Третьего дня в Харьков возвратился член Реввоенсовета Республики товарищ И.В. Сталин.

Товарищ Сталин пробыл на фронте около трех недель: при нем началась и постепенно
развилась наступательная операция красных войск, открывшаяся знаменитым прорывом
польского фронта красной конницей.

В беседе с сотрудником УкрРОСТА товарищ Сталин сообщил следующее:

Прорыв

– Говоря об операции Конной армии тов. Буденного на польском фронте в начале
июня, многие сравнивают ее – этот прорыв фронта противника – с рейдом конницы
Мамонтова в прошлом году.

Но эта аналогия совершенно неправильна.

Мамонтовская операция имела эпизодический, так сказать, партизанский характер,
не связанный с общими наступательными операциями армии Деникина.

Прорыв же Конной армии является звеном в общей цепи наступательных операций Красной Армии.

Рейд нашей конницы начался пятого июня. Утром этого дня, свернутая в кулак,
красная конница ударила по второй польской армии, прорвала неприятельский фронт,
рейдом прошла район Бердичева и утром седьмого июня заняла Житомир.

О подробностях занятия Житомира и захваченных трофеях уже сообщалось в печати,
говорить об этом не буду, отмечу лишь кое-что характерное. Реввоенсовет Конной
армии доносил штабу фронта: “Польская армия питает абсолютное пренебрежение к
нашей коннице. Мы считаем своей обязанностью доказать полякам, что конницу надо
уважать”. После же прорыва тов. Буденный пишет нам: “Паны научились уважать
конницу; бегут, очищая перед нами дорогу, опрокидывая друг друга”.

Результаты прорыва

Результаты прорыва следующие:

Вторая польская армия, через которую прошла наша Конная армия, оказалась
выведенной из строя, – она потеряла свыше одной тысячи человек пленными и около
восьми тысяч человек зарубленными.

Последняя цифра мною проверялась из нескольких источников и она близка к истине,
тем более, что первое время поляки решительно отказывались сдаваться, и нашей
коннице приходилось буквально пробивать себе дорогу.

Это первый результат.

Второй результат: третья польская армия (район Киева) оказалась отрезанной от
своего тыла и очутилась перед опасностью быть окруженной. Ввиду этого началось
ее общее отступление в направлении Киев – Коростень.

Третий результат: шестая польская армия (район Каменец-Подольска), потеряв опору
на своем левом фланге, из боязни быть припертой к Днестру, начала свой общий
отход.

Четвертый результат: с момента прорыва началось наше общее стремительное
наступление по всему фронту.

Судьба третьей польской армии

Так как вопрос о судьбе третьей польской армии не для всех еще ясен, то на этом
я остановлюсь более подробно.

Оторванная от своей базы и потерявшая связь, третья польская армия очутилась
перед опасностью попасть в плен целиком. Ввиду этого она начала жечь обозы,
взрывать склады, портить орудия.

После первых неудачных попыток к отступлению в порядке она вынуждена была
обратиться в бегство (поголовное бегство).

Треть армии (всего в третьей польской армии насчитывалось около двадцати тысяч
бойцов) попала в плен или была зарублена. Другая треть ее, если не больше,
побросав оружие, разбежалась по болотам, лесам, – рассеялась. Лишь остальная
треть, и даже меньше, успела проскочить к своим через Коростень. При этом,
несомненно, если бы поляки не успели своевременно подать помощь свежими частями
через Шепетовку – Сарны, и эта часть третьей польской армии осталась бы в плену
или рассеялась по лесам.

Во всяком случае надо считать, что третьей польской армии не существует. Те же
остатки ее, которые добрались к своим, нуждаются в большом ремонте.

Для характеристики разгрома третьей польской армии должен сказать, что все
житомирское шоссе завалено полусожженными обозами и автомобилями всех родов,
причем количество последних, по донесению начальника связи, доходит до четырех
тысяч. Нами взято 70 орудий, не менее 250 пулеметов, громадное количество
винтовок и патронов, еще не подсчитанное. Таковы наши трофеи.

Положение на фронте

Нынешнее положение на фронте можно обрисовать следующим образом: шестая польская
армия отходит, вторая отводится на переформирование, третья фактически не
существует, ее заменяют новые польские части, взятые с западного фронта и из
далекого тыла.

Красная Армия наступает по всему фронту, перейдя за линию: Овруч – Коростень –
Житомир – Бердичев – Казатин – Калиновка – Винница – Жмеринка.

Выводы

Но было бы ошибкой думать, что с поляками на нашем фронте уже покончено.

Ведь мы воюем не только с поляками, но со всей Антантой, мобилизовавшей все
черные силы Германии, Австрии, Венгрии, Румынии, снабжающей поляков всеми видами
довольствия.

Кроме того, не надо забывать, что у поляков имеются резервы, которые уже
подтянуты к Новоград-Волынску и действия которых, несомненно, скажутся на днях.

Следует также помнить, что разложение в массовой масштабе еще не коснулось
польской армии. Нет сомнения, что впереди еще будут бои, и бои жестокие.

Поэтому я считаю неуместным то бахвальство и вредное для дела самодовольство,
которое оказалось у некоторых товарищей: одни из них не довольствуются успехами
на фронте и кричат о “марше на Варшаву”, другие, не довольствуясь обороной нашей
Республики от вражеского нападения, горделиво заявляют, что они могут помириться
лишь на “красной советской Варшаве”.

Я не буду доказывать, что это бахвальство и это самодовольство совершенно не
соответствуют ни политике Советского правительства, ни состоянию сил противника
на фронте.

В самой категорической форме я должен заявить, что без напряжения всех сил в
тылу и на фронте мы не сможем выйти победителями. Без этого нам не одолеть
врагов с Запада.

Это особенно подчеркивается наступлением войск Врангеля, явившимся, как “гром с
ясного неба”, и принявшим угрожающие размеры.

Крымский фронт

Не подлежит никакому сомнению, что наступление Врангеля продиктовано Антантой в
целях облегчения тяжелого положения поляков. Только наивные политики могут
верить, что переписка Керзона с тов. Чичериным могла иметь какой-нибудь иной
смысл кроме того, чтобы фразой о мире прикрыть подготовительные работы Врангеля
и Антанты к наступлению из Крыма.

Врангель не был еще готов, и поэтому (только поэтому!) “человеколюбивый” Керзон
просил Советскую Россию пощадить врангелевские части и сохранить им жизнь.

Антанта, очевидно, рассчитывала, что в момент, когда Красная Армия собьет
поляков и двинется вперед, – в этот момент Врангель выйдет в тыл нашим войскам и
разрушит все планы Советской России.

Нет сомнения, что наступление Врангеля значительно облегчило положение поляков,
но едва ли есть основание думать, что Врангелю удастся прорваться в тыл нашим
западным армиям.

Во всяком случае ближайшее будущее покажет силу и вес врангелевского наступления.

“Коммунист” (Харьков) № 140,

24 июня 1920 г.