В отличие от выборов 1907 года выборы 1912 года совпали с революционным
оживлением среди рабочих. В то время как тогда волны революции падали, а
контрреволюция торжествовала, в 1912 году началась первая волна новой революции.
Именно поэтому тогда рабочие выбирали вяло, а местами даже бойкотировали выборы,
бойкотировали, конечно, пассивно, показывая тем самым, что пассивный бойкот –
несомненный признак вялости и упадка сил. Именно поэтому теперь, в атмосфере
подымающейся революции, рабочие с большим интересом шли на выборы, отбросив
прочь дряблое политическое равнодушие. Более того: рабочие боролись за выборы,
они добивались и добились права выборов путем грандиозных забастовок против
“разъяснений”, несмотря навое полицейские ухищрения и преграды. Это несомненный
признак того, что политический столбняк прошел, революция сдвинулась с мертвой
точки. Правда, волна новой революции еще не так сильна, чтобы можно было
поставить вопрос, скажем, об общей политической забастовке. Но она уже настолько
сильна, что местами можно прорвать паутину “разъяснений” в интересах оживления
выборов, в интересах организации сил пролетариата, в интересах политического
просвещения масс.

I. Рабочая курия

1. Борьба за выборы

Нелишне будет заметить, что инициатива забастовочной кампании принадлежала
представителю Центрального Комитета и Петербургскому комитету нашей партии. 4
октября поздно вечером, накануне выборов выборщиков, нам стало известно, что
уездной комиссией “разъяснены” уполномоченные наиболее крупных заводов
(Путиловского и прочие). Через час собирается Исполнительная комиссия
Петербургского комитета вместе с представителем ЦК[122]и, составив новый список
выборщиков, выносит решение об однодневной забастовке-протесте. Ночью в тот же
день собирается Путиловская заводская с.-д. группа и принимает решение
Петербургского комитета. 5-го начинается Путиловская забастовка. Бастует весь
завод. 7-го (в воскресенье) собирается заводская с.-д. группа Невского
судостроительного завода и присоединяется к решению Петербургского комитета.
8-го бастует весь завод. За ними идут прочие фабрики и заводы. Бастуют не только
“разъясненные” предприятия, но и не “разъясненные” (Паль), а также те, которые
по “правилам о выборах” не имели права выбирать по рабочей курни, Бастуют из
солидарности. В революционных песнях и манифестациях нет недостатка... 8 октября
поздно ночью становится известным, что губернская комиссия по выборам кассирует
выборы выборщиков, отменяет “разъяснения” уездной комиссии, “восстановляет в
правах” путиловцев, привлекает к выборам большее число предприятий. Рабочие
торжествуют победу. Рабочие победили.

Интересна резолюция, принятая рабочими на Невском судостроительном и Путиловском
заводах при объявлении забастовки:

“Протестуя против нарушения наших избирательных прав, заявляем, что только
низвержение царизма и завоевание демократической республики могут обеспечить
рабочим право и действительную свободу выборов”.

Резолюция ликвидаторов о том, что “...только всеобщее избирательное право в
Государственную думу могло бы гарантировать право выборов” – была отвергнута.
Резолюции эти предварительно обсуждались на заводских с.-д. группах, и когда
выяснилось, например, в группе Невского судостроительного завода, что резолюция
ликвидаторов не встретила сочувствия, сторонники ее обязались не выставлять ее
на митинге перед беспартийной массой, а поддержать принятую группой. К чести их
следует заметить, что они исполнили свое слово. Зато антиликвидаторы ответили
такой же лояльностью, проводя в уполномоченные Гудкова, которого, имея
большинство на заводе, могли “провалить”. Было бы не плохо, если бы была хоть
капля такого же чувства ответственности у “Луча”, который так хорошо умеет
писать о том, чего не было на заводах, но который умолчал о вышеупомянутой
резолюции на Невском, резолюцию же путиловцев вдобавок еще исказил.

Итак, рабочие боролись за выборы и добились выборов. Пусть извлекут из этого
урок петербургские эсеры, так безуспешно выступавшие на Невском судостроительном
заводе против выборов.

Рабочие боролись за выборы под лозунгом демократической республики. Пусть
извлекут из этого урок фетишисты “частичных реформ”, ликвидаторы из “Луча”.

2. Наказ депутату

“Разъяснительные” забастовки еще не были ликвидированы, когда собрался съезд
уполномоченных. Можно было заранее сказать, что наказ, выработанный
Петербургским комитетом и одобренный крупными заводами Питера (Путиловский,
Невский судостроительный заводы, Паль), будет принят уполномоченными. И,
действительно, наказ был принят подавляющим большинством при незначительной
группе воздержавшихся ликвидаторов. Попытки последних помешать голосованию были
встречены возгласами “не мешайте!”.

В своем наказе депутату уполномоченные говорят о “задачах пятого года”, о том,
что задачи эти “остались не разрешенными”, что экономическое и политическое
развитие России “делает их разрешение неминуемым”. Борьба рабочих и
революционных крестьян за низвержение царизма, вопреки соглашательской политике
кадетской буржуазии, борьба, вождем которой может быть только пролетариат, – вот
что могло бы разрешить, по наказу, задачи пятого года (см. “Наказ” в
“Социал-Демократе” № 28-29).

Как видите, это далеко не то, что либерально-ликвидаторский “пересмотр аграрных
постановлений III Думы” или “всеобщие выборы в Государственную думу” (см.
платформу ликвидаторов) [123].

Петербургские рабочие остались верными революционным традициям нашей партии.
Лозунги революционной социал-демократии, и только они, получили признание съезда
уполномоченных. На съезде решали вопрос беспартийные (из 82 уполномоченных 41
“просто социал-демократов” и беспартийных), и если даже на таком собрании принят
наказ Петербургского комитета, то это значит, что лозунги Петербургского
комитета имеют прочные корни в чувствах и мыслях рабочего класса,

Как отнеслись ко всему этому ликвидаторы? Если бы они верили в свои взгляды и не
хромали по части политической честности, они повели бы открытую борьбу против
наказа, выставив свой наказ, или, потерпев поражение, сняли бы со списков своих
кандидатов. Выставили же они свой список кандидатов в выборщики в противовес
списку антиликвидаторов, – почему было не выставить также открыто свои взгляды,
свой наказ? И когда прошел наказ антиликвидаторов, почему было не заявить честно
и открыто, что они, как противники наказа, не могут быть выбираемы в качестве
будущих защитников наказа, что они снимают свои кандидатуры, очищая место
сторонникам наказа? Ведь это элементарное правило политической честности. Или,
может быть, ликвидаторы обошли наказ потому, что вопрос недостаточно полно
дебатировался, а на съезде дело решилось голосами беспартийных? Но почему в
таком случае они не подчинились решению 26 уполномоченных социал-демократов,
нелегально собравшихся за несколько дней до съезда уполномоченных и после
дискуссии принявших платформу антиликвидаторов

(большинством 16 против 9 при одном воздержавшемся), причем на собрании
присутствовали и лидеры ликвидаторов и их уполномоченные? Какими высшими
соображениями руководствовались ликвидаторы, попирая одновременно и наказ всего
съезда, и волю 26 с.-д. уполномоченных? Очевидно, тут могло быть только одно
соображение: насолить антиликвидаторам и “как-нибудь” протащить своих людей. Но
в том-то и дело, что если бы ликвидаторы пошли в открытую борьбу, они не провели
бы ни одного своего сторонника, ибо для всех было ясно, что ликвидаторский
“пересмотр аграрных постановлений III Думы” не найдет сочувствия среди
уполномоченных, Оставалось одно: спрятать свое знамя, прикинуться сторонниками
наказа, заявляя, что “собственно мы тоже за такой же почти наказ”, и
“как-нибудь” провести своих людей. Они так и поступили. Поступая же так,
ликвидаторы признали свое поражение, зачислив себя в политические банкроты.

Но заставить противника свернуть свое знамя, т. е. заставить его признать
негодность своего знамени, т.е. заставить его признать идейное превосходство
своего врага – это именно и значит одержать моральную победу.

И вот “странность”: у ликвидаторов – “широкая рабочая партия”, у
антиликвидаторов же только “заскорузлый кружок”, и все-таки “узкий кружок”
победил “широкую партию”!

Каких только чудес не бывает на свете!..

3. Единство как маска и выборы депутата

Когда буржуазные дипломаты готовят войну, они начинают усиленно кричать о “мире”
и “дружественных отношениях”. Если какой-нибудь министр иностранных дел начинает
распинаться за “конференцию мира”, то так и знайте, что “его правительство” уже
отдало заказ на новые дредноуты и монопланы, У дипломата слова должны
расходиться с делом, – иначе какой же он дипломат? Слова – это одно, дело –
совершенно другое. Хорошие слова – маска для прикрытия скверных дел. Искренний
дипломат – это сухая вода, деревянное железо.

То же самое следует сказать о ликвидаторах с их фальшивыми криками об единстве.
Недавно тов. Плеханов, сторонник объединения в партии, писал по поводу резолюций
ликвидаторской конференции [124], что “от них на десять верст несет
дипломатией”. И затем тот же тов. Плеханов назвал их конференцию
“раскольнической”. Прямее говоря, ликвидаторы обманывают рабочих
дипломатическими криками об единстве, ибо они, говоря об единстве, творят
раскол. И, действительно, ликвидаторы – это дипломаты в социал-демократии,
прикрывающие хорошими словами об единстве скверное дело чинимого ими раскола.
Когда ликвидатор распинается за единство, то так и знайте, что он уже попрал
единство во имя раскола.

Выборы в Петербурге являются прямым тому доказательством.

Единство – это, прежде всего, единство действий социал-демократически
организованных рабочих внутри рабочего класса, еще неорганизованного, еще не
просвещенного светом социализма. Социал-демократически организованные рабочие
ставят на своих собраниях вопросы, обсуждают их, выносят решения и потом, как
единое целое, выступают перед беспартийными с этими решениями, безусловно
обязательными для меньшинства. Без этого нет и не может быть единства
социал-демократии! Было ли такое решение в Петербурге? Да, было. Это – решение
26 социал-демократических уполномоченных (обоих направлений), принявших
платформу антиликвидаторов. Почему не подчинились ликвидаторы этому решению?
Почему они сорвали волю большинства с.-д. уполномоченных? Почему они попрали
единство с.-д. в Петербурге? Потому, что ликвидаторы – дипломаты в
социал-демократии, творящие раскол под маской единства.

Далее, единство – это единство действий пролетариата перед лицом всего
буржуазного мира. Представители пролетариата выносят решения и проводят их,
выступая как единое целое, при условии подчинения меньшинства большинству. Без
этого нет и не может быть единства пролетариата! Было ли такое решение у
петербургского пролетариата? Да, было. Это – антиликвидаторский наказ, принятый
большинством съезда уполномоченных. Почему ликвидаторы не подчинились наказу
уполномоченных? Почему они сорвали волю большинства уполномоченных? Почему они
попрали единство рабочего класса в Петербурге? Потому, что ликвидаторское
единство – дипломатическая фраза, прикрывающая политику срыва единства...

Когда ликвидаторы, срывая волю большинства, проводя колеблющихся (Судаков),
раздавая посулы самого дипломатического свойства, заполучили наконец трех
выборщиков, – возник вопрос, как быть?

Единственный честный выход был жеребьевка. И антиликвидаторы предложили
ликвидаторам жеребьёвку, а ликвидаторы отвергли ее!!

Переговаривавшийся по поводу предложения с большевиком X ликвидатор Y (имена
переговаривавшихся с обеих сторон могут быть нами названы в случае необходимости
и в условиях соблюдения необходимой конспиративности) [125], после опроса своих
единомышленников, ответил, что “жеребьевка неприемлема, так как наши выборщики
связаны решением нашего руководящего коллектива”.

Пусть-ка попробуют опровергнуть это наше заявление гг. ликвидаторы!

Срыв воли большинства с.-д. уполномоченных, срыв воли большинства съезда
уполномоченных, отказ от жеребьевки, отказ от единой кандидатуры в Думу, все это
в интересах единства, – уж очень оригинальное у вас “единство”, гг. ликвидаторы!

Впрочем раскольническая политика ликвидаторов не нова. Еще с 1908 года ведут они
агитацию против нелегальной партии. Ликвидаторские бесчинства на выборах в
Петербурге являются продолжением их старой раскольнической политики.

Говорят, что Троцкий своей “объединительной” кампанией внес “новую струю” в
старые “дела” ликвидатор ров. Но это неверно. Несмотря на “геройские” усилия
Троцкого и его “ужасные угрозы”, он оказался в конце концов простым шумливым
чемпионом с фальшивыми мускулами, ибо он за 5 лет “работы” никого не сумел
объединить, кроме ликвидаторов. Новая шумиха – старые дела!

Но вернемся к выборам. Отвергая жеребьевку, ликвидаторы могли рассчитывать
только на одно: на то, что буржуазия (кадеты и октябристы) предпочтет
ликвидатора! Чтобы парализовать этот чистенький расчётец, Петербургский комитет
не мог поступить иначе, как дать директиву баллотироваться всем выборщикам, ибо
у ликвидаторов был и “колеблющийся” (Судаков), и вообще у них не было сплоченной
группы. Исполняя директиву ПК, все выборщики антиликвидаторы баллотировались. И
чистенький расчётец ликвидаторов не удался! Деморализация была не у
антиликвидаторов, а среди ликвидаторских выборщиков, которые против решения их
“коллектива” баллотировались наперебой. Удивляться следовало бы не тому, что
Гудков согласился на кандидатуру Бадаева (над Гудковым тяготел
антиликвидаторский наказ, прошедший у него на заводе!), – а тому факту, что
ликвидатор Петров, а за ним сам Гудков баллотировались после избрания Бадаева.

Из сказанного вывод один: единство для ликвидаторов – маска, прикрывающая их
раскольническую политику, конек, на котором они хотели въехать в Думу вопреки
воле социал-демократии и пролетариата в Петербурге.

II. Городская курия

Ленские события и вообще оживление среди рабочих не прошли даром для избирателя
второй курни, Демократические слои городского населения значительно полевели.
Если пять лет назад, после поражения революции, они “хоронили” идеалы пятого
года, то теперь, после массовых забастовок, старые идеалы начали оживать.
Создалось определенное настроение недовольства двойственной политикой кадетов,
чего кадеты не могли не заметить.

С другой стороны, октябристы “не оправдали” надежд крупных коммерсантов и
фабрикантов. Открывались вакансии, чего кадеты опять-таки не могли не заметить.

И кадеты решили еще в мае этого года играть на два фронта. Не бороться, а играть.

Этим и объясняется та двойственность избирательной кампании кадетов в двух
различных куриях, которая не могла не поражать избирателя.

Центром избирательной кампании социал-демократов сделалась борьба с кадетами за
влияние на демократические слои. Гегемония контрреволюционной буржуазии, или
гегемония революционного пролетариата, – это та самая “схема” большевиков,
против которой многие годы безнадежно борются ликвидаторы и которой теперь
принуждены были они подчиниться, как очевидной и неизбежной жизненной
необходимости.

Победа по второй курии зависела от поведения демократических слоев,
демократических по положению, но не сознавших еще своих интересов. За кем пойдут
эти слои, за социал-демократией или за кадетами? Был и третий лагерь, правые с
октябристами, но серьезно говорить о “черносотенной опасности” не приходилось,
ибо было ясно, что правые могут собрать лишь незначительное количество голосов.
Разговоры же о “незапугивании буржуазии”, хотя они и имели место (см. ст. Ф.Д. в
“Невском Голосе” [126]), вызывали лишь улыбку, ибо было ясно, что
социал-демократии предстояло не только “запугать”, но и сбросить с позиции эту
самую буржуазию в лице ее адвокатов – кадетов.

Гегемония социал-демократии или гегемония кадетов – так ставила вопрос сама жизнь.

Из этого было ясно, что необходима исключительная сплоченность социал-демократии
во всем ходе кампании.

Именно поэтому избирательная комиссия при Петербургском комитете пошла на
соглашение с другой комиссией, состоявшей из меньшевиков и одиночек–
ликвидаторов. Соглашение о лицах при полной свободе избирательной агитации с
непременным условием о тому что в список кандидатов в Думу “не может войти лицо,
связавшее свое имя или деятельность с борьбой против партийности” (извлечение из
“протокола” переговоров), Известный список с.-д. по второй курии получился лишь
в результате отвода со стороны антиликвидаторов Аб... и Л..., известных
питерских ликвидаторов, “связавших свое имя и деятельность” и прочее, Не лишне
здесь же заметить для характеристики “сторонников единства”, что они, после
избрания Чхеидзе в Тифлисе, решительно отказались заменить его кандидатурой
бывшего члена III Думы, с.-д. Покровского, грозя параллельным списком и
расстройством кампании.

Но оговорка о “свободе избирательной агитации” оказалась, пожалуй, излишней, ибо
ход кампании воочию показал, что никакая другая кампания невозможна в борьбе с
кадетами, кроме кампании революционно – социал-демократической, т. е.
большевистской. Кто не помнит речей петербургских ораторов и кандидатов
социал-демократии о “гегемонии пролетариата” и о “старых методах борьбы” в
противовес “новым парламентским”, о “втором движении” и о “негодности лозунга
ответственного кадетского министерства”? Куда девались причитания ликвидаторов о
“нераскалывании оппозиции”, о “полевении кадетской буржуазии”, о “давлении” на
эту буржуазию? А антикадетская агитация ликвидаторов из “Луча”, “евших” и
“запугивавших” кадетов иногда даже чрезмерно, – разве все это не свидетельствует
о том, что даже “устами младенцев” изрекала истину сама жизнь.

Куда же подевалась принципиальная совесть Дана, Мартова и прочих противников “кадетоедства”?

“Широкая рабочая партия” ликвидаторов еще раз потерпела поражение в борьбе с
“подпольным кружком”, Подумайте только: “широкая рабочая (?) партия” в плену у
маленького, ну совсем маленького “кружка”! Чудеса...

III. Итоги

Из сказанного ясно прежде всего, что речи о двух лагерях, лагере сторонников
третьеиюньского режима и лагере противников его – не имеют почвы под собой – На
деле выступали на выборах три, а не два лагеря: лагерь революции
(социал-демократы), лагерь контрреволюции (правые) и лагерь соглашателей,
подкапывающихся под революцию, льющих воду на мельницу контрреволюции (кадеты).
Об “единой оппозиции” против реакции не было и помину.

Далее, выборы говорят о том, что размежевка между двумя крайними лагерями будет
расти, что средний лагерь будет ввиду этого таять, освобождая демократически
настроенных в пользу социал-демократии, а сам постепенно передвигаясь в сторону
контрреволюции.

Ввиду этого речи о “реформах” сверху, о невозможности “взрывов” и об
“органическом развитии” России под эгидой “конституции” теряют всякую почву,
Ход вещей с неизбежностью ведет к новой революции, и нам придется пережить
“новый пятый год” вопреки уверениям Лариных и прочих ликвидаторов.

Наконец, выборы говорят о том, что пролетариат и только он призван стать во
главе грядущей революции, шаг за шагом собирая вокруг себя все честное и
демократическое в России, жаждущее освобождения родины от неволи. Достаточно
познакомиться с ходом выборов по рабочей курни, достаточно познакомиться с
симпатиями петербургских рабочих, ясно выраженными в наказе уполномоченных,
достаточно познакомиться с их революционной борьбой за выборы, чтобы убедиться в
этом.

Все это дает основание утверждать, что выборы в Петербурге целиком подтвердили
правильность лозунгов революционной социал-демократии.

Жизненность и мощь революционной социал-демократии – таков первый вывод.

Политическое банкротство ликвидаторов – таков второй вывод.

Газета “Социал-Демократ” № 30, 12 (25) января 1913 г.

Подпись: К. Сталин

Печатается по тексту газеты