Не подлежит сомнению, что поход панской Польши против рабоче-крестьянской России
есть, по существу, поход Антанты. Дело не только в том, что Лига наций,
руководителем которой является Антанта и членом которой состоит Польша,
одобрила, очевидно, поход Польши на Россию. Дело, прежде всего, в том, что без
поддержки Антанты Польша не могла бы организовать своего нападения на Россию,
что Франция, прежде всего, а потом и Англия с Америкой всячески поддерживают
наступление Польши оружием, обмундированием, деньгами, инструкторами.
Разногласия внутри Антанты по польскому вопросу не меняют дела, ибо они касаются
лишь форм поддержки Польши, а не самой поддержки вообще. Не меняют дела также
дипломатическая переписка Керзона с товарищем Чичериным [99] и широковещательные
статьи английской прессы против интервенции, ибо вся эта шумиха преследует лишь
одну цель: засорить глаза наивным политикам и прикрыть фразой о мире с Россией
черное дело действительной вооруженной интервенции, организованной Антантой.

I. Общая обстановка

Нынешний поход Антанты является по числу третьим.

Первый поход был предпринят весной 1919 года. Поход этот был комбинированный,
ибо он предполагал совместное нападение Колчака, Деникина, Польши, Юденича и
смешанных англо-русских отрядов в Туркестане и в Архангельске, причем центр
тяжести похода лежал в районе Колчака.

В этот период Антанта, единая и сплоченная, стоит на точке зрения открытой
интервенции: слабость рабочего движения на Западе, многочисленность врагов
Советской России и полная уверенность в победе над Россией позволяли заправилам
Антанты практиковать наглую политику неприкрытой интервенции.

В этот период Россия переживала критическую минуту, ибо она, отрезанная от
хлебных районов (Сибирь, Украина, Северный Кавказ) и от топлива (Донецкий
бассейн, Грозный, Баку), вынуждена была бороться на шести фронтах. Антанта видит
это и предвкушает победу. “Тайме” бьет в литавры.

Тем не менее, Россия прошла этот кризис благополучно, и самый сильный враг,
Колчак, был выведен из строя. Дело в том, что тыл России, а значит и армия
России оказались устойчивее и гибче, чем тыл и армии ее противников.

Второй поход Антанты был предпринят осенью 1919 года. Поход этот был также
комбинированный, ибо он предполагал совместное нападение Деникина, Польши,
Юденича (Колчак был сброшен со счета). Центр тяжести похода лежит на этот раз на
юге, в районе Деникина.

В этот период Антанта впервые начинает переживать внутренние разногласия, она
впервые начинает умерять свой наглый тон, пробует высказаться против открытой
интервенции, провозглашает допустимость переговоров с Россией, приступает к
уводу своих войск с севера: рост революционного движения на Западе и поражение
Колчака, очевидно, сделали для Антанты небезопасной прежнюю политику открытой
интервенции. Антанта уже не смеет открыто говорить о неприкрытой интервенции.

Россия в этот период вновь переживает критическую минуту, несмотря на победу над
Колчаком и возвращение одного из хлебных районов (Сибири), ибо главный враг,
Деникин, стоит у ворот Тулы, главного источника снабжения нашей армии патронами,
винтовками, пулеметами. Тем не менее, Россия вновь выходит из кризиса
невредимой. Причина та же: большая устойчивость и большая гибкость нашего тыла,
а значит и нашей армии.

Третий поход Антанты открывается при совершенно новой обстановке. Начать с того,
что, в отличие от предыдущих походов, этот поход не может быть назван
комбинированным, ибо не только отпали старые союзники Антанты (Колчак, Деникин,
Юденич), но и новые союзники (если есть таковые) еще не примкнули, если не
считать смехотворного Петлюру с “его” смехотворными “войсками”. Польша стоит
против России пока что одна, без серьезных боевых союзников.

Далее, пресловутая блокада прорвана не только морально и практически, но и
формально. Антанта вынуждена мириться с необходимостью дипломатических сношений
с Россией и терпеть официальных представителей последней на Западе. Массовое
революционное движение в государствах Европы, усваивающее лозунги III
Интернационала, и новые успехи советских войск на востоке усиливают раскол
внутри Антанты, подымают престиж России в нейтральных и окраинных государствах,
делают антантовскую политику изоляции России утопической. Эстляндия,
“прирожденная” союзница Польши, нейтрализована. Латвия и Литва, вчерашние боевые
союзницы Польши, сегодня ведут с Россией мирные переговоры. То же самое можно
сказать о Финляндии.

Наконец, внутреннее положение России к моменту третьего похода Антанты нужно
считать в корне изменившимся к лучшему. Россия не только открыла дорогу к
хлебным и топливным районам (Сибирь, Украина, Северный Кавказ, Донецкий бассейн,
Грозный, Баку), но и сократила количество фронтов с шести до двух, получив тем
самым возможность сосредоточить войска на западе.

К сказанному надо добавить тот большой важности факт, что Польша является
нападающей стороной, отвергшей мирные предложения России, а Россия –
обороняющейся, что создает громадный неоценимый моральный плюс на стороне
России.

Все эти обстоятельства создают новую обстановку, новые шансы на победу России,
не имевшие места в предыдущие периоды первого и второго походов Антанты на
Россию.

Этим, главным образом, и нужно объяснить уныло-скептический тон
империалистической прессы на Западе в деле оценки успехов польских войск.

II. Тыл. Район удара

Ни одна армия в мире не может победить (речь идет, конечно, о длительной и
прочной победе) без устойчивого тыла. Тыл для фронта – первое дело, ибо он, и
только он, питает фронт не только всеми видами довольствия, но и людьми –
бойцами, настроениями и идеями. Неустойчивый, а еще больше враждебный тыл
обязательно превращает в неустойчивую и рыхлую массу самую лучшую, самую
сплоченную армию. Слабость Колчака и Деникина объяснялась тем, что у них не было
“своего” тыла, что они, проникнутые истинно-русскими, великодержавными
стремлениями, вынуждены были строить фронт, снабжать и пополнять его в
значительной степени за счет нерусских элементов, враждебных к таким
стремлениям, вынуждены были действовать в районах, заведомо чуждых для их войск;
Естественно, что войска, лишенные внутренней, национальной и, тем более,
классовой спайки, окруженные враждебной атмосферой, разваливались при первом
сильном ударе со стороны советских войск.

Тыл польских войск в этом отношении значительно отличается от тыла Колчака и
Деникина к большей выгоде для Польши. В отличие от тыла Колчака и Деникина, тыл
польских войск является однородным и национально спаянным. Отсюда его единство и
стойкость. Его преобладающее настроение – “чувство отчизны” – передается по
многочисленным нитям польскому фронту, создавая в частях национальную спайку и
твердость. Отсюда стойкость польских войск. Конечно, тыл Польши не однороден (и
не может быть однородным!) в классовом отношении, но классовые конфликты еще не
достигли такой силы, чтобы прорвать чувство национального единства и заразить
противоречиями разнородный в классовом отношении фронт. Если бы польские войска
действовали в районе собственно Польши, с ними, без сомнения, трудно было бы
бороться.

Но Польша не хочет ограничиться своим собственным районом, она двигает войска
дальше, покоряя Литву и Белоруссию, вторгаясь в глубь России и Украины. Это
обстоятельство меняет положение в корне к большей невыгоде для устойчивости
польских войск.

Выдвигаясь за пределы Польши и углубляясь в прилегающие к Польше районы,
польские войска удаляются от своего национального тыла, ослабляют связь с ним,
попадают в чуждую им и, большей частью, враждебную национальную среду. Хуже
того. Враждебность эта усугубляется тем обстоятельством, что громадное
большинство населения прилегающих к Польше районов (Белоруссия, Литва, Россия,
Украина) состоит из непольских крестьян, терпящих гнет польских помещиков, что
крестьяне эти рассматривают наступление польских войск как войну за власть
польских панов, как войну против угнетенных непольских крестьян. Этим,
собственно, и объясняется, что лозунг советских войск “Долой польских панов!”
находит мощный отклик среди большинства населения указанных районов, что
крестьяне этих районов встречают советские войска как освободителей от
помещичьего ярма, что они в ожидании советских войск восстают при первом удобном
случае, нанося польским войскам удар с тыла. Этим же нужно объяснить
беспримерный подъем духа в советских войсках, констатируемый всеми нашими
военными и политическими работниками.

Все это не может не создавать внутри польских войск атмосферу неуверенности и
необеспеченности, не может не разрушать в них стойкость духа, веру в правоту
своего дела, веру в победу, не может не превратить национальную спайку польских
войск из фактора положительного в фактор отрицательный.

И чем дальше они будут продвигаться (если вообще они будут продвигаться), тем
сильнее скажутся эти отрицательные стороны польского похода.

Может ли Польша развить при таких условиях сильное, мощное, обещающее длительные успехи наступление?

Не попадут ли войска Польши при таких условиях в обстановку, аналогичную той, в
какую попали оторванные от своего тыла германские войска на Украине в 1918 году?

Здесь мы подходим к вопросу о районе удара. В войне вообще, в гражданской войне
в особенности, успех, решительная победа зависят нередко от удачного выбора
района удара, от удачного выбора того района, откуда вы намерены нанести
противнику и развить дальше главный удар. Одна из крупных ошибок Деникина
состояла в том, что он избрал районом главного удара полосу Донецкий бассейн –
Харьков – Воронеж – Курск, т.е. район, заведомо неблагонадежный для Деникина,
район, враждебный Деникину, район, где Деникин не мог создать ни прочного тыла,
ни благоприятной обстановки для продвижения своих войск. Успехи советских войск
на деникинском фронте объясняются, между прочим, тем, что советское командование
своевременно перенесло свой основной удар из района Царицына (район
неблагоприятный) в район Донецкого бассейна (район высоко благоприятный), где
население встречало советские войска с энтузиазмом и откуда легче всего можно
было пробить деникинский фронт, расколоть его на две части и продвигаться
дальше, вплоть до Ростова.

Этот момент, нередко упускаемый из виду старыми военными, имеет часто в
гражданской войне решающее значение.

Следует отметить, что дела Польши в этом отношении, в отношении района главного
удара, обстоят из рук вон плохо. Дело в том, что по причинам, изложенным выше,
ни один из прилегающих к Польше районов не может быть признан для польских войск
благоприятным ни в смысле района удара, ни в смысле дальнейшего развития этого
удара: куда бы ни двинулись вперед польские войска, они везде будут встречать
противодействие со стороны украинского, русского, белорусского мужика, ждущего
освобождения от польских помещиков со стороны советских войск.

И наоборот, положение советских войск в этом отношении вполне благоприятно: для
них все районы, так сказать, “подходящи”, ибо советские войска, двигаясь вперед,
не укрепляют, а свергают власть польских панов, освобождают крестьян от кабалы.

III. Перспективы

Польша воюет с Россией пока что одна. Но было бы наивно думать, что она остается
одинокой. Мы имеем здесь в виду не только всестороннюю поддержку, которую,
несомненно, оказывает Польше Антанта, но и тех боевых союзников Польши, которые
отчасти уже найдены Антантой (например, остатки деникинских войск), отчасти же
будут, по всей вероятности, найдены во славу европейской “цивилизации”. Это не
случайность, что польское наступление началось во время конференции в Сан-Ремо
[100], куда не были допущены представители России. Не случайность и то, что
Румыния замяла вопрос о мирных переговорах с Россией... При этом вполне
возможно, что польское наступление, кажущееся на первый взгляд авантюрой,
предполагает на самом деле широко задуманный план комбинированного похода,
осуществляемого исподволь.

И все-таки нужно сказать, что если Антанта, организуя третий поход на Россию,
рассчитывала победить последнюю, то она просчиталась, ибо шансов на поражение
России в 1920 году меньше, гораздо меньше, чем в 1919 году.

Выше мы говорили о шансах на победу России, о том, что шансы эти растут и будут
расти, но это не значит, конечно, что мы тем самым уже имеем победу в кармане.
Указанные выше шансы на победу могут иметь реальное значение лишь при прочих
равных условиях, т.е. при условии, что мы теперь так же напряжем свои силы, как
и раньше, при наступлении Деникина, что наши войска будут снабжаться и
пополняться аккуратно и регулярно, что наши агитаторы будут просвещать
красноармейцев и окружающее их население с утроенной анергией, что наш тыл будет
очищаться от скверны и укрепляться всеми силами, всеми средствами.

Только при этих условиях можно считать победу обеспеченной.

“Правда” №№ 111 и 112,

25 и 26 мая 1920 г.

Подпись: И. Сталин