I. Неудавшиеся планы Антанты

Весной 1919 года против Советской России был задуман комбинированный поход
Колчака – Деникина – Юденича. Главный удар должен был нанести Колчак, с которым
Деникин надеялся соединиться в Саратове для совместного наступления на Москву с
востока. Юденичу был предоставлен вспомогательный удар по Петрограду.

Цель похода была формулирована в докладе Гучкова Деникину: “задушить большевизм
одним ударом, лишив его основных жизненных центров – Москвы и Петрограда”.

Самый же план похода был набросан в письме Деникина Колчаку, перехваченном нами
со штабом Гришина-Алмазова весной 1919 года. “Главное – не останавливаться на
Волге, – писал Деникин Колчаку, – а бить дальше на сердце большевизма, на
Москву. Я надеюсь встретиться с вами в Саратове... Поляки будут делать свое
дело, что же касается Юденича, он готов и не замедлит ударить на Петроград...”

Так писал Деникин весной, когда наступление Колчака на Волгу шло в полном разгаре.

Однако план этот не удался. Колчак был отброшен за Урал. Деникин был остановлен
на линии: река Сейм – Лиски – Балашов. Юденич – оттеснен за Ямбург.

Советская Россия осталась цела и невредима. Но людоеды Антанты не унывали. К
осени 1919 года был задуман новый план сокрушительного похода. Колчак,
естественно, был снят со счета. Центр тяжести был перенесен с востока на юг,
откуда Деникин должен был нанести главный удар. Юденичу был предоставлен, как
весной, вспомогательный удар – новый поход на Петроград. Бывший командующий
добровольческой армией генерал Май-Маевский в своей речи на другой день по
взятии Орла говорил, что он имеет быть в Москве со своими войсками “не позже
конца декабря, к Рождеству 19 года”.

Самоуверенность деникинцев дошла до того, что донецкие капиталисты объявили еще
в октябре миллионный приз (николаевскими деньгами) тому из полков
добровольческой армии, который первым вступит в Москву...

Но судьбе было угодно, чтобы и этот план провалился. Войска Деникина отброшены
за Полтаву – Купянск – Чертково. Юденич разгромлен и выброшен за Нарву. Что же
касается Колчака, то после разгрома под Ново-Николаевском от его армии осталось
одно лишь воспоминание.

Россия и на этот раз осталась цела и невредима.

Провал контрреволюции на этот раз был до того неожидан и внезапен, что
победители империалистической Германии, старые волки Антанты, вынуждены были
объявить во всеуслышание: “большевизм нельзя победить силой оружия”. А
растерянность факиров империализма дошла до того, что они, потеряв способность
открыть действительные причины поражения контрреволюции, стали сравнивать Россию
то с “сыпучими песками”, где неминуемо должен провалиться “самый лучший
полководец”, то с “необъятной пустыней”, где обязательно уготована смерть любым
“лучшим войскам”.

II. О причинах поражения контрреволюции

Каковы причины поражения контрреволюции и, прежде всего, Деникина?

А) Непрочность тыла контрреволюционных войск. Ни одна армия в мире не может
победить без устойчивого тыла. Ну, а тыл Деникина (а также Колчака) совершенно
неустойчив. Этот факт непрочности тыла контрреволюционных войск объясняется
социальным характером правительства Деникина – Колчака, создавшего эти войска.
Деникин и Колчак несут с собой не только ярмо помещика и капиталиста, но и ярмо
англо-французского капитала. Победа Деникина – Колчака есть потеря
самостоятельности России, превращение России в дойную корову англо-французских
денежных мешков. В этом смысле правительство Деникина – Колчака есть самое
антинародное, самое антинациональное правительство. В этом смысле Советское
правительство есть единственно народное и единственно национальное в лучшем
смысле этого слова правительство, ибо оно несет с собой не только освобождение
трудящихся от капитала, но и освобождение всей России от ига мирового
империализма, превращение России из колонии в самостоятельную свободную страну.

Разве не ясно, что правительство Деникина-Колчака и его войска не могут
пользоваться ни уважением, ни поддержкой широких слоев русского населения?

Разве не ясно, что в войсках Деникина-Колчака не может быть того страстного
желания победить и того воодушевления, без коих вообще невозможна победа?

Тыл Деникина – Колчака трещит, подрывая устои фронта, потому что правительство
Деникина – Колчака есть правительство кабалы русского народа, правительство,
вызывающее максимальное недоверие широких слоев населения.

Тыл советских войск крепнет, питая своими соками красный фронт, потому что
Советское правительство есть правительство освобождения русского народа,
правительство, пользующееся максимальным доверием широких слоев населения.

Б) Окраинное положение контрреволюции. Еще в начале Октябрьского переворота
наметилось некоторое географическое размежевание между революцией и
контрреволюцией. В ходе дальнейшего развития гражданской войны районы революции
и контрреволюции определились окончательно. Внутренняя Россия с ее промышленными
и культурно-политическими центрами – Москва и Петроград, – с однородным в
национальном отношении населением, по преимуществу русским, – превратилась в
базу революции. Окраины же России, главным образом южная и восточная окраины,
без важных промышленных и культурно-политических центров, с населением в высокой
степени разнообразным в национальном отношении, состоящим из
привилегированных казаков-колонизаторов, с одной стороны, и неполноправных
татар, башкир, киргиз (на востоке), украинцев, чеченцев, ингушей и других
мусульманских народов, с другой стороны, – превратились в базу контрреволюции.

Нетрудно понять, что в таком географическом распределении борющихся сил России
нет ничего неестественного. В самом деле: кому же еще быть базой Советского
правительства, как не петроградско-московскому пролетариату? Кто же другой мог
быть оплотом деникинско-колчаковской контрреволюции, как не исконное орудие
русского империализма, пользующееся привилегиями и организованное в военное
сословие – казачество, издавна эксплуатирующее нерусские народы на окраинах?

Разве не ясно, что никакого другого “географического распределения” и не могло быть?

Но это обстоятельство имело (и продолжает иметь) своим последствием целый ряд
роковых неизбежных минусов для контрреволюции и столько же неизбежных плюсов для
революции.

Для успеха войск, действующих в эпоху ожесточенной гражданской войны, абсолютно
необходимо единство, спаянность той живой людской среды, элементами которой
питаются и соками которой поддерживают себя эти войска, причем единство это
может быть национальным (особенно в начале гражданской войны) или классовым
(особенно при развитой гражданской войне). Без такого единства немыслимы
длительные военные успехи. Но в том-то и дело, что окраины России (восточная и
южная) не представляют и не могут представлять для войск Деникина и Колчака ни в
национальном, ни в классовом отношении даже того минимума единства живой среды,
без которого (как я говорил выше) невозможна серьезная победа.

В самом деле, какое национальное единство может быть между национальными
стремлениями татар, башкир, киргиз (на востоке), калмыков, чеченцев, ингушей,
украинцев (на юге), с одной стороны, и истинно-русскими самодержавными
управлениями Колчака – Деникина, с другой стороны?

Или еще: какое классовое единство может быть между привилегированным казачеством
Урала, Оренбурга, Дона, Кубани, с одной стороны, и всем остальным населением
окраин, не исключая русских “иногородних”, искони угнетаемых и эксплуатируемых
соседними казаками?

Разве не ясно, что войска, составленные из таких разнородных элементов,
неминуемо должны распасться при первом серьезном ударе со стороны советских
армий, что каждый такой удар неминуемо должен усиливать тягу неказачьих
элементов окраин России к Советскому правительству, в корне отрицающему
великодержавные вожделения и охотно идущему навстречу их национальным
стремлениям.

В противоположность окраинам внутренняя Россия открывает совершенно иную
картину. Во-первых, в национальном отношении она едина и спаяна, ибо девять
десятых ее населения состоит из великороссов. Во-вторых, достижение классового
единства живой среды, питающей фронт и непосредственный тыл советских войск,
облегчается наличием в ней популярного среди крестьянства
петроградско-московского пролетариата, тесно сплачивающего его вокруг Советского
правительства.

Этим, между прочим, и объясняется тот поразительный контакт между тылом и
фронтом Советской России, которым никогда не блистало правительство Колчака –
Деникина: достаточно Советскому правительству кликнуть клич о помощи фронту,
чтобы Россия мигом выставила целый хоровод новых полков.

В этом же нужно искать источник той поразительной силы и беспримерной упругости,
которую обычно проявляет Советская Россия в критические минуты.

Здесь же следует искать объяснения того непонятного для просвещенных шаманов
Антанты факта, что “контрреволюционные войска, дойдя до известных пределов (до
пределов внутренней России!), неминуемо терпят катастрофу...”.

Но кроме указанных выше глубоких причин поражения контрреволюции и, прежде
всего, Деникина, существуют еще другие ближайшие причины (мы имеем в виду
главным образом Южный фронт). Таковы:

1) Улучшение дела резервов и пополнений на советском Южном фронте.

2) Улучшение дела снабжения.

3) Наплыв на фронт коммунистов-рабочих из Питера, Москвы, Твери,
Иваново-Вознесенска, вошедших в наши южные полки и совершенно преобразивших
последние.

4) Налаживание аппаратов управления, совершенно расстроенных раньше набегами Мамонтова.

5) Умелое применение командованием Южфронта системы фланговых ударов при
наступлении. 6) Методичность самого наступления.

III. Нынешнее положение на Южном фронте

Из всех частей Деникина наиболее серьезной силой следует считать добровольческую
армию (пехота), как наиболее квалифицированную, с большим резервом кадровых
офицеров при полках, и кавалерийские корпуса Шкуро – Мамонтова (конница).
Добровольческая армия имела своей задачей взятие Москвы, конница же Шкуро и
Мамонтова – прорывы и разрушение тылов наших южных армий.

Первые решительные успехи нашей пехоты обозначились в боях под Орлом, в районе
Кром – Дмитровска. Здесь нашей пехотой был разбит первый корпус (лучший корпус)
добровольческой армии, корпус генерала Кутепова с корниловской, дроздовской,
марковской и алексеевской дивизиями.

Первые же решительные успехи нашей конницы обозначились в боях под Воронежем, в
районе рек Икорец, Усмань, Воронеж и Дон. Здесь наша конная группа тов.
Буденного впервые встретилась грудь с грудью с соединенными корпусами Шкуро –
Мамонтова и, встретившись с ними, опрокинула их.

Нашими успехами под Орлом и Воронежем был заложен фундамент всему дальнейшему
продвижению наших армий на юг. Успехи под Киевом, Харьковом, Купянском и Лисками
являются лишь следствием и развитием основных успехов под Орлом и Воронежем.
Ныне добровольческая армия беспорядочно отступает перед нашими частями, потеряв
связь и управление, потеряв убитыми, ранеными и пленными не менее половины
своего старого состава. Можно с уверенностью сказать, что без отвода в тыл и
серьезного ремонта она вскоре потеряет всякую боеспособность.

Что касается конной группы Шкуро – Мамонтова, то, несмотря на ее усиление двумя
новыми кубанскими корпусами (корпуса генералов Улагая – Науменко) и сводной
уланской дивизией генерала Чеснокова, она все же не может представлять серьезную
угрозу для нашей конницы. Доказательством служат недавние бои под Лисичанском,
где усиленная группа Шкуро – Мамонтова была наголову разбита нашей конницей,
оставив на месте семнадцать орудий, восемьдесят пулеметов и более тысячи
зарубленных.

Конечно, нельзя сказать, что армии Деникина уже разгромлены. Разложение армий
Деникина еще не дошло до степени разложения армий Колчака. Деникин пока еще
способен на некоторые тактические, а может быть и стратегические каверзы. Не
следует также забывать, что за десять недель мы успели у Деникина отобрать всего
лишь около 150 орудий, 600 пулеметов, 14 бронепоездов, 150 паровозов, 10 тысяч
вагонов, тысяч 16 пленных. Но одно все же несомненно: армии Деникина неудержимо
катятся под уклон по стопам армий Колчака, между тем как наши армии изо дня в
день усиливаются качественно и количественно. В этом порука окончательного
разгрома Деникина.

Серпухов,

26 декабря 1919 г.

“Правда” № 293,

28 декабря 1919 г.

Подпись: И. Сталин

P.S.[80] Статья эта была написана до прорыва нашими войсками деникинского фронта
под Таганрогом. Этим, собственно, и объясняется ее осторожный характер. Но
теперь, после прорыва фронта Деникина, когда добровольческие дивизии отрезаны от
донской и кавказской армий Деникина, когда за два дня боев на подступах
Таганрога (1-2 января) наши войска отобрали у противника свыше двухсот орудий,
семь бронепоездов, четыре танка и массу других трофеев, когда наши войска,
освободив Таганрог, осаждают очаги контрреволюции – Новочеркасск и Ростов, –
теперь можно с уверенностью сказать, что разгром деникинских армий идет на всех
парах. Еще удар – и полная победа будет обеспечена.

Курск,

7 января 1920 г.

Журнал “Революционный Фронт” № 1,

15 февраля 1920 г.

Подпись: И. Сталин