Вы, наверное, помните последнюю статью о “муниципализации” (см. “Элва”[149] №
12). Мы не хотим вдаваться в обсуждение всех тех вопросов, которые затрагивает
автор, – это и не интересно и не нужно. Мы хотим коснуться лишь двух главных
вопросов: противоречит ли муниципализация уничтожению остатков крепостничества и
является ли реакционным раздел земель? Именно так ставит вопрос наш товарищ.
Очевидно, муниципализация, раздел земель и подобные вопросы ему кажутся
принципиальными вопросами, тогда как партия ставит аграрный вопрос на совершенно
другую почву.

Дело в том, что социал-демократия не считает принципиальным вопросом ни
национализацию, ни муниципализацию, ни раздел земель, ни против одного из них
она принципиально не возражает. Просмотрите “Манифест” Маркса, “Аграрный вопрос”
Каутского, “Протоколы второго съезда”, “Аграрный вопрос в России” того же
Каутского, и вы увидите, что это именно так. Партия на все эти вопросы смотрит с
точки зрения практики и ставит аграрный вопрос на практическую почву: что полнее
осуществляет наш принцип – муниципализация, национализация или раздел земель?

Вот на какую почву ставится вопрос партией.

Понятно, что принцип аграрной программы – уничтожение остатков крепостничества и
свободное развитие классовой борьбы – остался неизменным, – изменились лишь
средства осуществления этого принципа.

Автор именно так и должен был поставить вопрос: что лучше для уничтожения
остатков крепостничества и развития борьбы классов – муниципализация или раздел
земель? Он же совершенно неожиданно перешагнул в область принципов, практические
вопросы выдает за принципиальные и спрашивает нас: “Противоречит ли уничтожению
остатков крепостничества и развитию капитализма” так называемая муниципализация?
Уничтожению остатков крепостничества и развитию капитализма не противоречат ни
национализация, ни раздел земель, но ведь это же не значит, что между ними нет
разницы, что сторонник муниципализации должен быть в то же время сторонником и
национализации и раздела земель. Ясно, что между ними есть какое-то практическое
различие. Дело именно в этом, и потому-то партия и поставила вопрос на
практическую почву. Автор же, как нами выше отмечено, перенес вопрос на
совершенно иную почву, спутал друг с другом принцип и средства его осуществления
и, таким образом, невольно обошел вопрос, поставленный партией.

Далее, автор уверяет нас, что раздел земель является реакционным, т. е. упрекает
нас в том же, что мы неоднократно слышали от социалистов-революционеров. Когда
метафизики-эсеры говорят нам, что раздел земель, с точки зрения марксизма,
является реакционным, то нас нисколько не удивляет такой упрек, ибо мы прекрасно
знаем, что они смотрят на дело не с точки зрения диалектики, – они не хотят
понять, что всему свое время и место, и то, что завтра становится реакционным,
сегодня может быть революционным. Но, когда с этим же упреком к нам обращаются
диалектики–материалисты, то мы не можем не спросить: чем же тогда отличаются
друг от друга диалектики и метафизики? Разумеется, раздел земель был бы
реакционным, если бы он был направлен против развития капитализма, но если он
направлен против остатков крепостничества, то тогда само собой понятно, что
раздел земель – революционное средство, которое социал-демократия должна
поддерживать. Против чего направлен сегодня раздел земель: против капитализма
иди против остатков крепостничества? Не может быть сомнения, что он направлен
против остатков крепостничества. Стало быть, вопрос разрешается сам собой.

Конечно, после того как капитализм достаточно утвердится в деревне, тогда раздел
земель станет реакционной мерой, так как он будет направлен против развития
капитализма, но тогда и социал-демократия не поддержит его. В настоящее время
социал-демократия горячо отстаивает требование демократической республики как
революционную меру, но впоследствии, когда вопрос о диктатуре пролетариата
станет практически, демократическая республика будет уже реакционной и
социал-демократия постарается разрушить ее. То же самое надо сказать и о разделе
земель. Раздел земель и вообще мелкобуржуазное хозяйство революционны, когда
идет борьба с остатками крепостничества, но тот же раздел земель является
реакционным, когда он направлен против развития капитализма. Таков
диалектический взгляд на общественное развитие. Так же диалектически смотрит
Карл Маркс на сельское мелкобуржуазное хозяйство, когда он в третьем томе
“Капитала” называет его прогрессивным в сравнении с крепостным хозяйством.

Помимо всего этого, вот что, между прочим, говорит К. Каутский о разделе:

“Раздел земельного запаса, т. е. крупной земельной собственности, раздел,
которого требует и уже начинает практически осуществлять русское крестьянство...
не только неизбежен и необходим, но и в высшей степени полезен. И
социал-демократия имеет все основания поддерживать этот процесс” (см. “Аграрный
вопрос в России”, стр. 11).

Для разрешения вопроса огромное значение имеет правильная постановка его. Всякий
вопрос должен ставиться диалектически, т.е. мы никогда не должны забывать, что
все изменяется, что все имеет свое время и место, и, стало быть, и вопросы мы
должны ставить также в соответствии с конкретными условиями. Это – первое
условие для разрешения аграрного вопроса. Во– вторых, мы не должны забывать
также и того, что российские социал-демократы ставят сегодня аграрный вопрос на
практическую почву, и тот, кто желает разрешить этот вопрос, должен стать именно
на эту почву. Это второе условие для разрешения аграрного вопроса. Наш же
товарищ ни одного из этих условий не принял во внимание.

Хорошо, ответит товарищ, предположим, раздел земель является революционным.
Ясно, что мы постараемся поддержать это революционное движение, но это вовсе не
значит, что требования этого движения мы должны внести в свою программу, – таким
требованиям совсем не место в программе и т.д. Очевидно, автор смешивает
программу-минимум и программу-максимум. Он знает, что в социалистической
программе (т.е. в программе-максимум) должны быть только пролетарские
требования, но он забывает, что демократическая программа (т.е.
программа-минимум), а тем более аграрная программа, не является
социалистической, и потому, следовательно, в ней безусловно будут
буржуазно-демократические требования, которые мы поддерживаем. Политическая
свобода – буржуазное требование, но, несмотря на это, она занимает в нашей
программе-минимум почетное место. Да зачем нам ходить далеко, посмотрите второй
пункт аграрной программы и прочтите: партия требует “...отмены всех законов,
стесняющих крестьянина в распоряжении его землей”, – прочтите все это и
отвечайте: что в этом пункте социалистического? Ничего, скажете вы, так как этот
пункт требует свободы буржуазной собственности, а не ее уничтожения. Несмотря на
это, пункт этот все-таки в нашей программе-минимум имеется. Так в чем же дело?
Только в том, что программам максимум и программа-минимум – два различных
понятия, которые не следует смешивать. Правда, анархисты останутся этим
недовольны, но что поделаешь, ведь мы не анархисты!..

Что касается стремления крестьян к разделу земель, то мы уже сказали, что его
значение измеряется тенденцией экономического развития, и так как стремление
крестьян “прямо вытекает” из этой тенденции, то наша партия должна поддерживать
его, а не противодействовать ему.

Газета “Элва” (“Молния”) № 14.

29 марта 1906 г.

подпись: И. Бесошвили

Перевод с грузинского