The outstanding feature of the present moment is the impassable chasm that lies between the government and the masses, a chasm which did not exist in the early months of the revolution, and which opened as a result of the Kornilov revolt.
After the victory over tsarism, at the very beginning of the revolution, power came into the hands of the imperialist bourgeoisie. It was not the workers and soldiers, but a handful of Cadet imperialists who came to power. How did that happen, and what precisely did the rule of this handful of bourgeois rest on? The fact of the matter was that the workers and, chiefly, the soldiers placed their trust in the bourgeoisie and hoped, in alliance with it, to secure bread and land, peace and freedom. It was on this “unreasoning trust” of the masses in the bourgeoisie that the rule of the bourgeoisie then rested. The coalition with the bourgeoisie was merely the expression of this trust and this rule.
But six months of revolution have not been in vain. What the coalition with the bourgeoisie has given the masses is starvation instead of bread, unemployment instead of higher wages, empty promises instead of land, a fight against the Soviets instead of liberty, war until the exhaustion of Russia and the treachery of the Kornilovites at Tarnopol and Riga instead of peace. The Kornilov revolt merely summed up the six months’ experience of coalition by revealing the treachery of the Cadets and the disastrousness of a policy of compromise with them. All that, of course, has not been in vain. The “unreasoning trust” of the masses in the bourgeoisie has disappeared. Coalition with the Cadets has been succeeded by a break with them. Confidence in the bourgeoisie has been succeeded by hatred for it. The rule of the bourgeoisie no longer has a reliable foundation. It is true that with the help of the compromise devices of the defencists, with the help of fake and forgery, with the assistance of Buchanan and the Cadet Kornilovites, and in the face of the manifest distrust of the workers and soldiers, the compromisers have nevertheless succeeded in knocking together a “new” government of the old bourgeois dictatorship by fraudulently restoring the obsolete and dilapidated coalition. But, in the first place, this coalition is anemic, for, engineered in the Winter Palace, it is meeting with resistance and indignation in the country. In the second place, this government is unstable, for it has no firm ground under its feet in the shape of the confidence and sympathy of the masses, who feel nothing but hatred for it.
Hence the impassable chasm that lies between the government and the country.
And if this government remains in power nevertheless, if, in obedience to the will of a minority, it intends to rule over an obviously hostile majority, it is clear that it can be relying on one thing only—the use of violence against the masses. Such a government can have no other backing.
It is therefore no chance thing that the first step of the Kerensky-Konovalov government was to disperse the Tashkent Soviet.
Nor is it a chance thing that this government has already set out to suppress the workers’ movement in the Donets Basin, and has sent a mysterious “dictator” there. Nor is it a chance thing either that at its meeting yesterday it declared war on peasant “unrest” by resolving:
“to set up local committees of the Provisional Government, the direct function of which shall be to combat anarchy and to put down disorders” (Birzhovka).
None of these are chance things.
Deprived of the confidence of the masses, but desiring to remain in power nevertheless, the government of bourgeois dictatorship cannot exist without “anarchy” and “disorders,” for it is by combating them that it can justify its existence. Its one dream is that the Bolsheviks “organize a revolt,” or that the peasants “wreck” landed estates, or that the railwaymen “foist a disastrous strike on the country” which interrupts the supply of food to the front. . . . It “needs” all this in order to incite the peasants against the workers, the front against the rear, thus creating the need for armed intervention and enabling it to strengthen its insecure position for a time.
For it must be understood at last that, lacking the confidence of the country and surrounded by the hatred of the masses, this government can be nothing else than a government for the provocation of “civil war.” It is not for nothing that Rech, the semi-official organ of the Provisional Government, warns the government against “giving the Bolsheviks the opportunity of choosing the moment for declaring civil war,” and advises it not to “wait in patience until they (the Bolsheviks) choose a convenient moment for a general offensive” (Rech, Wednesday). Yes, they are thirsting for the blood of the people. . . .
But their hopes are vain and their efforts ridiculous. Consciously and in organized fashion, the revolutionary proletariat is marching to victory. Unanimously and confidently the peasants and soldiers are rallying behind it. Ever louder rings the cry: “All power to the Soviets!”
Can the paper coalition in the Winter Palace . . . withstand this pressure?
You want disunited and premature Bolshevik actions? You will wait in vain, Messieurs the Kornilovites. Rabochy Put, No. 23,
September 29, 1917
Editorial
Характерной чертой переживаемого момента является непроходимая пропасть между
правительством и народными массами, – пропасть, которой, не было в первые месяцы
революции и которая появилась в результате корниловского восстания.
После победы над царизмом, в первые же дни революции, власть попала в руки
империалистической буржуазии. У власти стали не рабочие и солдаты, а кучка
кадетских империалистов. Как могло это случиться, и на что, собственно,
опиралось тогда господство кучки буржуазии? Дело в том, что рабочие и, главным
образом, солдаты доверяли буржуазии, надеясь в союзе с ней добиться хлеба и
земли, мира и свободы. “Бессознательно-доверчивое” отношение масс к буржуазии –
вот на что опиралось тогда господство буржуазии. Коалиция с буржуазией была лишь
выражением этого доверия и этого господства.
Но шесть месяцев революции не прошли даром. Вместо хлеба получился голод, вместо
увеличения заработной платы – безработица, вместо земли – пустые обещания,
вместо свободы – борьба с Советами, вместо мира – война до истощения России и
измена корниловцев у Тарнополя и под Ригой – вот что дала массам коалиция с
буржуазией. Корниловское восстание лишь подвело итоги шестимесячному опыту
коалиции, вскрыв предательство кадетов и пагубность политики соглашения с ними.
Все это, разумеется, не прошло даром. “Бессознательно-доверчивое” отношение масс
к буржуазии исчезло. Коалиция с кадетами сменилась разрывом с ними. Доверие к
буржуазии уступило место ненависти к ней. Господство буржуазии лишилось своей
надежной опоры.
Правда, путем соглашательских ухищрений оборонцев, путем подлогов и
фальсификации, с помощью Бьюкенена и кадетских корниловцев, при явном недоверии
со стороны рабочих и солдат, – соглашатели все же сколотили “новое”
правительство старой буржуазной диктатуры, протащив обманным путем отжившую и
истрепанную коалицию.
Но, во-первых, коалиция эта худосочная, ибо, заключенная в Зимнем дворце, она
встречает в стране лишь отпор и возмущение.
Во-вторых, правительство это непрочно, ибо оно не имеет под ногами почвы в виде
доверия и сочувствия масс, питающих к нему лишь ненависть.
Отсюда непроходимая пропасть между правительством и страной.
И если это правительство все же остается у власти, если оно, творя волю
меньшинства, собирается господствовать над явно враждебным большинством, то
ясно, что оно может рассчитывать лишь на одно: на насилие над массами. Никакой
другой опоры у такого правительства нет и не может быть.
Поэтому не случайность тот факт, что первым шагом правительства Керенского –
Коновалова послужил разгром Совета в Ташкенте.
Не случайность и то, что это правительство принялось уже за подавление рабочего
движения в Донецком бассейне, посылая туда таинственного “диктатора”.
Не случайность и то, что на вчерашнем своем заседании провозгласило оно войну с
крестьянскими “волнениями”, решив:
“Образовать на местах комитеты Временного правительства, прямое назначение
которых составляло бы борьбу с анархией и подавление беспорядков” (“Биржевка”).
Все это не случайность.
Правительство буржуазной диктатуры, лишенное доверия масс и все же желающее
удержаться у власти, не может жить без “анархии” и “беспорядков”, борьбой с
которыми оно пытается оправдать свое существование. Оно спит и видит во сне, что
большевики “устроили восстание”, или крестьяне “разгромили” помещиков, или
железнодорожники “навязали пагубную забастовку”, лишившую фронт хлеба... Все это
“нужно” ему для того, чтобы поднять крестьян против рабочих, фронт против тыла
и, создав, таким образом, необходимость вооруженного вмешательства, упрочить на
время свое неустойчивое положение.
Ибо нужно же, наконец, понять, что лишенное доверия страны и осажденное
ненавистью масс правительство не может быть ни чем иным, как правительством
спровоцирования “гражданской войны”.
Недаром “Речь”, официоз Временного правительства, предостерегает правительство от “предоставления
большевикам возможности выбрать момент для объявления гражданской войны”, не
советуя ему “терпеть и ждать, пока они (большевики) не выберут удобный момент
для общего выступления” (“Речь”, среда).
Да, они жаждут народной крови...
Но тщетны их надежды и смешны их потуги.
Сознательно и организованно идет к победе революционный пролетариат. Дружно и
уверенно сплачиваются вокруг него крестьяне и солдаты. Все громче и громче
раздается возглас: вся власть Советам!
Бумажная коалиция в Зимнем дворце... выдержит ли она напор?
Вы хотите разрозненных и преждевременных выступлений большевиков? Ждать вам – не
дождаться, гг. корниловцы.
“Рабочий Путь” № 23,
29 сентября 1917 г.
Передовая
Un rasgo característico del momento que vivimos es el insalvable abismo abierto entre el gobierno y las masas populares, abismo que no existía en los primeros meses de la revolución y que ha aparecido a consecuencia de la insurrección de Kornílov. Después de la victoria sobre el zarismo, el Poder fue a parar, desde los primeros días de la revolución, a manos de la burguesía imperialista. No subieron al Poder los obreros y los soldados, sino un puñado de imperialistas demócratas constitucionalistas ¿Cómo pudo ocurrir, y sobre qué se basaba entonces, en realidad, el dominio de ese grupo de la burguesía? El hecho es que los obreros y, sobre todo, los soldados dieron crédito a la burguesía, esperando conseguir, en alianza con ella, el pan y la tierra, la paz y la libertad. La actitud “confiada e inconsciente” de las masas respecto a la burguesía: he ahí en qué se basaba entonces el dominio de la burguesía. La coalición con la burguesía no era otra cosa que la expresión de esa confianza y de ese dominio. Ahora bien, los seis meses de revolución no han pasado en balde. En lugar del pan tenemos el hambre; en lugar del aumento de los salarios, el desempleo; en lugar de la tierra, vacuas promesas; en lugar de la libertad, la lucha contra los Soviets; en lugar de la paz, la guerra hasta la extenuación de Rusia y la traición de los kornilovistas en Tarnópol y en Riga. Eso es lo que ha dado a las masas la coalición con la burguesía. La insurrección de Kornílov no ha hecho más que resumir la experiencia de seis meses de coalición, descubriendo la traición de los demócratas constitucionalistas y lo funesto de la política de componendas con ellos. Por supuesto, nada de ello ha pasado en balde. La actitud “confiada e inconsciente” de las masas respecto a la burguesía ha desaparecido. A la coalición con los demócratas constitucionalistas ha sucedido la ruptura con ellos. La confianza en la burguesía ha dejado paso al odio a ella. El dominio de la burguesía se ha visto privado de su seguro puntal. Bien es verdad que, recurriendo a los ardiles conciliadores de los defensistas, recurriendo a la adulteración y al falseamiento, con el concurso de Buchanan y de los kornilovistas demócratas constitucionalistas y con la evidente desconfianza de los obreros y de los soldados, los conciliadores han amalgamado, pese a todo, un “nuevo” gobierno de la vieja dictadura burguesa, sacando a flote, mediante el engaño, a la caduca y maltrecha coalición. Ahora bien, en primer lugar, ésa es una coalición raquítica, porque, concertada en el Palacio de Invierno, encuentra en el país sólo resistencia e indignación. En segundo lugar, ese gobierno no es estable, porque no pisa el terreno firme de la confianza y de la simpatía de las masas, que sólo sienten por él aversión. De ahí el abismo insalvable entre el gobierno y el país. Y si, pese a todo, ese gobierno permanece en el Poder, si cumpliendo la voluntad de la minoría se dispone a dominar sobre una mayoría hostil a todas luces, está claro que puede contar exclusivamente con un procedimiento: imponerse a las masas por la violencia. Un gobierno de tal género no tiene ni puede tener ningún otro puntal. Por eso no es una casualidad que el primer paso del gobierno Kerenski-Konoválov haya sido destrozar el Soviet de Tashkent. Tampoco es una casualidad que este gobierno se haya lanzado ya a aplastar el movimiento obrero de la cuenca del Donenz, enviando allí a un “dictador” misterioso. Tampoco es una casualidad que en su reunión de ayer haya declarado la guerra a los “disturbios” campesinos, acordando: “Organizar comités locales del Gobierno Provisional, cuya misión directa será combatir la anarquía y reprimir los desórdenes” (“Birzhovka”). Nada de esto es casual. Un gobierno de la dictadura burguesa, carente de la confianza de las masas y que, pese a ello, desea mantenerse en el Poder, no puede subsistir sin la “anarquía” y los “desórdenes”, en la lucha contra los cuales intenta justificar su existencia. Hasta en sueños ve a los bolcheviques “organizar una insurrección”, o a los campesinos “asaltar” a los terratenientes, o a los ferroviarios “imponer una huelga funesta” que priva de trigo al frente... Todo esto lo “necesita” para levantar a los campesinos contra los obreros, el frente contra la retaguardia y, creando de este modo la necesidad de la ingerencia armada, afianzar momentáneamente su inestable situación. Porque debe comprenderse, al fin, que un gobierno, sin la confianza del país y asediado por el odio de las masas, no puede ser otra cosa que un gobierno provocador de la “guerra civil”. Por algo “Riech”, el órgano oficioso del Gobierno Provisional, advierte al gobierno lo peligroso que es “dar a los bolcheviques la posibilidad de elegir el momento para declarar la guerra civil”, y no le aconseja “tener paciencia y esperar a que, ellos (los
bolcheviques) elijan el momento oportuno para el alzamiento general” (“Riech” del miércoles). Sí, están sedientos de sangre del pueblo... Mas son vanas sus esperanzas y risibles sus esfuerzos. El proletariado revolucionario marcha consciente y organizadamente hacia la victoria. En torno a él se agrupan unánimes y firmes los campesinos y los soldados. Arrecia el clamor: ¡todo el Poder a los Soviets! La coalición sobre el papel fraguada en el Palacio de Invierno... ¿resistirá el embate? ¿Desean ustedes acciones dispersas y prematuras de los bolcheviques? Pueden esperar sentados, señores kornilovistas.
Editorial publicado el 29 de septiembre de 1917 en el núm. 23 de “Rabochi Put”.