Сталин. Чем могу служить?

Робинс. Я считаю для себя большой честью иметь возможность Вас посетить.

Сталин. Ничего особенного в этом нет. Вы преувеличиваете.

Робинс (смеется). Самым интересным для меня является то, что по всей России я
нашел всюду имена Ленин – Сталин, Ленин – Сталин, Ленин – Сталин вместе.

Сталин. Тут тоже есть преувеличение. Куда мне с Лениным равняться.

Робинс (смеется). Будет ли также преувеличением сказать, что самым старым
правительством в мире было за все это время правительство Советской России –
Совет Народных Комиссаров?

Сталин. Это, пожалуй, не преувеличено.

Робинс. Интересно и важно то, что это правительство не пошло в своей работе в
реакционном направлении и сильным оказалось то правительство, которое посадил
Ленин. Оно сопротивляется всем враждебным линиям.

Сталин. Это верно.

Робинс. Чрезвычайно ярко и остро я почувствовал развитие России за 15 лет на
первомайской демонстрации потому что я был на первомайской демонстрации в 1918
г. и теперь, в 1933 году.

Сталин. Кое-что за последнее время мы успели сделать. Но срок в 15 лет – это большой срок.

Робинс. Для жизни государства это все же короткий срок для такого большого
прогресса, которого добилась за это время Советская Россия.

Сталин. Мы могли бы сделать больше, но не сумели сделать.

Робинс. Интересно сравнить основные мотивы, основные линии в обеих
демонстрациях. Демонстрация 1918 года была обращена вовне, к пролетариату всего
мира, к международному пролетариату с призывом к революции. Сейчас мотив другой.
Сейчас мужчины, женщины и юноши вышли на демонстрацию, чтобы сказать – вот
страна, которую мы строим, вот страна, которую мы будем защищать всеми нашими
силами.

Сталин. Тогда демонстрация была агитационная, а теперь – итоговая.

Робинс. Вы, вероятно, знаете, что в течение 15 лет я интересовался делом
установления разумных взаимоотношений между обеими странами и стремился к
устранению имеющегося враждебного отношения со стороны правящих кругов Америки.

Сталин. Я знал об этом в 1918 г. со слов Ленина, потом на основании фактов. Я это знаю.

Робинс. Я приехал сюда в качестве совершенно частного гражданина и говорю от
своего имени. Приезд мой имеет своей главной целью установить перспективы связи,
установить действительные факты в отношении уменья работать и творческой
изобретательской способности русских рабочих. Антисоветская пропаганда говорит,
что русский рабочий ленив, что русский рабочий не умеет работать, что машины
гибнут в его руках, что такая страна не имеет будущего. С этой пропагандой я
хочу бороться не только словами, но с фактами в руках.

Второй вопрос, который меня в этой связи интересует, это вопрос о положении
сельского хозяйства. Утверждают, что индустриализация разрушила сельское
хозяйство, что крестьяне перестали сеять, перестали собирать хлеб. Каждый год
утверждают, что Россия в этом году обязательно умрет от голода. Я хочу
ознакомиться с фактами в области сельского хозяйства, чтобы опровергнуть эти
утверждения. Я рассчитываю увидеть площади, на которых впервые в этом году
засеяны новые культуры. В особенности меня интересует развитие основных зерновых
культур Советского Союза.

Третий вопрос, который меня интересует, это вопрос народного образования,
развитие детей и молодежи, их воспитание. Насколько развито народное образование
в области искусства и литературы, то, что называется творческим гением,
изобретательством. В Америке разрешается два типа творчества – одно кабинетное
творчество и другое – широкое жизненное творчество, проявления творческого духа
в жизни. Меня интересует, как развиваются дети, как развивается молодежь. Я
рассчитываю в действительности видеть, как они учатся, как они воспитываются и
развиваются.

По первому и по третьему вопросу я уже получил некоторые ценные наблюдения и
рассчитываю в дальнейшем получить дополнительные данные. По второму вопросу –
относительно развития сельского хозяйства, я рассчитываю, что сумею наблюдать
подлинные факты во время путешествия в Магнитогорск и оттуда в Ростов, Харьков и
обратно. Я рассчитываю поглядеть колхозы и увидеть, каким образом ликвидируется
архаическая чересполосица и развивается крупное сельское хозяйство.

Сталин. Вам нужно мое мнение?

Робинс. Да, я хочу узнать Ваше мнение.

Сталин. Замечание насчет того, что советский рабочий вроде как не способен
справляться с машинами и ломает их – совершенно неправильно.

Я на этот счет должен сказать, что у нас нет того явления, которое имело место в
Западной Европе и Америке, когда рабочие сознательно ломали машины, так как
машины у них отнимали кусок хлеба. У нас нет такого отношения к машинам со
стороны рабочих, потому что машины вводятся у нас в массовом порядке в условиях
отсутствия безработицы, потому что машины не отнимают у рабочих хлеб, как у вас,
а облегчают их труд.

Что касается неумения работать, некультурности рабочих, – это верно, что у нас
культурных рабочих мало, и они не так хорошо справляются с машинами, как в
Европе или Америке. Но это у нас временное явление. Если, например, изучить
вопрос о том, где быстрее на протяжении истории рабочие научились делу овладения
новой техникой – в Европе ли, в Америке или в России за эти 5 лет, – я думаю,
что в России рабочие быстрее научились, несмотря на невысокую культурность.
Освоение производства колесных тракторов на Западе происходило в течение
нескольких лет, хотя, конечно, техника там была развита. У нас это дело освоили
быстрее. Например, в Сталинграде, в Харькове производство тракторов освоено за
какие-нибудь 12–14 месяцев. Сейчас Сталинградский тракторный завод не только
выполняет проектную мощность, не только дает 144 трактора в день, но дает иногда
160 тракторов, т.е. работает сверх проектной мощности. Это я для примера беру. У
нас тракторная промышленность – новая, ее не было раньше. Также и авиационная
промышленность – дело новое, тонкое, тоже быстро освоена. Автомобильная
промышленность в аналогичном состоянии с точки зрения быстроты освоения.
Станкостроение – тоже.

По-моему, это быстрое освоение производства машин объясняется не особыми
способностями русских рабочих, а тем, что дело производства, скажем, самолетов,
моторов к ним, тракторов, автомобилей, станков у нас считается не частным делом
человека, а государственным делом. Там, на Западе, рабочие производят для того,
чтобы получить заработную плату, а на все остальное машут рукой. У нас
производство считается общественным делом, государственным делом, считается
делом чести. Вот почему так быстро осваивается у нас новая техника.

Я вообще считаю, что нельзя ставить вопрос так, что рабочие какой-нибудь нации
будто бы неспособны освоить новую технику. Если смотреть на дело с точки зрения
расовой, то в Америке, например, негры считаются “последними людьми”, однако они
осваивают технику не хуже белых. Вопрос об освоении техники рабочими той или
иной нации есть не биологический вопрос, не вопрос наследственности, а вопрос
времени: сегодня не освоили, завтра научатся и освоят. Технику может освоить
всякий, в том числе и бушмен, если ему помочь.

Робинс. И нужно еще стремление, желание освоить.

Сталин. Конечно. Желания и стремления у русских рабочих имеется более чем
достаточно. Они считают освоение новой техники делом чести.

Робинс. Я уже почувствовал это на ваших фабриках, где видел, что в результате
соцсоревнования создается новый пыл, новое стремление, чего деньги никогда
купить не смогут, ибо рабочие ожидают от этой своей работы чего-то лучшего и
большего, чем то, что могут дать деньги.

Сталин. Это верно. Это дело чести.

Робинс. Я повезу с собой в Америку диаграммы, показывающие развитие рабочего
изобретательства, рабочих творческих предложений, которые улучшают производство,
которые дают для производства значительные сбережения. Я видел портреты целого
ряда таких рабочих изобретателей, которые дали Советскому Союзу очень много в
смысле улучшения производства, в смысле сбережений.

Сталин. Таких рабочих у нас сравнительно много народилось, это – очень способные люди.

Робинс. Я был на всех ваших больших заводах в Москве – АМО, Шарикоподшипник,
Фрезер и другое и всюду застал организации по повышению рабочего
изобретательства. Особое впечатление произвел инструментальный цех на ряде этих
заводов. Потому, что эти инструментальные цехи дают ценнейшие инструменты для
своих заводов, рабочие в этих цехах работают с напряжением всех своих
способностей, проявляют всю свою творческую инициативу и добиваются
поразительных результатов.

Сталин. Несмотря на это, у нас и недостатков много. Квалифицированных рабочих у
нас мало. А их очень много требуется. И технического персонала тоже мало у нас.
С каждым годом численность этого персонала растет, но все-таки его меньше, чем
нужно. Много помогли нам американцы. Это надо признать. Лучше других и смелей
других помогали. Спасибо им за это.

Робинс. Я видел на ваших предприятиях тот интернационализм, который произвел на
меня очень сильное впечатление. Руководство на ваших заводах готово брать
технические завоевания любой страны – Франции, Америки, Англии или Германии –
без всяких предрассудков в отношении этих стран. И мне кажется, что вот этот
интернационализм позволит соединить в одной машине все преимущества машин других
стран и создать более совершенные машины.

Сталин. Это будет.

По второму вопросу насчет того, будто бы индустриализация разрушает сельское
хозяйство. Это тоже неправильное представление. Индустриализация не разрушает, а
спасает у нас сельское хозяйство, спасает крестьянина. У нас существовало
несколько лет тому назад сильно раздробленное мелкое и мельчайшее крестьянское
хозяйство. В связи с ростом дробления земель крестьянские наделы до того
измельчали, что некуда было выпустить курицу. Добавьте к этому примитивные
сельскохозяйственные орудия вроде сохи и захудалой лошадки, не способных поднять
не только целину, но даже обычные не очень мягкие земли, и Вы получите картину
деградации сельского хозяйства. У нас года 3–4 тому назад в СССР было около 7
миллионов сох. Что оставалось крестьянам: либо лечь помирать, либо перейти к
новой форме землепользования и машинному способу обработки земли. Этим,
собственно, и объясняется, что подоспевший к этому времени призыв Советской
власти к крестьянам – объединить свои мелкие земельные клочки в большие
земельные массивы и принять от Правительства тракторы, уборочные машины и
молотилки для обработки этих массивов, для уборки и обмолота урожая, – нашел
живейший отклик среди крестьян. Понятно, что крестьяне ухватились за предложение
Советского правительства, стали объединять свои земельные клочки в большие поля,
приняли тракторы и другие машины и вышли, таким образом, на широкую дорогу
укрупнения сельского хозяйства, на новую дорогу коренного улучшения сельского
хозяйства.

Выходит, что индустриализация, в результате которой крестьяне получают тракторы
и другие машины, спасла крестьян, спасла сельское хозяйство.

Процесс объединения мелких крестьянских хозяйств по селам в крупные хозяйства
называется у нас коллективизацией, а сами объединенные крупные хозяйства –
колхозами. Коллективизация значительно облегчается отсутствием у нас частной
собственности на землю, национализацией земли. Земля передана колхозам в вечное
пользование, а ввиду отсутствия частной собственности на землю купля-продажа
земли у нас не имеет места, и все это значительно облегчает образование и
развитие колхозов.

Я не хочу этим сказать, что все это, т.е. коллективизация и прочее, проходит у
нас гладко. Трудности есть, конечно, и не малые. Коллективизация, как и всякое
большое новое дело, имеет не только друзей, но и врагов. Несмотря на это, все же
подавляющее большинство крестьян стоит за коллективизацию, а число ее
противников становится все меньше и меньше.

Робинс. Всякое продвижение вперед требует известных издержек, и это мы принимаем
во внимание и включаем в наши расчеты.

Сталин. Но несмотря на эти трудности, одно ясно – и этот факт для меня не
подлежит никакому сомнению: 19/20 крестьянства признало, а большинство крестьян
с большой радостью принимает тот факт, что коллективизация сельского хозяйства
стала фактом, от которого нет возврата назад. Так что это уже завоевано.
Преобладающая форма сельского хозяйства теперь у нас – это коллективное
хозяйство. Если взять цифры посева или уборки, цифры производства хлеба, – в
настоящее время индивидуальные крестьяне дают каких-нибудь 10–15% всего валового
сбора зерна. Остальное дают колхозы.

Робинс. Меня интересует вопрос – верно ли, что уборка урожая в прошлом году
прошла неудовлетворительно, что сейчас посевная кампания проходит
удовлетворительно, а в прошлом году уборка прошла неудовлетворительно?

Сталин. В прошлом году уборка прошла менее удовлетворительно, чем в позапрошлом году.

Робинс. Я читал Ваши выступления и, исходя из этого, думаю, что в этом году
будет обеспечена более успешная уборка.

Сталин. Она, по всей вероятности, пройдет много лучше.

Робинс. Я думаю, что Вы не менее меня оцениваете величайшее достижение, которое
состоит в том, что Вы сумели индустриализировать сельское хозяйство, в то время
как никакая другая страна этого сделать не могла. Сельское хозяйство всех
капиталистических стран переживает глубокий кризис и нуждается в
индустриализации. Капиталистические страны так или иначе справляются с
промышленным производством, но ни одна из них не справляется с сельским
хозяйством. Большим достижением Советского Союза является то, что он взялся за
разрешение этой задачи и успешно справляется с этой задачей.

Сталин. Да, это факт.

Таковы наши достижения и недостатки в области сельского хозяйства.

Теперь третий вопрос – насчет воспитания детей и вообще молодежи. У нас молодежь
хорошая, жизнерадостная. Наше государство отличается от всех других государств
тем, что оно не жалеет средств на хороший уход за детьми и хорошее воспитание
молодежи.

Робинс. В Америке считают, что у вас ограничивают развитие ребенка определенными
твердыми границами и эти границы не оставляют свободы для развития творческого
духа и свободы ума. Не считаете ли Вы, что свобода для развития творческого
духа, свобода выражать то, что он имеет, – имеет чрезвычайно большое значение?

Сталин. Первое – насчет ограничений – неверно. Второе верно. Безусловно, ребенок
не может развивать свои способности при режиме замкнутости и узкой
регламентации, без необходимой свободы и поощрения инициативы. Что касается
молодежи, ей открыты все дороги и она может у нас свободно совершенствоваться.

У нас не бьют ребенка, очень редко его наказывают, дают ему возможность самому
выбирать то, что ему нравится, дают ему возможность встать на тот путь, который
он сам выбирает. Я думаю, что нигде нет такой заботы о ребенке, о его воспитании
и развитии, как у нас, в Советском Союзе.

Робинс. Можно ли считать, что в результате того, что люди нового поколения
освободились от гнета нужды, освободились от террора экономических условий, что
это освобождение должно повести к новому расцвету творческой энергии, к расцвету
нового искусства, к новому подъему культуры и искусства, которое стеснялось
раньше всеми этими путами?

Сталин. Это безусловно верно.

Робинс. Я не коммунист и не особенно много понимаю в коммунизме, но я хотел бы,
чтобы Америка участвовала, получила возможность приобщиться к тому развитию,
которое происходит здесь, в Советской России, чтобы американцы получили эту
возможность путем признания, путем предоставления кредитов, путем установления
нормальных взаимоотношений между обеими странами, например, на Дальнем Востоке,
чтобы обеспечить то великое дерзание, которое происходит у вас, чтобы оно могло
прийти к успешному своему завершению.

Сталин (с улыбкой). Благодарю Вас за хорошее пожелание.

Робинс. К числу моих ближайших друзей принадлежит сенатор Бора, который был
самым непреклонным другом Советского Союза и борцом за его признание среди
руководителей американского государства.

Сталин. Это верно, он много заботится о том, чтобы между нашими странами были
установлены нормальные отношения. Но пока что, к сожалению, он не имеет успеха.

Робинс. Я уверен в том, что все реальные факты действуют сейчас гораздо сильнее,
чем когда-либо действовали за последние 15 лет, в сторону установления
нормальных взаимоотношений между обеими странами.

Сталин. Это верно. Но есть один факт, который мешает этому: Англия мешает этому, по-моему (смеется).

Робинс. Это несомненно так. Но все же положение заставляет нас прежде всего
исходить из своих собственных интересов, и конфликт между нашими собственными
интересами и тем, к чему нас толкают другие страны, сейчас больше, чем
когда-либо толкает Америку к установлению таких взаимоотношений. Мы
заинтересованы в развитии американского экспорта. Единственный большой рынок с
большими возможностями, которые до сих пор никем по-настоящему не использованы,
– это русский рынок. Американские деловые люди, если бы захотели, могли дать
долгосрочные кредиты. Они заинтересованы в спокойствии на Дальнем Востоке,
которому ничто так не содействовало бы, как установление нормальных
взаимоотношений с Советским Союзом. В этом отношении заявление г-на Литвинова,
сделанное им в Женеве, по вопросу об определении нападающей страны, лежит
целиком на линии пакта Бриана – Келлога, который играл крупную роль в вопросе о
мире. Интерес Америки лежит в стабилизации экономических взаимоотношений во
всем мире, и мы прекрасно понимаем, что нельзя добиться нормальных экономических
взаимоотношений до тех пор, пока СССР находится в стороне от общей экономической
системы.

Сталин. Все это верно.

Робинс. Я был и остаюсь неисправимым оптимистом. Когда-то, 15 лет тому назад, я
верил в лидеров большевистской революции. Их тогда изображали агентами немецкого
империализма, в частности Ленина считали немецким агентом. Но я считал и
продолжаю считать Ленина величайшим человеком, величайшим вождем во всей мировой
истории.

Я надеюсь, что та информация, которую я получил из первых источников, может
быть, сможет содействовать проведению того плана сближения и сотрудничества
между обеими странами, о котором я говорил.

Сталин (со смехом). Дай бог.

Робинс (смеется). Если бы Вы выражались по-американски, Вы бы сказали –
“Побольше силы моим локтям”. Он не уверен, что в его локтях осталось много силы.

Сталин. Положим.

Робинс. Я считаю, что нет ничего выше и величественнее, чем участвовать в
создании нового мира, участвовать в том, чем мы сейчас заняты. Участие в
творчестве и построении нового мира является таким фактом, который представляет
крупнейшее значение не только сейчас, но и под углом зрения тысячелетий.

Сталин. Все же это дело представляет большие трудности (смеется).

Робинс (смеется). Я очень Вам благодарен за то, что Вы уделили мне внимание.

Сталин. Благодарю Вас за то, что Вы вспомнили через 15 лет об СССР и посетили
его (оба смеются. Робинс раскланивается).

Печатается впервые