Война идет. Грозно и неуклонно шествует ее кровавая колесница. Из европейской
она шаг за шагом превращается во всемирную, втягивая в свое черное дело все
новые и новые государства.

Вместе с тем падает и теряет свое значение Стокгольмская конференция.

“Борьба за мир” и тактика “давления” на империалистические правительства,
провозглашенные примиренцами, превратились в “звук пустой”.

Попытки примиренцев ускорить окончание войны и восстановить рабочий
Интернационал путем соглашения между “оборонческими большинствами” разных стран
потерпели полный крах.

Стокгольмская затея меньшевиков и эсеров, вокруг которой плетется густая сеть
империалистических интриг, неизбежно должна превратиться либо в бессильный
парад, либо в игрушку в руках империалистических правительств.

Теперь ясно для всех, что поездка делегатов Всероссийского съезда Советов по
Европе[66] и “социалистическая” дипломатия оборонцев с устройством торжественных
завтраков с представителями англо-французского
социал-империализма – не есть путь к восстановлению международного братства рабочих.

Партия наша была права, отмежевавшись от Стокгольма еще на Апрельской конференции.

Развитие войны и вся мировая обстановка неизбежно обостряют классовые
противоречия, ведя к эпохе грандиозных социальных битв.

В этом, и только в этом, надо искать демократических путей к ликвидации войны.

Говорят об “эволюции” во взглядах англо-французских социал-патриотов, об их
решении поехать в Стокгольм и пр.

Но разве это меняет дело? Разве русские и германо-австрийские социал-патриоты не
решили также (еще раньше англо-французских!) участвовать в Стокгольмской
конференции? Кто может утверждать, что это их решение ускорило дело окончания
войны?

Разве партия Шейдемана, участвующая в Стокгольмской конференции, перестала
поддерживать свое правительство, ведущее наступление и захватывающее Галицию,
Румынию?

Разве партии Реноделя и Гендерсона, говорящие о “борьбе за мир” и о Стокгольме,
не поддерживают в то же время свои правительства, захватывающие Месопотамию,
Грецию?

Какое значение могут иметь для дела ликвидации войны их разговоры в Стокгольме
перед лицом этих фактов?

Добренькие слова о мире, прикрывающие решительную поддержку политики войны и
захватов, – кому не известны эти старые-престарые приемы империалистического
обмана масс?

Говорят, что обстоятельства теперь изменились в сравнении с прошлым, что
следовало бы ввиду этого изменить и свое отношение к Стокгольму.

Да, обстоятельства изменились, но изменились они не в пользу Стокгольма, а
исключительно против него.

Изменилось, прежде всего, то, что война из европейской стала всемирной, расширив
и углубив общий кризис до крайних пределов.

Поэтому шансы империалистического мира и политики “давления” на правительства
понизились до крайнего минимума.

Изменилось, во-вторых, то, что Россия стала на путь наступления на фронте,
приспособив к требованиям политики наступления внутреннюю жизнь страны в смысле
обуздания свобод. Ибо надо же, наконец, понять, что политика наступления
несовместима с “максимальными свободами”, что поворотный пункт в развитии нашей
революции начался еще в июне. При этом большевики “оказались сидящими” в
тюрьмах, а оборонцы, превратившись в наступленцев, играют роль тюремщиков.

Поэтому положение сторонников “борьбы за мир” стало невыносимым, ибо если раньше
можно было говорить о мире, не боясь быть уличенным во лжи, то теперь, после
политики наступления, поддержанной “оборонцами”, слова о мире из уст “оборонцев”
звучат насмешкой.

О чем же все это говорит?

О том, что “товарищеские” разговоры о мире в Стокгольме и кровопролитные дела на
фронтах оказались абсолютно несовместимыми, что противоречие между ними стало
кричащим, самоочевидным.

В этом неизбежность краха Стокгольмской конференции.

Ввиду этого несколько изменилось и наше отношение к Стокгольму.

Раньше мы разоблачали стокгольмскую затею. Теперь вряд ли стоит ее разоблачать,
ибо она сама себя разоблачает.

Раньше ее надо было клеймить, как игру в мир вводящую массы в обман. Теперь вряд
ли стоит ее клеймить ибо лежачего не бьют.

Но из этого следует, что путь к Стокгольму не есть путь к миру.

Путь к миру идет мимо Стокгольма через революционную борьбу рабочих против империализма.

“Рабочий и Солдат” № 15,

9 августа 1917 г.

Передовая