Дорогой Алексей Максимович!

Куча извинений и просьба не ругать меня за поздний (слишком поздний!) ответ.
Перегружен до безобразия. Кроме того – хворал немного. Это, конечно, не может
меня оправдать. Но объяснить кое-что может.

1) Мы не можем без самокритики. Никак не можем, Алексей Максимович. Без нее
неминуемы застой, загнивание аппарата, рост бюрократизма, подрыв творческого
почина рабочего класса. Конечно, самокритика дает материал врагам. В этом Вы
совершенно правы. Но она же дает материал (и толчок) для нашего продвижения
вперед, для развязывания строительной энергии трудящихся, для развития
соревнования, для ударных бригад и т.п. Отрицательная сторона покрывается и
перекрывается положительной.

Возможно, что наша печать слишком выпячивает наши недостатки, а иногда даже
(невольно) афиширует их. Это возможно и даже вероятно. И это, конечно, плохо. Вы
требуете, поэтому, уравновесить (я бы сказал – перекрыть) наши недостатки нашими
достижениями. И в этом Вы, конечно, правы. Мы этот пробел заполним обязательно
и безотлагательно. Можете в этом не сомневаться.

2) Молодежь у нас разная. Есть нытики, усталые, отчаявшиеся (вроде Зенина). Есть
бодрые, жизнерадостные, сильные волей и неукротимым стремлением добиться победы.
Не может быть, чтобы теперь, когда мы рвем старые связи в жизни и строим новые,
когда ломаются привычные пути и дорожки и прокладываются новые, непривычные,
когда целые группы населения, жившие в достатке, выбиваются из колеи и выбывают
из строя, очищая дорогу для миллионов забитых и загнанных ранее людей, – не
может быть, чтобы молодежь представляла однородную массу сочувствующих нам
людей, чтобы не было в ней расслоения, раскола. Во-первых, среди молодежи
имеются сыновья богатеньких родителей. Во-вторых, если даже взять свою (по
социальному положению) молодежь, не у всякого хватает нервов, силы, характера,
понимания воспринять картину грандиозной ломки старого и лихорадочной стройки
нового как картину должного и значит желательного, мало похожую к тому же на
райскую идиллию “всеобщего благополучия”, долженствующую дать возможность
“отдохнуть”, “насладиться счастьем”. Понятно, что при такой “головоломной
сутолоке” у нас не может не быть усталых, издерганных, изношенных, отчаявшихся,
отходящих, наконец – перебегающих в лагерь врагов. Неизбежные “издержки”
революции.

Основное состоит теперь в том, что молодежи задают тон не нытики, а наши боевые
комсомольцы, ядро нового, многочисленного племени большевиков – разрушителей
капитализма, большевиков – строителей социализма, большевиков – освободителей
всех угнетенных и порабощенных. В этом наша сила. В этом же залог нашей победы.

3) Это, конечно, не значит, что мы не должны стараться сократить количество
ноющих, мыкающих, сомневающихся и т.п. путем организованного идейного (и всякого
иного) воздействия на них. Наоборот, одна из главных задач нашей партии, наших
культурных организаций, нашей печати, наших Советов состоит в том, чтобы
организовать это воздействие и добиться серьезных результатов. Поэтому мы (наши
друзья) целиком принимаем Ваши предложения:
а) организовать журнал “За рубежом”[24],

б) издать ряд популярных сборников о “Гражданской войне” с привлечением к делу
А. Толстого и других художников пера.

Необходимо только добавить к этому, что ни одного из этих предприятий не можем
отдать под руководство Радека или кого-либо из его друзей. Дело не в добрых
намерениях Радека или в его добросовестности. Дело в логике фракционной борьбы,
от которой (т.е. от борьбы) он и его друзья не отказались полностью (остались
некоторые важные разногласия, которые будут толкать их на борьбу). История нашей
партии (и не только история нашей партии) учит, что логика вещей сильнее логики
человеческих намерений. Вернее будет, если руководство этими предприятиями
передадим политически стойким товарищам, а Радека и его друзей привлечем в
качестве сотрудников. Так будет вернее.

4) Обсудив серьезно вопрос об организации специального журнала “О войне”, мы
пришли к тому, что нет сейчас оснований для издания такого журнала. Мы думаем,
что целесообразнее будет трактовать вопросы войны (я говорю об
империалистической войне) в существующих политических журналах. Тем более, что
вопросы войны нельзя отрывать от вопросов политики, выражением которой является
война.

Что касается рассказов о войне, их придется печатать с большим разбором. На
книжном рынке фигурирует масса художественных рассказов, рисующих “ужасы” войны
и внушающих отвращение ко всякой войне (не только к империалистической, но и ко
всякой другой). Это буржуазно-пацифистские рассказы, не имеющие большой цены.
Нам нужны такие рассказы, которые подводят читателей от ужасов
империалистической войны к необходимости преодоления империалистических
правительств, организующих такие войны. Кроме того, мы ведь не против всякой
войны. Мы против империалистической войны как войны контрреволюционной. Но мы за
освободительную, антиимпериалистическую, революционную войну, несмотря на то,
что такая война, как известно, не только не свободна от “ужасов кровопролития”,
но даже изобилует ими.

Мне кажется, что установка Воронского, собирающегося в поход против “ужасов”
войны, мало чем отличается от установки буржуазных пацифистов.

5) Вы совершенно правы, что у нас, в нашей печати, царит большая неразбериха в
вопросах антирелигиозной пропаганды. Допускаются иногда сверхъестественные
глупости, льющие воду на мельницу врагов. Работы в этой области предстоит уйма.
Но я не успел еще переговорить с товарищами-антирелигиозниками насчет Ваших
предложений. Я напишу Вам на этот счет в следующий раз.

6) Просьбу Камегулова удовлетворить не могу. Некогда! Кроме того, какой я критик, черт меня побери!

Все.

Крепко жму руку и желаю Вам здоровья.

Спасибо за приветствие.

И. Сталин

Говорят, что Вам нужен врач из России. Верно ли? Кого именно хотите? Напишите – пришлем.

И. Ст.

17 января 1930 г.

Печатается впервые