I. Предварительные замечания

Товарищи! Раньше чем перейти к существу вопроса, позвольте сделать несколько
предварительных замечаний.

1. Противоречия внутрипартийного развития

Первый вопрос – это вопрос о борьбе внутри нашей партии, о борьбе, которая не
вчера началась и которая не прекращается.

Если взять историю нашей партии с момента се зарождения в виде группы
большевиков в 1903 году и проследить ее последующие этапы вплоть до нашего
времени, то можно сказать без преувеличения, что история нашей партии есть
история борьбы противоречий внутри этой партии, история преодоления этих
противоречий и постепенного укрепления нашей партии на основе преодоления этих
противоречий. Можно подумать, что русские люди слишком драчливы, любят
дискуссировать, плодят разногласия, и потому развитие партии идет у них через
преодоление внутрипартийных противоречий. Это неверно, товарищи. Дело тут не в
драчливости. Дело тут в наличии принципиальных разногласий, возникающих в ходе
развития партии, в ходе классовой борьбы пролетариата. Дело тут в том, что
противоречия можно преодолеть лишь путем борьбы за те или иные принципы, за те
или иные цели борьбы, за те или иные методы борьбы, ведущей к цели. Можно и
нужно идти на всякие соглашения с инакомыслящими внутри партии по вопросам
текущей политики, по вопросам чисто практического характера. Но если вопросы эти
связаны с принципиальными разногласиями, то никакое соглашение, никакая
“средняя” линия не может спасти дело. Нет и не может быть “средней” линии в
вопросах принципиального характера. Либо одни, либо другие принципы должны быть
положены в основу работы партии. “Средняя” линия по вопросам принципиальным есть
“линия” засорения голов, “линия” затушевывания разногласий, “линия” идейного
перерождения партии, “линия” идейной смерти партии.

Как живут и развиваются нынче социал-демократические партии на Западе? Есть ли у
них противоречия внутри партии, принципиальные разногласия? Конечно, есть.
Вскрывают ли они эти противоречия и стараются ли их преодолеть честно и открыто
на глазах у партийных масс? Нет. Конечно, нет! Практика социал-демократии
состоит в том, чтобы скрывать, прятать эти противоречия и разногласия. Практика
социал-демократии состоит в том, чтобы превращать свои конференции и съезды в
пустой маскарад парадного благополучия, старательно скрывая и замазывая
внутренние разногласия. Но из этого ничего, кроме засорения голов и идейного
обнищания партии, не может получиться. В этом одна из причин падения
западноевропейской социал-демократии, когда-то революционной, а ныне
реформистской.

Но мы так не можем жить и развиваться, товарищи. Политика “средней”
принципиальной линии не есть наша политика. Политика “средней” принципиальной
линии есть политика увядающих и перерождающихся партий. Такая политика не может
не вести к превращению партии в пустой бюрократический аппарат, вращающийся на
холостом ходу и оторванный от рабочих масс. Этот путь не есть наш путь.

Все прошлое нашей партии является подтверждением того положения, что история
нашей партии есть история преодоления внутрипартийных противоречий и неуклонного
укрепления рядов нашей партии на основе этого преодоления.

Возьмем первый период, период “Искры”, или период II съезда нашей партии, когда
впервые появились разногласия внутри нашей партии между большевиками и
меньшевиками и когда верхушка нашей партии распалась, в конце концов, на две
части: на часть большевистскую. (Ленин) и часть меньшевистскую (Плеханов,
Аксельрод, Мартов, Засулич, Потресов). Ленин был тогда в единственном числе.
Если бы вы знали, сколько было тогда криков и воплей о “незаменимых”, отошедших
от Ленина! Однако практика борьбы и история партии показали, что это расхождение
имело под собой принципиальную базу, что это расхождение являлось необходимым
этапом для зарождения и развития действительно революционной и действительно
марксистской партии. Практика борьбы показала тогда, что, во-первых, дело не в
количестве, а в качестве, и, во-вторых, дело не в формальном единстве, а в том,
чтобы единство имело принципиальную основу. История показала, что Ленин был
прав, а “незаменимые” были не правы. История показала, что без преодоления этих
противоречий между Лениным и “незаменимыми” мы не имели бы настоящей
революционной партии.

Возьмем следующий период, период кануна революции 1905 года, когда большевики и
меньшевики стояли друг против друга все еще внутри одной партии, как два лагеря
с двумя совершенно различными платформами, когда большевики стояли на пороге
формального раскола партии и когда они для отстаивания линии нашей революции
были вынуждены созвать свой особый съезд (III съезд). Чем взяла тогда верх
большевистская часть партии, чем она завоевала симпатии большинства партии? Тем,
что она не замазывала принципиальных разногласий и боролась за преодоление этих
разногласий путем изоляции меньшевиков.

Я мог бы сослаться, далее, на третью стадию развития нашей партии, на период
после поражения революции 1905 года, на период 1907 года, когда одна часть
большевиков, так называемые “отзовисты”, во главе с Богдановым, отошла от
большевизма. Это был критический период в жизни нашей партии. Это был тот
период, когда целый ряд большевиков из старой гвардии покинул Ленина и его
партию. Меньшевики кричали тогда о гибели большевиков. Однако большевизм не
погиб, и практика борьбы за какие-нибудь полтора года показала, что Ленин и его
партия были правы, ведя борьбу за преодоление противоречий внутри рядов
большевизма. Эти противоречия были преодолены не путем их замазывания, а путем
их вскрытия и путем борьбы ко благу и выгоде нашей партии.

Я мог бы сослаться, дальше, на четвертый период в истории нашей партии, на
период 1911–1912 годов, когда большевики восстановили разбитую было царской
реакцией партию и изгнали вон ликвидаторов. И тут, как и в предыдущие периоды,
большевики шли к восстановлению и укреплению партии не через замазывание
принципиальных разногласий с ликвидаторами, а через их вскрытие и преодоление.

Я мог бы указать, затем, на пятую стадию в развитии нашей партии, на период
перед Октябрьской революцией 1917 года, когда одна часть большевиков во главе с
известными лидерами большевистской партии колебнулась и не захотела идти на
Октябрьское восстание, считая его авантюрой. Известно, что и это противоречие
было преодолено большевиками не путем замазывания разногласий, а путем открытой
борьбы за Октябрьскую революцию. Практика борьбы показала, что без преодоления
этих разногласий мы могли бы поставить Октябрьскую революцию в критическое
положение.

Я мог бы указать, наконец, на дальнейшие периоды развития нашей внутрипартийной
борьбы, на период Брестского мира, период 1921 года (профсоюзная дискуссия) и
остальные периоды, которые вам известны и о которых я не буду здесь
распространяться. Известно, что во все эти периоды, как и в прошлом, наша партия
росла и крепла через преодоление внутренних противоречий.

Что же из этого получается?

Выходит, что ВКП(б) росла и крепла через преодоление внутрипартийных противоречий.

Выходит, что преодоление внутрипартийных разногласий путем борьбы является
законом развития нашей партии.

Могут сказать, что это – закон для ВКП(б), а не для других пролетарских партий.
Это неверно. Этот закон является законом развития для всех сколько-нибудь
больших партий, все равно, идет ли речь о пролетарской партии СССР или о
пролетарских партиях на Западе. Если можно в маленькой партии маленькой страны
так или иначе замазать разногласия, покрыв их авторитетом одного или нескольких
лиц, то в большой партии большой страны развитие через преодоление противоречий
является неминуемым элементом роста и укрепления партии. Так шло дело в прошлом.
Так идет дело в настоящем.

Я хотел бы тут сослаться на авторитет Энгельса, который руководил вместе с
Марксом пролетарскими партиями на Западе не один десяток лет. Дело идет о
восьмидесятых годах прошлого столетия, когда в Германии царил исключительный
закон против социалистов[2], Маркс и Энгельс находились в Лондоне в эмиграции, а
заграничный нелегальный орган германской социал-демо кратии “Социал-Де
мократ”[3] направлял на деле работу германской социал-демократии. Бернштейн был
тогда революционным марксистом (он не успел еще перекочевать к реформистам),
Энгельс находился с ним в оживленной переписке по самым злободневным вопросам
политики германской социал-демократии. Вот что он писал тогда Бернштейну (1882
г.):

“По-видимому, всякая рабочая партия большой страны может развиваться только во
внутренней борьбе, в полном соответствии с законами диалектического развития
вообще. Германская партия стала тем, что она есть, в борьбе эйзенахцев и
лассальянцев, где даже сама драка играла важную роль. Объединение стало
возможным лишь тогда, когда шайка прохвостов, специально выращенная Лассалем,
чтобы служить его орудием, уже изжила себя, да и тогда наши чересчур поспешно
пошли на это объединение. Во Франции те люди, которые, хотя и пожертвовали
бакунистской теорией, но продолжают пользоваться бакунистскими средствами борьбы
и в то же время хотят принести классовый характер движения в жертву своим особым
целям, тоже должны сначала изжить себя, прежде чем опять станет возможным
объединение. Проповедовать при таких обстоятельствах объединение было бы
чистейшей глупостью. Моральные проповеди не помогут против детских болезней,
которые при нынешних обстоятельствах неизбежны” (см. “Архив К. Маркса и Ф.
Энгельса”, кн. I, стр. 324–325[4]).

Ибо, говорит Энгельс в другом месте (1885 г.):

“Противоречия никогда не могут быть затушеваны надолго, они решаются борьбой”
(см. там же, стр. 371).

Вот чем, прежде всего, нужно объяснить наличие противоречий внутри нашей партии
и развитие нашей партии через преодоление этих противоречий путем борьбы.

2. Источники противоречий внутри партии

Но откуда берутся эти противоречия и разногласия, где их источник?

Я думаю, что источники противоречий внутри пролетарских партий кроются в двух обстоятельствах.

Что это за обстоятельства?

Это, во-первых, давление буржуазии и буржуазной идеологии на пролетариат и его
партию в обстановке борьбы классов, – давление, которому нередко поддаются
наименее устойчивые слои пролетариата, а значит – и наименее устойчивые слои
пролетарской партии. Нельзя считать, что пролетариат является совершенно
изолированным от общества, стоящим вне общества. Пролетариат является частью
общества, связанной с его разнообразными слоями многочисленными нитями. Но
партия есть часть пролетариата. Поэтому и партия не может быть свободной от
связей и влияния разнообразных слоев буржуазного общества. Давление буржуазии и
ее идеологии на пролетариат и его партию выражается в том, что буржуазные идеи,
нравы, обычаи, настроения нередко проникают в пролетариат и его партию через
известные слои пролетариата, так или иначе связанные с буржуазным обществом.

Это, во-вторых, разнородность рабочего класса, наличие разных слоев внутри
рабочего класса. Я думаю, что пролетариат, как класс, можно было бы разделить на
три слоя.

Один слой – это основная масса пролетариата, его ядро, его постоянная часть, это
та масса “чистокровных” пролетариев, которая давно уже порвала связи с классом
капиталистов. Этот слой пролетариата является наиболее надежной опорой
марксизма.

Второй слой – это недавние выходцы из непролетарских классов, из крестьянства,
из мещанских рядов, из интеллигенции. Это выходцы из других классов, недавно
только влившиеся в состав пролетариата и внесшие в рабочий класс свои навыки,
свои привычки, свои колебания, свои шатания. Этот слой представляет наиболее
благоприятную почву для всяких анархистских, полуанархистских и “ультралевых”
группировок.

Наконец, третий слой – это рабочая аристократия, верхушка рабочего класса,
наиболее обеспеченная часть пролетариата с ее стремлением к компромиссам с
буржуазией, с ее преобладающим настроением приспособления к сильным мира, с ее
настроением “выйти в люди”. Этот слой представляет наиболее благоприятную почву
для откровенных реформистов и оппортунистов.

Несмотря на внешнюю разницу, эти последние два слоя рабочего класса представляют
более или менее общую среду, питающую оппортунизм вообще, оппортунизм открытый,
поскольку берут верх настроения рабочей аристократии, и оппортунизм, прикрытый
“левой” фразой, поскольку берут верх настроения не вполне порвавших еще с
мелкобуржуазной средой полумещанских слоев рабочего класса. Тот факт, что
“ультралевые” настроения сплошь и рядом совпадают с настроением открытого
оппортунизма – этот факт не представляет ничего удивительного. Ленин говорил не
раз, что “ультралевая” оппозиция есть изнанка правой, меньшевистской,
откровенной оппортунистической оппозиции. И это совершенно правильно. Если
“ультралевый” стоит за революцию только потому, что он ждет завтра же победы
революции, то ясно, что он должен впасть в отчаяние и разочароваться в
революции, если произойдет заминка революции, если революция не победит завтра
же.

Естественно, что при каждом повороте в развитии классовой борьбы, при каждом
обострении борьбы и усилении трудностей разница во взглядах, в навыках и в
настроениях различных слоев пролетариата должна неминуемо сказаться в виде
известных разногласий в партии, а давление буржуазии и ее идеологии неминуемо
должно обострить эти разногласия, дав им выход в виде борьбы внутри пролетарской
партии.

Таковы источники внутрипартийных противоречий и разногласий.

Можно ли уйти от этих противоречий и разногласий? Нет, нельзя. Думать, что можно
уйти от этих противоречий, это значит обманывать себя. Энгельс был прав, когда
он говорил, что замазывать противоречия внутри партии надолго невозможно, что
эти противоречия решаются борьбой.

Это не значит, что партия должна быть превращена в дискуссионный клуб. Наоборот,
пролетарская партия есть и должна остаться боевой организацией пролетариата. Я
хочу лишь сказать, что нельзя отмахиваться и закрывать глаза на разногласия
внутри партии, если эти разногласия имеют принципиальный характер. Я хочу лишь
сказать, что только путем борьбы за принципиальную марксистскую линию можно
будет уберечь пролетарскую партию от давления и влияния буржуазии. Я хочу лишь
сказать, что только путем преодоления внутрипартийных противоречий можно будет
добиться оздоровления и укрепления партии.

II. Особенности оппозиции в ВКП(б)

Позвольте теперь перейти от предварительных замечаний к вопросу об оппозиции в ВКП(б).

Прежде всего, я хотел бы отметить некоторые особенности нашей внутрипартийной
оппозиции. Я имею в виду ее внешние, бросающиеся в глаза особенности, не касаясь
пока разногласий по существу. Я думаю, что эти особенности можно было бы свести
к трем главным особенностям. Это, во-первых, то, что оппозиция в ВКП(б)
является оппозицией объединенной, а не какой-либо “просто” оппозицией. Это,
во-вторых, то, что оппозиция старается прикрыть свой оппортунизм “левой” фразой,
щеголяя “революционными” лозунгами. Это, в-третьих, то, что оппозиция ввиду
своей принципиальной бесформенности то и дело жалуется на то, что ее не поняли,
что лидеры оппозиции представляют по сути дела фракцию “непонятых”. (Смех.)

Начнем с первой особенности. Чем объясняется тот факт, что оппозиция выступает у
нас как объединенная оппозиция, как блок всех и всяких течений, осужденных ранее
партией, причем она выступает не как-нибудь “просто”, а во главе с троцкизмом?

Объясняется это следующими обстоятельствами.

Во-первых, тем, что все течения, объединившиеся в блоке, – и троцкисты, и “новая
оппозиция”, и остатки “демократического централизма”[5], и остатки “рабочей
оппозиции”[6], – все они являются более или менее оппортунистическими течениями,
либо боровшимися с ленинизмом с начала своего возникновения, либо начавшими
борьбу с ним в последнее время. Нечего и говорить, что эта общая черта должна
была облегчить их объединение в блоке для борьбы против партии.

Во-вторых, переломным характером переживаемого периода, тем обстоятельством, что
нынешний переломный период заново поставил ребром основные вопросы нашей
революции, и так как все эти течения расходились и продолжают расходиться с
нашей партией по тем или иным вопросам революции, то естественно, что итоговый
характер нынешнего периода, подводя баланс всем нашим разногласиям, должен был
толкнуть все эти течения в один блок, в блок против основной линии нашей партии.
Нечего и говорить, что это обстоятельство не могло не облегчить объединения
разнообразных оппозиционных течений в один общий лагерь.

В-третьих, тем обстоятельством, что могучая сила и сплоченность нашей партии, с
одной стороны, слабость и оторванность от масс всех без исключения оппозиционных
течений, с другой стороны, не могли не сделать разрозненную борьбу этих течений
против партии явно безнадежной, ввиду чего оппозиционные течения неминуемо
должны были стать на путь объединения сил для того, чтобы сложением отдельных
групп компенсировать их слабость и поднять тем самым, хотя бы внешним образом,
шансы оппозиции.

Ну, а чем объясняется тот факт, что именно троцкизм выступает во главе оппозиционного блока?

Тем, во-первых, что троцкизм является наиболее законченным течением оппортунизма
в нашей партии из всех существующих оппозиционных течений (V конгресс Коминтерна
был прав, квалифицировав троцкизм как мелкобуржуазный уклон[7]).

Тем, во-вторых, что ни одно оппозиционное течение в нашей партии не умеет так
ловко и искусно маскировать свой оппортунизм “левой” и рррреволюционной фразой,
как троцкизм. (Смех.)

Это не первый случай, когда в истории нашей партии троцкизм выступает во главе
оппозиционных течений против нашей партии. Я хотел бы сослаться на известный
прецедент в истории нашей партии, имевший место в 1910–1914 годах, когда был
образован во главе с Троцким блок оппозиционных антипартийных течений в виде так
называемого Августовского блока. Я хотел бы сослаться на этот прецедент, так как
он представляет некий прототип нынешнего оппозиционного блока. Тогда Троцкий
объединил против партии ликвидаторов (Потресов, Мартов и др.), отзовистов
(“впередовцы”) и свою собственную группу. А теперь он попытался объединить в
оппозиционный блок “рабочую оппозицию”, “новую оппозицию” и свою собственную
группу.

Известно, что Ленин боролся тогда против Августовского блока в продолжение трех
лет. Вот что писал тогда Ленин об Августовском блоке на пороге его оформления:

“Мы заявляем поэтому от имени партии в целом, что Троцкий ведет антипартийную
политику; – что он разрывает партийную легальность, вступает на путь авантюры и
раскола… Умалчивает Троцкий об этой бесспорной правде потому, что для реальных
целей его политики правда непереносима. А реальные цели все больше выясняются и
становятся очевидными даже для наименее дальновидных партийцев. Эти реальные
цели – антипартийный блок Потресовых с впередовцами, каковой блок Троцким
поддерживается и организуется… Этот блок, конечно, поддержит “фонд” Троцкого и
антипартийную конференцию, им созываемую, ибо и гг. Потресовы и впередовцы
получают здесь то, что им нужно: свободу своих фракций, освящение их, прикрытие
их деятельности, адвокатскую защиту ее перед рабочими.

И вот именно с точки зрения “принципиальных основ” мы не можем не признать этот
блок авантюризмом в самом точном значении слова. Сказать, что он видит настоящих
марксистов, действительных защитников принципиальности социал-демократизма в
Потресове, в отзовистах, Троцкий не смеет. В том и суть позиции авантюриста, что
ему приходится перманентно увиливать… Блок Троцкого с Потресовым и впередовцами
есть авантюра именно с точки зрения “принципиальных основ”. Не менее верно это с
точки зрения партийно-политических задач… Годичный опыт после пленума показал на
деле, что именно группы Потресова, именно фракция впередовцев и воплощают это
буржуазное влияние на пролетариат. Наконец, в 3-х, политика Троцкого есть
авантюра в смысле организационном, ибо, как мы уже указали, она рвет партийную
легальность и, организуя конференцию от имени одной заграничной группы (или от
имени блока двух антипартийных фракций, голосовцев и впередовцев), она прямо
вступает на путь раскола” (см. т. XV, стр. 65, 67–70).

Так отзывался Ленин о первом блоке антипартийных течений во главе с Троцким.

То же самое нужно сказать в основном, но с еще большей резкостью, о нынешнем
блоке антипартийных течений, тоже во главе с Троцким.

Вот причины того, почему наша оппозиция выступает теперь в виде объединенной
оппозиции и выступает не “просто”, а во главе с троцкизмом.

Так обстоит дело с первой особенностью оппозиции.

Перейдем ко второй особенности. Я уже говорил, что вторая особенность оппозиции
состоит в усиленном ее стремлении прикрывать свое оппортунистическое дело
“левой”, “революционной” фразой. Я не считаю возможным распространяться здесь о
фактах, демонстрирующих постоянные расхождения между “революционными” словами и
оппортунистическими делами в практике нашей оппозиции. Достаточно просмотреть
хотя бы тезисы об оппозиции, принятые на XV конференции ВКП(б)[8], чтобы понять
механику этой маскировки. Я хотел бы только привести несколько примеров из
истории нашей партии, говорящих о том, что все оппозиционные течения в нашей
партии за период после взятия власти старались прикрывать свои нереволюционные
дела “революционной” фразой, неизменно критикуя партию и ее политику “слева”.

Возьмем, например, “левых” коммунистов, выступавших против партии в период
Брестского мира (1918 г.). Известно, что они критиковали партию “слева”,
выступая против Брестского мира и квалифицируя политику партии как
оппортунистическую, непролетарскую, соглашательскую в отношении империалистов. А
на деле оказалось, что, выступая против Брестского мира, “левые” коммунисты
мешали партии получить “передышку” для организации и укрепления Советской
власти, помогали эсерам и меньшевикам, стоявшим тогда против Брестского мира,
облегчали дело империализма, (Стремившегося задушить Советскую власть в самом ее
Зародыше.

Возьмем “рабочую оппозицию” (1921 г.). Известно, что она также критиковала
партию “слева”, всячески “громя” политику нэпа, “разнося” “в пух и прах”
положение Ленина о том, что восстановление индустрии нужно начать с развития
сельского хозяйства, дающего сырьевые и продовольственные предпосылки для
промышленности, “разнося” это положение Ленина как забвение интересов
пролетариата и как крестьянский уклон. А на деле оказалось, что без политики
нэпа, без развития сельского хозяйства, создающего сырьевые и продовольственные
предпосылки для промышленности, У нас не было бы никакой промышленности, а
пролетариат пребывал бы в состоянии деклассированности. Кроме того, известно,
куда стала расти после всего этого “рабочая оппозиция”, вправо или влево.

Возьмем, наконец, троцкизм, критикующий нашу партию вот уже несколько лет
“слева” и являющийся, вместе с тем, как правильно выразился V конгресс
Коминтерна, мелкобуржуазным уклоном. Что может быть общего между мелкобуржуазным
уклоном и действительной революционностью? Разве не ясно, что “революционная”
фраза является тут лишь прикрытием мелкобуржуазного уклона?

Я уже не говорю о “новой оппозиции”, “левые” выкрики которой призваны прикрыть
ее пленение троцкизмом.

О чем говорят все эти факты?

О том, что “левая” маскировка оппортунистического дела является одной из
характернейших черт всех и всяких оппозиционных течений в нашей партии за период
после взятия власти.

Чем объясняется это явление?

Объясняется это революционностью пролетариата СССР, громадными революционными
традициями, заложенными в недрах нашего пролетариата. Объясняется это прямой
ненавистью рабочих СССР к антиреволюционным, к оппортунистическим элементам.
Объясняется это тем, что наши рабочие не будут просто слушать откровенного
оппортуниста, ввиду чего “революционная” маскировка является той приманкой,
которая должна, хотя бы внешним образом, привлечь внимание рабочих и вселить в
них доверие к оппозиции. Наши рабочие не могут, например, понять, как это до сих
пор не догадаются английские рабочие утопить таких предателей, как Томас,
бросить их в колодец. (Смех.) Всякий, знающий наших рабочих, легко поймет, что
таким людям и таким оппортунистам, как Томас, просто не было бы житья среди
советских рабочих. А между тем известно, что английские рабочие не только не
собираются топить господ Томасов, но еще переизбирают их в Генсовет[9], да
переизбирают их не просто, а с демонстрацией. Ясно, что такие рабочие не
нуждаются в революционной маскировке оппортунизма, ибо они и так не прочь
принять оппортунистов в свою среду.

А чем это объясняется? Объясняется это отсутствием революционных традиций у
английских рабочих. Они, эти революционные традиции, нарождаются теперь. Они
нарождаются и развиваются, и нет оснований сомневаться в том, что английские
рабочие закаляются в революционных боях. Но пока этого нет, разница между
английскими и советскими рабочими остается. Этим, собственно, объясняется тот
факт, что оппортунистам в нашей партии рискованно подходить к рабочим СССР без
некоторой “революционной” маскировки.

Вот где кроются причины “революционной” маскировки оппозиционного блока.

Наконец, о третьей особенности оппозиции. Я уже говорил, что эта особенность
состоит в принципиальной неоформленности оппозиционного блока, в его
беспринципности, в его амебовидности и в вытекающих отсюда постоянных жалобах
лидеров оппозиции на то, что их “не поняли”, “исказили”, приписали им то, чего
они “не говорили”, и т.д. Это, поистине, фракция “непонятых”. История
пролетарских партий говорит, что эта особенность (“не поняли!”) является самой
обычной и самой распространенной особенностью оппортунизма вообще. Вы должны
знать, товарищи, что точь-в-точь то же самое “случилось” с известными
оппортунистами Бернштейном, Фольмаром, Ауэром и другими в рядах германской
социал-демократии в конце 90-х и начале 900-х годов, когда германская
социал-демократия была революционной и когда эти завзятые оппортунисты в
продолжение ряда лет жаловались на то, что их “не поняли”, что их “исказили”.
Известно, что фракцию Бернштейна обозвали тогда германские революционные
социал-демократы фракцией “непонятых”. Нельзя считать случайностью тот факт, что
оппозиционный блок приходится, таким образом, занести в разряд фракции
“непонятых”.

Таковы главнейшие особенности оппозиционного блока.

III. Разногласия в ВКП(б)

Перейдем к разногласиям по существу.

Я думаю, что наши разногласия можно было бы свести к нескольким основным
вопросам. Я не буду касаться этих вопросов подробно, так как времени для этого
мало, а доклад и так затягивается. Тем более, что вы имеете материалы по
вопросам ВКП(б), которые, правда, страдают некоторыми ошибками в переводе, но в
основном они дают все же правильное представление о разногласиях в нашей партии.

1. Вопросы социалистического строительства

Первый вопрос. Первый вопрос, это – вопрос о возможности победы социализма в
одной стране, вопрос о возможности победоносного строительства социализма. Речь
идет, конечно, не о Черногории или даже не о Болгарии, а о нашей стране, об
СССР. Речь идет о такой стране, где был и развивался империализм, где имеется
известный минимум крупной промышленности, где имеется известный минимум
пролетариата, где имеется партия, руководящая пролетариатом. Итак, возможна ли
победа социализма в СССР, возможно ли построить в нем социализм на основе
внутренних сил нашей страны, на основе тех возможностей, которые имеются в
распоряжении пролетариата СССР?

Но что значит построить социализм, если перевести эту формулу на конкретный
классовый язык? Построить социализм в СССР – это значит преодолеть в ходе борьбы
своими собственными силами нашу, советскую, буржуазию. Стало быть, вопрос
сводится к тому, способен ли пролетариат СССР преодолеть свою собственную,
советскую, буржуазию. Поэтому, когда говорят о том, возможно ли построить
социализм в СССР, этим хотят сказать: способен ли пролетариат СССР преодолеть
своими собственными силами буржуазию СССР. Так, и только так стоит вопрос при
разрешении проблемы о построении социализма в нашей стране.

Партия отвечает на этот вопрос положительно, ибо она исходит из того, что
пролетариат СССР, пролетарская диктатура в СССР имеет возможность преодолеть
буржуазию СССР своими собственными силами.

Если бы это было неправильно, если бы партия не имела оснований утверждать, что
пролетариат СССР способен построить социалистическое общество, несмотря на
сравнительную техническую отсталость нашей страны, то партия не имела бы
оснований оставаться больше у власти, она должна была бы бросить власть так или
иначе и перейти на положение оппозиционной партии.

Ибо одно из двух:
либо мы можем строить социализм и построить его в конечном счете, преодолевая
свою “национальную” буржуазию, – и тогда партия обязана остаться у власти и
руководить социалистическим строительством стране во имя победы социализма во
всем мире;
либо мы не в состоянии своими собственными силами преодолеть свою буржуазию, – и
тогда, имея в виду отсутствие немедленной поддержки извне, со стороны
победоносной революции в других странах, мы должны честно и открыто отойти от
власти и вести курс на организацию новой революции в СССР в будущем.

Может ли партия обманывать свой класс, в данном случае рабочий класс? Нет, не
может. Такую партию следовало бы четвертовать. Но именно потому, что наша партия
не имеет права обманывать рабочий класс, она должна была бы сказать прямо, что
отсутствие уверенности в возможность построения социализма в нашей стране ведет
к отходу от власти и к переходу нашей партии от положения правящей к положению
оппозиционной партии.

Мы завоевали диктатуру пролетариата и создали тем самым политическую базу для
продвижения к социализму. Можем ли мы создать своими собственными силами
экономическую базу социализма, новый экономический фундамент, необходимый для
построения социализма? В чем состоит экономическая суть и экономическая база
социализма? Не в том ли, чтобы насадить на земле “рай небесный” и всеобщее
довольство? Нет, не в этом. Это есть обывательское, мещанское представление об
экономической сути социализма. Создать экономическую базу социализма – это
значит сомкнуть сельское хозяйство с социалистической индустрией в одно
целостное хозяйство, подчинить сельское хозяйство руководству социалистической
индустрии, наладить отношения между городом и деревней на основе обмена
продуктов сельского хозяйства и индустрии, закрыть и ликвидировать все те
каналы, при помощи которых рождаются классы и рождается, прежде всего, капитал,
создать, в конце концов, такие условия производства и распределения, которые
ведут прямо и непосредственно к уничтожению классов.

Вот что говорил на этот счет тов. Ленин в период, когда вводили нэп и когда
вопрос о построении социалистического фундамента народного хозяйства встал перед
партией во весь рост:

“Замена разверстки налогом, ее принципиальное значение: от “военного” коммунизма
к правильному социалистическому фундаменту. Ни разверстки, ни налога, а обмен
продуктами крупной (“социализированной”) промышленности на крестьянские
продукты, такова экономическая суть социализма, его база” (см. т. XXVI, стр.
311–312).

Вот как понимает Ленин вопрос о создании экономической базы социализма.

Но для того, чтобы сомкнуть сельское хозяйство с социализированной индустрией,
для этого необходимо, прежде всего, иметь богатую сеть органов распределения
продуктов, богатую сеть органов кооперации, как потребительской, так и
сельскохозяйственной, производственной. Ленин исходил именно из этого положения,
когда он говорил в своей брошюре “О кооперации”, что:

“Кооперация в наших условиях сплошь да рядом совершенно совпадает с социализмом”
(см. т. XXVII, стр. 396).

Итак, может ли пролетариат СССР построить своими собственными силами
экономическую базу социализма в условиях капиталистического окружения нашей
страны?

Партия отвечает на этот вопрос положительно (см. резолюцию XIV конференции
РКП(б)[10]). Ленин отвечает на этот вопрос положительно (см. хотя бы его брошюру
“О кооперации”). Вся практика нашего строительства дает на этот вопрос
положительный ответ, ибо доля социалистического сектора нашего хозяйства растет
из года в год за счет доли частного капитала как в области производства, так и в
области обращения, причем роль частного капитала в ее отношении к роли
социалистических элементов нашего хозяйства падает из года в год.

Ну, а как отвечает на этот вопрос оппозиция?

Она дает на этот вопрос отрицательный ответ.

Выходит, что победа социализма в нашей стране возможна, что возможность
построения экономической базы социализма можно считать обеспеченной.

Значит ли это, что такую победу можно назвать полной победой, окончательной
победой социализма, гарантирующей страну строящегося социализма от всякой
опасности извне, от опасности империалистической интервенции и связанной с нею
реставрации? Нет, не значит. Если вопрос о построении социализма в СССР является
вопросом о преодолении своей, “национальной”, буржуазии, то вопрос об
окончательной победе социализма является вопросом о преодолении мировой
буржуазии. Партия говорит, что осилить своими собственными силами мировую
буржуазию пролетариат одной страны не в состоянии. Партия говорит, что для
окончательной победы социализма в одной стране необходимо преодоление или, по
крайней мере, нейтрализация мировой буржуазии. Партия говорит, что такая задача
по силам лишь пролетариату нескольких стран. Поэтому окончательная победа
социализма в той или иной стране означает победу пролетарской революции, по
крайней мере, в нескольких странах.

Вопрос этот не вызывает в нашей партии особых разногласий, и поэтому я не буду о
нем распространяться, отсылая интересующихся к материалам ЦК вашей партии,
розданным на днях членам расширенного пленума ИККИ.

2. Факторы “передышки”

Второй вопрос. Второй вопрос касается проблемы об условиях нынешнего
международного положения СССР, об условиях того периода “передышки”, на
протяжении которого началась и развернулась у нас работа по строительству
социализма. Мы можем и должны строить социализм в СССР. Но чтобы строить
социализм, надо прежде всего существовать. Надо, чтобы была “передышка” от
войны, надо, чтобы не было попыток интервенции, надо, чтобы был завоеван
некоторый минимум международных условий, необходимых для того, чтобы
существовать и строить социализм.

Спрашивается: на чем держится нынешнее международное положение Республики
Советов, чем определяется нынешний “мирный” период развития нашей страны в ее
отношении к странам капиталистическим, на чем базируется та “передышка” или тот
период “передышки”, который завоеван, который не дает возможности
капиталистическому миру для немедленных попыток серьезной интервенции и который
создает необходимые внешние условия для строительства социализма в нашей стране,
если доказано, что опасность интервенции существует и будет еще существовать, и
что эта опасность может быть ликвидирована лишь в результате победы пролетарской
революции в ряде стран?

Нынешний период “передышки” базируется, по крайней мере, на четырех основных фактах.

Во-первых, на противоречиях в лагере империалистов, которые не ослабевают и
которые затрудняют сговор против Республики Советов.

Во-вторых, на противоречиях между империализмом и колониальными странами, на
росте освободительного движения в колониальных и зависимых странах.

В-третьих, на росте революционного движения в капиталистических странах и
растущем сочувствии пролетариев всех стран к Республике Советов. Пролетарии
капиталистических стран еще не в силах поддержать пролетариев СССР прямой
революцией против своих капиталистов. Но капиталисты империалистических
государств уже не в силах двинуть “своих” рабочих против пролетариата СССР, ибо
сочувствие пролетариев всех стран к Республике Советов растет и не может не
расти изо дня в день. А воевать теперь без рабочих нельзя.

В-четвертых, на силе и могуществе пролетариата СССР, на успехах его
социалистического строительства, на силе организованности его Красной Армии.

Сочетание этих и подобных им условий создает тот период “передышки”, который
является характерной чертой нынешнего международного положения Республики
Советов.

3. Единство и нераздельность “национальных” и интернациональных задач революции

Третий вопрос. Третий вопрос касается проблемы о “национальных” и
интернациональных задачах пролетарской революции в той или иной стране. Партия
исходит из того, что “национальные” и интернациональные задачи пролетариата СССР
сливаются в одну общую задачу освобождения пролетариев всех стран от
капитализма, что интересы строительства социализма в нашей стране целиком и
полностью сливаются с интересами революционного движения всех страна один общий
интерес победы социалистической революции во всех странах.

Что было бы, если бы пролетарии всех стран не сочувствовали и не поддерживали
Республику Советов? Была бы интервенция и разгром Республики Советов.

Что было бы, если бы удалось капиталу разгромить Республику Советов? Наступила
бы эпоха самой черной реакции во всех капиталистических и колониальных странах,
стали бы душить рабочий класс и угнетенные народы, были бы ликвидированы позиций
международного коммунизма.

Что будет, если сочувствие и поддержка Республики Советов со стороны пролетариев
всех стран будут усиливаться и нарастать? Это коренным образом облегчит
строительство социализма в СССР.

Что будет, если будут нарастать в СССР успехи социалистического строительства?
Это коренным образом улучшит революционные позиции пролетариев всех стран в их
борьбе с капиталом, подорвет позиции международного капитала в его борьбе с
пролетариатом и подымет шансы мирового пролетариата на высшую ступень.

Но из этого следует, что интересы и задачи пролетариата СССР переплетаются и
неразрывно связываются с интересами и задачами революционного движения во всех
странах и, наоборот, задачи революционных пролетариев всех стран неразрывно
связываются с задачами и успехами пролетариев СССР на фронте социалистического
строительства.

Поэтому противопоставлять “национальные” задачи пролетариев той или иной страны
задачам интернациональным – значит допускать глубочайшую ошибку в политике.

Поэтому изображать рвение и страстность в борьбе пролетариев СССР на фронте
социалистического строительства как признак “национальной замкнутости” и
“национальной ограниченности”, как это делают иногда наши оппозиционеры, –
значит сойти с ума или впасть в детство.

Поэтому утверждение единства и нераздельности интересов и задач пролетариев
одной страны с интересами и задачами пролетариев всех стран является вернейшим
путем победы революционного движения пролетариев всех стран.

Именно поэтому победа пролетарской революции в одной стране является не
самоцелью, а средством и подспорьем для развития и победы революции во всех
странах.

Поэтому строить социализм в СССР – это значит делать общее дело пролетариев всех
стран, это значит ковать победу над капиталом не только в СССР, но и во всех
капиталистических странах, ибо революция в СССР есть часть мировой революции, ее
начало и база ее развертывания.

4. К истории вопроса о строительстве социализма

Четвертый вопрос. Четвертый вопрос касается истории обсуждаемого вопроса.
Оппозиция уверяет, что вопрос о строительстве социализма в одной стране
поставлен впервые в нашей партии в 1925 году. Во всяком случае Троцкий прямо
заявил на XV конференции: “Почему требуют теоретического признания построения
социализма в одной стране? Откуда взялась эта перспектива? Почему до 1925 года
никто этого вопроса не выдвигал?”.

Выходит, таким образом, что до 1925 года вопрос этот не выдвигался в нашей
партии. Выходит, что только Сталин и Бухарин выдвинули этот вопрос в партии и
выдвинули его в 1925 году.

Верно ли это? Нет, неверно.

Я утверждаю, что вопрос о строительстве социалистического хозяйства в одной
стране впервые был выдвинут в партии Лениным еще в 1915 году. Я утверждаю, что
возражал тогда Ленину не кто иной, как Троцкий. Я утверждаю, что с того времени,
т.е. со времени 1915 года, вопрос о строительстве социалистического хозяйства в
одной стране неоднократно трактовался в нашей печати и в нашей партии.

Обратимся к фактам.

а) 1915 год. Статья Ленина в Центральном Органе большевиков (в “Социа
л-Демократе”[11]): “О лозунге Соединенных Штатов Европы”. Вот что говорит Ленин
в этой статье:

“Как самостоятельный лозунг, лозунг Соединенные Штаты мира был бы однако едва ли
правилен, во-первых, потому, что он сливается с социализмом; во-вторых, потому,
что он мог бы породить неправильное толкование о невозможности победы социализма
в одной стране и об отношении такой страны к остальным.

Неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон
капитализма. Отсюда следует, что возможна победа социализма первоначально в
немногих или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране. Победивший
пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и организовав у себя
социалистическое производство (курсив мой. – И. Ст.), встал бы против
остального, капиталистического мира, привлекая к себе угнетенные классы других
стран, поднимая в них восстание против капиталистов, выступая в случае
необходимости даже с военной силой против эксплуататорских классов и их
государств” . Ибо “невозможно свободное объединение наций в социализме без более
или менее долгой, упорной борьбы социалистических республик с отсталыми
государствами” (см. т. XVIII, стр. 232–233)

А вот возражение Троцкого, данное в том же 1915 году в руководимом Троцким “Нашем Слове”[12]:

“"Неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон
капитализма". Отсюда “Социал-Демократ” (центральный орган большевиков в 1915 г ,
где и была напечатана названная статья Ленина И.Ст.) делал тот вывод, что
возможна победа социализма в одной стране и что незачем поэтому диктатуру
пролетариата в каждом отдельном государстве обусловливать созданием Соединенных
Штатов Европы . Что ни одна страна не должна “дожидаться” других в своей борьбе
– это элементарная мысль, которою полезно и необходимо повторять, дабы идея
параллельного интернационального действия не подменялась идеей выжидательного
интернационального бездействия. Не дожидаясь других, мы начинаем и продолжаем
борьбу на национальной почве в полной уверенности, что наша инициатива даст
толчок борьбе в других странах; а если бы этого не произошло, то безнадежно
думать – так свидетельствуют и опыт истории и теоретические соображения, – что,
например, революционная Россия могла бы устоять перед лицом консервативной
Европы, или социалистическая Германия могла бы остаться изолированной в
капиталистическом мире. Рассматривать перспективы социальной революции в
национальных рамках значило бы становиться жертвой той самой национальной
ограниченности, которая составляет сущность социал-патриотизма” (Троцкий,
“1917”, т. III, ч. 1, стр. 89–90; курсив мой. – И. Ст.).

Вы видите, что вопрос об “организации социалистического производства” ставился
Лениным уже в 1915 году, на пороге буржуазно-демократической революции в России,
в период империалистической войны, когда вопрос о перерастании
буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую стоял на
очереди.

Вы видите, что возражал тогда тов. Ленину не кто иной, как Троцкий, который,
очевидно, знал, что в статье Ленина речь идет о “победе социализма” и о
возможности “организации социалистического производства в одной стране”.

Вы видите, что обвинение насчет “национальной ограниченности” было выставлено
впервые Троцким еще в 1915 году, причем это обвинение было направлено не против
Сталина или Бухарина, а против Ленина.

Теперь Зиновьев то и дело пускает в ход смехотворное обвинение насчет
“национальной ограниченности”. Но он, видимо, не понимает, что он повторяет и
реставрирует тем самым тезис Троцкого, направленный против Ленина и его партии.

б) 1919 год. Статья Ленина “Экономика и политика в эпоху диктатуры
пролетариата”. Вот что пишет Ленин в этой статье:

“Как бы ни лгали, ни клеветали буржуа всех стран и их прямые и прикрытые
пособники (“социалисты” II Интернационала), остается несомненным: с точки зрения
основной экономической проблемы диктатуры пролетариата у нас обеспечена победа
коммунизма над капитализмом. Буржуазия всего мира именно потому бешенствует и
неистовствует против большевизма, организует военные нашествия, заговоры и
прочее против большевиков, что она превосходно понимает неизбежность нашей
победы в перестройке общественного хозяйства” если нас не задавить военной
силой. А задавить нас таким образом ей не удается” (см. т. XXIV, стр. 510;
курсив мой. – И. Ст.).

Вы видите, что в этой статье Ленина речь идет об “экономической проблеме
диктатуры пролетариата”, о “перестройке общественного хозяйства” в направлении
“победы коммунизма”. А что такое “экономическая проблема диктатуры пролетариата”
и “перестройка общественного хозяйства” при диктатуре пролетариата? Это есть не
что иное, как строительство социализма в одной стране, в нашей стране.

в) 1921 год. Брошюра Ленина “О продналоге”[13]. Известное положение о том, что
мы можем и должны построить “социалистический фундамент нашей экономики” (см. “О
продналоге”).

г) 1922 год. Выступление тов. Ленина в Моссовете, где он говорит о том, что “мы
социализм протащили в повседневную жизнь”, что “из России нэповской будет Россия
социалистическая” (см. т. XXVII, стр. 366). Возражения Троцкого в его
“Послесловии” к “Программе мира” в 1922 году без прямого указания на то, что он
полемизирует с Лениным. Вот что говорит Троцкий в этом “Послесловии”:

“Несколько раз повторяющееся в “Программе мира” утверждение, что пролетарская
революция не может победоносно завершиться в национальных рамках, покажется,
пожалуй, некоторым читателям опровергнутым почти пятилетним опытом нашей
Советской Республики. Но такое заключение было бы неосновательно. Тот факт, что
рабочее государство удержалось против всего мира в одной стране, и притом
отсталой, свидетельствует о колоссальной мощи пролетариата, которая в других,
более передовых, более цивилизованных странах способна будет совершать поистине
чудеса. Но, отстояв себя в политическом и военном смысле, как государство, мы к
созданию социалистического общества не пришли и даже не подошли. Борьба за
революционно-государственное самосохранение вызвала за этот период чрезвычайное
понижение производительных сил; социализм же мыслим только на основе их роста и
расцвета. Торговые переговоры с буржуазными государствами, концессии. Генуэзская
конференция и пр. являются слишком ярким свидетельством невозможности
изолированного социалистического строительства в национально-государственных
рамках… Подлинный подъем социалистического хозяйства в России станет возможным
только после победы пролетариата в важнейших странах Европы” (Троцкий, “1917”,
т. III, ч. 1, стр. 92–93; курсив мой. – И. Ст.).

Кому возражает здесь Троцкий насчет “невозможности изолированного
социалистического строительства в национально-государственных рамках”? Уж,
конечно, не Сталину или Бухарину. Троцкий возражает здесь тов. Ленину, и
возражает он не по какому-либо другому вопросу, а по основному вопросу – о
возможности “социалистического строительства в национально-государственных
рамках”.

д) 1923 год. Брошюра Ленина “О кооперации”, представляющая его политическое
завещание. Вот что говорит Ленин в этой брошюре:

“В самом деле, власть государства на все крупные средства производства, власть
государства в руках пролетариата, союз этого пролетариата со многими миллионами
мелких и мельчайших крестьян, обеспечение руководства за этим пролетариатом по
отношению к крестьянству и т.д., – разве это не все, что нужно для того, чтобы
из кооперации, из одной только кооперации, которую мы прежде третировали, как
торгашескую, и которую с известной стороны имеем право третировать теперь при
нэпе так же, разве это не все необходимое для построения полного
социалистического общества? Это еще не построение социалистического общества, но
это все необходимое и достаточное для этого построения” (см. т. XXVII, стр. 392;
курсив мой. – И. Ст.).

Кажется, трудно выразиться яснее.

У Троцкого выходит, что “социалистическое строительство в
национально-государственных рамках” невозможно. Ленин же утверждает, что мы,
т.е. пролетариат СССР, теперь, в период диктатуры пролетариата, имеем “все
необходимое и достаточное” “для построения полного социалистического общества”.
Противоположность во взглядах полная.

Таковы факты.

Вы видите, таким образом, что вопрос о строительстве социализма в одной стране
был выдвинут в нашей партии еще в 1915 году, выдвинут он был лично Лениным, с
которым спорил по этому вопросу не кто иной, как Троцкий, обвиняя Ленина в
“национальной ограниченности”.

Вы видите, что с тех пор этот вопрос не сходил с порядка дня работы нашей партии
вплоть до смерти тов. Ленина.

Вы видите, что этот вопрос несколько раз возбуждался в той или иной форме
Троцким в виде скрытой, но совершенно определенной полемики с тов. Лениным,
причем каждый раз трактовался этот вопрос у Троцкого не в духе Ленина и
ленинизма, а против Ленина и ленинизма.

Вы видите, что Троцкий говорит прямую неправду, уверяя, что вопрос о
строительстве социализма в одной стране не выдвигался никем до 1925 года.

5. Особо важное значение вопроса о строительстве социализма в СССР в данный момент

Пятый вопрос. Пятый вопрос касается проблемы об актуальности задачи
строительства социализма в данный момент. Почему вопрос о строительстве
социализма приобрел особо актуальный характер именно теперь, именно в последнее
время? Почему, например, в 1915, 1918, 1919, 1921, 1922, 1923 годах вопрос о
строительстве социализма в СССР обсуждался от случая к случаю, в отдельных
статьях, а в 1924, 1925, 1926 годах этот вопрос занял особо выдающееся место в
нашей партийной практике? Чем это объясняется?

Объясняется это, по-моему, тремя главными причинами.

Во-первых, тем, что за последние годы замедлился темп революции в других
странах, наступила так называемая “частичная стабилизация капитализма”. Отсюда
вопрос – не ведет ли частичная стабилизация капитализма к ослаблению или даже к
уничтожению возможностей строительства социализма в нашей стране? Отсюда
возросший интерес к вопросу о судьбах социализма и социалистического
строительства в нашей стране.

Во-вторых, тем, что мы ввели нэп, допустили частный капитал и совершили
некоторое отступление для того, чтобы перегруппировать силы и пойти потом в
наступление. Отсюда вопрос – не может ли введение нэпа способствовать ослаблению
возможностей социалистического строительства в нашей стране? Отсюда новый
источник растущего интереса к вопросу о возможности социалистического
строительства в нашей стране.

В-третьих, тем обстоятельством, что мы выиграли гражданскую войну, прогнали
интервенционистов и завоевали “передышку” от войны, обеспечили мир и мирный
период, представляющий благоприятные условия для того, чтобы ликвидировать
хозяйственную разруху, восстановить производительные силы страны и заняться
строительством новой экономики в нашей стране. Отсюда вопрос – в каком
направлении нужно вести строительство хозяйства, в сторону социализма или в
какую-либо другую сторону? Отсюда вопрос – если вести строительство в сторону
социализма, то есть ли основания рассчитывать на то, что мы имеем возможность
строить социализм в условиях нэпа и при частичной стабилизации капитализма?
Отсюда громадный интерес всей партии и всего рабочего класса к вопросу о судьбах
социалистического строительства в нашей стране. Отсюда ежегодные подсчеты
всякого рода данных, производимые органами партии и Советской власти с точки
зрения усиления удельного веса социалистических форм хозяйства в области
промышленности, в области торговли, в области земледелия.

Вот вам три главные причины, говорящие о том, что вопрос о строительстве
социализма стал для нашей партии и для нашего пролетариата, так же как для
Коминтерна, актуальнейшим вопросом.

Оппозиция думает, что вопрос о строительстве социализма в СССР имеет лишь
теоретический интерес. Это неверно. Это глубочайшее заблуждение. Такая трактовка
вопроса может быть объяснена лишь полной оторванностью оппозиции от нашей
партийной практики, от нашего хозяйственного строительства, от нашего
кооперативного строительства. Вопрос о строительстве социализма теперь, когда мы
ликвидировали хозяйственную разруху, восстановили промышленность и вступили в
полосу перестройки всего народного хозяйства на новой технической основе, –
вопрос о строительстве социализма имеет теперь громадное практическое значение.
Куда вести дело при хозяйственном строительстве, в каком направлении строить,
что строить, каковы должны быть перспективы нашего строительства,– все это такие
вопросы, без разрешения которых честные и вдумчивые хозяйственники не могут
сделать ни шага вперед, если они хотят отнестись к делу строительства
действительно сознательно и обдуманно. Строим ли мы для того, чтобы унавозить
почву для буржуазной демократии, или для того, чтобы построить социалистическое
общество, – в этом теперь корень нашей строительной работы. Есть ли у нас
возможность строить социалистическое хозяйство теперь, в условиях нэпа, при
частичной стабилизации капитализма, – в этом теперь один из важнейших вопросов
нашей партийной и советской работы.

Ленин ответил на этот вопрос положительно (см. хотя бы брошюру “О кооперации”).
Партия ответила на этот вопрос положительно (см. резолюцию XIV конференции
РКП(б)). Ну, а оппозиция? Я уже говорил, что оппозиция отвечает на этот вопрос
отрицательно. Я уже говорил в своем докладе на XV конференции ВКП(б), а теперь
вынужден повторить здесь, что Троцкий, лидер оппозиционного блока, еще совсем
недавно, в сентябре 1926 года, заявил в известном своем обращении к
оппозиционерам, что “теорию социализма в одной стране” считает он “теоретическим
оправданием национальной ограниченности” (см. доклад Сталина на XV конференции
ВКП(б)[14]).

Сравните эту цитату Троцкого (1926 г.) с его статьей в 1915 году, где он,
полемизируя с Лениным по вопросу о возможности победы социализма в одной стране,
впервые поставил вопрос о “национальной ограниченности” тов. Ленина и ленинцев,
– и вы поймете, что Троцкий остался на своей старой позиции
социал-демократического отрицания в вопросе о строительстве социализма в одной
стране.

Именно поэтому утверждает партия, что троцкизм есть социал-демократический уклон в нашей партии.

6. О перспективах революции

Шестой вопрос. Шестой вопрос касается проблемы о перспективах пролетарской
революции. Троцкий говорил в своей речи на XV конференции партии: “Ленин считал,
что за 20 лет мы никак не построим социализма, при отсталости нашей крестьянской
страны и за 30 лет не построим. Допустим 30–50 лет, как минимум”.

Я должен заявить здесь, товарищи, что эта перспектива, выдуманная Троцким, не
имеет ничего общего с перспективой тов. Ленина о революции в СССР. Спустя
несколько минут Троцкий сам начинает бороться в своей речи с этой перспективой.
Но это уж его дело. Но я должен заявить, что ни Ленин, ни партия не могут
отвечать за эту выдуманную Троцким перспективу и за вытекающие из нее выводы.
Тот факт, что Троцкий, сочинив эту перспективу, начинает потом в своей речи
бороться со своим же собственным сочинением, – этот факт говорит лишь о том, что
Троцкий окончательно запутался и поставил себя в смешное положение.

Ленин вовсе не говорил, что “мы никак не построим социализма” за 30 или 50 лет.
На самом деле Ленин вот что говорил:

“10–20 лет правильных соотношений с крестьянством и обеспечена победа в
всемирном масштабе (даже при затяжке пролетарских революций, кои растут), иначе
20–40 лет мучений белогвардейского террора” (см. т. XXVI, стр. 313)

Можно ли из этого положения Ленина сделать тот вывод, что мы “никак не построим
социализма за 20–30 или 50 лет”? Нет, нельзя. Из этого положения можно сделать
лишь следующие выводы:
а) при правильных соотношениях с крестьянством нам обеспечена победа (т.е.
победа социализма) в 10–20 лет;
б) победа эта будет победой не только в СССР, но победой “в всемирном масштабе”;
в) если мы не получим победы за этот срок, то это будет признаком того, что нас
разгромили, и режим диктатуры пролетариата сменился режимом белогвардейского
террора, который может продлиться 20–40 лет.

Можно, конечно, соглашаться или не соглашаться с этим положением Ленина и с
выводами, из него вытекающими. Но искажать его, как делает это Троцкий, нельзя.

А что значит победа “в всемирном масштабе”? Значит ли это, что такая победа
равнозначна победе социализма в одной стране? Нет, не значит. Ленин строго
различает в своих сочинениях победу социализма в одной стране от победы “в
всемирном масштабе”. Говоря о победе “в всемирном масштабе”, Ленин хочет
сказать, что успехи социализма в нашей стране, победа социалистического
строительства в нашей стране имеет такое громадное международное значение, что
она (победа) не может ограничиться нашей страной, а должна вызвать мощное
движение к социализму во всех капиталистических странах, причем, если она не
совпадает во времени с победой пролетарской революции в других странах, то она
во всяком случае должна открыть собой мощное движение пролетариев других стран к
победе мировой революции.

Вот какова перспектива революции по Ленину, если иметь в виду перспективу победы
революции о чем, собственно, и идет речь у нас, в партии.

Смешивать эту перспективу с перспективой Троцкого насчет 30–50 лет – значит клеветать на Ленина.

7. Как стоит вопрос на деле

Седьмой вопрос. Допустим, говорит нам оппозиция, но с кем лучше, в конце концов,
держать союз – с мировым пролетариатом или с крестьянством нашей страны, кому
отдать предпочтение – мировому пролетариату или крестьянству СССР? При этом дело
изображается так, как будто стоит пролетариат СССР и перед ним два союзника –
мировой пролетариат, который готов опрокинуть немедля свою буржуазию, но ждет
нашего предпочтительного согласия на это, и наше крестьянство, которое готово
помочь пролетариату СССР, но не вполне уверено, что пролетариат СССР примет эту
помощь. Это, товарищи, детская постановка вопроса. Такая постановка вопроса не
имеет ничего общего ни с ходом революции в нашей стране, ни с соотношением сил
на фронте борьбы между мировым капитализмом и социализмом. Извините за
выражение, но так могут поставить вопрос только институтки. К сожалению, не так
обстоит дело, как это изображают нам некоторые оппозиционеры, причем нет
оснований сомневаться в том, что мы с удовольствием приняли бы помощь и с той и
с другой стороны, если бы это зависело только от нас. Нет, не так стоит вопрос в
действительной жизни.

Вопрос стоит вот как: так как темп мирового революционного движения замедлился,
победы социализма на Западе нет еще, а пролетариат СССР стоит у власти,
укрепляет ее из года в год, сплачивает вокруг себя основные массы крестьянства,
имеет уже серьезные успехи на фронте социалистического строительства и с успехом
укрепляет узы дружбы с пролетариями и угнетенными народами всех стран, – то есть
ли основания отрицать то, что пролетариат СССР может преодолеть свою буржуазию и
продолжать победоносное строительство социализма в нашей стране, несмотря на
капиталистическое окружение?

Вот как стоит вопрос теперь, если, конечно, исходить не из фантазий, как это
делает оппозиционный блок, а из действительного соотношения сил на фронте борьбы
между социализмом и капитализмом.

Партия отвечает на этот вопрос, что пролетариат СССР в состоянии при таких
условиях преодолеть свою, “национальную”, буржуазию и строить с успехом
социалистическое хозяйство.

Оппозиция же говорит, что:

“Без прямой государственной (курсив мой. – И. Ст.) поддержки европейского
пролетариата рабочий класс России не сможет удержаться у власти и превратить
свое временное господство в длительную социалистическую диктатуру” (см. Троцкий,
“Наша революция”, стр. 278).

А каков смысл этой цитаты Троцкого и что значит “государственная поддержка
европейского пролетариата”? Это значит, что без предварительной победы
пролетариата на Западе, без предварительного захвата власти пролетариатом на
Западе пролетариат СССР не только не может преодолеть свою буржуазию и строить
социализм, но он не может даже удержаться у власти.

Вот как стоит вопрос и вот где корень наших разногласий.

Чем отличается эта позиция Троцкого от позиции меньшевика Отто Бауэра? К сожалению, ничем.

8. О шансах на победу

Восьмой вопрос. Допустим, говорит оппозиция, но у кого больше шансов на победу –
у пролетариата СССР или у мирового пролетариата?

“Можно ли представить себе, – говорит Троцкий в своей речи на XV конференции
ВКП(б), – что в течение 30–50 лет европейский капитализм будет загнивать, а
пролетариат окажется неспособным совершить революцию? Я спрашиваю: почему я
должен брать эту предпосылку, которую нельзя иначе назвать, как предпосылкой
необоснованного черного пессимизма за счет европейского пролетариата?.. Я
утверждаю, что у меня нет никаких теоретических или политических оснований
думать, что нам вместе с крестьянством легче построить социализм, чем
европейскому пролетариату взять власть” (см. речь Троцкого на XV конференции
ВКП(б)).

Во-первых, следует без оговорок отбросить перспективу застоя в Европе “в течение
30–50 лет”. Никто не обязывал Троцкого исходить из этой перспективы пролетарской
революции в капиталистических странах Запада, не имеющей ничего общего с
перспективой нашей партии. Троцкий сам связал себя с этой выдуманной
перспективой и сам же должен отвечать за последствия такой операции. Я думаю,
что эти сроки должны быть сокращены, по крайней мере, вдвое, если иметь в виду
действительную перспективу пролетарской революции на Западе.

Во-вторых, Троцкий решает без оговорок, что у пролетариев Запада гораздо больше
шансов преодолеть мировую буржуазию, которая стоит сейчас у власти, чем у
пролетариата СССР свою, “национальную”, буржуазию, которая политически уже
разгромлена, от командных пунктов народного хозяйства отброшена прочь, в
экономическом отношении вынуждена отступать перед напором диктатуры пролетариата
и социалистических форм нашего хозяйства.

Я считаю, что такая постановка вопроса неправильна. Я считаю, что, ставя так
вопрос, Троцкий выдает себя с головой. Разве не то же самое говорили нам
меньшевики в октябре 1917 года, когда они кричали со всех крыш, что у
пролетариев Запада имеется гораздо больше шансов свергнуть буржуазию и захватить
власть, чем у пролетариев России, где техника мало развита и где пролетариат
малочислен? И разве это не факт, что, несмотря на причитания меньшевиков, у
пролетариев России в октябре 1917 года оказалось больше шансов взять власть и
свергнуть буржуазию, чем у пролетариев Англии, Франции или Германии? Разве
практика революционной борьбы во всем мире не показала и не доказала, что нельзя
ставить вопрос так, как ставит его Троцкий?

Вопрос о том, у кого больше шансов на скорую победу, решается не путем
противопоставления пролетариата одной страны пролетариату других стран или
крестьянства нашей страны пролетариату других стран. Такое противопоставление
есть детская игра в сравнение. Вопрос о том, у кого больше шансов на скорую
победу, решается реальной международной обстановкой, реальным соотношением сил
на фронте борьбы между капитализмом и социализмом. Может случиться, что
пролетарии Запада победят свою буржуазию и захватят власть раньше, чем мы успеем
построить социалистический фундамент нашей экономики. Это вовсе не исключено. Но
может случиться и то, что пролетариату СССР удастся построить социалистический
фундамент нашей экономики раньше, чем пролетарии на Западе свергнут свою
буржуазию. Это тоже не исключено.

Решение вопроса о шансах на скорую победу зависит тут от реальной обстановки на
фронте борьбы между капитализмом и социализмом и только от нее.

9. Практически-политические разногласия

Таковы основы наших разногласий.

Из этих основ вытекают разногласия практически-политического характера как в
области внешней и внутренней политики, так и в области чисто партийной. Эти
разногласия составляют предмет девятого вопроса.

а) Партия, исходя из факта частичной стабилизации капитализма, считает, что мы
переживаем межреволюционный период, что мы идем в капиталистических странах к
революции, и основная задача компартий состоит в том, чтобы проложить дорогу к
массам, укрепить связи с массами, овладеть массовыми организациями пролетариата
и подготовить широкие массы рабочих к грядущим революционным схваткам.

Но оппозиция, не веря во внутренние силы нашей революции и боясь частичной
стабилизации капитализма, как факта, могущего погубить нашу революцию, считает
(или считала) возможным отрицать факт частичной стабилизации капитализма,
считает (или считала) английскую забастовку[15] признаком окончания стабилизации
капитализма, а когда все-таки оказалось, что стабилизация является фактом,
оппозиция утверждает, что тем хуже для фактов и что можно, значит, перепрыгнуть
через факты, козыряя при этом крикливыми лозунгами о пересмотре тактики единого
фронта, о разрыве с профессиональным движением на Западе и т.д.

Но что значит не считаться с фактами, с объективным ходом вещей? Это значит
сойти с почвы науки и стать на почву знахарства.

Отсюда авантюризм в политике оппозиционного блока.

б) Партия, исходя из того, что индустриализация является основным путем
социалистического строительства, а основным рынком для социалистической
индустрии является внутренний рынок нашей страны, считает, что индустриализация
должна развиваться на базе неуклонного улучшения материального положения
основной массы крестьянства (не говоря уже о рабочих), что смычка между
индустрией и крестьянским хозяйством, между пролетариатом и крестьянством и
руководство пролетариата в этой смычке является, как выражается Ленин, “альфой и
омегой Советской власти”[16] и победы нашего строительства, что в связи с этим
наша политика вообще, налоговая политика и политика цен в частности, должна быть
построена так, чтобы она шла навстречу интересам этой смычки.

Но оппозиция, не веря в возможность привлечения крестьянства к делу
строительства социализма и полагая, очевидно, что индустриализацию можно
проводить в ущерб основной массе крестьянства, сбивается на путь
капиталистических методов индустриализации, на путь рассматривания крестьянства
как “колонии”, как объекта “эксплуатации” со стороны пролетарского государства,
и предлагает такие . меры индустриализации (усиление налогового нажима на
крестьянство, повышение отпускных цен на промышленные товары и т.д.), которые
способны лишь расстроить смычку индустрии с крестьянским хозяйством, подорвать
экономическое положение бедноты и середняка и разрушить самые основы
индустриализации.

Отсюда отрицательное отношение оппозиции к идее блока между пролетариатом и
крестьянством и гегемонии пролетариата в этом блоке, – отношение, свойственное
социал-демократии.

в) Мы исходим из того, что партия, коммунистическая партия, является основным
инструментом диктатуры пролетариата, что руководство одной партии, которая не
делит и не может делить это руководство с другими партиями, является тем
основным условием, без которого немыслима сколько-нибудь прочная и развитая
диктатура пролетариата. Ввиду этого мы считаем недопустимым существование
фракций внутри нашей партии, ибо ясно само собой, что наличие организованных
фракций внутри партии ведет к расщеплению единой партии на параллельные
организации, к образованию зародышей и ячеек новой партии или новых партий в
стране и, значит, к разложению диктатуры пролетариата.

Но оппозиция, не возражая открыто против этих положений, исходит тем не менее в
своей практической работе из необходимости ослабления единства партии, из
необходимости свободы фракций внутри партии, а значит, – из необходимости
образования элементов для новой партии.

Отсюда раскольническая политика в практической работе оппозиционного блока.

Отсюда вопли оппозиции о “режиме” в партии, являющиеся по сути дела отражением
протестов непролетарских элементов в стране против режима диктатуры
пролетариата.

Отсюда вопрос о двух партиях.

Такова, товарищи, общая сумма наших разногласий с оппозицией.

IV. Оппозиция за работой

Перейдем теперь к вопросу о том, как проявились эти разногласия в практической работе.

Итак, как выглядела на деле наша оппозиция в ее практической работе, в ее борьбе с партией?

Известно, что оппозиция орудовала не только в нашей партии, но и в других
секциях Коминтерна, например, в Германии, во Франции и т. д. Поэтому вопрос надо
поставить так: как выглядела на деле практическая работа оппозиции и ее
последователей как в ВКП(б), так и в других секциях Коминтерна?

а) Практическая работа оппозиции и ее последователей в ВКП(б). Оппозиция начала
свою “работу” с того, что выставила против партии тягчайшие обвинения. Оппозиция
заявляла, что партия “сползает на рельсы оппортунизма”. Оппозиция утверждала,
что политика партии “идет вразрез с классовой линией революции”. Оппозиция
утверждала, что партия перерождается и идет к термидору. Оппозиция заявляла, что
наше государство есть “далеко не пролетарское государство”. Обо всем этом
заявлялось либо в открытых декларациях и речах представителей оппозиции
(июльский пленум ЦК и ЦКК 1926 года), либо в подпольных документах оппозиции,
распространявшихся ее сторонниками.

Но, выставляя против партии эти тяжкие обвинения, оппозиция тем самым создавала
почву для организации внутри партии новых параллельных ячеек, для организации
нового параллельного центра партии, для создания новой партии. Один из
сторонников оппозиции, г. Оссовский, прямо заявил в своих статьях, что
существующая партия, наша партия, защищает интересы капиталистов, что ввиду
этого необходимо организовать новую партию, “чисто пролетарскую партию”, которая
бы существовала и подвизалась наряду с существующей партией.

Оппозиция может сказать, что она не отвечает за позицию Оссовского. Но это
неверно. Она целиком и полностью отвечает за “деяния” г. Оссовского. Известно,
что Оссовский открыто причислял себя к сторонникам оппозиции, против чего
оппозиция ни разу не попыталась возразить. Известно, далее, что Троцкий защищал
Оссовского на июльском пленуме ЦК против тов. Молотова. Известно, наконец, что,
несмотря на единодушное мнение партии против Оссовского, оппозиция голосовала в
ЦК против исключения Оссовского из партии. Все это говорит о том, что оппозиция
брала на себя моральную ответственность за “деяния” Оссовского.

Вывод: практическая работа оппозиции в ВКП(б) проявила себя в позиции
Оссовского, в его позиции о необходимости образования новой партии в нашей
стране, параллельно и против ВКП(б).

Да иначе и не могло быть. Ибо одно из двух:
либо оппозиция, выставляя эти тяжкие обвинения против партии, сама не верила в
серьезность этих обвинений и выставляла их лишь для демонстрации, – и тогда она
вводила в заблуждение рабочий класс, что преступно;
либо оппозиция верила и продолжает верить в серьезность своих обвинений, – и
тогда она должна была держать курс и действительно держала курс на разгром
руководящих кадров партии, на образование новой партии.

Вот какова была физиономия нашей оппозиции в ее практической работе против
ВКП(б) к октябрю 1926 года.

б) Практическая работа последователей оппозиции в германской компартии. Исходя
из обвинений против партии, выставленных нашей оппозицией, “ультралевые” в
Германии во главе с г. Коршем сделали свои “дальнейшие” выводы и поставили точки
над i. Известно, что Корш, этот идеолог “ультралевых” в Германии, утверждает,
что наша социалистическая промышленность является “чисто капиталистической
промышленностью”. Известно, что Корш именует нашу партию партией
“кулакизированной”, а Коминтерн – “оппортунистической” организацией. Известно,
далее, что Корш проповедует ввиду этого необходимость “новой революции” против
существующей власти в СССР.

Оппозиция может сказать, что она не отвечает за позицию Корша. Но это неверно.
Оппозиция целиком и полностью отвечает за “деяния” г. Корша. То, что говорит
Корш, это есть естественный вывод из тех предпосылок, которые преподают своим
сторонникам лидеры нашей оппозиции в виде известных обвинении против партии. Ибо
если партия сползает на рельсы оппортунизма, если ее политика расходится с
классовой линией революции, если она перерождается и идет к термидору, а наше
государство является “далеко не пролетарским государством”, то вывод отсюда
может быть только один – новая революция против “кулакизированной” власти. Кроме
того, известно, что “ультралевые” в Германии, и веддингцы[17] в том числе,
голосовали против исключения Корша из партии, взяв тем самым на себя моральную
ответственность за контрреволюционную пропаганду Корша. Ну, а кому не известно,
что “ультралевые” стоят за оппозицию в ВКП(б)?

в) Практическая работа последователей оппозиции во Франции. То же самое надо
сказать и о последователях оппозиции во Франции. Я имею в виду Суварина и его
группу, подвизающуюся в известном журнале во Франции. Исходя из предпосылок,
данных нашей оппозицией в ее обвинениях против партии, Суварин приходит к тому
выводу, что основным врагом революции является партийная бюрократия, руководящая
верхушка нашей партии. Суварин утверждает, что “спасение” может быть только в
одном: в новой революции против руководящей верхушки в составе партии и в
составе власти, в новой революции, прежде всего, против Секретариата ЦК ВКП(б).
Там, в Германии – “новая революция” против существующей власти в СССР. Здесь, во
Франции – “новая революция” против Секретариата ЦК. Ну, а как организовать эту
новую революцию? Можно ли ее организовать без особой партии, приноровленной к
целям новой революции? Конечно, нельзя. Отсюда вопрос о создании новой партии.

Оппозиция может сказать, что она не отвечает за писания Суварина. Но это
неверно. Известно, во-первых, что Суварин и его группа являются сторонниками
оппозиции, особенно ее троцкистской части. Известно, во-вторых, что еще совсем
недавно оппозиция проектировала устроить г. Суварина в редакцию центрального
органа компартии Франции. Правда, проект этот не удался. Но это не вина, а беда
нашей оппозиции.

Таким образом выходит, что оппозиция в ее практической работе, если взять ее не
в том виде, в каком она сама себя рисует, а в том, в каком она проявляется в
ходе работы как у нас, в СССР, так и во Франции и Германии, – выходит, я говорю,
что оппозиция в своей практической работе вплотную подошла к вопросу о разгроме
существующих кадров нашей партии и образовании новой партии.

V. За что хвалят оппозицию враги диктатуры пролетариата

За что хвалят оппозицию социал-демократы и кадеты?

Или иначе – чьи настроения отражает оппозиция? Вы, должно быть, обратили
внимание, что так называемый “русский вопрос” стал в последнее время
злободневным вопросом социал-демократической и буржуазной печати на Западе.
Случайно ли это? Конечно, не случайно. Рост социализма в СССР и развертывание
коммунистического движения на Западе не могут не рождать величайшей тревоги в
рядах буржуазии и ее агентов в рабочем классе – социал-демократических лидеров.
Водораздел между революцией и контрреволюцией проходит теперь по линии злобной
ненависти одних и товарищеской дружбы других в отношении пролетарской партии в
СССР. Величайшее международное значение “русского вопроса” является теперь
фактом, с которым не могут уже не считаться враги коммунизма.

Два фронта образовались вокруг “русского вопроса”: фронт противников Республики
Советов и фронт ее самоотверженных друзей. Чего хотят противники Республики
Советов? Они добиваются того, чтобы создать идейные и моральные предпосылки в
широких массах населения для борьбы с пролетарской диктатурой. Чего хотят друзья
Республики Советов? Они добиваются того, чтобы создать идейные и моральные
предпосылки среди широких слоев пролетариата для поддержки, для защиты
Республики Советов.

Посмотрим теперь, за что хвалят социал-демократы и кадеты из русской буржуазной
эмиграции нашу оппозицию.

Вот что говорит, например, Пауль Леви, известный социал-демократический лидер в Германии:

“Мы были того мнения, что особые интересы рабочих, в конечном счете интересы
социализма, находятся в противоречии с существованием крестьянской
собственности, что тождественность интересов рабочих и крестьян является лишь
видимостью, и что дальнейшее развитие русской революции обострит и сделает более
явственным это противоречие. Идею общности интересов мы считаем видоизмененной
идеей коалиции. Если вообще марксизм имеет хотя тень обоснованности, если
история развивается диалектически, то это противоречие должно было разбить
коалиционную идею так же, как она уже разбита в Германии… Для нас,
рассматривающих события в СССР со стороны, из Западной Европы, ясно: наши
взгляды совпадают с взглядами оппозиции… Факт налицо, что в России снова
начинается самостоятельное, антикапиталистическое движение под знаком классовой
борьбы” (“Лейппигер Фольксцейтунг”, 30 июля 1926 г.).

Что тут, в этой цитате, имеется путаница в вопросе о “тождественности” интересов
рабочих и крестьян, – это очевидно. Но что Пауль Леви хвалит нашу оппозицию за
ее борьбу с идеей блока рабочих и крестьян, с идеей союза рабочих и крестьян, –
это также несомненно.

Вот что говорит о нашей оппозиции небезызвестный Дан, лидер “русской”
социал-демократии, лидер “русских” меньшевиков, ратующих за реставрацию
капитализма в СССР:

“Своей критикой существующего строя, почти дословно повторяющей критику
социал-демократии, большевистская оппозиция подготовляет умы… к восприятию
положительной платформы социал-демократии”.

И дальше:

“Оппозиция взращивает не только в рабочих массах, но и в среде
рабочих-коммунистов ростки таких идей и настроений, которые при умелом уходе
легко могут дать социал-демократические плоды” (“Социалистический Вестник” №
17–18).

Кажется, ясно.

А вот что пишет о нашей оппозиции центральный орган контрреволюционной
буржуазной партии Милюкова “Последние Новости”[18]:

“Сегодня оппозиция подрывает диктатуру, каждое новое издание оппозиции
выговаривает все более “страшные” слова, сама оппозиция эволюционирует в сторону
все более резких наскоков на господствующую систему, и этого пока достаточно,
чтобы благодарственно воспринять ее как рупор для широких слоев политически
недовольного населения” (“Последние Новости” № 1990).

И дальше:

“Самый страшный враг для Советской власти теперь есть тот, который подползает к
ней незаметно, охватывает ее своими щупальцами со всех сторон и ликвидирует ее
раньше, чем она замечает, что ликвидирована. Именно эту роль, неизбежную и
нужную в подготовительном периоде, из которого мы еще не вышли, играет советская
оппозиция” (“Последние Новости” № 1983, 27 августа с.г.).

Я думаю, что комментарии тут излишни.

Я ограничиваюсь только этими цитатами, ввиду краткости времени, хотя можно было
бы привести десятки и сотни таких же цитат.

Вот за что хвалят нашу оппозицию социал-демократы и кадеты.

Случайно ли это? Нет, не случайно.

Из этого видно, что оппозиция отражает не настроение пролетариата нашей страны,
а настроения непролетарских элементов, недовольных диктатурой пролетариата,
озлобленных против диктатуры пролетариата и ждущих с нетерпением ее разложения,
ее падения.

Таким образом, логика фракционной борьбы нашей оппозиции привела на деле к тому,
что фронт нашей оппозиции слился объективно с фронтом противников и врагов
диктатуры пролетариата.

Хотела ли этого оппозиция? Должно быть, она этого не хотела. Но дело зависит тут
не от того, чего хочет здесь оппозиция, а от того, к чему объективно ведет ее
фракционная борьба. Логика фракционной борьбы сильнее желаний тех или иных
людей. И именно поэтому сложилось дело так, что фронт оппозиции слился на деле с
фронтом противников и врагов диктатуры пролетариата.

Ленин учил нас, что основная обязанность коммунистов состоит в защите и
укреплении диктатуры пролетариата. А дело обернулось так, что оппозиция ввиду ее
фракционной политики очутилась в лагере противников диктатуры пролетариата.

Вот почему мы говорим, что оппозиция порвала с ленинизмом не только в теории, но и на практике.

Да иначе и не могло быть. Соотношение сил на фронте борьбы между капитализмом и
социализмом таково, что в рядах рабочего класса возможна теперь лишь одна из
двух политик: либо политика коммунизма, либо политика социал-демократизма.
Попытка оппозиции занять третью позицию при заострении борьбы против ВКП(б)
неминуемо должна была кончиться тем, что оппозиция была сброшена ходом
фракционной борьбы в лагерь противников ленинизма.

Оно так и случилось, как видно из приведенных фактов.

Вот за что хвалят оппозицию социал-демократы и кадеты.

VI. Поражение оппозиционного блока

Я говорил выше, что в своей борьбе против партии оппозиция орудовала тягчайшими
обвинениями против партии. Я говорил, что в своей практической работе оппозиция
подошла к самому порогу вопроса о расколе и образовании новой партии. Отсюда
вопрос – как долго удалось оппозиции удержаться на этой раскольнической позиции?
Факты говорят, что ей удалось удержаться на этой позиции всего несколько
месяцев. Факты говорят, что к началу октября этого года оппозиция оказалась
вынужденной признать свое поражение и отступить.

Чем было вызвано отступление оппозиции?

Я думаю, что отступление оппозиции было вызвано следующими причинами.

Во-первых, тем, что в СССР у оппозиции не оказалось своей политической армии.
Очень может быть, что построение новой партии представляет увлекательную задачу.
Но ежели после дискуссии оказывается, что новую партию не из кого строить, то
ясно, что отступление является единственным выходом.

Во-вторых, тем, что в ходе фракционной борьбы к оппозиции пристали всякие
грязные элементы, как у нас, в СССР, так и за границей, а социал-демократы и
кадеты стали расхваливать ее вовсю, срамя и позоря ее в глазах рабочих своими
поцелуями. Перед оппозицией оставался выбор: либо принять эти похвалы и поцелуи
врагов, как должное, либо сделать крутой поворот к отступлению с тем, чтобы
механически отпали от оппозиции приставшие к ней грязные хвосты. Отступив и
расписываясь в своем отступлении, оппозиция признала, что второй выход является
для нее единственным приемлемым выходом.

В-третьих, тем обстоятельством, что положение в СССР оказалось лучше, чем
предполагала оппозиция, а партийные массы оказались сознательнее и сплоченнее,
чем это могло показаться оппозиции в начале борьбы. Конечно, если бы в стране
был кризис, если бы недовольство рабочих нарастало и если бы партия проявила
меньшую сплоченность, – то оппозиция пошла бы по другому пути и она не решилась
бы на отступление. Но факты показали, что расчеты оппозиции провалились и в этой
области.

Отсюда поражение оппозиции.

Отсюда ее отступление.

Поражение оппозиции прошло три этапа.

Первый этап – это “заявление” оппозиции от 16 октября 1926 года. Оппозиция
отказалась в этом документе от теории и практики свободы фракций и от
фракционных методов борьбы, признав открыто и недвусмысленно свои ошибки в этой
области. Но оппозиция отказалась не только от этого. Поскольку она отмежевалась
в своем “заявлении” от “рабочей оппозиции” и от всяких Коршей и Сувариных,
оппозиция отказалась тем самым и от тех своих идейных позиций, которые сближали
ее недавно с этими течениями.

Второй этап – это фактический отказ от тех обвинений, которые выставляла недавно
оппозиция против партии. Надо признать и, признав это, надо подчеркнуть, что
оппозиция не решилась повторить свои обвинения против партии на XV конференции
ВКП(б). Если сравнить протоколы июльского пленума ЦК и ЦКК с протоколами XV
конференции ВКП(б), то нельзя не отметить, что от старых обвинений в
оппортунизме, в термидорианстве, в сползании с классовой линии революции и т.д.
– не осталось и следа на XV конференции. Если принять, кроме того, во внимание
то обстоятельство, что целый ряд делегатов обратился к оппозиции с вопросом о
старых обвинениях, а оппозиция продолжала на этот счет упорно молчать, то нельзя
не признать, что оппозиция отказалась на деле от своих старых обвинений против
партии.

Можно ли квалифицировать это обстоятельство как фактический отказ оппозиции от
ряда своих идейных позиций? Можно и должно. Это есть сознательное свертывание
боевого знамени оппозиции перед лицом своего поражения. Да иначе и не могло
быть. Обвинения были выставлены в расчете на построение новой партии. Но раз эти
расчеты отпали – должны были отпасть, по крайней мере временно, и обвинения.

Третий этап – это полная изоляция оппозиции на XV конференции ВКП(б). Следует
отметить, что оппозиция не получила на XV конференции ни одного голоса,
оказавшись, таким образом, в полной изоляции. Представьте себе тот шум и гам,
который подняла оппозиция в конце сентября этого года, отправляясь в поход, в
открытый поход против партии, и сравните эту шумиху с тем фактом, что оппозиция
осталась на XV конференции, как говорят, в единственном числе, и вы поймете, что
нельзя было пожелать оппозиции “лучшего” поражения.

Можно ли отрицать тот факт, что оппозиция отказалась на деле от своих обвинений
против партии, не решилась повторить их на XV конференции, несмотря на
требования делегатов?

Нет, нельзя, ибо это есть факт.

Почему же стала оппозиция на этот путь, почему она свернула свое знамя?

Потому, что развертывание идейного знамени оппозиции означает, обязательно и
неминуемо, теорию двух партий, оживление всяких Кацев, Коршей, Масловых,
Сувариных и других грязных элементов, развязывание антипролетарских сил в нашей
стране, похвалы и поцелуи со стороны социал-демократии и либеральных буржуа из
русской эмиграции.

Идейное знамя оппозиции убивает оппозицию, – вот в чем вопрос, товарищи.

Поэтому, чтобы не сгнить окончательно, оппозиция оказалась вынужденной отступить
и отбросить прочь свое знамя.

В этом основа поражения оппозиционного блока.

VII. Практический смысл и значение XV конференции ВКП(б)

Я кончаю, товарищи. Мне остается сказать лишь несколько слов о выводах с точки
зрения смысла и значения решений XV конференции ВКП(б).

Первый вывод состоит в том, что конференция подвела итог внутрипартийной борьбе
после XIV съезда, оформила ту победу, которую одержала партия над оппозицией, и,
изолировав оппозицию, положила конец той фракционной вакханалии, которую
навязала нашей партии оппозиция в предыдущий период.

Второй вывод состоит в том, что конференция сплотила нашу партию больше, чем
когда бы то ни было, на основе социалистической перспективы нашего
строительства, на основе идеи борьбы за победу социалистического строительства,
против всех оппозиционных течений нашей партии, против всех уклонов в нашей
партии.

Актуальнейший вопрос в нашей партии теперь – это вопрос о построении социализма
в нашей стране. Ленин был прав, когда говорил, что весь мир смотрит на нас, на
наше хозяйственное строительство, на наши успехи на фронте строительства. Но для
того, чтобы добиться успехов на этом фронте, необходимо, чтобы основной
инструмент диктатуры пролетариата, наша партия, был готов к этому делу, чтобы он
сознавал важность этой задачи и чтобы он мог послужить рычагом победы
социалистического строительства в нашей стране. Смысл и значение XV конференции
состоят в том, что она оформила и увенчала дело вооружения нашей партии идеей
победы социалистического строительства в нашей стране.

Третий вывод состоит в том, что конференция дала решительный отпор всем и всяким
идейным шатаниям в нашей партии и облегчила тем самым полное торжество ленинизма
в ВКП(б).

Если расширенный пленум Исполнительного Комитета Коминтерна одобрит решения XV
конференции ВКП(б) и признает правильной политику нашей партии в отношении
оппозиции, в чем я не имею оснований сомневаться, то это приведет к четвертому
выводу – о том, что XV конференция подготовила некоторые немаловажные условия,
необходимые для того, чтобы ленинизм восторжествовал во всем Коминтерне, в рядах
революционного пролетариата всех стран и народов. (Бурные аплодисменты. Овации
всего пленума.)

“Правда” № 285 и 286

9 и 10 декабря 1926 г.