Товарищи! До Октябрьской революции в некоторых кругах социалистов Западной
Европы существовало убеждение, что социалистическая революция может разыграться
и увенчаться успехом раньше всего в странах капиталистически развитых, причем
одни гадали, что такой страной явится Англия, другие – Бельгия и т.д. Но почти
все говорили о том, что в странах капиталистически отсталых, где пролетариат
немногочислен и мало организован, как, например, в России, не может начаться
социалистическая революция. Октябрьский переворот опроверг этот взгляд, ибо
социалистическая революция началась именно в стране отсталой в капиталистическом
отношении, т.е. в России.

Далее, некоторые участники Октябрьского переворота были убеждены в том, что
социалистическая революция в России может увенчаться успехом и успех этот может
быть прочным лишь в том случае, если непосредственно за революцией в России
начнется революционный взрыв на Западе, более глубокий и серьезный, который
поддержит и толкнет вперед революцию в России, причем предполагалось, что такой
взрыв обязательно начнется. Этот взгляд также был опровергнут событиями, ибо
социалистическая Россия, не встретившая прямой революционной поддержки со
стороны западного пролетариата и окруженная враждебными государствами, с успехом
продолжает свое существование и развитие уже три года.

Оказалось, что социалистическая революция может не только начаться в
капиталистически отсталой стране, но и увенчаться успехом, идти вперед, служа
примером для стран капиталистически развитых.

Таким образом, поставленный совещанием в порядок дня вопрос о современном
положении России принимает следующий вид: может ли Россия, более или менее
предоставленная самой себе и представляющая некоторый оазис социализма,
окруженный враждебными капиталистическими государствами, может ли эта Россия
продержаться и впредь, разя и уничтожая своих врагов так же, как она делала это
до сего времени?

Для того, чтобы разрешить этот вопрос, нужно прежде всего выяснить те условия,
которые обеспечивают и могут и впредь обеспечить существование и успехи
Советской России. Эти условия двоякие: постоянные, независящие от нас условия, и
условия переменные, от людей зависящие.

К числу первых условий мы должны отнести, во-первых, то обстоятельство, что
Россия представляет необъятную, громадную страну, на территории которой можно
долго продержаться, отступая в глубь страны в случае неуспеха, для того, чтобы,
собравшись с силами, вновь перейти в наступление. Если бы Россия была страной
маленькой, как Венгрия, где сильный натиск со стороны противника быстро решает
судьбу страны, где трудно маневрировать, где отступать некуда, если бы Россия
была такой маленькой страной, она, как социалистическая страна, едва ли
продержалась бы так долго.

Затем, есть еще второе условие, тоже постоянного характера, благоприятствующее
развитию социалистической России. Это то обстоятельство, что Россия представляет
собой одну из немногих в мире стран, изобилующих внутри всеми видами топлива,
сырья и продовольствия, т.е. страну, независимую от заграницы в отношении
топлива, продовольствия и пр., страну, могущую обойтись в этом отношении без
заграницы. Нет сомнения, что если бы Россия жила чужим хлебом и топливом, вроде,
например, Италии, она попала бы в критическое положение на другой же день
революции, ибо достаточно было бы блокировать ее, чтобы она осталась без хлеба и
топлива. Между тем, предпринятая Антантой блокада России ударила по интересам не
только России, но и самой Антанты, ибо последняя лишилась русского сырья.

Но кроме условий постоянных есть еще условия переменные, столь же необходимые
для существования и развития Советской России, как и постоянные. Каковы же эти
условия? Это условия, обеспечивающие резервы России. Дело в том, что при той
ожесточенной войне между Россией и Антантой, войне, которая длится три года и
может продлиться еще три года, при такой войне вопрос о боевых резервах является
вопросом решающим.

Каковы же резервы Антанты?

Каковы наши резервы?

Резервы Антанты – это, прежде всего, войска Врангеля и молодые армии молодых
буржуазных государств, пока еще не зараженные “ядом классовых противоречий”
(Польша, Румыния, Армения, Грузия и пр.). Слабый пункт Антанты в этом отношении
состоит в том, что у нее нет своей собственной контрреволюционной армии. Ввиду
революционного движения на Западе она не в силах двинуть на Россию свои, т.е.
английские, французские и прочие войска, вследствие чего она вынуждена
пользоваться чужими армиями, которые она финансирует, но которыми она не может
распоряжаться вполне по своему усмотрению, как своими собственными армиями. Тот
факт, что эти армии действуют по директивам Антанты, отнюдь не опровергает
наличия тех трений, которые существуют и будут существовать между Антантой и
национальными интересами государств, войсками которых пользуется Антанта. Мир с
Польшей, подписанный вопреки нашептываниям Антанты, лишний раз подтверждает
наличие таких трений. Ну, а это обстоятельство не может не подрывать внутренней
мощи боевых резервов Антанты.

Резервы Антанты состоят, во-вторых, в контрреволюционных силах, которые орудуют
в тылу наших армий, организуя всякие партизанские и прочие выступления. –
Наконец, имеются еще резервы Антанты, орудующие в колониях и полуколониях,
порабощенных Антантой, на предмет удушения начинающегося революционного движения
в этих странах.

Мы уже не говорим о резервах Антанты в самой Европе в виде всех и всяких
скорпионов, вплоть до II Интернационала, преследующих цели удушения
социалистической революции на Западе.

Резервы России – это, прежде всего, Красная Армия, армия, состоящая из рабочих и
крестьян. От армий, нанятых и подкупленных Антантой, Красная Армия отличается
тем, что она воюет за свободу и независимость своей собственной страны, что ее
интересы сливаются с интересами той страны, за которую она проливает кровь, и с
интересами того правительства, по директивам которого она воюет. В этом
внутренняя неиссякаемая мощь основных резервов Советской России.

Резервы России состоят, во-вторых, в тех революционных движениях на Западе,
которые, развиваясь, переходят в социалистическую революцию. Нет сомнения, что
без этого революционного движения на Западе Антанта имела бы свои собственные
контрреволюционные войска и решилась бы рискнуть на прямое военное вмешательство
в дела России.

Наконец, резервы России состоят в том нарастающем брожении на Востоке и в
колониях и полуколониях Антанты, которое, переходя в открытое революционное
движение за освобождение стран Востока от ига империализма, грозит оставить
Антанту без источников сырья и топлива. Следует помнить, что колонии – это
ахиллесова пята империализма, удар по которой ставит Антанту в критическое
положение. Нет сомнения, что революционное движение на Востоке создает вокруг
Антанты атмосферу неуверенности и развала.

Таковы наши резервы.

Каково историческое развитие этих факторов?

В 1918 году Советская Россия представляла внутреннюю Россию, отрезанную от
источников сырья, продовольствия, топлива (Украина, Кавказ, Сибирь, Туркестан),
без серьезной армии, без поддержки со стороны пролетариата Западной Европы.
Тогда Антанта могла говорить о прямом военном вмешательстве в дела России, что и
делала. Через два года Россия представляет уже совершенно другую картину.
Сибирь, Украина и Кавказ с Туркестаном уже освобождены. Юденич, Колчак, Деникин
разбиты. Часть молодых буржуазных государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва,
Польша) нейтрализована. Остатки деникинской армии (армия Врангеля) накануне
разгрома. Революционное движение в странах Запада идет в гору, укрепляя свой
боевой орган – III Интернационал, причем Антанта не смеет уже мечтать о прямом
военном вмешательстве в дела России. Революционное движение на Востоке против
Антанты нарастает, выделяя свое ядро в лице революционной Турции и создавая свой
боевой орган в виде Комитета действий и пропаганды[107].

Короче: резервы Антанты тают изо дня в день, резервы Советской России пополняются.

Ясно, что шансов на поражение России теперь, в 1920 году, меньше, несравненно
меньше, чем два года назад. Ясно, что если Россия два года назад выдержала напор
Антанты, то она тем более выдержит его теперь, когда резервы России растут во
всех областях борьбы.

Значит ли это, что война с Антантой приходит к концу, что мы можем сложить
оружие, распустить войска и приступить к мирному труду?

Нет, не значит. Антанта, примирившаяся, скрепя сердце, с фактом подписания мира
с поляками, по всем данным, не намерена складывать оружия, она, видимо, намерена
перенести театр военных действий на юг, в район Закавказья, причем вполне
возможно, что Грузия, по обязанностям содержанки Антанты, не откажется оказать
услугу последней.

Антанте вместе с Россией, очевидно, тесно на земле, одна из этих сторон должна
погибнуть для того, чтобы утвердился мир на земле. Если так стоит вопрос, если
так ставит его Антанта, – а она ставит его только так, – ясно, что Россия не
может сложить оружия. Наоборот, мы должны приложить все усилия к тому, чтобы
привести в движение все силы страны для отражения нового удара. Усиление и
укрепление Красной Армии, защитницы свободы и независимости нашей страны,
всемерная поддержка социалистической революции на Западе, поддержка всеми
силами, всеми средствами стран Востока, борющихся против Антанты за свое
освобождение, – вот наши очередные обязанности, которые мы должны выполнять
неуклонно, со всей энергией, если мы хотим победить.

И мы несомненно победим, если честно выполним эти обязанности.

Заканчивая свою речь, я хотел бы упомянуть об одном условии, без которого победа
революции на Западе была бы крайне затруднена. Я говорю о создании
продовольственного фонда для революции на Западе. Дело в том, что западные
государства (Германия, Италия и пр.) находятся в полной зависимости от Америки,
снабжающей Европу хлебом. Победа революции в этих странах поставила бы
пролетариат перед продовольственным кризисом на другой же день революции, если
бы буржуазная Америка отказалась снабжать их хлебом, что вполне вероятно. У
России нет особых продовольственных запасов, но она все же могла бы собрать
некоторые запасы и, ввиду возможности и вероятности
обрисованной продовольственной перспективы, следовало бы теперь же поставить
вопрос об образовании продовольственного фонда в России для наших западных
товарищей. На этот вопрос не обращают должного внимания некоторые товарищи, но
он может иметь, как видите, существеннейшее значение для хода и исхода революции
на Западе.

“Коммунист” (Владикавказ) № 172,

30 октября 1920 г.