Товарищи! Нельзя отрицать, что за последнее время мы имели большие успехи как в
области строительства, так и в области управления. В связи с этим слишком много
говорят у нас о заслугах руководителей, о заслугах вождей. Им приписывают все,
почти все наши достижения. Это, конечно, неверно и неправильно. Дело не только в
вождях. Но не об этом я хотел бы говорить сегодня. Я хотел бы сказать несколько
слов о кадрах, о наших кадрах вообще и в частности о кадрах нашей Красной Армии.

Вы знаете, что мы получили в наследство от старого времени отсталую технически и
полунищую, разоренную страну. Разоренная четырьмя годами империалистической
войны, повторно разоренная тремя годами гражданской войны, страна с
полуграмотным населением, с низкой техникой, с отдельными оазисами
промышленности, тонувшими среди моря мельчайших крестьянских хозяйств, – вот
какую страну получили мы в наследство от прошлого. Задача состояла в том, чтобы
эту страну перевести с рельс средневековья и темноты на рельсы современной
индустрии и машинизированного сельского хозяйства. Задача, как видите, серьезная
и трудная. Вопрос стоял так: либо мы эту задачу разрешим в кратчайший срок и
укрепим в нашей стране социализм, либо мы ее не разрешим, и тогда наша страна –
слабая технически и темная в культурном отношении – растеряет свою независимость
и превратится в объект игры империалистических держав.

Наша страна переживала тогда период жесточайшего голода в области техники. Не
хватало машин для индустрии. Не было машин для сельского хозяйства. Не было
машин для транспорта. Не было той элементарной технической базы, без чего
немыслимо индустриальное преобразование страны. Были только отдельные
предпосылки для создания такой базы. Надо было создать первоклассную индустрию.
Надо было направить эту индустрию на то, чтобы она была способна реорганизовать
технически не только промышленность, но и сельское хозяйство, но и наш
железнодорожный транспорт. А для этого надо было пойти на жертвы и навести во
всем жесточайшую экономию, надо было экономить и на питании, и на школах, и на
мануфактуре, чтобы накопить необходимые средства для создания индустрии. Другого
пути для изживания голода в области техники не было. Так учил нас Ленин, и мы
шли в этом деле по стопам Ленина.

Понятно, что в таком большом и трудном деле нельзя было ждать сплошных и быстрых
успехов. В таком деле успехи могут обозначиться лишь спустя несколько лет.
Необходимо было поэтому вооружиться крепкими нервами, большевистской выдержкой и
упорным терпением, чтобы преодолеть первые неудачи и неуклонно идти вперед к
великой цели, не допуская колебаний и неуверенности в своих рядах.

Вы знаете, что мы вели это дело таким именно образом. Но не у всех наших
товарищей хватило нервов, терпенья и выдержки. Среди наших товарищей нашлись
люди, которые после первых же затруднений стали звать к отступлению. Говорят,
что “кто старое помянет, тому глаз вон”. Это, конечно, верно. Но у человека
имеется память, и невольно вспоминаешь о прошлом при подведении итогов нашей
работы. Так вот, были у нас товарищи, которые испугались трудностей и стали
звать партию к отступлению. Они говорили: “Что нам ваша индустриализация и
коллективизация, машины, черная металлургия, тракторы, комбайны, автомобили?
Дали бы лучше побольше мануфактуры, купили бы лучше побольше сырья для
производства ширпотреба и побольше бы давали населению всех тех мелочей, чем
красен быт людей. Создание индустрии при нашей отсталости, да еще первоклассной
индустрии – опасная мечта”.

Конечно, мы могли бы 3 миллиарда рублей валюты, добытых путем жесточайшей
экономии и истраченных на создание нашей индустрии, – мы могли бы их обратить на
импорт сырья и усиление производства предметов широкого потребления. Это тоже
своего рода “план”. Но при таком “плане” мы не имели бы ни металлургии, ни
машиностроения, ни тракторов и автомобилей, ни авиации и танков. Мы оказались бы
безоружными перед внешними врагами. Мы подорвали бы основы социализма в нашей
стране. Мы оказались бы в плену у буржуазии внутренней и внешней.

Очевидно, надо было выбирать между двумя планами: между планом отступления,
который вел и не мог не вести к поражению социализма, и планом наступления,
который вел и, как знаете, уже привел к победе социализма в нашей стране.

Мы выбрали план наступления и пошли вперед по ленинскому пути, оттерев назад
этих товарищей как людей, которые видели кое-как только у себя под носом, но
закрывали глаза на ближайшее будущее нашей страны, на будущее социализма в нашей
стране.

Но эти товарищи не всегда ограничивались критикой и пассивным сопротивлением.
Они угрожали нам поднятием восстания в партии против Центрального Комитета.
Более того: они угрожали кое-кому из нас пулями. Видимо, они рассчитывали
запугать нас и заставить нас свернуть с ленинского пути. Эти люди, очевидно,
забыли, что мы, большевики, – люди особого покроя. Они забыли, что большевиков
не запугаешь ни трудностями, ни угрозами. Они забыли, что нас ковал великий
Ленин, наш вождь, наш учитель, наш отец, который не знал и не признавал страха в
борьбе. Они забыли, что чем сильнее беснуются враги и чем больше впадают в
истерику противники внутри партии, тем больше накаляются большевики для новой
борьбы и тем стремительней двигаются они вперед.

Понятно, что мы и не думали сворачивать с ленинского пути. Более того,
укрепившись на этом пути, мы еще стремительнее пошли вперед, сметая с дороги все
и всякие препятствия. Правда, нам пришлось при этом по пути помять бока кое-кому
из этих товарищей. Но с этим уж ничего не поделаешь. Должен признаться, что я
тоже приложил руку к этому делу.

Да, товарищи, мы пошли уверенно и стремительно по пути индустриализации и
коллективизации нашей страны. И теперь этот путь можно считать уже пройденным.

Теперь уже все признают, что мы добились на этом пути громадных успехов. Теперь
все признают, что мы имеем уже мощную и первоклассную промышленность, мощное и
механизированное сельское хозяйство, развертывающийся и идущий в гору транспорт,
организованную и прекрасно оснащенную Красную Армию.

Это значит, что мы изжили уже в основном период голода в области техники.

Но изжив период голода в области техники, мы вступили в новый период, в период,
я бы сказал, голода в области людей, в области кадров, в области работников,
умеющих оседлать технику и двинуть ее вперед. Дело в том, что у нас есть
фабрики, заводы, колхозы, совхозы, армия, есть техника для всего этого дела, но
не хватает людей, имеющих достаточный опыт, необходимый для того, чтобы выжать
из техники максимум того, что можно из нее выжать. Раньше мы говорили, что
“техника решает все”. Этот лозунг помог нам в том отношении, что мы
ликвидировали голод в области техники и создали широчайшую техническую базу во
всех отраслях деятельности для вооружения наших людей первоклассной техникой.
Это очень хорошо. Но этого далеко и далеко недостаточно. Чтобы привести технику
в движение и использовать ее до дна, нужны люди, овладевшие техникой, нужны
кадры, способные освоить и использовать эту технику по всем правилам искусства.
Техника без людей, овладевших техникой, мертва. Техника во главе с людьми,
овладевшими техникой, может и должна дать чудеса. Если бы на наших первоклассных
заводах и фабриках, в наших колхозах и совхозах, в нашей Красной Армии имелось
достаточное количество кадров, способных оседлать эту технику, страна наша
получила бы эффекта втрое и вчетверо больше, чем она теперь имеет. Вот почему
упор должен быть сделан теперь на людях, на кадрах, на работниках, овладевших
техникой. Вот почему старый лозунг “техника решает все”, являющийся отражением
уже пройденного периода, когда у нас был голод в области техники, должен быть
теперь заменен новым лозунгом, лозунгом о том, что “кадры решают все”. В этом
теперь главное.

Можно ли сказать, что наши люди поняли и осознали полностью великое значение
этого нового лозунга? Я бы этого не сказал. В противном случае мы бы не имели
того безобразного отношения к людям, к кадрам, к работникам, которое наблюдаем
нередко в нашей практике. Лозунг “кадры решают все” требует, чтобы наши
руководители проявляли самое заботливое отношение к нашим работникам, к “малым”
и “большим”, в какой бы области они ни работали, выращивали их заботливо,
помогали им, когда они нуждаются в поддержке, поощряли их, когда они показывают
первые успехи, выдвигали их вперед и т.д. А между тем на деле мы имеем в целом
ряде случаев факты бездушно-бюрократического и прямо безобразного отношения к
работникам. Этим, собственно, и объясняется, что вместо того, чтобы изучать
людей и только после изучения ставить их на посты, нередко швыряются людьми, как
пешками. Ценить машины и рапортовать о том, сколько у нас имеется техники на
заводах и фабриках, научились. Но я не знаю ни одного случая, где бы с такой же
охотой рапортовали о том, сколько людей мы вырастили за такой-то период и как мы
помогали людям в том, чтобы они росли и закалялись в работе. Чем это
объясняется? Объясняется это тем, что у нас не научились еще ценить людей,
ценить работников, ценить кадры.

Я вспоминаю случай в Сибири, где я был одно время в ссылке. Дело было весной, во
время половодья. Человек тридцать ушло на реку ловить лес, унесенный
разбушевавшейся громадной рекой. К вечеру вернулись они в деревню, но без одного
товарища. На вопрос о том, где же тридцатый, они равнодушно ответили, что
тридцатый “остался там”. На мой вопрос: “Как же так, остался?” – они с тем же
равнодушием ответили: “Чего ж там еще спрашивать, утонул, стало быть”. И тут же
один из них стал торопиться куда-то, заявив, что “надо бы пойти кобылу напоить”.
На мой упрек, что они скотину жалеют больше, чем людей, один из них ответил при
общем одобрении остальных: “Что ж нам жалеть их, людей-то? Людей мы завсегда
сделать можем, а вот кобылу… попробуй-ка сделать кобылу”. Вот вам штрих, может
быть, малозначительный, но очень характерный. Мне кажется, что равнодушное
отношение некоторых наших руководителей к людям, к кадрам и неумение ценить
людей является пережитком того странного отношения людей к людям, которое
сказалось в только что рассказанном эпизоде в далекой Сибири.

Так вот, товарищи, если мы хотим изжить с успехом голод в области людей и
добиться того, чтобы наша страна имела достаточное количество кадров, способных
двигать вперед технику и пустить ее в действие, мы должны прежде всего научиться
ценить людей, ценить кадры, ценить каждого работника, способного принести пользу
нашему общему делу. Надо, наконец, понять, что из всех ценных капиталов,
имеющихся в мире, самым ценным и самым решающим капиталом являются люди, кадры.
Надо понять, что при наших нынешних условиях “кадры решают все”. Будут у нас
хорошие и многочисленные кадры в промышленности, в сельском хозяйстве, на
транспорте, в армии, наша страна будет непобедима. Не будет у нас таких кадров –
будем хромать на обе ноги.

Заканчивая речь, разрешите провозгласить тост за здоровье и преуспеяние наших
академиков-выпускников по Красной Армии! Желаю им успеха в деле организации и
руководства обороной нашей страны!

Товарищи! Вы окончили высшую школу и получили там первую закалку. Но школа – это
только подготовительная ступень. Настоящая закалка кадров получается на живой
работе, вне школы, на борьбе с трудностями, на преодолении трудностей. Помните,
товарищи, что только те кадры хороши, которые не боятся трудностей, которые не
прячутся от трудностей, а наоборот – идут навстречу трудностям для того, чтобы
преодолеть и ликвидировать их. Только в борьбе с трудностями куются настоящие
кадры. А если наша армия будет иметь в достаточном количестве настоящие
закаленные кадры, она будет непобедима.

За ваше здоровье, товарищи!

Правда. 6 мая 1935 года