I. Баку

Положение нефтяной промышленности

После некоторого “успокоения” в стране, после урожая в России и оживления работ
в Центрально-промышленном районе, нефтяная промышленность вступила в фазу
некоторого подъема. Благодаря рискованности частичных забастовок (ввиду жестоких
политических репрессий и растущей организованности нефтепромышленников) недобор
нефти, обусловленный забастовками, понизился до какого-нибудь полумиллиона пудов
(в 1908 г. равнялся 11, а в 1907 г. – 26 млн. пудов). Отсутствие забастовок и
ровный ход тартания послужили одним из благоприятных условий для увеличения
количества фонтанной нефти. Создавшаяся же (относительная) прочность в положении
нефтяной промышленности вернула ей утерянный за последние годы рынок. Добыча
нефти в этом году повысилась до 500 миллионов пудов – цифра, до которой не
доходила добыча ни одного из последних четырех годов (в прошлом году 467 млн.
пудов). Благодаря увеличению спроса на жидкое топливо со стороны
центрально-промышленного района и переходу с донецкого угля на нефть
Юго-Восточной, Рязанско-Уральской и Московско-Казанской железных дорог, вывоз
нефти в этом году значительно обогнал вывоз прошлого года. Цены на нефть,
вопреки воплям нефтепромышленников, не падают, а остаются старые, ибо средняя
цена за год получается та же, что и в прошлом году (21 копейка). А
благословенные скважины то и дело разражаются фонтанами, награждая
нефтепромышленников дождем нефти.

Словом, “дела” нефтепромышленников поправляются.

Между тем экономические репрессии не только не ослабевают, а, наоборот, еще
более усиливаются. Отбираются “наградные” и квартирные. Трехсменная работа (8
часов работы) заменяется двухсменной (12 часов работы), а сверхурочные отрядные
работы вводятся в систему. Медицинская помощь и расходы на школы доводятся до
минимума (а на полицию тратится нефтепромышленниками свыше 600 тысяч рублей
ежегодно!). Столовые и народные дома уже отобраны. Промыслово-заводские комиссии
и профессиональные союзы совершенно игнорируются, расчеты сознательных товарищей
идут по-старому. Штрафы и побои возобновляются.

Слуги царской власти, полиция и жандармерия, – целиком к услугам нефтяных
королей. Наводнение нефтяных районов Баку шпионами и провокаторами, массовая
высылка рабочих за малейшую стычку с нефтепромышленниками, полное разрушение
фактических “свобод” – привилегий Баку – и аресты за арестами, – такова картина
“конституционной” работы местной администрации. Оно и понятно: во-первых, она
“по природе” не может не душить всякую, хотя бы самую элементарную “свободу”,
во-вторых, она обязана так поступать еще потому, что нефтяная промышленность,
ежегодно доставляющая казне не менее 40 миллионов рублей “доходу” в виде
попудной платы и долевого отчисления с казенных участков, акциза и тарифа за
провоз, – “нуждается” в спокойствии, в непрерывности тартания. Мы уже не говорим
о том, что всякая заминка в нефтяной промышленности угнетающе отражается на
центрально-промышленном районе, а это, в свою очередь, расстраивает “дела”
правительства. Правда, в недавнем прошлом правительство считало нужным допускать
некоторую “свободу” в нефтяных районах, устраивая “совещание” рабочих и
нефтепромышленников. Но это было в прошлом, когда шансы контрреволюции казались
еще не выясненными, – тогда политика заигрываний с рабочими была наиболее
выгодной политикой. Теперь уже положение выяснилось, контрреволюция
“окончательно” утвердилась, – и политика зверских репрессий заняла место
политики заигрываний, погромщик Мартынов заместил сладкопевца Джунковского.

Между тем рабочие окончательно разочаровываются в целесообразности частичных
забастовок, они все решительнее поговаривают об общей экономической забастовке.
Тот факт, что “дела” нефтепромышленников поправляются, а прижимки все-таки
растут – до глубины души возмущает, настраивает их на боевой лад. И чем
решительнее отбираются старые завоевания, тем полнее зреет в головах рабочих
идея общей забастовки, тем с большим нетерпением “ждут” они “объявления”
забастовки.

Организация учла как положение нефтяной промышленности, благоприятное для
забастовки, так и забастовочное настроение рабочих и решила открыть
подготовительную работу к общей забастовке. В настоящее время Бакинский комитет
занят опросом масс и выработкой общих требований, могущих сплотить весь нефтяной
пролетариат. В требования по всей вероятности войдут: 8-часовой рабочий день,
повышение заработной платы, отмена сверхурочных и отрядных работ, усиление
медицинской помощи, поселки и квартирные, народные дома и школы, признание
комиссий и союзов. Организация и ее исполнительный орган, Бакинский комитет,
полагают, что, несмотря на усиление контрреволюции и растущую организованность
нефтепромышленников, рабочим удастся взять свое, если они противопоставят
вражеским силам свою классовую организованность в виде объединения
промыслово-заводских комиссий, расширения и укрепления союзов, сплочения вокруг
социал-демократии. Выбор момента зависит от многоразличных условий, которые
заранее трудно учесть. Ясно пока одно, что забастовка неизбежна и готовиться к
ней следует, не теряя “ни одной минуты”...

Промысловое самоуправление

Оживление нефтяной промышленности – не единственное важное явление в жизни
бакинского пролетариата. Другим не менее важным событием является открывшаяся у
нас недавно “земская кампания”. Мы говорим о промысловом самоуправлении в
нефтяных районах Баку. После известных “предположений” министерства внутренних
дел о земстве на окраинах и соответствующего “циркуляра” кавказского наместника
о практических мерах введения земства на Кавказе, нефтепром ышленники занялись
выработкой проекта промыслового самоупра вления-Основы проекта, которые, без
сомнения, утвердит очередной (28-й) съезд нефтепромышленников, приблизительно
таковы. Промысловый район (Балаханы, Романы, Сабунчи, Сураханы, Биби-Эйбат)
выделяется в особую от города и уезда земскую единицу, называемую промысловым
самоуправле нием. Функции промыслового самоуправления: водоснабжение, освещение,
проведение дорог, трамвай, медицинская помощь, народные дома, школы, устройство
боен и бань, рабочих поселков и т. п. Само самоуправление организуется в общем
по типу “положения” 1890 г. 12 июня[85] с той разницей, что по “положению”
половинное количество членов земства обязательно обеспечивается дворянству, тут
же, за неимением дворянства (выделив промысловый район от уезда,
нефтепромышленники обезопасили себя от преобладания землевладельцев, создав свое
собственное преобладание), то же количество обеспечивается даже не всем, а 23
крупным нефтепромышленникам. Из 46 мест в самоуправлении 6 мест предоставляется
представителям ведомств и общественных учреждений; 4 места стотысячному рабочему
населению; 18 мест – платящим 2/3 всех налогов, т.е. 23 крупным
нефтепромышленникам (весь бюджет около 600 тысяч рублей); 9 мест – платящим 1/6
налогов, т.е. 140-150 средним нефтепромышленникам, находящимся в вассальной
зависимости от крупных; остальные 9 мест – мелкой торгово-промышленной буржуазии
(около 1400 человек).

Как видите, перед нами, с одной стороны, привилегированные капиталисты, с другой
– чисто промышленное земство, долженствующее представлять из себя арену резких
столкновений между трудом и капиталом.

Организуя такое именно земство, нефтепромышленники хотят: во-первых, переложить
со своего “съезда” большинство культурно-хозяйственных функций на промысловое
самоуправление, превратив “съезд” в чистый синдикат; во-вторых, – привлечь к
участию в расходах на нужды промыслового рабочего населения и остальную
буржуазию, владельцев подсобных предприятий, подрядного бурения и т. п. Что же
касается четырех голосов для рабочих, выбирающих “согласно положения 3-ей
Государственной думы” (уполномоченные от рабочей курии, а потом и выборщика), –
то это не только не представляет жертвы со стороны нефтепромышленников, но даже
очень выгодно: четыре рабочих голоса для декорации самоуправления – это так
“либерально” и... дешево, что нефтяные короли свободно могли пойти на это.

С другой стороны, нет сомнения, что поскольку промысловое самоуправление
объединит в одно целое нефтепромышленную и, так сказать, “подсобную” буржуазию,
постольку же оно должно объединить разрозненных до сих пор нефтепромышленных
рабочих и рабочих подсобных предприятий, давая им возможность демонстрировать
свои общие требования через четырех своих представителей.

Учитывая все это. Бакинский комитет в своей резолюции от промысловом
самоуправлении решил использовать проектируемое самоуправление в смысле участия
в нем, в целях агитации за общеэкономические нужды рабочих и усиленной
организации последних.

Далее, в видах расширения рамок избирательной системы и исходя из того, что
промысловое самоуправление в общем вожмется теми же волнующими рабочих
вопросами, которыми занимались созывавшиеся до сих пор совещания, – а в
последних рабочим всегда предоставлялось равное с нефтепромышленниками
количество голосов, – организация требует в своей резолюции равного количества
рабочих голосов в самоуправлении, подчеркивая там же, что борьба внутри
самоуправления может иметь силу лишь постольку, поскольку она поддерживается
борьбой вне самоуправления и служит интересам последней.

Кроме того, принимая во внимание невыгодное для рабочих решение губернского
совещания о выделении из района промыслового самоуправления селений: Балаханы,
Сабунчи, Романы – в сущности рабочих поселков, – организация требует введения
последних в район промыслового самоуправления.

Наконец, в общей части резолюции, указывая на всеобщее, равное, прямое и тайное
голосование, как необходимое условие свободного развития местных самоуправлений
и свободного проявления существующих классовых противоречий. Бакинский комитет
подчеркивает необходимость свержения царской власти и Созыва всенародного
Учредительного собрания, как предварительного условия для создания
последовательно-демократических местных самоуправлений...

Промысловое самоуправление пока в стадии формирования. Проект комиссии
нефтепромышленников должен быть утвержден съездом нефтепромышленников, далее
через канцелярию наместника поступит в министерство внутренних дел, потом в
Государственную думу и т д. Тем не менее, организация решила теперь же открыть
кампанию, созывать собрания на промыслах и заводах в целях разоблачения
нефтепромышленников, популяризации в широких массах своей платформы, агитации за
всенародное Учредительное собрание, В этих же целях она не откажется как от
“участия” в съезде нефтепромышленников, так и от использования думской трибуны,
снабдив предварительно нашу фракцию необходимыми материалами.

Положение организации

Ввиду некоторых специфически – бакинских условий на промыслах (некоторая
возможность собираться, не вполне еще уничтоженная администрацией; существование
промыслово-заводских комиссий), положение организации в Баку выгодно отличается
от такового в других частях России, Кроме того, наличность так называемых
легальных возможностей тоже облегчает работу. Ввиду этого связей у организации
довольно много. Но связи остаются неиспользо ванными вследствие недостатка сил и
средств. Нужна устная и, главным образом, печатная агитация на татарском,
армянском и русском языках, но за недостатком средств (и сил) приходится
ограничиваться русским языком, между тем как, например, мусульмане рабочие
занимают важнейший пост в производстве (тартание) и их относительно больше в
количественном отношении, чем русских или армян. “Бакинский Пролетарий” (орган
Бакинского комитета)[86], издающийся на русском языке, 3 месяца уже не выходил
за неимением, главным образом, средств. На последнем своем заседании Бакинский
комитет принял предложение Тифлисского комитета об издании общего органа по
возможности на четырех или трех языках (русский, татарский, грузинский,
армянский). Членов (в строгом смысле слова) у нашей организации не больше 300.
Объединение с тт. меньшевиками (около 100 членов) еще не перешло в сферу
осуществления – пока замечаются только пожелания, ну, а одни только пожелания
еще не ликвидируют раскола. ...Пропаганда идет только в высших кружках,
называемых у нас “собеседованиями”. Система лекционная. Чувствуется большой
недостаток серьезной пропагандистской литературы... Плохо действует на партийную
массу оторванность от партии, полная неосведомленность о делах партийных
организаций в России. Общерусский орган, регулярно устраиваемые общепартийные
конференции и систематические объезды членов ЦК могли бы помочь делу, Из решений
общеорганизационного характера, принятых Бакинским комитетом, наиболее важными
являются два: об общепартийной конференции и общерусском органе*i. По первому
вопросу Бакинский комитет считает необходимым возможно скорейший созыв
конференции для разрешения назревших, главным образом, организационных вопросов.
Наряду с ней Бакинский комитет считает также необходимой конференцию большевиков
для ликвидации создавшегося за последние месяцы ненормального положения внутри
фракции. По второму вопросу Бакинский комитет, констатируя разобщенность
организаций друг от друга и полагая, что только общерусский орган, издающийся в
России, мог бы связать партийные организации в единое целое, – предлагает партии
заняться организацией такой газеты.

“Легальные возможности”

Если наша организация сравнительно легко справилась с кризисом, если она не
прерывала никогда своей деятельности и всегда так или иначе отзывалась на все
вопросы дня, – то этим она во многом обязана окружающим ее “легальным
возможностям”, до сих пор продолжающим свое существование. Конечно, “легальные
возможности” в свою очередь обязаны своим существованием особенным условиям
нефтяной промышленности, ее особенной роли в общенациональном хозяйстве, но
сейчас не об этом речь... Из “легальных возможностей” в Баку – особенно
интересны промыслово-заводские комиссии. Комиссии эти выбираются всеми без
исключения рабочими данной фирмы без различия национальности и политических
убеждений. Их функции – переговоры от имени рабочих с администрацией фирмы по
вопросам промыслово-заводского характера. В прямом смысле они еще не являются
легальными организациями, но косвенно и фактически они вполне легальны, ибо
существуют на основании “декабрьского договора”, целиком вошедшего в “расчетные
книжки” рабочих, издаваемые с разрешения властей. Значение промыслово-заводских
комиссий для нашей организации понятно: через них наша организация получает
возможность организованно влиять на всю массу нефтяных рабочих, необходимо
только, чтобы комиссии отстаивали перед массой решения организации. Правда,
значение комиссий теперь уже не так велико, ибо с ними не считаются больше
нефтепромышленники, но с комиссиями “считаются” рабочие, а это для нас важнее
всего...

Кроме комиссий существуют еще союзы, собственно два союза: “нефтепромышленных
рабочих” (около 900 членов) и “механических рабочих” (около 300 членов). Союз
“по добыче” можно игнорировать, ибо его значение слишком незначительно. Мы
ничего не говорим о союзах в других профессиях, не имеющих прямого отношения к
нефтяной промышленности, а также о нелегальном союзе моряков (около 200 членов)
с влиянием эсеров, хотя последний и имеет значение для нефтяной промышленности.
Из двух названных союзов, первый (влияние большевиков) особенно популярен среди
рабочих. Он построен по принципу производственному и объединяет рабочих всех
разрядов нефтяного труда (по добыче, бурению, механические, нефтеперегонные,
чернорабочие). Такой тип организации диктуется условиями борьбы, делающими
нецелесообр азной забастовку, например, механических рабочих независимо от
рабочих по добыче и т. п. Это поняли рабочие [87] и массами начали покидать союз
“механических рабочих”. Дело в том, что союз “механических рабочих” (влияние
меньшевиков), построенный на профессион альных началах, отвергает принцип
производс твенный, предлагая вместо одного общего три отдельных союза
(механический, по добыче, по переработке нефти). Но принцип организации по
профессиям давно отвергнут бакинской практикой. Этим, между прочим, и
объясняется прогрессивное падение союза “механических рабочих”. Впрочем, сознают
это и руководители союза, допуская в члены союза и не механических рабочих и
ломая тем самым свой собственный принцип. Не будь фальшивого самолюбия у
названных руководителей, союз “механических рабочих” давно бы слился с союзом
“нефтепромышленных рабочих”, открыто признав свою ошибку.

Кстати о слиянии. Два года уже ведутся “переговоры” о слиянии союзов, но пока ни
к чему не пришли, так как: 1) меньшевистские руководители сознательно тормозят
слияние, боясь затеряться в большинстве большевиков; 2) фракции, под влиянием
которых действуют союзы, пока еще не объединились. Да и с кем объединяться?
80–100 “членов”, числящихся, быть может, у меньшевиков, пока сами еще не
объединены. По крайней мере за последние 8 месяцев мы не знаем от
меньшевистского “руководящего коллектива” ни одного листка, ни одного
выступления, несмотря на то, что за это время нефтяные районы пережили такие
важные кампании, как общезабастовочная, земская, алкогольная и т. п. Организация
меньшевиков фактически отсутствует, ликвидирована. Говоря просто, не с кем
объединяться. А такое положение вещей естественно тормозит дело слияния
союзов...

Оба союза беспартийны. Но это не мешает поддерживать самые тесные связи с партийной организацией.

Влияние союзов на массы немало, особенно союза “нефтепромышленных рабочих”. А
это само собой облегчает дело сплочения наиболее живых элементов вокруг нашей
организации.

Из остальных “легальных возможностей” достойными внимания являются клубы
(эсдековское влияние) и потребительский кооператив “Труд”[88] (эсеро-эсдэковское
влияние), как центры средоточия наиболее живых элементов бакинского
пролетариата. Об их отношениях к организации, особенно клуба “Знание –
сила”[89], действующего во всех нефтяных районах (клуб “Наука” действует только
в городе), – можно сказать то же самое, что и о союзах...

Последние 2 недели были заняты алкогольной кампанией, потребовавшей работы почти
всех легальных аппаратов. Позиция Бакинского комитета по данному вопросу
выражена в его резолюции. В последней алкоголизм рассматривается, как неизбежное
зло при капитализме, которое может быть уничтожено лишь с падением капитализма,
с торжеством социализма. Причем существующие самодержавно-крепостнические
порядки, низводя рабочих и крестьян до положения бесправных рабов и отнимая у
них возможность удовлетворения культурных потребностей, тем самым в сильнейшей
степени способствуют распространению пьянства среди трудящихся слоев. Мы уже не
говорим о том, что представители “власти” и прямо поощряют пьянство, как
источник пополнения казны. Ввиду всего этого, БК утверждает, что ни проповедь
“либералов”, организующих съезды по борьбе с пьянством и “общества трезвости”,
ни внушения попов не смогут ослабить, тем более уничтожить, пьянство,
порожденное неравенством в жизни и усугубленное самодержавными порядками. В
пределах капиталистических порядков возможна и необходима лишь борьба, ставящая
своей целью не уничтожение пьянства) а доведение его до минимума. Но для
успешности такой борьбы необходимо прежде всего свержение царской власти и
завоевание демократической республики, дающие возможность свободного развития
классовой борьбы и организации пролетариата в городе и деревне, поднятия его
культурного уровня и широкой подготовки его сил к великой борьбе за социализм.
БК рассматривает предстоящий съезд по борьбе с пьянством [90] как средство
агитации за демократиче ские и социалистич еские требования русского
пролетариата и предлагает нашему делегату бороться с оппортунис тическими
членами съезда, затушевыва ющими классовые задачи пролетариата...

20 декабря.

Впервые напечатано в газете

“Социал-Демократ” № 11

13 (26) февраля 1910 г.

Подпись: К. С.

Раздел “Легальные возможности” написан

20 декабря 1909 г.

Подпись: К. Стефин

Печатается по тексту газеты.

Раздел “Легальные возможности”
печатается по рукописи

II. Тифлис

В смысле развития промышленности Тифлис представляет прямую противоположность
Баку. Если Баку интересен как центр нефтяной промышленности, то Тифлис может
быть интересен лишь как административно-торговый и “культурный” центр Кавказа.
Всех промышленных рабочих в Тифлисе около 20 тысяч, т.е. меньше, чем солдат и
полицейских. Единственное крупное предприятие – мастерские железных дорог (около
3500 рабочих). В остальных предприятиях по 200, 100 и, большей частью, по 200,
100 человек. Зато Тифлис буквально заполняют торговые заведения и связанный с
ними “торговый пролетариат”. Слабая зависимость от крупных рынков России, вечно
живых и лихорадочных, накладывает на Тифлис отпечаток застойности. Отсутствие же
резких классовых столкновений, свойственных лишь крупным промышленным центрам,
превращает его в нечто вроде болота, ждущего толчка извне. Этим именно и
объясняется, что меньшевизм, настоящий “правый” меньшевизм, так долго
продержался в Тифлисе. То ли дело Баку, где резко классовая позиция большевиков
находит живой отклик среди рабочих!

То, что в Баку “само собой ясно”, в Тифлисе становится ясным лишь в результате
продолжительных дискуссий, – непримиримые речи большевиков перевариваются с
большим трудом. Этим именно и объясняется “особая склонность” тифлисских
большевиков к дискуссиям и, наоборот, желание меньшевиков по возможности
“избавиться” от дискуссий. Но из сказанного вытекает только то, что работа
революционных социал-демократов по социалистическому просвещению тифлисского
пролетариата очень часто и неизбежно будет выливаться в форме идейной борьбы с
меньшевизмом. Ввиду этого особый интерес приобретает хотя бы беглый анализ той
идейной атмосферы, с которой прежде всего приходится бороться и которую создают
тифлисские меньшевики, пока еще преобладающие в Тифлисе. Атмосфера эта может
быть квалифицирована как ликвидаторская, ликвидаторская не только в
организационном смысле, но и в тактическом, но и в программном. С характеристики
этой атмосферы и начнем наш беглый очерк положения партийных дел в Тифлисе.

Ликвидаторство программное

Органом, в котором находит себе отражение “общественное мнение” меньшевиков,
является грузинская меньшевистская пресса. Кредо тифлисских меньшевиков выражено
в статьях “Злободневные вопросы” (см. №№ “Азри” и “Дасацкиси”[91]). Автором этих
статей является влиятельнейший из тифлисских меньшевиков т. Ан[92].

Перейдем к изложению этих статей, подготовлявших идейно ликвидаторство в Тифлисе.

В упомянутых статьях автор предпринимает “переоценку всех ценностей” и приходит
к выводу, что партия (особенно большевики) заблуждалась, что касается некоторых
ее программных, особенно же тактических положений. По мнению автора, необходимо
“коренным образом изменить всю партийную тактику”, чтобы сделать возможным
“объединение сил буржуазии и пролетариата” – единственный залог победы
революции. Впрочем, пусть говорит сам автор.

“Большевики доказывали, – говорит автор, – что он (пролетариат) должен
осуществить (в буржуазной революции) весь минимум своей программы. Но ведь
осуществление социальной части этого минимума повело бы к тому, что сковало бы
производство буржуазии, вызвало бы протест всей буржуазии, положив начало
грандиозной контрреволюции... Кто осмелится утверждать, что осуществление
восьмичасового рабочего дня соответствует интересам современной неразвитой
буржуазии?” Ясно, что “осуществление программы-минимум большевиков является
простой декламацией” (см. “Азри”, № 17, февраль 1908 г.).

Конечно, об осуществлении всей программы-минимум говорили не одни большевики) и
никакой большевистской программы-минимум не знает история, кроме общепартийной,
– но в данном случае не это интересно. Важно то, что ввиду “неразвитости
буржуазии” и вытекающей отсюда контрреволюционной опасности наш автор ополчается
против “социальной части” программы, как “простой декламации”, подлежащей)
очевидно, ликвидации.

Никакого анализа действительного положения промышленности (т. Ан, очевидно,
неправильно выражается, называя отсталость промышленности “неразвитостью
буржуазии”. – К. Ст.), никаких цифр, никаких сколько-нибудь серьезных данных не
найдете у т. Ана. Он просто исходит из голого положения о том, что буржуазия не
потерпит осуществления 8-часового рабочего дня, между тем как без “объединения
сил пролетариата и буржуазии” победа революции невозможна, – стало быть, долой
“социальную часть” программы...

Мы не станем доказывать вздорность утверждений автора, утверждений, то и дело
выдвигаемых против социал-демократов либералами нашего времени. По-нашему,
совершенно достаточно их процитировать, чтобы сразу уловить физиономию
тифлисских меньшевиков...

Но наш автор вооружается не только против “социальной части” программы. Он также
не милует и ее политическую часть, хотя не так прямо и открыто. Выслушаем его:

“Борьба одного только пролетариата или одной только буржуазии[92] ни в коем
случае не сломает реакцию... Ясно, что объединение их сил, та или иная их
комбинация и направление их к одной общей цели составляют единственный путь
(курсив наш. – К. Ст.) победы над реакцией”)... “Поражение реакции, завоевание
конституции и проведение последней в жизнь зависит от сознательного объединения
сил буржуазии и пролетариата и направления и к обшей цели”... При этом
“пролетариат должен шествовать так, чтобы своей непримиримостью не ослабить
общее движение”. Но так как “ближайшим требованием буржуазии может быть лишь
умеренная конституция”, то, очевидно, обязанностью пролетариата является
отбросить свою “радикальную конституцию”, если он не хочет “ослабить общее
движение своей непримиримостью” и расстроить “сознательное направление сил
буржуазии и пролетариата к одной общей цели”, словом, если он не хочет
подготовить победу контрреволюции (см. “Дасацкиси” № 4, 1908 г.).

Вывод ясен: долой демократическую республику, да здравствует “общее движение”
и... “умеренная конституция”, конечно, “в интересах победы” революции...

Перед нами, как видите, плохой пересказ известной статьи бывшего с.-д. Васильева
в “Товарище” 1906 г. об “объединении классов”, о временном забвении классовых
задач пролетариата, о снятии демократической республики и т.п. Разница в том,
что Васильев говорил прямо, ясно, а т. Ан стыдится говорить достаточно ясно.

У нас нет в настоящее время ни времени, ни охоты разбирать весь этот либеральный
лепет, давно уже разобранный и оцененный в своей основе в русской
социал-демократической печати. Мы хотели бы лишь назвать вещи их собственными
именами: программные упражнения нашего автора, принятые тифлисскими меньшевиками
за “новый” фракционный манифест, являются ликвидацией программы-минимум партии,
ликвидацией, требующей приспособления нашей программы к программе кадетов.

От “новой” программы тифлисских меньшевиков перейдем к их “новой тактике”.

Ликвидаторство тактическое

Тов. Ан особенно недоволен тактикой партии, которую необходимо, по его мнению,
“коренным образом изменить” (см. “Дасацкиси” № 4. Большую часть своих статей
посвящает он поэтому критике этой тактики. Он особенно нападает на известную
“формулу Плеханова” (“революция в России победит как рабочее движение, или вовсе
не победит”[94]), отождествляя ее с положением о гегемонии пролетариата, и
решает, что она не выдерживает критики. “Формулу” эту он предлагает заменить
“новым” (старым!) положением об “объединении сил буржуазии и пролетариата” в
интересах “общего движения”... “к одной общей цели”. Слушайте:

“Положение о руководящей роли пролетариата в буржуазной революции не
оправдывается ни теорией Маркса, ни историческими фактами”.

Ссылка на теорию:

“Пролетариат не может своими же собственными руками построить порядки своих
собственных врагов. Стало быть, руководство буржуазной революцией со стороны
пролетариата является невозможностью”.

Ссылка на исторические факты:

“Наша революция была в то же время нашим рабочим движением, несмотря на это,
революция не победила. Ясно, что формула Плеханова не оправдалась” (см. “Азри” №
17).

Коротко и ясно. Приходится только жалеть германскую социал-демократию признавшую
(должно быть, по легкомыслию!) еще в своем приветственном письме Лондонскому
съезду, что руководящая роль пролетариата в нашей революции вполне оправдывается
как “теорией Маркса”, так и “историческими фактами”. Мы уже не говорим о нашей
(несчастной!) партии...

Чем же заменяет наш автор руководящую роль пролетариата, что он предлагает взамен?

“Борьба одного только пролетариата – говорит т. Ан, – или одной только буржуазии
ни в коем случае не сломит реакцию... Ясно, что объединение их сил, та или иная
их комбинация и направление их к одной общей цели составляют единственный путь
победы над реакцией”. При этом “пролетариат должен шествовать так, чтобы своей
непримиримостью не ослабить общее движение”... (см. “Дасацкиси” № 4). Ибо,
уверяет автор, “чем слабее классовая борьба между пролетариатом и буржуазией,
тем победоноснее (курсив везде наш. – К. Ст.) буржуазная революция, конечно, при
прочих равных условиях” (см. “Азри” № 15).

О каких “прочих равных условиях” говорит автор – аллах ведает. Ясно только одно,
что он проповедует ослабление классовой борьбы в интересах... революции.
Подтвержденное опытом всей нашей революции положение о том, что победа этой
революции будет тем полнее, чем больше обопрется революция на классовую борьбу
пролетариата, ведущего за собой деревенскую бедноту против помещиков и
либеральных буржуа, – это положение осталось для нашего автора тайной за семью
печатями. “Объединение сил пролетариата с силами буржуазии” – вот в чем находит
т. Ан единственный залог торжества революции.

Но что это за буржуазия, на которую так много надежд возлагает наш автор? Слушайте:

“Реакционеры, – говорит наш автор, – особенно сильно борются с партией
кадетов... так как... будущие господа России выделятся из того самого среднего
класса, идеологию которого выражают кадеты. Вырвать у реакционеров
государственную власть способна только созревшая для господства средняя
буржуазия, этот класс является их прямым конкурентом и потому реакционеры боятся
его больше всего”. Вообще “во всех революциях реакционное сословие не столько
боялось революционеров, сколько умеренной буржуазии. Почему? Потому что только
этот класс является приемщиком бразд правления из рук старого режима, как это мы
говорили выше. Следовательно, этот именно класс призван благодаря своей
умеренной конституции сделать новый строй приемлемым для громадного большинства
и, таким образом, уничтожить почву под реакцией” (см. “Азри” № 24). Но так как
“буржуазия без пролетариата не сможет поставить новые порядки”, то поэтому
“пролетариату придется поддерживать буржуазную оппозицию”” (см. “Дасацкиси” №
4).

Итак, “умеренная” кадетская буржуазия с ее “умеренной” монархической
конституцией – вот кто будет, оказывается, спасать нашу революцию.

А крестьянство, какова его роль в революции?

“Конечно, – говорит наш автор, – крестьянство вмешается в движение и придаст ему
стихийный характер, но решающую роль будут играть только два современных
класса”; умеренная буржуазия и пролетариат (см. “Дасацкиси” № 4).

Итак, на крестьянство, оказывается, нечего особенно рассчитывать.

Теперь все ясно. Для торжества революции нужна умеренная кадетская буржуазия с
умеренной конституцией. Но одна она не способна победить, ей нужна помощь
пролетариата. Пролетариат должен ей помочь, ибо ему не на кого рассчитывать,
вплоть до крестьянства, кроме умеренной буржуазии. Но для этого он должен
отбросить свою непримиримость и, протянув руку умеренной буржуазии, повести
общую борьбу за умеренную кадетскую конституцию. Остальное само собой
приложится. Партия, видящая залог торжества революции в борьбе рабочих и
крестьян против умеренной буржуазии и крепостников, – заблуждается.

Словом, вместо руководящей роли пролетариата, ведущего за собой крестьян, –
руководящая роль кадетской буржуазии, ведущей за нос пролетариат.

Такова “новая” тактика тифлисских меньшевиков.

Разбирать всю эту пошло-либеральную рухлядь, по-нашему, нет необходимости.
Необходимо только отметить, что “новая” тактика тифлисских меньшевиков является
ликвидацией подтвержденной революцией партийной тактики, ликвидацией, требующей
превращения пролетариата в хвостик умеренной кадетской буржуазии.

Впервые напечатано в “Дискуссионном Листке”

(Приложение к газете “Социал-Демократ”) № 2,

25 мая (7 июня) 1910 г.

Подпись: К. Ст.