Я думаю, товарищи, что надо прежде всего отвлечься от мелочей, от личных
моментов и т.д. для того, чтобы разрешить интересующий нас вопрос о правом
уклоне.

Есть ли у нас в партии правая, оппортунистическая опасность; существуют ли
объективные условия, благоприятные для такой опасности; как бороться с этой
опасностью, – вот какие вопросы стоят теперь перед нами.

Но мы не разрешим этого вопроса о правом уклоне, если не очистим его от всех тех
мелочей и наносных элементов, которые облепили его и которые мешают нам понять
существо вопроса.

Не прав Запольский, когда он думает, что вопрос о правом уклоне есть случайный
вопрос. Он утверждает, что все дело здесь не в правом уклоне, а в склоке, в
личных интригах и т.д. Допустим на минутку, что склока и личные интриги играют
здесь некоторую роль, как и во всякой борьбе. Но объяснять все склокой и не
видеть за склокой существа вопроса, – значит сойти с правильного, с
марксистского пути.

Не может быть, чтобы такая большая, старая, сплоченная организация, какой
несомненно является московская организация, могла быть всколыхнута снизу доверху
и приведена в движение усилиями нескольких склочников или интриганов. Нет,
товарищи, таких чудес не бывает на свете. Я уже не говорю о том, что нельзя так
легко расценивать силу и мощь московской организации. Очевидно, что здесь
действовали более глубокие причины, не имеющие ничего общего ни со склокой, ни с
интригой.

Не прав также Фрунтов, который хотя и признает наличие правой опасности, но не
считает ее достойной того, чтобы ею могли серьезно заниматься серьезные деловые
люди. У него выходит так, что вопрос о правом уклоне есть предмет занятий
крикунов, а не деловых людей. Я вполне понимаю Фрунтова, который до того
поглощен повседневной практической работой, что ему некогда думать о
перспективах нашего развития. Но это еще не значит, что мы должны узкий и
деловой практицизм некоторых партийных работников превратить в догмат нашего
строительства. Здоровое делячество – дело хорошее, но если оно теряет
перспективы в работе и не подчиняет свою работу основной линии партии, – оно
превращается в минус. А между тем нетрудно понять, что вопрос о правом уклоне
есть вопрос об основной линии нашей партии, есть вопрос о том, правильна или
неправильна та перспектива развития, которая дана нашей партией на XV съезде.

Не правы и те товарищи, которые при обсуждении проблемы о правом уклоне
заостряют вопрос на лицах, представляющих правый уклон. Укажите нам правых или
примиренцев, говорят они, назовите лиц, чтобы мы могли расправиться с ними. Это
неправильная постановка вопроса. Лица, конечно, играют известную роль. Но дело
тут не в лицах, а в тех условиях, в той обстановке, которые порождают правую
опасность в партии. Можно отвести лиц, но это еще не значит, что мы тем самым
подорвали корни правой опасности в нашей партии. Поэтому вопрос о лицах не
решает дела, хотя и представляет несомненный интерес.

Нельзя не вспомнить, в связи с этим, об одном эпизоде в Одессе, имевшем место в
конце 1919 и начале 1920 года, когда наши войска, прогнав деникинцев из Украины,
добивали последние остатки деникинских войск в районе Одессы. Одна часть
красноармейцев с остервенением искала тогда в Одессе Антанту, будучи уверена,
что ежели они поймают ее, Антанту, то войне будет конец. (Общий смех.) Можно
представить, что красноармейцы могли бы поймать кого-либо из представителей
Антанты в Одессе. Но этим, конечно, не был бы решен вопрос об Антанте, так как
корни Антанты лежат не в Одессе, хотя она и была тогда последней территорией
деникинцев, а в мировом капитализме.

То же самое можно сказать о некоторых наших товарищах, которые в вопросе о
правом уклоне заостряют дело на лицах, представляющих правый уклон, забывая об
условиях, порождающих этот уклон.

Поэтому мы должны выяснить здесь прежде всего вопрос об условиях возникновения
правого, а также “левого” (троцкистского) уклона от ленинской линии.

Правый уклон в коммунизме в условиях капитализма означает тенденцию, склонность
одной части коммунистов, правда, не оформленную и, пожалуй, не осознанную еще,
но все же склонность к отходу от революционной линии марксизма в сторону
социал-демократии. Когда известные круги коммунистов отрицают целесообразность
лозунга “класс против класса” в избирательной борьбе (Франция), или выступают
против самостоятельных кандидатур от компартии (Англия), или не хотят заострять
вопроса о борьбе с “левой” социал-демократией (Германия) и т.д. и т.п., – то это
значит, что внутри компартий имеются люди, старающиеся приспособить коммунизм к
социал-демократизму.

Победа правого уклона в компартиях капиталистических стран означала бы идейный
разгром компартий и громадное усиление социал-демократизма. А что такое
громадное усиление социал-демократизма? Это есть усиление и укрепление
капитализма, ибо социал-демократия является главной опорой капитализма в рабочем
классе.

Стало быть, победа правого уклона в компартиях капиталистических стран ведет к
нарастанию условий, необходимых для сохранения капитализма.

Правый уклон в коммунизме в условиях советского развития, где капитализм уже
свергнут, но где еще не вырваны его корни, означает тенденцию, склонность одной
части коммунистов, правда, не оформленную и, пожалуй, еще не осознанную, но все
же склонность к отходу от генеральной линии нашей партии в сторону буржуазной
идеологии. Когда некоторые круги наших коммунистов пытаются тащить партию назад
от решений XV съезда, отрицая необходимость наступления на капиталистические
элементы деревни; или требуют свертывания нашей индустрии, считая нынешний темп
быстрого ее развития гибельным для страны; или отрицают целесообразность
ассигновок на колхозы и совхозы, считая их (ассигновки) выброшенными на ветер
деньгами или отрицают целесообразность борьбы с бюрократизмом на базе
самокритики, полагая, что самокритика расшатывает ваш аппарат; или требуют
смягчения монополии внешней торговли и т.д. и т.п., – то это значит, что в рядах
нашей партии имеются люди, которые пытаются приспособить, может быть, сами того
не замечая, дело нашего социалистического строительства со вкусами потребностям
“советской” буржуазии.

Победа правого уклона в нашей партии означала бы громадное усиление
капиталистических элементов в нашей стране. А что значит усиление
капиталистических элементов в нашей стране? Это значит ослабление пролетарской
диктатуры и усиление шансов на восстановление капитализма.

Стало быть, победа правого уклона в нашей партии означала бы нарастание условий,
необходимых для восстановления капитализма в нашей стране.

Существуют ли у нас, в нашей Советской стране, условия, делающие возможным
восстановление (реставрацию) капитализма? Да, существуют. Это, может быть,
покажется странным, но это факт, товарищи. Мы свергли капитализм, установили
диктатуру пролетариата и развиваем усиленным темпом нашу социалистическую
промышленность, смыкая с ней крестьянское хозяйство. Но мы еще не вырвали корней
капитализма. Где же они, эти самые корни, гнездятся? Они гнездятся в товарном
производстве, в мелком производстве города и особенно деревни.

Сила капитализма состоит, как говорит Ленин, “в силе мелкого производства. Ибо
мелкого производства осталось еще на свете, к сожалению, очень и очень много, а
мелкое производство рождает капитализм и буржуазию постоянно, ежедневно,
ежечасно, стихийно и в массовом масштабе” (см. т. XXV, стр. 173).

Ясно, что поскольку мелкое производство имеет у нас массовый и даже
преобладающий характер и поскольку оно рождает капитализм и буржуазию, особенно
в условиях нэпа, постоянно и в массовом масштабе, – у нас имеются условия,
делающие возможным восстановление капитализма.

Существуют ли у нас, в нашей Советской стране, средства и силы, необходимые для
того, чтобы уничтожить, ликвидировать возможность восстановления капитализма?
Да, существуют. На этом именно и зиждется правильность тезиса Ленина о
возможности построения в СССР полного социалистического общества. Для этого
необходимо упрочение пролетарской диктатуры, укрепление союза рабочего класса и
крестьянства, развитие наших командных высот под углом индустриализации страны,
быстрый темп развития индустрии, электрификация страны, перевод всего народного
хозяйства на новую техническую базу, массовое кооперирование крестьянства и
поднятие урожайности его хозяйства, постепенное объединение индивидуальных
крестьянских хозяйств в общественные, коллективные хозяйства, развитие совхозов,
ограничение и преодоление капиталистических элементов города и деревни и т.д. и
т.п.

Вот что говорит на этот счет Ленин:

“Пока мы живем в мелкокрестьянской стране, для капитализма в России есть более
прочная экономическая база, чем для коммунизма. Это необходимо запомнить.
Каждый, внимательно наблюдавший за жизнью деревни, в сравнении с жизнью города,
знает, что мы корней капитализма не вырвали и фундамент, основу у внутреннего
врага не подорвали. Последний держится на мелком хозяйстве, и чтобы подорвать
его, есть одно средство – перевести хозяйство страны, в том числе и земледелие,
на новую техническую базу, на техническую базу современного крупного
производства. Такой базой является только электричество. Коммунизм – это есть
Советская власть плюс электрификация всей страны. Иначе страна остается
мелкокрестьянской, и надо, чтобы мы это ясно сознали. Мы более слабы, чем
капитализм, не только в мировом масштабе, но и внутри страны. Всем это известно.
Мы это сознали, и мы доведем дело до того, чтобы хозяйственная база из
мелкокрестьянской перешла в крупнопромышленную. Только тогда, когда страна будет
электрифицирована, когда под промышленность, сельское хозяйство и транспорт
будет подведена техническая база современной крупной промышленности, – только
тогда мы победим окончательно” (т. XXVI, стр. 46–47).

Выходит, во-первых, что, пока мы живем в мелкокрестьянской стране, пока мы не
выкорчевали еще корней капитализма, для капитализма имеется более прочная
экономическая база, чем для коммунизма. Бывает, что срубили дерево, а корней не
выкорчевали: не хватило сил. Из этого и вытекает возможность восстановления
капитализма в нашей стране.

Выходит, во-вторых, что кроме возможности восстановления капитализма существует
еще у нас возможность победы социализма, ибо мы можем уничтожить возможность
восстановления капитализма, можем выкорчевать корни капитализма и добиться
окончательной победы над капитализмом в нашей стране, если поведем усиленную
работу по электрификации страны, если под промышленность, сельское хозяйство и
транспорт подведем техническую базу современной крупной промышленности. Из этого
и вытекает возможность победы социализма в нашей стране.

Выходит, наконец, что нельзя строить социализм только в промышленности,
предоставив сельское хозяйство на произвол стихийного развития, исходя из того,
что деревня “сама пойдет” за городом. Наличие социалистической промышленности в
городе представляет основной фактор социалистического преобразования деревни. Но
это еще не значит, что этот фактор является вполне достаточным. Чтобы
социалистический город мог до конца повести за собой крестьянскую деревню, для
этого необходимо, как говорит Ленин, “перевести хозяйство страны, в том числе и
земледелие (курсив мой. – И.Ст.), на новую техническую базу, на техническую базу
современного крупного производства”.

Не противоречит ли эта цитата Ленина другой его цитате о том, что “НЭП вполне
обеспечивает нам возможность (курсив мой. – И.Ст.) постройки фундамента
социалистической экономики”? Нет, не противоречит. Наоборот, они вполне
совпадают друг с другом. Ленин вовсе не говорит, что НЭП дает нам социализм в
готовом виде. Ленин говорит лишь о том, что НЭП обеспечивает нам возможность
построения фундамента социалистической экономики. Между возможностью построения
социализма и действительным его построением существует большая разница. Нельзя
смешивать возможность с действительностью. Именно для того, чтобы эту
возможность превратить в действительность, именно для этого Ленин и предлагает
электрификацию страны и подведение технической базы современной крупной
промышленности под промышленность, сельское хозяйство и транспорт, как условие
для окончательной победы социализма в нашей стране.

Но осуществить это условие построения социализма в один-два года нет
возможности. Нельзя в один – два года индустриализовать страну, построить мощную
промышленность, кооперировать миллионные массы крестьянства, подвести новую
техническую базу под земледелие, объединить индивидуальные крестьянские
хозяйства в крупные коллективы, развить совхозы, ограничить и преодолеть
капиталистические элементы города и деревни. Для этого нужны годы и годы
усиленной строительной работы пролетарской диктатуры. И пока этого не сделано, –
а этого не сделаешь сразу, – мы остаемся все еще мелкокрестьянской страной, где
мелкое производство рождает капитализм и буржуазию постоянно и в массовом
масштабе и где опасность восстановления капитализма остается в силе.

И так как наш пролетариат живет не в безвоздушном пространстве, а в самой
действительной и реальной жизни со всем ее разнообразием, то нарождающиеся на
базе мелкого производства буржуазные элементы “окружают пролетариат со всех
сторон мелкобуржуазной стихией, пропитывают его ею, развращают его ею, вызывают
– постоянно внутри пролетариата рецидивы мелкобуржуазной бесхарактерности,
раздробленности, индивидуализма, переходов от увлечения к унынию” (Ленин, т.
XXV, стр. 189) и вносят, таким образом, в пролетариат и его партию известные
колебания, известные шатания.

Вот где корень и основа всякого рода колебаний и уклонов от ленинской линии в рядах нашей партии.

Вот почему вопрос о правом или “левом” уклоне в нашей партии нельзя считать пустяковым вопросом.

В чем состоит опасность правого, откровенно оппортунистического уклона в нашей
партии? В том, что он недооценивает силу наших врагов, силу капитализма, не
видит опасности восстановления капитализма, не понимает механики классовой
борьбы в условиях диктатуры пролетариата и потому так легко идет на уступки
капитализму, требуя снижения темпа развития нашей индустрии, требуя облегчения
для капиталистических элементов деревни и города, требуя отодвигания на задний
план вопроса о колхозах и совхозах, требуя смягчения монополии внешней торговли
и т.д. и т.п.

Несомненно, что победа правого уклона в нашей партии развязала бы силы
капитализма, подорвала бы революционные позиции пролетариата и подняла бы шансы
на восстановление капитализма в нашей стране.

В чем состоит опасность “левого” (троцкистского) уклона в нашей партии? В том,
что он переоценивает силу наших врагов, силу капитализма, видит только
возможность восстановления капитализма, но не видит возможности построения
социализма силами нашей страны, впадает в отчаяние и вынужден утешать себя
болтовней о термидорианстве в нашей партии.

Из слов Ленина о том, что, “пока мы живем в мелко-крестьянской стране, для
капитализма в России есть более прочная экономическая база, чем для
коммунизма”,– из этих слов Ленина “левый” уклон делает тот неправильный вывод,
что в СССР невозможно вообще построить социализм, что с крестьянством ничего не
выйдет, что идея союза рабочего класса и крестьянства есть отжившая идея, что
если не подоспеет помощь со стороны победившей революции на Западе, то диктатура
пролетариата в СССР должна пасть или переродиться, что если не будет принят
фантастический план сверхиндустриализации, проводимый хотя бы ценой раскола с
крестьянством, то надо считать дело социализма в СССР погибшим.

Отсюда авантюризм в политике “левого” уклона. Отсюда “сверхчеловеческие” прыжки в политике.

Несомненно, что победа “левого” уклона в нашей партии привела бы к отрыву
рабочего класса от его крестьянской базы, к отрыву авангарда рабочего класса от
остальной рабочей массы, – следовательно, к поражению пролетариата и к
облегчению условий для восстановления капитализма.

Как видите, обе эти опасности, и “левая” и правая, оба эти уклона от ленинской
линии, и правый и “левый”, ведут к одному и тому же результату, хотя и с разных
концов.

Какая из этих опасностей хуже? Я думаю, что обе хуже.

Разница между этими уклонами с точки зрения успешной борьбы с ними состоит в
том, что опасность “левого” уклона более ясна в данный момент для партии, чем
опасность правого уклона. То обстоятельство, что с “левым” уклоном идет у нас
усиленная борьба вот уже несколько лет, это обстоятельство, конечно, не могло
пройти даром для партии. Ясно, что партия за годы борьбы с “левым”, троцкистским
уклоном научилась многому и ее уже нелегко провести “левыми” фразами.

Что касается правой опасности, которая существовала и раньше и которая теперь
выступает более выпукло ввиду усиления мелкобуржуазной стихии в связи с
заготовительным кризисом прошлого года, то она, я думаю, не так ясна для
известных слоев нашей партии. Поэтому задача состоит в том, чтобы, не ослабляя
ни на ноту борьбы с “левой”, троцкистской опасностью, сделать ударение на борьбе
с правым уклоном и принять все меры к тому, чтобы опасность этого уклона стала
для партии столь же ясной, как ясна для нее троцкистская опасность.

Вопрос о правом уклоне стоял бы у нас, может быть, не так остро, как он стоит
теперь, если бы он не был связан с вопросом о трудностях нашего развития. Но в
том-то и дело, что наличие правого уклона усложняет трудности нашего развития и
тормозит дело преодоления этих трудностей. И именно потому, что правая опасность
затрудняет борьбу за преодоление трудностей, именно поэтому вопрос о преодолении
правой опасности приобретает для нас особо важное значение.

Два слова о характере наших трудностей. Следует иметь в виду, что наши трудности
никак нельзя считать трудностями застоя или упадка. Бывают трудности при упадке
хозяйства или при его застое, причем люди стараются сделать менее болезненным
застой или менее глубоким упадок хозяйства. Наши трудности не имеют ничего
общего с такими трудностями. Характерная черта наших трудностей состоит в том,
что они есть трудности подъема, трудности роста. Когда у нас говорят о
трудностях, речь идет обычно о том, на сколько процентов поднять промышленность,
на сколько процентов увеличить посевные площади, на сколько пудов поднять
урожайность и т.д. и т.д. И именно потому, что наши трудности являются
трудностями подъема, а не упадка или застоя, именно поэтому они не должны
представлять для партии чего-либо особо опасного.

Но трудности являются все же трудностями. И так как для преодоления трудностей
необходимо напряжение всех сил, необходимы твердость и выдержка, а твердости и
выдержки не у всякого хватает, может быть, потому, что имеется усталость и
надорванность, или потому, что предпочитают жить поспокойнее, без борьбы и
треволнений, – то тут именно и начинаются колебания и шатания, повороты в
сторону линии наименьшего сопротивления, разговоры о снижении темпа развития
индустрии, об облегчениях для капиталистических элементов, об отрицании колхозов
и совхозов и вообще всего того, что выходит за пределы обычной и спокойной
обстановки повседневной работы.

Но мы не можем двигаться вперед, не преодолевая трудностей, стоящих перед нами.
А чтобы преодолеть трудности, надо, прежде всего, побороть правую опасность,
надо, прежде всего, преодолеть правый уклон, тормозящий дело борьбы с
трудностями и пытающийся подорвать волю нашей партии к борьбе за преодоление
трудностей.

Речь идет, конечно, о действительной, а не о словесной, бумажной борьбе с правым
уклоном. У нас есть в партии люди, которые не прочь провозглашать, для очистки
совести, борьбу с правой опасностью, вроде того, как попы провозглашают иногда
“аллилуйя, аллилуйя”, но не принимают никаких, ровно никаких практических мер к
тому, чтобы поставить борьбу с правым уклоном на твердую ногу и преодолеть его,
этот самый уклон, на деле. Такое течение называется у нас примиренческим
течением в отношении правого, открыто оппортунистического уклона. Нетрудно
понять, что борьба с такого рода примиренчеством является составной частью общей
борьбы с правым уклоном, с правой опасностью. Ибо невозможно преодолеть правый,
оппортунистический уклон, не ведя систематической борьбы с примиренчеством,
укрывающим под свое крылышко оппортунистов.

Вопрос о носителях правого уклона представляет несомненный интерес, хотя он и не
решает дела. Мы имели случаи столкнуться с носителями правой опасности в низовых
организациях нашей партии во время хлебозаготовительного кризиса в прошлом году,
когда целый ряд коммунистов в волостях и селах выступал против политики партии,
ведя дело на смычку с кулацкими элементами. Вы знаете, что такого рода элементы
были у нас вычищены из партии весной этого года, о чем специально упоминается в
известном документе ЦК нашей партии в феврале этого года.

Но было бы неправильно сказать, что таких элементов не осталось у нас в партии.
Если подняться выше, к уездным, губернским парторганизациям, и покопаться
хорошенько в советском и кооперативном аппарате, то вы без труда могли бы найти
здесь носителей правой опасности и примиренчества с ней. Известны “письма”,
“заявления” и прочие документы ряда работников нашего партийного и советского
аппарата, где тяга к правому уклону сказалась со всей определенностью. Вы
знаете, что об этих письмах и документах упоминалось в стенограмме июльского
пленума ЦК.

Если подняться еще выше и поставить вопрос о членах ЦК, то надо признать, что и
в составе ЦК имеются некоторые, правда, самые незначительные, элементы
примиренческого отношения к правой опасности. Стенограмма июльского пленума ЦК
является прямым тому доказательством.

Ну, а как в Политбюро? Есть ли в Политбюро какие-либо уклоны? В Политбюро нет у
нас ни правых, ни “левых”, ни примиренцев с ними. Это надо сказать здесь со всей
категоричностью. Пора бросить сплетни, распространяемые недоброжелателями партии
и всякого рода оппозиционерами, о наличии правого уклона или примиренческого
отношения к нему в Политбюро нашего ЦК.

Были ли колебания и шатания в московской организации или в ее верхушке, в
Московском комитете? Да, были. Глупо было бы теперь утверждать, что не было там
шатаний, колебаний. Чистосердечная речь Пенькова является прямым тому
доказательством. Пеньков не последний человек в московской организации и в
Московском комитете. Вы слышали, что он прямо и открыто признал свои ошибки по
целому ряду важнейших вопросов нашей партийной политики. Это не значит, конечно,
что Московский комитет в Полом был подвержен колебаниям. Нет, не значит. Такой
документ, как обращение Московского комитета к членам московской организации в
октябре этого года, с несомненностью говорит о том, что Московскому комитету
удалось преодолеть колебания некоторых своих членов. Я не сомневаюсь, что
руководящему ядру Московского комитета удастся окончательно выправить положение.

Некоторые товарищи недовольны тем, что в это дело вмешались районные
организации, поставив вопрос о ликвидации ошибок и колебаний тех или иных
руководителей московской организации. Я не знаю, чем можно оправдать такое
недовольство. Что может быть плохого в том, что районные активы московской
организации подняли свой голос, потребовав ликвидации ошибок и колебаний? Разве
наша работа не идет под знаком самокритики снизу? Разве это не факт, что
самокритика подымает активность партийных и вообще пролетарских низов? Что же
тут плохого или опасного, если районные активы оказались на высоте положения?

Правильно ли поступил ЦК, вмешавшись в это дело? Я думаю, что ЦК поступил
правильно. Берзин думает, что ЦК поступает круто, ставя вопрос о смене одного из
районных руководителей, против которого поднялась районная организация. Это
совершенно неверно. Я мог бы напомнить Берзину о некоторых эпизодах 1919 или
1920 года, когда некоторые члены ЦК, допустившие некоторые, я думаю, не очень
серьезные, ошибки в отношении партийной линии, были, по предложению Ленина,
примерно наказаны, причем один из них был направлен в Туркестан, а другой чуть
было не поплатился исключением из состава ЦК.

Прав ли был Ленин, поступая так? Я думаю, что он был совершенно прав. В ЦК тогда
положение было не такое, как теперь. Половина ЦК шла тогда за Троцким, а в самом
ЦК не было устойчивого положения. Ныне ЦК поступает несравненно более мягко.
Почему? Может быть, мы хотим быть добрее Ленина? Нет, не в этом дело. Дело в
том, что положение ЦК теперь более устойчивое, чем тогда, и ЦК имеет теперь
возможность поступить более мягко.

Не прав и Сахаров, утверждая, что ЦК опоздал со своим вмешательством. Не прав,
так как он, очевидно, не знает, что вмешательство ЦК началось, собственно
говоря, с февраля месяца этого года. Сахаров может убедиться в этом, если он
имеет желание. Правда, вмешательство ЦК не дало сразу положительных результатов.
Но странно было бы обвинять в этом ЦК.

Выводы:

1) правая опасность представляет серьезную опасность в нашей партии, ибо она
коренится в социально-экономической обстановке нашей страны;

2) опасность правого уклона усугубляется наличием трудностей, которые невозможно
преодолеть, не преодолевая правого уклона и примиренчества с ним;

3) в московской организации были колебания и шатания, были элементы неустойчивости;

4) ядро Московского комитета с помощью ЦК и районных активов приняло все меры к
тому, чтобы колебания были ликвидированы;

5) не может быть сомнений, что Московскому комитету удастся преодолеть наметившиеся раньше ошибки;

6) задача состоит в том, чтобы ликвидировать внутреннюю борьбу, сплотить воедино
московскую организацию и успешно провести перевыборы ячеек на базе развернутой
самокритики. (Аплодисменты.)

“Правда” № 247,

23 октября 1928 г.