Товарищи!

Я делегирован к вам для того, чтобы приветствовать вас от имени рабочей
революции в России, в корне расшатывающей основы капиталистического строя. Я
приехал к вам для того, чтобы приветствовать ваш съезд от имени рабочего и
крестьянского правительства России, от имени Совета Народных Комиссаров,
рожденного в огне этой революции.

Но не только для приветствия приехал я к вам. Я хотел бы, прежде всего, передать
вам радостную весть о победах русской революции, о дезорганизованности ее врагов
и о том, что в атмосфере издыхающей империалистической войны шансы революции
растут изо дня в день.

Сломлена помещичья кабала, ибо власть в деревне перешла в руки крестьян.
Сломлена власть генералов, ибо власть в армии сосредоточена в руках солдат.
Обузданы капиталисты, ибо спешно устанавливается рабочий контроль над фабриками,
заводами, банками. Вся страна, города и села, тыл и фронт усеяны
революционными комитетами рабочих, солдат и крестьян, берущими в свои руки бразды правления.

Нас пугали Керенским и контрреволюционными генералами, но Керенский изгнан, а
генералы осаждены солдатами и казаками, которые также солидарны с требованиями
рабочих и крестьян.

Нас пугали голодом, пророчили, что Советская власть погибнет в когтях
продовольственной разрухи. Но стоило нам обуздать спекулянтов, стоило нам
обратиться к крестьянам, и хлеб стал притекать в города сотнями тысяч пудов.

Нас пугали расстройством государственного аппарата, саботажем чиновников и пр.
Мы и сами знали, что новому, социалистическому правительству не удастся взять
просто старый, буржуазный государственный аппарат и сделать его своим. Но стоило
нам взяться за обновление старого аппарата, за чистку его от антисоциальных
элементов, и саботаж стал таять.

Нас пугали “сюрпризами” войны, возможными осложнениями со стороны
империалистических клик в связи с нашим предложением о демократическом мире. И,
действительно, опасность, опасность смертельная была. Но была она после взятия
Эзеля[1], когда правительство Керенского приготовлялось к бегству в Москву и к
сдаче Петрограда, а англо-немецкие империалисты сговаривались о мире за счет
России. На почве такого мира империалисты, действительно, могли сорвать дело
русской и, может быть, международной революции. Но Октябрьская революция пришла
вовремя. Она взяла дело мира в свои собственные руки, она выбила из рук
международного империализма самое опасное оружие и тем оградила революцию от
смертельной опасности. Старым волкам империализма осталось одно из двух: либо
покориться разгорающемуся во всех странах революционному движению, приняв мир,
либо вести дальше борьбу на почве продолжения войны. Но продолжать войну на
четвертом году ее, когда весь мир задыхается в когтях войны, когда “предстоящая”
зимняя кампания вызывает среди солдат всех стран бурю возмущения, когда грязные
тайные договоры уже опубликованы, – продолжать войну при таких условиях, значит
обречь себя на явную неудачу. Старые волки империализма на этот раз
просчитались. И именно поэтому не пугают нас “сюрпризы” империалистов.

Нас пугали, наконец, развалом России, раздроблением ее на многочисленные
независимые государства, при этом намекали на провозглашенное Советом Народных
Комиссаров право наций на самоопределение, как на “пагубную ошибку”. Но я должен
заявить самым категорическим образом, что мы не были бы демократами (я не говорю
уже о социализме!), если бы не признали за народами России права свободного
самоопределения. Я заявляю, что мы изменили бы социализму, если бы не приняли
всех мер для восстановления братского доверия между рабочими Финляндии и России.
Но всякому известно, что без решительного признания за финским народом права на
свободное самоопределение восстановить такое доверие немыслимо. И важно здесь не
только словесное, хотя бы и официальное, признание этого права. Важно то, что
это словесное признание будет подтверждено Советом Народных Комиссаров на деле,
что оно будет проведено в жизнь без колебаний. Ибо время слов прошло. Ибо
настало время, когда старый лозунг “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!” должен
быть проведен в жизнь.

Полная свобода устроения своей жизни за финляндским, как и за другими народами
России! Добровольный и честный союз финляндского народа с народом русским!
Никакой опеки, никакого надзора сверху над финляндским народом! Таковы
руководящие начала политики Совета Народных Комиссаров.

Только в результате такой политики может быть создано взаимное доверие народов
России. Только на почве такого доверия может быть проведено в жизнь сплочение в
одну армию народов России. Только в результате такого сплочения могут быть
закреплены завоевания Октябрьской революции и двинуто вперед дело международной
социалистической революции.

Вот почему мы улыбаемся каждый раз, когда нам говорят о неизбежном развале
России в связи с проведением в жизнь идеи о праве наций на самоопределение.

Таковы те трудности, которыми пугали и продолжают пугать нас враги, но которые
мы преодолеваем по мере роста революции.

Товарищи! До нас дошли сведения, что ваша страна переживает приблизительно такой
же кризис власти, какой Россия переживала накануне Октябрьской революции. До нас
дошли сведения, что вас также пугают голодом, саботажем и пр. Позвольте вам
заявить на основании опыта, вынесенного из практики революционного движения в
России, что эти опасности, если они даже реальны, отнюдь не являются
непреодолимыми. Эти опасности можно преодолеть, если действовать решительно и
без колебаний. В атмосфере войны и разрухи, в атмосфере разгорающегося
революционного движения на Западе и нарастающих побед рабочей революции в России
– нет таких опасностей и затруднений, которые могли бы устоять против вашего
натиска. В такой атмосфере может удержаться и победить только одна власть,
власть социалистическая. В такой атмосфере пригодна лишь одна тактика, тактика
Дантона: смелость, смелость, еще раз смелость!

И, если вам понадобится наша помощь, мы дадим вам ее, братски протягивая вам руку.

В этом вы можете быть уверены.

“Правда” № 191,

16 ноября 1917 г.