Прежде всего скажу о методах аргументации некоторых товарищей. Тов. Плеханов
очень много говорил об “анархических замашках” тов. Ленина, о пагубности
“ленинизма” и т.д., и т.п., но об аграрном вопросе, в сущности, сказал нам очень
мало. Между тем он представлен одним из докладчиков по аграрному вопросу,
Полагаю, что такой способ аргументации, вносящий атмосферу раздражения, кроме
того, что противоречит характеру нашего съезда, называемого объединительным, –
ровно ничего не выясняет в постановке аграрного вопроса. И мы могли бы сказать
кое-что о кадетских замашках тов. Плеханова, но этим ни на шаг не подвинулись бы
в решении аграрного вопроса.

Далее, Джон [151], опираясь на некоторые данные из жизни Гурии, Латышского края
и т.д., умозаключает в пользу муниципализации для всей России. Я должен сказать,
что, вообще говоря, так не составляют программу. При составлении программы надо
исходить не из специфических черт некоторых частей некоторых окраин, а из общих
черт, свойственных большинству местностей России: программа без доминирующей
линии – не программа) а механическое соединение различных положений. Так именно
и обстоит дело с проектом Джона. Кроме того, Джон ссылается на неверные данные.
По его мнению, самый процесс развития крестьянского движения говорит за его
проект, ибо в Гурии, например, в процессе же движения образовалось областное
самоуправление, распоряжавшееся лесами и т. д. Но, во-первых. Гурия не область,
а один из уездов Кутаисской губ.; во-вторых, в Гурии никогда не существовало
единого для всей Гурии революционного самоуправления; там были только маленькие
самоуправления, которые отнюдь не равняются, стало быть, областным
самоуправлением; в -третьих, распоряжение – одно, а владение – совсем другое.
Вообще о Гурии распространено много легенд, и российские товарищи совершенно
напрасно принимают их за истину…

Что касается существа дела, то я должен сказать, что исходным пунктом нашей
программы должно служить следующее положение: так как мы заключаем временный
революционный союз с борющимся крестьянством, так как мы не можем, стало быть,
не считаться с требованиями этого крестьянства)– то мы должны поддерживать эти
требования, если они в общем и целом не противоречат тенденции экономического
развития и ходу революции. Крестьяне требуют раздела; раздел не противоречит
вышесказанным явлениям, – значит, мы должны поддерживать полную конфискацию и
раздел. С этой точки зрения и национализация и муниципализация одинаково
неприемлемы. Выставляя лозунг муниципализации или национализации, мы ничего не
выигрывая, делаем невозможным – союз революционного крестьянства с
пролетариатом. Говорящие о реакционности раздела смешивают две стадии развития:
капиталистическую с докапиталистической. Без сомнения, на капиталистической
стадии раздел реакционен, но в условиях докапиталистических (напр., в условиях
русской деревни) раздел в общем и целом революционен. Конечно, леса, воды и т.
п. невозможно делить, но их можно национализировать, что отнюдь не противоречит
революционным требованиям, выставляемым крестьянами. Затем, предлагаемый Джоном
лозунг: революционные комитеты, вместо лозунга: революционные крестьянские
комитеты, – коренным образом противоречит духу аграрной революции. Аграрная
революция имеет своей целью прежде всего в главным образом освобождение
крестьян, стало быть, лозунг: крестьянские комитеты, является единственным
лозунгом, соответствующим духу аграрной революции. Если освобождение
пролетариата может быть делом самого пролетариата, то и освобождение крестьян
может быть делом самих крестьян.

Протоколы Объединительного съезда

Российской социал-демократической
рабочей партии, состоявшегося в Стокгольме в 1906 г.

Москва, 1907, стр. 59–60.