Национальный вопрос нельзя считать чем-то самодовлеющим, раз навсегда данным.
Являясь лишь частью общего вопроса о преобразовании существующего строя,
национальный вопрос целиком определяется условиями социальной обстановки,
характером власти в стране и, вообще, всем ходом общественного развития. Это
особенно ярко сказывается в период революции в России, когда национальный вопрос
и национальное движение на окраинах России быстро и на глазах у всех меняют свое
содержание в зависимости от хода и исхода революции.

I. Февральская революция и национальный вопрос

В эпоху буржуазной революции в России (в феврале 1917 года) национальное
движение на окраинах носило характер буржуазно-освободительного движения. Веками
угнетавшиеся и эксплуатировавшиеся “старым режимом” национальности России
впервые почувствовали в себе силу и ринулись в бой с угнетателями. “Ликвидация
национального гнета” – таков был лозунг движения. Окраины России мигом покрылись
“общенациональными” учреждениями. Во главе движения шла национальная,
буржуазно-демократическая интеллигенция. “Национальные советы” в Латвии,
Эстонском крае, Литве, Грузии, Армении, Азербайджане, на Северном Кавказе, в
Киргизии и Среднем Поволжье; “Рада” на Украине и Белоруссии; “Сфатул-Церий” в
Бессарабии; “Курултай” в Крыму и Башкирии; “автономное правительство” в
Туркестане, – вот те “общенациональные” институты, вокруг которых собирала силы
национальная буржуазия. Речь шла об освобождении от царизма, как “основной
причины” национального гнета, и образовании национальных буржуазных государств.
Право наций на самоопределение толковалось как право национальной буржуазии на
окраинах взять власть в свои руки и использовать февральскую революцию для
образования “своего” национального государства. Дальнейшее развитие революции не
входило и не могло входить в расчеты упомянутых выше буржуазных институтов. При
этом упускалось из виду, что на смену царизма идет оголенный, лишенный маски,
империализм, что он, этот империализм, является более сильным и более опасным
врагом национальностей, что он представляет основу нового национального гнета.

Уничтожение царизма и появление у власти буржуазии не повело, однако, к
уничтожению национального гнета. Старая грубая форма национального гнета
сменилась новой, утонченной, но зато более опасной формой гнета. Правительство
Львова – Милюкова – Керенского не только не порвало с политикой национального
гнета, но организовало еще новый поход против Финляндии (разгон сейма летом 1917
года) и Украины (разгром культурных учреждений Украины). Более того: это
правительство, империалистическое по своей природе, призвало население к
продолжению войны для покорения новых земель, новых колоний и национальностей. К
этому толкали его не только внутренняя природа империализма, но и наличие на
Западе старых империалистических государств, неудержимо стремившихся к
подчинению новых земель и национальностей и угрожавших ему сужением сферы его
влияния. Борьба империалистических государств за подчинение мелких
национальностей, как условие существования этих государств, – вот какая картина
раскрылась в ходе империалистической войны. Уничтожение царизма и появление на
сцене правительства Милюкова – Керенского не внесли ровно никаких улучшений в
эту неприглядную картину. Естественно, что поскольку “общенациональные”
институты на Окраинах проявляли тенденцию к государственной самостоятельности,
они встречали непреодолимое противодействие со стороны империалистического
правительства России. Поскольку же они, утверждая власть национальной буржуазии,
оставались глухи к коренным интересам “своих” рабочих и крестьян, они вызывали
среди последних ропот и недовольство. Так называемые “национальные полки” лишь
подливали масло в огонь: против опасности сверху они были бессильны, опасность
же снизу они только усиливали и углубляли. “Общенациональные” институты
оставались беззащитными против ударов извне так же, как и против взрыва
изнутри. Зарождавшиеся буржуазно-национальные государства, не успев расцвесть,
начинали отцветать.

Таким образом, старое буржуазно-демократическое толкование принципа
самоопределения превращалось в фикцию, теряло свой революционный смысл. Было
ясно, что об уничтожении национального гнета и установлении самостоятельности
мелких национальных государств при таких условиях не могло быть и речи.
Становилось очевидным, что освобождение трудовых масс угнетенных национальностей
и уничтожение национального гнета немыслимы без разрыва с империализмом,
низвержения “своей” национальной буржуазии и взятия власти самими трудовыми
массами.

Это особенно ярко сказалось после Октябрьского переворота.

II. Октябрьская революция и национальный вопрос

Февральская революция таила в себе внутренние непримиримые противоречия.
Революция была совершена усилиями рабочих и крестьян (солдат), между тем как в
результате революции власть перешла не к рабочим и крестьянам, а к буржуазии.
Совершая революцию, рабочие и крестьяне хотели покончить с войной и добиться
мира. Между тем, как ставшая у власти буржуазия стремилась использовать
революционное воодушевление масс для продолжения войны, против мира.
Хозяйственная разруха в стране и продовольственный кризис требовали
экспроприации капиталов и промышленных предприятий в пользу рабочих,
конфискации помещичьих земель в пользу крестьян, между тем как буржуазное
правительство Милюкова – Керенского стояло на страже интересов помещиков и
капиталистов, решительно оберегая последних от покушений со стороны рабочих и
крестьян. Это была буржуазная революция, произведенная руками рабочих и крестьян
в пользу эксплуататоров.

Между тем, страна продолжала изнывать под тяжестью империалистической войны,
хозяйственного развала и продовольственной разрухи. Фронт разваливался и
растекался. Фабрики и заводы останавливались. В стране нарастал голод.
Февральская революция с ее внутренними противоречиями оказалась явно
недостаточной для “спасения страны”. Правительство Милюкова – Керенского
оказалось явно неспособным разрешить коренные вопросы революции.

Нужна была новая, социалистическая революция для того, чтобы вывести страну из
тупика империалистической войны и хозяйственного развала.

Эта революция пришла в результате Октябрьского переворота.

Свергнув власть помещиков и буржуазии и поставив на ее место правительство
рабочих и крестьян, Октябрьский переворот одним ударом разрешил противоречия
февральской революции. Упразднение помещичье-кулацкого всевластия и передача
земли в пользование трудовых масс деревни; экспроприация фабрик и заводов и
передача их в ведение рабочих; разрыв с империализмом и ликвидация грабительской
войны, опубликование тайных договоров и разоблачение политики захвата чужих
территорий; наконец, провозглашение самоопределения трудовых масс угнетенных
народов и признание независимости Финляндии, – вот те основные мероприятия,
которые провела Советская власть в начале советской революции.

Это была действительно социалистическая революция.

Революция, начатая в центре, не могла долго оставаться в рамках узкой его
территории. Победив в центре, она неминуемо должна была распространиться на
окраины. И, действительно, революционная волна с севера с первых же дней
переворота разлилась по всей России, захватывая окраину за окраиной. Но здесь
она натолкнулась на плотину в виде образовавшихся еще до Октября “национальных
советов” и областных “правительств” (Дон, Кубань, Сибирь). Дело в том, что эти
“национальные правительства” и слышать не хотели о социалистической революции.
Буржуазные по природе, они вовсе не хотели разрушать старый, буржуазный порядок,
– наоборот, они считали своим долгом сохранять и укреплять его всеми силами.
Империалистические по существу, они вовсе не хотели рвать с империализмом, –
наоборот, они никогда не были прочь захватить и подчинить себе куски и кусочки
территорий “чужих” национальностей, если представлялась к тому возможность.
Неудивительно, что “национальные правительства” на окраинах объявили войну
социалистическому правительству в центре. Объявив же войну, они, естественно,
стали очагами реакции, стягивавшими вокруг себя все контрреволюционное в России.
Ни для кого не тайна, что туда, в эти очаги, устремились все вышибленные из
России контрреволюционеры, что там, вокруг этих очагов, формировались они в
белогвардейские “национальные” полки.

Но, кроме “национальных правительств”, на окраинах существуют еще национальные
рабочие и крестьяне. Организованные в свои революционные Совдепы по образцу
Совдепов в центре России еще до Октябрьского переворота, они никогда не
разрывали связей со своими братьями на севере. Они также добивались победы над
буржуазией, они также боролись за торжество социализма. Неудивительно, что их
конфликт со “своими” национальными правительствами нарастал день за днем.
Октябрьский переворот только упрочил союз рабочих и крестьян окраин с рабочими и
крестьянами России, вдохновив их верой в торжество социализма. Война же
“национальных правительств” с Советской властью довела конфликт национальных
масс с этими “правительствами” до полного разрыва с ними, до открытого восстания
против них.

Так сложился социалистический союз рабочих и крестьян всей России против
контрреволюционного союза национально-буржуазных “правительств” окраин России.

Иные изображают борьбу окраинных “правительств” как борьбу за национальное
освобождение против “бездушного централизма” Советской власти. Но это совершенно
неверно. Ни одна власть в мире не допускала такого широкого децентрализма, ни
одно правительство в мире не предоставляло народам такой полноты национальной
свободы, как Советская власть в России. Борьба окраинных “правительств” была и
остается борьбой буржуазной контрреволюции против социализма. Национальный флаг
пристегивается к делу лишь для обмана масс, как популярный флаг, удобный для
прикрытия контрреволюционных замыслов национальной буржуазии.

Но борьба “национальных” и областных “правительств” оказалась борьбой неравной.
Атакованные с двух сторон: извне – со стороны Советской власти России и изнутри
– со стороны “своих же собственных” рабочих и крестьян, – “национальные
правительства” должны были отступить после первых же боев. Восстание финских
рабочих и торпарей [35] и бегство буржуазного “Сената”; восстание украинских
рабочих и крестьян и бегство буржуазной “Рады”; восстание рабочих и крестьян на
Дону, Кубани, в Сибири и крах Каледина, Корнилова и сибирского “правительства”;
восстание туркестанской бедноты и бегство “автономного правительства”; аграрная
революция на Кавказе и полная беспомощность “национальных советов” Грузии,
Армении и Азербайджана, – таковы всем известные факты, демонстрировавшие полную
оторванность окраинных “правительств” от “своих” трудовых масс. Разбитые
наголову, “национальные правительства” “вынуждены” были обратиться за помощью
против “своих” рабочих и крестьян к империалистам Запада, к вековым угнетателям
и эксплуататорам национальностей всего мира.

Так началась полоса иностранного вмешательства и оккупации окраин, – полоса,
лишний раз разоблачившая контрреволюционный характер “национальных” и областных
“правительств”.

Только теперь стало для всех очевидным, что национальная буржуазия стремится не
к освобождению “своего народа” от национального гнета, а к свободе выколачивания
из него барышей, к свободе сохранения своих привилегий и капиталов.

Только теперь стало ясным, что освобождение угнетенных национальностей немыслимо
без разрыва с империализмом, без свержения буржуазии угнетаемых национальностей,
без перехода власти в руки трудовых масс этих национальностей.

Так старое, буржуазное понимание принципа самоопределения с лозунгом “Вся власть
национальной буржуазии” было разоблачено и отброшено самым ходом революции.
Социалистическое понимание принципа самоопределения с лозунгом “Вся власть
трудовым массам угнетенных национальностей” получило все права и возможности
применения.

Таким образом, Октябрьский переворот, покончив со старым,
буржуазно-освободительным национальным движением, открыл эру нового,
социалистического движения рабочих и крестьян угнетенных национальностей,
направленного против всякого, – значит и национального, – гнета, против власти
буржуазии, “своей” и чужой, против империализма вообще.

III. Мировое значение Октябрьского переворота

Победив в центре России и овладев рядом окраин, Октябрьская революция не могла
ограничиться территориальными рамками России. В атмосфере мировой
империалистической войны и общего недовольства в низах она не могла не
перекинуться в соседние страны. Разрыв с империализмом и освобождение России от
грабительской войны; опубликование тайных договоров и торжественная отмена
политики захвата чужих земель; провозглашение национальной свободы и признание
независимости Финляндии; объявление России “федерацией советских национальных
республик” и брошенный в мир Советской властью боевой клич решительной борьбы с
империализмом, – все это не могло не оказать серьезного влияния на порабощенный
Восток и истекающий кровью Запад.

И, действительно, Октябрьская революция является первой в мире революцией,
которая разбила вековую спячку трудовых масс угнетенных народов Востока и
втянула их в борьбу с мировым империализмом. Образование рабочих и крестьянских
Советов в Персии, Китае и Индии по образцу Советов в России достаточно
убедительно говорит об этом.

Октябрьская революция является первой в мире революцией, которая послужила для
рабочих и солдат Запада живым спасительным примером и толкнула их на путь
действительного освобождения от гнета войны и империализма. Восстание рабочих и
солдат в Австро-Венгрии и Германии, образование Советов рабочих и солдатских
депутатов, революционная борьба неполноправных народов Австро-Венгрии против
национального гнета, – достаточно красноречиво говорят об этом.

Дело вовсе не в том, что борьба на Востоке и даже на Западе не успела еще
освободиться от буржуазно-националистических наслоений, – дело в том, что борьба
с империализмом началась, что она продолжается и неминуемо должна дойти до
своего логического конца.

Иностранное вмешательство и оккупационная политика “внешних” империалистов
только обостряют революционный кризис, втягивая в борьбу новые народы и расширяя
район революционных схваток с империализмом.

Так Октябрьский переворот, устанавливая связь между народами отсталого Востока и
передового Запада, стягивает их в общий лагерь борьбы с империализмом.

Так национальный вопрос из частного вопроса о борьбе с национальным гнетом
вырастает в общий вопрос об освобождении наций, колоний и полуколоний от
империализма.

Смертный грех II Интернационала и его главы Каутского в том, между прочим, и
состоит, что они все время сбивались на буржуазное понимание вопроса о
национальном самоопределении, не понимали революционного смысла последнего, не
умели или не хотели поставить национальный вопрос на революционную почву
открытой борьбы с империализмом, не умели или не хотели связать национальный
вопрос с вопросом об освобождении колоний.

Тупость социал-демократов Австрии типа Бауэра и Реннера в том, собственно, и
состоит, что они не поняли неразрывной связи национального вопроса с вопросом о
власти, стараясь отделить национальный вопрос от политики и замкнуть его в рамки
культурно-просветительных вопросов, забыв о существовании таких “мелочей”, как
империализм и порабощенные им колонии.

Говорят, что принципы самоопределения и “защиты отечества” отменены самым ходом
событий в обстановке поднимающейся социалистической революции. На самом деле
отменены не принципы самоопределения и “защиты отечества”, а буржуазное их
толкование. Достаточно взглянуть на оккупированные области, изнывающие под
гнетом империализма и рвущиеся к освобождению; достаточно взглянуть на Россию,
ведущую революционную войну для защиты социалистического отечества от хищников
империализма; достаточно вдуматься в разыгрывающиеся теперь события в
Австро-Венгрии; достаточно взглянуть на порабощенные колонии и полуколонии, уже
организовавшие у себя Советы (Индия, Персия, Китай), – достаточно взглянуть на
все это, чтобы понять все революционное значение принципа самоопределения в его
социалистическом толковании.

Великое мировое значение Октябрьского переворота в том, главным образом, и состоит, что он:

1) расширил рамки национального вопроса, превратив его из частного вопроса о
борьбе с национальным гнетом в Европе в общий вопрос об освобождении угнетенных
народов, колоний и полуколоний от империализма;

2) открыл широкие возможности и действительные пути для этого освобождения, чем
значительно облегчил угнетенным народам Запада и Востока дело их освобождения,
втянув их в общее русло победоносной борьбы с империализмом;

3) перебросил тем самым моет между социалистическим Западом и порабощенным
Востоком, построив новый фронт революций, от пролетариев Запада через российскую
революцию до угнетенных народов Востока, против мирового империализма.

Этим, собственно, и объясняется тот неописуемый энтузиазм, с которым относятся
ныне к российскому пролетариату трудящиеся и эксплуатируемые массы Востока и
Запада.

Этим, главным образом, и объясняется то бешенство, с которым набросились теперь
на Советскую Россию империалистические хищники всего мира.

“Правда” №№ 241 и 250;

6 и 19 ноября 1918 г.

Подпись: И. Сталин