Товарищи! Ораторы говорили здесь так хорошо и так основательно, что мне мало что остается сказать.

Я не прослушал речи Вуйовича, так как не находился в зале и захватил только
конец его речи. Из этого конца я понял, что он обвиняет ВКП(б) в оппортунизме,
себя же он считает большевиком и берется учить ВКП(б) ленинизму.

Что сказать на это? У нас в партии, к сожалению, имеется некоторое количество
людей, называющих себя большевиками, но на самом деле ничего общего с ленинизмом
не имеющих. Я думаю, что к этим людям принадлежит и Вуйович. Когда такие люди
берутся учить ВКП(б) ленинизму, легко понять, что из этого может получиться. Я
думаю, что критика Вуйовича не заслуживает ответа.

Мне вспомнилась одна маленькая история с немецким поэтом Гейне. Позвольте вам
рассказать эту историю. В числе разных критиков, которые выступали в печати
против Гейне, был один очень неудачливый и довольно бездарный литературный
критик по фамилии Ауфенберг. Основная черта этого писателя состояла в том, что
он неустанно “критиковал” и бесцеремонно донимал Гейне своей критикой в печати.
Гейне, очевидно, не считал нужным реагировать на эту “критику” и упорно
отмалчивался. Это поразило друзей Гейне, и они обратились к нему с письмом:
дескать, как это понять, что писатель Ауфенберг написал массу критических статей
против Гейне, а Гейне не находит нужным отвечать. Гейне оказался вынужденным
ответить. Что же он сказал в ответ на обращение своих друзей? Гейне ответил в
печати в двух словах: “писателя Ауфенберга я не знаю; полагаю, что он вроде
Дарленкура, которого тоже не знаю”.

Перефразируя слова Гейне, русские большевики могли бы сказать насчет критических
упражнений Вуйовича: “большевика Вуйовича мы не знаем, полагаем, что он вроде
Али-баба, которого тоже не знаем”.

О Троцком и оппозиции. Основное несчастье оппозиции состоит в том, что она не
понимает тех вещей, о которых она здесь болтает. В своей речи Троцкий говорил о
политике в Китае. Но он не хочет признать, что никакой линии, никакой политики у
оппозиции по вопросу о Китае не было. Была качка, было топтание на месте,
метание из стороны в сторону, но никакой линии у оппозиции не было. По трем
вопросам о Китае шли у нас споры: по вопросу об участии коммунистов в Гоминдане,
по вопросу о Советах и по вопросу о характере китайской революции. По всем этим
вопросам оппозиция оказалась банкротом, ибо у нее не было никакой линии.

Вопрос об участии в Гоминдане. В апреле 1926 года, т.е. спустя месяц после VI
пленума ИККИ, где было принято решение в пользу участил коммунистов в Гоминдане,
оппозиция потребовала немедленного ухода коммунистов из Гоминдана. Почему?
Потому, что, напуганная первым натиском Чан Кай-ши (март 1926 г.), оппозиция
требовала, по сути дела, приспособления к Чан Кай-ши, думала вывести коммунистов
из игры революционных сил в Китае.

Однако формально оппозиция обосновывала свое требование ухода из Гоминдана тем,
что коммунисты не могут участвовать в буржуазно-революционных организациях,
каковой не может не считаться Гоминдан. А через год после этого, в апреле 1927
года, оппозиция требовала уже участия коммунистов в Гоминдане Ухана. Почему? На
каком основании? Разве Гоминдан перестал быть в 1927 году буржуазной
организацией? Где же тут линия, хотя бы тень линии?

Вопрос о Советах. И здесь у оппозиции не было определенной линии. Одна часть
оппозиции требовала в апреле 1927 года немедленной организации Советов в Китае
для низвержения Гоминдана в Ухане (Троцкий). Одновременно с этим другая часть
оппозиции требовала тоже немедленной организации Советов, но уже для поддержания
Гоминдана в Ухане, а не его свержения (Зиновьев). Это называется у них линией}
При этом обе части оппозиции, и Троцкий и Зиновьев, требуя организации Советов,
требовали вместе с тем участия коммунистов в Гоминдане, участия коммунистов в
правящей партии. Пойми, кто может! Создавать Советы и требовать вместе с тем
участия коммунистов в правящей партии, т.е. в Гоминдане, – это такая глупость,
до которой не всякий додумается. И это называется линией!

Вопрос о характере китайской революции. Коминтерн считал и продолжает считать,
что основой революции в Китае в данный период является аграрно-крестьянская
революция. А каково мнение оппозиции на этот счет? У нее вообще не было никогда
на этот счет определенного мнения. То она уверяла, что в Китае не может быть
аграрной революции, так как там нет вообще феодализма; то она заявляла, что в
Китае возможна и необходима аграрная революция, хотя и не признавала за
феодальными пережитками в Китае серьезного значения, причем нельзя было понять,
откуда же могла взяться в таком случае аграрная революция; то она уверяла, что
главное в китайской революции не аграрная революция, а революция за таможенную
автономию. Пойми, кто может!

Вот какова так называемая “линия” оппозиции по спорным вопросам китайской революции.

Это не линия, а топтание на месте, путаница, полное отсутствие линии.

И эти люди берутся критиковать ленинские позиции Коминтерна! Не смешно ли это, товарищи?

Троцкий говорил здесь о революционном движении в Гуандуне, о войсках Хо Луна и Е
Тина, обвиняя нас в том, что мы создаем здесь будто бы новый Гоминдан для
возглавления этого движения. Я не буду опровергать эту сплетню, высосанную из
пальца Троцким. Я хочу лишь заявить, что все это дело южного революционного
движения, исход войск Е Тина и Хо Луна из Ухана, их продвижение в Гуандун, их
соединение с крестьянским революционным движением и т.д., – я хочу сказать, что
все это дело начато по инициативе китайской компартии. Знает ли об этом Троцкий?
Он должен об этом знать, если он вообще что-либо знает.

Кто будет возглавлять это движение, если это движение окажет успехи, если новый
подъем революции в Китае станет фактом? Конечно, Советы. Если раньше, в период
расцвета Гоминдана, не было благоприятных условий для немедленного создания
Советов, то теперь, когда гоминдановцы оскандалились и дискредитировали себя
своей связью с контрреволюцией, – теперь Советы при успехе движения могут стать,
и действительно станут, основной силой, сплачивающей вокруг себя рабочих и
крестьян Китая. А кто будет возглавлять Советы? Конечно, коммунисты. Но
коммунисты уже не будут участвовать в Гоминдане, если революционный Гоминдан
появится еще раз на сцене. Только невежды могут совмещать наличие Советов с
возможностью участия коммунистов в партии Гоминдана. Совмещать эти две
несовместимые вещи – значит не понимать природы и назначения Советов.

То же самое нужно сказать по вопросу об Англо-Русском комитете. Здесь мы имеем
те же шатания и отсутствие линии у оппозиции. Сначала оппозиция была очарована
Англо-Русским комитетом. Она даже утверждала, что Англо-Русский комитет является
средством “обезвредить реформизм в Европе” (Зиновьев), забыв, очевидно, что
английская половина Англо-Русского комитета состоит именно из реформистов.

Потом, когда оппозиция разглядела, наконец, что Персоль и его друзья являются
реформистами, она перешла от очарования к разочарованию, более того, - к
отчаянию, и потребовала немедленного разрыва, как средства свалить Генсовет, не
понимая, что из Москвы невозможно свергнуть Генсовет. От одной глупости к
другой, – вот в чем выразилась так называемая “линия” оппозиции в вопросе об
Англо-русском комитете.

Троцкий не способен понять, что, когда дело созрело для разрыва, основным
вопросом является не разрыв сам по себе, а тот вопрос, на котором происходит
разрыв, та идея, которая демонстрируется разрывом. Какая идея демонстрируется
уже состоявшимся разрывом? Идея угрозы войны, идея необходимости борьбы с
военной опасностью. Кто может отрицать, что именно эта идея является теперь
основным вопросом современности во всей Европе? Но из этого следует, что именно
на этом важнейшем вопросе нужно было столкнуть рабочие массы с предательством
Генсовета, что и было сделано нами. Тот факт, что Генсовет оказался вынужденным
взять на себя инициативу и одиум разрыва в момент угрозы новой войны, – этот
факт, как нельзя лучше, разоблачает в глазах рабочих масс предательскую и
социал-империалистическую “натуру” Генсовета в основном вопросе о войне. А
оппозиция уверяет, что было бы лучше, если бы мы взяли на себя инициативу и
одиум разрыва!

И это называется у них линией! И эти запутавшиеся люди берутся критиковать
ленинские позиции Коминтерна! Не смешно ли это, товарищи?

Еще хуже обстоит дело у оппозиции в вопросе о нашей партии, в вопросе о ВКП(б).
Троцкий не понимает нашей партии. У него нет правильного представления о нашей
партии. Он смотрит на нашу партию так же, как дворянин на чернь или как бюрократ
на подчиненных. Иначе бы он не утверждал, что в миллионной партии, в ВКП(б),
можно “захватить” власть, “узурпировать” власть отдельным лицам, отдельным
руководителям. “Захватить” власть в миллионной партии, проделавшей три революции
и потрясающей ныне основы мирового империализма, – вот до какой глупости
договорился Троцкий!

Можно ли вообще “захватить” власть в миллионной партии, полной революционных
традиций? Почему же, в таком случае, Троцкому не удалось “захватить” власть в
партии, пробраться к руководству в партии? Чем это объяснить? Разве у Троцкого
нет воли, желания к руководству? Разве это не факт, что вот уже более двух
десятков лет борется Троцкий с большевиками за руководство в партии? Почему ему
не удалось “захватить” власть в партии? Разве он менее крупный оратор, чем
нынешние лидеры нашей партии? Не вернее ли будет сказать, что, как оратор,
Троцкий стоит выше многих нынешних лидеров нашей партии? Чем объяснить в таком
случае, что Троцкий, несмотря на его ораторское искусство, несмотря на его волю
к руководству, несмотря на его способности, оказался отброшенным прочь от
руководства великой партией, называемой ВКП(б)? Троцкий склонен объяснять это
тем, что наша партия, по его мнению, является голосующей барантой, слепо идущей
за ЦК партии. Но так могут говорить о нашей партии только люди, презирающие ее и
считающие ее чернью. Это есть взгляд захудалого партийного аристократа на
партию, как на голосующую баранту. Это есть признак того, что Троцкий потерял
чутье партийности, потерял способность разглядеть действительные причины
недоверия партии к оппозиции.

В самом деле, чем объяснить, что ВКП(б) выражает полное недоверие оппозиции?
Объясняется это тем, что оппозиция вознамерилась заменить ленинизм троцкизмом,
дополнить ленинизм троцкизмом, “улучшить” ленинизм троцкизмом. Ну, а партия
хочет остаться верной ленинизму, вопреки всем и всяким ухищрениям захудалых
аристократов в партии. Вот где корень того, что партия, проделавшая три
революции, нашла нужным отвернуться от Троцкого и от оппозиции вообще.

И партия поступит подобным образом со всякими “лидерами” и “руководителями”,
которые вознамерятся подкрасить ленинизм троцкизмом или каким-нибудь другим
видом оппортунизма.

Изображая нашу партию, как голосующую баранту, Троцкий выражает презрение к
партийным массам ВКП(б). Что же тут удивительного, если партия, в свою очередь,
отвечает на это презрением и выражением полного недоверия Троцкому?

Так же плохо обстоит дело у оппозиции в вопросе о режиме в нашей партии. Троцкий
изображает дело так, что нынешний режим в партии, опротивевший всей оппозиции,
является чем-то принципиально другим в сравнении с тем режимом в партии, который
был установлен при Ленине. Он хочет изобразить дело так, что против режима,
установленного Лениным после Х съезда, он не возражает, и что он ведет борьбу,
собственно говоря, с нынешним режимом в партии, ничего общего не имеющим, по его
мнению, с режимом, установленным Лениным.

Я утверждаю, что Троцкий говорит здесь прямую неправду.

Я утверждаю, что нынешний режим в партии есть точное выражение того самого
режима, который был установлен в партии при Ленине, во время Х и XI съездов
нашей партии.

Я утверждаю, что Троцкий ведет борьбу против ленинского режима в партии,
установленного при Ленине и под руководством Ленина.

Я утверждаю, что борьба троцкистов против ленинского режима в партии началась
еще при Ленине, что нынешняя борьба троцкистов есть продолжение той борьбы
против режима в партии, которую они вели еще при Ленине.

В чем состоят основы этого режима? В том, чтобы, проводя внутрипартийную
демократию и допуская деловую критику недочетов и ошибок в партии, не допускать
вместе с тем какой бы то ни было фракционности и уничтожить всякую фракционность
под страхом исключения из партии.

Когда был установлен такой режим в партии? На Х и XI съездах нашей партии, т.е. при Ленине.

Я утверждаю, что Троцкий и оппозиция ведут борьбу с этим именно режимом в партии.

Мы имеем такой документ, как “заявление 46-ти”, подписанное такими троцкистами,
как Пятаков, Преображенский, Серебряков, Альский и др., где прямо говорится о
том, что режим, установленный в партии после Х съезда, изжил себя и стал
нестерпимым для партии.

Чего требовали эти люди? Они требовали допущения фракционных группировок в
партии и отмены соответствующего постановления Х съезда. Это было в 1923 году. Я
заявляю, что Троцкий целиком и полностью солидаризировался с позицией “46-ти”,
ведя борьбу против режима в партии, установленного после Х съезда. Вот откуда
берет начало борьба троцкистов против ленинского режима в партии. (Троцкий: “Я
не говорил о Х съезде, Вы выдумываете”.) Троцкий не может не знать, что я могу
доказать это документально. Документы эти остались в целости, я их раздам
товарищам, и тогда будет ясно, кто из нас говорит неправду*.

Я утверждаю, что троцкисты, подписавшие “заявление 46-ти”, вели борьбу с
ленинским режимом в партии еще при Ленине.

Я утверждаю, что эту борьбу против ленинского режима Троцкий поддерживал все
время, вдохновляя и толкая вперед оппозицию.

Я утверждаю, что нынешняя борьба Троцкого против режима в нашей партии есть
продолжение той антиленинской борьбы, о которой я только что говорил.

Вопрос о нелегальной антипартийной типографии троцкистов. Троцкий построил свою
написанную речь так, что он даже не коснулся толком нелегальной типографии,
считая, видимо, что он не обязан касаться таких “мелочей”, как нелегальная
антипартийная типография троцкистов. Это была не речь обвиняемого, а декларация
оппозиции, выступающей с обвинениями против Коминтерна и ВКП(б). А между тем
ясно, что вопрос о нелегальной антипартийной типографии троцкистов целиком и
полностью разоблачает и Троцкого, и его сторонников ив оппозиции, как врагов
партийности, как раскольников и дезорганизаторов пролетарского дела.

В самом деле, Троцкий считает, что оппозиция права, – поэтому она имеет право
устраивать свои нелегальные типографии.

Но кроме группы Троцкого в ВКП(б) имеются еще другие оппозиционные группы:
“рабочая оппозиция”, сапроновцы и т.д. Каждая из этих маленьких групп считает
себя правой. Если идти по стопам Троцкого, то нужно допустить, что каждая из
этих групп имеет право устраивать свои нелегальные типографии. Допустим, что они
действительно устраивают свои нелегальные типографии, а партия не ведет борьбы с
этим злом, – что же останется тогда от партии?

Что значит допустить существование нелегальных типографий всех и всяких
группировок в партии? Это значит допустить существование нескольких центров в
партии, имеющих свои “программы”, свои “платформы”, свои “линии”. Что же
останется тогда от железной дисциплины в нашей партии, которую Ленин считал
основой диктатуры пролетариата? Возможна ли такая дисциплина без единого и
единственного руководящего центра? Понимает ли Троцкий, в какое болото он
попадает, защищая право оппозиционных группировок на организацию нелегальных
антипартийных типографий?

Вопрос о бонапартизме. В этом вопросе оппозиция проявляет полное невежество.
Обвиняя громадное большинство нашей партии в попытках бонапартизма, Троцкий тем
самым демонстрирует полное свое невежество и непонимание корней бонапартизма.

Что такое бонапартизм? Бонапартизм есть попытка навязать большинству волю
Меньшинства путем насилия. Бонапартизм есть захват власти в партии или в стране
меньшинством против большинства путем насилия. Но если сторонники линии ЦК
ВКП(б) представляют огромное большинство и в партии и в Советах, то как можно
говорить такую глупость, что большинство старается будто бы навязать самому себе
свою же собственную волю путем насилия? Где это бывало в истории, чтобы
большинство навязывало себе свою же
собственную волю путем насилия? Кто же, кроме сошедших с ума, может поверить в
возможность такой непредставимой вещи?

Разве это не факт, что сторонники линии ЦК ВКП(б) представляют громадное
большинство и в партии и в стране? Разве это не факт, что оппозиция представляет
ничтожную кучку? Можно представить, что большинство нашей партии навязывает свою
волю меньшинству, т.е. оппозиции. И это вполне законно в партийном смысле этого
слова. Но как можно представить, чтобы большинство навязало себе свою же
собственную волю, да еще путем насилий? О каком бонапартизме может быть тут
речь? Не вернее ли будет сказать, что среди меньшинства, т.е. среди оппозиции,
могут появиться тенденции навязать свою волю большинству? Если бы такие
тенденции появились, в этом не было бы ничего удивительного, ибо у меньшинства,
т.е. у троцкистской оппозиции, нет теперь других возможностей для овладения
руководством, кроме насилия над большинством. Так что, уж если говорить о
бонапартизме, пусть Троцкий поищет кандидатов в Бонапарты в своей группе.

Два слова о перерождении и термидорианстве. Я не буду заниматься здесь анализом
тех глупых и невежественных обвинений насчет перерождения и термидорианства,
которые иногда выдвигаются против партии оппозиционерами. Не буду заниматься,
так как они не стоят анализа. Я хотел бы поставить вопрос с чисто практической
точки зрения.

Допустим на минутку, что троцкистская оппозиция представляет действительно
революционную политику, а не социал-демократический уклон, – чем объяснить в
таком случае, что все переродившиеся и изгнанные из партии и Коминтерна
оппортунистические элементы группируются вокруг троцкистской оппозиции, находя
там себе приют и защиту?

Чем объяснить, что Рут Фишер и Маслов, Шолем и Урбанс, изгнанные из Коминтерна и
германской компартии, как переродившиеся и ренегатские элементы, находят себе
защиту и радушный прием именно у троцкистской оппозиции?

Чем объяснить, что такие оппортунистические и действительно переродившиеся люди,
как Суварин и Росмер во Франции, Оссовский и Дашковский в СССР, находят себе
приют именно у троцкистской оппозиции?

Можно ли назвать случайностью тот факт, что Коминтерн в ВКП(б) исключают из
своей среды этих переродившихся и действительно термидориански настроенных
людей, а Троцкий и Зиновьев принимают их в объятия, давая им приют и защиту?

Не говорят ли эти факты о том, что “революционные” фразы троцкистской оппозиции
остаются фразами, а на деле оппозиция является сборным пунктом переродившихся
элементов?

Не говорит ли все это о том, что троцкистская оппозиция является гнездом и
рассадником перерожденчества и термидорианства?

Во всяком случае, у нас, в ВКП(б), имеется одна единственная группа, собирающая
вокруг себя всех и всяких пройдох, вроде Маслова и Рут Фишер, вроде Суварина и
Оссовского. Эта группа есть группа Троцкого.

Такова, в общем, товарищи, политическая физиономия оппозиции.

А каков вывод, спросите вы?

Вывод один. Оппозиция до того запуталась, так ловко загнала себя в тупик, из
которого нет выхода, что она очутилась перед выбором: либо Коминтерн и ВКП(б),
либо Маслов, Рут Фишер и ренегаты из нелегальной антипартийной типографии.

Нельзя болтаться вечно между этими двумя лагерями. Пора сделать выбор. Либо с
Коминтерном и ВКП(б), и тогда – война против Маслова и Рут Фишер, против всех я
всяких ренегатов. Либо против ВКП(б) и Коминтерна, и тогда – скатертью дорога к
группе Маслова и Рут Фишер, ко всем ренегатам и перерожденцам, ко всяким
Щербаковым и прочей дряни. (Аплодисменты.)

Журнал “Коммунистический Интернационал” № 41,

14 октября 1927 г.