В № 16 “Красной Звезды”[25], в статье “Ликвидация кулачества как класса”, в
общем бесспорно правильной, имеются две неточности в формулировках. Мне кажется,
что необходимо исправить эти неточности.

1. В статье сказано:

“В восстановительный период мы проводили политику ограничения капиталистических
элементов города и деревни. С началом реконструктивного периода мы перешли от
политики ограничения к политике их вытеснению”.

Это положение неверно. Политика ограничения капиталистических элементов и
политика вытеснения их не представляют две различные политики. Это одна и та же
политика. Вытеснение капиталистических элементов деревни есть неизбежный
результат и составная часть политики ограничения капиталистических элементов,
политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества. Вытеснение
капиталистических элементов деревни нельзя приравнивать к вытеснению кулачества
как класса. Вытеснение капиталистических элементов деревни есть вытеснение и
преодоление отдельных отрядов кулачества, не выдержавших налогового нажима, не
выдержавших системы ограничительных мер Советской власти. Понятно, что политика
ограничения эксплуататорских тенденций кулачества, политика ограничения
капиталистических элементов деревни не может не вести к вытеснению отдельных
отрядов кулачества. Поэтому вытеснение отдельных отрядов кулачества не может
быть рассматриваемо иначе, как неизбежный результат и составная часть политики
ограничения капиталистических элементов деревни.

Эта политика велась у нас не только в период восстановления, но и в период
реконструкции, но и в период после XV съезда (декабрь 1927 г.), но и в период
XVI конференции нашей партии (апрель 1929 г.), как и после этой конференции
вплоть до лета 1929 года, когда наступила у нас полоса сплошной коллективизации,
когда наступил перелом в сторону политики ликвидации кулачества как класса.

Если рассмотреть важнейшие документы партии, начиная хотя бы с XIV съезда в
декабре 1925 года (см. резолюцию по отчету ЦК[26]) и кончая XVI конференцией в
апреле 1929 года (см. резолюцию “О путях подъема сельского хозяйства”[27]), то
нельзя не заметить, что тезис об “ограничении эксплуататорских тенденций
кулачества” или “ограничении роста капитализма в деревне” идет всегда рядом с
тезисом о вытеснении капиталистических элементов деревни”, о “преодолении
капиталистических элементов деревни”.

Что это значит?

Это значит, что партия не отделяет вытеснения капиталистических элементов
деревни от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества, от
политики ограничения капиталистических элементов деревни.

XV съезд партии, как и XVI конференция стоят целиком на базе политики
“ограничения эксплуататорских стремлений сельскохозяйственной буржуазии”
(резолюция XV съезда “О работе в деревне”[28]), на базе политики “принятия новых
мер, ограничивающих развитие капитализма в деревне” (см. там же), на базе
политики “решительного ограничения эксплуататорских тенденций кулака” (см.
резолюцию XV съезда о пятилетке[29]), на базе политики “наступления на кулака” в
смысле “перехода к дальнейшему, более систематическому и настойчивому
ограничению кулака и частника” (см. там же), на базе политики “еще более
решительного хозяйственного вытеснения” “элементов частнокапиталистического
хозяйства” в городе и деревне (см. резолюцию XV съезда по отчету ЦК[30]).

Стало быть, а) неправ автор упомянутой статьи, изображая политику ограничения
капиталистических элементов и политику их вытеснения как две различные политики.
Факты говорят, что мы имеем здесь дело с одной общей политикой ограничения
капитализма, составной частью и результатом которой является вытеснение
отдельных отрядов кулачества.

Стало быть, б) неправ автор упомянутой статьи, утверждая, что вытеснение
капиталистических элементов деревни началось лишь в период реконструкции, в
период XV съезда. На самом деле вытеснение имело место и до XV съезда, в период
восстановления, и после XV съезда, в период реконструкции. В период XV съезда
была лишь усилена политика ограничения эксплуататорских тенденций кулачества
новыми добавочным мерами, в связи с чем должно было усилиться и вытеснение
отдельных отрядов кулачества.

2. В статье сказано:

“Политика ликвидации кулачества как класса целиком вытекает из политики
вытеснения капиталистических элементов, являясь продолжением этой политики на
новом этапе”.

Это положение неточно и потому – неверно. Понятно, что политика ликвидации
кулачества как класса не могла упасть с неба. Она была подготовлена всем
предыдущим периодом ограничения, а значит и вытеснения капиталистических
элементов деревни. Но это еще не значит, что она не отличается коренным образом
от политики ограничения (и вытеснения) капиталистических элементов деревни, что
она является будто бы продолжением политики ограничения. Говорить так, как
говорит наш автор, – значит отрицать наличие перелома в развитии деревни с лета
1929 года. Говорить так – значит отрицать тот факт, что мы проделали за этот
период поворот в политике нашей партии в деревне. Говорить так – значит создать
некоторое идеологическое укрытие для правых элементов нашей партии, цепляющихся
теперь за решения XV съезда против новой политики партии так же, как цеплялся в
свое время Фрумкин за решения XIV съезда против политики насаждения колхозов и
совхозов.

Из чего исходил XV съезд, провозглашая усиление политики ограничения (и
вытеснения) капиталистических элементов деревни? Из того, что, несмотря на это
ограничение кулачества, кулачество, как класс, все же должно остаться до поры до
времени. На этом основании XV съезд оставил в силе закон об аренде земли,
прекрасно зная, что арендаторами в своей массе являются кулаки. На этом
основании XV съезд оставил в силе закон о найме труда в деревне, потребовав его
точного проведения в жизнь. На этом основании была еще раз провозглашена
недопустимость раскулачивания. Противоречат ли эти законы и эти постановления
политике ограничения (и вытеснения) капиталистических элементов деревни?
Безусловно, нет. Противоречат ли эти законы и эти постановления политике
ликвидации кулачества как класса? Безусловно, да! Стало быть, эти законы и эти
постановления придется теперь отложить в сторону в районах сплошной
коллективизации, сфера распространения которой растет не по дням, а по часам.
Впрочем, они уже отложены в сторону самим людом колхозного движения в районах
сплошной коллективизации.

Можно ли после этого утверждать, что политика ликвидации кулачества как класса,
есть продолжение политики ограничения (и вытеснения) капиталистических элементов
деревни? Ясно, что нельзя.

Автор упомянутой статьи забывает, что нельзя вытеснить класс кулачества как
класс мерами налогового и всякого иного ограничения, оставляя в руках этого
класса орудия производства с правом свободного пользования землей и сохраняя в
нашей практике закон о найме труда в деревне, закон об аренде, запрещение
раскулачивания. Автор забывает, что при политике ограничения эксплуататорских
тенденций кулачества можно рассчитывать на вытеснение лишь отдельных отрядов
кулачества, что не противоречит, а наоборот, предполагает сохранение до поры до
времени кулачества как класса. Чтобы вытеснить кулачество как класс, для этого
недостаточно политики ограничения и вытеснения отдельных его отрядов. Чтобы
вытеснить кулачество как класс, надо сломить в открытом бою сопротивление этого
класса и лишить его производственных источников существования и развития
(свободное пользование землей, орудия производства, аренда, право найма труда и
т.д.).

Это и есть поворот к политике ликвидации кулачества как класса. Без этого
разговоры о вытеснении кулачества как класса есть пустая болтовня, угодная и
выгодная лишь правым уклонистам. Без этого немыслима никакая серьезная, а тем
более сплошная коллективизация деревни. Это хорошо поняли бедняки и середняки
нашей деревни, громящие кулачество и осуществляющие сплошную коллективизацию.
Этого не понимают еще, по-видимому, некоторые наши товарищи.

Стало быть, нынешняя политика партии в деревне есть не продолжение старой
политики, а поворот от старой политики ограничения (и вытеснения)
капиталистических элементов деревни к новой политике ликвидации кулачества как
класса.

“Красная Звезда” № 18,

21 января 1930 г.

Подпись: И. Сталин