After the country became “pacified” to some extent, after the good harvest in Russia and a revival of activity in the Central Industrial region, the oil industry entered the phase of a minor boom. Owing to the risky nature of partial strikes (because of the cruel political reprisals and the growing organisation of the oil owners) arrears of oil output due to strikes dropped to a matter of half a million poods (in 1908 they amounted to 11,000,000 poods and in 1907 to 26,000,000 poods). The absence of strikes and the steady rate of oil bailing served as one of the favourable conditions for increasing the output of gusher oil. The (relative) stability which set in in the oil industry helped it to recover the market it had lost during the past few years. This year oil output rose to 500,000,000 poods—a figure not reached in any of the past four years (last year it amounted to 467,000,000 poods). Thanks to the increased demand for liquid fuel in the Central Industrial region and to the substitution of oil for Donets coal on the South-Eastern, Ryazan-Urals and Moscow-Kazan railways, oil deliveries this year greatly exceed those of last year. Notwithstanding the wailing of the oil owners, the price of oil is not dropping but remains steady, for the average price for the year is the same as that of last year (twenty-one kopeks). And every now and again the heaven-blessed wells burst out in gushers, and it rains oil for the benefit of the oil owners. In short, “business” is improving for the oil owners. Meanwhile, economic reprisals, far from subsiding, are steadily increasing. “Bonuses” and rent allowances are being withdrawn. The three-shift system (eight hours’ work) is being replaced by the two-shift system (twelve hours’ work), while overtime gang work is becoming systematic. Medical assistance and expenditure on schools are being reduced to a minimum (although the oil owners spend over 600,000 rubles per annum on the police!). Canteens and people’s halls have already been closed. The oil field and works commissions and the trade unions are absolutely ignored, class-conscious comrades are being discharged as in the old days. Fines and beatings are being reintroduced. The police and the gendarmerie—the servants of the tsarist regime—are entirely at the service of the oil kings. The inundation of the Baku oil districts with spies and provocateurs, the mass deportation of workers for the slightest conflict with the oil owners, complete destruction of actual “liberties”—Baku’s privileges—and arrests after arrests—such is the picture of the “constitutional” activities of the local authorities. This is quite understandable: firstly, they cannot “by their very nature” refrain from strangling every “liberty,” even the most elementary; secondly, they are obliged to behave in this way because the oil industry, which provides the Treasury with a “revenue” of not less than 40,000,000 rubles per annum in the shape of royalties, quotas in money or in kind from government fields, excise duties and transportation charges, “needs” tranquillity and uninterrupted production. This is quite apart from the fact that every hitch in the oil industry has a depressing effect upon the Central Industrial region, and this, in turn, disturbs the government’s “affairs.” True, in the recent past the government considered it necessary to permit certain “liberties” in the oil districts and arranged “conferences” between the workers and the oil owners. But this was in the past, when the chances of the counter-revolution were not yet clear—then the policy of flirting with the workers was the most profitable one. Now, however, the situation is clear, the counter-revolution is “definitely” established—and the policy of brutal reprisals has taken the place of the flirting policy, the pogromistMartynov has replaced the silver-tongued Junkovsky. Meanwhile, the workers are becoming completely disillusioned about the expediency of partial strikes; they are more and more resolutely talking about a general economic strike. The fact that “business” is improving for the oil owners but that their acts of persecution are increasing for all that, greatly incenses the workers and puts them in a fighting mood. And the more resolutely their former gains are withdrawn the more the idea of a general strike matures in their minds, and the greater is the impatience with which they are “waiting” for the “declaration” of a strike.
The organisation took into account the favourable situation for a strike in the oil industry and the strike mood among the workers and decided to start preparatory work for a general strike. At present the Baku Committee is engaged in canvassing the masses and in drawing up common demands that can rally the entire oil proletariat. In all probability the demands will include: an eight-hour day, higher wages, abolition of overtime and gang work, increased medical assistance, housing settlements and rent allowances, people’s halls and schools, recognition of the commissions and the unions. The organisation and its executive body, the Baku Committee, believe that, in spite of the intensification of the counter-revolution and the growing organisation of the oil owners, the workers will succeed in gaining what they want if they oppose the enemy forces with their class organisation by uniting the oil field and works commissions, by enlarging and strengthening the unions and by rallying around Social-Democracy. The choice of the moment to launch the struggle depends upon a variety of conditions which are difficult to foresee. So far, one thing is clear, namely, that a strike is inevitable and that it is necessary to prepare for it “without a moment’s delay.” . . .
LOCAL GOVERNMENT IN THE OIL FIELDS
The revival in the oil industry is not the only important event in the life of the Baku proletariat. A no less important event is the “Zemstvo campaign” that was launched here recently. We refer to local government in the Baku oil districts. After the Minister of the Interior’s well-known “plan” for setting up Zemstvos for the border regions and the corresponding “circular” issued by the Viceroy of the Caucasus on the practical measures to be taken to introduce the Zemstvo in the Caucasus, the oil owners set to work to draw up a scheme of local government for the oil fields. The principles of the scheme, which the next (28th) oil owners’ congress will undoubtedly endorse, are approximately as follows: The oil region (Balakhany, Romany, Sabunchi, Surakhany and Bibi-Eibat) is to form a Zemstvo unit separate from the city and the uyezd, to be called the oil field local government body. The functions of the oil field local government body are to cover: water supply, lighting, road building, tramways, medical assistance, people’s halls, schools, erection of slaughter-houses and baths, workers’ settlements, etc. In general the local government body is to be organised in conformity with the “regulations” of June 12, 1890,84 with the difference, however, that according to these “regulations” half the seats in the Zemstvo are guaranteed to the nobility, whereas here, owing to the absence of members of the nobility (by separating the oil region from the uyezd the oil owners have insured themselves against the predominance of the landowners and have established their own predominance) this proportion of seats is guaranteed not even to all the oil owners, but to 23 of the biggest. Of the 46 seats in this local government body, 6 are allocated to representatives of government departments and public institutions, 4 to the working population numbering 100,000, 18 to the group paying two-thirds of all the taxes, i.e., to 23 of the biggest oil owners (the total budget is to amount to about 600,000 rubles per annum), 9 to the group paying one-sixth of the taxes, i.e., 140 to 150 medium oil owners who are in vassal dependence upon the big ones, and the remaining 9 seats are to go to the petty trading and industrial bourgeoisie (about 1,400 persons).
As you see, we have before us, first, the privileged capitalists, and second, a purely industrial Zemstvo, which is bound to become the arena of sharp conflicts between labour and capital.
By setting up a Zemstvo of precisely this character the oil owners want: firstly, to shift most of the cultural and municipal functions from their “congress” to the oil field local government body and thus convert the “congress” into a pure syndicate; secondly, to pass on some of the expenditure on the needs of the oil-field working population to the rest of the bourgeoisie, the owners of auxiliary enterprises, boring contractors, etc. As regards the allocation of four seats to the workers, who will elect “in conformity with the regulations governing the Third State Duma” (delegates to be elected by the workers’ curia who are to elect four electors), this, far from being a sacrifice on the part of the oil owners, is very much to their advantage: four workers’ representatives as window-dressing for the local government body is so “liberal” and . . . so cheap, that the oil kings can readily concede this.
On the other hand, there can be no doubt that in so far as the oil field local government body will unite the oil bourgeoisie and the “auxiliary” bourgeoisie, so to speak, it must also unite the hitherto disunited oil industry workers and the workers in the auxiliary enterprises and give them the opportunity to voice their common demands through their four representatives.
Taking all this into account, the Baku Committee, in its resolution on oil field local government, decided to utilise the proposed scheme of local government by participating in it for the purpose of conducting agitation for the general economic needs of the workers and of strengthening the latter’s organisation.
Further, with a view to expanding the electoral system, and bearing in mind that the oil field local government body will, in general, deal with the same questions that excite the workers as those which the conferences hitherto called dealt with—and in the latter the workers always had equal representation with the oil owners— the organisation is demanding in its resolution equal representation for the workers in the local government body, emphasising in this resolution that the struggle inside the local government body will be effective only to the extent that it is backed by the struggle outside the local government body and serves the interests of that struggle. Moreover, in view of the fact that the decision of the gubernia conference to exclude from the oil field local government area the villages of Balakhany, Sabunchi and Romany—which are actually workers’ settlements— is disadvantageous to the workers, the organisation is demanding that these villages be included in the oil field local government area.
Lastly, in the general part of the resolution, pointing to universal, equal, direct and secret suffrage as an essential condition for the free development of local government bodies and for the free manifestation of existing class antagonisms, the Baku Committee emphasises the necessity of overthrowing the tsarist regime and of convening a popular Constituent Assembly as a preliminary condition for the creation of consistently democratic local government bodies. . . .
Oil field local government is still in the formative stage. The scheme proposed by the oil owners’ commission has yet to be endorsed by the oil owners’ congress, after which it must be submitted to the Ministry of the
Interior through the Viceroy’s office, after that to the State Duma, etc. Nevertheless, the organisation decided to launch a campaign forthwith, and to convene meetings in the oil fields and at the works for the purpose of exposing the oil owners, of popularising our platform among the broad masses and of agitating for a popular Constituent Assembly. With the same objects in view it will not reject either “participation” in the oil owners’ congress or utilisation of the floor of the Duma, and will supply our group in the Duma with the necessary materials.
THE STATE OF THE ORGANISATION
In view of certain specifically Baku conditions prevailing in the oil fields (some possibility of holding meetings not yet entirely destroyed by the authorities, the existence of the oil field and works commissions), the state of the organisation in Baku differs favourably from the state of the organisations in other parts of Russia. Furthermore, the existence of so-called legal possibilities also facilitates our work. As a consequence, the organisation has fairly considerable connections. But these connections are not being utilised owing to a shortage of forces and funds. Oral, and more especially printed, agitation must be conducted in the Tatar, Armenian and Russian languages, but, owing to the shortage of funds (and forces) we are obliged to confine ourselves to the Russian language, although the Moslem workers, for example, occupy the most important post in the industry (bailing) and they are relatively more numerous than the Russians or Armenians. Bakinsky Proletary (the organ of the Baku Committee)85 which is published in Russian, has not come out for three months owing, chiefly, to the absence of funds. At its last meeting the Baku Committee accepted the proposal of the Tiflis Committee to publish a joint organ, if possible in four, or three, languages (Russian, Tatar, Georgian and Armenian). The membership (in the strict sense of the term) of our organisation does not exceed 300. Amalgamation with the Menshevik comrades (about 100 members) has not yet entered the phase of accomplishment— so far only wishes are observable, but the split cannot be liquidated by wishes alone. . . . Propaganda is being conducted only in the advanced study circles, which we here call “discussion groups.” The system is one of lectures. A great shortage of serious propaganda literature is felt. . . . Isolation from the Party and complete lack of information about what the Party organisations in Russia are doing have a bad effect upon the Party membership. An all-Russian organ, regular general Party conferences, and systematic tours by members of the Central Committee could help matters. Of the decisions of a general organisational character adopted by the Baku Committee, the most important are the following two: on a general Party conference, and on an all-Russian organ.* On the first question, the Baku Committee considers that it is necessary to convene a conference at the earliest possible date to settle urgent, mainly organisational, questions. The Baku Committee also considers that it is necessary to convene, parallel with this conference, a conference of Bolsheviks to liquidate the abnormal situation that has existed within the group for the past few months. On the second question the Baku
* See pp. 202-05 in this volume.—Ed.
Committee, noting the isolation of the organisations from one another, and believing that only an all-Russian organ published in Russia can link up the Party organisations into a single whole, proposes that the Party should set to work to organise such a newspaper.
“LEGAL POSSIBILITIES”
The fact that our organisation has coped with the crisis with relative ease, that it never suspended its activities and always responded to all the questions of the day in one way or another, is due to a large extent to the “legal possibilities” it enjoys, which continue to exist to this day. The “legal possibilities,” in their turn, owe their existence, of course, to the special conditions prevailing in the oil industry, to the special role the latter plays in the national economy, but that is not the point just now. . . . Of the “legal possibilities” in Baku, of special interest are the oil field and works commissions. These commissions are elected by all the workers of a given firm without exception, irrespective of nationality and political convictions. Their function is to negotiate on behalf of the workers with the firm’s management on questions affecting the oil fields and works. They are not yet legal organisations in the direct sense of the term, but indirectly, and actually, they are fully legal, for they exist on the basis of the “December agreement,” the whole of which is published in the workers’ “pay books” that have been issued with the permission of the authorities. The importance of the oil field and works commissions for our organisation is clear; they enable our organisation to exercise organised influence upon the entire mass of the oil workers; all that is necessary is that the commissions should uphold the decisions of our organisation before the masses. True, the importance of the commissions is not so great now, for the oil owners no longer reckon with them, but the workers do “reckon” with them, and that is the most important for us. . . . In addition to the commissions there are also the unions, actually two unions: that of the “oil industry workers” (about 900 members) and that of the “mechanical workers” (about 300 members). The union for “oil extraction” can be ignored, as its importance is extremely small. We shall not speak of the unions of other crafts which have no direct connection with the oil industry, or of the illegal seamen’s union (about 200 members), which is under the influence of the Socialist-Revolutionaries, although this union is important for the oil industry. Of the two unions mentioned, the first (under Bolshevik influence) is especially popular among the workers. It is organised on the principle of industrial unionism and unites the workers of all categories of labour in the oil industry (extraction, boring, mechanical, refining, general labour). This type of organisation is dictated by the conditions of the struggle, which make inexpedient strikes of mechanics, for example, independently of the oil producers, etc. This the workers realised* and they began to desert en masse the union of “mechanical workers.” The point is that this union (under Menshevik influence) is
* This has not yet been realised by Dmitriyev, who in his book Practical Experience of the Trade Union Movement “proves” the necessity of three unions on the basis of an “analysis” not of the conditions of the oil workers’ struggle, but of . . . the technique of production: there are different crafts, therefore, there must be different unions, he argues.
organised as a craft union, rejects the principle of industrial unionism and instead of one general union proposes three separate unions (mechanics, oil workers, and refiners). The craft union principle, however, was rejected by Baku practice long ago. This, incidentally, explains the steady decline of the “mechanical workers’” union. The leaders of the union themselves admit this by accepting as members workers other than mechanics, thereby violating their own principle. Had it not been for the false pride of the above-mentioned leaders, the union of “mechanical workers,” after openly admitting its mistake, would long ago have merged with the union of the “oil industry workers.”
Incidentally, about merging. “Negotiations” for merging the unions have been going on for two years already, but so far they have been fruitless because: 1) the Menshevik leaders are deliberately hindering the merger for fear that they will be submerged by the Bolshevik majority; 2) the groups under whose influence the unions are functioning have so far not yet united. And besides, with whom shall we unite? The 80 to 100 “members” that perhaps the Mensheviks have are themselves not yet united. At all events, during the past eight months we have not seen a single leaflet or heard a single pronouncement from the Menshevik “leading body,” in spite of the fact that during this period the oil districts have witnessed important campaigns such as the general strike, the Zemstvo, the temperance, and other campaigns. The Menshevik organisation is practically non-existent, liquidated. To put it plainly, there is nobody to unite with. And this state of affairs naturally hinders the merging of the unions. . . . Both unions are non-party; but this does not prevent them from maintaining the closest connection with the Party organisation.
The influence of the unions upon the masses is considerable, especially that of the union of the “oil industry workers,” and this automatically facilitates the task of uniting the most active elements around our organisation. Of the other “legal possibilities,” those worthy of attention are the clubs (under Social-Democratic influence) and the “Trud” consumers’ co-operative society (under Socialist-Revolutionary and Social-Democratic influence), both being centres where the most active elements of the Baku proletariat are concentrated. Concerning their attitude towards the organisation, especially the attitude of the “Znanie-Sila” club,87 which operates in all the oil districts (the “Nauka” club operates only in the town), the same may be said as about the unions. . . . The past two weeks were taken up with the temperance campaign, which called for the activity of nearly all the legal organisations. The stand taken by the Baku Committee on this question is expressed in its resolution. In the latter, drunkenness is regarded as an inevitable evil under capitalism, which can be abolished only with the fall of capitalism and the triumph of socialism. By reducing the workers and peasants to the condition of rightless slaves and robbing them of the opportunity to satisfy their cultural requirements, the existing autocratic-feudal regime helps to spread drunkenness among the toiling population to the utmost degree. This is apart from the fact that representatives of the “authorities” deliberately encourage drunkenness as a source of revenue for the Treasury. In view of all this, the Baku Committee maintains that neither the sermons preached by the “liberals,” who convene congresses to combat drunkenness and organise “temperance societies,” nor the exhortations of priests can diminish, let alone abolish, drunkenness, which is engendered by the inequalities in society, and intensified by the autocratic regime. All that is possible and necessary within the framework of the capitalist system is a struggle with the object not of abolishing drunkenness, but of reducing it to a minimum. But for such a struggle to be successful it is first of all necessary to overthrow the tsarist regime and to win a democratic republic, which will create the possibility for the free development of the class struggle and for the organisation of the proletariat in town and country, for raising its cultural level and for widely training its forces for the great struggle for socialism. The Baku Committee regards the forthcoming congress to combat drunkenness as a means of agitating for the democratic and socialist demands of the Russian proletariat, and instructs our delegate to combat the opportunist delegates at the congress who obscure the class tasks of the proletariat. . . .
December 20
First published in
Sotsial-Demokrat, No. 11,
February 13 (26), 1910
Signed: K. S.
The section “Legal
Possibilities” was written on
December 20, 1909
Signed: K. Stefin
Reprinted from the newspaper.
The section “Legal Possibilities” reprinted from the manuscript.
II
TIFLIS
As regards industrial development, Tiflis is the very opposite of Baku. While Baku is interesting as the centre of the oil industry, Tiflis can be of interest only as the administrative-commercial and “cultural” centre of the Caucasus. The total number of industrial workers in Tiflis is about 20,000, i.e., less than the number of troops and police. The only large enterprise here is the railway workshops (employing about 3,500 workers). Other enterprises employ 200 or 100 workers each, but most employ from 40 to 20. On the other hand, Tiflis is literally crammed with commercial establishments and with a “commercial proletariat” connected with them. Its small dependence on the big markets of Russia, which are always animated and feverish, puts an impress of stagnation on Tiflis. The absence of the sharp class conflicts that are characteristic only of large industrial centres converts it into something in the nature of a marsh, waiting to be stirred from outside. It is this, in particular, that explains why Menshevism, real, “Right” Menshevism, has held on so long in Tiflis. How different from Baku, where the sharp class stand of the Bolsheviks finds a lively response among the workers!
What is “self-evident” in Baku becomes evident in Tiflis only after prolonged discussion—the uncompromising speeches of the Bolsheviks are assimilated with great difficulty. It is this, in particular, that explains the “exceptional propensity” of the Tiflis Bolsheviks for discussion and, on the contrary, the desire of the Mensheviks to “avoid” discussion as far as possible. But the only conclusion to be drawn from the above is that the work of the revolutionary Social-Democrats in promoting the socialist education of the Tiflis proletariat will very often and inevitably assume the form of an ideological struggle against Menshevism. In view of this, exceptional interest attaches to even a cursory analysis of the ideological atmosphere, which must first of all be combated, and which is created by the Tiflis Mensheviks who so far are predominant in Tiflis. This atmosphere may be described as liquidationist, liquidationist not only in the organisational sense, but also in the tactical and programmatic sense. It is with a description of this atmosphere that we shall begin our cursory sketch of the state of Party affairs in Tiflis.
PROGRAMMATIC LIQUIDATIONISM
The organ in which Menshevik “public opinion” finds expression is the Georgian Menshevik press. The credo of the Tiflis Mensheviks is expressed in the articles “Questions of the Day” (see issues of the Azri and Dasatskisi). The author of these articles is the most influential of the Tiflis Mensheviks, Comrade An.90 Let us proceed to review these articles, which provided the ideological ground for Liquidationism in Tiflis. In the above-mentioned articles the author undertakes a “revaluation of all values” and arrives at the conclusion that the Party (and the Bolsheviks in particular) has erred in certain theses of its programme, especially its tactical theses. In the author’s opinion, it is necessary “radically to change the entire tactics of the Party” in order to make it possible “to unite the forces of the bourgeoisie and the proletariat”—the sole guarantee of victory for the revolution. But let the author himself speak.
“The Bolsheviks argued,” says the author, “that it (the proletariat) must carry out (in the bourgeois revolution) its entire minimum programme. But the carrying out of the social section of this minimum would fetter bourgeois production, would rouse the protest of the entire bourgeoisie, and lay the basis for a gigantic counter-revolution. . . . Who will dare assert that the introduction of an eight-hour day harmonises with the interests of the present-day undeveloped bourgeoisie?” Clearly, “the carrying out of the Bolshevik minimum programme is mere declamation” (see Azri, No. 17, February 1908).
Of course, the Bolsheviks were not the only ones to talk about carrying out the entire minimum programme, and history knows of no Bolshevik minimum programme, it knows only of the minimum programme of the whole Party—but that is not the point of interest just now. The important thing is that in view of “the undeveloped state of the bourgeoisie” and the danger of counter-revolution that follows from it, our author rises in arms against the “social section” of the programme as “mere declamation,” which, evidently, ought to be liquidated. No analysis of the actual state of industry (Comrade An, obviously, uses incorrect terms in describing the backwardness of industry as the “undeveloped state of the bourgeoisie”—K. St.), no figures, nothing like serious data, are to be found in Comrade An’s articles. He simply starts out with the bare proposition that the bourgeoisie will not tolerate the introduction of an eight-hour day, and yet, without the “union of the forces of the proletariat and the bourgeoisie,” the victory of the revolution is impossible—hence, down with the “social section” of the programme. . . .
We shall not attempt to prove the absurdity of the author’s assertions, which the liberals of our times advance against Social-Democrats every now and again. In our opinion it is quite sufficient to quote them to be able at once to grasp the nature of the Tiflis Mensheviks. . . . But our author rises in arms not only against the “social section” of the programme. He does not spare its political section either, although he does not attack it so bluntly and openly. Let us hear what he says: “The struggle of the proletariat alone, or of the bourgeoisie* alone, will under no circumstances smash the reaction. . . . Clearly, the union of their forces, their combination in one form or another, and their direction towards one common goal is the only path (our italics) to victory over the reaction.” . . . “The defeat of the reaction, the winning of a constitution and the putting of the latter into effect, depends upon the conscious union of the forces of the bourgeoisie and the proletariat and their direction towards a common goal.” . . . Moreover, “the proletariat must march in such a way as not to weaken the general movement by its uncompromising attitude.” But as “the immediate demand of the bourgeoisie can consist only of a moderate constitution,” obviously it is the duty of the proletariat to cast aside its “radical constitu-
* By “bourgeoisie” the author everywhere means the “middle,” liberal bourgeoisie, “whose ideologists are the Cadets.”—K. St. tion” if it does not wish “to weaken the general movement by its uncompromising attitude” and prevent the “conscious direction of the forces of the bourgeoisie and the proletariat towards one common goal,” in short, if it does not want to prepare the ground for the victory of the counter-revolution (see Dasatskisi, No. 4, 1908).
The conclusion is obvious: down with the democratic republic, long live the “general movement” and . . . a “moderate constitution” “to promote the victory” of the revolution, of course. . . .
Before us, as you see, is a poor paraphrasing of the well-known article by the ex-Social-Democrat Vasilyev, in Tovarishch of 1906, on “the union of classes,” on temporarily forgetting the class tasks of the proletariat, on withdrawing the demand for a democratic republic, etc. The difference is that Vasilyev spoke out bluntly and clearly, whereas Comrade An is ashamed to talk with sufficient clarity.
We have neither the time nor the inclination at the present moment to analyse the whole of this liberal prattle which, in the main, was analysed and appraised in the Russian Social-Democratic press long ago. We would only like to call things by their proper names: our author’s programmatic exercises, which the Tiflis Mensheviks have accepted as a “new” group manifesto, are tantamount to the liquidation of the Party’s minimum programme, a liquidation that calls for the adaptation of our programme to the programme of the Cadets. Let us pass from the “new” programme of the Tiflis Mensheviks to their “new tactics.”
TACTICAL LIQUIDATIONISM
Comrade An is particularly displeased with the Party’s tactics, which, in his opinion, must be “radically changed” (see Dasatskisi, No 4). He therefore devotes the greater part of his articles to a criticism of these tactics. He particularly attacks the well-known “Plekhanov formula” (“the revolution in Russia will be victorious as a workers’ movement, or will not be victorious at all”91), identifies it with the proposition about the hegemony of the proletariat and decides that it does not stand criticism. He proposes that this “formula” be replaced by a “new” (old!) proposition about “uniting the forces of the bourgeoisie and the proletariat” in the interests of the “general movement” . . . “towards one common goal.” Listen to this: “The proposition concerning the leading role of the proletariat in the bourgeois revolution is justified neither by Marx’s theory nor by historical facts.”
The appeal to theory:
“The proletariat cannot with its own hands build up the system of its own enemies. Hence, the leadership of the bourgeois revolution by the proletariat is impossible.” The appeal to historical facts:
“Our revolution was at the same time our workers’ movement, but in spite of that the revolution was not victorious. Clearly, Plekhanov’s formula proved to be wrong” (see Azri, No. 17). Short and clear. We can only feel sorry for German Social-Democracy which admitted (frivolously no doubt!) in its letter of greeting to the London Congress that the leading role of the proletariat in our revolution is fully proved both by “Marx’s theory” and by “historical facts.” We shall say nothing about our (unhappy!) Party. . . .
What does our author substitute for the leading role of the proletariat? What does he offer in its place? “The struggle of the proletariat alone,” says Comrade An, “or of the bourgeoisie alone, will under no circumstances smash the reaction. . . . Clearly, the union of their forces, their combination in one form or another, and their direction towards one common goal is the only path to victory over the reaction.” Moreover, “the proletariat must march in such a way as not to weaken the general movement by its uncompromising attitude”. . . (see Dasatskisi, No. 4). For, the author assures us, “the weaker the class struggle between the proletariat and the bourgeoisie the more victorious (all italics ours—K. St.) is the bourgeois revolution, other conditions being equal, of course” (see Azri, No. 15). What “other equal conditions” the author is referring to—Allah knows! Only one thing is clear, and that is, that he is advocating a weakening of the class struggle in the interests . . . of the revolution. The proposition, confirmed by the experience of our entire revolution, that the more this revolution rests on the class struggle of the proletariat, which leads the rural poor against the landlords and the liberal bourgeoisie, the more complete will the victory of the revolution be—this proposition has remained for our author a secret sealed with seven seals. The only guarantee of the triumph of the revolution that Comrade An can see is: “The union of the forces of the proletariat with the forces of the bourgeoisie.” But what is this bourgeoisie in whom our author reposes such great hopes? Listen:
“The reactionaries,” says our author, “are exceptionally vigorous in fighting the Cadet Party . . . because . . . the future masters of Russia will spring from that very middle class whose ideology the Cadets express. Political power can be wrested from the reactionaries only by the middle bourgeoisie, which has matured for the function of ruling; this class is their direct competitor, and that is why the reactionaries fear it more than any other.” In general, “in all revolutions the reactionary class did not fear the revolutionaries as much as it feared the moderate bourgeoisie. Why? Because only that class takes the reins of government out of the hands of the old regime, as we said above. Hence, thanks to its moderate constitution it is this class that is destined to make the new system acceptable to the overwhelming majority and thereby cut the ground from under the feet of the reaction” (see Azri, No. 24). But as “the bourgeoisie cannot establish the new system without the proletariat,” “the proletariat will have to support the bourgeois opposition” (see Dasatskisi, No. 4). And so, it appears, the “moderate” Cadet bourgeoisie with its “moderate” monarchist constitution will save our revolution.
And the peasantry, what is its role in the revolution? “Of course,” says our author, “the peasantry will intervene in the movement and will lend it a spontaneous character, but only the two modern classes will play a decisive role”: the moderate bourgeoisie and the proletariat (see Dasatskisi, No. 4). And so, it is no use counting much on the peasantry, it appears.
Now everything is clear. For the triumph of the revolution we need the moderate Cadet bourgeoisie with a moderate constitution. But it cannot achieve victory alone, it needs the assistance of the proletariat. The proletariat must assist it because it has nobody to rely on—not even on the peasantry—except the moderate bourgeoisie. But for this it must cast aside its own uncompromising attitude and, extending a hand to the moderate bourgeoisie, wage a common struggle for a moderate Cadet constitution. All the rest will come of its own accord. A party which regards the struggle of the workers and peasants against the moderate bourgeoisie and the feudal landlords as a guarantee of the triumph of the revolution—is making a mistake.
In short, instead of the leading role of the proletariat which leads the peasants, we have the leading role of the Cadet bourgeoisie which leads the proletariat by the nose. Such are the “new” tactics of the Tiflis Mensheviks. There is no need, in our opinion, to analyse all this vile liberal rubbish. We need only observe that the “new” tactics of the Tiflis Mensheviks mean the liquidation of the Party’s tactics, the correctness of which has been confirmed by the revolution, a liquidation which calls for the conversion of the proletariat into an appendage of the moderate Cadet bourgeoisie.
First published in Diskussionny Listok. (Supplement to
Sotsial-Demokrat), No. 2,
May 25 (June 7), 1910
Signed: K. St.
I. Баку
Положение нефтяной промышленности
После некоторого “успокоения” в стране, после урожая в России и оживления работ
в Центрально-промышленном районе, нефтяная промышленность вступила в фазу
некоторого подъема. Благодаря рискованности частичных забастовок (ввиду жестоких
политических репрессий и растущей организованности нефтепромышленников) недобор
нефти, обусловленный забастовками, понизился до какого-нибудь полумиллиона пудов
(в 1908 г. равнялся 11, а в 1907 г. – 26 млн. пудов). Отсутствие забастовок и
ровный ход тартания послужили одним из благоприятных условий для увеличения
количества фонтанной нефти. Создавшаяся же (относительная) прочность в положении
нефтяной промышленности вернула ей утерянный за последние годы рынок. Добыча
нефти в этом году повысилась до 500 миллионов пудов – цифра, до которой не
доходила добыча ни одного из последних четырех годов (в прошлом году 467 млн.
пудов). Благодаря увеличению спроса на жидкое топливо со стороны
центрально-промышленного района и переходу с донецкого угля на нефть
Юго-Восточной, Рязанско-Уральской и Московско-Казанской железных дорог, вывоз
нефти в этом году значительно обогнал вывоз прошлого года. Цены на нефть,
вопреки воплям нефтепромышленников, не падают, а остаются старые, ибо средняя
цена за год получается та же, что и в прошлом году (21 копейка). А
благословенные скважины то и дело разражаются фонтанами, награждая
нефтепромышленников дождем нефти.
Словом, “дела” нефтепромышленников поправляются.
Между тем экономические репрессии не только не ослабевают, а, наоборот, еще
более усиливаются. Отбираются “наградные” и квартирные. Трехсменная работа (8
часов работы) заменяется двухсменной (12 часов работы), а сверхурочные отрядные
работы вводятся в систему. Медицинская помощь и расходы на школы доводятся до
минимума (а на полицию тратится нефтепромышленниками свыше 600 тысяч рублей
ежегодно!). Столовые и народные дома уже отобраны. Промыслово-заводские комиссии
и профессиональные союзы совершенно игнорируются, расчеты сознательных товарищей
идут по-старому. Штрафы и побои возобновляются.
Слуги царской власти, полиция и жандармерия, – целиком к услугам нефтяных
королей. Наводнение нефтяных районов Баку шпионами и провокаторами, массовая
высылка рабочих за малейшую стычку с нефтепромышленниками, полное разрушение
фактических “свобод” – привилегий Баку – и аресты за арестами, – такова картина
“конституционной” работы местной администрации. Оно и понятно: во-первых, она
“по природе” не может не душить всякую, хотя бы самую элементарную “свободу”,
во-вторых, она обязана так поступать еще потому, что нефтяная промышленность,
ежегодно доставляющая казне не менее 40 миллионов рублей “доходу” в виде
попудной платы и долевого отчисления с казенных участков, акциза и тарифа за
провоз, – “нуждается” в спокойствии, в непрерывности тартания. Мы уже не говорим
о том, что всякая заминка в нефтяной промышленности угнетающе отражается на
центрально-промышленном районе, а это, в свою очередь, расстраивает “дела”
правительства. Правда, в недавнем прошлом правительство считало нужным допускать
некоторую “свободу” в нефтяных районах, устраивая “совещание” рабочих и
нефтепромышленников. Но это было в прошлом, когда шансы контрреволюции казались
еще не выясненными, – тогда политика заигрываний с рабочими была наиболее
выгодной политикой. Теперь уже положение выяснилось, контрреволюция
“окончательно” утвердилась, – и политика зверских репрессий заняла место
политики заигрываний, погромщик Мартынов заместил сладкопевца Джунковского.
Между тем рабочие окончательно разочаровываются в целесообразности частичных
забастовок, они все решительнее поговаривают об общей экономической забастовке.
Тот факт, что “дела” нефтепромышленников поправляются, а прижимки все-таки
растут – до глубины души возмущает, настраивает их на боевой лад. И чем
решительнее отбираются старые завоевания, тем полнее зреет в головах рабочих
идея общей забастовки, тем с большим нетерпением “ждут” они “объявления”
забастовки.
Организация учла как положение нефтяной промышленности, благоприятное для
забастовки, так и забастовочное настроение рабочих и решила открыть
подготовительную работу к общей забастовке. В настоящее время Бакинский комитет
занят опросом масс и выработкой общих требований, могущих сплотить весь нефтяной
пролетариат. В требования по всей вероятности войдут: 8-часовой рабочий день,
повышение заработной платы, отмена сверхурочных и отрядных работ, усиление
медицинской помощи, поселки и квартирные, народные дома и школы, признание
комиссий и союзов. Организация и ее исполнительный орган, Бакинский комитет,
полагают, что, несмотря на усиление контрреволюции и растущую организованность
нефтепромышленников, рабочим удастся взять свое, если они противопоставят
вражеским силам свою классовую организованность в виде объединения
промыслово-заводских комиссий, расширения и укрепления союзов, сплочения вокруг
социал-демократии. Выбор момента зависит от многоразличных условий, которые
заранее трудно учесть. Ясно пока одно, что забастовка неизбежна и готовиться к
ней следует, не теряя “ни одной минуты”...
Промысловое самоуправление
Оживление нефтяной промышленности – не единственное важное явление в жизни
бакинского пролетариата. Другим не менее важным событием является открывшаяся у
нас недавно “земская кампания”. Мы говорим о промысловом самоуправлении в
нефтяных районах Баку. После известных “предположений” министерства внутренних
дел о земстве на окраинах и соответствующего “циркуляра” кавказского наместника
о практических мерах введения земства на Кавказе, нефтепром ышленники занялись
выработкой проекта промыслового самоупра вления-Основы проекта, которые, без
сомнения, утвердит очередной (28-й) съезд нефтепромышленников, приблизительно
таковы. Промысловый район (Балаханы, Романы, Сабунчи, Сураханы, Биби-Эйбат)
выделяется в особую от города и уезда земскую единицу, называемую промысловым
самоуправле нием. Функции промыслового самоуправления: водоснабжение, освещение,
проведение дорог, трамвай, медицинская помощь, народные дома, школы, устройство
боен и бань, рабочих поселков и т. п. Само самоуправление организуется в общем
по типу “положения” 1890 г. 12 июня[85] с той разницей, что по “положению”
половинное количество членов земства обязательно обеспечивается дворянству, тут
же, за неимением дворянства (выделив промысловый район от уезда,
нефтепромышленники обезопасили себя от преобладания землевладельцев, создав свое
собственное преобладание), то же количество обеспечивается даже не всем, а 23
крупным нефтепромышленникам. Из 46 мест в самоуправлении 6 мест предоставляется
представителям ведомств и общественных учреждений; 4 места стотысячному рабочему
населению; 18 мест – платящим 2/3 всех налогов, т.е. 23 крупным
нефтепромышленникам (весь бюджет около 600 тысяч рублей); 9 мест – платящим 1/6
налогов, т.е. 140-150 средним нефтепромышленникам, находящимся в вассальной
зависимости от крупных; остальные 9 мест – мелкой торгово-промышленной буржуазии
(около 1400 человек).
Как видите, перед нами, с одной стороны, привилегированные капиталисты, с другой
– чисто промышленное земство, долженствующее представлять из себя арену резких
столкновений между трудом и капиталом.
Организуя такое именно земство, нефтепромышленники хотят: во-первых, переложить
со своего “съезда” большинство культурно-хозяйственных функций на промысловое
самоуправление, превратив “съезд” в чистый синдикат; во-вторых, – привлечь к
участию в расходах на нужды промыслового рабочего населения и остальную
буржуазию, владельцев подсобных предприятий, подрядного бурения и т. п. Что же
касается четырех голосов для рабочих, выбирающих “согласно положения 3-ей
Государственной думы” (уполномоченные от рабочей курии, а потом и выборщика), –
то это не только не представляет жертвы со стороны нефтепромышленников, но даже
очень выгодно: четыре рабочих голоса для декорации самоуправления – это так
“либерально” и... дешево, что нефтяные короли свободно могли пойти на это.
С другой стороны, нет сомнения, что поскольку промысловое самоуправление
объединит в одно целое нефтепромышленную и, так сказать, “подсобную” буржуазию,
постольку же оно должно объединить разрозненных до сих пор нефтепромышленных
рабочих и рабочих подсобных предприятий, давая им возможность демонстрировать
свои общие требования через четырех своих представителей.
Учитывая все это. Бакинский комитет в своей резолюции от промысловом
самоуправлении решил использовать проектируемое самоуправление в смысле участия
в нем, в целях агитации за общеэкономические нужды рабочих и усиленной
организации последних.
Далее, в видах расширения рамок избирательной системы и исходя из того, что
промысловое самоуправление в общем вожмется теми же волнующими рабочих
вопросами, которыми занимались созывавшиеся до сих пор совещания, – а в
последних рабочим всегда предоставлялось равное с нефтепромышленниками
количество голосов, – организация требует в своей резолюции равного количества
рабочих голосов в самоуправлении, подчеркивая там же, что борьба внутри
самоуправления может иметь силу лишь постольку, поскольку она поддерживается
борьбой вне самоуправления и служит интересам последней.
Кроме того, принимая во внимание невыгодное для рабочих решение губернского
совещания о выделении из района промыслового самоуправления селений: Балаханы,
Сабунчи, Романы – в сущности рабочих поселков, – организация требует введения
последних в район промыслового самоуправления.
Наконец, в общей части резолюции, указывая на всеобщее, равное, прямое и тайное
голосование, как необходимое условие свободного развития местных самоуправлений
и свободного проявления существующих классовых противоречий. Бакинский комитет
подчеркивает необходимость свержения царской власти и Созыва всенародного
Учредительного собрания, как предварительного условия для создания
последовательно-демократических местных самоуправлений...
Промысловое самоуправление пока в стадии формирования. Проект комиссии
нефтепромышленников должен быть утвержден съездом нефтепромышленников, далее
через канцелярию наместника поступит в министерство внутренних дел, потом в
Государственную думу и т д. Тем не менее, организация решила теперь же открыть
кампанию, созывать собрания на промыслах и заводах в целях разоблачения
нефтепромышленников, популяризации в широких массах своей платформы, агитации за
всенародное Учредительное собрание, В этих же целях она не откажется как от
“участия” в съезде нефтепромышленников, так и от использования думской трибуны,
снабдив предварительно нашу фракцию необходимыми материалами.
Положение организации
Ввиду некоторых специфически – бакинских условий на промыслах (некоторая
возможность собираться, не вполне еще уничтоженная администрацией; существование
промыслово-заводских комиссий), положение организации в Баку выгодно отличается
от такового в других частях России, Кроме того, наличность так называемых
легальных возможностей тоже облегчает работу. Ввиду этого связей у организации
довольно много. Но связи остаются неиспользо ванными вследствие недостатка сил и
средств. Нужна устная и, главным образом, печатная агитация на татарском,
армянском и русском языках, но за недостатком средств (и сил) приходится
ограничиваться русским языком, между тем как, например, мусульмане рабочие
занимают важнейший пост в производстве (тартание) и их относительно больше в
количественном отношении, чем русских или армян. “Бакинский Пролетарий” (орган
Бакинского комитета)[86], издающийся на русском языке, 3 месяца уже не выходил
за неимением, главным образом, средств. На последнем своем заседании Бакинский
комитет принял предложение Тифлисского комитета об издании общего органа по
возможности на четырех или трех языках (русский, татарский, грузинский,
армянский). Членов (в строгом смысле слова) у нашей организации не больше 300.
Объединение с тт. меньшевиками (около 100 членов) еще не перешло в сферу
осуществления – пока замечаются только пожелания, ну, а одни только пожелания
еще не ликвидируют раскола. ...Пропаганда идет только в высших кружках,
называемых у нас “собеседованиями”. Система лекционная. Чувствуется большой
недостаток серьезной пропагандистской литературы... Плохо действует на партийную
массу оторванность от партии, полная неосведомленность о делах партийных
организаций в России. Общерусский орган, регулярно устраиваемые общепартийные
конференции и систематические объезды членов ЦК могли бы помочь делу, Из решений
общеорганизационного характера, принятых Бакинским комитетом, наиболее важными
являются два: об общепартийной конференции и общерусском органе*i. По первому
вопросу Бакинский комитет считает необходимым возможно скорейший созыв
конференции для разрешения назревших, главным образом, организационных вопросов.
Наряду с ней Бакинский комитет считает также необходимой конференцию большевиков
для ликвидации создавшегося за последние месяцы ненормального положения внутри
фракции. По второму вопросу Бакинский комитет, констатируя разобщенность
организаций друг от друга и полагая, что только общерусский орган, издающийся в
России, мог бы связать партийные организации в единое целое, – предлагает партии
заняться организацией такой газеты.
“Легальные возможности”
Если наша организация сравнительно легко справилась с кризисом, если она не
прерывала никогда своей деятельности и всегда так или иначе отзывалась на все
вопросы дня, – то этим она во многом обязана окружающим ее “легальным
возможностям”, до сих пор продолжающим свое существование. Конечно, “легальные
возможности” в свою очередь обязаны своим существованием особенным условиям
нефтяной промышленности, ее особенной роли в общенациональном хозяйстве, но
сейчас не об этом речь... Из “легальных возможностей” в Баку – особенно
интересны промыслово-заводские комиссии. Комиссии эти выбираются всеми без
исключения рабочими данной фирмы без различия национальности и политических
убеждений. Их функции – переговоры от имени рабочих с администрацией фирмы по
вопросам промыслово-заводского характера. В прямом смысле они еще не являются
легальными организациями, но косвенно и фактически они вполне легальны, ибо
существуют на основании “декабрьского договора”, целиком вошедшего в “расчетные
книжки” рабочих, издаваемые с разрешения властей. Значение промыслово-заводских
комиссий для нашей организации понятно: через них наша организация получает
возможность организованно влиять на всю массу нефтяных рабочих, необходимо
только, чтобы комиссии отстаивали перед массой решения организации. Правда,
значение комиссий теперь уже не так велико, ибо с ними не считаются больше
нефтепромышленники, но с комиссиями “считаются” рабочие, а это для нас важнее
всего...
Кроме комиссий существуют еще союзы, собственно два союза: “нефтепромышленных
рабочих” (около 900 членов) и “механических рабочих” (около 300 членов). Союз
“по добыче” можно игнорировать, ибо его значение слишком незначительно. Мы
ничего не говорим о союзах в других профессиях, не имеющих прямого отношения к
нефтяной промышленности, а также о нелегальном союзе моряков (около 200 членов)
с влиянием эсеров, хотя последний и имеет значение для нефтяной промышленности.
Из двух названных союзов, первый (влияние большевиков) особенно популярен среди
рабочих. Он построен по принципу производственному и объединяет рабочих всех
разрядов нефтяного труда (по добыче, бурению, механические, нефтеперегонные,
чернорабочие). Такой тип организации диктуется условиями борьбы, делающими
нецелесообр азной забастовку, например, механических рабочих независимо от
рабочих по добыче и т. п. Это поняли рабочие [87] и массами начали покидать союз
“механических рабочих”. Дело в том, что союз “механических рабочих” (влияние
меньшевиков), построенный на профессион альных началах, отвергает принцип
производс твенный, предлагая вместо одного общего три отдельных союза
(механический, по добыче, по переработке нефти). Но принцип организации по
профессиям давно отвергнут бакинской практикой. Этим, между прочим, и
объясняется прогрессивное падение союза “механических рабочих”. Впрочем, сознают
это и руководители союза, допуская в члены союза и не механических рабочих и
ломая тем самым свой собственный принцип. Не будь фальшивого самолюбия у
названных руководителей, союз “механических рабочих” давно бы слился с союзом
“нефтепромышленных рабочих”, открыто признав свою ошибку.
Кстати о слиянии. Два года уже ведутся “переговоры” о слиянии союзов, но пока ни
к чему не пришли, так как: 1) меньшевистские руководители сознательно тормозят
слияние, боясь затеряться в большинстве большевиков; 2) фракции, под влиянием
которых действуют союзы, пока еще не объединились. Да и с кем объединяться?
80–100 “членов”, числящихся, быть может, у меньшевиков, пока сами еще не
объединены. По крайней мере за последние 8 месяцев мы не знаем от
меньшевистского “руководящего коллектива” ни одного листка, ни одного
выступления, несмотря на то, что за это время нефтяные районы пережили такие
важные кампании, как общезабастовочная, земская, алкогольная и т. п. Организация
меньшевиков фактически отсутствует, ликвидирована. Говоря просто, не с кем
объединяться. А такое положение вещей естественно тормозит дело слияния
союзов...
Оба союза беспартийны. Но это не мешает поддерживать самые тесные связи с партийной организацией.
Влияние союзов на массы немало, особенно союза “нефтепромышленных рабочих”. А
это само собой облегчает дело сплочения наиболее живых элементов вокруг нашей
организации.
Из остальных “легальных возможностей” достойными внимания являются клубы
(эсдековское влияние) и потребительский кооператив “Труд”[88] (эсеро-эсдэковское
влияние), как центры средоточия наиболее живых элементов бакинского
пролетариата. Об их отношениях к организации, особенно клуба “Знание –
сила”[89], действующего во всех нефтяных районах (клуб “Наука” действует только
в городе), – можно сказать то же самое, что и о союзах...
Последние 2 недели были заняты алкогольной кампанией, потребовавшей работы почти
всех легальных аппаратов. Позиция Бакинского комитета по данному вопросу
выражена в его резолюции. В последней алкоголизм рассматривается, как неизбежное
зло при капитализме, которое может быть уничтожено лишь с падением капитализма,
с торжеством социализма. Причем существующие самодержавно-крепостнические
порядки, низводя рабочих и крестьян до положения бесправных рабов и отнимая у
них возможность удовлетворения культурных потребностей, тем самым в сильнейшей
степени способствуют распространению пьянства среди трудящихся слоев. Мы уже не
говорим о том, что представители “власти” и прямо поощряют пьянство, как
источник пополнения казны. Ввиду всего этого, БК утверждает, что ни проповедь
“либералов”, организующих съезды по борьбе с пьянством и “общества трезвости”,
ни внушения попов не смогут ослабить, тем более уничтожить, пьянство,
порожденное неравенством в жизни и усугубленное самодержавными порядками. В
пределах капиталистических порядков возможна и необходима лишь борьба, ставящая
своей целью не уничтожение пьянства) а доведение его до минимума. Но для
успешности такой борьбы необходимо прежде всего свержение царской власти и
завоевание демократической республики, дающие возможность свободного развития
классовой борьбы и организации пролетариата в городе и деревне, поднятия его
культурного уровня и широкой подготовки его сил к великой борьбе за социализм.
БК рассматривает предстоящий съезд по борьбе с пьянством [90] как средство
агитации за демократиче ские и социалистич еские требования русского
пролетариата и предлагает нашему делегату бороться с оппортунис тическими
членами съезда, затушевыва ющими классовые задачи пролетариата...
20 декабря.
Впервые напечатано в газете
“Социал-Демократ” № 11
13 (26) февраля 1910 г.
Подпись: К. С.
Раздел “Легальные возможности” написан
20 декабря 1909 г.
Подпись: К. Стефин
Печатается по тексту газеты.
Раздел “Легальные возможности”
печатается по рукописи
II. Тифлис
В смысле развития промышленности Тифлис представляет прямую противоположность
Баку. Если Баку интересен как центр нефтяной промышленности, то Тифлис может
быть интересен лишь как административно-торговый и “культурный” центр Кавказа.
Всех промышленных рабочих в Тифлисе около 20 тысяч, т.е. меньше, чем солдат и
полицейских. Единственное крупное предприятие – мастерские железных дорог (около
3500 рабочих). В остальных предприятиях по 200, 100 и, большей частью, по 200,
100 человек. Зато Тифлис буквально заполняют торговые заведения и связанный с
ними “торговый пролетариат”. Слабая зависимость от крупных рынков России, вечно
живых и лихорадочных, накладывает на Тифлис отпечаток застойности. Отсутствие же
резких классовых столкновений, свойственных лишь крупным промышленным центрам,
превращает его в нечто вроде болота, ждущего толчка извне. Этим именно и
объясняется, что меньшевизм, настоящий “правый” меньшевизм, так долго
продержался в Тифлисе. То ли дело Баку, где резко классовая позиция большевиков
находит живой отклик среди рабочих!
То, что в Баку “само собой ясно”, в Тифлисе становится ясным лишь в результате
продолжительных дискуссий, – непримиримые речи большевиков перевариваются с
большим трудом. Этим именно и объясняется “особая склонность” тифлисских
большевиков к дискуссиям и, наоборот, желание меньшевиков по возможности
“избавиться” от дискуссий. Но из сказанного вытекает только то, что работа
революционных социал-демократов по социалистическому просвещению тифлисского
пролетариата очень часто и неизбежно будет выливаться в форме идейной борьбы с
меньшевизмом. Ввиду этого особый интерес приобретает хотя бы беглый анализ той
идейной атмосферы, с которой прежде всего приходится бороться и которую создают
тифлисские меньшевики, пока еще преобладающие в Тифлисе. Атмосфера эта может
быть квалифицирована как ликвидаторская, ликвидаторская не только в
организационном смысле, но и в тактическом, но и в программном. С характеристики
этой атмосферы и начнем наш беглый очерк положения партийных дел в Тифлисе.
Ликвидаторство программное
Органом, в котором находит себе отражение “общественное мнение” меньшевиков,
является грузинская меньшевистская пресса. Кредо тифлисских меньшевиков выражено
в статьях “Злободневные вопросы” (см. №№ “Азри” и “Дасацкиси”[91]). Автором этих
статей является влиятельнейший из тифлисских меньшевиков т. Ан[92].
Перейдем к изложению этих статей, подготовлявших идейно ликвидаторство в Тифлисе.
В упомянутых статьях автор предпринимает “переоценку всех ценностей” и приходит
к выводу, что партия (особенно большевики) заблуждалась, что касается некоторых
ее программных, особенно же тактических положений. По мнению автора, необходимо
“коренным образом изменить всю партийную тактику”, чтобы сделать возможным
“объединение сил буржуазии и пролетариата” – единственный залог победы
революции. Впрочем, пусть говорит сам автор.
“Большевики доказывали, – говорит автор, – что он (пролетариат) должен
осуществить (в буржуазной революции) весь минимум своей программы. Но ведь
осуществление социальной части этого минимума повело бы к тому, что сковало бы
производство буржуазии, вызвало бы протест всей буржуазии, положив начало
грандиозной контрреволюции... Кто осмелится утверждать, что осуществление
восьмичасового рабочего дня соответствует интересам современной неразвитой
буржуазии?” Ясно, что “осуществление программы-минимум большевиков является
простой декламацией” (см. “Азри”, № 17, февраль 1908 г.).
Конечно, об осуществлении всей программы-минимум говорили не одни большевики) и
никакой большевистской программы-минимум не знает история, кроме общепартийной,
– но в данном случае не это интересно. Важно то, что ввиду “неразвитости
буржуазии” и вытекающей отсюда контрреволюционной опасности наш автор ополчается
против “социальной части” программы, как “простой декламации”, подлежащей)
очевидно, ликвидации.
Никакого анализа действительного положения промышленности (т. Ан, очевидно,
неправильно выражается, называя отсталость промышленности “неразвитостью
буржуазии”. – К. Ст.), никаких цифр, никаких сколько-нибудь серьезных данных не
найдете у т. Ана. Он просто исходит из голого положения о том, что буржуазия не
потерпит осуществления 8-часового рабочего дня, между тем как без “объединения
сил пролетариата и буржуазии” победа революции невозможна, – стало быть, долой
“социальную часть” программы...
Мы не станем доказывать вздорность утверждений автора, утверждений, то и дело
выдвигаемых против социал-демократов либералами нашего времени. По-нашему,
совершенно достаточно их процитировать, чтобы сразу уловить физиономию
тифлисских меньшевиков...
Но наш автор вооружается не только против “социальной части” программы. Он также
не милует и ее политическую часть, хотя не так прямо и открыто. Выслушаем его:
“Борьба одного только пролетариата или одной только буржуазии[92] ни в коем
случае не сломает реакцию... Ясно, что объединение их сил, та или иная их
комбинация и направление их к одной общей цели составляют единственный путь
(курсив наш. – К. Ст.) победы над реакцией”)... “Поражение реакции, завоевание
конституции и проведение последней в жизнь зависит от сознательного объединения
сил буржуазии и пролетариата и направления и к обшей цели”... При этом
“пролетариат должен шествовать так, чтобы своей непримиримостью не ослабить
общее движение”. Но так как “ближайшим требованием буржуазии может быть лишь
умеренная конституция”, то, очевидно, обязанностью пролетариата является
отбросить свою “радикальную конституцию”, если он не хочет “ослабить общее
движение своей непримиримостью” и расстроить “сознательное направление сил
буржуазии и пролетариата к одной общей цели”, словом, если он не хочет
подготовить победу контрреволюции (см. “Дасацкиси” № 4, 1908 г.).
Вывод ясен: долой демократическую республику, да здравствует “общее движение”
и... “умеренная конституция”, конечно, “в интересах победы” революции...
Перед нами, как видите, плохой пересказ известной статьи бывшего с.-д. Васильева
в “Товарище” 1906 г. об “объединении классов”, о временном забвении классовых
задач пролетариата, о снятии демократической республики и т.п. Разница в том,
что Васильев говорил прямо, ясно, а т. Ан стыдится говорить достаточно ясно.
У нас нет в настоящее время ни времени, ни охоты разбирать весь этот либеральный
лепет, давно уже разобранный и оцененный в своей основе в русской
социал-демократической печати. Мы хотели бы лишь назвать вещи их собственными
именами: программные упражнения нашего автора, принятые тифлисскими меньшевиками
за “новый” фракционный манифест, являются ликвидацией программы-минимум партии,
ликвидацией, требующей приспособления нашей программы к программе кадетов.
От “новой” программы тифлисских меньшевиков перейдем к их “новой тактике”.
Ликвидаторство тактическое
Тов. Ан особенно недоволен тактикой партии, которую необходимо, по его мнению,
“коренным образом изменить” (см. “Дасацкиси” № 4. Большую часть своих статей
посвящает он поэтому критике этой тактики. Он особенно нападает на известную
“формулу Плеханова” (“революция в России победит как рабочее движение, или вовсе
не победит”[94]), отождествляя ее с положением о гегемонии пролетариата, и
решает, что она не выдерживает критики. “Формулу” эту он предлагает заменить
“новым” (старым!) положением об “объединении сил буржуазии и пролетариата” в
интересах “общего движения”... “к одной общей цели”. Слушайте:
“Положение о руководящей роли пролетариата в буржуазной революции не
оправдывается ни теорией Маркса, ни историческими фактами”.
Ссылка на теорию:
“Пролетариат не может своими же собственными руками построить порядки своих
собственных врагов. Стало быть, руководство буржуазной революцией со стороны
пролетариата является невозможностью”.
Ссылка на исторические факты:
“Наша революция была в то же время нашим рабочим движением, несмотря на это,
революция не победила. Ясно, что формула Плеханова не оправдалась” (см. “Азри” №
17).
Коротко и ясно. Приходится только жалеть германскую социал-демократию признавшую
(должно быть, по легкомыслию!) еще в своем приветственном письме Лондонскому
съезду, что руководящая роль пролетариата в нашей революции вполне оправдывается
как “теорией Маркса”, так и “историческими фактами”. Мы уже не говорим о нашей
(несчастной!) партии...
Чем же заменяет наш автор руководящую роль пролетариата, что он предлагает взамен?
“Борьба одного только пролетариата – говорит т. Ан, – или одной только буржуазии
ни в коем случае не сломит реакцию... Ясно, что объединение их сил, та или иная
их комбинация и направление их к одной общей цели составляют единственный путь
победы над реакцией”. При этом “пролетариат должен шествовать так, чтобы своей
непримиримостью не ослабить общее движение”... (см. “Дасацкиси” № 4). Ибо,
уверяет автор, “чем слабее классовая борьба между пролетариатом и буржуазией,
тем победоноснее (курсив везде наш. – К. Ст.) буржуазная революция, конечно, при
прочих равных условиях” (см. “Азри” № 15).
О каких “прочих равных условиях” говорит автор – аллах ведает. Ясно только одно,
что он проповедует ослабление классовой борьбы в интересах... революции.
Подтвержденное опытом всей нашей революции положение о том, что победа этой
революции будет тем полнее, чем больше обопрется революция на классовую борьбу
пролетариата, ведущего за собой деревенскую бедноту против помещиков и
либеральных буржуа, – это положение осталось для нашего автора тайной за семью
печатями. “Объединение сил пролетариата с силами буржуазии” – вот в чем находит
т. Ан единственный залог торжества революции.
Но что это за буржуазия, на которую так много надежд возлагает наш автор? Слушайте:
“Реакционеры, – говорит наш автор, – особенно сильно борются с партией
кадетов... так как... будущие господа России выделятся из того самого среднего
класса, идеологию которого выражают кадеты. Вырвать у реакционеров
государственную власть способна только созревшая для господства средняя
буржуазия, этот класс является их прямым конкурентом и потому реакционеры боятся
его больше всего”. Вообще “во всех революциях реакционное сословие не столько
боялось революционеров, сколько умеренной буржуазии. Почему? Потому что только
этот класс является приемщиком бразд правления из рук старого режима, как это мы
говорили выше. Следовательно, этот именно класс призван благодаря своей
умеренной конституции сделать новый строй приемлемым для громадного большинства
и, таким образом, уничтожить почву под реакцией” (см. “Азри” № 24). Но так как
“буржуазия без пролетариата не сможет поставить новые порядки”, то поэтому
“пролетариату придется поддерживать буржуазную оппозицию”” (см. “Дасацкиси” №
4).
Итак, “умеренная” кадетская буржуазия с ее “умеренной” монархической
конституцией – вот кто будет, оказывается, спасать нашу революцию.
А крестьянство, какова его роль в революции?
“Конечно, – говорит наш автор, – крестьянство вмешается в движение и придаст ему
стихийный характер, но решающую роль будут играть только два современных
класса”; умеренная буржуазия и пролетариат (см. “Дасацкиси” № 4).
Итак, на крестьянство, оказывается, нечего особенно рассчитывать.
Теперь все ясно. Для торжества революции нужна умеренная кадетская буржуазия с
умеренной конституцией. Но одна она не способна победить, ей нужна помощь
пролетариата. Пролетариат должен ей помочь, ибо ему не на кого рассчитывать,
вплоть до крестьянства, кроме умеренной буржуазии. Но для этого он должен
отбросить свою непримиримость и, протянув руку умеренной буржуазии, повести
общую борьбу за умеренную кадетскую конституцию. Остальное само собой
приложится. Партия, видящая залог торжества революции в борьбе рабочих и
крестьян против умеренной буржуазии и крепостников, – заблуждается.
Словом, вместо руководящей роли пролетариата, ведущего за собой крестьян, –
руководящая роль кадетской буржуазии, ведущей за нос пролетариат.
Такова “новая” тактика тифлисских меньшевиков.
Разбирать всю эту пошло-либеральную рухлядь, по-нашему, нет необходимости.
Необходимо только отметить, что “новая” тактика тифлисских меньшевиков является
ликвидацией подтвержденной революцией партийной тактики, ликвидацией, требующей
превращения пролетариата в хвостик умеренной кадетской буржуазии.
Впервые напечатано в “Дискуссионном Листке”
(Приложение к газете “Социал-Демократ”) № 2,
25 мая (7 июня) 1910 г.
Подпись: К. Ст.
I. BAKÚ La situación en la industria petrolera Después de cierta “tranquilización” en el país, después de una buena cosecha en Rusia y de la reanimación del trabajo en la zona industrial del Centro, la industria petrolera ha entrado en una fase de relativo auge. Debido al carácter arriesgado de las huelgas parciales (en vista de la dura represión política y de la creciente organización de los industriales petroleros), la baja en la extracción de petróleo motivada por las huelgas apenas llega a medio millón de puds (en 1908 sumaba 11.000.000 de puds, y en 1907, 26.000.000). La ausencia de huelgas y la marcha normal de la extracción han constituido una de las condiciones favorables para el aumento del petróleo del surtidor. La consolidación (relativa) alcanzada por la industria petrolera le ha devuelto el mercado perdido en los últimos años. La extracción, se ha elevado este año a 500.000.000 de puds, cifra a la que no había llegado en ninguno de los últimos cuatro años (el pasado, fue de 467.000.000 de puds). Gracias al aumento de la demanda de combustible líquido por la zona industrial del Centro y a que los ferrocarriles Sur- Oriental, Riazán-Urales y Moscú-Kazán usan ya petróleo en lugar de hulla del Donetz, este año la expedición de petróleo ha superado en grado considerable la del año pasado. Los precios del petróleo, a pesar de las lamentaciones de los industriales petroleros, no bajan, sino que siguen como antes, pues el precio medio anual es el mismo que el año pasado (21 kopeks). Y de los benditos pozos brotan a menudo surtidores, beneficiando a los industriales petroleros con una lluvia de petróleo. En una palabra, los “negocios” de los industriales petroleros van reponiéndose. En cambio, las represalias de tipo económico, lejos de atenuarse, cobran mayor vigor. Son abolidas las “gratificaciones” y los pluses de vivienda. El trabajo en tres turnos (jornada de 8 horas) es sustituido por el trabajo en dos turnos (jornada de 12 horas), y los trabajos extraordinarios y a tarea se convierten en sistema. La asistencia médica y los gastos en escuelas son reducidos al mínimo (¡en cambio, los industriales petroleros invierten en policía más de 600.000 rublos al año!). Las casas populares y los comedores les han sido ya arrebatados a los obreros. Las comisiones de los pozos y de las fábricas, así como los sindicatos, no son tenidas absolutamente en cuenta, y, como antes, se sigue despidiendo a los camaradas más conscientes. Las multas y los malos tratos vuelven a estar a la orden del día. Los servidores del Poder zarista -la policía y la gendarmería- se hallan por entero al servicio de los reyes del petróleo. Confidentes y provocadores infestan las zonas petroleras de Bakú, los obreros son deportados en masa por el menor choque con los industriales petroleros, las “libertades” efectivas -los privilegios de Bakú- son destruidas por completo, las detenciones se suceden: tal es el cuadro de la labor “constitucional” de las autoridades locales. Y se comprende: en primer lugar, las autoridades, “por su naturaleza”, no pueden por menos de estrangular toda “libertad”, aun la más elemental; en segundo lugar, están obligadas a proceder así, además, porque la industria petrolera -que aporta anualmente al erario público no menos de 40.000.000 de rublos de “ingresos” que proporcionan la cuota por pud y la parte del Estado en los beneficios de los yacimientos enclavados en terrenos propiedad del mismo, así como el pago de los impuestos indirectos y de las tarifas de transporte- “necesita” la tranquilidad, “necesita” que no se interrumpa la extracción. Y ni que decir tiene que toda interrupción en el trabajo de la industria petrolera se refleja de forma abrumadora en la zona industrial del Centro, lo que, a su vez, desbarata los “asuntos” del gobierno. Ciertamente, en un pasado nada lejano el gobierno consideraba necesario permitir determinada “libertad” en las zonas petroleras y por ello organizaba “conferencias” de los obreros del petróleo y sus patronos. Pero eso era en el pasado, cuando las posibilidades de la contrarrevolución aun no se veían con claridad: entonces la política de coqueteo con los obreros era la más conveniente. Ahora la situación ya se ha esclarecido, la contrarrevolución se ha consolidado “definitivamente”, la política de feroces medidas represivas ha ocupado el lugar de la política de coqueteos, y el pogromista Martínov ha sustituido al melifluo Dzhunkovski. Mientras tanto, los obreros van perdiendo toda fe en la utilidad de las huelgas parciales y hablan de manera cada vez más resuelta de la huelga económica general. El hecho de que los “negocios” de los industriales petroleros vayan mejorando y de que, no obstante, aumenten los atropellos, origina la más profunda indignación entre los obreros y los impulsa a la lucha. Y cuanto más resueltamente son arrebatadas las viejas conquistas, tanto más madura la idea de la huelga general en la mente de los obreros, tanto mayor es la impaciencia con que
“esperan” éstos la “declaración” de la huelga. La organización ha tenido en cuenta tanto la situación en la industria petrolera, favorable para la huelga, como la disposición de ánimo de los obreros, propicia a ella, y ha decidido iniciar la preparación de la huelga general. Ahora, el Comité de Bakú consulta a las masas y elabora reivindicaciones generales, capaces de unir estrechamente a todo el proletariado petrolero. En la lista de reivindicaciones figurarán, con toda probabilidad, la jornada de 8 horas, el aumento del salario, la abolición de los trabajos extraordinarios y a tarea, la mejora de la asistencia médica, colonias obreras y pluses de vivienda, casas populares y escuelas, reconocimiento de las comisiones y de los sindicatos. La organización y su organismo ejecutivo, el Comité de Bakú, estiman que, a pesar de haberse fortalecido la contrarrevolución y de que los industriales petroleros están cada día mejor organizados, los obreros conseguirán lo suyo si oponen a las fuerzas enemigas una buena organización de clase, unificando las comisiones de los pozos y de las fábricas, ampliando y fortaleciendo los sindicatos y uniéndose estrechamente en torno a la socialdemocracia. La elección del momento depende de muchas y muy diversas condiciones, que es difícil prever. Por ahora, es clara una sola cosa: que la huelga es inevitable y que hay que prepararse para ella sin perder “ni un minuto”...
La administración autónoma de la zona de los yacimientos. La reanimación de la industria petrolera no es el único fenómeno importante en la vida del proletariado de Bakú. Otro acontecimiento no menos importante es la “campaña, del zemstvo” inaugurada aquí no hace mucho. Nos referimos a la administración autónoma en las zonas petroleras de Bakú. Después de los conocidos “proyectos” del Ministerio del Interior relativos a los zemstvos de la periferia y de la correspondiente “circular” del gobernador del Cáucaso señalando las medidas prácticas para la instauración de los zemstvos en el Cáucaso, los industriales petroleros se han puesto a elaborar el proyecto de la administración autónoma de la zona de los yacimientos. Las bases del proyecto, que, sin duda, aprobará el próximo Congreso (el 28°) de los industriales petroleros, son, más o menos, las siguientes. La zona de los yacimientos (Balajani, Romani, Sabunchi, Surajani, Bibi-Eibat) se constituye en un zemstvo especial, aparte de la ciudad y de su distrito, llamado administración autónoma de la zona de los yacimientos. Las funciones de la administración autónoma de la zona de los yacimientos serán: abastecimiento de aguas, alumbrado, construcción de caminos, servicio de tranvías, asistencia médica, casas populares, escuelas, mataderos y casas de baños, colonias obreras, etc. La propia administración autónoma se organiza, en líneas generales, conforme al tipo establecido en la “disposición” del 12 de junio de 189084, pero con una diferencia: según la “disposición”, la mitad del número de miembros del zemstvo se reserva obligatoriamente a la nobleza, mientras que aquí, por no haber nobleza (al separar la zona de los yacimientos del distrito, los industriales petroleros se han puesto a salvo del predominio de los terratenientes, asegurándose el suyo propio), ese mismo número se reserva a los industriales petroleros, y no a todos, sino a los 23 más poderosos. De 46 puestos en la administración autónoma, 6 puestos se destinan a los representantes de los negociados públicos y de las instituciones sociales; 4 puestos a una población obrera de 100.000 personas; 18 puestos a quienes pagan 2/3 de todos los impuestos, es decir, a 23 grandes industriales petroleros (todo el presupuesto es de unos 600.000 rublos); 9 puestos a los que pagan 1/6 de los impuestos, es decir, a 140-150 industriales petroleros medios, vasallos de los grandes industriales; los 9 puestos restantes corresponden a la pequeña burguesía mercantil e industrial (cerca de 1.400 personas). Como veis, tenemos, por una parte, a los capitalistas privilegiados y, por otra, un zemstvo puramente industrial, llamado a ser palestra de duros choques entre el trabajo y el capital. Los industriales petroleros organizan el zemstvo precisamente de ese modo porque quieren, en primer término, transferir la mayoría de las funciones culturales y económicas de su “Congreso” a la administración autónoma de la zona de los yacimientos, convirtiendo el “Congreso” en un verdadero consorcio capitalista; y, en segundo término, para que el resto de la burguesía, los dueños de empresas auxiliares, los contratistas dedicados a los trabajos de perforación, etc. contribuyan a los gastos destinados a las necesidades de la población obrera de los yacimientos. En cuanto a los cuatro votos reservados a los obreros que eligen “con arreglo a la disposición de la III Duma de Estado” (apoderados de la curia obrera, y después 4 compromisarios), eso, lejos de representar un sacrificio para los industriales petroleros, es para ellos muy ventajoso: cuatro votos obreros para ornamento de la administración autónoma es algo tan “liberal” y… tan barato, que los reyes del petróleo han accedido a ello sin el menor inconveniente. Por otra parte, no cabe duda de que la administración autónoma de la zona de los yacimientos, al unificar en un todo a la burguesía petrolera y, por así decido, a la burguesía “auxiliar”, debe unificar a su vez a los obreros del petróleo y a los obreros de las empresas auxiliares, dispersos hasta ahora, permitiéndoles presentar sus
Cartas del Cáucaso
reivindicaciones comunes a través de sus cuatro representantes. Teniendo todo eso en cuenta, el Comité de Bakú, en su resolución sobre la proyectada administración autónoma de la zona de los yacimientos, ha resuelto participar en ella para utilizada con el fin de hacer agitación en torno a las necesidades económicas generales de los obreros y para reforzar la labor de organización de los mismos. De otro lado, con vistas a una ampliación del marco del sistema electoral y partiendo de que la administración autónoma de la zona de los yacimientos ha de ocuparse de las mismas cuestiones que inquietan a los obreros y que eran el objeto de todas las Conferencias convocadas hasta hoy -en las que siempre se asignó a los obreros igual cantidad de votos que a los industriales petroleros-, la organización exige en su resolución igual cantidad de votos obreros en la administración autónoma, subrayando asimismo que la lucha en el seno de la administración autónoma sólo puede ser eficaz si es apoyada por la lucha fuera de la administración autónoma y si sirve a los intereses de esta lucha. Además, teniendo en cuenta la decisión de la asamblea provincial de dejar fuera de la administración autónoma de la zona de los yacimientos los poblados de Balajani, Sabunchi y Romani -en esencia colonias obreras-, la organización exige, por ser esa decisión desfavorable para los obreros, que se incluya dichos poblados en la administración autónoma de la zona de los yacimientos. Por último, en la parte general de la resolución, al señalar que el sufragio universal, igual, directo y secreto es una condición necesaria del libre desarrollo de las administraciones autónomas locales y de la libre manifestación de las contradicciones de clase existentes, el Comité de Bakú subraya la necesidad de derrocar el Poder zarista y de convocar una Asamblea Constituyente de todo el pueblo, como condición previa para crear administraciones autónomas locales consecuentemente democráticas... La administración autónoma de la zona de los yacimientos se halla por ahora en período de formación. El proyecto de la comisión de industriales petroleros debe ser refrendado por el Congreso de dichos industriales, para llegar posteriormente, a través de la oficina del gobernador del Cáucaso, al Ministerio del Interior, luego a la Duma de Estado, etc. Sin embargo, la organización ha resuelto iniciar ahora mismo la campaña, convocar asambleas en los pozos y en las fábricas, a fin de desenmascarar a los industriales petroleros, popularizar entre las grandes masas su plataforma y hacer agitación en favor de una Asamblea Constituyente de todo el pueblo. A estos mismos fines, la organización no renunciará a “participar” en el Congreso de los industriales petroleros ni a utilizar la tribuna de la Duma, facilitando previamente a nuestra minoría en ella los datos necesarios.
La situación de nuestra organización En vista de ciertas condiciones específicas que se dan en los yacimientos de Bakú (cierta posibilidad de reunirse, no anulada aún del todo por la administración; la existencia de comisiones de los pozos y de las fábricas), nuestra situación en Bakú se distingue ventajosamente de la situación de nuestras organizaciones en el resto de Rusia. Además, las llamadas posibilidades legales con que contamos aquí también facilitan el trabajo. Como consecuencia de ello, la organización tiene numerosos vínculos. Pero esos vínculos quedan sin aprovechar debido a la escasez de fuerzas y de recursos. Hay que hacer agitación oral y, sobre todo, impresa, en tártaro, armenio y ruso, pero la insuficiencia de recursos (y de fuerzas) nos constriñe a limitarnos al ruso, aunque los obreros musulmanes, por ejemplo, ocupan un puesto muy importante en la producción (extracción a mano) y son más que los rusos o los armenios. “Bakinski Proletari” (órgano del Comité de Bakú)85, que se edita en ruso, hace ya tres meses que no ha salido por no disponer de recursos, principalmente. En su última reunión, el Comité de Bakú aceptó la propuesta del Comité de Tiflis de editar un órgano común, a ser posible en tres o cuatro lenguas (ruso, tártaro, georgiano, armenio). Militantes (en el sentido estricto de la palabra) no hay en nuestra organización más de 300. La unificación con los camaradas mencheviques (cerca de 100 militantes) aun no se encuentra en vías de realización: por ahora no se advierten más que deseos, pero los deseos no bastan para acabar con la escisión. ...La propaganda sólo se hace en los círculos superiores de estudio, llamados entre nosotros “círculos de charlas”. El sistema es el de conferencias. Se deja sentir una gran escasez de buena literatura de propaganda... Influye nocivamente en la masa del Partido el aislamiento en que se vive con respecto al Partido, el desconocimiento absoluto del trabajo que llevan a cabo en Rusia las organizaciones del Partido. Un órgano de prensa para toda Rusia, Conferencias generales del Partido organizadas con regularidad y visitas sistemáticas de los miembros del C. C. podrían remediar estos males. Entre las decisiones de carácter general adoptadas por el Comité de Bakú sobre problemas de organización, dos son las más importantes: la relativa a la Conferencia general del Partido y la concerniente al órgano de prensa para toda Rusia*. En cuanto a la primera cuestión, el Comité de Bakú estima necesario convocar lo más rápidamente posible una Conferencia para dar solución a los problemas, sobre todo a los de organización, que exigen imperiosamente ser resueltos. A la vez, el Comité de Bakú considera
* Véase el presente tomo. (F. de la Red.)
también necesaria una Conferencia de los bolcheviques para liquidar la situación anómala creada en los últimos meses en el seno de la fracción. En cuanto a la segunda cuestión, el Comité de Bakú señala el aislamiento de las organizaciones entre sí y, considerando que sólo un órgano de prensa para toda Rusia y editado en Rusia podría vincular las organizaciones del Partido en un todo único, propone al Partido que se ocupe de organizar tal periódico.
Las “posibilidades legales” Si nuestra organización ha superado con relativa facilidad la crisis, si no ha interrumpido nunca su actividad y siempre se ha hecho eco, de una u otra forma, de todas las cuestiones del día, lo debe en gran parte a las “posibilidades legales” que la rodean y que continúan existiendo hasta ahora. Naturalmente, las “posibilidades legales” se deben, a su vez, a las condiciones especiales de la industria petrolera, a su papel especial en la economía nacional; pero ahora no se trata de eso... Entre las “posibilidades legales” que tenemos en Bakú, merecen especial interés las comisiones de los pozos y de las fábricas. Estas comisiones son elegidas por todos los obreros de cada empresa, sin excepción ni distinción de nacionalidad ni de convicciones políticas. Sus funciones consisten en sostener negociaciones con la administración de las empresas en nombre de los obreros sobre cuestiones relacionadas con los pozos y las fábricas. En un justo sentido no son todavía organizaciones legales, pero, indirectamente y de hecho, son plenamente legales, pues existen sobre la base del “contrato de diciembre”, cuyo texto íntegro aparece reproducido en las “libretas de pago” de los obreros, editadas con el permiso de las autoridades. Es comprensible la importancia que tienen para nuestra organización las comisiones de los pozos y de las fábricas: a través de ellas puede nuestra organización influir de manera organizada en toda la masa de los obreros del petróleo; lo que hace falta es que las comisiones defiendan ante la masa las decisiones de la organización. Ciertamente, la importancia de las comisiones no es hoy tan grande, pues los industriales petroleros no las tienen ya en cuenta, pero los obreros sí que las “tienen en cuenta”, y eso es para nosotros lo más importante... Además de las comisiones, tenemos también los sindicatos; propiamente hablando, dos sindicatos: el “de obreros petroleros” (cerca de 900 afiliados) y el “de obreros mecánicos” (cerca de 300 afiliados). Al sindicato “de extracción” lo podemos pasar por alto, pues su importancia es harto insignificante. Nada decimos de los sindicatos de otras profesiones que no tienen una relación directa con la industria petrolera, ni tampoco del sindicato clandestino de marinos (cerca de 200 afiliados), influenciado por los eseristas, aunque este último sindicato tiene importancia para la industria petrolera. De los dos citados sindicatos, el primero (influencia bolchevique) es particularmente popular entre los obreros. Está estructurado según el principio de organización por industria y agrupa a los obreros petroleros de todas las profesiones (obreros de la extracción, de la perforación, de los talleres, de las refinerías, peones). Imponen este tipo de organización las condiciones de la lucha, que hacen que no sea conveniente la huelga, por ejemplo, de los obreros mecánicos independientemente de los obreros de la extracción, etc. Esto lo han comprendido los obreros* y han comenzado a abandonar en masa el sindicato “de obreros mecánicos”. El caso es que el sindicato “de obreros mecánicos” (influencia menchevique), estructurado según el principio de organización por oficios, rechaza el principio de organización por industria, proponiendo en lugar de un sindicato general tres sindicatos diferentes (talleres, extracción y refinerías). Pero el principio de organización por oficios hace mucho tiempo que ha sido rechazado por la experiencia práctica del movimiento en Bakú. Así se explica, entre otras cosas, la decadencia progresiva del sindicato “de obreros mecánicos”. Por cierto, eso lo reconocen también los dirigentes del sindicato al admitir como afiliados del mismo a obreros no mecánicos, echando así por tierra su propio principio. De no haber un amor propio mal entendido en los referidos dirigentes, el sindicato “de obreros mecánicos” se hubiera fusionado hace mucho con el sindicato “de obreros petroleros”, reconociendo públicamente su error. A propósito de la fusión. Hace ya dos años que se sostienen “negociaciones” respecto a la fusión de los sindicatos, pero por ahora no han conducido a nada, ya que: 1) los dirigentes mencheviques frenan de manera consciente la fusión, por temor a quedar diluidos en la mayoría bolchevique, 2) las fracciones, bajo cuya influencia actúan los sindicatos, todavía no se han unificado. Además, ¿con quién unificarse? Los 80 ó 100 “miembros” con que, tal vez, cuenten los mencheviques, todavía no están unificados entre sí. En los últimos 8 meses, por lo menos, no sabemos que el “grupo dirigente” menchevique haya lanzado una sola hoja ni intervenido en nada, a pesar de que durante ese tiempo se han desarrollado en las zonas petroleras campañas tan importantes como la de la huelga general, la del zemstvo, la antialcohólica, etc. La organización de los mencheviques de hecho no existe, está liquidada. Simplemente, no hay con quién
* Eso no lo ha comprendido aún Dmítriev, que en su libro “De la práctica del movimiento sindical” “demuestra” la necesidad de los tres sindicatos sobre la base de un “análisis” que no se refiere a las condiciones de la lucha de los obreros petroleros, sino... a la técnica del trabajo: los oficios, dice él, son distintos, y por lo mismo los sindicatos también deben serlo...
Cartas del Cáucaso
unificarse. Y tal estado de cosas frena, como es lógico, la fusión de los sindicatos... Ambos sindicatos son organizaciones sin carácter de partido. Pero eso no es óbice para que mantengan el más estrecho contacto con la organización del Partido. La influencia de los sindicatos en las masas no es pequeña, en particular la del sindicato “de obreros petroleros”. Y eso, por sí solo, facilita la unión de los elementos más activos en torno a nuestra organización. Entre las demás “posibilidades legales” merecen atención los clubs (influencia socialdemócrata) y la cooperativa de consumo “Trud”86 (influencia eserista y socialdemócrata), como centros de agrupación de los elementos más activos del proletariado de Bakú. De sus relaciones con la organización, en particular del club “Znaniesila”87, que funciona en todas las zonas petroleras (el club “Naúka” funciona sólo en la ciudad), se puede decir lo mismo que de los sindicatos... Las dos últimas semanas han sido consagradas a la campaña antialcohólica, que ha exigido la actividad de casi todos los aparatos legales. La posición del Comité de Bakú en cuanto a este asunto ha sido expresada en su resolución, en la que el alcoholismo es considerado como un mal inevitable bajo el régimen capitalista y que sólo puede ser extirpado con la caída del capitalismo, con el triunfo del socialismo. Además, el régimen absolutista- feudal, que reduce a los obreros y a los campesinos a la situación de esclavos sin derechos y les priva de la posibilidad de satisfacer sus exigencias culturales, contribuye en el más alto grado a la propagación del alcoholismo entre las capas trabajadoras. Eso sin hablar ya de que los representantes del “Poder” estimulan de una manera directa el alcoholismo, por ser éste una fuente de ingresos del erario público. En vista de todo ello, el Comité de Bakú afirma que ni las prédicas de los “liberales”, que organizan congresos para la lucha contra el alcoholismo y “sociedades de temperancia”, ni los sermones de los popes podrán reducir y, menos aún, liquidar el alcoholismo, nacido de la desigualdad en las condiciones de vida y agravado por el régimen autocrático. En el seno del régimen capitalista sólo es posible y necesaria la lucha que se plantee como objetivo, no la abolición del alcoholismo, sino el reducirlo al mínimo. Mas, para que esa lucha se vea coronada por el éxito, es necesario, ante todo, derrocar el Poder zarista y conquistar la república democrática, lo que ha de permitir desarrollar libremente la lucha de clases y organizar al proletariado en la ciudad y en el campo, elevar su nivel cultural y preparar ampliamente sus fuerzas para la gran lucha por el socialismo. El Comité de Bakú estima el próximo Congreso de lucha contra el alcoholismo88 como un medio de agitación en favor de las reivindicaciones democráticas y socialistas del proletariado ruso y propone a nuestro delegado luchar contra los delegados oportunistas del Congreso, que velan las tareas de clase del proletariado... 20 de diciembre.
Publicado por primera vez con la firma de K. S. el 13 (26) de febrero de 1910 en el núm. 11 del periódico “Sotsial-Demokrat” El apartado “Las posibilidades legales” fue escrito el 20 de diciembre de 1909, con la firma de K. Stefin. Se publica de acuerdo con el texto del periódico. El apartado “Las posibilidades legales” se publica según el manuscrito original.
II. TIFLIS En el sentido del desarrollo industrial, Tiflis ofrece un gran contraste con Bakú. Si Bakú encierra interés como centro de la industria petrolera, Tiflis sólo puede tenerlo como centro administrativo, comercial y “cultural” del Cáucaso. En Tiflis los obreros industriales suman en total unos 20.000, es decir, menos que los soldados y los policías. La única gran empresa son los talleres ferroviarios (unos 3.500 obreros). En las otras empresas hay 200, 100 y, en la mayor parte de ellas, de 40 a 20 obreros. En cambio Tiflis está literalmente abarrotado de establecimientos comerciales y del “proletariado comercial” a ellos vinculado. La débil dependencia en que se halla con respecto a los grandes mercados de Rusia, en los que reinan siempre una viva animación y una actividad febril, imprime a Tiflis un sello de estancamiento. La inexistencia de agudos choques de clases, propios sólo de los grandes centros industriales, lo ha convertido en una especie de pantano, que espera un impulso exterior. Esta es precisamente la causa de que el menchevismo, el auténtico menchevismo “de derecha”, se haya mantenido durante tanto tiempo en Tiflis. ¡Otra cosa es Bakú, donde la posición marcadamente clasista de los bolcheviques encuentra vivo eco entre los obreros! Lo que en Bakú “es claro de por sí”, en Tiflis sólo adquiere claridad tras prolongadas discusiones; los discursos intransigentes de los bolcheviques son digeridos con gran trabajo. De aquí nace precisamente la “especial propensión” de los bolcheviques de Tiflis a las discusiones y, por el contrario, el deseo de los mencheviques de “eludirlas” en lo posible. Pero de lo dicho sólo se desprende que el trabajo de los socialdemócratas revolucionarios encaminado a la educación socialista del proletariado de Tiflis ha de revestir muy a menudo y de manera inevitable la forma de lucha ideológica contra el menchevismo. Por esta razón, presenta singular interés analizar, siquiera brevemente, la atmósfera ideológica creada por los
mencheviques de Tiflis, quienes por el momento predominan todavía en la ciudad. Esa atmósfera, contra la que, ante todo, hay que luchar, puede ser calificada de liquidacionista, liquidacionista no sólo en el terreno de la organización, sino, además, en el táctico y en el programático. Comencemos, pues, nuestro breve examen de la situación en el Partido en Tiflis describiendo esa atmósfera.
El liquidacionismo programático El organismo en el que haya reflejo la “opinión pública” de los mencheviques, es la prensa menchevique georgiana. El credo de los mencheviques de Tiflis está expresado en los artículos “Cuestiones de actualidad” (v. los números de “Azri” y “Dasatskisi”89). El autor de estos artículos es el camarada An90, el más influyente de los mencheviques de Tiflis. Pasemos a exponer estos artículos, que han preparado ideológicamente el liquidacionismo en Tiflis. En ellos, el autor emprende una “revisión de todos los valores” y llega a la conclusión de que el Partido (particularmente los bolcheviques) se ha equivocado en determinados principios de su programa y, sobre todo, de su táctica. En opinión del autor, es necesario “modificar radicalmente toda la táctica del Partido”, para hacer posible la “unificación de las fuerzas de la burguesía y del proletariado”, única garantía de la victoria de la revolución. Mas lo mejor será ceder la palabra al propio articulista. “Los bolcheviques han venido demostrando - dice el autor- que éste (el proletariado) debe realizar (en la revolución burguesa) todo su programa mínimo. Pero la realización de la parte social de este programa mínimo paralizaría la producción burguesa, originaría la protesta de toda la burguesía, dando comienzo a una gigantesca contrarrevolución... ¿Quién se atreverá a afirmar que el establecimiento de la jornada de 8 horas corresponde a los intereses de la actual burguesía, no desarrollada?” Está claro que “la aplicación del programa mínimo de los bolcheviques es pura declamación” (v. “Azri”, núm. 17, febrero de 1908) Naturalmente, no son sólo los bolcheviques los que han hablado de la realización de todo el programa mínimo, y la historia no conoce ningún programa mínimo bolchevique, aparte del programa mínimo general del Partido; pero, en el caso presente, no es eso lo que nos interesa. Lo importante es que, en virtud de la “falta de desarrollo de la burguesía” y del peligro contrarrevolucionario que de ello dimana, nuestro autor se alza contra “la parte social” del programa, estimándola “pura declamación” que, por lo visto, debe ser liquidada. El camarada An no ofrece ningún análisis del estado real de la industria (sin duda, se ha expresado incorrectamente al denominar el atraso de la industria “falta de desarrollo da la burguesía”. K. St.), ni una cifra, ni un dato un tanto serio. Parte, sencillamente, de la pura y simple afirmación de que la burguesía no consentirá la implantación de la jornada de 8 horas, mientras que sin la “unificación de las fuerzas del proletariado y de la burguesía” la victoria de la revolución es imposible; por consiguiente, ¡abajo “la parte social” del programa!... No vamos a demostrar lo absurdo de tales afirmaciones del autor, afirmaciones hechas a cada paso contra los socialdemócratas por los liberales de hoy. A nuestro parecer, basta citarlas para ver en el acto la fisonomía de los mencheviques de Tiflis.... Pero nuestro autor no sólo arremete contra “la parte social” del programa. Tampoco perdona su parte política, si bien no la ataca de una manera tan directa ni tan clara. Oigámosle: “La lucha del proletariado solo o de la burguesía sola* no podrá en modo alguno quebrantar a la reacción... Es claro que la unificación de sus fuerzas, esta o la otra combinación y orientación de las mismas, hacia un objetivo común constituyen el único camino (subrayado por nosotros) de la victoria sobre la reacción”... “La derrota de la reacción, la conquista de la Constitución y la puesta en práctica de esta última dependen de la unificación consciente de las fuerzas de la burguesía y del proletariado y de la orientación de las mismas hacia un objetivo común”... Ahora bien, “el proletariado debe avanzar de manera que con su intransigencia no debilite el movimiento conjunto”. Pero como “la reivindicación más inmediata de la burguesía no puede ser sino una Constitución moderada., es evidente que la obligación del proletariado consiste en renunciar a su “Constitución radical”, si no quiere, “con su intransigencia, debilitar el movimiento conjunto” y perturbar “la orientación consciente de las fuerzas de la burguesía y del proletariado hacia un objetivo común”, en una palabra, si no quiere preparar la victoria de la contrarrevolución (v. “Dasatskivi”, núm. 4, 1908). La conclusión es clara: ¡abajo la república democrática, viva el “movimiento conjunto” y... la “Constitución moderada”!, “en interés”, naturalmente, “de la victoria” de la revolución... Se trata, como veis, de una mala paráfrasis del conocido artículo que en 1906 publicó en “Továrisch” el ex socialdemócrata Vasíliev hablando de la “unificación de las clases”, el olvido temporal de las tareas de clase del proletariado, la renuncia a la república democrática, etc. La diferencia está en que Vasíliev hablaba franca y claramente, mientras que el
* Por “burguesía” el autor entiende en todas partes la bur- guesía liberal “media”, “cuyos ideólogos son los demócratas constitucionalistas”. K. St.
Cartas del Cáucaso
camarada An tiene vergüenza de hacerlo con suficiente claridad. En este momento no tenemos ni tiempo ni deseos de examinar todo ese balbuceo liberal, hace ya mucho tiempo analizado y aquilatado, en cuanto a su base, por la prensa socialdemócrata rusa. Quisiéramos únicamente llamar las cosas por su nombre: los ejercicios programáticos de nuestro autor, adoptados por los mencheviques de Tiflis como “nuevo” manifiesto fraccional, significan la liquidación del programa mínimo del Partido, una liquidación que exige se adapte nuestro programa al de los demócratas constitucionalistas. Del “nuevo” programa de los mencheviques de Tiflis pasemos a su “nueva táctica”.
EL liquidacionismo táctico El camarada An está descontento sobre todo de la táctica del Partido, táctica que, en su opinión, es necesario “modificar de raíz” (v. “Dasatskisi”, núm. 4). Dedica por eso la mayor parte de sus artículos a criticar dicha táctica. Sobre todo ataca la conocida “fórmula de Plejánov” (“la revolución, en Rusia vencerá como movimiento obrero o no vencerá en absoluto”91), identificándola con la tesis acerca de la hegemonía del proletariado, y afirma que dicha fórmula no resiste la menor crítica. Propone sustituir esta “fórmula” por la “nueva” (¡vieja!) tesis de la “unificación de las fuerzas de la burguesía y del proletariado” en interés del “movimiento conjunto”... “hacia un objetivo común”. Escuchad: “La tesis acerca del papel dirigente del proletariado en la revolución burguesa no está confirmada ni por la teoría de Marx ni por los hechos históricos”. Referencia a la teoría: “El proletariado no puede edificar con sus propias manos el régimen de sus propios enemigos”. Por tanto, la dirección de la revolución burguesa por el proletariado es imposible”. Referencia a los hechos históricos: “Nuestra revolución era al mismo tiempo nuestro movimiento obrero, y, a pesar de eso, la revolución no venció. Está claro que la fórmula de Plejánov no ha sido confirmada” (v. “Azri”, núm.17). Breve y claro. Nos resta compadecer a la socialdemocracia alemana, que en su carta de saludo al Congreso de Londres reconoció (¡seguramente por ligereza!) y que el papel dirigente del proletariado en nuestra revolución está confirmado plenamente, tanto “por la teoría de Marx” como “por los hechos históricos”. Eso sin hablar ya de nuestro (¡desgraciado!) Partido... Ahora bien, ¿con qué sustituye nuestro autor el papel dirigente del proletariado?, ¿qué propone a cambio? “La lucha del proletariado solo -dice el camarada An- o de la burguesía sola no podrá en modo alguno quebrantar a la reacción... Es claro que la unificación de sus fuerzas, esta o la otra combinación y orientación de las mismas hacia un objetivo común constituyen el único camino de la victoria sobre la reacción”. Además, “el proletariado debe avanzar de manera que con su intransigencia no debilite el movimiento conjunto”... (v. “Dasatskisi”, núm. 4). Pues, afirma el autor, “cuanto más débil sea la lucha de clases entre el proletariado y la burguesía, tanto más victoriosa (subrayado en todas partes por nosotros. J. St.) será la revolución burguesa; siempre que sean iguales, naturalmente, las otras condiciones” (v. “Azri”, núm. 15). De qué “otras condiciones iguales” habla el autor, es cosa que quizá Alá sepa. Lo único claro es que predica la atenuación de la lucha de clases en interés de la revolución. La tesis de que la victoria de la revolución será tanto más completa cuanto más se apoye ésta en la lucha de clase del proletariado, qué lleva tras de sí a los campesinos pobres contra los terratenientes y los burgueses liberales, esa tesis, confirmada por la experiencia de toda nuestra revolución, sigue siendo para nuestro autor un secreto debajo de siete llaves. “La unificación de las fuerzas del proletariado con las fuerzas de la burguesía”: he ahí donde ve el camarada An la única garantía del triunfo de la revolución. Pero ¿cuál es la burguesía en la que tantas esperanzas cifra nuestro autor? Escuchad: “Los reaccionarios -dice nuestro autor- luchan con particular fuerza contra el partido demócrata constitucionalista... ya que... los futuros señores de Rusia saldrán del seno de esa misma clase media cuya ideología expresan los demócratas constitucionalistas. Sólo la burguesía media; que ha madurado para la dominación, es capaz de arrancar a los reaccionarios el Poder del Estado; esa clase es su competidora directa, y por ello los reaccionarios la temen más que a nada”. En general, “en todas las revoluciones las capas reaccionarias no han temido tanto a los revolucionarios como a la burguesía moderada. ¿Por qué? Porque sólo esta clase ha de recoger las riendas del gobierno de manos del viejo régimen, como hemos dicho más arriba. Por lo tanto, es precisamente esta clase la llamada, merced a su Constitución moderada, a hacer el nuevo régimen aceptable para la inmensa mayoría y, de este modo, a privar de toda base a la reacción” (v. “Azri”, núm. 24). Pero como “la burguesía sin el proletariado no podrá establecer un nuevo régimen”, por eso “el proletariado tendrá que apoyar a la oposición burguesa”. (v. “Dasatskisi”, núm. 4). Así, pues, la burguesía demócrata
constitucionalista “moderada”, con su Constitución monárquica “moderada”: he ahí quien ha de salvar a nuestra revolución. En cuanto al campesinado, ¿cuál es su papel en la revolución? “Naturalmente -dice nuestro autor-, el campesinado intervendrá en el movimiento y le dará un carácter espontáneo, pero el papel decisivo sólo lo han de desempeñar las dos clases modernas”: la burguesía moderada y el proletariado (v. “Dasatskisi”, núm. 4). Así, pues, resulta que no hay que contar gran cosa con el campesinado. Ahora todo está claro. Para el triunfo de la revolución hace falta la burguesía demócrata constitucionalista moderada con una Constitución moderada. Pero la burguesía sola no es capaz de vencer; le hace falta la ayuda del proletariado. El proletariado debe ayudarla, pues él no tiene con quién contar -ni siquiera con el campesinado-, como no sea con la burguesía moderada. Mas, para ello debe abandonar su intransigencia y, tendiendo la mano a la burguesía moderada, luchar al lado de ella por una Constitución demócrata constitucionalista moderada. Lo demás vendrá por sí solo. El Partido, que ve la garantía del triunfo de la revolución en la lucha de los obreros y los campesinos contra la burguesía moderada y los terratenientes feudales, se equivoca. En una palabra: en lugar del papel dirigente del proletariado, llevando tras de sí a los campesinos, el papel dirigente de la burguesía demócrata constitucionalista, manejando a su antojo al proletariado. Tal es la “nueva” táctica de los mencheviques de Tiflis. A nuestro parecer, huelga examinar todo este vulgar batiburrillo liberal. Bastará señalar que la “nueva” táctica de los mencheviques de Tiflis es la liquidación de la táctica del Partido confirmada por la revolución, liquidación que exige la transformación del proletariado en apéndice de la burguesía demócrata constitucionalista moderada.
Publicado por primera vez con la firma de K. S t. el 25 de mayo (1 de junio) de 1910 en el núm. 2 de “Diskussionni Listok” (suplemento al periódico “Sotsial-Demokrat”).