Товарищам Тито, Карделю,
Центральному Комитету Коммунистической партии Югославии
Получили ваш ответ и сообщение о решении Пленума ЦК КПЮ от 13 апреля 1948 за подписями товарищей Тито и Карделя.
К сожалению, эти документы, особенно документ, который подписали товарищи Тито и Кардель, не только не означают какой-либо прогресс в сравнении с предыдущими документами югославов, а наоборот, еще больше запутывают дело и обостряют конфликт.
Особое внимание привлекает тон документа, который нельзя квалифицировать иначе, как амбициозный. Из документов не видно желания выявить истину, честно признать свои ошибки, признать необходимость ликвидации этих ошибок. Югославские товарищи критику в их адрес принимают не по-марксистки, а по-мещански, то есть они ее воспринимают как оскорбление, которое ущемляет престиж ЦК КПЮ, бьет по амбициям югославских руководителей.
Чтобы уйти от такого незавидного положения, в которое они сами себя поставили, они прибегают к «новому» методу — методу голословного отрицания всех своих ошибок вопреки всей их очевидности. Отрицаются всем известные факты и документы, которые были изложены в письме ЦК ВКП(б) от 27 марта 1948 года. Товарищи Тито и Кардель, очевидно, не понимают, что такой детский метод голословного отрицания фактов и документов не может никого убедить и может вызвать только улыбку.
1. Об отзыве советских военных советников Югославии. В своем письме от 27 марта ЦК ВКП(б) объяснил мотивы отзыва советских военных советников, сообщив, что информация ЦК ВКП(б) основывается на жалобах этих советников на враждебное отношение югославских функционеров к Советской Армии и ее представителям в Югославии.

Товарищи Тито и Кардель полностью отрицают правдивость этих жалоб. Возникает вопрос: почему ЦК ВКП(б) должен больше верить голословным утверждениям товарищей Тито и Карделя, чем частым жалобам военных советников СССР?

На основании чего? СССР имеет военных советников почти во всех странах народной демократии. Нельзя не подчеркнуть, что до сих пор мы не получали никаких жалоб от наших военных советников в этих странах.

Этим именно и объясняется тот факт, что мы в этих странах не имели никаких недоразумений в связи с тамошней работой советских военных советников. Но мы имеем жалобы и недоразумения в этой области только в Югославии.

Разве не ясно, что эта ситуация объясняется только особым враждебным режимом, которым в Югославии окружены, советские военные советники.
Товарищи Тито и Кардель ссылаются на большие расходы в связи с содержанием советских военных советников в Югославии и указывают на то, что советские генералы принимают в динарах в три-четыре раза больше, чем югославские генералы, и что, по их мнению, это обстоятельство могло вызвать нарекания со стороны югославских военных лиц.

Но, во-первых, югославские генералы, кроме динаров, обеспечены в натуре еще и рядом других материальных подспорий: квартирой, снабжением, продуктами и тому подобным. Во-вторых, денежная зарплата, которую советские генералы получали в Югославии, полностью соответствовала размерам зарплаты советских генералов, получаемой в СССР. Понятно, что Советское правительство не могло согласиться на снижение зарплаты советских генералов, направленных в Югославию.
Может быть, расходы на советских генералов в Югославии тяжелы для югославского бюджета, но в таком случае Югославское правительство могло заблаговременно обратиться к Советскому правительству с предложением взять часть расходов на себя.

Нет сомнения, что Советское правительство с этим согласилось бы. Между тем югославы пошли другим путем: вместо товарищеского решения этого вопроса, они начали оскорблять наших военных советников, начали их называть дармоедами, начали дискредитацию Советской Армии, а Югославское правительство обратилось к Советскому правительству только после того, как вокруг советских военных советников была создана враждебная атмосфера.
Вполне понятно, что Советское правительство не могло примириться с такой, ситуацией.
2. О советских гражданских специалистах в Югославии. В своем письме от 27 марта ЦК ВКП(б) сообщил мотивы отзыва гражданских специалистов из Югославии. ЦК ВКП(б) в данном случае опирался на жалобы советских гражданских специалистов и на сообщения советского посла в Югославии.

Из этих сообщений видно, что советские гражданские специалисты, как и товарищ Юдин, представитель ВКП(б) в Коминформбюро, в сущности поставлены под надзор органов государственной безопасности Югославии.

Товарищи Тито и Кардель отрицают в своем письме обоснованность этих жалоб и сообщений, утверждая, что югославские органы государственной безопасности не контролируют советских людей в Югославии. Но почему ЦК ВКП(б) должен больше верить голословным утверждениям товарищей Тито и Карделя, чем конкретным жалобам советских людей, между прочим, и сообщениям товарища Юдина?

Советское правительство имеет много своих гражданских специалистов во всех странах народной демократии, не имеет там никаких жалоб со стороны своих специалистов, и нет никаких недоразумений с правительствами этих стран.

Возникает вопрос: почему такие недоразумения и конфликты возникли только в Югославии? Может быть, именно потому, что Югославское правительство создало в Югославии особый режим для советских людей, в том числе и для товарища Юдина?
Понятно, что Советское правительство не могло примириться с такой ситуацией и было вынуждено отозвать своих гражданских специалистов из Югославии.
3. О Велебите и других шпионах в аппарате министерства иностранных дел Югославии. Неточное заявление товарищей Тито и Карделя о том, что они, Тито и Кардель, при встрече с товарищем Молотовым ограничились в своих сомнениях «в отношении Велебита только замечанием о том, что им в отношении Велебита не все понятно».

На самом деле в разговоре этих товарищей с товарищем Молотовым речь шла о том, что Велебита подозревают как английского шпиона. Кажется очень странным, что товарищи Тито и Кардель устранение Велебита из аппарата министерства иностранных дел идентифицируют как его гибель.

Почему Велебита нельзя устранить из министерства иностранных дел, но не погубить его? Странно также заявление товарищей Тито и Карделя о причинах сохранения за Велебитом поста первого помощника министра иностранных дел: выходит, что Велебит не снят с поста первого помощника министра иностранных дел именно потому, что его проверяют.

Разве не было бы более правильным снять Велебита с вышеупомянутого поста именно потому, что его проверяют. Откуда взялась такая болезненная доброжелательность к английскому шпиону, который к тому же непримиримо враждебно относится к Советскому Союзу?
Но Велебит не единственный шпион в аппарате министерства иностранных дел. Советские представители несколько раз говорили югославским руководителям о югославском после в Лондоне Леонтиче как об английском шпионе. Непонятно, почему этот прожженный английский шпион до сих пор остается в аппарате министерства иностранных дел Югославии.
Советскому правительству известно, что на английскую разведку, кроме Леонтича, работают еще три сотрудника югославского посольства в Лондоне, их фамилии еще не установлены. Советское правительство за это заявление несет полную ответственность. Непонятно также, почему посол США в Белграде ведет себя как хозяин в стране, а его «информаторы», число которых растет, разгуливают на свободе?
Непонятно и то, что друзья и родственники палача югославских народов Недича так легко и удобно разместились в государственном и партийном аппарате Югославии.
Должно быть понятным, что Советское правительство — в случае если Югославское упрямо будет проявлять нежелание очистить аппарат министерства иностранных дел от шпионов будет воздерживаться от открытой переписки с Югославским правительством через югославское министерство иностранных дел.
4. О советском после в Югославии и Советском государстве. В своем письме от 13 апреля 1948 года товарищи Тито и Кардель пишут: «Мы считаем, что он (советский посол) как посол не имеет права ни от кого просить сообщений о деятельности нашей партии.

Это не его работа». Мы считаем, что это заявление товарищей Тито и Карделя в своей основе неверно антисоветское. Как видно, они советского посла, ответственного коммуниста, который в Югославии представляет коммунистическое правительство CCCP в югославском коммунистическом правительстве, приравнивают к обычным буржуазным послам, к обычным чиновникам буржуазного государства, задача которых подрывать основы Югославского государства.

Трудно понять, как товарищи Тито и Кардель смогли докатиться до такой нелепости. Понимают ли они, что такое отношение к советскому послу означает отрицание дружественных отношений между СССР и Югославией?

Понимают ли они, что советский посол, ответственный коммунист, представитель дружественной страны, которая освободила Югославию от немецких оккупантов, имеет не только право, но и обязанность время от времени говорить с коммунистами Югославии о всех вопросах, которые их только могут интересовать?

Как можно подвергать сомнению эти простые и элементарные вещи, если, конечно, стоять на позициях дружественных отношений с Советским Союзом.
Для того, чтобы товарищи Тито и Кардель знали необходимости сказать, что мы, в полной противоположности югославской схеме, не считаем югославского посла в Москве простым чиновником, не приравниваем его к буржуазным послам, не отрицаем его «право требовать от кого-либо сообщений о деятельности нашей партии».

Став послом, он не перестал быть коммунистом. Мы относимся к нему как к товарищу и коммунистическому деятелю. Он между советскими людьми имеет знакомых, приятелей. «Собирает» ли он данные о деятельности нашей партии?

Вероятно, «собирает». Ну и что, пусть «собирает». У нас нет причин скрывать от товарищей недостатки в нашей работе. Мы и сами раскрываем наши недостатки с целью их ликвидации.
Мы считаем, что такое отношение югославских товарищей к советскому послу нельзя считать случайным. Оно проистекает из общей позиции Югославского правительства, опираясь на которую югославские руководители часто не видят разницы между внешней политикой СССР и внешней политикой англо-американцев, идентифицируют советскую внешнюю политику с внешней политикой англичан и американцев и считают что Югославия должна вести в отношении Советского Союза такую же политику, какую она проводит в отношении империалистических государств — Великобритании и США.
В этом отношении очень характерным является выступление товарища Тито в Любляне в конце мая 1945 года, в котором он сказал:
«Говорилось, что эта война — справедливая война, и мы ее за такую считали. Но мы не требуем и ее справедливого окончания, мы требуем, чтобы каждый у себя был хозяином; мы не хотим платить по чужим счетам, мы не желаем быть разменной монетой, мы не хотим чтобы нас впутывали в какую-то политику, связанную с разделом сфер интересов».
Это было сказано в связи с вопросом Триеста. Как известно, после ряда территориальных уступок, которые Советский Союз вырвал у англо-американцев, они вместе с французами отклонили предложение СССР передать Триест Югославии и заняли Триест своими войсками, которые находились в Италии.

И так как были исчерпаны все другие средства по передаче Триеста Югославии, Советскому Союзу не оставалось ничего другого, кроме как начать войну против англо-американцев из-за Триеста и занять его силой.

Югославские товарищи должны были знать, что СССР после только что закончившейся кровопролитной войны не мог пойти на новую войну. Но все-таки этот случай вызвал неудовольствие югославских товарищей, что отразилось и в выступлении товарища Тито.

Заявление товарища Тито в Любляне о том, что Югославия «не будет платить по чужим счетам», что она «не будет разменной монетой» и Югославия не хочет, чтобы ее «впутывали в какую-то политику раздела сфер интересов», было направлено не только против империалистических государств, но и против СССР. И при этом отношение товарища Тито к СССР, в данном случае, ничем не отличалось от его отношения к империалистическим государствам, ибо он не подчеркнул разницу между СССР и империалистическими государствами.
Мы в этом антисоветском заявлении товарища Тито, которое к тому же не встретило отпор со стороны политбюро ЦК КПЮ, видим базис клеветнической пропаганды руководителей КПЮ (которая ведется в узком кругу югославских партийных кадров) о перерождении СССР в империалистическое государство, которое стремится экономически подчинить Югославию, основание для клеветнической кампании и руководителей КПЮ о «перерождении» ВКП(б), которая стремится «через Коминформбюро» завоевать другие партии, о том, что «социализм СССР перестал быть революционным».
В свое время Советское правительство было вынуждено обратить внимание Югославского правительства на недопустимость такого заявления товарища Тито. Ввиду того, что объяснения товарищей Тито и Карделя, которые затем последовали, были неудовлетворительны, советский посол в Белграде товарищ Садчиков получил указание Советского правительства сделать заявление Югославскому правительству, что товарищ Садчиков и сделал 5 июня 1945 года:
«Выступление товарища Тито мы считаем враждебным выпадом против Советского Союза, а объяснения товарища Карделя неудовлетворительными. Наши читатели только так могут понять выступления товарища Тито, ибо по-другому нельзя истолковать. Скажите товарищу, что если он еще раз сделает такой выпад против Советского Союза, мы будем вынуждены ему ответить критикой в печати и дезавуируем его».
И именно из этой антисоветской позиции товарища Тито в отношении Советского государства проистекает отношение югославских руководителей к советскому послу, которые советского посла сравнивают с буржуазными послами.
Югославские руководители, очевидно, думают и дальше оставаться на этих антисоветских позициях. Но при этом югославские товарищи должны понимать, что остаться на этих позициях — означает двигаться путем отрицания дружественных отношений с Советским Союзом, двигаться путем предательства единого социалистического фронта Советского Союза и народно-демократических республик.

Они также должны учесть и то, что, оставаясь на таких позициях, они лишаются права требования материальной и другой помощи со стороны Советского союза, ибо Советский Союз может оказывать помощь только друзьям.
Для справки товарищам Тито и Карделю мы вынуждены подчеркнуть, что такую антисоветскую позицию в отношении советского посла и Советского государства мы встречаем только в Югославии, а с другими государствами народной демократии отношения были и остаются дружественными и безукоризненными.
Представляет интерес напомнить, что товарищ Кардель, который во всем солидаризируется с товарищем Тито, три года тому назад совершенно по-другому смотрел на вышеупомянутое заявление Тито в Любляне. Вот что нам тогда сообщил советский посол в Югославии товарищ Садчиков о своем разговоре с товарищем Карделем имевшим место 5 июня 1945 года:
«Сегодня, 5 июня, я сообщил Карделю то, что вы мне указали. (Тито еще не вернулся). Сообщение на Карделя оставило тяжелое впечатление. Подумав, он сказал, что считает оценку выступления Тито правильной.

Он согласен и с тем, что Советский Союз не может дальше терпеть подобные заявления. По всей вероятности, в сегодняшнее для Югославии тяжелое время, сказал Кардель, открытая критика заявлений Тито возымела бы для них тяжелые последствия, и поэтому они постараются, чтобы подобных заявлений не было.

Но Советский Союз будет иметь полное право выступить с открытой критикой, если это повторится. Такая критика им будет полезной. Кардель попросил передать Вам благодарность за эту своевременную критику.

Согласно сказанному Карделем, эта критика поможет улучшить их работу. Критика политических ошибок, которые имели место в правительственной декларации в марте месяце, была очень полезна. Кардель убежден, что и эта критика только поможет улучшению работы политического руководства.
Пытаясь (очень осторожно) проанализировать причины ошибок, Кардель сказал, что Tито, само собой разумеется, имеет крупные заслуги в ликвидации имевшей место фракционности в Компартии и в организации народно-освободительной борьбы, но он иногда позволяет себе рассматривать Югославию как что-то самодостаточное, вне общих связей с развитием пролетарской революции и социализма.

Второе, в партии создалось такое положение, что ЦК, как организующий и политический центр, в самом деле не существует. Мы встречаемся, сказал Кардель, от случая к случаю и принимаем случайные решения.

По существу, каждый из нас оставлен сам по себе. Стиль в работе очень плохой, отсутствует коллективность в работе. Мы желали бы, продолжил Кардель, чтобы Советский Союз смотрел на нас как на представителей одной из будущих советских республик, а не как на представителей другого государства, способного самостоятельно решать вопросы, а на Коммунистическую партию Югославии как на часть Всесоюзной коммунистической партии, то есть мы бы хотели, чтобы наши отношения исходили из перспективы того, что Югославия в будущем станет составной частью СССР. Поэтому они бы хотели, чтобы мы их критиковали прямо и открыто, давали советы, помогали направлять внутреннюю и внешнюю политику Югославии в нужном направлении.
Я ответил Карделю, что необходимо исходить из реального положения в действительности, именно из того, что Югославия является самостоятельным государством, а Югославская компартия — самостоятельный партией.

Вы обязаны и сумеете ставить и решать вопросы самостоятельно, а мы вам всегда дадим необходимые советы, если вы к нам обратитесь за помощью. Мы с Югославией имеем определенные договоры и тем более — моральные обязательства, и мы вам никогда не отказывали в советах, оказывали всевозможную помощь всегда, когда по любым вопросам вы к нам обращались.

Всегда, когда я передавал в Москву просьбы маршала, я получал быстрые положительные ответы. Но такие советы возможны и полезны только в том случае, если они затребованы заблаговременно, до момента принятия каких-либо решений или сделанных каких-либо заявлений».
Мы не будем останавливаться на примитивных и неправильных рассуждениях товарища Карделя о Югославии как будущей составной части СССР и о Югославской компартии как части ВКП(б). Но мы бы хотели обратить только внимание на критические замечания товарища Карделя в отношении антисоветских заявлений товарища Тито в Любляне и о скверной обстановке в ЦК КПЮ.
5. Об антисоветском заявлении товарища Джиласа, о разведывательной службе и о торговых переговорах. В своем письме от 27 марта мы изложили антисоветское заявление товарища Джиласа на одном из заседаний ЦК КПЮ, где он заявил, что советские офицеры якобы по своему моральному уровню ниже офицеров английской армии.

Это заявление товарища Джиласа было сделано в связи с тем, что несколько офицеров Советской Армии совершило в Югославии преступления аморального характера. Мы это заявление товарищ Джиласа квалифицировали как антисоветское именно потому, что мнимый марксист товарищ Джилас из-за нарушений двоих-троих офицеров просмотрел основное различие между социалистической Советской Армией, которая освободила народы Европы, и буржуазной английской армией, задача которой угнетать, а не освобождать народы мира.
В своем письме от 13 апреля 1948 года Тито и Кардель заявляют, что Джилас никогда не говорил в таком виде, что «Тито это объяснил и в письме и устно еще в 1945 году, что с этим объяснением тогда согласились как товарищ Сталин, так и остальные члены Политбюро ЦК ВКП(б)».
Считаем необходимым напомнить, что это заявление товарищей Тито и Карделя не соответствует действительности.
Вот как тогда на заявление товарища Джиласа ответил товарищ Сталин в своей телеграмме на имя товарища Тито:
«Я понимаю тяжесть вашего положения после освобождения Белграда. Вы должны знать, что Советское правительство, не считаясь с колоссальными жертвами и потерями, делает все возможное и даже невозможное, чтобы вам помочь.

Но меня поражает тот факт, что единичные инциденты и ошибки отдельных офицеров и бойцов Красной Армии у вас обобщаются и переносятся на всю Красную Армию. Так нельзя оскорблять армию, которая помогает вам выгнать немцев и которая истекает кровью в битвах с немецкими завоевателями.

Не трудно понять, что нет семьи без урода, но было бы странным оскорблять всю семью из-за одного урода. Если бы красноармейцы узнали, что товарищ Джилас и те, которые его не одернули, считают, что английские офицеры выше советских в моральном отношении, то они бы почувствовали возмущение и боль от такого несправедливого обвинения».
Мы в этом антисоветском заявлении, которое не встретило отпор со стороны других членов Политбюро ЦК КПЮ, видим основу, на которой зиждется клеветническая пропаганда руководителей КПЮ против Советской Армии и ее представителей в Югославии, что и было причиной отзыва наших военных советников.
Как окончилось дело тогда с товарищем Джиласом? Оно окончилось тем, что товарищ Джилас приехал в Москву вместе с Югославской делегацией, извинился перед товарищем Сталиным и попросил забыть неприятную ошибку, которую он сделал на заседании ЦК КПЮ.
Как видно, дело абсолютно не обстояло так, как его изображают товарищи Тито и Кардель.
К сожалению, оказалось, что ошибка товарища Джиласа не была случайной.
* * *
Товарищи Тито и Кардель обвиняют советских людей в том, что они якобы вербуют югославских граждан в свою разведывательную службу. Они пишут:
«Считаем неправильным, что органы советской разведывательной службы вербуют наших людей в стране, которая строит социализм; это мы не можем рассматривать иначе, чем деятельность, направленную против интересов нашей страны.

Это делается наперекор тому, что наши руководящие кадры и органы государственной безопасности против этого протестовали и предупреждали, что мы это не можем разрешить. Вербуются наши офицеры, вербуются наши разные руководители, вербуются также и те, которые враждебно относятся к новой Югославии».
Мы заявляем, что это утверждение товарищей Тито и Карделя, которое к тому же переполнено враждебными выпадами против советских представителей в Югославии, вообще не соответствует действительности.
Было бы странным требовать от советских людей, которые работают в Югославии, чтобы они все время молчали, как в рот воды набрали, и чтобы они ни с кем не поговорили и не побеседовали. Советские представители — политически развитые люди, а не только деловые люди, которых наняли на работу за определенную зарплату, без права интересоваться тем, что делается в Югославии.

Естественно, что они начинают разговоры с югославскими гражданами, расспрашивают, хотели бы получить разъяснения и тому подобное. Необходимо быть неисправимым советофобом, чтобы эти разговоры рассматривать как попытку вербовки людей в разведывательную службу, да еще людей, которые «враждебно относятся» к новой Югославии.

Только антисоветские люди могут думать, что руководители Советского Союза меньше озабочены вопросами целостности и неприкосновенности новой Югославии, чем члены Политбюро ЦК КПЮ.
Характерно, что такие бессмысленные обвинения в адрес советских людей мы встречаем только в Югославии. Нам кажется, что эти некрасивые обвинения в адрес советских людей выдуманы для того, чтобы можно было оправдывать деятельность органов государственной безопасности Югославии, которые устроили слежку за советскими людьми в Югославии.
Необходимо напомнить, что югославские товарищи, которые приезжают в Москву, обычно совершенно свободно разъезжают по городам СССР, встречаются с нашими людьми, свободно общаются с ними. Не было ни одного случая, чтобы правительство СССР их в чем-либо ограничивало.

Во время своего последнего приезда в СССР товарищ Джилас, побывав в Москве, уехал на несколько дней в Ленинград поговорить с советскими товарищами. В соответствии с югославской схемой поведения, данные о партийной и государственной работе можно брать только в руководящих органах ЦК партии и правительства.

И все-таки товарищ Джилас собирал данные не в органах СССР, а в местных органах ленинградских организаций. Что товарищ Джилас там делал, какие данные собирал — мы не считали нужным заниматься этими вопросом.

Мы думаем, что он собирал данные не для англо-американской или французской разведок, а для руководящих органов Югославии. И если это точно, мы не видим в этом ничего предосудительного, ибо в этих данных югославские товарищи могут найти для себя много полезного. Товарищ Джилас не может сказать, что его хоть чем-либо ограничивали.
Возникает вопрос: почему советские коммунисты в Югославии должны иметь меньше прав, чем югославские — в СССР?
* * *
В своем письме от 13 апреля товарищи Титo и Кардель снова поднимают вопрос торговых отношений между СССР и Югославией, что, мол, товарищ Крутиков отказался продолжить с югославскими товарищами торговые переговоры.

Мы несколько раз объясняли югославским товарищам, что товарищ Крутиков отрицает заявление, которое ему приписывают. Мы также объясняли, что Советское правительство не ставило вопроса о прекращении торговых переговоров и торговых операций с Югославией. Поэтому мы эту проблему считаем исчерпанной. И не имеем намерений больше к ней возвращаться.
6. О неправильной политической линии Политбюро ЦК КПЮ о вопросах классовой борьбы в Югославии. Мы в своем письме говорили, что в Югославской коммунистической партии не чувствуется дух политики классовой борьбы что в деревне, а также и в городе растут капиталистические элементы, а руководство партии не принимает мер по ограничению капиталистических элементов.
Товарищи Тито и Кардель все это голословно отрицают и воспринимают наши утверждения, которые имеют принципиальный характер, как оскорбления в адрес Югославской компартии, избегая говорить по существу.

Их доказательства сводятся только к заявлениям о капитальности и последовательности общественных изменений, совершаемых в Югославии. Но ведь этого совершенно недостаточно. То обстоятельство, что они отрицают факт усиления капиталистических элементов и в связи с этим обострения классовой борьбы в деревне, в условиях современной Югославии, проистекает из оппортунистической позиции, что классовая борьба в переходном периоде от капитализма к социализму якобы не обостряется, как это утверждает марксизм-ленинизм, а затухает — как это утверждали оппортунисты бухаринского типа, которые проповедовали гнилую теорию о мирном врастании капиталистических элементов в социализм.
Никто не может отрицать глубину и основательность общественных преобразований, которые в СССР являются результатом Октябрьской социалистической революции. И все-таки ВКП(б) никогда из этого факта не делала вывода об ослаблении классовой борьбы в нашей стране или о том, что не существует опасность усиления капиталистических элементов.

Ленин подчеркнул в 1920–1921 годах то, что «пока мы живем в мелкокрестьянской стране, капитализм в России имеет более надежную экономическую базу, чем коммунизм», ибо «мелкое производство порождает капитализм и буржуазию непрерывно, ежедневно, ежечасно, стихийно и в массовых размерах».

Известно, что с повестки дня нашей партии в течение пятнадцати лет после Октябрьской революции не снимался вопрос сначала о мерах по ограничению капиталистических элементов на селе, а затем о ликвидации кулачества как последнего капиталистического класса.

Недооценка опыта ВКП(б) по вопросу обеспечения основных условий строительства социализма в Югославии обременено большими политическими опасностями и недопустимо для марксистов, ибо социализм нельзя строить только в городе, только в промышленности, необходимо его строить и в деревне и в сельском хозяйстве.
Это не случайно, что руководители Югославской компартии обходят вопрос классовой борьбы и ограничения капиталистических элементов в деревне. Более того, в выступлениях югославских руководителей почти всегда замалчивается вопрос классовой дифференциации на селе, крестьянство рассматривается как единое целое и партия не мобилизуется на преодоление трудностей, связанных с ростом эксплуататорских элементов в деревне.

Между тем, политическая обстановка в югославской деревне не дает никакого права предаваться легкомысленному самоуспокоению и добродушности. В условиях, когда в Югославии не существует национализация земли, когда существует частная собственность на землю и купля-продажа земли, наемный труд и. т. д. — партию нельзя воспитывать в духе замазывания классовой борьбы и примирения классовых противоречий, ибо таким образом она разоружается перед лицом основных трудностей строительства социализма.

Это означает, что Югославскую компартию усыпляют гнилой оппортунистической теорией мирного врастания капиталистических элементов в социализм, взятой взаймы у Бернштейна, Фольмара, Бухарина.
Также не случайно и то, что отдельные видные руководители Югославской компартии сходят с марксистско-ленинского пути по вопросу руководящей роли рабочего класса. В то время как марксизм-ленинизм исходит из признания руководящей роли рабочего класса в ликвидации капитализма и строительстве социалистического общества, руководители Югославской компартии проповедуют совершенно другие взгляды.

Достаточно указать на следующее заявление товарища Тито в Загребе в ноябре 1946 года («Борба» от 2 ноября 1946 г.)
«Мы не говорим крестьянам о том, что они самая мощная опора нашего государства для того, чтобы при необходимости получить их голоса, а потому что они это на самом деле и есть».
Это положение находится в полном противоречии с марксизмом-ленинизмом. Марксизм-ленинизм считает, что в Европе, а значит и в странах народной демократии, передовым и до конца революционным классом является рабочий класс, а не крестьянство.

Что касается крестьянства, его большинство, то есть беднота и середняки, могут быть или уже находятся в союзе с рабочим классом, но при этом руководящая роль принадлежит рабочему классу. Между тем, вышеприведенное высказывание товарища Тито не только отрицает руководящую роль рабочего класса, но и провозглашает все крестьянство, а значит и кулачество, самой крепкой опорой новой Югославии.

Поэтому данное высказывание выражает взгляды, которые уместны в среде мелкобуржуазных политиков, но не у марксистов-ленинцев.
7. О неправильной политике Политбюро ЦК КПЮ в вопросах отношения партии и Народного фронта. Мы в своем прошлом письме писали, что в Югославии основной руководящей силой считают не Компартию, а Народный фронт, что югославские руководители умаляют роль партии, фактически в непартийном Народном фронте, делая при этом такую же принципиальную ошибку, какую делали меньшевики сорок лет назад в России.
Товарищи Тито и Кардель это отрицают, утверждая, что все решения Народного фронта — решения партии, но при этом они не считают необходимым подчеркнуть, что то или другое решение было принято той или другой партийной конференцией.
Но именно в этом и состоит исходная ошибка югославских товарищей, что они не желают открыто показать партию и ее решения перед всем народом, чтобы народ знал, что руководящей силой является партия, что партия ведет народ, а не наоборот.
В соответствии с теорией марксизма-ленинизма компартия является высшей формой организации трудового народа, она находится над всеми другими организациями, в том числе и над Советами в СССР и над Народным фронтом в Югославии.

Партия находится над всеми этими трудовыми организациями не только, потому, что она собирает в свои ряды самые лучшие элементы трудящихся, но и потому, что она имеет свою отдельную программу, свою отдельную политику, на основе которых руководит всеми другими организациями трудящихся.

Между тем, Политбюро ЦК КПЮ боится об этом говорить рабочему классу и всему югославскому народу открыто и прямо, в полный голос. Политбюро ЦК КПЮ думает, что если оно не будет подчеркивать этот момент, тогда и другие партии не будут иметь повод показать свою силу и начать действовать.

Товарищи Тито и Кардель, очевидно, думают, что этой дешевой хитростью могут ликвидировать закон исторического развития, обмануть класс, обмануть историю. Но все это иллюзия и самообман. Если существуют антагонистические классы, буде существовать и борьба между ними, а если существует борьба — будет иметь место и отражение этой борьбы в деятельности различных групп и партий, легально и нелегально.
Ленин говорил, что партия является самым важным оружием в руках рабочего класса. Задача руководителей состоит в том, чтобы это оружие держать в боевой готовности. Ввиду того, что югославские товарищи прячут флаг партии и избегают перед народом выдвигать руководящую роль партии, они притупляют это оружие рабочего класса, уменьшают роль партии, обезоруживают рабочий класс.

Смешно и подумать, что из-за этого дешевого лукавства югославских товарищей враг откажется от борьбы. Именно поэтому партию необходимо держать всегда готовой к борьбе с врагом, не усыплять ее, не прятать ее знамя, не убаюкивать ее тем, что враг, если ему не дать повода, прекратить борьбу, прекратит организовывать свои силы в легальной и нелегальной форме.
Мы считаем, что уменьшение роли Компартии в Югославии зашло слишком далеко. Речь идет о принципиально неправильном отношении между Компартией и Народным фронтом в Югославии. Нельзя терять из виду, что в Народный фронт Югославии входят и весьма различные элементы в классовом смысле, входят кулаки, коммерсанты, мелкие заводчики, буржуазная интеллигенция, а также разнобойные политические группы, в том числе и некоторые буржуазные партии.

Тот факт, что в Югославии на политической арене выступает только Народный фронт, а партия и ее организации не выступают от своего имени открыто перед народом — не только умаляет роль партии в политической жизни страны, но и подрывает партию как самостоятельную политическую силу, обязанную осваивать все более и более доверие народа и охватывать своим влиянием широкие трудовые массы путем открытой политической деятельности, открытой пропагандой своих взглядов и своей программы.
Товарищи Тито и Кардель забывают, что партия растет и сможет расти только в открытой борьбе с врагами, что дешевые лукавства и махинации Политбюро ЦК КПЮ не могут заменить этой борьбы, которая является школой воспитания партийных кадров.

Упрямое непризнание ошибочности заявления о том, что Компартия Югославии не имеет другой программы кроме программы Народного фронта, указывает на то, как далеко югославские руководители отошли от марксистско-ленинских взглядов на партию.

В этом мы видим опасность развития ликвидаторских тенденций в отношении Компартии Югославии, что в свою очередь угрожает самому существованию Компартии и в конечном итоге несет в себе скрытую опасность вырождения Югославской народной республики.

Товарищи Тито и Кардель утверждают, что ошибки меньшевиков в отношении растворения марксистской партии в непартийной массовой организации были 40 лет назад и что поэтому не может быть никакой связи между этими ошибками и ошибками Политбюро ЦК КПЮ. Товарищи Тито и Кардель глубоко ошибаются.

Теоретическая и политическая связь между этими двумя явлениями не вызывает сомнений, ибо точно так же, как меньшевики в 1907 году, точно так же и товарищи Тито и Кардель после 40 лет умаляют роль марксистской партии, точно так же отрицают роль партии как высшей формы организации, которая стоит над всеми другими массовыми организациями трудящихся, точно так же растворяют марксистскую партию в непартийной массовой организации.

Различие только в том, что меньшевики сделали свои ошибки в 1906–1907 годах и ввиду того, что марксистская партия на своем Лондонском съезде их осудила, они больше не всплывали, а Политбюро ЦК КПЮ, вопреки имеющемуся наглядному уроку, после 40 лет вытаскивает из могилы старые меньшевистские ошибки и представляет их как свою новую теорию о партии. Это обстоятельство не уменьшает, а наоборот, усугубляет ошибки югославских товарищей.
8. О тревожном положении в Югославской компартии. Мы в своем первом письме говорили, что Компартия Югославии остается и дальше в полулегальном положении, хотя и пришла к власти три полных года тому назад. Мы говорили, что в партии нет внутрипартийной демократии, нет выборности, нет критики и самокритики, что ЦК КПЮ в своем большинстве состоит из кооптированных, а не выбранных членов.
Товарищи Тито и Кардель все это голословно отрицают. Они пишут, что «в ЦК КПЮ кооптированных членов не большинство, что на пятой конференции, которая была проведена в декабре 1940 года в глубоком подполье… и которая по решению Коминтерна имела все полномочия съезда, выбран ЦК КПЮ в количестве 31 члена и 10 кандидатов… что из этого количества в войне погибло 10 членов ЦК и 6 кандидатов, что кроме того из ЦК были исключены 2 члена ЦК, что сегодня существует и работает 19 членов ЦК КПЮ, выбранных на конференции, и 7 членов кооптированных, так что сейчас ЦК КПЮ состоит из 26 членов».
Это сообщение полностью не соответствует действительности. Как видно из архивов Коминтерна, на пятой конференции, которая была проведена в октябре, а не в декабре 1940 года, выбран был не 31 член ЦК и 10 кандидатов, а 22 члена ЦК и 16 кандидатов. Вот что об этом сообщает товарищ Вальтер (сам Тито) в конце октября 1940 года из Белграда:
«Товарищу Димитрову. С 19 по 23 октября была проведена пятая конференция КПЮ. Участвовал 101 выбранный делегат из всех областей страны. Выбран ЦК в количестве 22 человека, между ними 2 женщины, и 16 кандидатов. Продемонстрировано полное единство взглядов — Вальтер».
Если из 22 выбранных членов ЦК погибло 10, тогда осталось 12 выбранных членов, а если из 12 членов исключены еще 2 члена, тогда осталось десять выбранных членов ЦК. Товарищи Тито и Кардель говорят, что сейчас в ЦК существует 26 членов, — в соответствии с этим, если из этого количества отнять 10 выбранных членов ЦК, это означает, что в составе сегодняшнего ЦК остается 16 кооптированных членов.
Выходит, что большинство членов сегодняшнего ЦК кооптировано. То же самое происходит не только с членами Центрального Комитета, но и с местными руководителями, которых назначают, а не выбирают из низов.
Мы считаем, что такой способ создания руководящих органов партии в условиях, когда партия у власти и когда она имеет возможность пользоваться полной легальностью, нельзя назвать по-другому, кроме как полулегальным положением партии, а самый тип организации — сектантско-бюрократическим.
Абсолютно недопустимо такое положение, при котором собрания не проводятся или проводятся тайно, ибо это обязательно подрывает влияние партии на массы. Недопустимо также то, что прием законспирирован от рабочих, ибо прием должен играть большую воспитательную роль, связывая партию с рабочим классом и всеми трудящимися.
Если бы Политбюро ЦК КПЮ достаточно уважало свою партию, оно не позволило бы создать такое положение в партии и сразу после взятия власти, то есть три года тому назад, предложило бы партии созвать съезд, чтобы она реорганизовалась на основе демократического централизма, чтобы она начала действовать как полностью легальная партия.
Вполне понятно, что при таком положении в партии, в условиях, когда отсутствует выборность руководящих органов, а вместо этого существует только назначение сверху, и речи быть не может о внутрипартийной демократии, и еще меньше о критике и самокритике.

Нам известно, что члены партии боятся высказывать свое мнение, боятся критически высказываться о положении в партии и поэтому больше помалкивают, чтобы не подставить себя репрессиям. Нельзя считать случайным и тот факт, что министр государственной безопасности является одновременно и секретарем ЦК по кадровым вопросам, или, как это именуют товарищи Тито и Кардель — организационным секретарем Компартии Югославии.

Очевидно, что члены партии и партийные кадры поставлены под надзор министра государственной безопасности, что абсолютно недопустимо и неприемлемо. Например, достаточно было, чтобы товарищ Жуйович на заседании ЦК КПЮ выразил свое несогласие с проектом ответа ЦК КПЮ на письмо ЦК ВКП(б), как тут же последовало исключение его из ЦК. Как видно, Политбюро ЦК КПЮ не смотрит на партию как на самостоятельный организм, который имеет право высказать свое мнение, а смотрит на нее, как на партизанский отряд, члены которого не имеют права рассматривать какие-либо вопросы, а должны без возражений выполнять любые требования своего старшины.

У нас это называется внедрением военных методов в партии, что никак не соответствует принципам внутрипартийной демократии в марксистской партии.
Как известно, в свое время Троцкий также пытался ввести в ВКП(б) военный метод руководства, но партия, руководимая Лениным, его осудила и разгромила, военные методы были отброшены, а внутрипартийная демократия была восстановлена как очень важный принцип партийного строительства.
Мы считаем, что такое ненормальное состояние в Югославской компартии представляет самую серьезную опасность для жизни и дальнейшего развития партии. Чем быстрее будет покончено с таким сектантско-бюрократическим режимом в партии, тем лучше будет и для КПЮ и для Югославской народно-демократической республики.
9. О зазнайстве руководителей ЦК КПЮ и об их неправильном отношении к своим ошибкам. Как видно из писем товарищей Тито и Карделя, они полностью отрицают как существование каких-либо ошибок в деятельности Политбюро ЦК КПЮ, так и существование клеветнической пропаганды, которая имеет место в узком кругу партийных кадров Югославии, о «вырождении» СССР в империалистическое государство и. т. д. Они считают, что здесь все дело в неточной информации ЦК ВКП(б) о положении в Югославии.

Они считают, что ЦК ВКП(б) стал жертвой неточной и клеветнической информации, которую распространяли товарищи Жуйович и Хебранг, и что если бы не было этой неточной информации о положении в Югославии, не было бы недоразумений между СССР и Югославией.

Таким путем они пришли к выводу, что дело не в ошибках ЦК КПЮ и не в критике этих ошибок со стороны ЦК ВКП(б), а в неточной информации со стороны товарищей Жуйовича и Хебранга, которые такой информацией обманули ВКП(б).

Они думают, что если они накажут товарищей Хебранга и Жуйовича (Хебранг был арестован и убит в тюрьме в 1948 году, Жуйович был арестован в 1948 году и отсидел 10 лет в титовских казематах. —
Ред
.) то все будет в порядке. Найдены, значит, виновники всего.
Мы не верим, что товарищи Тито и Кардель сами веруют в правдивость этой версии, а то, что они придерживаются этой версии как истинной, говорит о том, что они ее считают самым легким выходом из незавидного положения, в которое попало по своей вине само Политбюро ЦК КПЮ. Выстраивая эту лживую, и, на первый взгляд, наивную версию, они хотят не только снять с себя ответственность за ухудшение советско-югославских отношений, сваливая ответственность на СССР, но попутно и очернить ЦК ВКП(б), выставляя его падким на любые «тенденциозные» и «антипартийные» информации.
Мы считаем, что такое отношение товарищей Тито и Карделя к ЦК ВКП(б) и его критическим замечаниям об ошибках югославских товарищей являются не только легкомысленным и ложным, но и глубоко антипартийным.
Если бы товарищи Тито и Кардель были заинтересованы в выявлении истины и если бы эта истина не колола им глаза, они должны были бы серьезно задуматься над следующим:
а) Почему информация ЦК ВКП(б) о положении в Польше, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, Албании оказывается правильной и не вызывает никаких недоразумений с компартиями этих стран, а информация о положении в Югославии, по мнению югославских товарищей, оказалась тенденциозной и антипартийной и вызвала с их стороны антисоветские выпады и враждебное отношение к ЦК ВКП(б)?
б) Почему дружественные отношения между СССР и народно-демократическими странами развиваются и крепнут, а советско-югославские отношения испортились и продолжают ухудшаться и дальше?
в) Почему компартии народно-демократических стран солидаризировались с письмом ЦК ВКП(б) от 27 марта и осудили ошибки югославских товарищей, а Политбюро ЦК КПЮ упрямо стоит на своих ошибках и оказалось в состоянии изоляции?
Случайно ли все это?
Чтобы раскрыть ошибки Политбюро ЦК КПЮ, вообще не нужно опираться на информации отдельных товарищей, как например товарищей Жуйовича и Хебранга. Для этого человеку более чем достаточно ознакомиться с официальными заявлениями руководителей КПЮ, например, заявлениями товарищей Тито, Джиласа, Карделя и других, опубликованными в печати.
Мы заявляем, что советские люди не принимали никаких сообщений от товарища Хебранга. Мы заявляем, что разговор товарища Жуйовича с советским послом в Югославии товарищем Лаврентьевым не дал и десятой доли всего того, что содержится в ошибочных и антисоветских выступлениях югославских руководителей.

Репрессии против этих товарищей не только означают недопустимую расправу, несовместимую с принципами внутрипартийной демократии, но и свидетельствуют об антисоветской позиции югославских руководителей, которые на разговор югославских коммунистов с советским послом смотрят как на преступление.
Мы считаем, что за попытками югославских товарищей снять с себя ответственность за ухудшение советско-югославских отношений скрывается тот факт, что эти товарищи не желают осознавать свои ошибки и намереваются и в будущем продолжить враждебную в отношении СССР политику.
Ленин говорил:
«Отношение политической партии к своим ошибкам является одним из самых важных и самых надежных критериев серьезности партии и выполнения партией на деле обязанностей в отношении своего класса и рабочих масс.

Открыто признать свою ошибку, вскрыть ее корни, проанализировать ситуацию, которая ее породила, внимательно рассмотреть средства для исправления ошибки — это и есть характерный признак серьезности партии, в этом и состоит выполнение ее обязательств, это и есть воспитание и обучение класса, а затем и масс».
Мы, к сожалению, обязаны констатировать, что руководители КПЮ, отказываясь признать и выправить свои ошибки, самым грубым образом нарушили этот принципиальный ленинский наказ.
Одновременно мы обязаны подчеркнуть, что руководители Французской и Итальянской компартий, в отличие от югославских руководителей, оказались в этом смысле на высоте положения, ибо честно признали свои ошибки на конференции 9 компартий, добросовестно их выправили и этим помогли своим партиям укрепить свои ряды, помогли воспитывать свои кадры.
Мы считаем, что в основе неготовности Политбюро ЦК КПЮ честно признать свои ошибки и добросовестно их выправить лежит чрезмерное зазнайство югославских руководителей. После достигнутых успехов у них закружилась голова, они повели себя так, будто им море по колено. Они не только зазнались, но и проповедуют зазнайство, не понимая, что зазнайство может погубить югославских руководителей.
Ленин говорил:
«Все революционные партии, которые пропадали — пропадали потому, что зазнались, не умели увидеть, в чем их сила, и боялись говорить о своих слабостях. А мы не пропадем, ибо не боимся говорить о своих слабостях, и мы научимся их преодолевать».
Мы, к сожалению, должны констатировать, что югославские руководители, которые скромностью не отличаются и продолжают зазнаваться от своих успехов (которые не так уж и велики), предали забвению и это напутствие Ленина.
Товарищи Тито и Кардель говорят в своем письме о заслугах и успехах Югославской компартии, о том, что ЦК ВКП(б) раньше признавал эти заслуги и успехи, а сейчас их как будто замалчивает. Это, конечно, неверно.

Никто не может отрицать заслуги и успехи Югославской компартии. Это неоспоримо. Но необходимо сказать, что заслуги и успехи, скажем, коммунистических партий Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, Албании нисколько ни меньше, чем заслуги и успехи Югославской компартии.

И все-таки руководители этих компартий ведут себя скромно, не кричат о своих успехах в отличие от югославских руководителей, которые всем прожжужали уши своим чрезмерным хвастовством.
Также необходимо заменить, что Французская и Итальянская компартии имеют перед революцией не меньше, а больше заслуг, чем Югославская компартия. И то, что Французская и Итальянская компартии имеют на сегодня меньше успехов, чем Югославская компартия, объясняет не какими-то особыми качествами Югославской компартии, а в основном тем, что после разгрома немецкими парашютистами штаба югославских партизан, в момент, когда народно-освободительное движение в Югославии переживало тяжелый кризис, Советская Армия пришла на помощь югославскому народу, разбила немецких оккупантов, освободила Белград и, таким образом, создала необходимые условия для прихода к власти Коммунистической партии.

К сожалению, Советская Армия не оказала и не могла оказать такую помощь Французской и Итальянской компартиям. Если бы товарищи Тито и Кардель приняли во внимание это обстоятельство как неоспоримый факт, они бы меньше шумели о своих заслугах и вели бы себя более прилично и более скромно.
Нескромность югославских руководителей имеет такие размеры, что они приписывают себе даже и такие заслуги, которые им никак нельзя признать. Возьмем, например, вопросы военной науки. Югославские руководители утверждают, что они дополнили марксистскую науку о войне новой теорией, согласно которой война рассматривается как комбинация акций регулярной армии, партизанских отрядов и народных восстаний.

Между тем, эта так называемая теория древняя, как мир, и поэтому не представляет ничего нового для марксистской науки о войне. Как известно, большевики применяли комбинирование акций регулярной армии, партизанских отрядов и народных восстаний в течение всего периода Гражданской войны (1917–1920), при этом применяли их в гораздо больших размерах, чем это осуществлялось в Югославии.

И все-таки большевики никогда не говорили, что, применяя такой метод военных акций, они внесли что-то новое в науку о войне. Они не говорили ничего подобного, ибо этот метод успешно, гораздо раньше большевиков применял еще в 1812 году фельдмаршал Кутузов в России в войне против Наполеона.

И все-таки и фельдмаршал Кутузов, применяя этот метод, не претендовал на новаторство, ибо еще испанцы до фельдмаршала Кутузова, в 1808 году начали применять этот метод в войне против Наполеона («гериляс»).

Выходит, что то, что югославские руководители считают новым в науке о войне, — на самом деле имеет возраст более 140 лет, и то, что они приписывают себе в заслугу, представляет на самом деле заслугу испанцев.
Кроме того, необходимо помнить, что прошлые заслуги тех или иных руководителей не исключают возможность существования ошибок сегодня. И Троцкий имел в свое время революционные заслуги, но это совершенно не означает что ВКП(б) могла закрыть глаза на его очень грубые оппортунистические ошибки, которые его позже толкнули в лагерь врагов Советского Союза.
* * *
Товарищи Тито и Кардель предлагают в своем письме, чтобы в Югославию был направлен представитель ЦК ВКП(б), чтобы он там изучал вопросы советско-югославских разногласий. Мы этот путь считаем неправильным, ибо речь идет не о проверке отдельных фактов, а о принципиальных разногласиях.
Как известно, с проблемой советско-югославских разногласий уже ознакомлены центральные комитеты 9 компартий, которые имеют свои Информбюро. Было бы неправильно исключить из этой проблемы другие компартии. Поэтому мы предлагаем этот вопрос рассмотреть на ближайшем заседании Информбюро.
4 мая 1948 года, Москва
По поручению ЦК ВКП(б)
В. Молотов
И. Сталин
Миличевич П. Осторожно — ревизионизм. С. 64–88.