Товарищи! Позвольте приступить к сообщению о делах в Англии в связи с
забастовкой[55] и о последних событиях в Польше[56] – сообщению, которое
председательствующему здесь т. Чхеидзе угодно было назвать докладом, но которое
нельзя назвать иначе, как сообщением, ввиду его краткости.

Почему возникла в Англии забастовка?

Первый вопрос – это вопрос о причинах забастовки в Англии. Как могло случиться,
что Англия, эта страна капиталистического могущества и беспримерных
компромиссов, превратилась в последнее время в арену величайших социальных
конфликтов? Как могло случиться, что “великая Англия”, “владычица морей”,
превратилась в страну всеобщей забастовки?

Я хотел бы отметить ряд обстоятельств, определивших неизбежность общей
забастовки в Англии. Еще не наступило время для того, чтобы дать исчерпывающий
ответ на этот вопрос. Но отметить некоторые решающие события, определившие
необходимость забастовки, мы можем и должны. Из этих обстоятельств можно было бы
отметить, как главные, четыре обстоятельства.

Во-первых. Раньше Англия занимала в ряду капиталистических государств
монопольное положение. Обладая целым рядом грандиозных колоний и имея образцовую
для того времени промышленность, она имела возможность изображать из себя
“мировую фабрику” и извлекать громадные сверхприбыли. Это был период “мира и
благоденствия” в Англии. Капитал извлекал сверхприбыль, крохи от сверхприбыли
перепадали на долю верхушки английского рабочего движения, лидеры английского
рабочего движения постепенно приручались капиталом, а конфликты между трудом и
капиталом разрешались обычно в порядке компромиссов.

Но дальнейшее развитие мирового капитализма, особенно же развитие Германии,
Америки и отчасти Японии, выступивших конкурентами Англии на международном
рынке, подорвали в корне былое монопольное положение Англии. Война и
послевоенный кризис нанесли еще один решающий удар монопольному положению
Англии. Сверхприбылей стало меньше, крохи, перепадавшие на долю рабочих лидеров
Англии, стали иссякать. Все чаще и чаще стали раздаваться голоса о снижении
жизненного уровня рабочего класса в Англии. Полоса “мира и благоденствия”
сменилась полосой конфликтов, локаутов и забастовок. Английский рабочий стал
леветь, все чаще и чаще прибегая к методу прямой борьбы с капиталом.

Нетрудно понять, что при таком положении вещей грубый окрик шахтовладельцев в
Англии, выразившийся в угрозе локаутом, не мог остаться без ответа со стороны
углекопов.

Во-вторых. Второе обстоятельство состоит в восстановлении международных рыночных
связей и обострении, в связи с этим, борьбы капиталистических групп за рынки.
Послевоенный кризис характерен тем, что он порвал почти все связи международного
рынка с капиталистическими государствами, заменив эти связи неким хаосом в
отношениях. Теперь этот хаос, в связи с временной стабилизацией капитала,
отходит на задний план, и старые связи международного рынка постепенно
восстанавливаются. Если несколько лет тому назад речь шла о том, чтобы
восстановить фабрики и заводы и вовлечь рабочих в работу на капитал, то теперь
вопрос стоит о том, чтобы обеспечить рынки и сырье для восстановленных фабрик и
заводов. В связи с этим борьба за рынки обострилась с новой силой, причем в этой
борьбе выигрывает та группа капиталистов и то капиталистическое государство, у
которых товары дешевле и техника выше. А на рынке теперь выступают новые силы:
Америка, Франция, Япония, Германия, доминионы Англии, колонии Англии, успевшие
развить свою промышленность за время войны и борющиеся теперь за рынки.
Естественно после всего этого, что легкое извлечение прибылей из заграничных
рынков, к чему исстари прибегала Англия, теперь стало невозможным. Старый
колониальный метод монопольного ограбления рынков и источников сырья должен был
уступить место новому методу овладения рынком при помощи дешевых товаров. Отсюда
стремление английского капитала сократить производство и, во всяком случае, не
расширять его огульно. Отсюда многочисленная армия безработных в Англии, как
постоянное явление последних лет. Отсюда угроза безработицы, нервирующая рабочих
Англии и настраивающая их на боевой лад. Отсюда то молниеносное действие,
которое оказала на рабочих вообще и на углекопов в особенности угроза локаута.

В-третьих. Третье обстоятельство состоит в стремлении английского капитала
добиться снижения себестоимости продукции английской промышленности и
удешевления товаров за счет интересов рабочего класса Англии. Тот факт, что
объектом основного удара послужили в данном случае углекопы, этот факт нельзя
назвать случайностью. Английский капитал напал на углекопов не только потому,
что угольная промышленность плохо оборудована в техническом отношении и
нуждается в “рационализации”, но, прежде всего, потому, что углекопы были всегда
и остаются до сих пор передовым отрядом английского пролетариата. Обуздать этот
передовой отряд, снизить заработную плату и увеличить рабочий день для того,
чтобы, расправившись с этим основным отрядом, потом подтянуть и другие отряды
рабочего класса, – вот какова была стратегия английского капитала. Отсюда тот
героизм, с каким ведут свою забастовку английские углекопы. Отсюда та
беспримерная готовность, которую проявили английские рабочие в деле поддержки
углекопов путем всеобщей забастовки.

В-четвертых. Четвертое обстоятельство – это господство консервативной партии в
Англии, партии, являющейся злейшим врагом рабочего класса. Нечего и говорить,
что любое другое буржуазное правительство сделало бы в основном то же самое в
деле подавления рабочего класса, что и правительство консерваторов. Но
несомненно также и то, что только такие заклятые враги рабочего класса, как
консерваторы, могли пойти так легко и цинично на тот беспримерный вызов всему
рабочему классу в Англии, на который пошли консерваторы, выдвинув угрозу
локаута. Надо считать теперь совершенно доказанным, что английская
консервативная партия не только хотела локаута и забастовки, но она готовилась к
ним почти год. Она отложила нападение на углекопов в июле прошлого года, считая
момент “неподходящим”. Но она готовилась за весь этот период, собирая запасы
угля, организуя штрейкбрехеров, соответственно обрабатывая общественное мнение
для того, чтобы ударить по углекопам в апреле этого года. Только партия
консерваторов могла пойти на такой вероломный шаг.

Партия консерваторов пролезла в правительство на основе фальшивых документов и
провокаций. Она в первый же день после прихода к власти напала на Египет,
использовав все средства провокации. Она вот уже год ведет прямую войну с
китайским народом, прибегая к испытанным средствам колониальных методов
ограбления и угнетения. Она не щадит средств для того, чтобы сделать невозможным
сближение народов Советского Союза с народами Великобритании, подготовляя
исподволь элементы возможной интервенции. Теперь она нападает на рабочий класс
своей собственной страны, подготовлял это нападение с усердием, достойным
лучшего применения, в продолжение целого года. Партия консерваторов не может
жить без конфликтов внутри и вне Англии. Можно ли после этого удивляться, что
английские рабочие ответили на удар ударом?

Таковы в основном обстоятельства, определившие неизбежность забастовки в Англии.

Почему провалилась общая забастовка в Англии?

Английская общая забастовка провалилась по целому ряду обстоятельств, из которых
следовало бы отметить, по крайней мере, следующие:

Во-первых. Английские капиталисты и партия консерваторов, как это показал ход
забастовки, оказались в общем опытнее, организованнее и решительнее и потому
сильнее, чем английские рабочие и их руководители в лице Генерального совета и
так называемой Рабочей партии. Руководители рабочего класса оказались не на
высоте задач рабочего класса.

Во-вторых. Английские капиталисты и партия консерваторов встретили грандиозный
социальный конфликт во всеоружии полной и несомненной подготовленности, тогда
как лидеры английского рабочего движения были застигнуты врасплох локаутом со
стороны шахтовладельцев, не вели или почти не вели никакой подготовительной
работы. При этом следует отметить, что не далее, как за неделю до конфликта,
лидеры рабочего класса выражали свое убеждение в том, что конфликта не будет.

В-третьих. Штаб капиталистов, партия консерваторов, вел борьбу сплоченно и
организованно, нанося удары по решающим пунктам борьбы, тогда как штаб рабочего
движения, Генеральный совет профсоюзов, и его “политическая комиссия” – Рабочая
партия – оказались внутренне деморализованными и разложенными. Как известно,
главные люди этого штаба оказались либо прямыми предателями углекопов и вообще
рабочего класса Англии (Томас, Гендерсон, Макдональд и К°), либо бесхарактерными
попутчиками этих предателей, боявшихся борьбы и еще больше победы рабочего
класса (Персель, Хикс и проч.).

Могут спросить: как могло случиться, что могучий пролетариат Англии, ведший
борьбу с беспримерным героизмом, оказался при вождях либо продажных, либо
трусливых, либо просто бесхарактерных. Это вопрос большой важности. Такие вожди
возникли не сразу. Они вырастали из рабочего движения, они прошли известную
школу воспитания рабочих лидеров в Англии, школу того периода, когда английский
капитал, загребая сверхприбыли, мог обласкать и использовать рабочих лидеров для
компромиссов с английским рабочим классом, причем, сближаясь с буржуазией по
быту своему и положению, эти лидеры рабочего класса тем самым отрывались от
рабочих масс, поворачивались к ним спиной, переставали их понимать. Это – такие
лидеры рабочего класса, которых ослепил блеск капитализма, которых подавило
могущество капитала и которые мечтают о том, чтобы “выйти в люди” и сомкнуться
“с людьми с достатком”. Несомненно, что эти, с позволения сказать, лидеры
являются отзвуком прошлого, несоответствующим уже новой обстановке. Несомненно,
что они со временем вынуждены будут уступить место новым лидерам,
соответствующим боевому духу и героизму английского пролетариата. Энгельс был
прав, именуя таких лидеров обуржуазившимися вождями рабочего класса[57].

В-четвертых. Штаб английского капитализма, партия консерваторов, понимал, что
грандиозная забастовка английских рабочих есть факт громадной политической
важности, что против такой забастовки можно вести серьезную борьбу лишь
средствами политического порядка, что для подавления забастовки необходимо
привлечь к делу и авторитет короля, и авторитет палаты общин и конституции, что
без мобилизации войск и объявления чрезвычайного положения забастовка не может
быть ликвидирована. Тогда как штаб рабочего движения Англии, Генсовет, не
понимал этой простой вещи или не хотел ее понять, или боялся ее признать, уверяя
всех и каждого, что общая забастовка есть средство исключительно экономического
порядка, что он не хочет и не намерен перевести борьбу на рельсы политической
борьбы, что он не думает ударить по генеральному штабу английского капитала, по
партии консерваторов, что вопрос о власти он – Генеральный совет – не намерен
ставить в порядок дня.

Тем самым Генеральный совет обрек забастовку на неминуемый провал. Ибо, как
показывает история, общая забастовка, не переведенная на рельсы политической
борьбы, неминуемо должна провалиться.

В-пятых. Штаб английских капиталистов понимал, что интернациональная помощь
английской забастовке представляет для буржуазии смертельную опасность, тогда
как Генеральный совет не понимал или делал вид, что не понимает, что только при
международной пролетарской солидарности можно выиграть забастовку английских
рабочих. Отсюда отказ Генсовета принять финансовую помощь рабочих Советского
Союза[58] и других государств.

Такая грандиозная забастовка, как общая забастовка в Англии, могла дать
ощутительные результаты, по крайней мере, при двух основных условиях: при
переводе забастовки на политические рельсы и при превращении забастовки в акт
борьбы пролетариев всех передовых стран против капитала. Но английский Генсовет
по особой, свойственной ему, “мудрости” отказался от обоих этих условий,
предрешив тем самым провал общей забастовки.

В-шестых. Несомненно, что немаловажную роль сыграло больше чем двусмысленное
поведение II Интернационала и Амстердамского объединения профсоюзов в деле
помощи английской общей забастовке. По сути дела платонические решения этих
организаций социал-демократов о помощи забастовке свелись к фактическому отказу
от всякой финансовой помощи, ибо не чем иным, как двусмысленным поведением
социал-демократического Интернационала, нельзя объяснить тот факт, что профсоюзы
Европы и Америки оказали все вместе не больше восьмой части той финансовой
помощи, которую профсоюзы Советского Союза нашли возможным оказать своим
английским братьям. Я уже не говорю о помощи другого порядка, о помощи в виде
прекращения подвоза угля, где Амстердамское объединение профсоюзов ведет себя
буквально по-штрейкбрехерски.

В-седьмых. Несомненно также, что немаловажную роль в деле провала общей
забастовки сыграла слабость английской коммунистической партии. Следует сказать,
что английская коммунистическая партия является одной из лучших секций
Коммунистического Интернационала. Следует отметить, что ее позиция за все время
забастовки в Англии была совершенно правильна. Но следует также признать, что ее
авторитет среди английских рабочих все еще слаб. И это обстоятельство не могло
не сыграть роковой роли в ходе всеобщей забастовки.

Таковы обстоятельства, по крайней мере, главные из них, уяснение которых
доступно в настоящее время нашему наблюдению и которые определили нежелательный
исход общей забастовки в Англии.

Уроки общей забастовки

Каковы уроки общей забастовки в Англии, по крайней мере, важнейшие из них? Эти
уроки сводятся к следующему.

Во-первых. Кризис в угольной промышленности в Англии и связанная с ним общая
забастовка ставят ребром вопрос о социализации орудий и средств производства в
области угольной промышленности при установлении рабочего контроля. Это есть
вопрос о завоевании социализма. Едва ли нужно доказывать, что никаких иных путей
коренного разрешения кризиса в угольной промышленности нет и не может быть,
кроме пути, предложенного английской коммунистической партией. Кризис угольной
промышленности и общая забастовка подводят английский рабочий класс вплотную к
вопросу о практическом осуществлении социализма.

Во-вторых. Английский рабочий класс не мог не испытать на своей собственной
спине, что основным препятствием на пути к цели является политическая власть
капиталистов, в данном случае партия консерваторов и ее правительство. Если
Генеральный совет профсоюзов боялся, как чумы, признать неразрывную связь борьбы
экономической с борьбой политической, то английские рабочие не могут теперь не
понимать, что вопрос о власти в их трудной борьбе с организованным капиталом
является теперь основным вопросом, что без разрешения вопроса о власти
невозможно разрешить ни кризиса в угольной промышленности, ни вообще кризиса во
всей промышленности Англии.

В-третьих. Ход и исход общей забастовки не могут не убеждать рабочий класс
Англии в том, что парламент, конституция, король и прочие атрибуты буржуазной
власти являются не чем иным, как щитом класса капиталистов, направленным против
пролетариата. Забастовка сняла покровы фетиша и неприкосновенной святыни и с
парламента, и с конституции. Рабочие поймут, что нынешняя конституция есть
оружие для буржуазии, направленное против рабочих. Рабочие не могут не понять,
что им тоже нужна своя рабочая конституция, как оружие против буржуазии. Я
думаю, что усвоение этой истины будет для рабочего класса Англии самым большим
его завоеванием.

В-четвертых. Ход и исход забастовки не могут не убеждать рабочие массы Англии в
негодности старых руководителей, в негодности старых вождей, выросших в школе
старой английской компромиссной политики. Они не могут не понять, что старых
вождей надо заменить новыми, революционными вождями.

В-пятых. Английские рабочие не могут теперь не понимать, что углекопы Англии
являются передовым отрядом рабочего класса Англии, что поддержка угольной
забастовки и обеспечение ее победы является, таким образом, делом всего рабочего
класса Англии. Весь ход забастовки диктует рабочему классу Англии абсолютную
непреложность этого урока.

В-шестых. Английские рабочие не могли не убедиться в трудную минуту общей
забастовки, когда платформы и программы различных партий проверялись на деле,
что единственной партией, могущей отстаивать интересы рабочего класса до конца,
смело и решительно, является партия коммунистов.

Таковы в общем основные уроки общей забастовки в Англии.

Некоторые выводы

Перехожу к некоторым выводам, имеющим практическое значение.

Первый вопрос – это вопрос о стабилизации капитализма. Забастовка в Англии
показала, что решение Коммунистического Интернационала о временном и непрочном
характере стабилизации является совершенно правильным[59]. Нападение английского
капитала на углекопов Англии является попыткой превратить временную, непрочную
стабилизацию в стабилизацию прочную и постоянную. Попытка эта не увенчалась и не
могла увенчаться успехом. Английские рабочие, ответившие на эту попытку
грандиозной забастовкой, показали всему капиталистическому миру, что
установление прочной стабилизации капитализма в условиях послевоенного периода
невозможно, что эксперименты, вроде английского, чреваты опасностью разгрома
основ капитализма. Но если неправильно положение о прочности стабилизации
капитализма, то столь же неправильно противоположное положение о том, что
стабилизация кончилась, что она ликвидирована и что мы вступили теперь будто бы
в период высшего подъема революционных бурь. Стабилизация капитализма,
временная, непрочная, но все же стабилизация, пока еще остается.

Далее. Именно потому, что нынешняя временная и непрочная стабилизация все еще
остается, именно поэтому капитал будет стараться и впредь пытаться напасть на
рабочий класс. Конечно, урок английской забастовки должен показать всему
капиталистическому миру, насколько рискован для жизни и существования капитала
эксперимент вроде того эксперимента, который предприняла в Англии консервативная
партия. Что эксперимент не пройдет даром партии консерваторов, в этом едва ли
есть основание сомневаться. Нельзя также сомневаться в том, что этот урок будет
учтен капиталистами всех стран. Тем не менее, капитал все же будет пытаться
сделать новое нападение на рабочий класс, ибо он чувствует себя непрочно и он не
может не ощущать потребности устроиться более прочно. Задача рабочего класса и
коммунистических партий состоит в том, чтобы готовить силы для отпора таким
нападениям на рабочий класс. Задача коммунистических партий состоит в том,
чтобы, продолжая и впредь организацию единого фронта рабочих, приложить все силы
к тому, чтобы превратить атаки капиталистов в контратаку рабочего класса, в
революционное наступление рабочего класса, в борьбу рабочего класса за
установление диктатуры пролетариата и за ликвидацию капитализма.

Наконец, чтобы выполнить эти очередные задачи, рабочий класс Англии должен,
прежде всего, освободиться от нынешних его руководителей. Нельзя идти войной на
капиталистов, имея таких вождей, как Томасы и Макдональды. Нельзя надеяться на
победу, имея в тылу таких предателей, как Гендерсон и Клайнс. Рабочий класс
Англии должен научиться заменять таких лидеров лучшими, ибо одно из двух: либо
рабочий класс Англии научится снимать с постов Томасов и Макдональдса, либо ему
не видать своей победы, как не видать своих ушей.

Таковы, товарищи, те некоторые выводы, которые напрашиваются сами собой.

Теперь позвольте перейти к вопросу о событиях в Польше.

О последних событиях в Польше

Существует мнение, что движение, возглавляемое Пилсудским, является
революционным движением. Говорят, что Пилсудский выступает за революционное дело
в Польше, за крестьянство против помещиков, за рабочих против капиталистов, за
свободу угнетенных национальностей Польши против польского шовинизма и фашизма.
Говорят, что ввиду этого Пилсудский заслуживает того, чтобы коммунисты
поддержали его.

Это совершенно неправильно, товарищи!

На самом деле в Польше происходит теперь борьба между двумя фракциями буржуазии:
крупнобуржуазной во главе с познанцами и мелкобуржуазной фракцией во главе с
Пилсудским. Борьба имеет целью укрепление, стабилизацию буржуазного государства,
а не защиту интересов рабочих и крестьян, интересов угнетенных национальностей.
Борьба происходит из-за различия методов укрепления буржуазного государства.

Дело в том, что польское государство вступило в фазу полного разложения. Финансы
летят в трубу. Злотый падает. Промышленность парализована. Непольские
национальности угнетаются. А вверху, в кругах близких к руководящим слоям, царит
вакханалия хищений, как говорят об этом без всякого стеснения представители всех
и всяких сеймовых фракций[60]. В связи с этим перед буржуазными классами стоит
дилемма: либо разложение государства дойдет до того, что откроет глаза рабочим и
крестьянам и толкнет их на необходимость революционного преобразования власти
против помещиков и капиталистов, либо буржуазия должна поторопиться с тем, чтобы
прекратить развал, ликвидировать вакханалию хищений и, таким образом,
предупредить, пока не поздно, вероятный взрыв революционного движения рабочих и
крестьян.

Дело идет теперь о том, какой из фракций буржуазии взяться за стабилизацию
польского государства – фракции Пилсудского или фракции познанцев?Несомненно,
что рабочие и крестьяне связывают с борьбой Пилсудского чаяния о коренном
улучшении своего положения. Несомненно, что именно поэтому верхушка рабочего
класса и крестьянства так или иначе поддерживает борьбу Пилсудского, как
представителя мелкобуржуазных и мелкодворянских слоев против познанцев,
представляющих крупных капиталистов и помещиков. Но несомненно также и то, что
чаяния некоторых слоев трудящихся классов Польши используются в настоящее время
не для революции, а для укрепления буржуазного государства и буржуазных
порядков.

Играют тут роль, конечно, и некоторые внешние факторы. Польша есть государство
небольшое, она связана в финансовом отношении с известными кругами Антанты. Она,
буржуазная Польша, при нынешнем плачевном состоянии ее финансов не может,
конечно, обойтись без внешних займов. Но так называемые великие державы не могут
финансировать государство, руководящие круги которого в один голос констатируют
вакханалию хищений по всей линии государственного управления. Для того, чтобы
добиться займов, надо, прежде всего, “улучшить” государственное управление,
прекратить вакханалию хищений, создать некоторую гарантию того, что проценты по
займам будут уплачиваться и т. д. Отсюда необходимость “рационализации”
польского государства.

Таковы в основном внутренние и внешние предпосылки, определившие нынешнюю борьбу
двух основных буржуазных фракций Польши.

Польша представляет в настоящее время ряд коренных противоречий, которые,
развиваясь далее, неминуемо должны создать в Польше непосредственную
революционную ситуацию. Эти противоречия проходят по трем основным линиям: по
линии рабочего вопроса, по линии крестьянского вопроса, по линии национального
вопроса. Все эти противоречия могут незамедлительно вскрыться и вызвать взрыв,
если Польша пойдет на авантюру войны, если она не сумеет установить
добрососедских отношений с окружающими ее государствами. Может ли Пилсудский,
может ли разношерстная группа Пилсудского разрешить эти противоречия? Может ли
эта мелкобуржуазная группа разрешить рабочий вопрос? Нет, не может, ибо она
должна тогда вступить в коренной конфликт с классом капиталистов, чего она не
может и не сделает ни в коем случае, если она не хочет лишиться финансовой
поддержки со стороны великих держав. Может ли она, эта группа, разрешить
крестьянский вопрос в духе, например, конфискации помещичьих земель? Нет, не
может – и она не сделает этого, если она не хочет внести полное разложение в
командный состав армии Пилсудского, состоящий сплошь и рядом из мелких и средних
помещиков. Может ли она, эта группа, разрешить национальный вопрос в Польше в
духе предоставления свободы национального самоопределения угнетенным нациям:
украинцам, литовцам, белоруссам и т. п.? Нет, не может – и она не сделает этого,
если она не хочет лишиться всякого доверия в глазах тех великопольских
шовинистов и фашистов, которые составляют основной источник морального
существования группы Пилсудского.

Что же остается в таком случае?

Остается одно: победив в военном отношении фракцию крупной буржуазии,
подчиниться политически этой самой фракции и поплестись в хвосте за ней, если,
конечно, рабочий класс Польши и революционная часть польского крестьянства не
возьмутся в ближайшее время за дело революционного преобразования польского
государства и не прогонят прочь обе фракции польской буржуазии – и фракцию
Пилсудского, и фракцию познанцев.

В связи с этим встает вопрос о польской коммунистической партии. Как могло
случиться, что революционное недовольство значительной части рабочих и крестьян
в Польше пошло водой на мельницу Пилсудского, а не коммунистической партии
Польши? А случилось это, между прочим, потому, что польская коммунистическая
партия слаба, до последней степени слаба, что она еще больше ослабила себя в
происходящей борьбе своей неправильной позицией в отношении войск Пилсудского,
ввиду чего не могла стать во главе революционно настроенных масс.

Недавно я читал в нашей советской прессе статью тов. Тельмана[61], члена
Центрального Комитета коммунистической партии Германии, о польских делах. Тов.
Тельман касается в этой статье позиции польских коммунистов, выдвинувших лозунг
поддержки войск Пилсудского, и критикует эту позицию, как нереволюционную. Я
должен признать, к сожалению, что критика, данная тов. Тельманом, абсолютно
правильна. Я должен признать, что наши польские товарищи допустили в данном
случае грубейшую ошибку.

Это все, что хотел я сообщить вам, товарищи, о делах в Англии, в связи с общей
забастовкой, и о последних событиях в Польше. (Бурные аплодисменты.)

“Заря Востока” (Тифлис)

№ 1197, 10 июня 1926 г.