Год назад, еще до Октябрьской революции, Россия, как государство, представляла
картину развала. Старая “обширная Российская держава” и наряду с ней целый ряд
новых маленьких “государств”, тянувших в разные стороны, – такова была картина.

Октябрьская революция и Брестский мир лишь углубили и развили дальше процесс
распадения. Стали говорить уже не о России, а о Великороссии, причем
образовавшиеся на окраинах буржуазные правительства, проникнутые враждой к
социалистическому Советскому правительству в центре, объявили последнему войну.

Несомненно, наряду с этим, на окраинах существовали сильные стремления
рабоче-крестьянских Советов к единству с центром. Но эти стремления заглушались,
а потом и подавлялись противоположными тенденциями вмешавшихся во внутренние
дела иностранных империалистов.

Взявшие тогда первенствующую роль австро-германские империалисты, ловко играя на
распадении былой России, обильно снабжали окраинные правительства всем
необходимым для борьбы с центром, местами оккупировали окраины и вообще
способствовали окончательному распаду России. Империалисты Антанты, не желая
отстать от австро-германцев, пошли по тому же пути.

Противники партии большевиков взваливали вину за распад, конечно (конечно!), на
Советскую власть. Но не трудно понять, что Советская власть не могла, да и не
хотела противодействовать неизбежному процессу временного распада. Советская
власть понимала, что насильственное единство России, поддерживаемое
империалистическими штыками, должно было неминуемо распасться с падением
русского империализма: не изменяя своей природе, Советская власть не могла
поддерживать единство методами русского империализма. Советская власть
сознавала, что для социализма необходимо не всякое единство, а единство
братское, что такое единство может прийти лишь как добровольный союз трудовых
классов национальностей России, или оно вовсе не придет...

Разгром австро-германского империализма открыл новую картину. С одной стороны,
на окраинах, испытавших все ужасы оккупации, возникла сильнейшая тяга к русскому
пролетариату и к его формам государственного строительства, тяга, перед которой
пасуют сепаратистские потуги окраинных правительств. С другой стороны, не стало
больше той внешней вооруженной силы (австро-германский империализм), которая
мешала трудовым массам оккупированных областей проявить свою собственную
политическую физиономию. Открывшийся потом мощный революционный подъем в
оккупированных областях и образование ряда рабоче-крестьянских национальных
республик не оставляли сомнения насчет политических стремлений оккупированных
областей. На запрос советских национальных правительств об их признании,
Российская Советская власть ответила безоговорочным признанием полной
независимости образовавшихся советских республик. Поступая так, Советская власть
следовала своей старой, испытанной политике, отрицающей всякое насилие над
национальностями, требующей полной свободы развития трудовых масс
национальностей. Советская власть понимала, что только на почве взаимного
доверия может возникнуть взаимное понимание, что только на почве взаимного
понимания можно построить прочный, нерушимый союз народов.

Противники Советской власти не преминули еще раз бросить ей обвинение в “новой
попытке” расчленить Россию. Наиболее реакционные из них, учуяв тягу окраин к
центру, провозгласили “новый” лозунг восстановления “Великой России”, конечно,
огнем и мечом, путем низвержения Советской власти. Красновы и Деникины, Колчаки
и Чайковские, вчера еще пытавшиеся разбить Россию на ряд самостоятельных
контрреволюционных очагов, сегодня вдруг прониклись “идеей” “всероссийского
государства”. Агенты англо-французского капитала, которым нельзя отказать в
политическом нюхе, вчера еще игравшие на распад России, ныне повернули игру до
того круто, что образовали сразу целых два “всероссийских” правительства (в
Сибири и на юге). Все это, несомненно, говорит о непобедимой тяге окраин к
центру, использовать которую стараются ныне отечественные и иностранные
контрреволюционеры.

Нечего и говорить, что контрреволюционные вожделения восстановителей “старой
России” (конечно, со старым режимом), после полуторагодовой революционной работы
трудовых масс национальностей России, обречены на крах. Но чем утопичнее планы
наших контрреволюционеров, тем более реальной вырисовывается политика Советской
власти, целиком опирающаяся на взаимное братское доверие народов России. Более
того, она, эта политика, при нынешней международной обстановке, является
единственно реальной, единственно революционной политикой.

Об этом красноречиво свидетельствует хотя бы последняя декларация съезда Советов
Белорусской Республики [55] об установлении федеративной связи с Российской
Советской Республикой. Дело в том, что Белорусская Советская Республика,
признанная недавно независимой, ныне на съезде своих Советов добровольно
провозглашает союз с Российской Республикой. Съезд Советов Белоруссии в своей
декларации от 3 февраля заявляет, “что только свободный добровольный союз
трудящихся всех ныне независимых советских республик обеспечит торжество рабочих
и крестьян в их борьбе со всем остальным капиталистическим миром”.

“Добровольный союз трудящихся всех независимых советских республик”... Это
именно тот путь объединения народов, о котором все время твердила Советская
власть, и который дает теперь свои благие результаты.

Съезд Советов Белоруссии решил, кроме того, объединиться с Литовской Республикой
и признал необходимость федеративной связи обеих республик с Российской
Советской Республикой. Телеграф принес известие, что Советское правительство
Литвы стоит на той же точке зрения, причем конференция партии литовских
коммунистов, наиболее влиятельной из всех партий Литвы,
оказывается, подтверждает позицию Советского правительства Литвы. Есть все
основания надеяться, что созываемый ныне съезд Советов Литвы [56] пойдет по тому
же пути.

Таково еще одно подтверждение правильности политики Советской власти по национальному вопросу.

Так от распада старого империалистического единства через независимые советские
республики народы России приходят к новому добровольному братскому единству.

Путь этот, несомненно, не из самых легких, но он – единственный путь, ведущий к
прочному, нерушимому социалистическому союзу трудовых масс национальностей
России.

“Известия” № 30,

9 февраля 1919 г.

Подпись: И. Сталин