Ясный, солнечный день. Бесконечная лента демонстрантов. Шествие идет к Марсову
полю с утра до вечера. Бесконечный лес знамен. Закрыты все предприятия и
заведения. Движение приостановлено. Мимо могил демонстранты проходят с
наклоненными знаменами. “Марсельезу” и “Интернационал” сменяют “Вы жертвою
пали”. От возгласов в воздухе стоит гул. То и дело раздаются: “Долой десять
министров-капиталистов!”, “Вся власть Совету рабочих и солдатских депутатов!”. В
ответ со всех сторон несется громкое одобрительное “ура!”.

Что бросается в глаза при обзоре демонстрации, – так это отсутствие буржуазии и
попутчиков. В отличие от манифестации в день похорон, когда рабочие терялись в
море обывателей и мелких буржуа, демонстрация 18 июня была демонстрацией чисто
пролетарской, ибо главными ее участниками были рабочие и солдаты. Кадеты еще
накануне демонстрации объявили бойкот, заявив через свой ЦК о необходимости
“воздержаться” от участия в демонстрации. И, действительно, буржуа не только не
участвовали, – они буквально спрятались. Невский, обычно многолюдный и шумливый,
в этот день был абсолютно чист от буржуазных завсегдатаев.

Короче. Это была действительно пролетарская демонстрация революционных рабочих,
ведущих за собой революционных солдат.

Союз рабочих и солдат против сбежавших буржуа при нейтралитете обывателя – таков
внешний вид шествия 18 июня.

Не манифестация, а демонстрация

Шествие 18 июня не было простой прогулкой, манифестацией-парадом, чем безусловно
являлась манифестация в день похорон. Это была демонстрация протеста,
демонстрация живых сил революции, рассчитанная на перемену в соотношении сил.
Крайне характерно, что демонстранты не ограничились одним лишь провозглашением
своей воли, а потребовали немедленного освобождения т. Хаустова[33], бывшего
сотрудника “Окопной Правды”[34]. Мы говорим о Всероссийской конференции военных
организаций нашей партии, участнице демонстрации, потребовавшей от
Исполнительного комитета, в лице Чхеидзе, освобождения т. Хаустова, причем
Чхеидзе обещал принять все меры к освобождению “сегодня же”.

Весь характер лозунгов, выражающих протест против “приказов” Временного
правительства, против всей его политики, с несомненностью говорит о том, что
“мирная манифестация”, из которой хотели сделать невинную прогулку, превратилась
в могучую демонстрацию давления на правительство.

Недоверие Временному правительству

Бьющая в глаза особенность: ни один завод, ни одна фабрика, ни один полк не
выставили лозунга “Доверие Временному правительству”. Даже меньшевики и эсеры
забыли (скорее не решились!) выставить этот лозунг. Было у них все, что угодно:
“Долой раскол”, “За единство”, “Поддержка Совету”, “За всеобщее обучение” (не
любо, не слушай) – не было только главного – не было доверия Временному
правительству, хотя бы с хитрой оговорочкой “постольку-поскольку”. Только три
группы решились выставить лозунг доверия, но и те должны были раскаяться. Это
группа казаков, группа Бунда и группа плехановского “Единства”. “Святая
троица”,– острили рабочие на Марсовом попе. Двух из них рабочие и солдаты
заставили свернуть знамя (Бунд и “Единство”) при криках “долой”. У казаков, не
согласившихся свернуть знамя, изорвали последнее. А одно безымянное знамя с
“доверием”, протянутое “на воздухе” поперек входа на Марсово поле, было
уничтожено группой солдат и рабочих при одобрительных замечаниях публики:
“Доверие Временному правительству повисло в воздухе”.

Короче. Недоверие правительству со стороны громадного большинства демонстрантов,
при явной трусости меньшевиков и эсеров выступить “против течения” – таков общий
тон демонстрации.

Крах политики соглашения

Из всех лозунгов наиболее популярными были: “Вся власть Совету”, “Долой десять
министров-капиталистов”, “Ни сепаратного мира с Вильгельмом, ни тайных договоров
с англо-французскими капиталистами”, “Да здравствует контроль и организация
производства”, “Долой Думу и Государственный совет”, “Отменить приказы против
солдат”, “Объявите справедливые условия мира” и проч. Громадное большинство
демонстрантов оказалось солидарным с нашей партией. Даже такие полки, как
Волынский, Кексгольмский, вышли под лозунгом: “Вся власть Совету рабочих и
солдатских депутатов!”. Члены большинства Исполнительного комитета, имеющие дело
не с массой солдат, а с полковыми комитетами, были искренно поражены этой
“неожиданностью”.

Короче. Громадное большинство демонстрантов (всех участников 400–500 тысяч)
выразило прямое недоверие политике соглашения с буржуазией – демонстрация прошла
под революционными лозунгами нашей партии.

Сомнения невозможны: сказка о “заговоре” большевиков разоблачена вконец. Партия,
пользующаяся доверием огромного большинства рабочих и солдат столицы, не
нуждается в “заговорах”. Только нечистая совесть или политическая безграмотность
могли продиктовать “творцам высшей политики” “идею” о большевистском “заговоре”.

“Правда” № 86,

20 июня 1917 г

Подпись К. Ст.