I

Идет ломка старых порядков, всколыхнулась деревня. Крестьянство, вчера еще
забитое и приниженное, сегодня становится на ноги и разгибает спину.
Крестьянское движение, вчера еще беспомощное, сегодня, подобно бурному потоку,
устремляется против старых порядков: прочь с дороги – не то смету! “Крестьяне
хотят получить помещичьи земли”, “крестьяне хотят уничтожить остатки
крепостничества”, – вот какие голоса раздаются теперь в восставших селах и
деревнях России.

Ошибаются те, кто пулями рассчитывает заставить крестьян замолчать: жизнь
показала нам, что это еще более разжигает и обостряет революционное движение
крестьян.

Ошибаются и те, кто голыми обещаниями и “крестьянскими банками” пытается
умиротворить крестьян: крестьяне хотят земли, они и во сне видят эту землю и,
понятно, не успокоятся до тех пор, пока не захватят в свои руки помещичьих
земель. Что им могут дать пустые обещания и какие-то “крестьянские банки”?

Крестьяне хотят захватить помещичьи земли. Этим путем стремятся они уничтожить
остатки крепостничества, – и тот, кто не изменяет крестьянам, должен стараться
именно на этой основе разрешить аграрный вопрос.

Но как заполучить крестьянству помещичьи земли в свои руки?

Говорят, что единственный выход – в “льготном выкупе” земель. У правительства и
помещиков много свободных земель, говорят нам эти господа, если крестьяне
выкупят эти земли, то все устроится само собой и, таким образом, и волки будут
сыты и овцы целы. А про то не спрашивают, чем же крестьянам выкупить эти земли,
когда уже содрали с них не только деньги, но и их собственную шкуру? А о том не
думают, что при выкупе крестьянам подсунут лишь негодную землю, годные же земли
оставят себе, как это они сумели сделать при “освобождении крепостных”! Да и
зачем крестьянам выкупать те земли, которые искони принадлежали им? Разве не
крестьянским потом политы и казенные и помещичьи земли, разве не крестьянам
принадлежали эти земли, разве не у крестьян было отнято это отцовское и
дедовское достояние? Где же справедливость, когда с крестьян требуют выкупа за
отнятые у них же земли? И разве вопрос крестьянского движения – это вопрос
купли-продажи? Разве крестьянское движение не направлено к освобождению
крестьян? Но кто же освободит крестьян из-под ярма крепостничества, если не сами
же крестьяне? А эти господа уверяют нас, что крестьян освободят помещики, если
только подбросить им маленькую толику чистогана. И как бы вы думали! Это
“освобождение”,
оказывается, должно быть проведено под руководством царской бюрократии, той
самой бюрократии, которая не раз встречала голодное крестьянство пушками и
пулеметами!..

Нет! Крестьян не спасет выкуп земель. Те, кто советует им “льготный выкуп”,–
предатели, ибо они стараются поймать крестьян в маклерские сети и не хотят,
чтобы освобождение крестьян совершилось руками самих же крестьян.

Если крестьяне хотят захватить помещичьи земли, если они этим путем должны
уничтожить пережитки крепостничества, если их не спасет “льготный выкуп”, если
освобождение крестьян должно совершиться руками самих же крестьян, – то, вне
всякого сомнения, что единственный путь – это отобрание помещичьих земель, т.е.
конфискация этих земель.

В этом выход.

Спрашивается – как далеко должна пойти эта конфискация, имеет ли она предел,
должны ли крестьяне отобрать только часть или же все земли?

Некоторые говорят, что отобрать все земли – это уж слишком, что достаточно
отобрать лишь часть Бемоль, чтобы удовлетворить крестьян. Допустим, но как быть,
если крестьяне потребуют большего? Не станем же мы им поперек дороги:
остановитесь, дальше не суйтесь! Ведь это было бы реакционно! А разве события в
России не доказали, что крестьяне действительно требуют конфискации всех
помещичьих земель? Кроме того, что значит “отобрать часть”, какая же часть
должна быть отобрана у помещиков, половина или треть? Кто должен разрешить этот
вопрос – одни помещики или помещики и крестьяне вместе? Как видите, тут остается
еще много места для маклерства, тут еще возможен торг между помещиками и
крестьянами, а это в корне противоречит делу освобождения крестьян. Крестьяне
раз навсегда должны усвоить ту мысль, что с помещиками нужно вести исторг, а
борьбу. Надо не чинить ярмо крепостничества, а разбить его, чтобы навсегда
уничтожить остатки крепостничества. “Отобрать только часть” – это значит
заниматься починкой пережитков крепостничества, что несовместимо с делом
освобождения крестьян.

Ясно, что единственный путь – это отобрать у помещиков все земли. Только это
может довести до конца крестьянское движение, только это может усилить энергию
народа, только это может развеять застарелые остатки крепостничества.

Итак: сегодняшнее движение деревни – это демократическое движение крестьян. Цель
этого движения – уничтожение остатков крепостничества. Для уничтожения же этих
остатков необходима конфискация всей земли помещиков и казны.

Некоторые господа обвиняют нас: почему социал-демократия до сих пор не требовала
конфискации всех земель, почему она до сих пор говорила лишь о конфискации
“отрезков”?

А потому, господа, что в 1903 году, когда партия говорила об “отрезках”,
российское крестьянство еще не было втянуто в движение. Обязанностью партии было
бросить в деревню такой лозунг, который бы зажег сердца крестьян и поднял
крестьянство против остатков крепостничества. Именно таким лозунгом были
“отрезки”, которые ярко напоминали российскому крестьянству о несправедливости
остатков крепостничества.

Но потом времена изменились. Крестьянское движение выросло. Его теперь уже не
нужно вызывать, – оно и так бушует. Сегодня речь идет не о том, как должно быть
приведено в движение крестьянство, а о том, Идет ломка старых порядков,
всколыхнулась деревня. Крестьянство, вчера еще забитое и приниженное, сегодня
становится на ноги и разгибает спину. Крестьянское движение, вчера еще
беспомощное, сегодня, подобно бурному потоку, устремляется против старых
порядков: прочь с дороги – не то смету! “Крестьяне хотят получить помещичьи
земли”, “крестьяне хотят уничтожить остатки крепостничества”, – вот какие голоса
раздаются теперь в восставших селах и деревнях России.

Ошибаются те, кто пулями рассчитывает заставить крестьян замолчать: жизнь
показала нам, что это еще более разжигает и обостряет революционное движение
крестьян.

Ошибаются и те, кто голыми обещаниями и “крестьянскими банками” пытается
умиротворить крестьян: крестьяне хотят земли, они и во сне видят эту землю и,
понятно, не успокоятся до тех пор, пока не захватят в свои руки помещичьих
земель. Что им могут дать пустые обещания и какие-то “крестьянские банки”?

Крестьяне хотят захватить помещичьи земли. Этим путем стремятся они уничтожить
остатки крепостничества, – и тот, кто не изменяет крестьянам, должен стараться
именно на этой основе разрешить аграрный вопрос.

Но как заполучить крестьянству помещичьи земли в свои руки?

Говорят, что единственный выход – в “льготном выкупе” земель. У правительства и
помещиков много свободных земель, говорят нам эти господа, если крестьяне
выкупят эти земли, то все устроится само собой и, таким образом, и волки будут
сыты и овцы целы. А про то не спрашивают, чем же крестьянам выкупить эти земли,
когда уже содрали с них не только деньги, но и их собственную шкуру? А о том не
думают, что при выкупе крестьянам подсунут лишь негодную землю, годные же земли
оставят себе, как это они сумели сделать при “освобождении крепостных”! Да и
зачем крестьянам выкупать те земли, которые искони принадлежали им? Разве не
крестьянским п6том политы и казенные и помещичьи земли, разве не крестьянам
принадлежали эти земли, разве не у крестьян было отнято это отцовское и
дедовское достояние? Где же справедливость, когда с крестьян требуют выкупа за
отнятые у них же земли? И разве вопрос крестьянского движения – это вопрос
купли-продажи? Разве крестьянское движение не направлено к освобождению
крестьян? Но кто же освободит крестьян из-под ярма крепостничества, если не сами
же крестьяне? А эти господа уверяют нас, что крестьян освободят помещики, если
только подбросить им маленькую толику чистогана. И как бы вы думали! Это
“освобождение”,
оказывается, должно быть проведено под руководством царской бюрократии, той
самой бюрократии, которая не раз встречала голодное крестьянство пушками и
пулеметами!..

Нет! Крестьян не спасет выкуп земель. Те, кто советует им “льготный выкуп”,–
предатели, ибо они стараются поймать крестьян в маклерские сети и не хотят,
чтобы освобождение крестьян совершилось руками самих же крестьян.

Если крестьяне хотят захватить помещичьи земли, если они этим путем должны
уничтожить пережитки крепостничества, если их не спасет “льготный выкуп”, если
освобождение крестьян должно совершиться руками самих же крестьян, – то, вне
всякого сомнения, что единственный путь – это отобрание помещичьих земель, т.е.
конфискация этих земель.

В этом выход.

Спрашивается – как далеко должна пойти эта конфискация, имеет ли она предел,
должны ли крестьяне отобрать только часть или же все земли?

Некоторые говорят, что отобрать все земли – это уж слишком, что достаточно
отобрать лишь часть Бемоль, чтобы удовлетворить крестьян. Допустим, но как быть,
если крестьяне потребуют большего? Не станем же мы им поперек дороги:
остановитесь, дальше не суйтесь! Ведь это было бы реакционно! А разве события в
России не доказали, что крестьяне действительно требуют конфискации всех
помещичьих земель? Кроме того, что значит “отобрать часть”, какая же часть
должна быть отобрана у помещиков, половина или треть? Кто должен разрешить этот
вопрос – одни помещики или помещики и крестьяне вместе? Как видите, тут остается
еще много места для маклерства, тут еще возможен торг между помещиками и
крестьянами, а это в корне противоречит делу освобождения крестьян. Крестьяне
раз навсегда должны усвоить ту мысль, что с помещиками нужно вести исторг, а
борьбу. Надо не чинить ярмо крепостничества, а разбить его, чтобы навсегда
уничтожить остатки крепостничества. “Отобрать только часть” – это значит
заниматься починкой пережитков крепостничества, что несовместимо с делом
освобождения крестьян.

Ясно, что единственный путь – это отобрать у помещиков все земли. Только это
может довести до конца крестьянское движение, только это может усилить энергию
народа, только это может развеять застарелые остатки крепостничества.

Итак: сегодняшнее движение деревни – это демократическое движение крестьян. Цель
этого движения – уничтожение остатков крепостничества. Для уничтожения же этих
остатков необходима конфискация всей земли помещиков и казны.

Некоторые господа обвиняют нас: почему социал-демократия до сих пор не требовала
конфискации всех земель, почему она до сих пор говорила лишь о конфискации
“отрезков”?

А потому, господа, что в 1903 году, когда партия говорила об “отрезках”,
российское крестьянство еще не было втянуто в движение. Обязанностью партии было
бросить в деревню такой лозунг, который бы зажег сердца крестьян и поднял
крестьянство против остатков крепостничества. Именно таким лозунгом были
“отрезки”, которые ярко напоминали российскому крестьянству о несправедливости
остатков крепостничества.

Но потом времена изменились. Крестьянское движение выросло. Его теперь уже не
нужно вызывать, – оно и так бушует. Сегодня речь идет не о том, как должно быть
приведено в движение крестьянство, а о том, чего должно требовать пришедшее в
движение крестьянство. Ясно, что здесь необходимы определенные требования, и вот
партия говорит крестьянству, что оно должно требовать конфискации всех
помещичьих и казенных земель.

А это значит, что всему свое время и место, – как “отрезкам”, так и конфискации
всех земель.. Ясно, что здесь необходимы определенные требования, и вот партия
говорит крестьянству, что оно должно требовать конфискации всех помещичьих и
казенных земель.

А это значит, что всему свое время и место, – как “отрезкам”, так и конфискации всех земель.

II

Мы видели, что нынешнее движение деревни представляет освободительное движение
крестьян, видели также, что для освобождения крестьян необходимо уничтожить
остатки крепостничества, для уничтожения же этих остатков необходимо отобрать
все земли у помещиков и казны, чтобы расчистить путь для новой жизни, для
свободного развития капитализма.

Предположим, что все это совершилось. Как же потом должны быть распределены эти
земли, кому они должны быть переданы в собственность?

Одни говорят, что отобранные земли должны быть переданы деревне в общую
собственность, теперь же должна быть уничтожена частная собственность на землю
и, таким образом, деревня должна стать полным хозяином земель, а потом сама
деревня раздаст крестьянам равные “наделы” и, таким образом, теперь же
осуществится социализм в деревне, – вместо наемного труда установится
уравнительное землепользование.

Это называется “социализацией земли”, говорят нам социалисты-революционеры.

Приемлем ли для нас такой выход? Вникнем в существо дела. Начнем с того, что
социалисты-революционеры осуществление социализма хотят начать с деревни.
Возможно ли это? Всем известно, что город более развит, чем деревня, что город
является вождем деревни, и, стало быть, всякое социалистическое дело должно
начинаться с города. Между тем социалисты-революционеры хотят превратить деревню
в вожака города и заставить ее начать осуществление социализма, что, разумеется,
невозможно ввиду отсталости деревни. Отсюда видно, что “социализм”
социалистов-революционеров будет мертворожденным социализмом.

Перейдем теперь к тому, что они хотят теперь же осуществить социализм в деревне.
Осуществление социализма – это уничтожение товарного производства, упразднение
денежного хозяйства, разрушение капитализма до основания и обобществление всех
средств производства. Социалисты-революционеры же хотят все это оставить в
неприкосновенности и обобществить лишь землю, что совершенно невозможно. Если
товарное производство останется незыблемым, тогда и земля станет товаром, не
сегодня-завтра она выступит на рынке, и “социализм” социалистов-революционеров
взлетит на воздух. Ясно, что они хотят осуществить социализм в рамках
капитализма, что, конечно, немыслимо. Потому-то и говорят, что “социализм”
социалистов-революционеров – это буржуазный социализм.

Что касается уравнительного землепользования, то надо заметить, что это лишь
пустые слова, Уравнительное землепользование нуждается в имущественном
равенстве, а среди крестьянства существует имущественное неравенство, уничтожить
которое не в силах нынешняя демократическая революция. Можно ли думать, что
хозяин восьми пар волов в той же мере использует землю, как хозяин, не имеющий
ни одного вола? А социалисты-революционеры думают, что “уравнительным
землепользованием” уничтожится наемный труд и настанет конец развитию капитала,
что, конечно, абсурдно. Очевидно, социалисты-революционеры хотят бороться против
дальнейшего развития капитализма и повернуть вспять колесо истории, – в этом они
видят спасение. Наука же говорит нам, что победа социализма зависит от развития
капитализма, и кто борется против этого развития, тот борется против социализма.
Потому-то социалистов-революционеров иначе называют социалистами-реакционерами.

Мы уж ничего не говорим о том, что крестьяне хотят бороться за отмену феодальной
собственности не против буржуазной собственности, а на почве буржуазной
собственности, – они хотят распределить между собой отобранные земли в частную
собственность и не удовлетворятся “социализацией земли”.

Как видите, “социализация земли” неприемлема.

Другие говорят, что отобранные земли должны быть переданы демократическому
государству, крестьяне же будут лишь арендаторами земли у государства.

Это называют “национализацией земли”.

Приемлема ли национализация земли? Если мы примем во внимание, что будущее
государство, каким бы демократическим оно ни было, все-таки будет буржуазным,
что вслед за передачей земель такому государству последует политическое усиление
буржуазии, что крайне невыгодно для сельского и городского пролетариата; если
примем во внимание также и то, что и сами крестьяне будут против “национализации
земли” и не удовлетворятся ролью только арендаторов, – то само собой станет
понятно, что “национализация земли” не соответствует интересам нынешнего
движения.

Следовательно, “национализация земли” также неприемлема.

Третьи говорят, что земля должна быть передана в собственность местному
самоуправлению, крестьяне же будут арендаторами земли у самоуправления.

Это называют “муниципализацией земли”.

Приемлема ли муниципализация земли? Что значит “муниципализация земли”? Это
значит, во-первых, что крестьяне не получат в собственность тех земель, которые
они в ходе борьбы отбирают у помещиков и казны, Как крестьяне посмотрят на это?
Крестьяне хотят получить землю в собственность, крестьяне хотят разделить
отобранные земли, они и во сне видят эти земли как свою собственность, и когда
им скажут, что земли должны быть переданы не им, а самоуправлению, то,
несомненно, крестьяне не согласятся со сторонниками “муниципализации”. Этого мы
не должны забывать.

Кроме того, как быть, если увлеченные революцией крестьяне присвоят все
отобранные земли и ничего не оставят для самоуправления? Не станем же им поперек
дороги и не скажем: остановитесь, земли эти должны быть переданы
самоуправлению, а не вам, хватит с вас и арендаторства!

Во-вторых, принимая лозунг “муниципализации”, мы тем самым теперь же должны
бросить этот лозунг в народ и сейчас же должны объяснить крестьянам, что те
земли, за которые они борются, которые они хотят захватить в свои руки, будут
переданы в собственность самоуправлению, а не крестьянам, Конечно, если партия
имеет большое влияние на крестьян, то, возможно, они согласятся с нею, но нечего
и говорить, что крестьяне уже не будут бороться с прежним напором, что будет
крайне вредно для нынешней революции. Если же партия не имеет на крестьян
большого влияния, тогда крестьяне отойдут от нее и повернутся к ней спиной, что
вызовет конфликт между крестьянами и партией и значительно ослабит силы
революции.

Нам скажут: часто желания крестьян противоречат ходу развития, а мы не можем
игнорировать хода истории и всегда следовать желаниям крестьян, – партия должна
иметь свои принципы. Сущая истина! Партия должна руководствоваться своими
принципами. Но изменила бы своим принципам та партия, которая бы отвергла все
указанные выше стремления крестьян, Если стремления крестьян к захвату
помещичьих земель и разделу их не противоречат ходу истории, если эти
стремления, напротив, полностью вытекают из нынешней демократической революции,
если подлинная борьба против феодальной собственности возможна лишь на почве
буржуазной собственности, если стремления крестьян выражают именно эту
тенденцию, – тогда само собой понятно, что партия не может отвергнуть эти
требования крестьян, ибо отказ от поддержки этих требований означал бы отказ от
развития революции, Наоборот, если партия имеет принципы, если она не хочет
превратиться в тормоз революции, она должна содействовать осуществлению таких
стремлений крестьян. А эти стремления в корне противоречат “муниципализации
земли”!

Как видите, неприемлема и “муниципализация земли”.

III

Мы видели, что ни “социализация”, ни “национализация”, ни “муниципализация” – ни
одна из них не может удовлетворить должным образом интересы нынешней революции.

Как же должны быть распределены отобранные земли, кому они должны быть переданы в собственность?

Ясно, что земли, отобранные крестьянами, должны быть переданы самим крестьянам
для того, чтобы дать им возможность разделить эти земли между собой. Так должен
быть разрешен поставленный выше вопрос. Раздел земли вызовет мобилизацию
собственности. Малоимущие будут продавать земли и станут на путь пролетаризации,
зажиточные приобретут новые земли и приступят к улучшению техники обработки,
деревня разделится на классы, разгорится обостренная борьба классов, и таким
образом будет заложен фундамент дальнейшего развития капитализма.

Как видите, раздел земли сам собой вытекает из нынешнего экономического развития.

С другой стороны, лозунг “Земля крестьянам, только крестьянам и больше никому”
ободрит крестьянство, вдохнет в него новую силу и поможет довести до конца уже
начавшееся революционное движение в деревне.

Как видите, и ход нынешней революции указывает на необходимость раздела земель.

Противники обвиняют нас в том, что всем этим мы возрождаем мелкую буржуазию и
что это в корне противоречит учению Маркса. Вот что пишет “Революционная
Россия”[141]:

“Помогая крестьянству экспроприировать помещиков, вы бессознательно содействуете
водворению мелкобуржуазного хозяйства на развалинах более или менее развитых уже
форм капиталистического земледельческого хозяйства. Это ли не “шаг назад” с
точки зрения ортодоксального марксизма?” (см. “Революционная Россия” № 75).

Я должен сказать, что гг. “критики” перепутали факты. Они забыли, что помещичье
хозяйство не является капиталистическим хозяйством, что оно является пережитком
крепостнического хозяйства, и стало быть, экспроприацией помещиков разрушаются
остатки крепостнического хозяйства, а не капиталистическое хозяйство. Они забыли
и то, что с точки зрения марксизма за крепостническим хозяйством никогда
непосредственно не следовало и не может следовать капиталистическое хозяйство –
между ними стоит мелкобуржуазное хозяйство, которое сменяет крепостное хозяйство
и затем переходит в капиталистическое. Карл Маркс еще в третьем томе “Капитала”
говорил, что в истории за крепостническим хозяйством следовало вначале сельское
мелкобуржуазное хозяйство и лишь после этого развивалось крупное
капиталистическое хозяйство – не было и не могло быть непосредственного прыжка
из одного в другое. А между тем эти странные “критики” нам говорят, что
отобрание помещичьих земель и их раздел являются движением назад, с точки зрения
марксизма. Скоро они обвинят нас в том, что будто бы и “отмена крепостного
права” является движением назад, с точки зрения марксизма, так как и тогда
некоторые земли были “отобраны” у помещиков и переданы мелким хозяевам –
крестьянами Смешные люди! Они не понимают, что марксизм на все смотрит с
исторической точки зрения, что с точки зрения марксизма сельское мелкобуржуазное
хозяйство прогрессивно по сравнению с крепостническим хозяйством, что разрушение
крепостнического хозяйства и введение мелкобуржуазного являются необходимым
условием развития капитализма, который впоследствии вытеснит это мелкобуржуазное
хозяйство...

Но оставим в покое “критиков”.

Дело в том, что передача земель крестьянам, а затем их раздел подрывает основы
крепостнических пережитков, готовит почву для развития капиталистического
хозяйства, значительно усиливает революционный подъем, и именно потому это
является приемлемым для социал-демократической партии.

Итак, для уничтожения крепостнических остатков необходима конфискация всех
помещичьих земель, и эти земли крестьяне должны взять в собственность и
разделить их между собой, соответственно своим интересам.

На этой основе должна быть построена аграрная программа партии.

Нам скажут: все это относится к крестьянам” но что вы думаете делать с сельскими
пролетариями? Мы им отвечаем, что если для крестьян нужна демократическая
аграрная программа, то для деревенских и городских пролетариев имеется
социалистическая программа, в которой выражены их классовые интересы, а их
текущие интересы учтены в шестнадцати пунктах программы – минимум, где говорится
об улучшении условий труда (см. Программу партии, принятую на втором съезде).
Пока же непосредственная социалистическая работа партии выражается в том, что
она ведет социалистическую пропаганду среди сельских пролетариев, объединяет их
в собственные социалистические организации и сливает с городскими пролетариями в
отдельную политическую партию. Партия постоянно имеет дело с этой частью
крестьян и говорит им: поскольку вы осуществляете демократическую революцию,
постольку держите связь с борющимися крестьянами и боритесь против помещиков, а
поскольку вы идете к социализму, – решительно объединяйтесь с городскими
пролетариями и беспощадно боритесь против всякого буржуа, – будь это крестьянин
или дворянин. Вместе с крестьянами за демократическую республику! Вместе с
рабочими за социализм! – вот что партия говорит сельским пролетариям.

Если движение пролетариев и их социалистическая программа раздуют пламя
классовой борьбы, чтобы этим навсегда уничтожить всякую классовость, то в свою
очередь крестьянское движение и его аграрно-демократическая
программа раздуют в деревне пламя сословной борьбы, чтобы тем самым в корне
уничтожить всякую сословность.

* * *

Р.S. Заканчивая статью, нельзя не отозваться на письмо одного читателя, который
нам пишет следующее: “Меня все же не удовлетворила ваша первая статья. Разве
партия не была против конфискации всех земель? А если это было так, то почему
она об этом не говорила?”

Нет, уважаемый читатель, партия никогда не была против такой конфискации. Еще на
втором съезде, именно на том съезде, где приняли пункт об “отрезках”, – еще на
этом съезде (в 1903 г.) партия устами Плеханова и Ленина говорила, что мы
поддержим крестьян, если они потребуют конфискации всех земель [142]. Спустя два
года (в 1905 г.) обе фракции партии, “большевики” – на третьем съезде и
“меньшевики” – на первой конференции, единогласно заявили, что всецело поддержат
крестьян в вопросе о конфискации всех земель [143]. Затем в газеты обоих
партийных течений, как в “Искре” и “Пролетарии”, так и в “Новой Жизни”[144] и
“Начале”[145], неоднократно призывали крестьянство к конфискации всех земель...
Как видите, партия с самого начала стояла за конфискацию всех земель, и, стало
быть, у вас нет никаких оснований думать, будто партия плелась в хвосте
крестьянского движения. Крестьянское движение по-настоящему еще не начиналось,
крестьяне еще не требовали даже “отрезков”, а партия уже говорила о конфискации
всех земель на своем втором съезде.

И если вы все же спрашиваете нас, почему мы не внесли в программу в том же 1903
году требования о конфискации всех земель, мы вам ответим вопросом же: а почему
социалисты-революционеры в 1900 же году не внесли в свою программу требования
демократической республики, неужели они были против этого требования?[146]
Почему тогда говорили лишь о национализации, а сегодня прожужжали нам уши
социализацией? И если мы сегодня ничего не говорим в программе – минимум о
7-часовом рабочем дне, неужели это влачит, что мы против этого? Так в чем же
дело? Только в том, что в 1903 году, когда движение еще не окрепло, конфискация
всех земель осталась бы на бумаге, неокрепшее движение не справилось бы с этим
требованием, ввиду чего тому времени более соответствовали “отрезки”. Но в
дальнейшем, когда движение выросло и выдвинуло практические вопросы, тут партия
должна была показать, что движение не может и не должно остановиться на
“отрезках”, что необходима конфискация всех земель. Таковы факты.

Наконец, несколько слов о “Цнобис Пурцели”[147] № 9 (см. № 3033). Эта газета
несет какую-то чепуху насчет “моды” и “принципа” и уверяет, будто партия
когда-то возводила в принцип “отрезки”. Что это ложь, что партия принципиально с
самого же начала во всеуслышание признавала конфискацию всех земель, это
читатель мог видеть и выше. Что же касается того, что “Цнобис Пурцели” не
отличает принципов от практических вопросов, это не беда – подрастет и научится
их различать[148].

Газета “Элва” (“Молния”) №№ 5, 9 и 10,

17, 22 и 23 марта 1906 г.

Подпись: И. Бесошвили

Перевод с грузинского