Товарищи! Обычно принято на съездах говорить о достижениях. Нет сомнений, что у
нас достижения имеются. Они, эти достижения, конечно, не малы, и скрывать их
незачем. Но, товарищи, у нас в последнее время стали говорить о достижениях так
много и иногда так приторно, что теряется всякая охота повторять сказанное.
Поэтому разрешите мне нарушить общий порядок и сказать вам несколько слов не о
достижениях наших, а о наших слабостях и о наших задачах в связи с этими
слабостями.

Я имею в виду, товарищи, задачи, охватывающие вопросы нашего внутреннего строительства.

Задачи эти касаются трех вопросов: вопроса о линии нашей политической работы,
вопроса о поднятии активности широких народных масс вообще, рабочего класса в
особенности, и борьбы с бюрократизмом и, наконец вопроса о выработке новых
кадров нашего хозяйственного строительства.

I. Крепите боевую готовность рабочего класса

Начнем с первого вопроса. Характерная черта переживаемого момента состоит в том,
что мы строим вот уже пять лет в условиях мирного развития. Я говорю о мирном
развитии не только в смысле отсутствия войны с внешними врагами, но и в смысле
отсутствия элементов гражданской войны внутри страны. Это и называется у нас
условиями мирного развития нашего строительства.

Вы знаете, что мы воевали три года с капиталистами всего света для того, чтобы
завоевать эти условия мирного развития. Вы знаете, что мы эти условия завоевали,
и мы считаем это величайшим нашим достижением. Но, товарищи, всякое завоевание,
в там числе и это завоевание, имеет и свои отрицательные стороны. Условия
мирного строительства не прошли даром для нас. Они наложили свой отпечаток на
нашу работу, на наших работников, на их психологию. За эти пять лет мы шли
плавно вперед, как на рельсах. В связи с этим создалось у ряда наших работников
настроение о том, что все пойдет как по маслу, что мы сидим чуть ли не на
экстренном поезде и двигаемся по рельсам прямо без пересадки к социализму.

На этой почве выросла теория “самотека”, теория “авось – небось”, теория о том,
что “все образуется” само собой, что у нас нет классов, враги наши успокоились и
все пойдет у нас как по писаному. Отсюда некоторая тяга к инертности, к спячке.
Вот эта психология спячки, эта психология “самотека” в работе, – она и
составляет отрицательную сторону периода мирного развития.

В чем состоит опасность таких настроений? В том, что они засоряют глаза рабочему
классу, не дают ему разглядеть своих врагов, усыпляют его хвастливыми речами о
слабости наших врагов и подрывают его боевую готовность.

Нельзя утешать себя тем, что в партии у нас миллион членов, в комсомоле – два
миллиона, в профсоюзах – десять миллионов, что этим все обеспечено для
окончательной победы над врагами. Неверно это, товарищи. История говорит, что
самые большие армии гибли от того, что они зазнавались, слишком много верили в
свои силы, слишком мало считались с силой врагов, отдавались спячке, теряли
боевую готовность и в критическую минуту оказывались застигнутыми врасплох.

Самая большая партия может быть застигнута врасплох, самая большая партия может
погибнуть, если она не учтет уроков истории, если она не будет ковать изо дня в
день боевую готовность своего класса. Быть застигнутым врасплох, это –
опаснейшее дело, товарищи. Быть застигнутым врасплох, это – значит стать жертвой
“неожиданностей”, жертвой паники перед врагом. А паника ведет к распаду, к
поражению, к гибели.

Я мог бы рассказать вам о многих примерах из жизни наших армий во время
гражданской войны, когда маленькие отряды разбивали в прах большие войсковые
соединения, если эти войсковые соединения не имели достаточной боевой
готовности. Я мог бы рассказать вам о том, как в 1920 году три конных дивизии,
имевшие не менее 5 тысяч сабель, были разбиты и обращены в беспорядочное бегство
одним пехотным батальоном только лишь потому, что конные дивизии, застигнутые
врасплох, были охвачены паникой перед врагом, которого они не знали, который был
до крайности малочислен и которого можно было бы распушить одним ударом, если бы
эти дивизии не находились в состоянии спячки, а потом – паники, растерянности.

То же самое надо сказать о нашей партии, о нашем комсомоле, о наших профсоюзах,
о наших силах вообще. Неверно, что у нас нет уже классовых врагов, что они
побиты и ликвидированы. Нет, товарищи, наши классовые враги существуют. И не
только существуют, но растут, пытаясь выступать против Советской власти.

Об этом говорят наши заготовительные затруднения зимой этого года, когда
капиталистические элементы деревни попытались подорвать политику Советской
власти.

Об этом говорит шахтинское дело, являющееся выражением совместного выступления
международного капитала и буржуазии в нашей стране против Советской власти.

Об этом говорят многочисленные факты из области внутренней и внешней политики,
которые вам известны и о которых не стоит здесь распространяться.

Молчать об этих врагах рабочего класса нельзя. Преуменьшать силы классовых
врагов рабочего класса – преступно. Молчать обо всем этом нельзя особенно
теперь, в период нашего мирного развития, когда теория спячки и “самотека”,
подрывающая боевую готовность рабочего класса, имеет под собой некоторую
благоприятную почву.

Громадное воспитательное значение заготовительного кризиса и шахтинского дела
состоит в том, что они встряхнули все наши организации, подорвали теорию
“самотека” и лишний раз подчеркнули наличие классовых врагов, которые
существуют, которые не дремлют и против которых необходимо крепить силы рабочего
класса, его бдительность, его революционность, его боевую готовность.

Отсюда очередная задача партии, политическая линия ее повседневной работы:
подымать боевую готовность рабочего класса против его классовых врагов.

Нельзя не отметить, что настоящий съезд комсомола, особенно же “Комсомольская
Правда”, подошли теперь ближе, чем когда бы то ни было, к этой задаче. Вы
знаете, что в речах ораторов, так же как и в статьях “Комсомольской Правды”,
отмечается важность этой задачи. Это очень хорошо, товарищи. Необходимо только,
чтобы задачу эту не считали временной и скоропреходящей задачей, ибо задача
усиления боевой готовности пролетариата является той задачей, которая должна
проникать всю нашу работу, пока есть классы в нашей стране и пока мы имеем
капиталистическое окружение.

II. Организуйте массовую критику снизу

Второй вопрос касается задачи борьбы с бюрократизмом, задачи организации
массовой критики наших недостатков, задачи организации массового контроля снизу.

Одним из жесточайших врагов нашего продвижения вперед является бюрократизм. Он
живет во всех наших организациях – и в партийных, и в комсомольских, и в
профессиональных, и в хозяйственных. Когда говорят о бюрократах, обычно
указывают пальцем на старых беспартийных чиновников, изображаемых у нас обычно в
карикатурах в виде людей в очках. (Смех.) Это не вполне правильно, товарищи.
Если бы дело шло только о старых бюрократах, борьба с бюрократизмом была бы
самым легким делом. Беда в том, что дело не в старых бюрократах. Дело, товарищи,
в новых бюрократах, дело в бюрократах, сочувствующих Советской власти, наконец,
дело в бюрократах из коммунистов. Коммунист-бюрократ – самый опасный тип
бюрократа. Почему? Потому, что он маскирует свой бюрократизм званием члена
партии. А таких коммунистических бюрократов у нас, к сожалению, немало.

Возьмите наши партийные организации. Вы, должно быть, читали о смоленском деле,
об артемовском деле и т.д. Что же, это-случайность? Чем объясняются эти позорные
факты разложения и развала нравов в некоторых звеньях наших партийных
организаций? Тем, что монополию партии довели до абсурда, заглушили голос низов,
уничтожили внутрипартийную демократию, насадили бюрократизм. Как бороться против
этого зла? Я думаю, что никаких других средств против этого зла, кроме
организации контроля партийных масс снизу, кроме насаждения внутрипартийной
демократии, нет и не может быть. Что можно возразить против того, чтобы поднять
ярость партийных масс против этих разложившихся элементов и дать им возможность
гнать в шею такие элементы? Едва ли можно что-либо возразить против этого.

Или, например, взять комсомол. Вы, конечно, не будете отрицать, что кое-где в
комсомоле имеются совершенно разложившиеся элементы, беспощадная борьба с
которым абсолютно необходима. Но оставим в стороне разложившихся. Возьмем
последний факт беспринципной групповой борьбы внутри комсомола вокруг лиц,
борьбы, отравляющей атмосферу в комсомоле. Чем объяснить, что “косаревцев” и
“соболевцев” в комсомоле сколько угодно, а марксистов приходится искать со
свечой в руках? (Аплодисменты.) О чем говорит этот факт, как не о том, что в
некоторых звеньях верхушки комсомола происходит процесс бюрократического
закостенения?

А профсоюзы? Кто будет отрицать, что бюрократизма в профсоюзах хоть отбавляй? У
нас есть производственные совещания на предприятиях. У нас имеются временные
контрольные комиссии при профсоюзах. Задача этих организаций состоит в том,
чтобы будить массы, вскрывать наши недостатки и намечать пути улучшения нашего
строительства. Почему эти организации не развиваются у нас? Почему в них не
кипит жизнь? Не ясно ли, что бюрократизм в профсоюзах плюс бюрократизм в
парторганизациях не дают развиваться этим важнейшим организациям рабочего
класса?

Наконец, наши хозяйственные организации. Кто будет отрицать, что наши
хозяйственные органы не страдают отсутствием бюрократизма? Возьмите хотя бы
шахтинское дело. Разве шахтинское дело не говорит о том, что наши хозяйственные
органы не идут вперед, а ползут, волочатся?

Как положить конец бюрократизму во всех этих организациях?

Для этого есть только один-единственный путь – организация контроля снизу,
организация критики миллионных масс рабочего класса против бюрократизма наших
учреждений, против их недостатков, против их ошибок.

Я знаю, что, подымая ярость трудящихся масс против бюрократических извращений
наших организаций, приходится иногда задевать некоторых наших товарищей, имеющих
в прошлом заслуги, но страдающих теперь бюрократической болезнью. Но неужели это
может остановить нашу работу по организации контроля снизу? Я думаю, что не
может и не должно. За старые заслуги следует поклониться им в пояс, а за новые
ошибки и бюрократизм можно было бы дать им по хребту. (Смех, аплодисменты.) А
как же иначе? Почему бы этого не сделать, если этого требуют интересы дела?

Говорят о критике сверху, о критике со стороны РКИ, со стороны ЦК нашей партии и
т.д. Все это, конечно, хорошо. Но этого далеко еще не достаточно. Более того,
главное теперь вовсе не в этом. Главное теперь состоит в том, чтобы поднять
широчайшую волну критики снизу против бюрократизма вообще, против недостатков
нашей работы – в особенности. Только организуя двойной пресс – и сверху и снизу,
только перемещая центр тяжести на критику снизу, можно будет рассчитывать на
успешную борьбу и искоренение бюрократизма.

Было бы ошибочно думать, что опытом строительства обладают лишь руководители.
Это неверно, товарищи. Миллионные массы рабочих, строящие нашу промышленность,
накапливают изо дня в день громадный опыт строительства, который ценен для нас
ничуть не меньше, чем опыт руководителей. Массовая критика снизу, контроль снизу
нужен нам, между прочим, для того, чтобы этот опыт миллионных масс не пропадал
даром, чтобы он учитывался и претворялся в жизнь.

Отсюда очередная задача партии: беспощадная борьба с бюрократизмом, организация
массовой критики снизу, учет этой критики в практических решениях о ликвидации
ваших недостатков.

Нельзя сказать, чтобы комсомол, и особенно “Комсомольская Правда”, не учитывали
важности этой задачи. Недостаток тут состоит в том, что часто выполнение этой
задачи не доводится до конца. А чтобы довести его до конца, нужно учитывать не
только критику, но и результаты критики, но и те улучшения, которые вводятся в
жизнь в результате критики.

III. Молодежь должна овладеть наукой

Третья задача касается вопроса об организации новых кадров социалистического строительства.

Перед нами, товарищи, стоят величайшие задачи переустройства всего нашего
народного хозяйства. В области сельского хозяйства мы должны заложить фундамент
крупного объединенного общественного хозяйства. Из сегодняшнего обращения тов.
Молотова[17] вам должно быть известно, что Советская власть ставит труднейшую
задачу объединения мелких, распыленных крестьянских хозяйств в коллективы и
создания новых крупных советских хозяйств по хлебу. Это такие задачи, без
разрешения которых невозможно серьезное и быстрое продвижение вперед.

Если в индустрии Советская власть опирается на самое крупное и концентрированное
производство, то в сельском хозяйстве она опирается на самое распыленное и
мелкое крестьянское хозяйство, которое является полутоварным и которое дает
гораздо меньше товарного хлеба, чем довоенное хозяйство, несмотря на достижение
довоенных норм посевных площадей. В этом – основа всяких возможных затруднений в
области хлебозаготовок в будущем. Чтобы выйти из такого положения, надо взяться
вплотную за организацию крупного общественного производства в сельском
хозяйстве. Но чтобы организовать крупное хозяйство, надо знать науку о сельском
хозяйстве. А чтобы знать – надо учиться. Людей же, знающих науку о сельском
хозяйстве, у нас до безобразия мало. Отсюда задача создания новых, молодых
кадров строителей нового, общественного сельского хозяйства.

В области промышленности дело обстоит у нас много лучше. Но и здесь недостаток
новых кадров строителей тормозит наше продвижение вперед. Достаточно вспомнить о
шахтинском деле, чтобы понять всю остроту вопроса о новых кадрах строителей
социалистической индустрии. Конечно, у нас есть старые специалисты по
строительству промышленности. Но, во-первых, их мало у нас, во-вторых, не все
они хотят строить новую промышленность, в-третьих, многие из них не понимают
новых задач строительства, в-четвертых, значительная часть из них уже
состарилась и выходит в тираж. Чтобы двинуть дело вперед, надо создать
ускоренным темпом новые кадры специалистов из людей рабочего класса, из
коммунистов, из комсомольцев.

Охотников строить и руководить строительством у нас хоть отбавляй как в области
сельского хозяйства, так и в области промышленности. А людей, умеющих строить и
руководить, у нас до безобразия мало. И наоборот, невежества у нас в этой
области тьма-тьмущая. Более того, у нас есть люди, которые готовы воспевать нашу
некультурность. Если ты неграмотен или пишешь неправильно и кичишься своей
отсталостью, – ты рабочий “от станка”, тебе почет и уважение. Если ты вылез из
некультурности, научился грамоте, овладел наукой, – ты чужой “оторвался” от
масс, перестал быть рабочим.

Я думаю, что мы не двинемся вперед ни на шаг, пока не вытравим этого варварства
и дикости, этого варвара скота отношения к науке и людям культурным. Рабочий
класс не может стать настоящим хозяином страны, если он не сумеет выбраться из
некультурности, если он не сумеет создать своей собственной интеллигенции, если
он не овладеет наукой и не сумеет управлять хозяйством на основе науки.

Нужно понять, товарищи, что условия борьбы теперь иные, чем в период гражданской
войны. В период гражданской войны можно было брать позиции врага напором,
храбростью, удалью, кавалерийским наскоком. Теперь, в условиях мирного
хозяйственного строительства, кавалерийским наскоком можно лишь испортить дело.
Храбрость и удаль нужны теперь так же, как и раньше. Но на одной лишь храбрости
и удали далеко не уедешь. Чтобы побить теперь врага, надо уметь строить
промышленность, сельское хозяйство, транспорт, торговлю, надо отказаться от
барского и высокомерного отношения к торговле.

Чтобы строить, надо знать, надо овладеть наукой. А чтобы знать, надо учиться.
Учиться упорно, терпеливо. Учиться у всех – и у врагов и у друзей, особенно у
врагов. Учиться, стиснув зубы, не боясь, что враги будут смеяться над нами, над
нашим невежеством, над нашей отсталостью.

Перед нами стоит крепость. Называется она, эта крепость, наукой с ее
многочисленными отраслями знаний. Эту крепость мы должны взять во что бы то ни
стало. Эту крепость должна взять молодежь, если она хочет быть строителем новой
жизни, если она хочет стать действительной сменой старой гвардии.

Нам нельзя теперь ограничиваться выработкой коммунистических кадров вообще,
большевистских кадров вообще, умеющих поболтать обо всем понемножку.
Дилетантство и всезнайство – теперь оковы для нас. Нам нужны теперь
большевики-специалисты по металлу, по текстилю, по топливу, по химии, по
сельскому хозяйству, по транспорту, по торговле, по бухгалтерии и т.д. и т.п.
Нам нужны теперь целые группы, сотни и тысячи новых кадров из большевиков,
могущих быть хозяевами дела в разнообразнейших отраслях знаний. Без этого нечего
и говорить о быстром темпе социалистического строительства нашей страны. Без
этого нечего и говорить о том, что мы сумеем догнать и перегнать передовые
капиталистические страны.

Овладеть наукой, выковать новые кадры большевиков – специалистов по всем
отраслям знаний, учиться, учиться, учиться упорнейшим образом, – такова теперь
задача.

Массовый поход революционной молодежи за науку – вот что нам нужно теперь,
товарищи. (Бурные аплодисменты. Крики: “Ура!”, “Браво!”. Все встают.)

“Правда” № 113,

17 мая 1928 г.