Тов. Ермаковский!

Очень извиняюсь за поздний ответ. Я пробыл в отпуску два месяца, вернулся в
Москву вчера и сегодня только имел возможность познакомиться с Вашей запиской.
Впрочем, лучше поздно, чем никогда.

Отрицательный ответ Энгельса на вопрос: “Может ли эта революция произойти в
одной какой-нибудь стране?”, – целиком отражает эпоху домонополистического
капитализма, эпоху доимпериалистическую, когда не было еще условий для
неравномерного, скачкообразного развития капиталистических стран, когда не было,
стало быть, данных для победы пролетарской революции в одной стране (возможность
победы такой революции в одной стране вытекает, как известно, из закона о
неравномерном развитии капиталистических стран при империализме). Закон о
неравномерном развитии капиталистических стран и связанное с ним положение о
возможности победы пролетарской революции в одной стране были выдвинуты и могли
быть выдвинуты Лениным лишь в период империализма. Этим и объясняется, между
прочим, что ленинизм есть марксизм эпохи империализма, что он представляет
дальнейшее развитие марксизма, сложившегося в эпоху доимпериалистическую.
Энгельс при всей своей гениальности не мог заметить того, чего не было еще в
период домонополистического капитализма, в сороковых годах прошлого столетия,
когда он писал свои “Принципы коммунизма”[44], и что народилось лишь
впоследствии, в период монополистического капитализма. С другой стороны, Ленин,
как гениальный марксист, не мог не заметить того, что уже народилось после
смерти Энгельса, в период империализма. Различие между Лениным и Энгельсом есть
различие двух исторических периодов, отделяющих их друг от друга.

Не может быть и речи о том, что “теория Троцкого тождественна с учением
Энгельса”. Энгельс имел основание дать отрицательный ответ на 19-й вопрос (см.
его “Принципы коммунизма”) в период домонополистического капитализма, в
сороковых годах прошлого столетия, когда о законе неравномерного развития
капиталистических стран не могло быть и речи. Троцкий же, наоборот, не имеет
никакого основания повторять в XX столетии старый ответ Энгельса, взятый из
пройденной уже эпохи, и механически прикладывать его к новой, империалистической
эпохе, когда закон неравномерного развития стал фактом общеизвестным. Энгельс
строит свой ответ на анализе современного ему домонополистического капитализма.
Троцкий же не анализирует, а отвлекается от современной эпохи, забывает, что
живет не в сороковых годах прошлого столетия, а в двадцатом столетии, в эпоху
империализма, и хитроумно приставляет нос Ивана Ивановича сороковых годов XIX
столетия к подбородку Ивана Никифоровича начала XX столетия, полагая, видимо,
что можно таким образом перехитрить историю. Не думаю, чтобы эти два
диаметрально противоположных метода могли дать основание для разговора о
“тождестве теории Троцкого с учением Энгельса”.

С ком. приветом И. Сталин

15.IX.25 г.

Печатается впервые