Привет Климу!
Письмо получил. Дела с Японией сложные, серьезные. Япония задумала захватить не только Маньчжурию, но, видимо, и Пекин с прилегающими районами через Фыновско-Енсишановских людей, из которых попытается потом образовать правительство Китая (в противовес нанкинцам). Более того, не исключено и даже вероятно, что она протянет руку к нашему Дальвосту и, возможно, к Монголии, чтобы приращением новых земель пощекотать самолюбие своих китайских ставленников и возместить за счет СССР потери китайцев.
Возможно, что этой зимой Япония не попытается тронуть СССР. Но в будущем году она может сделать такую попытку. Ее толкает на этот путь желание прочно засесть в Маньчжурии. Но прочно засесть в Маньчжурии она может лишь в том случае, если ей удастся посеять ненависть между Китаем и СССР. А для этого существует лишь одно средство — помочь китайским феодалам захватить КВЖД, захватить Монголию и Дальневосточное побережье и поставить у власти своих ставленников, зависимых во всем от Японии.
Осуществлением этого плана японские империалисты рассчитывают
а) уберечь Японию и Северный Китай от “большевистской заразы”, б) сделать невозможным сближение между СССР и Китаем, в) создать себе широкую экономическую и военную базу на материке, г) опереться на эту базу для войны с Америкой.

Без осуществления такого плана японские империалисты должны чувствовать себя, как в мышеловке — между военизирующейся Америкой, революционизирующимся Китаем и быстрорастущим СССР, рвущимся к океану (японцы, мне кажется, считают, что через 2 года, когда СССР обзаведется всем необходимым на Дальвосте, — будет уже поздно).
Осуществление этого империалистического плана зависит от ряда условий. Я думаю, что а) если другие империалистические державы (и, прежде всего, Америка) не пойдут против Японии (на что пока мало надежды), б) если в Китае не начнется скоро серьезный подъем антияпонского движения и антияпонских военных выступлений (на что пока также мало надежды), в) если в Японии не вспыхнет могучее революционное движение (признаков чего не видно пока) и г) если мы не займемся сейчас же организацией ряда серьезных предупредительных мер военного и невоенного характера, — то японцы смогут осуществить свой план.
Японцы сделали вид, что они довольны заявлением Литвинова и нашим нейтралитетом. Они предложили нам подписать давно уже готовую почтовую конвенцию (“чтобы все видели, что отношения между нами не плохие”, как говорит Хирота).

Мы согласились. Они предложили начать переговоры о рыбной ловле (с той же целью). Мы и на это согласились. Но было бы наивно верить в искренность “дружбы” японских империалистов. Все это — маска, нужная им для того, чтобы усыпить нас и одновременно козырнуть перед “державами” “дружбой” с нами.

Понятно, что мы также не преминули козырнуть нашими “нормальными” отношениями с Японией перед Польшей. На днях мы придрались к одной беседе Патека с Литвиновым и с места в карьер заявили Патеку, что считаем начавшимися переговоры о пакте ненападения.

Патек вертелся и увертывался, но это ему не помогло, так как на другой день дали в печать заявление ТАСС о том, что переговоры уже начались. Патеку пришлось примириться с фактом. Переговоры идут, хотя трудно сказать — чем они кончатся, но даже простой факт переговоров с Польшей дает нам немалый плюс ввиду событий на Дальнем Востоке.
Все это, конечно, не плохо. Но не в этом теперь главное. Главное теперь — в подготовке обороны на Дальвосте. Мы уже начали делать кое-что в этой области. Но писать об этом не стоит. Отложим лучше до твоего приезда. Жаль, что тебя нет сейчас в Москве. Скоро ли приедешь?
Жму руку.
Твой
Сталин
.
27/ХI-31.
Советское руководство. Переписка. 1928–1941. С. 161–163.
РГАСПИ Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 48–51.