В буржуазной печати появилось уже сообщение о совещании Исполнительного комитета
Совета рабочих и солдатских депутатов с Временным правительством. Сообщение это,
в общем не... точное, местами прямо искажает факты, вводя читателя в
заблуждение. Мы уже не говорим об особом, свойственном буржуазной печати
освещении фактов. Необходимо поэтому восстановить действительную картину
совещания.

Цель совещания – выяснить взаимные отношения Временного правительства и
Исполнительного комитета в связи с нотой министра Милюкова[14] , обострившей
конфликт.

Открыл совещание премьер Львов. Его вступительная речь свелась к следующим
положениям. До последнего времени в стране было доверие к Временному
правительству и дела шли удовлетворительно. Но теперь что-то не стало доверия,
появилось даже противодействие. Это особенно чувствуется в последние две недели,
когда известные всем социалистические круги открыли в печати поход против
Временного правительства. Так дальше продолжаться не может. Нужна решительная
поддержка со стороны Совета рабочих и солдатских депутатов. Иначе – уйдем.

Дальше идут “доклады” министров (военного, земледелия, путей сообщения,
финансов, иностранных дел), причем наиболее определенно выступают Гучков,
Шингарев и Милюков. Речи остальных министров лишь повторяют выводы первых.

Речь министра Гучкова сводится к обоснованию известного империалистического
взгляда на нашу революцию, в силу которого революция в России должна быть
рассматриваема как средство для “войны до конца”. Я был убежден, – говорил он, –
что переворот в России нужен был для избежания поражения. Я хотел, чтобы
революция создала новый фактор победы, и я надеялся, что она создаст его.
Оборончество в широком смысле слова, оборончество не только для настоящего, но и
для будущего – вот наша цель. Но за последние недели произошел целый ряд
ухудшений... “Отечество в опасности”... Главная причина – “поток пацифистских
идей”, проповедуемых известными социалистическими кругами. Министр прозрачно
намекает, что проповедь эта должна быть обуздана, а дисциплина – восстановлена,
что нужна в этом помощь со стороны Исполнительного комитета...

Министр Шингарев рисует картину продовольственного кризиса в России... Основной
вопрос не нота и внешняя политика, а хлеб: если с вопросом о хлебе не справимся,
то не справимся ни с чем. В обострении продовольственного кризиса не малую роль
играют распутица и другие преходящие явления. Но главной причиной Шингарев
считает то “печальное явление”, что крестьяне “стали заниматься вопросом о
земле”, самовольно распахивают помещичьи земли, снимают с помещичьих экономий
военнопленных и вообще предаются аграрным “иллюзиям”. Это вредное, по мнению
Шингарева, движение крестьян “разжигается” агитацией “ленинцев” за конфискацию
земли, “партийно-фанатическим ослеплением” последних. “Вредной агитации с дворца
Кшесинской” [15], этого “гнезда отравы”, должен быть положен конец... Одно из
двух: либо существующее Временное правительство, облеченное доверием, – тогда
аграрным “эксцессам” должен быть положен конец; либо другая какая-нибудь власть.

Милюков. Нота есть не мое личное мнение, а мнение всего Временного
правительства. Вопрос о внешней политике сводится к вопросу о готовности к
выполнению наших обязательств в отношении союзников. Мы связаны с союзниками...
Нас вообще расценивают как силу, годную или негодную для определенных целей.
Стоит показаться слабыми, – и отношения ухудшатся... Отказ от аннексии чреват
поэтому опасностями... Нам нужно ваше доверие, дайте нам его, и тогда в армии
будет энтузиазм, тогда у нас пойдет наступление в интересах единства фронта,
тогда мы нажмем на немцев и отвлечем их от французов и англичан. Этого требуют
наши обязательства в отношении союзников. Вы видите, – закончил Милюков, – что
при таком положении вещей, при нашем желании не нарушать к нам доверия со
стороны союзников, нота не могла быть иной, чем она есть.

Таким образом, длинные речи министров свелись к нескольким коротким положениям:
страна переживает тяжелый кризис, причины кризиса – революционное движение,
выход из кризиса – обуздание революции и продолжение войны.

Выходило так, что для спасения страны необходимо: 1) обуздать солдат (Гучков),
2) обуздать крестьян (Шингарев), 3) обуздать революционных рабочих (все
министры), срывающих маску с Временного правительства. Поддержите нас в этом
трудном деле, помогайте вести наступательную войну (Милюков), – и тогда все
будет хорошо. Иначе – уйдем.

Так говорили министры.

Крайне характерно, что эти архиимпериалистические и контрреволюционные речи
министров не встретили отпора со стороны представителя большинства
Исполнительного комитета, Церетели. Напуганный резкой постановкой вопроса со
стороны министров, потеряв голову перед перспективой ухода министров, Церетели в
своей речи стал упрашивать их пойти на возможную еще уступку, издав
“разъяснение” [16] ноты в желательном духе, хотя бы для “внутреннего
употребления”. “Демократия, – говорил он, – всей энергией будет поддерживать
Временное правительство”, если оно пойдет на такую в сущности словесную уступку.

Желание замазать конфликт между Временным правительством и Исполнительным
комитетом, готовность идти на уступки, лишь бы отстоять соглашение, – такова
красная нить речей Церетели.

В совершенно противоположном духе говорил Каменев. Если страна стоит на краю
гибели, если она переживает хозяйственный, продовольственный и пр. кризисы, то
выход из положения не в продолжении войны, которое только обостряет кризис и
способно пожрать плоды революции, а в скорейшей ее ликвидации. Существующее
Временное правительство по всем видимостям не способно взять на себя дело
ликвидации войны, ибо оно стремится к “войне до конца”. Поэтому выход – в
переходе власти в руки другого класса, способного вывести страну из тупика...

После речи Каменева с мест министров раздались возгласы: “В таком случае возьмите власть”.

“Правда” № 40,

25 апреля 1917 г.

Подпись: К. Сталин