Нигде не было такого обострения избирательной борьбы, как в Петербурге, Нигде не
было таких столкновений между партиями, как в Петербурге. Социал-демократы,
народники, кадеты, черносотенцы, большевики и меньшевики в социал-демократии,
трудовики [9], эсеры и народные социалисты среди народников, левые и правые
кадеты в кадетской партии – все они вели ожесточенную борьбу...

Зато нигде так ясно не выявлялась физиономия партий, как в Петербурге. Это так и
должно было быть. Избирательная борьба – это живое дело, а узнать партии можно
только на деле. Ясно, что чем ожесточеннее велась борьба, тем отчетливее должна
была выявиться и физиономия борющихся.

В этом отношении весьма интересно поведение большевиков и меньшевиков во время избирательной борьбы.

Вы, вероятно, помните разговоры меньшевиков. Они еще до выборов заявляли, что
Учредительное собрание и демократическая республика – излишний груз, что прежде
всего нужна Дума и кадетское министерство, вследствие чего нужно избирательное
соглашение с кадетами, В противном случае, дескать, победят черносотенцы. Вот
что писал накануне выборов вождь меньшевиков Череванин:

“Было бы нелепостью и безумием для пролетариата пытаться, как это предлагают
некоторые, вместе с крестьянством вступить в борьбу и с правительством и с
буржуазией за полновластное и всенародное Учредительное собрание” (см. “Наше
Дело” № 1).

Другой вождь меньшевиков, Плеханов, поддакивал Череванину, он также отвергал
всенародное Учредительное собрание, предлагая взамен этого “полновластную Думу”,
которая должна была стать “общей платформой” для кадетов и социал-демократов
(см. “Товарищ”, 24 ноября 1906 г.).

А известный меньшевик Васильев говорил более откровенно, что классовая борьба “в
данный момент убийственна и преступна...”, что различным классам и группам надо
“расстаться на время со всеми “самыми лучшими программами” и слиться в одной
конституционной партии...” (см. “Товарищ”, 17 декабря 1906 г.).

Так говорили меньшевики.

Большевики с самого начала осуждали подобную позицию меньшевиков. Они говорили,
что социалистам не к лицу соглашение с кадетами, – социалисты должны
самостоятельно выступать в избирательной борьбе. На первой ступени выборов
соглашения допустимы только как исключение, да и то с такими партиями, которые
лозунгом дня ставят всенародное Учредительное собрание, конфискацию всех земель,
восьмичасовой рабочий день и т.д. Кадеты же отвергают все это. “Черносотенная
опасность” – это выдумка либералов для устрашения некоторых наивных людей.
Черносотенцы не могут “заполонить” Думу. Меньшевики повторяют слова либералов,
когда говорят о “черносотенной опасности”. Зато существует “кадетская
опасность”, и она представляет собой действительную опасность. Наша обязанность
– сплотить вокруг себя все революционные элементы и повести борьбу с кадетами,
которые заключают союз с реакцией против революции. Мы в одно и то же время
должны вести двоякую борьбу: как с реакцией, так и с либеральной буржуазией и ее
защитниками.

Так говорили большевики.

И вот приближается день открытия петербургской социал-демократической
конференции [10]. Здесь, на этой конференции, перед пролетариатом должны были
предстать две тактики: тактика соглашения с кадетами и тактика борьбы с
кадетами... Теперь, на этой конференции, пролетариат должен был дать оценку
всему тому, что до сих пор говорили большевики и меньшевики. Но меньшевики
почуяли, что их ждет поражение, они почувствовали, что конференция осудит их
тактику, и решили уйти с конференции, порвать с социал-демократией. Ради
соглашения с кадетами меньшевики начали раскол. Путем торга с кадетами они
хотели провести в Думу “своих людей”.

Большевики решительно осуждали этот бесхарактерный поступок. Они с цифрами в
руках доказывали отсутствие “черносотенной опасности”. Они подвергали
беспощадной критике эсеров и трудовиков, открыто призывая их сплотиться вокруг
пролетариата против контрреволюции и кадетов.

И когда большевики объединяли революционные элементы вокруг пролетариата, когда
они неуклонно осуществляли непримиримую тактику пролетариата, – в это время
меньшевики, за спиной рабочих, вели переговоры с кадетами.

А кадеты постепенно склонялись вправо. Столыпин пригласил к себе “для
переговоров” лидера кадетов Милюкова. Кадеты единогласно поручили Милюкову вести
переговоры с реакцией от “имени партии”. Ясно, что кадеты хотели соглашения с
реакцией против революции. В то же время другой лидер кадетов, Струве, открыто
заявлял, что “кадеты хотят соглашения с монархом в целях получения конституции”
(см. “Речь” [11], 18 января 1907 г.). Было очевидно, что кадеты вступают в союз
с реакцией.

А меньшевики все же устраивали переговоры с кадетами, они все же искали союза с
ними. Бедняжки! Им было невдомек, что, идя на соглашение с кадетами, они
вступали в соглашение с реакцией!

Тем временем начинаются разрешенные властями дискуссионные собрания. Здесь, на
этих митингах, прямо выяснилось, что “черносотенная опасность” – фантазия, что
основная борьба ведется между кадетами и социал-демократами, и тот, кто вступает
в соглашение с кадетами, предает социал-демократию. Меньшевиков больше не видать
на митингах: они два-три раза попытались заступиться за кадетов, но явно
опозорились и спрятались. Кадетские прихвостни – меньшевики уже потеряли кредит.
Дискуссионная арена осталась за большевиками и кадетами. Борьба между ними
заполнила собой митинги. Эсеры и трудовики отклоняют переговоры с кадетами.
Народные социалисты колеблются. Большевики становятся во главе избирательной
борьбы.

Где были в это время меньшевики?

Они толковали с кадетами относительно трех депутатских мест. Это невероятно, но
это факт, и наша обязанность – открыто сказать правду.

Большевики заявляют: долой гегемонию кадетов!

Меньшевики же отвергают этот лозунг и тем самым подчиняются гегемонии кадетов,
плетутся в хвосте за ними.

Тем временем происходят выборы по рабочей курии. Выясняется, что в
меньшевистских районах рабочие почти везде избрали уполномоченными эсеров. “Мы
не можем голосовать за соглашателей с кадетами, эсеры все же лучше их”, – так,
оказывается, говорили рабочие. Рабочие называют социал-демократов либералами и
предпочитают идти с буржуазными демократами, с эсерами. Вот к чему привел
оппортунизм меньшевиков!

Большевики продолжают вести свою непримиримую тактику и призывают все
революционные элементы сплотиться вокруг пролетариата. Эсеры и трудовики открыто
присоединяются к большевистскому лозунгу: долой гегемонию кадетов! Народные
социалисты порывают с кадетами. Для всех становится очевидным, что соглашение
между социал-демократами и эсерами– трудовиками ни в коем случае не разобьет
голоса настолько, чтобы победили черносотенцы. Победить должны либо кадеты, либо
крайние левые, – “черносотенная опасность” – фантазия.

Тем временем кадеты прекращают переговоры с меньшевиками. Видимо, дело не
выгорело. Большевики же заключили соглашение с эсерами, трудовиками и народными
социалистами, изолировали кадетов и повели общее наступление против реакции и
кадетов. В Петербурге были объявлены три избирательных списка: черносотенцев,
кадетов и крайних левых. Так сбылись, вопреки меньшевикам, слова большевиков о
трех списках.

Отвергнутые пролетариатом, оставленные не солоно хлебавши кадетами, поднятые на
смех эсерами и трудовиками, опозоренные историей, меньшевики слагают оружие и
голосуют за список крайних левых, против кадетов. Выборгская районная комиссия
меньшевиков открыто заявляет, что меньшевики будут голосовать за крайних левых,
против кадетов.

А это означает, что меньшевики отвергли наличие “черносотенной опасности”, они
отвергли соглашение с кадетами и поддержали большевистский лозунг – долой
гегемонию кадетов!

Это означает, далее, что меньшевики отвергли свою тактику и открыто признали тактику большевиков.

Это означает, наконец, что меньшевики перестали плестись за кадетами и теперь
поплелись за большевиками.

Наконец, состоялись выборы, и оказалось, что по Петербургу не избран ни один черносотенец.

Так оправдалась большевистская тактика в Петербурге. Так потерпели поражение меньшевики.

Газета “Чвени Цховреба”

(“Наша Жизнь”)[12] № 1,

18 февраля 1907 г.

Статья без подписи

Перевод с грузинского