MARX AND ENGELS ON INSURRECTION
Маркс и Энгельс о восстании
Marx y Engels acerca de la insurrección
The Menshevik N. H.63 knows that audacity wins the day and . . . has the audacity to accuse the Bolsheviks once again of being Blanquists (see Simartleh,64 No. 7).
There is nothing surprising in this, of course. Bernstein and Vollmar, the German opportunists, have for a long time been saying that Kautsky and Bebel are Blanquists. Jaurès and Millerand, the French opportunists, have been for a long time accusing Guesde and Lafargue of being Blanquists and Jacobins. Nevertheless, everyone knows that Bernstein, Millerand, Jaurès and the others, are opportunists, that they are betraying Marxism, whereas Kautsky, Bebel, Guesde, Lafargue and the others are revolutionary Marxists. What is there surprising in the fact that the Russian opportunists, and their follower N. H., copy the European opportunists and call us Blanquists? It shows only that the Bolsheviks, like Kautsky and Guesde, are revolutionary Marxists.65
We could here conclude our talk with N. H., but he makes the question “more profound” and tries to prove his point. Very well, let us not offend him and hear what he has to say.
N. H. disagrees with the following opinion expressed by the Bolsheviks:
“Let us suppose that* the people in the towns are imbued with hatred for the government**; they can always rise up for the struggle if the opportunity offers. That means that quantitatively we are ready. But this is not enough. If an uprising is to be successful, it is necessary to draw up in advance a plan of the struggle, to draw up in advance the tactics of the battle; it is necessary to have organised detachments, and so forth” (see Akhali Tskhovreba, No. 6)
N. H. disagrees with this. Why? Because, he says, it is Blanquism! And so, N. H. wants neither “tactics of the battle,” nor “organised detachments,” nor organised action—all that, it appears, is unimportant and unnecessary. The Bolsheviks say that by itself “hatred for the government is not enough,” consciousness by itself “is not enough”; it is necessary to have, in addition, “detachments and tactics of the battle.” N. H. rejects all that and calls it Blanquism. Let us note this and proceed.
N. H. dislikes the following idea expressed by Lenin: We must collect the experience of the uprisings in Moscow, the Donets Basin, Rostov-on-Don and other places, disseminate this experience, perseveringly and painstakingly prepare new fighting forces and train and steel them in a series of militant guerilla actions. The
* Here N. H. substituted the word “when” for the words “let us suppose that,” which slightly alters the meaning. ** Here N. H. omitted the words “for the government” (see Akhali Tskhovreba,66 No. 6).
new upheaval may not yet break out in the spring, but it is approaching; in all probability it is not very far off. We must meet it armed, organised in military fashion, and be capable of taking determined offensive action” (see Partiiniye Izvestia).67
N. H. disagrees with this idea of Lenin’s. Why? Because, he says, it is Blanquism!
And so, in N. H.’s opinion, we must not “collect the experience of the December uprising” and must not “disseminate it.” True, an upheaval is approaching, but in N. H.’s opinion we must not “meet it armed,” we must not prepare “for determined offensive action.” Why? Probably because we are more likely to be victorious if we are unarmed and unprepared! The Bolsheviks say that we can expect an upheaval and, therefore, our duty is to prepare for it both in respect to consciousness and in respect to arms. N. H. knows that an upheaval is to be expected, but he refuses to recognise anything more than verbal agitation and therefore doubts whether it is necessary to arm, and thinks it superfluous. The Bolsheviks say that consciousness and organisation must be introduced into the sporadic insurrection which has broken out spontaneously. But N. H. refuses to recognise this—it is Blanquism, he says. The Bolsheviks say that at a definite moment “determined offensive action” must be taken. But N. H. dislikes both determination and offensive action—all this is Blanquism, he says. Let us note the foregoing and see what attitude Marx and Engels took towards armed insurrection. Here is what Marx wrote in the fifties:
“. . . The insurrectionary career once entered upon, act with the greatest determination, and on the offensive.
The defensive is the death of every armed rising. . . . Surprise your antagonists while their forces are scattering, prepare new successes, however small, but daily keep up the moral ascendant which the first successful rising has given to you; rally thus those vacillating elements to your side which always follow the strongest impulse and which always look out for the safer side; force your enemies to a retreat before they can collect their strength against you; in the words of Danton, the greatest master of revolutionary policy yet known: de l’audace, de l’audace, encore de l’audace!” (See Karl Marx, Historical Sketches, p. 95.)68
This is what Karl Marx, the greatest of Marxists, says.
As you see, in Marx’s opinion, whoever wants insurrection to triumph must take the path of the offensive. But we know that whoever takes the path of the offensive must have arms, military knowledge and trained detachments. Without these an offensive is impossible. Bold offensive action, in Marx’s opinion, is the flesh and blood of every uprising. N. H., however, ridicules everything: bold offensive action, the policy of offensive, organised detachments and the dissemination of military knowledge. All that is Blanquism, he says! It appears, then, that N. H. is a Marxist, but Marx is a Blanquist! Poor Marx! If only he could rise from his grave and hear N. H.’s prattle.
And what does Engels say about insurrection? In a passage in one of his pamphlets he refers to the Spanish uprising, and answering the Anarchists, he goes on to say:
“Nevertheless, the uprising, even if begun in a brainless way, would have had a good chance to succeed, if it had only been conducted with some intelligence, say in the manner of Spanish military revolts, in which the garrison of one town rises, marches on to the next, sweeps along with it that town’s garrison that had been influenced beforehand and, growing into an avalanche, presses on to the capital, until a fortunate engagement or the coming over to their side of the troops sent against them decides the victory. This method was particularly practicable on that occasion. The insurgents had long before been organised everywhere into volunteer battalions (do you hear, comrade, Engels talks about battalions!) whose discipline, while wretched, was surely not more wretched than that of the remnants of the old, and in the main disintegrated, Spanish army. The only dependable government troops were the gendarmes (guardias civiles), and these were scattered all over the country. It was primarily a question of preventing a concentration of the gendarme detachments, and this could be brought about only by assuming the offensive and the hazard of open battle . . . (attention, comrades, attention!). For any one who sought victory, there was no other means. . . .” Engels then goes on to take to task the Bakuninists, who proclaimed as their principle that which could have been avoided: “the splitting up and isolation of the revolutionary forces, which permitted the same government troops to quell one uprising after another” (see Engels’s The Bakuninists at Work).69
This is what the celebrated Marxist, Frederick Engels, says. . . .
Organised battalions, the policy of offensive, organsing insurrection, uniting the separate insurrection— that, in Engels’s opinion, is needed to ensure the victory of an insurrection.
It appears then that N. H. is a Marxist, but Engels is a Blanquist! Poor Engels!
As you see, N. H. is not familiar with the views of Marx and Engels on insurrection.
That would not be so bad. We declare that the tactics advocated by N. H. belittle and actually deny the importance of arming, of Red detachments, and of military knowledge. His are the tactics of unarmed insurrection. His tactics push us towards the “December defeat.” Why did we have no arms, no detachments, no military knowledge and so forth in December? Because the tactics advocated by comrades like N. H. were widely accepted in the Party. . . .
But both Marxism and real life reject such unarmed tactics.
That is what the facts say.
Akhali Tskhovreba
(New Life), No. 19,
July 13, 1906
Signed: Koba
Translated from the Georgian
Меньшевик Н.X.[152] знает, что смелость города берет и осмеливается еще раз
обвинять большевиков в бланкизме (см. “Симартле”[153] № 7).
В этом, конечно, нет ничего удивительного, Оппортунисты Германии Бернштейн и
Фольмар давно называют Каутского и Бебеля бланкистами. Оппортунисты Франции
Жорес и Мильеран давно обвиняют Геда и Лафарга в бланкизме и якобинстве.
Несмотря на это, всему миру известно, что Бернштейн, Мильеран, Жорес и другие
являются оппортунистами, что они изменяют марксизму, тогда как Каутский, Бебель,
Гед, Лафарг и другие являются революционными марксистами. Что же удивительного,
если оппортунисты России и их последователь Н.X. подражают оппортунистам Европы
и называют нас бланкистами? Это означает только то, что большевики, подобно
Каутскому и Геду являются революционными марксистами[154].
На этом мы могли бы закончить разговор с Н. X. Но он “углубляет” вопрос и
пытается доказать свое. Итак, не будем обижать его и послушаем.
Н.Х. не согласен со следующим мнением большевиков:
“Скажем[155], городской люд пропитан ненавистью к правительству[156], он всегда
может подняться на борьбу, если для этого представится случай. Это означает, что
количественно мы уже готовы. Но этого еще недостаточно. Чтобы выиграть
восстание, необходимо заранее составить план борьбы, заранее разработать тактику
сражения, необходимо иметь организованные отряды и т. д.” (см. “Ахали Цховреба”
№ 6).
Н.X. не согласен с этим. Почему? Потому, что это, мол, бланкизм. Итак, Н.X. не
хочет иметь ни “тактики сражения”, ни “организованных отрядов”, ни
организованного выступления – все это, оказывается, нечто несущественное и
лишнее. Большевики говорят, что одной “ненависти к правительству недостаточно”,
одного сознания “недостаточно”, нужно еще иметь “отряды и тактику сражения”.
Н.X. отвергает все это, называя это бланкизмом.
Запомним это и пойдем дальше.
Н.X. не нравится следующая мысль Ленина:
“Мы должны собирать опыт московского, донецкого, ростовского и других восстаний,
распространять этот опыт, готовить упорно и терпеливо новые боевые силы, обучать
и закалять их на ряде партизанских боевых выступлений. Новый взрыв, может быть,
и не наступит еще весной, но он идет, он, по всей вероятности, не слишком далек.
Мы должны встретить его вооружёнными, организованными по-военному, способными к
решительным наступательным действиям” (см. “Партийные Известия”)[158].
Н.X. не согласен с этой мыслью Ленина. Почему? Потому, что это, мол, бланкизм!
Итак, по мнению H.X. выходит, что мы не должны “собирать опыт декабрьского
восстания” и не должны “распространять его”. Правда, взрыв приближается, но, по
мнению Н.Х., мы не должны “встретить его вооруженными”, не должны готовиться “к
решительным наступательным действиям”. Почему? Потому, вероятно, что безоружными
и неподготовленными скорей победим! Большевики говорят, что взрыва можно ожидать
и потому наш долг – готовиться к нему как в отношении сознательности, так и в
отношении вооружения. Н.X. знает, что взрыва можно ожидать, но кроме словесной
агитации ничего не признает и поэтому сомневается в необходимости вооружения,
считает это лишним. Большевики говорят, что в стихийно начавшееся и разрозненное
восстание необходимо внести сознательность и организованность, Н.X. не признает
и этого – это, мол, бланкизм. Большевики говорят, что в определенный момент
необходимы “решительные наступательные действия”. Ни решительность, ни
наступательные действия Н.X. не нравятся – все это, мол, бланкизм.
Запомним все это и посмотрим, как относились к вооруженному восстанию Маркс и Энгельс?
Вот что писал Маркс в пятидесятых годах:
“Раз восстание начато, надо действовать с величайшей решительностью и переходить
в наступление. Оборона сеть смерть всякого вооруженного восстания... Надо
захватить противника врасплох, пока его войска еще разрознены; надо ежедневно
добиваться новых, хотя бы и небольших, успехов; надо удерживать моральный
перевес, который дало тебе первое успешное движение восстающих; надо привлекать
к себе те колеблющиеся элементы, которые всегда идут за более сильным и всегда
становятся на более надежную сторону; надо принудить неприятеля к отступлению,
раньше чем он мог собрать свои войска против тебя; одним словом, действуй по
словам величайшего из известных до сих пор мастера революционной тактики,
Дантона: смелость, смелость и еще раз смелость” (см. К. Маркс, “Исторические
очерки”, стр. 95)[159].
Так говорит величайший марксист Карл Маркс.
Как видите, по мнению Маркса, кто хочет победы восстания, тот должен стать на
путь наступления. А ведь мы знаем, что кто становится на путь наступления, тот
должен иметь и вооружение, и военные знания, и обученные отряды – без этого
наступление невозможно. Что же касается смелых наступательных действий, то это,
по мнению Маркса, плоть и кровь всякого восстания. Н. X. же высмеивает и смелые
наступательные действия, и политику наступления, и организованные отряды, и
распространение военных знаний – все это, мол, бланкизм! Выходит, что Н.X.
марксист, а Маркс бланкист! Бедный Маркс! Если бы он мог встать из могилы и
послушать лепет Н.X.
А что Энгельс говорит о восстании? Энгельс, говоря в одном месте одной из своих
брошюр об испанском восстании и возражая анархистам, продолжает:
“Это восстание, хотя и безмозгло начатое, имело еще большие шансы на победу,
если бы им руководили хоть сколько-нибудь разумно, хотя бы лишь на манер
испанских военных мятежей, когда поднимается гарнизон одного города, идет в
ближайший город, увлекает за собою заранее уже обработанный гарнизон этого
города и, вырастая, как лавина, устремляется на столицу, покуда удачное сражение
или переход на их сторону высланных против них войск не решает победы. Такой
метод был на этот раз особенно подходящим. Повстанцы повсюду были уже давно
сорганизованы в добровольческие батальоны (слышите, товарищ, Энгельс говорит о
батальонах!); правда, дисциплина у них была скверная, но, наверное, не хуже, чем
у остатков старой, большей частью разложившейся испанской армии. Единственным
надежным войском правительства были жандармы (guardias civiles), но они были
рассеяны по всей стране. Прежде всего следовало помешать сосредоточению
жандармских отрядов, а этого можно было достичь только действуя наступательно и
рискнув выйти в открытое поле... (внимание, внимание, товарищи)). А если желали
победить, – другого средства не было...” Далее Энгельс отчитывает бакунистов,
которые объявили своим принципом то, чего можно было избежать: “именно
раздробленность и разрозненность революционных сил, позволявшая одним и тем же
правительственным войскам подавлять одно восстание за другим” (см. “Бакунисты за
работой” Энгельса)[160].
Так говорит известный марксист Фридрих Энгельс...
Организованные батальоны, политика наступления, организация восстания,
объединение отдельных восстаний – вот что, по мнению Энгельса, необходимо для
победы восстания.
Выходит, что Н.X. марксист, а Энгельс бланкист? Бедный Энгельс!
Как видите, Н.X. не знаком с точкой зрения Маркса – Энгельса на восстание.
Это бы еще ничего. Мы заявляем, что выдвинутая Н.X. тактика принижает и
фактически отрицает значение вооружения, красных отрядов, военных знаний, Эта
тактика есть тактика безоружного восстания. Эта тактика толкает нас к
“декабрьскому поражению”. Почему в декабре у нас не было оружия, отрядов,
военных знаний и пр.? Истому, что в партии имела большое распространение тактика
товарищей, подобных Н.X. …
А марксизм и реальная жизнь одинаково опровергают подобную безоружную тактику.
Так говорят факты.
Газета “Ахали Цховреба”
(“Новая Жизнь) № 19,
13 июля 1906 г.
Подпись: Коба
Перевод с грузинского
El menchevique N. J .63 sabe que la audacia todo lo puede y... tiene la audacia de acusar una vez más de blanquismo a los bolcheviques (v. “Simartle”64, núm. 7). Eso, naturalmente, no tiene nada de extraño. Los oportunistas alemanes Bernstein y Vollmar hace mucho tiempo que tildan de blanquistas a Kautsky y Bebel. Los oportunistas franceses Jaurés y Millerand hace mucho tiempo que acusan de blanquismo y jacobinismo a Guesde y Lafargue. A pesar de ello, todo el mundo sabe que Bernstein, Millerand, Jaurés y otros son oportunistas, que traicionan el marxismo, mientras que Kautsky, Bebel, Guesde, Lafargue y otros son marxistas revolucionarios. ¿Qué tiene, pues, de extraño que los oportunistas de Rusia y su secuaz N. J. imiten a los oportunistas de Europa y nos llamen blanquistas? Esto significa, ni más ni menos, que los bolcheviques, a semejanza de Kautsky y Guesde, son marxistas revolucionarios65. Aquí podríamos dar por terminada la polémica con N. J. Pero éste “ahonda” en el problema e intenta demostrar que tiene razón. Así, pues, escuchémosle para que no se ofenda. N. J. no está conforme con la siguiente opinión de los bolcheviques: “Admitamos que* las masas de las ciudades están impregnadas de odio al gobierno**, que siempre están dispuestas a alzarse a la lucha, si se les presenta ocasión. Ello significa que cuantitativamente estamos ya preparados. Pero esto por sí solo es insuficiente. Para ganar la insurrección, es indispensable trazar de antemano el plan de lucha, elaborar de antemano la táctica de la batalla, es indispensable contar con destacamentos organizados, etc.” (v. “Ajali Tsjovreba”, núm. 6). N. J. no está de acuerdo. ¿Por qué? ¡Porque eso, a su modo de ver, es blanquismo! Es decir, N. J. no quiere ni una “táctica de la batalla”, ni “destacamentos organizados”, ni una acción organizada: resulta que todo esto carece de importancia y es superfluo. Los bolcheviques dicen que, por sí solo, “el odio al gobierno es insuficiente”, que la conciencia, por sí sola, “es insuficiente”, que es necesario, además, contar con “destacamentos y una táctica de la batalla”. N. J. rechaza todo eso, motejándolo de blanquismo. Tengámoslo presente y sigamos adelante.
* Aquí N. J. ha sustituido las palabras “admitamos que” por la palabra “cuando”, lo que modifica algo el sentido. ** Aquí N. J. ha omitido las palabras “al gobierno”. (v. “Ajali Tsjovreba”66, núm. 6). A N. J. no le gusta la siguiente idea de Lenin: “Debemos recoger la experiencia de las insurrecciones de Moscú, del Donetz, de Rostov y otras, difundir esta experiencia, preparar tenaz y pacientemente nuevas fuerzas de combate, instruirlas y templarlas en diversas acciones combativas de guerrilla. Es posible que el nuevo estallido no sobrevenga todavía en la primavera, pero se avecina, y, con toda probabilidad, no se halla muy lejano. Y cuando llegue, debemos estar armados, organizados a la manera militar, capaces de emprender acciones ofensivas enérgicas” (v. “Partiinie Izvestia”)67. N. J. no está de acuerdo con esta idea de Lenin. ¿Por qué? ¡Porque esto, a su modo de ver, es blanquismo! Así, pues, a juicio de N. J. resulta que nosotros no debemos “recoger la experiencia de la insurrección de diciembre”, no debemos “difundirla”. Ciertamente, el estallido se aproxima, pero, a juicio de N. J., “cuando llegue” no debemos “estar armados”, no debemos prepararnos para “emprender acciones ofensivas enérgicas”. ¿Por qué? ¡Tal vez porque inermes y no preparados alcanzaremos antes la victoria! Los bolcheviques dicen que se puede esperar un estallido y, por lo mismo, nuestro deber es prepararnos, tanto en el sentido de la conciencia como en el sentido del armamento. N. J. sabe que se puede esperar un estallido, pero no admite nada fuera de la agitación verbal y, por eso, duda de la necesidad del armamento, lo considera superfluo. Los bolcheviques dicen que a una insurrección comenzada espontáneamente y desperdigada, hay que infundirle conciencia y organización. N. J. tampoco lo admite, porque, a su modo de ver, eso es blanquismo. Los bolcheviques dicen que en un momento determinado son imprescindibles “acciones ofensivas enérgicas”. Ni la energía ni las acciones ofensivas le gustan a N. J.: todo eso, a su modo de ver, es blanquismo. Tengamos presente todo lo dicho y veamos qué opinaban Marx y Engels de la insurrección armada. He aquí lo que escribía Marx en los años del 50: “Una vez comenzada la insurrección, hay que obrar con la mayor decisión y pasar a la ofensiva. La defensiva es la muerte de toda insurrección armada... Hay que sorprender al adversario mientras sus fuerzas estén aún dispersas; hay que conseguir nuevos éxitos, aunque sean pequeños, pero a diario; hay que mantener la superioridad moral que brinda el primer movimiento eficaz de los insurrectos; hay que atraerse a los elementos vacilantes que siguen
Marx y Engels acerca de la insurrección
siempre a la parte más fuerte y que siempre buscan el lado más seguro; hay que obligar al enemigo a retroceder, antes de que pueda reunir sus fuerzas; en suma, para decirlo con las palabras de Dantón, el más grande maestro de táctica revolucionaria que conoce la historia: ¡Audacia, audacia y siempre audacia!” (v. C. Marx, “Ensayos históricos", pág. 95)68. Así habla Carlos Marx, el más grande de los marxistas. Como veis, a juicio de Marx, quien desee la victoria de la insurrección debe seguir el camino de la ofensiva. Y nosotros sabemos que quien sigue el camino de la ofensiva debe contar con armamento, conocimientos militares y destacamentos instruidos: sin, ello es imposible la ofensiva. Por lo que se refiere a las acciones ofensivas audaces, éstas, a juicio de Marx, son la espina dorsal de toda insurrección. N. J., en cambio, ridiculiza las acciones ofensivas audaces, y la política de ofensiva, y los destacamentos organizados, y la difusión de los conocimientos militares: ¡todo esto es, a su modo de ver, blanquismo! ¡Resulta que N. J. es marxista, y Marx blanquista! ¡Pobre Marx! ¡Si pudiera levantarse de la tumba y oír los balbuceos de N. J.! ¿Y Engels? ¿Qué dice de la insurrección? Engels, hablando en un pasaje de uno de sus folletos sobre la insurrección española, después de rebatir a los anarquistas añade: “Esta insurrección, aunque iniciada de un modo descabellado, tenía aún grandes perspectivas de éxito si se la hubiera dirigido con un poco de inteligencia, siquiera hubiese sido al modo de los pronunciamientos militares españoles, en que la guarnición de una plaza se subleva, va sobre la plaza más cercana, arrastra consigo a su guarnición, preparada de antemano, y, creciendo como un alud, avanza sobre la capital, hasta que una batalla afortunada o el paso a su campo de las tropas enviadas contra ella decide el triunfo. Tal método era especialmente adecuado en esta ocasión. Los insurrectos se hallaban organizados en todas partes desde hacía mucho tiempo en batallones de voluntarios (oye usted, camarada, Engels habla ¡de batallones!), cuya disciplina era, a decir verdad, pésima, pero no peor, seguramente, que la de los restos del antiguo ejército español, descompuesto en su mayor parte. La única fuerza de confianza de que disponía el gobierno era la Guardia Civil, y ésta se hallaba desperdigada por todo el país. Ante todo había que impedir la concentración de los guardias civiles y, para ello, no existía más recurso que tomar la ofensiva y aventurarse a campo abierto... (¡atención, atención, camaradas!) Y, si se quería vencer, no había otro camino...”. Después Engels fustiga a los bakuninistas, que proclamaron como su principio lo que podía haber sido evitado: “precisamente la atomización y el aislamiento de las fuerzas revolucionarias, que permitió a unas y las mismas tropas del gobierno ir aplastando un alzamiento tras otro” (v. “Los bakuninistas en acción” de Engels)69. Así habla el conocido marxista Federico Engels... Batallones organizados, política de ofensiva, organización de la insurrección, unión de los diversos levantamientos: he ahí lo que, a juicio de Engels, es indispensable para la victoria de la insurrección. ¡Resulta que N. J. es marxista y Engels blanquista! ¡Pobre Engels! Como veis, N. J. no conoce el punto de vista de Marx y Engels sobre la insurrección. Esto por sí solo no sería nada. Declaramos que la táctica proclamada por N. J. rebaja y de hecho niega la importancia del armamento, de los destacamentos rojos, de los conocimientos militares. Esta táctica es la táctica de la insurrección sin armas. Esta táctica nos lleva a la “derrota de diciembre”. ¿Por qué en diciembre no tuvimos armas, destacamentos, conocimientos militares, etc.? Porque en el Partido había alcanzado una gran difusión la táctica de camaradas como N. J. … Pero el marxismo y la vida práctica desmienten por igual semejante táctica sin armas. Así hablan los hechos.
Publicado con la firma de Koba el 13 de julio de 1906 en el núm. 19 del periódico “Ajali Tsjovreba”. Traducido del georgiano.