Основной вопрос революции есть вопрос о власти. Характер революции, ход и исход
ее, целиком определяется тем, в чьих руках власть, какой класс стоит у власти.
Так называемый кризис власти есть не что иное, как внешнее выражение борьбы
классов за власть. Революционная эпоха тем, собственно, и замечательна, что
борьба за власть принимает здесь наиболее острый и обнаженный характер. Отсюда
“хронический” кризис власти у нас, обостряемый к тому же войной, разрухой,
голодом. Отсюда тот “поразительный” факт, что ни одно “совещание”, ни один
“съезд” не обходится в наши дни без вопроса о власти.

Не могло обойтись без этого вопроса и заседающее в Александринском театре Демократическое совещание.

Две линии наметились по вопросу о власти на этом совещании.

Первая линия – это линия открытой коалиции с партией кадетов. Ее проповедуют
оборонцы из меньшевиков и эсеров. Ее защищал на совещании присяжный соглашатель
Церетели.

Вторая линия – это линия коренного разрыва с партией кадетов. Ее проповедуют наша партия и
интернационалисты из эсеров и меньшевиков. Ее защищал на совещании Каменев.

Первая линия ведет к утверждению власти империалистической буржуазии над
народом. Ибо опыт коалиционного правительства показал, что коалиция с кадетами
есть господство помещика над крестьянином, которому не дают земли, господство
капиталиста над рабочим, которого обрекают на безработицу, господство
меньшинства над большинством, которое отдают на съедение войне и разрухе, голоду
и разорению.

Вторая линия ведет к утверждению власти народа над помещиками и капиталистами.
Ибо порвать с партией кадетов – это именно и значит обеспечить землю крестьянам,
контроль – рабочим, справедливый мир – трудящемуся большинству.

Первая линия выражает доверие существующему правительству, оставляя в его руках всю полноту власти.

Вторая – выражает ему недоверие, ратуя за переход власти в руки прямых
представителей рабочих, крестьянских и солдатских Советов.

Есть люди, мечтающие о примирении этих двух непримиримых линий. Таков, например,
Чернов, выступивший на совещании против кадетов, но за коалицию с капиталистами,
если (!) капиталисты откажутся (!) от своих интересов. Внутренняя фальшь
черновской “позиции” ясна сама собой, но дело здесь не в противоречивости
позиции, а в том, что она контрабандой протаскивает церетелевский хлам о
коалиции с партией кадетов.

Ибо она открывает путь Керенскому, “исходя из платформы совещания”, “пополнять”
правительство разными Бурышкиными и Кишкиными, которые готовы подписать любую
платформу для того, чтобы не проводить ее в жизнь.

Ибо она, эта самая фальшивая “позиция” облегчает Керенскому борьбу с Советами и
Комитетами, давая ему в руки оружие в виде совещательного “предпарламента”.

“Линия” Чернова есть та же самая линия Церетели, но “хитро” замаскированная для
того, чтобы уловить в сети “коалиции” кое-кого из простаков.

Есть основание предположить, что совещание пойдет по стопам Чернова.

Но совещание не есть последняя инстанция.

Обрисованные выше две линии выражают лишь то, что есть в жизни. А в жизни мы
имеем не одну, а две власти: власть официальную, – Директорию, и власть
неофициальную, – Советы и Комитеты.

Борьба между этими двумя властями, пока еще глухая и неосознанная, – вот характерная черта момента.

Совещание призвано, по-видимому, послужить той лишней гирей, которая решает
вопрос о власти в пользу директории.

Но пусть знают гг. скрытые и явные соглашатели, что кто выступает за директорию,
тот утверждает власть буржуазии, тот неминуемо вступает в конфликт с рабочими и
солдатскими массами, тот должен выступить против Советов и Комитетов.

Гг. соглашатели не могут не знать, что последнее слово принадлежит революционным
Комитетам и Советам.

“Рабочий Путь” № 12,

16 сентября 1917 г.

Передовая