Здравствуйте, т. Каганович!
Письмо Ваше получил.
1) Прошу не связывать с моим возвращением в Москву судьбу постановления ЦК об НКПС. Главное — снятие Рухимовича и K° с работы в НКПС, а это дело уже предрешено. Остальное несущественно, или не так важно.
Кстати. Хорошо было бы снять также Полюдова (начальник Белорусской железной дороги). Это не работник, а жулик, антипартиец, подхалим, невежда и лентяй. Он загубит важнейшую в военном отношении дорогу, если не заменим другим работником.
2) Стихотворение Демьяна не читал и не собираюсь читать, так как уверен, что не стоит читать. Тоже фрукт: лезет в политику, а вихляет более всего именно в политике. Уверен, что он мог написать глупость про “Москву”, — у него хватит на это наглости. Следовало бы привлечь к ответу, во-первых, редактора “Известий”, во-вторых, Демьяна (и Литвинова). Почему бы в самом деле не привлечь их к ответу?
Ну, пока. Привет!
29/IХ-31
И. Сталин
Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг. С. 122.
РГАСПИ Ф. 81, Оп. 3. Д. 99. Л. 40.
ПРИМЕЧАНИЕ
Речь идет о стихотворении Д. Бедного, выражавшем недоумение сдержанной позицией СССР в вопросе о японской агрессии в Манчжурии:
Что дальше?
Всегда готовая к отпору
Молчит загадочно Москва,
И даже я в такую пору
Щедрюсь не очень на слова.
5 октября 1931 года Секретариат ЦК принял решение, в котором главному редактору “Известий” И.М. Гронскому было указано, что он сделал ошибку, опубликовав стихотворение, “ложно характеризующее позицию Советского правительства в маньчжурских событиях”, Демьяну Бедному — на “неправильность и политическую ошибочность” стихотворения, Литвинов получил замечание за то, что дал визу на его публикацию.