I. Вопросы делегации и ответы тов. Сталина

1-й вопрос. Какие новые принципы были практически прибавлены Лениным и
компартией к марксизму? Было ли бы правильным сказать, что Ленин верил в
“творческую революцию”, тогда как Маркс был более склонен ожидать
кульминационного развития экономических сил?

Ответ. Я думаю, что никаких “новых принципов” Ленин не “прибавлял” к марксизму,
так же как Ленин не отменял ни одного из “старых” принципов марксизма. Ленин был
и остается самым верным и последовательным учеником Маркса и Энгельса, целиком и
полностью опирающимся на принципы марксизма.

Но Ленин не был только лишь исполнителем учения Маркса – Энгельса. Он был вместе
с тем продолжателем учения Маркса и Энгельса.

Что это значит?

Это значит, что он развил дальше учение Маркса – Энгельса применительно к новым
условиям развития, применительно к новой фазе капитализма, применительно к
империализму. Это значит, что, развивая дальше учение Маркса в новых условиях
классовой борьбы, Ленин внес в общую сокровищницу марксизма нечто новое в
сравнении с тем, что дано Марксом и Энгельсом, в сравнении с тем, что могло быть
дано в период доимпериалистического капитализма, причем это новое, внесенное
Лениным в сокровищницу марксизма, базируется целиком и полностью на принципах,
данных Марксом и Энгельсом.

В этом смысле и говорится у нас о ленинизме, как марксизме эпохи империализма и
пролетарских революций.

Вот несколько вопросов, в области которых Ленин дал нечто новое, развивая дальше учение Маркса.

Во-первых, вопрос о монополистическом капитализме, об империализме, как новой фазе капитализма.

Маркс и Энгельс дали в “Капитале” анализ основ капитализма. Но Маркс и Энгельс
жили в период господства домонополистического капитализма, в период плавного
эволюционирования капитализма и его “мирного” распространения на весь земной
шар.

Эта старая фаза завершилась к концу XIX и к началу XX столетия, когда Маркса и
Энгельса не было уже в живых. Понятно, что Маркс и Энгельс могли лишь
догадываться о тех новых условиях развития капитализма, которые наступили в
связи с новой фазой капитализма, пришедшей на смену старой фазе, в связи с
империалистической, монополистической фазой развития, когда плавное
эволюционирование капитализма сменилось скачкообразным, катастрофическим
развитием капитализма, когда неравномерность развития и противоречия капитализма
выступили с особой силой, когда борьба за рынки сбыта и вывоза капитала в
условиях крайней неравномерности развития сделала неизбежными периодические
империалистические войны на предмет периодических переделов мира и сфер влияния.

Заслуга Ленина и, стало быть, новое у Ленина состоит здесь в том, что он,
опираясь на основные положения “Капитала”, дал обоснованный марксистский анализ
империализма, как последней фазы капитализма, вскрыв его язвы и условия его
неизбежной гибели. На базе этого анализа возникло известное положение Ленина о
том, что в условиях империализма возможна победа социализма в отдельных,
отдельно взятых, капиталистических странах.

Во-вторых, вопрос о диктатуре пролетариата.

Основную идею диктатуры пролетариата, как политического господства пролетариата
и как метода свержения власти капитала путем насилия, дали Маркс и Энгельс.

Новое у Ленина состоит в этой области в том, что:
а) он открыл Советскую власть, как лучшую государственную форму диктатуры
пролетариата, использовав для этого опыт Парижской Коммуны и русской революции;
б) он раскрыл скобки в формуле диктатуры пролетариата под углом зрения проблемы
о союзниках пролетариата, определив диктатуру пролетариата, как особую форму
классового союза пролетариата, являющегося руководителем, с эксплуатируемыми
массами непролетарских классов (крестьянства и пр.), являющимися руководимыми;
в) он подчеркнул с особой силой тот факт, что диктатура пролетариата является
высшим типом демократии при классовом обществе, формой пролетарской демократии,
выражающей интересы большинства (эксплуатируемых), – в противовес демократии
капиталистической, выражающей интересы меньшинства (эксплуататоров).

В-третьих, вопрос о формах и способах успешного строительства социализма в
период диктатуры пролетариата, в период переходный от капитализма к социализму,
в стране, окруженной капиталистическими государствами.

Маркс и Энгельс рассматривали период диктатуры пролетариата, как период более
или менее длительный, полный революционных схваток и гражданских войн, в
продолжение которого пролетариат, находясь у власти, принимает меры
экономического, политического, культурного и организационного характера,
необходимые для того, чтобы вместо старого капиталистического общества создать
новое социалистическое общество, общество без классов, общество без государства.
Ленин стоял целиком и полностью на почве этих основных положений Маркса и
Энгельса.

Новое у Ленина в этой области состоит в том, что:
а) он обосновал возможность построения полного социалистического общества в
стране диктатуры пролетариата, окруженной империалистическими государствами, при
условии, что эта страна не будет задушена военной интервенцией окружающих
капиталистических государств;
б) он наметил конкретные пути экономической политики (“новая экономическая
политика”), при помощи которых пролетариат, имея в руках экономические командные
высоты (промышленность, землю, транспорт, банки и т.п.), смыкает
социализированную индустрию с сельским хозяйством (“смычка индустрии с
крестьянским хозяйством”) и ведет, таким образом, все народное хозяйство к
социализму;
в) он наметил конкретные пути постепенного подвода и вовлечения основных масс
крестьянства в русло социалистического строительства через кооперацию,
представляющую в руках пролетарской диктатуры величайшее средство переделки
мелкого крестьянского хозяйства и перевоспитания основных масс крестьянства в
духе социализма.

В-четвертых, вопрос о гегемонии пролетариата в революции, во всякой народной
революции, как в революции против царизма, так и в революции против капитализма.

Маркс и Энгельс дали основные наброски идеи гегемонии пролетариата. Новое у
Ленина состоит здесь в том, что он развил дальше и развернул эти наброски в
стройную систему гегемонии пролетариата, в стройную систему руководства
пролетариата трудящимися массами города и деревни не только в деле свержения
царизма и капитализма, но и в деле социалистического строительства при диктатуре
пролетариата.

Известно, что идея гегемонии пролетариата получила, благодаря Ленину и его
партии, мастерское применение в России. Этим, между прочим, объясняется тот
факт, что революция в России привела к власти пролетариата.

Раньше обычно дело происходило таким образом, что рабочие дрались во время
революции на баррикадах, они проливали кровь, они свергали старое, а власть
попадала в руки буржуа, которые угнетали и эксплуатировали потом рабочих. Так
было дело в Англии и во Франции. Так было дело в Германии. У нас, в России, дело
приняло другой оборот. У нас рабочие представляли не только ударную силу
революции. Будучи ударной силой революции, русский пролетариат старался вместе с
тем быть гегемоном, политическим руководителем всех эксплуатируемых масс города
и деревни, сплачивая их вокруг себя, отрывая их от буржуазии, изолируя
политически буржуазию. Будучи же гегемоном эксплуатируемых масс, русский
пролетариат боролся за то, чтобы захватить власть в свои руки и использовать ее
в своих собственных интересах, против буржуазии, против капитализма. Этим,
собственно, и объясняется, что каждое мощное выступление революции в России, как
в октябре 1905 года, так и в феврале 1917 года, выдвигало на сцену Советы
рабочих депутатов, как зародыши нового аппарата власти, призванного подавлять
буржуазию, – в противовес буржуазному парламенту, как старому аппарату власти,
призванному подавлять пролетариат.

Дважды пыталась у нас буржуазия восстановить буржуазный парламент и положить
конец Советам: в сентябре 1917 года, во время Предпарламента, до взятия власти
большевиками, и в январе 1918 года во время Учредительного собрания, после
взятия власти пролетариатом, – и каждый раз терпела поражение. Почему? Потому,
что буржуазия была уже изолирована политически, миллионные массы трудящихся
считали пролетариат единственным вождем революции, а Советы были уже проверены и
испытаны массами, как своя рабочая власть, променять которую на буржуазный
парламент было бы для пролетариата самоубийством. Не удивительно поэтому, что
буржуазный парламентаризм не привился у нас. Вот почему революция привела в
России к власти пролетариата.

Таковы результаты проведения в жизнь ленинской системы гегемонии пролетариата в революции.

В-пятых, вопрос национально-колониальный.

Маркс и Энгельс, анализируя в свое время события в Ирландии, в Индии, в Китае, в
странах Центральной Европы, в Польше, в Венгрии, – дали основные, отправные идеи
по национально-колониальному вопросу. Ленин в своих трудах базировался на этих
идеях.

Новое у Ленина в этой области состоит в том, что:
а) он собрал воедино эти идеи в стройную систему взглядов о
национально-колониальных революциях в эпоху империализма;
б) связал национально-колониальный вопрос с вопросом о свержении империализма;
в) объявил национально-колониальный вопрос составной частью общего вопроса о
международной пролетарской революции.

Наконец, вопрос о партии пролетариата.

Маркс и Энгельс дали основные наброски о партии, как передовом отряде
пролетариата, без которой (без партии) пролетариат не может добиться своего
освобождения ни в смысле взятия власти, ни в смысле переустройства
капиталистического общества.

Новое у Ленина в этой области состоит в том, что он развил дальше эти наброски
применительно к новым условиям борьбы пролетариата в период империализма,
показав, что:
а) партия есть высшая форма классовой организации пролетариата в сравнении с
другими формами организации пролетариата (профсоюзы, кооперация, государственная
организация), работу которых призвана она обобщать и направлять;
б) диктатура пролетариата может быть осуществлена лишь через партию, как ее направляющую силу;
в) диктатура пролетариата может быть полной лишь в том случае, если ею руководит
одна партия, партия коммунистов, которая не делит и не должна делить руководство
с другими партиями;
г) без железной дисциплины в партии не могут быть осуществлены задачи диктатуры
пролетариата но подавлению эксплуататоров и перестройке классового общества в
общество социалистическое.

Вот в основном то новое, что дал Ленин в своих трудах, конкретизируя и развивая
дальше учение Маркса применительно к новым условиям борьбы пролетариата в период
империализма.

Поэтому и говорят у нас, что ленинизм есть марксизм эпохи империализма и пролетарских революций.

Из этого видно, что ленинизм нельзя ни отделять от марксизма, ни – тем более –
противопоставлять марксизму.

В вопросе делегации сказано далее:

“Было ли бы правильным сказать, что Ленин верил в “творческую революцию”, тогда
как Маркс был более склонен ожидать кульминационного развития экономических
сил?”.

Я думаю, что сказать так было бы совершенно неправильно. Я думаю, что всякая
народная революция, если она является действительно народной революцией, есть
революция творческая, ибо она ломает старый уклад и творит, создает новый.

Конечно, не может быть ничего творческого в таких, с позволения сказать,
“революциях”, какие бывают иногда в некоторых отсталых странах в виде игрушечных
“восстаний” одних племен против других. Но такие игрушечные “восстания” никогда
не считались марксистами революцией. Речь идет, очевидно, не о таких
“восстаниях”, а о массовой народной революции, подымающей угнетенные классы
против классов-угнетателей. А такая революция не может не быть творческой. Маркс
и Ленин стояли именно за такую революцию, – и только за такую. При этом понятно,
что такая революция не может возникнуть при любых условиях, что она может
разыграться лишь при определенных благоприятных условиях экономического и
политического порядка.

2-й вопрос. Можно ли сказать, что компартия контролирует правительство?

Ответ. Все зависит от того, как понимать контроль. В капиталистических странах
контроль понимается несколько своеобразно. Я знаю, что целый ряд
капиталистических правительств контролируется крупнейшими банками, несмотря на
существование “демократических” парламентов. Парламенты уверяют, что именно они
контролируют правительства. А на деле получается, что состав правительств
предопределяется и их действия контролируются крупнейшими финансовыми
консорциумами. Кому не известно, что ни в одной капиталистической “державе” не
может быть сформирован кабинет против воли крупнейших финансовых тузов: стоит
только произвести финансовый нажим, – и министры летят со своих постов, как
оглашенные. Это есть действительно контроль банков над правительствами, вопреки
мнимому контролю парламентов.

Если речь идет о таком контроле, то я должен заявить, что контроль денежных
мешков над правительством у нас немыслим и совершенно исключен, хотя бы потому,
что банки у нас давно уже национализированы, а денежные мешки вышиблены вон из
СССР.

Может быть, делегация хотела спросить не о контроле, а о руководстве партии в
отношении правительства? Если делегация хотела спросить об этом, то я отвечаю:
да, партия у нас руководит правительством. А руководство это удается потому, что
партия пользуется у нас доверием большинства рабочих и трудящихся вообще и она
имеет право руководить органами правительства от имени этого большинства.

В чем выражается руководство правительством со стороны рабочей партии СССР, со
стороны коммунистической партии СССР?

Прежде всего в том, что на основные посты государственной работы в нашей стране
компартия старается проводить через Советы и их съезды своих кандидатов, своих
лучших работников, преданных делу пролетариата и готовых служить пролетариату
верой и правдой. И это ей удается в громадном большинстве случаев, так как
рабочие и крестьяне относятся к партии с доверием. Это не случайность, что
руководителями органов власти у нас являются коммунисты, что они, эти
руководители, пользуются громадным авторитетом в стране.

Во-вторых, в том, что партия проверяет работу органов управления, работу органов
власти, исправляя ошибки и недочеты, без которых не обходится, помогая им
проводить решения правительства и стараясь обеспечить им поддержку масс, причем
ни одно важное решение не принимается ими без соответствующих указаний партии.

В-третьих, в том, что при выработке плана работы тех или иных органов власти по
линии ли промышленности и сельского хозяйства, или по линии торговли и
культурного строительства партия дает общие руководящие указания, определяющие
характер и направление работы этих органов за время действия этих планов.

Буржуазная пресса обычно выражает “удивление” по поводу такого “вмешательства”
партии в дела государства. Но “удивление” это насквозь фальшиво. Известно, что в
капиталистических странах точно так же “вмешиваются” в дела государства
буржуазные партии и руководят правительствами, причем руководство
сосредоточивается там в руках узкого круга лиц, связанных так или иначе с
крупными банками и старающихся, ввиду этого, скрывать от населения свою роль.

Кому не известно, что у каждой буржуазной партии в Англии или в других
капиталистических странах имеется свой тайный кабинет из узкого круга лиц,
сосредоточивающих в своих руках руководство? Вспомните хотя бы известную речь
Ллойд-Джорджа о “теневом” кабинете у либеральной партии. Разница в этом
отношении между Страной Советов и капиталистическими странами состоит в том,
что:
а) в странах капитализма буржуазные партии руководят государством в интересах
буржуазии и против пролетариата, тогда как в СССР компартия руководит
государством в интересах пролетариата и против буржуазии;
б) буржуазные партии скрывают от народа свою руководящую роль, прибегая к помощи
подозрительных тайных кабинетов, тогда как компартия в СССР не нуждается ни в
каких тайных кабинетах, она клеймит политику и практику тайных кабинетов и
открыто заявляет перед всей страной, что она берет на себя ответственность за
руководство государством.

Один из делегатов. На тех же основаниях руководит партия профсоюзами?

Сталин. В основном – да. Формально профсоюзам партия не может давать никаких
директив. Но партия дает директивы коммунистам, работающим в профсоюзах.
Известно, что в профсоюзах имеются фракции коммунистов, так же как и в Советах,
кооперации и т.д. Обязанность этих коммунистических фракций состоит в том, чтобы
добиваться путем убеждения в органах профсоюзов, Советов, кооперации и т.д.
таких решений, которые соответствуют директивам партии. И это им удается
осуществлять в громадном большинстве случаев, так как влияние партии в массах
громадно, и она пользуется там большим доверием. Этим путем достигается единство
действий самых разнообразных организаций пролетариата. Без этого мы имели бы
разброд и разнобой в работе этих организаций рабочего класса.

3-й вопрос. Поскольку в России легальна только одна партия, откуда Вы знаете,
что массы сочувствуют коммунизму?

Ответ. Это верно, что в СССР нет легальных буржуазных партий, что легальностью
пользуется здесь только одна партия, партия рабочих, партия коммунистов. Есть ли
у нас, однако, пути и средства убедиться в том, что большинство рабочих,
большинство трудящихся масс сочувствует коммунистам? Речь идет, конечно, о
рабочих и крестьянских массах, а не о новой буржуазии, а не об обломках старых
эксплуататорских классов, разбитых уже пролетариатом. Да, у нас есть
возможность, у нас есть пути и средства узнать – сочувствуют коммунистам рабочие
и крестьянские массы или не сочувствуют.

Возьмем важнейшие моменты в жизни нашей страны и посмотрим, есть ли основание
утверждать, что массы действительно сочувствуют коммунистам.

Возьмем, прежде всего, такой важный момент, как период Октябрьского переворота в
1917 году, когда партия коммунистов, именно как партия, открыто звала рабочих и
крестьян к низвержению власти буржуазии и когда она, эта партия, получила
поддержку громадного большинства рабочих, солдат и крестьян.

Какова была тогда обстановка? У власти стояли социалисты-революционеры (эсеры) и
социал-демократы (меньшевики), блокировавшиеся с буржуазией. Аппарат власти в
центре и на местах, так же как аппарат командования двенадцатимиллионной армией,
находился в руках этих партий, в руках правительства. Партия коммунистов
находилась в полулегальном состоянии. Буржуа всех стран пророчили неминуемый
провал партии большевиков. Антанта стояла целиком и полностью за правительство
Керенского. Тем не менее партия коммунистов, партия большевиков, не переставала
призывать пролетариат к свержению этого правительства и к установлению диктатуры
пролетариата. И что же? Громадное большинство трудящихся масс в тылу и на фронте
самым решительным образом поддержало партию большевиков, – и правительство
Керенского было свергнуто, власть пролетариата была установлена.

Как могло случиться, что большевики оказались тогда победителями, несмотря на
враждебные пророчества буржуа всех стран о гибели партии большевиков? Не
доказывает ли это обстоятельство, что широкие массы трудящихся сочувствуют
партии большевиков? Я думаю, что доказывает.

Вот вам первая проверка авторитета и влияния партии коммунистов среди широких масс населения.

Возьмем следующий период, период интервенции, период гражданской войны, когда
английские капиталисты оккупировали север России, район Архангельска и
Мурманска, когда американские, английские, японские и французские капиталисты
оккупировали Сибирь, выдвинув вперед Колчака, когда французские и английские
капиталисты предприняли шаги по оккупации “юга России”, подняв на щит Деникина и
Врангеля.

Это была война Антанты и контрреволюционных генералов России против
коммунистического правительства в Москве, против октябрьских завоеваний нашей
революции. Это был период величайшей проверки силы и устойчивости партии
коммунистов в широких массах рабочих и крестьян.

И что же? Разве не известно, что в результате гражданской войны оккупанты были
выброшены вон из России, а контрреволюционные генералы были перебиты Красной
Армией.

Вот тут-то и оказалось, что судьбы войны решаются, в последнем счете, не
техникой, которой обильно снабжали Колчака и Деникина враги СССР, а правильной
политикой, сочувствием и поддержкой миллионных масс населения.

Случайно ли, что партия большевиков оказалась тогда победительницей? Конечно, не
случайно. Не говорит ли это обстоятельство о том, что партия коммунистов
пользуется у нас сочувствием широких масс трудящихся? Я думаю, что говорит.

Вот вам вторая проверка силы и устойчивости коммунистической партии в СССР.

Перейдем к нынешнему периоду, к периоду послевоенному, когда на очередь стали
вопросы мирного строительства, когда полоса хозяйственной разрухи сменилась
полосой восстановления индустрии, наконец, полосой перестройки всего нашего
народного хозяйства на новой технической базе. Есть ли у нас теперь пути и
средства для проверки силы и устойчивости партии коммунистов, для определения
степени сочувствия широких масс трудящихся этой партии? Я думаю, что есть.

Возьмем прежде всего профсоюзы Советского Союза, объединяющие около 10 миллионов
пролетариев, посмотрим состав руководящих органов наших профсоюзов. Случайно ли,
что во главе этих органов стоят коммунисты? Конечно, не случайно. Было бы глупо
думать, что рабочие СССР относятся безразлично к составу руководящих органов
профсоюзов. Рабочие СССР выросли и воспитались в буре трех революций. Они
научились, как никто, проверять своих руководителей и вышибать их вон, если они
не удовлетворяют интересам пролетариата. Самым популярным человеком в нашей
партии был одно время Плеханов. Однако рабочие не остановились перед тем, чтобы
решительно изолировать его, когда они убедились в отходе Плеханова от
пролетарской линии. И если такие рабочие выражают свое полное доверие
коммунистам, выдвигая их на ответственные посты в профсоюзах, то это не может не
служить прямым указанием на то, что сила и устойчивость коммунистической партии
среди рабочих СССР – громадны.

Вот вам проверка того, что широкие массы рабочих безусловно сочувствуют партии коммунистов.

Возьмем последние выборы в Советы. Правом выбора в Советы пользуется у нас все
взрослое население СССР, начиная с 18-летнего возраста, без различия пола и
национальности, минус буржуазные элементы, эксплуатирующие чужой труд и лишенные
избирательных прав. Это составляет около 60 миллионов избирателей. Громадное
большинство из них, конечно, крестьяне. Из этих 60 миллионов избирательные права
осуществили около 51 проц., т.е. свыше 30 миллионов. Просмотрите теперь состав
руководящих органов наших Советов в центре и на местах. Можно ли назвать
случайностью тот факт, что громадное большинство выборных руководящих элементов
составляют коммунисты? Ясно, что нельзя назвать это случайностью. Не говорит ли
этот факт о том, что коммунистическая партия пользуется доверием среди
миллионных масс крестьянства? Я думаю, что говорит.

Вот вам еще одна проверка силы и устойчивости коммунистической партии.

Возьмем комсомол (Коммунистический союз молодежи), объединяющий около 2
миллионов рабочей и крестьянской молодежи. Можно ли назвать случайностью тот
факт, что громадное большинство выборных руководящих элементов комсомола
составляют коммунисты? Я думаю, что нельзя назвать это случайностью.

Вот вам еще одна проверка силы и авторитета коммунистической партии.

Возьмем, наконец, наши бесчисленные конференции, совещания, делегатские собрания
и т.д., охватывающие миллионные массы трудящихся мужчин и женщин, рабочих и
работниц, крестьян и крестьянок всех и всяких национальностей, входящих в состав
СССР. Об этих совещаниях и конференциях на Западе иногда иронизируют, утверждая,
что русские любят вообще поговорить. А между тем для нас эти совещания и
конференции имеют громадное значение как в смысле проверки настроения масс, так
и в смысле выявления наших ошибок и намечения способов устранения этих ошибок,
ибо ошибок у нас немало, и мы их не скрываем, полагая, что выявление ошибок и
честное исправление их является лучшим способом улучшения руководства страной.
Просмотрите речи ораторов на этих конференциях и совещаниях, просмотрите деловые
и бесхитростные замечания этих “простых людей” из рабочих и крестьян,
просмотрите их решения, – и вы увидите, до чего громадны влияние и авторитет
коммунистической партии, вы увидите, что этому влиянию и этому авторитету могла
бы позавидовать любая партия в мире.

Вот вам еще проверка устойчивости коммунистической партии.

Таковы пути и способы, дающие возможность проверить силу и влияние
коммунистической партии среди народных масс.

Вот откуда мне известно, что широкие массы рабочих и крестьян СССР сочувствуют
коммунистической партии.

4-й вопрос. Если бы беспартийная группа организовала фракцию и выдвинула бы на
выборах своих кандидатов, стоящих на платформе поддержки Советского
правительства, но вместе с тем требовала бы отмены монополии внешней торговли, –
могла ли бы она иметь свои средства и вести активную политическую кампанию?

Ответ. Я думаю, что в этом вопросе имеется непримиримое противоречие. Невозможно
представить группу, которая бы стояла на платформе поддержки Советского
правительства и вместе с тем требовала бы отмены монополии внешней торговли.
Почему? Потому, что монополия внешней торговли есть одна из незыблемых основ
платформы Советского правительства. Потому, что группа, требующая отмены
монополии внешней торговли, не может стоять за поддержку Советского
правительства. Потому, что такая группа может быть лишь группой, глубоко
враждебной всему советскому строю.

В СССР имеются, конечно, элементы, требующие отмены монополии внешней торговли.
Это – нэпманы, кулаки, осколки уже разбитых эксплуататорских классов и т.д. Но
эти элементы составляют ничтожное меньшинство населения. Я думаю, что не об этих
элементах говорит делегация в своем вопросе. Если же речь идет о рабочих и
трудовых массах из крестьян, то я должен сказать, что требование отмены
монополии внешней торговли могло бы вызвать среди них лишь хохот и враждебное
отношение.

В самом деле, что могло бы означать для рабочих уничтожение монополии внешней
торговли? Это означало бы для них отказ от индустриализации страны, от постройки
новых заводов и фабрик, от расширения старых заводов и фабрик. Это означало бы
для них наводнение СССР товарами из капиталистических стран, свертывание нашей
индустрии в силу ее относительной слабости, умножение числа безработных,
ухудшение материального положения рабочего класса, ослабление его экономических
и политических позиций. Это означало бы, в конечном счете, усиление нэпмана и
вообще новой буржуазии. Может ли пойти на это самоубийство пролетариат СССР?
Ясно, что не может.

А что означало бы для трудовых масс крестьянства уничтожение монополии внешней
торговли? Оно означало бы превращение нашей страны из страны самостоятельной в
страну полуколониальную и обнищание крестьянских масс. Оно означало бы возврат к
тому режиму “свободной торговли”, который царил при Колчаке и Деникине, когда
соединенным силам контрреволюционных генералов и “союзников” вольготно было
грабить и обирать многомиллионное крестьянство. Оно означало бы, в конечном
счете, усиление кулаков и прочих эксплуататорских элементов в деревне. Крестьяне
достаточно испытали прелести этого режима на Украине и на Северном Кавказе, на
Волге и в Сибири. Какие имеются основания предполагать, что они захотят вновь
влезть в эту петлю? Разве не ясно, что трудовые массы крестьянства не могут
стоять за уничтожение монополии внешней торговли?

Один из делегатов. Делегация выдвинула пункт относительно монополии внешней
торговли, относительно ее отмены, как пункт, на котором могла бы организоваться
целая группа населения, если бы не было в СССР монополии одной партии, монополии
на легальность.

Сталин. Делегация, таким образом, возвращается к вопросу о монополии
коммунистической партии как единственно легальной партии в СССР. Краткий ответ
на этот вопрос я уже дал, когда говорил о путях и способах проверки сочувствия
миллионных масс рабочих и крестьян к коммунистической партии.

Что касается других слоев населения, кулаков, нэпманов, остатков старых разбитых
эксплуататорских классов, то они лишены у нас права иметь свою политическую
организацию так же, как лишены они избирательных прав. Пролетариат отобрал у
буржуазии не только фабрики и заводы, банки и железные дороги, землю и шахты. Он
отобрал еще у нее право иметь свою политическую организацию, ибо пролетариат не
хочет восстановления власти буржуазии. Делегация, видимо, не имеет возражений
против того, что пролетариат СССР отобрал у буржуазии и помещиков фабрики и
заводы, землю и железные дороги, банки и шахты. (Смех.)

Но делегация, как мне кажется, несколько недоумевает по поводу того, что
пролетариат не ограничился этим и пошел дальше, отобрав у буржуазии политические
права. Это, по-моему, не совсем логично или, вернее, совсем нелогично. На каком
основании требуют от пролетариата великодушия в отношении буржуазии? Разве
буржуазия на Западе, находясь у власти, проявляет хотя бы малейшее великодушие в
отношении рабочего класса? Разве она не загоняет в подполье подлинно
революционные партии рабочего класса? На каком основании требуют от пролетариата
СССР великодушия к своему классовому врагу? Я думаю, что логика обязывает. Тот,
кто думает о возможности возвращения буржуазии ее политических прав, тот должен,
если он хочет быть логичным, пойти дальше и поставить вопрос также о возвращении
буржуазии фабрик и заводов, железных дорог и банков.

Один из делегатов. Задачей делегации было выяснить, каким образом могут мнения в
рабочем классе и в крестьянстве, отличные от мнений компартии, найти свое
легальное выражение. Неправильно было бы понимать дело таким образом, что
делегация интересуется вопросом о предоставлении политических прав буржуазии, о
том, как буржуазия может найти легальное выражение для выявления своих мнений.
Речь идет именно о том, каким образом могут мнения в рабочем классе и
крестьянстве, отличные от мнений компартии, найти свое легальное выражение.

Другой делегат. Эти отличные мнения могли бы найти свое выражение в массовых
организациях рабочего класса, в профсоюзах и пр.

Сталин. Очень хорошо. Стало быть, речь идет не о восстановлении политических
прав буржуазии, а о борьбе мнений внутри рабочего класса и крестьянства.

Имеет ли место борьба мнений среди рабочих и трудовых масс крестьянства в
Советском Союзе в настоящее время? Безусловно, имеет. Не может быть, чтобы
миллионы рабочих и крестьян по всем практическим вопросам и во всех деталях
одинаково мыслили. Этого в жизни не бывает. Во-первых, есть большая разница
между рабочими и крестьянами и в смысле их экономического положения, и в смысле
их взглядов на те или иные вопросы. Во-вторых, существуют некоторые различия во
взглядах в самом рабочем классе, различие воспитания, различие возрастов,
темперамента, различие между коренными рабочими и рабочими, пришлыми из деревни,
и т.д. Все это ведет к борьбе мнений среди рабочих и трудовых масс крестьянства,
которая получает свое легальное выражение на собраниях, в профсоюзах, в
кооперации, во время выборов в Советы и т.д.

Но между борьбой мнений теперь, в условиях пролетарской диктатуры, и борьбой
мнений в прошлом, до Октябрьской революции, существует коренная разница. Тогда,
в прошлом, борьба мнений среди рабочих и трудовых крестьян сосредоточивалась,
главным образом, на вопросах свержения помещиков, царизма, буржуазии, на сломе
буржуазных порядков. Теперь, в условиях – диктатуры пролетариата, борьба мнений
идет не вокруг вопросов о свержении Советской власти, о сломе советских
порядков, а вокруг вопросов об улучшении органов Советской власти, об улучшении
их работы. Тут есть коренная разница.

Нет ничего удивительного в том, что борьба мнений вокруг вопроса о революционном
сломе существующих порядков давала в прошлом основание для появления нескольких
конкурирующих между собой партий внутри рабочего класса и трудовых масс
крестьянства. Эти партии были: партия большевиков, партия меньшевиков, партия
эсеров. С другой стороны, весьма нетрудно понять и то, что борьба мнений теперь,
при диктатуре пролетариата, имеющая своей целью не слом существующих советских
порядков, а их улучшение и упрочение, не дает пищи для существования нескольких
партий среди рабочих и трудовых масс деревни.

Вот почему легальность одной лишь партии, партии коммунистов, монополия этой
партии, не только не вызывает возражений среди рабочих и трудящихся крестьян, а,
наоборот, воспринимается как нечто необходимое и желательное.

Положение нашей партии, как единственно легальной партии в стране (монополия
компартии), не есть нечто искусственное и нарочито выдуманное. Такое положение
не может быть создано искусственно, путем административных махинаций и т.д.
Монополия нашей партии выросла из жизни, сложилась исторически, как результат
того, что партии эсеров и меньшевиков окончательно обанкротились и сошли со
сцены в условиях нашей действительности.

Чем были партии эсеров и меньшевиков в прошлом? Проводниками буржуазного влияния
на пролетариат. Чем культивировалось и поддерживалось существование этих партий
до октября 1917 года? Наличием класса буржуа, наконец, наличием буржуазной
власти. Разве не ясно, что с низвержением буржуазии должны были исчезнуть
основания для существования этих партий?

А чем стали эти партии после октября 1917 года? Они стали партиями
восстановления капитализма и низвержения власти пролетариата. Разве не ясно, что
эти партии должны были потерять всякую почву и всякое влияние среди рабочих и
трудовых слоев крестьянства?

Борьба за влияние на рабочий класс между партией коммунистов и партиями эсеров и
меньшевиков началась не со вчерашнего дня. Ее начало приурочивается к моменту
первых признаков массового революционного движения в России, еще до 1905 года.
Период от 1903 года до октября 1917 года есть период ожесточенной борьбы мнений
в рабочем классе нашей страны, период борьбы между большевиками, меньшевиками и
эсерами за влияние в рабочем классе. За этот период рабочий класс СССР прошел
три революции. В огне этих революций испытывал и проверял он эти партии, их
пригодность для дела пролетарской революции, их пролетарскую революционность. И
вот, к Октябрьским дням 1917 года, когда история подвела итог всей прошлой
революционной борьбе, когда история взвесила на своих весах удельный вес
боровшихся внутри рабочего класса партий, – рабочий класс СССР сделал, наконец,
окончательный выбор, остановившись на коммунистической партии, как единственно
пролетарской партии.

Чем объяснить тот факт, что выбор рабочего класса остановился на
коммунистической партии? Разве это не факт, что большевики в Петроградском
Совете, например, в апреле 1917 года представляли незначительное меньшинство?
Разве это не факт, что эсеры и меньшевики имели тогда в Советах громадное
большинство? Разве это не факт, что к Октябрьским дням весь аппарат власти и все
средства принуждения находились в руках партий эсеров и меньшевиков,
блокировавшихся с буржуазией?

Объясняется это тем, что компартия стояла тогда за ликвидацию войны, за
немедленный демократический мир, тогда как партии эсеров и меньшевиков
отстаивали “войну до победного конца”, продолжение империалистической войны.

Объясняется это тем, что компартия стояла тогда за низвержение правительства
Керенского, за свержение буржуазной власти, за национализацию фабрик и заводов,
банков и железных дорог, тогда как партии меньшевиков и эсеров боролись за
правительство Керенского и отстаивали права буржуазии на фабрики и заводы, на
банки и железные дороги.

Объясняется это тем, что партия коммунистов стояла тогда за немедленную
конфискацию помещичьих земель в пользу крестьян, тогда как партии эсеров и
меньшевиков откладывали этот вопрос до Учредительного собрания, созыв которого,
в свою очередь, откладывали на неопределенное время.

Что же тут удивительного, если рабочие и крестьянская беднота сделали, наконец,
выбор в пользу коммунистической партии?

Что же тут удивительного, если партии эсеров и меньшевиков пошли так быстро ко дну?

Вот где источник монополии компартии и вот почему пришла к власти коммунистическая партия.

Дальнейший период, период после октября 1917 года, период гражданской войны был
периодом окончательной гибели партий меньшевиков и эсеров, периодом
окончательного торжества партии большевиков. Меньшевики и эсеры сами облегчили в
этот период торжество компартии. Разбитые и пущенные ко дну вовремя Октябрьского
переворота, осколки меньшевистской и эсеровской партий стали связываться с
контрреволюционными восстаниями кулаков, сблокировались с колчаковцами и
деникинцами, пошли на услужение к Антанте и окончательно похоронили себя в
глазах рабочих и крестьян. Картина создалась такая, что эсеры и меньшевики,
превратившиеся из буржуазных революционеров в буржуазных контрреволюционеров,
помогали Антанте душить новую, Советскую Россию, тогда как партия большевиков,
объединяя вокруг себя все живое и революционное, подымала все новые и новые
отряды рабочих и крестьян на борьбу за социалистическое отечество, на борьбу
против Антанты.

Вполне естественно, что победа коммунистов в этот период должна была привести и
действительно привела к полному поражению эсеров и меньшевиков. Что же тут
удивительного, если компартия стала после всего этого единственной партией
рабочего класса и крестьянской бедноты?

Вот как сложилась у нас монополия компартии, как единственно легальной партии в стране.

Вы говорите о борьбе мнений среди рабочих и крестьян теперь, в условиях
пролетарской диктатуры. Я уже говорил, что борьба мнений есть и будет, что без
этого невозможно движение вперед. Но борьба мнений среди рабочих при нынешних
условиях идет не вокруг принципиального вопроса о свержении советских порядков,
а вокруг практических вопросов об улучшении Советов, об исправлении ошибок
советских органов, стало быть, – об упрочении Советской власти. Вполне понятно,
что такая борьба мнений может лишь укреплять и совершенствовать коммунистическую
партию. Вполне понятно, что такая борьба мнений может лишь укреплять монополию
компартии. Вполне понятно, что такая борьба мнений не может давать пищи для
образования других партий в недрах рабочего класса и трудового крестьянства.

5-й вопрос. Можете ли Вы вкратце сообщить нам основные расхождения между Вами и Троцким?

Ответ. Я должен сказать, прежде всего, что расхождения с Троцким представляют не
личные расхождения. Если бы расхождения носили личный характер, партия не
занималась бы этим делом ни одного часа, ибо она не любит, чтобы отдельные лица
выпячивались.

Речь идет, очевидно, о разногласиях в партии. Я так понял этот вопрос. Да, эти
разногласия существуют в партии. О характере этих разногласий довольно подробно
рассказали недавно в своих докладах Рыков – в Москве, Бухарин – в Ленинграде.
Эти доклады опубликованы. К тому, что сказано в этих докладах о разногласиях, я
прибавить ничего не имею. Если у вас нет этих документов, я могу достать их для
вас. (Делегация сообщает, что этими документами она располагает.)

Один из делегатов. Нас будут спрашивать по возвращении об этих разногласиях, но
мы не имеем всех документов. У нас, например, нет “платформы 83-х”.

Сталин. Я этой “платформы” не подписывал. Я не имею права распоряжаться чужими документами. (Смех.)

6-й вопрос. В капиталистических странах основное побуждение для развития
производства основано на надежде извлечения прибыли. Это побуждение, конечно,
относительно, отсутствует в СССР. Что заменяет его, и насколько эта замена, по
Вашему мнению, эффективна? Может ли она быть постоянной?

Ответ. Это правильно, что основным двигателем капиталистического хозяйства
является извлечение прибыли. Верно также и то, что извлечение прибыли не
является ни целью, ни двигателем нашей социалистической промышленности. Что же,
в таком случае, является двигателем нашей индустрии?

Прежде всего, то обстоятельство, что фабрики и заводы принадлежат у нас всему
народу, а не капиталистам, что фабриками и заводами управляют не ставленники
капиталистов, а представители рабочего класса. Сознание того, что рабочие
работают не на капиталиста, а на свое собственное государство, на свой
собственный класс, – это сознание является громадной двигательной силой в деле
развития и усовершенствования нашей промышленности.

Следует отметить, что громадное большинство директоров фабрик и заводов
составляют у нас рабочие, назначаемые Высшим советом народного хозяйства, по
соглашению с профсоюзами, причем ни один из директоров не может остаться на
своем посту против воли рабочих или соответствующих профсоюзов.

Следует, далее, отметить, что на каждом заводе или фабрике имеется свой
заводский или фабричный комитет, выбираемый рабочими и контролирующий
деятельность администрации предприятия.

Следует, наконец, отметить, что на каждом промышленном предприятии имеются
производственные совещания рабочих, куда входят все рабочие данного предприятия,
и где рабочие проверяют всю работу директора предприятия, обсуждают план работы
заводской администрации, отмечают ошибки и недостатки и имеют возможность
исправлять эти недостатки через профсоюзы, через партию, через органы Советской
власти.

Нетрудно понять, что все эти обстоятельства меняют коренным образом как
положение рабочих, так и распорядки на предприятии. Если при капитализме рабочий
рассматривает фабрику, как чужую и чуждую ему собственность, или даже как
тюрьму, то при советских порядках рабочий смотрит на фабрику уже не как на
тюрьму, а как на близкое и родное для него дело, в развитии и в улучшении
которого он кровно заинтересован.

Едва ли нужно доказывать, что это новое отношение рабочих к заводу, к
предприятию, это чувство близости рабочих к предприятию является величайшим
двигателем всей нашей промышленности.

Этим обстоятельством нужно объяснить тот факт, что количество изобретателей в
области техники производства и организаторов промышленности из рабочих растет с
каждым днем.

Во-вторых, то обстоятельство, что доходы от промышленности идут у нас не на
обогащение отдельных лиц, а на дальнейшее расширение промышленности, на
улучшение материального и культурного положения рабочего класса, на удешевление
промышленных товаров, необходимых как для рабочих, так и для крестьян, т.е.
опять-таки на улучшение материального положения трудящихся масс.

Капиталист не может обратить свои доходы на поднятие благосостояния рабочего
класса. Он живет для прибылей. Иначе он не был бы капиталистом. Он извлекает
прибыли для того, чтобы сложить их в добавочный капитал и вывезти в менее
развитые страны на предмет извлечения новых, еще более крупных прибылей. Так
утекают капиталы из Северной Америки в Китай, в Индонезию, в Южную Америку, в
Европу, из Франции – во французские колонии, из Англии – в английские колонии.

У нас дело обстоит иначе, ибо мы не ведем и не признаем колониальной политики. У
нас доходы от промышленности остаются в стране на предмет дальнейшего расширения
индустрии, на предмет улучшения положения рабочих, на предмет поднятия емкости
внутреннего рынка, в том числе крестьянского рынка, через удешевление
промышленных товаров. Примерно 10 процентов от прибылей промышленности идет у
нас на улучшение быта рабочего класса. 13 процентов от денежной заработной платы
рабочих идет у нас на страхование рабочего класса за счет государства. Известная
часть доходов (я не могу сейчас сказать – какая именно часть) идет на культурные
нужды, фабрично-заводское ученичество и отпуска рабочих. Довольно значительная
часть этих доходов (я опять-таки не могу сейчас сказать – какая именно часть)
идет на повышение денежной заработной платы рабочих. Остальная часть доходов от
промышленности расходуется на дальнейшее расширение промышленности, на ремонт
старых заводов, на постройку новых заводов, наконец, на удешевление промышленных
товаров.

Громадное значение этих обстоятельств для всей нашей промышленности состоит в том, что:
а) они облегчают сближение сельского хозяйства с индустрией и сглаживание
противоположностей между городом и деревней;
б) они способствуют росту емкости внутреннего рынка, городского и деревенского,
создавая тем самым непрерывно растущую базу для дальнейшего развертывания
индустрии.

В-третьих, то обстоятельство, что факт национализации промышленности облегчает
плановое ведение всего промышленного хозяйства в целом.

Являются ли эти стимулы и двигатели нашей промышленности постоянными факторами?
Могут ли они быть постоянно действующими факторами? Да, они безусловно являются
постоянно действующими стимулами и двигателями. И чем больше будет развиваться
наша индустрия, тем больше будут нарастать сила и значение этих факторов.

7-й вопрос. В какой степени может СССР сотрудничать с капиталистической
промышленностью других стран?

Есть ли определенный предел такому сотрудничеству, или это просто опыт для
выяснения, в какой части какое сотрудничество возможно и в какой нет?

Ответ. Речь идет, очевидно, о временных соглашениях с капиталистическими
государствами в области промышленности, в области торговли и, может быть, в
области дипломатических отношений.

Я думаю, что наличие двух противоположных систем – системы капиталистической и
системы социалистической – не исключает возможности таких соглашений. Я думаю,
что такие соглашения возможны и целесообразны в обстановке мирного развития.

Экспорт и импорт являются наиболее подходящей почвой для таких соглашений. Нам
нужны: оборудование, сырье (например, хлопок), полуфабрикаты (по металлу и пр.),
а капиталисты нуждаются в сбыте этих товаров. Вот вам почва для соглашения.
Капиталистам нужны: нефть, лес, хлебные продукты, а нам необходимо сбыть эти
товары. Вот вам почва для соглашения. Нам нужны кредиты, капиталистам нужны
хорошие проценты на эти кредиты. Вот вам еще почва для соглашения уже по линии
кредита, причем известно, что советские органы являются наиболее аккуратными
плательщиками по кредитам.

То же самое можно сказать насчет дипломатической области. Мы ведем политику мира
и мы готовы подписать с буржуазными государствами пакты о взаимном ненападении.
Мы ведем политику мира и мы готовы идти на соглашение насчет разоружения, вплоть
до полного уничтожения постоянных армий, о чем мы заявляли перед всем миром еще
на Генуэзской конференции[38]. Вот вам почва для соглашения по дипломатической
линии.

Пределы этих соглашений? Пределы ставятся противоположностью двух систем, между
которыми идет соревнование, борьба. В рамках, допустимых этими двумя системами,
но только в этих рамках, соглашения вполне возможны. Об этом говорит опыт
соглашений с Германией, с Италией, с Японией и т.д.

Являются ли эти соглашения просто экспериментом или они могут иметь более или
менее длительный характер? Это зависит не только от нас, это зависит также от
наших контрагентов. Это зависит от общей обстановки. Война может перевернуть
вверх дном все и всякие соглашения. Это зависит, наконец, от условий соглашения.
Кабальных условий мы не можем принять. У нас имеется соглашение с Гарриманом,
эксплуатирующим марганцевые копи в Грузии. Соглашение заключено на 20 лет. Как
видите, срок весьма немалый. Имеется у нас также соглашение с обществом
Лена-Гольдфильдс, добывающим золото в Сибири. Соглашение заключено на 30 лет, –
срок еще более длительный. Имеется, наконец, соглашение с Японией об
эксплуатации нефтяных источников и угольных копей на Сахалине.

Мы бы хотели, чтобы эти соглашения имели более или менее прочный характер. Но
это зависит, конечно, не только от нас, но и от наших контрагентов.

8-й вопрос. Каковы основные отличия России от капиталистических государств в ее
политике по отношению к национальным меньшинствам?

Ответ. Речь идет, очевидно, о тех национальностях СССР, которые угнетались
раньше царизмом и русскими эксплуататорскими классами и которые не имели своей
государственности.

Основное отличие состоят в том, что в капиталистических государствах существует
национальный гнет в национальное порабощение, а у нас, в СССР, уничтожены в
корне и то и другое.

Там, в капиталистических государствах, наряду с нациями первого разряда, с
нациями привилегированными, с нациями “государственными”, существуют нации
второго разряда, нации “негосударственные”, нации неполноправные, лишенные тех
или иных прав и, прежде всего, государственных прав. У нас, в СССР, наоборот,
уничтожены все эти атрибуты национального неравенства и национального гнета. У
нас все нации равноправны и суверенны, ибо национальные и государственные
привилегии ранее господствовавшей великорусской нации уничтожены.

Дело идет, конечно, не о декларациях насчет равноправия национальностей.
Деклараций о национальном равноправии имеется немало у всяких буржуазных и
социал-демократических партий. Какая цена декларациям, если они не проводятся в
жизнь? Дело идет о том, чтобы уничтожить те классы, которые являются носителями,
творцами и проводниками национального угнетения. Такими классами были у нас
помещики, капиталисты. Мы низвергли эти классы и тем самым уничтожили
возможность национального гнета. И именно потому, что мы низвергли эти классы, у
нас стало возможным действительное национальное равноправие.

Это и называется у нас осуществлением идеи самоопределения наций, вплоть до
отделения. Именно потому, что мы осуществили самоопределение наций, именно
поэтому нам удалось вытравить взаимное недоверие трудящихся масс различных наций
СССР и объединить нации на началах добровольности в одно союзное государство.
Существующий ныне Союз Советских Социалистических Республик является результатом
нашей национальной политики и выражением добровольного федерирования наций СССР
в одно союзное государство.

Едва ли нужно доказывать, что такая политика в национальном вопросе немыслима в
капиталистических странах, ибо там все еще стоят у власти капиталисты,
являющиеся творцами и проводниками политики национального угнетения.

Нельзя не отметить, например, тот факт, что во главе высшего органа власти в
СССР, Центрального Исполнительного Комитета Советов, стоит не обязательно
русский председатель, а шесть председателей, по числу шести союзных республик,
объединившихся в СССР, из коих один – русский (Калинин), другой – украинец
(Петровский), третий – белорус (Червяков), четвертый – азербайджанец
(Мусабеков), пятый – туркмен (Айтаков), шестой – узбек (Файзулла Ходжаев). Этот
факт является одним из ярких выражений нашей национальной политики. Нечего и
говорить, что ни одна буржуазная республика, будь она самой что ни на есть
демократической, не пошла бы на такой шаг. А между тем этот шаг является для нас
само собой подразумевающимся фактом, вытекающим из всей нашей политики
национального равноправия.

9-й вопрос. Американские рабочие вожди оправдывают свою борьбу с коммунистами
двумя обстоятельствами:

1) коммунисты разрушают рабочее движение своей фракционной борьбой внутри союзов
и своими нападками на нерадикальных должностных лиц в профсоюзах;

2) американские коммунисты получают распоряжения из Москвы и поэтому не могут
быть хорошими профсоюзными деятелями, поскольку их лояльность по отношению к
иностранной организации превышает лояльность по отношению к своему союзу.

Как это затруднение может быть устранено с тем, чтобы американские коммунисты
могли вести совместную работу с другими ячейками американского рабочего
движения?

Ответ. Я думаю, что попытки американских рабочих лидеров оправдать свою борьбу
против коммунистов не выдерживают никакой критики. Никто еще не доказал и не
докажет, что коммунисты разрушают рабочее движение. Но зато надо считать вполне
доказанным, что коммунисты являются самыми преданными и самыми смелыми борцами
рабочего движения во всем мире, в том числе и в Америке.

Разве это не факт, что во время забастовок и демонстраций рабочих коммунисты
выступают в первых рядах рабочего класса, принимая на себя первые удары
капиталистов, тогда как реформистские рабочие лидеры прячутся в это время на
задворках у капиталистов? Как могут коммунисты не критиковать трусость и
реакционность реформистских рабочих лидеров? Разве не ясно, что такая критика
может лишь оживить и укрепить рабочее движение?

Правда, такая критика разрушает авторитет реакционных рабочих лидеров. Ну, а что
тут особенного? Пусть реакционные рабочие лидеры отвечают контркритикой, а не
вышибанием коммунистов из профсоюзов. Я думаю, что рабочее движение Америки,
если оно хочет жить и развиваться дальше, не может обойтись без борьбы мнений и
течений внутри профсоюзов. Я думаю, что борьба мнений и течений внутри
профсоюзов, критика реакционных лидеров и т.д. будут все более и более
возрастать, как бы ни сопротивлялись этому реформистские рабочие лидеры. А
рабочему классу Америки абсолютно необходима такая борьба мнений и такая критика
для того, чтобы он мог сделать выбор между различными течениями и
самоопределиться, наконец, как самостоятельная организованная сила внутри
американского общества.

Жалобы американских реформистских лидеров на коммунистов свидетельствуют лишь о
том, что они не уверены в своей правоте, не чувствуют прочности своего
положения. Именно поэтому и боятся они критики, как чумы. Достойно внимания, что
американские рабочие лидеры являются, оказывается, более решительными
противниками элементарной демократии, чем многие буржуа в той же Америке.

Совершенно неверно утверждение, что американские коммунисты работают “по
распоряжениям из Москвы”. Вы не найдете в мире таких коммунистов, которые бы
согласились действовать “по распоряжениям” извне, против своих убеждений, против
своей воли, вопреки указаниям обстановки. Да такие коммунисты, если бы даже они
существовали где-либо, не стоили бы ни гроша.

Коммунисты – самые смелые и отважные люди, они ведут борьбу против целого моря
врагов. Ценность коммунистов в том, между прочим, и состоит, что они умеют
отстаивать свои убеждения. Поэтому странно говорить об американских коммунистах,
как о людях, не имеющих своих убеждений и способных действовать лишь “по
распоряжениям” извне.

В утверждении рабочих лидеров правильно лишь одно, а именно то, что американские
коммунисты входят в состав международной организации коммунистов и совещаются
время от времени с центром этой организации по тем или иным вопросам. Но что же
тут плохого? Разве американские рабочие лидеры против организации,
международного рабочего центра? Правда, они не входят в состав Амстердама[39].
Но они не входят туда не потому, что они против международного рабочего центра,
а потому, что они считают Амстердам слишком левой организацией. (Смех.)

Почему капиталисты могут организовываться в интернациональном масштабе, а
рабочий класс или часть рабочего класса не должны иметь своей международной
организации?

Не ясно ли, что Грин и его друзья из Американской федерации труда[40] клевещут
на американских коммунистов, рабски повторяя легенды капиталистов о
“распоряжениях из Москвы”?

Есть люди, которые думают, что члены Коммунистического Интернационала в Москве
только и делают, что сидят и пишут директивы для всех стран. Так как стран,
входящих в состав Коминтерна, насчитывается более 60, то можете себе представить
положение членов Коминтерна, которые не спят, не едят а только и делают, что
сидят и пишут днем и ночью директивы для этих стран. (Смех.) И этой забавной
легендой думают американские рабочие лидеры прикрыть свой страх перед
коммунистами и затушевать тот факт, что коммунисты являются самыми смелыми и
самыми преданными работниками рабочего класса Америки!

Делегация спрашивает о выходе из такого положения. Я думаю, что выход тут один:
допустить борьбу мнений и течений внутри профсоюзов Америки, отбросить прочь
реакционную политику вышибания коммунистов из профсоюзов и дать возможность
рабочему классу Америки сделать свободный выбор между этими течениями, ибо в
Америке не было еще своей Октябрьской революции, и там рабочие не имели еще
возможности сделать окончательный выбор между различными течениями в профсоюзах.

10-й вопрос. Посылаются ли в настоящее время деньги в Америку для поддержки
американской компартии или коммунистической газеты “Дейли Уоркер”? Если нет,
сколько вносят американские коммунисты в III Интернационал в качестве ежегодных
членских взносов?

Ответ. Если речь идет о взаимоотношениях между компартией Америки и III
Интернационалом, то я должен сказать, что компартия Америки как часть
Коммунистического Интернационала, должно быть, платит Коминтерну членские взносы
так же, как Коминтерн, как центр международного коммунистического движения, надо
полагать, оказывает посильное содействие компартии Америки, когда находит в этом
необходимость. Я думаю, что в этом нет ничего удивительного и из ряда вон
выходящего.

Если же речь идет о взаимоотношениях между компартией Америки и компартией СССР,
то я должен заявить, что я не знаю ни одного случая, когда бы представители
американской компартии обращались за помощью к компартии СССР. Вы можете
считать это странным, но это факт, говорящий о слишком большой щепетильности
американских коммунистов.

Но что было бы, если бы компартия Америки обратилась за помощью к компартии
СССР? Я думаю, что компартия СССР оказала бы ей посильную помощь. В самом деле,
чего стоила бы компартия, стоящая к тому же у власти, если бы она отказала в
посильной помощи компартии другой страны, находящейся под ярмом капитализма? Я
бы сказал, что такая компартия не стоила бы ни гроша.

Допустим, что американский рабочий класс пришел к власти, свергнув свою
буржуазию; допустим, что к рабочему классу Америки, победившему в великой борьбе
против капитализма, обратился бы рабочий класс другой страны за посильной
материальной помощью, – мог ли бы отказать в такой помощи американский рабочий
класс? Я думаю, что он покрыл бы себя позором, если бы он поколебался оказать
помощь.

11-й вопрос. Мы знаем, что некоторые хорошие коммунисты не совсем согласны с
требованием компартии, чтобы все новые члены были атеистами, ибо в настоящее
время реакционное духовенство подавлено. Могла ли бы компартия в будущем быть
нейтральной по отношению к религии, которая бы поддерживала всю науку в целом и
не противостояла бы коммунизму?

Могли ли бы вы в будущем разрешить членам партии придерживаться религиозных
убеждений, если последние не расходились бы с партийной лояльностью?

Ответ. В этом вопросе несколько неточностей.

Во-первых, я не знаю таких “хороших коммунистов”, о которых толкует здесь
делегация. Едва ли вообще такие коммунисты существуют в природе.

Во-вторых, я должен заявить, что, говоря формально, у нас нет таких условий
приема в члены партии, которые бы требовали от кандидата в члены партии
обязательного атеизма. Наши условия приема в партию: признание программы и
устава партии, безусловное подчинение решениям партии и ее органов, членские
взносы, вхождение в одну из организаций партии.

Один из делегатов. Я очень часто читаю, что исключают из партии за то, что верят в бога.

Сталин. Я могу лишь повторить уже сказанное об условиях приема в партию. Других условий у нас нет.

Значит ли это, что партия нейтральна в отношении религии? Нет, не значит. Мы
ведем пропаганду и будем вести пропаганду против религиозных предрассудков.
Законодательство нашей страны таково, что каждый гражданин имеет право
исповедывать любую религию. Это дело совести каждого. Именно поэтому и провели
мы отделение церкви от государства. Но, проведя отделение церкви от государства
и провозгласив свободу вероисповедания, мы вместе с тем сохранили за каждым
гражданином право бороться путем убеждения, путем пропаганды и агитации против
той или иной религии, против всякой религии. Партия не может быть нейтральна в
отношении религии, и она ведет антирелигиозную пропаганду против всех и всяких
религиозных предрассудков, потому что она стоит за науку, а религиозные
предрассудки идут против науки, ибо всякая религия есть нечто противоположное
науке. Такие случаи, как в Америке, где осудили недавно дарвинистов41, у нас
невозможны, потому что партия ведет политику всемерного отстаивания науки.

Партия не может быть нейтральной в отношении религиозных предрассудков, и она
будет вести пропаганду против этих предрассудков, потому что это есть одно из
верных средств подорвать влияние реакционного духовенства, поддерживающего
эксплуататорские классы и проповедующего повиновение этим классам.

Партия не может быть нейтральной в отношении носителей религиозных
предрассудков, в отношении реакционного духовенства, отравляющего сознание
трудящихся масс.

Подавили ли мы реакционное духовенство? Да, подавили. Беда только в том, что оно
не вполне еще ликвидировано. Антирелигиозная пропаганда является тем средством,
которое должно довести до конца дело ликвидации реакционного духовенства. Бывают
случаи, что кое-кто из членов партии иногда мешает всемерному развертыванию
антирелигиозной пропаганды. Если таких членов партии исключают, так это очень
хорошо, ибо таким “коммунистам” не место в рядах нашей партии.

12-й вопрос. Можете ли Вы вкратце дать нам характеристику будущего общества,
которое коммунизм пытается создать?

Ответ. Общая характеристика коммунистического общества дана в трудах Маркса, Энгельса и Ленина.

Если дать вкратце анатомию коммунистического общества, то это будет такое
общество: а) где не будет частной собственности на орудия и средства
производства, а будет собственность общественная, коллективная; б) где не будет
классов и государственной власти, а будут труженики индустрии и сельского
хозяйства, экономически управляющиеся, как свободная ассоциация трудящихся; в)
где народное хозяйство, организованное по плану, будет базироваться на высшей
технике как в области индустрии, так и в области сельского хозяйства; г) где не
будет противоположности между городом и деревней, между индустрией и сельским
хозяйством; д) где продукты будут распределяться по принципу старых французских
коммунистов: “от каждого по способностям, каждому по потребностям”; е) где наука
и искусство будут пользоваться условиями достаточно благоприятными для того,
чтобы добиться полного расцвета; ж) где личность, свободная от забот о куске
хлеба и необходимости подлаживаться к “сильным мира”, станет действительно
свободной.

И т.д. и т.п.

Ясно, что до такого общества нам еще далеко.

Что касается международных условий, необходимых для полного торжества
коммунистического общества, то они будут складываться и нарастать по мере
нарастания революционных кризисов и революционных выступлений рабочего класса в
капиталистических странах.

Нельзя представлять дело так, что рабочий класс одной страны или нескольких
стран будет идти к социализму и тем более к коммунизму, а капиталисты других
стран будут смотреть на это равнодушно и сидеть сложа руки. Тем более нельзя
представлять, что рабочий класс в капиталистических странах согласится быть
простым зрителем победоносного развития социализма в той или иной стране. На
самом деле капиталисты будут делать все зависящее от них для того, чтобы
задушить такие страны. На самом деле каждый серьезный шаг к социализму и тем
более к коммунизму в той или иной стране неизбежно будет сопровождаться
неудержимым порывом рабочего класса капиталистических стран к завоеванию власти
и социализма в этих странах.

Таким образом, в ходе дальнейшего развития международной революции и
международной реакции будут складываться два центра мирового масштаба: центр
социалистический, стягивающий к себе страны, тяготеющие к социализму, и центр
капиталистический, стягивающий к себе страны, тяготеющие к капитализму. Борьба
этих двух лагерей решит судьбу капитализма и социализма во всем мире.

II. Вопросы тов. Сталина и ответы делегатов

Сталин. Ежели делегация не очень устала, то я просил бы разрешения задать ей, в
свою очередь, несколько вопросов. (Делегация выражает свое согласие.)

1-й вопрос. Чем объясняется малый процент профессиональной организованности
рабочих в Америке? Кажется, там у вас имеется около 17 миллионов индустриальных
рабочих. (Делегаты дают справку, что имеется от 18 до 19 миллионов
индустриальных рабочих.) Организовано, кажется, около 3 миллионов. (Делегаты
дают справку, что в Американской федерации труда насчитывается, примерно, 3
миллиона организованных рабочих и, кроме тог о, в других союзах имеется
организованных полмиллиона рабочих, всего имеется, таким образом, 3Ѕ миллиона
организованных рабочих.) Я лично считаю, что это очень малый процент
профессиональной организованности рабочих. У нас, в СССР, в профсоюзах
организовано 90 проц. всех пролетариев в стране. Я хотел спросить делегацию,
считает ли она этот факт сравнительно малой организованности рабочих в
профсоюзах положительным фактом. Не думает ли делегация, что этот факт говорит о
слабости американского пролетариата, о слабости его орудий борьбы с
капиталистами в экономической области?

Брофи. Малочисленность профессиональных союзов следует объяснить не неудачной
тактикой, существующей в профессиональных организациях, а общими экономическими
условиями в стране, которые не побуждают всю массу рабочих к организации и,
благодаря благоприятности этих экономических условий, сужают необходимость
борьбы рабочего класса с капиталистами. Условия эти, конечно, будут изменяться,
и параллельно с изменением этих условий профсоюзы будут вырастать, и все
профдвижение пойдет по другому пути.

Дуглас. Согласен с тем объяснением, которое дано предыдущим оратором. К этому
добавлю, что, во-первых, нужно иметь в виду тот момент, что заработная плата в
Соединенных Штатах в последнее время самими капиталистами весьма высоко
подымается. Этот процесс повышения зарплаты наблюдался в 1917 году, в 1919 году
и позже. Если сравнить реальную зарплату, существующую в настоящее время, с
зарплатой, существовавшей в 1911 году, то окажется, что она значительно выше.

Профдвижение в процессе своего развития строилось вначале и сейчас строится по
цеховому признаку, по признаку профессии, и профсоюзы создавались
преимущественно для квалифицированных рабочих. Во главе этих союзов стояли
определенные вожди, которые представляли замкнутую организацию и добивались для
своих членов хороших условий. У них не было побудительных причин для расширения
рамок профессиональных союзов и для организации в профсоюзах неквалифицированных
рабочих. Кроме того, американскому профдвижению приходится считаться с очень
хорошо организованным капитализмом, который имеет в своем распоряжении все
средства для того, чтобы противодействовать организации всех рабочих в
профессиональных союзах. Если, скажем, трестифицированное производство встречает
на одном из своих предприятий слишком сильное сопротивление профсоюза, оно идет
даже на такую меру, как закрытие этого предприятия и переброска работы на другое
свое предприятие. Таким образом, разбивается сопротивление профессионального
союза.

Американский капитализм самостоятельно повышает зарплату рабочих, но при этом
никакой экономической власти не дает, не дает возможности бороться за
экономическое улучшение своей жизни.

Следующее очень важное обстоятельство в Америке, это то, что капиталистами
сеется рознь между рабочими различных национальностей. В большинстве случаев
неквалифицированными рабочими являются рабочие, приехавшие из Европы, или, в
последнее время, негритянские рабочие. Капиталисты стараются посеять рознь между
рабочими разных национальностей. Это разделение по национальностям проходит и по
признаку квалифицированного и неквалифицированного труда. Капиталисты
систематически сеют антагонизм между рабочими различных национальностей,
независимо от квалифицированности их труда.

За последние 10 лет американский капитализм ведет более просвещенную политику в
том отношении, что создает свои профессиональные так называемые компанейские
союзы. Он привлекает рабочих к работе своего предприятия, заинтересовывает
рабочих в прибылях этого предприятия и т.д. У американского капитализма имеется
тенденция горизонтальное деление заменить вертикальным делением, т.е. расколоть
рабочий класс, привлекая его и заинтересовывая в интересах капитализма.

Койль. Я подхожу к вопросу не с точки зрения теории, а с точки зрения практики.
Правда, рабочих лучше всего организовывать в хорошие времена, но дело в том, что
статистика движения членов Американской федерации труда указывает, что
Американская федерация труда постепенно теряет неквалифицированных рабочих и
увеличивает в своем составе количество рабочих квалифицированных. Таким образом,
Американская федерация труда хочет быть и становится постепенно организацией,
которая имеет в своем составе, главным образом, квалифицированных рабочих.

Профессиональное движение в Америке почти не охватывает неквалифицированных
рабочих. Крупные отрасли промышленности не охватываются профсоюзами. Из этих
крупных отраслей промышленности только рабочие угольной и железнодорожной
промышленности до некоторой степени организованы, да и то в угольной
промышленности работает 65 проц. неорганизованных рабочих. Рабочие таких
отраслей промышленности, как сталелитейная, каучуковая, автомобильная, почти
совершенно профессионально не организованы. Можно сказать, что профсоюзы не
охватывают неквалифицированных рабочих.

Есть ряд профессиональных организаций, стоящих вне Американской федерации труда,
которые стараются организовать неквалифицированных и малоквалифицированных
рабочих. Что касается позиции вождей Американской федерации труда, то один,
например, из вождей, председатель профсоюза металлистов, совершенно откровенно
заявил, что он не хочет привлекать в свой союз неквалифицированных рабочих.
Положение в отношении вождей профсоюзов таково, что создалась каста вождей,
которая состоит из нескольких десятков людей, получающих громадные ставки – от
10 и больше тысяч долларов в год, создалась каста, в которую проникнуть
чрезвычайно трудно.

Дунн. Вопрос, поставленный тов. Сталиным, поставлен несправедливо, потому что,
если в его стране организовано в профсоюзах 90 проц. рабочих, то здесь власть
принадлежит рабочему классу, в то время как в капиталистических странах рабочие
являются угнетенным классом, и буржуазия принимает все меры для того, чтобы не
дать возможности рабочим организоваться в профсоюзы.

Кроме того, там существуют реакционные профсоюзы, с реакционными вождями во
главе. В тех условиях, которые имеются в Америке, очень трудно укоренить в
голове рабочих самую идею профессиональных союзов. Это является причиной того
обстоятельства, что в Америке профсоюзы столь мало распространены.

Сталин. Согласен ли последний оратор с предыдущим оратором, что некоторые лидеры
рабочего движения Америки сами стараются сузить профессиональное движение?

Дунн. Согласен.

Сталин. Я не хотел обидеть кого-либо. Я хотел лишь выяснить себе разницу в
положении дел в Америке и в СССР. Если я обидел кого-либо, прошу извинения.
(Смех делегатов.)

Дунн. Я ничуть не обижен.

Сталин. Есть ли система государственного страхования рабочих в Америке?

Один из делегатов. Государственной системы страхования рабочих в Америке нет.

Койль. В большинстве штатов существует компенсация при несчастных случаях на
производстве, причем оплачивается максимум 30 проц. потери трудоспособности. Это
имеется в большинстве штатов. Оплата производится частными фирмами, на
предприятиях которых утрачена трудоспособность, но закон требует такой оплаты.

Сталин. Государственное страхование от безработицы есть в Америке?

Один из делегатов. Нет. Фонд, который создается для страхования от безработицы,
может удовлетворить от 80 до 100 тысяч безработных по всем штатам.

Койль. Страховка (не государственная) есть от индустриальных несчастных случаев,
т.е. от несчастных случаев, происшедших на производстве. Но инвалидность
вследствие болезни или вследствие старости никак не страхуется. Страховой фонд
составляется из взносов рабочих. По существу дело сводится к тому, что вся эта
сумма страхового фонда платится самими рабочими, потому что, если бы рабочие не
устраивали этого фонда, они бы получали высшую надбавку, а таи как этот фонд
бывает согласован между рабочими и предпринимателями, то рабочие получают
меньшую надбавку. Это составляет почти всю сумму фонда. Предприниматели
фактически вносят незначительную часть этого фонда, примерно 10 процентов.

Сталин. Я думаю, что товарищам будет интересно, если я сообщу, что у нас в СССР
на страхование рабочих за счет государства идет более 800 млн. руб. ежегодно.

Было бы также нелишне сообщить вам, что рабочие у нас по всем отраслям
промышленности, кроме обычной денежной зарплаты, получают еще дополнительно
около одной трети зарплаты на страхование, улучшение быта, культурные нужды и
т.п.

2-й вопрос. Чем объяснить отсутствие специальной массовой рабочей партии в
Сев.-Американских Соединенных Штатах?

У буржуазии в Америке есть целых две политические партии – республиканская и
демократическая, у американских рабочих нет своей массовой политической партии.
Не считают ли товарищи, что отсутствие своей массовой рабочей партии, хотя бы
такой, как в Англии (Лейборпарти), ослабляет силу рабочего класса в его
политической борьбе с капиталистами?

Затем, еще вопрос: почему лидеры рабочего движения в Америке, Грин и другие,
высказываются решительно против создания самостоятельной рабочей партии в
Америке?

Брофи. Да, было такое решение лидеров, что нет необходимости в создании такой
партии. Однако есть меньшинство, которое считает, что создание такой партии
необходимо. Теперь в Америке объективные условия таковы, что, как уже
указывалось, профдвижение в Соединенных Штатах очень слабо, слабость же
профдвижения объясняется, в свою очередь, тем, что у рабочего класса пока нет
потребности организоваться и бороться против капиталистов, ввиду того, что
капиталисты сами повышают заработок рабочих, обеспечивают им удовлетворительное
материальное положение.

Сталин. Обеспечиваются ведь, если вообще обеспечиваются, главным образом
квалифицированные рабочие. Здесь какое-то противоречие. С одной стороны,
выходит, что нет необходимости в организованности, так как рабочие обеспечены; с
другой стороны, говорят, что организованы в профсоюзы именно наиболее
обеспеченные, т.е. квалифицированные рабочие; с третьей стороны, выходит, что не
организованы в профсоюзы как раз необеспеченные, т.е. неквалифицированные,
которые более всего нуждаются в организованности. Этого я никак понять не могу.

Брофи. Да, тут есть противоречие, но так же противоречива американская
действительность в политическом и экономическом отношениях.

Бробнер. Хотя неквалифицированные рабочие не организованы в союзах, но они имеют
политическое право голоса. Таким образом, если имеются моменты недовольства, то
неквалифицированные рабочие эти моменты выражают, пользуясь своим политическим
правом голоса. С другой стороны, рабочие, которые находятся в профсоюзах, если у
них бывает особо тяжелое время, пользуются не союзом, а политическим правом
голоса. Таким образом, политическое право голоса компенсирует отсутствие
профессиональной организованности.

Израэльс. Одним из основных затруднений является самая система, избирательная
система Соединенных Штатов. Там при выборах президента не избирается тот
человек, который получает большинство голосов всей страны, или даже большинство
голосов какого-нибудь одного класса. Там в каждом штате имеются выборные
коллегии, каждый штат имеет известное количество голосов, которые принимают
участие в выборах президента. Для того, чтобы президент был избран, необходимо,
чтобы он собрал 51% голосов. Если будет 3–4 партии, тогда получится такое
положение вещей, что никто не будет избран, и выборы должны быть перенесены в
конгресс. Вот это является аргументом против создания третьей партии. Противники
создания третьей партии аргументируют так: не выставляйте третьего кандидата,
потому что таким образом вы разобьете число голосов либеральной партии и не
дадите возможности выбрать кандидата либеральной партии.

Сталин. Однако сенатор Лафоллет в свое время создавал третью буржуазную партию.
Выходит, что третья партия не может разбить голосов, если она является
буржуазной партией, но она может разбить голоса, если она будет рабочей партией.

Дэвис. Я не нахожу факт, указанный предыдущим оратором, фундаментальным фактом.
По-моему, основным фактом является следующее. Я даю, как пример, свой город, в
котором я живу. Во время кампании выборов является представитель такой-то партии
и дает главе профессиональной организации какую-нибудь ответственную должность,
в связи с выборной кампанией передает главе профессиональной организации
известные средства, которые идут в его пользу, после чего он получает известный
престиж в связи с той должностью, которую он получает. Получается такое
положение вещей, что сами лидеры профсоюзного движения являются сторонниками или
одной или другой буржуазной партии. Естественно поэтому, что, когда возникают
разговоры о создании третьей, рабочей, партии, эти лидеры профсоюзного движения
ничего не хотят предпринимать для создания такой партии. При этом они ссылаются
на то, что если создастся третья партия, то получится раскол в профсоюзах.

Дуглас. То, что организованы в профсоюзах только квалифицированные рабочие,
объясняется главным образом тем, что для того, чтобы быть организованным в
профсоюзе, нужно иметь известный фонд и известное обеспечение, так как членские
взносы очень велики и неквалифицированные рабочие не имеют возможности внести
высокий вступительный взнос.

Кроме того, неквалифицированные рабочие находятся под постоянной угрозой, что
если они попытаются организоваться, то предприниматель выбросит их с работы.
Организоваться неквалифицированные рабочие могут лишь при деятельной поддержке
со стороны квалифицированных рабочих. Этой поддержки в большинстве случаев они
не имеют. Вот это обстоятельство является одним из основных препятствий для
организации в профсоюзах неквалифицированных рабочих.

Основная защита своих прав рабочими массами идет по линии политической защиты
этих прав. На атом я и основываю главную причину отсутствия организации
неквалифицированных рабочих.

Я должен указать на одну особенность американской выборной системы, на прямые
выборы, где любой человек может прийти на выборное собрание и объявить себя
демократом или республиканцем и голосовать. Я уверен, что Гомперс не мог бы
удержать рабочих на неполитической программе, если бы у него не было этого
аргумента за прямое голосование. Он всегда говорил рабочим, что если они хотят
политически действовать, то они могут пойти в существующие две политические
партии и захватить там ту или иную должность, завоевать там себе авторитет. При
помощи этого аргумента Гомперсу удавалось удерживать рабочих от идеи организации
рабочего класса и создания рабочей партии.

3-й вопрос. Чем объяснить, что в вопросе о признании СССР лидеры Американской
федерации труда являются более реакционными, чем многие из буржуа?

Чем объяснить, что такие буржуа, как г. Бора и другие, высказываются за
признание СССР, а лидеры рабочего движения Америки, от Гомперса до Грина, вели и
продолжают вести реакционнейшую пропаганду против признания первой рабочей
республики, против признания СССР?

Чем объяснить, что даже такой реакционер, как бывший американский президент
Вудро Вильсон, находил возможным “приветствовать” Советскую Россию, а Грин и
прочие лидеры Американской федерации труда хотят быть более реакционными, чем
капиталисты?

Вот текст “приветствия” Вудро Вильсона, присланного в марте 1918 года на имя
съезда Советов России во время наступления войск германского кайзера на
советский Петроград:

“Пользуясь съездом Советов, я хотел бы от лица народов Соединенных Штатов
выразить искреннее сочувствие русскому народу, в особенности теперь, когда
Германия двинула вооруженные силы в глубь страны, с тем, чтобы помешать борьбе
за свободу, уничтожить все ее завоевания и осуществить германские замыслы и
неволю русского народа. Хотя правительство Соединенных Штатов в настоящее время,
к сожалению, не в состоянии оказать России ту непосредственную поддержку,
которую оно желает оказать, я хотел бы уверить русский народ через посредство
настоящего съезда, что правительство Соединенных Штатов использует все
возможности, чтобы обеспечить России снова полный суверенитет и полную
независимость в ее внутренних делах и полное восстановление ее великой роли в
жизни Европы и современного человечества. Народ Соединенных Штатов всем сердцем
сочувствует русскому народу в его стремлении освободиться навсегда от
самодержавия и сделаться самому вершителем своей судьбы” (см. “Правду” № 50, 16
марта 1918 г.).

Можно ли считать нормальным, что лидеры Американской федерации труда хотят быть
более реакционными, чем реакционный Вильсон!

Брофи. Я не могу точно объяснить причин, но я считаю, что так же, как
Американская федерация труда не входит в Амстердамский интернационал, по тем же
причинам лидеры Американской федерации труда стоят на точке зрения непризнания
Советской России. Разница заключается в особой философии американских рабочих и
в экономической разнице, существующей между американскими и европейскими
рабочими.

Сталин. Но лидеры Американской федерации труда не возражают, поскольку мне
известно, против признания Италии или Польши, где господствуют фашисты.

Брофи. Указывая в виде примера на Польшу и Италию, где имеются фашистские
правительства, Вы тем самым объясняете причину непризнания Америкой СССР. Это
неприязненное отношение к СССР объясняется теми неприятностями, которые имеются
у лидеров американского профдвижения со своими собственными коммунистами.

Дунн. Та причина, которую привел предыдущий оратор, – как они могут признать
СССР, когда у них нелады со своими собственными коммунистами, – не является
убедительной, потому что проповедь о непризнании СССР велась у них еще до
организации американской компартии.

Основная причина лежит в том, что лидеры Американской федерации труда против
чего бы то ни было, похожего на социализм. И в этом отношении их настраивают
капиталисты, у которых есть организация, называемая “Национальной гражданской
ассоциацией”, которая старается всеми мерами настроить все американское общество
против социализма в каком бы то ни было виде. Эта организация выступила против
позиции Айви Ли, который выступил за развитие торговых отношений Америки с СССР.
Вожди этой организации говорили: как же мы можем наблюдать за порядком в нашем
рабочем классе, когда либералы начинают вести такие разговоры. “Национальная
гражданская ассоциация” является организацией группы капиталистов, которые
вложили крупную сумму денег в эту организацию и ею руководят. Надо отметить, что
в этой реакционной ассоциации заместитель председателя Американской федерации
труда Матью Волл является вице-президентом.

Брофи. Те причины, которые приводились относительно реакционности профсоюзных
вождей, являются не основными. На этот вопрос нужно смотреть глубже. Присутствие
американской делегации в СССР является лучшим ответом и показателем
сочувственного отношения одной части американских рабочих к Советскому Союзу. Я
считаю, что мнение вождей Американской федерации труда в отношении СССР не
отличается от мнения большинства рабочего класса Америки. Позиция большинства
рабочего класса в отношении СССР объясняется отдаленностью СССР. Рабочий класс
Америки не заинтересован во всяких интернациональных делах, а влияние буржуазии
на рабочий класс Америки сказывается сильно в вопросе об его отношении к СССР.

“Правда” № 210,

15 сентября 1927 г.