События 3–4 июля вызваны общим кризисом в стране. Затянувшаяся война и общее
истощение, неслыханная дороговизна и недоедание, растущая контрреволюция и
экономическая разруха, расформирование полков на фронте и оттяжка вопроса о
земле, общая разруха в стране и неспособность Временного правительства вывести
страну из кризиса, – вот что толкнуло массы на улицу 3–4 июля.

Объяснять это выступление злокозненной агитацией той или иной партии – значит
стоять на точке зрения охранников, склонных объяснять всякое массовое движение
внушением “зачинщиков” и “подстрекателей”.

Ни одна партия – в том числе и большевики – к выступлению 3 июля не призывала.
Более того. Наиболее влиятельная в Петрограде партия большевиков еще 3 июля
звала рабочих и солдат к воздержанию. А когда движение все же вспыхнуло, наша
партия, не считая себя вправе умыть руки, сделала все возможное для того, чтобы
придать движению мирный и организованный характер.

Но контрреволюция не дремала. Она организовала провокационные выстрелы, она
омрачила дни демонстрации кровопролитием и, опираясь на некоторые части с
фронта, перешла в наступление на революцию. Ядро контрреволюции, партия кадетов,
как бы предвидя все это, заранее вышла из правительства, развязав себе руки. А
меньшевики и эсеры из Исполнительного комитета, желая сохранить поколебленные
позиции, вероломно объявили демонстрацию за полновластие Советов восстанием
против Советов, натравив на революционный Петроград отсталые слои вызванных с
фронта воинских частей. Ослепленные фракционным фанатизмом, они не заметили,
что, нанося удары революционным рабочим и солдатам, они тем самым ослабляют весь
фронт революции, окрыляют надежды контрреволюции.

В результате – разгул контрреволюции и военная диктатура.

Разгром “Правды” и “Солдатской Правды”[35], разгром типографии “Труд”[36] и
наших районных организаций, избиения и убийства, аресты без суда и целый ряд
“самочинных” расправ, низкая клевета презренных сыщиков на вождей нашей партии и
разгул разбойников пера из продажных газет, разоружение революционных рабочих и
расформирование полков, восстановление смертной казни, – вот она “работа”
военной диктатуры.

Все это – под флагом “спасения революции”, “по приказу” “министерства”
Керенского – Церетели, поддерживаемого Всероссийским исполнительным комитетом.
Причем, напуганные военной диктатурой правящие партии эсеров и меньшевиков с
легким сердцем выдают врагам революции вождей пролетарской партии, прикрывают
разгромы и бесчинства, не противодействуют “самочинным” расправам.

Молчаливое соглашение Временного правительства с штабом контрреволюции, с
партией кадетов, при явном попустительстве Исполнительного комитета, против
революционных рабочих и солдат Петрограда – вот какова теперь картина.

И чем уступчивее правящие партии, тем наглее становятся контрреволюционеры. От
атаки большевиков они уже переходят к атаке всех советских партий и самих
Советов. Громят меньшевистские районные организации на Петроградской стороне и
на Охте. Громят отделение союза металлистов за Невской заставой. Врываются на
заседание Петроградского Совета и арестуют его членов (депутат Сахаров).
Организуют на Невском проспекте специальные группы для ловли членов
Исполнительного комитета. Определенно поговаривают о разгоне Исполнительного
комитета. Мы уже не говорим о “заговоре” против некоторых членов Временного
правительства и лидеров Исполнительного комитета.

Наглость и вызывающий образ действий контрреволюционеров растут по часам. А
Временное правительство продолжает разоружать революционных рабочих и солдат в
интересах “спасения революции”...

Все это в связи с развивающимся кризисом в стране, в связи с голодом и разрухой,
с войной и связанными с ней неожиданностями – еще больше обостряет положение,
делая неизбежными новые политические кризисы.

Быть готовыми к грядущим битвам, встретить их достойно и организованно – такова теперь задача.

Отсюда:

Первая заповедь – не поддаваться провокации контрреволюционеров, вооружиться
выдержкой и самообладанием, беречь силы для грядущей борьбы, не допускать
никаких преждевременных выступлений.

Вторая заповедь – теснее сплотиться вокруг нашей партии, сомкнуть ряды против
ополчившихся на нас бесчисленных врагов, высоко держать знамя, ободряя слабых,
собирая отставших, просвещая несознательных.

Никаких соглашений с контрреволюцией!

Никакого единства с “социалистами” тюремщиками. За союз революционных элементов
против контрреволюции и ее прикрывателей – таков наш пароль.

“Пролетарское Дело”

(Кронштадт) № 2,

15 июля 1917 г.

Подпись: Член Центр. Комитета

Росс. соц.-дем. Р.П.

К. Сталин