Мне кажется, что не следовало бы писать о “тов. Ленине на отдыхе” теперь, когда
отдых кончается, и тов. Ленин скоро вернется к работе. Кроме того, впечатлений у
меня так много и они так ценны, что писать о них в виде маленькой заметки, как
этого требует редакция “Правды”, не вполне целесообразно. Тем не менее
приходится писать, ибо редакция настаивает.

Мне приходилось встречать на фронте старых бойцов, которые, проведя “напролет”
несколько суток в непрерывных боях, без отдыха и сна, возвращались потом с боя
как тени, падали как скошенные, и, проспав “все восемнадцать часов подряд”,
вставали после отдыха, свежие для новых боев, без которых они “жить не могут”.
Тов. Ленин во время моего первого свидания с ним в июле, после полуторамесячного
перерыва, произвел на меня именно такое впечатление старого бойца, успевшего
отдохнуть после изнурительных непрерывных боев и посвежевшего после отдыха.
Свежий и обновленный, но со следами усталости, переутомления.

– “Мне нельзя читать газеты, – иронически замечает тов. Ленин, – мне нельзя
говорить о политике, я старательно обхожу каждый клочок бумаги, валяющийся на
столе, боясь, как бы он не оказался газетой и как бы не вышло из этого нарушения
дисциплины”.

Я хохочу и превозношу до небес дисциплинированность тов. Ленина. Тут же смеемся
над врачами, которые не могут понять, что профессиональным политикам, получившим
свидание, нельзя не говорить о политике.

Поражает в тов. Ленине жадность к вопросам и рвение, непреодолимое рвение к
работе. Видно, что изголодался. Процесс эсеров [43], Генуя и Гаага [44], виды на
урожай, промышленность и финансы – все эти вопросы мелькают один за другим. Он
не торопится высказать свое мнение, жалуясь, что отстал от событий. Он главным
образом расспрашивает и мотает на ус. Очень оживляется, узнав, что виды на
урожай хорошие.

Совершенно другую картину застал я спустя месяц. На этот раз тов. Ленин окружен
грудой книг и газет (ему разрешили читать и говорить о политике без
ограничения). Нет больше следов усталости, переутомления. Нет признаков нервного
рвения к работе, – прошел голод. Спокойствие и уверенность вернулись к нему
полностью. Наш старый Ленин, хитро глядящий на собеседника, прищурив глаз...

Зато и беседа наша на этот раз носит более оживленный характер.

Внутреннее положение... Урожай... Состояние промышленности... Курс рубля... Бюджет...

– “Положение тяжелое. Но самые тяжелые дни остались позади. Урожай в корне
облегчает дело. Улучшение промышленности и финансов должно прийти вслед за
урожаем. Дело теперь в том, чтобы освободить государство от ненужных расходов,
сократив наши учреждения и предприятия и улучшив их качественно. В этом деле
нужна особая твердость, и тогда вылезем, наверняка вылезем”.

Внешнее положение... Антанта... Поведение Франции... Англия и Германия... Роль Америки...

– “Жадные они и глубоко друг друга ненавидят. Раздерутся. Нам торопиться некуда.
Наш путь верен: мы за мир и соглашение, но мы против кабалы и кабальных условий
соглашения. Нужно крепко держать руль и идти своим путем, не поддаваясь ни
лести, ни запугиванию”.

Эсеры и меньшевики, их бешеная агитация против Советской России...

– “Да, они задались целью развенчать Советскую Россию. Они облегчают
империалистам борьбу с Советской Россией. Попали в тину капитализма и катятся в
пропасть. Пусть барахтаются. Они давно умерли для рабочего класса”.

Белая пресса... Эмиграция... Невероятные легенды о смерти Ленина с описанием подробностей...

Товарищ Ленин улыбается и замечает: “Пусть их лгут и утешаются, не нужно
отнимать у умирающих последнее утешение”.

15 сентября 1922 г.

Тов. Ленин на отдыхе.

Иллюстрированное приложение к № 215 “Правды”,

24 сентября 1922 г.

Подпись: И. Сталин