ORGANIZATION OF A RUSSIAN FEDERAL REPUBLIC Pravda Interview

В связи с возникшей в последние дни на страницах советской печати дискуссией о
принципах и способах конструкции российской федерации, наш сотрудник обратился с
предложением высказаться по этому вопросу к народному комиссару по делам
национальностей товарищу Сталину.

На поставленный нашим сотрудником ряд вопросов товарищ Сталин дал следующий ответ.

Буржуазно-демократические федерации

Из всех существующих федеративных объединений – наиболее характерными для
буржуазно-д емократич еского строя являются американская и швейцарская
федерации. Исторически они сложились из независимых государств – через
конфедерацию к федерации, причем на деле они превратились в унитарные
государства, сохранив лишь форму федерализма. Весь этот процесс развития – от
независимости к унитаризму – шел через ряд насилий, угнетений и национальных
войн. Достаточно вспомнить войну южных штатов Америки с северными[2] и войну
Зондербунда[13] с остальными кантонами Швейцарии. Нельзя при этом не отметить,
что кантоны Швейцарии и штаты Америки строились не по национальному признаку и
даже не по экономическому, а совершенно случайно – в силу случайного захвата тех
или иных территорий эмигрантами-колонистами или сельскими общинами.

Чем отличается от них находящаяся в процессе сложения Российская Федерация

Федерация же, которая строится теперь в России, представляет, должна представить
совершенно другую картину.

Во-первых, выделившиеся в России области представляют вполне определенные
единицы в смысле быта и национального состава. Украина, Крым, Польша,
Закавказье, Туркестан, Среднее Поволжье, Киргизский край отличаются от центра не
только по своему географическому расположению (окраины!), но и как целостные
экономические территории с определенным бытом и национальным составом населения.

Во-вторых, области эти составляют не свободные и независимые территории, а
насильственно втиснутые в общероссийский политический организм единицы, которые
стремятся теперь получить необходимую свободу действий, в виде федеративных
отношений или полной независимости. История “объединения” этих территорий
представляет сплошную картину насилий и угнетения со стороны старых российских
властей. Установление в России федеративного строя будет означать освобождение
этих территорий и населяющих их народов от старого империалистического гнета. От
унитаризма – к федерализму!

В-третьих, там - в западных федерациях - строительством государственной жизни
руководит империалистическая буржуазия. Неудивительно, что “объединение” не
могло обойтись без насилий. Здесь, в России, наоборот, политическим
строительством руководит пролетариат, заклятый враг империализма. Поэтому в
России можно и нужно установить федеративный строй на основе свободного союза
народов.

Такова существенная разница между федерацией в России и федерациями на Западе.

Принципы конструкции Российской Федерации

Из этого ясно, – продолжает товарищ Сталин, – что Российская Федерация
представляет союз не отдельных самостоятельных городов (как это думают
карикатуристы из буржуазной прессы) или вообще областей (как это полагают
некоторые наши товарищи), а союз определенных исторически выделившихся
территорий, отличающихся как особым бытом, так и национальным составом. Дело тут
вовсе не в географическом положении тех или иных областей или даже не в том, что
те или иные участки отделены от центра водными пространствами (Туркестан),
горным кряжем (Сибирь) или степями (тот же Туркестан). Этот географический
федерализм, пропагандируемый Лацисом, не имеет ничего общего с провозглашенным
III съездом Советов федерализмом. Польша и Украина не отделены от центра горным
хребтом и водными пространствами. Тем не менее, никому не приходит в голову
утверждать, что отсутствие этих географических признаков исключает право
названных областей на свободное самоопределение.

С другой стороны, несомненно, – говорит товарищ Сталин, – что своеобразный
федерализм московских областников, старающихся искусственно объединить вокруг
Москвы 14 губерний, также не имеет ничего общего с известным постановлением III
съезда Советов о федерации. Нет сомнения, что центральный текстильный район,
охватывающий всего несколько губерний, представляет некоторую целостную
экономическую единицу и, как таковой, он несомненно будет управляться своим
областным органом, как автономной частью Высшего совета народного хозяйства. Но
что может быть общего между захудалой Калугой и промышленным
Иваново-Вознесенском и по какому признаку их “объединяет” нынешний областной
совнарком, – уму непостижимо.

Состав Российской Федеративной Республики

Очевидно, субъектами федерации должны быть и могут быть не всякие участки и
единицы и не всякая географическая территория, а лишь определенные области,
естественно сочетающие в себе особенности быта, своеобразие национального
состава и некоторую минимальную целостность экономической территории. Таковы –
Польша, Украина, Финляндия, Крым Закавказье (причем не исключена возможность,
что Закавказье разобьется на ряд определенных

национально-территориальных единиц, вроде грузинской, армянской,
азербайджанско-татарской и пр.), Туркестан, Киргизский край, татаро-башкирская
территория, Сибирь и т.п.

Права федерирующихся областей. Права национальных меньшинств

Пределы прав этих федерирующихся областей будут выработаны во всей своей
конкретности в ходе строительства Советской Федерации в целом, но общие штрихи
этих прав можно наметить теперь же. Военное и военно-морское дело, внешние дела,
железные дороги, почта и телеграф, монета, торговые договоры, общая
экономическая, финансовая и банковская политика – все это, должно быть, будет
составлять область деятельности центрального Совета Народных Комиссаров. Все
остальные дела и, прежде всего, формы проведения общих декретов, школа,
судопроизводство, администрация и т.д. отойдут к областным совнаркомам. Никакого
обязательного “государственного” языка – ни в судопроизводстве, ни в школе)
Каждая область выбирает тот язык или те языки, которые соответствуют составу
населения данной области, причем соблюдается полное равноправие языков как
меньшинств, так и большинств во всех общественных и политических установлениях.

Конструкция центральной власти

Конструкция центральной власти, способы ее построения определяются особенностями
Российской Федерации. В Америке и Швейцарии федерализм привел на деле к
двухпалатной системе: с одной стороны – парламент, выбираемый по принципу общих
выборов, с другой стороны – федеральный совет, конструируемый штатами или
кантонами. Это – та же двухпалатная система, ведущая на деле к обычной
буржуазной законодательной волоките. Нечего и говорить, что трудовые массы
России не примирятся с такой двухпалатной системой. Мы уже не говорим о полною;
несоответствии этой системы элементарным требованиях социализма.

Нам кажется, – продолжает товарищ Сталин, – что высшим органом власти Российской
Федерации будет избранный всеми трудовыми массами России съезд Советов или
заменяющий его Центральный Исполнительный Комитет. Причем придется распроститься
с буржуазным предрассудком о непогрешимости “принципа” всеобщего избирательного
права. Избирательное право будет, должно быть, предоставлено лишь тем слоям
населения, которые эксплуатируются или, во всяком случае, не эксплуатируют
чужого труда. Это естественный результат факта диктатуры пролетариата и
деревенской бедноты.

Исполнительный орган власти

Что касается органа исполнительной власти Российской Федерации, т.е.
центрального Совета Народных Комиссаров, то он будет избираться съездами
Советов, мы полагаем, из кандидатов, выставленных центром и федерирующимися
областями. Между ЦИК и Советом Народных Комиссаров не будет и не должно быть,
таким образом, так называемой второй палаты. Нет сомнения, что практика может
выработать и, должно быть, выработает другие более целесообразные и эластичные
формы сочетания интересов областей и центра в деле конструкции власти. Но одно
несомненно: какие бы формы ни выработала практика, они не воскресят изжитой и
похороненной нашей революцией двухпалатной системы.

Переходная роль федерализма

Таковы, – продолжает наш собеседник, – по моему мнению, общие контуры
складывающейся на наших главах Российской Федерации. Многие склонны считать
федеративный строй наиболее устойчивым и даже идеальным, причем ссылаются часто
на пример Америки, Канады, Швейцарии. Но увлечение федерализмом не оправдывается
историей. Во-первых, Америка, как и Швейцария, уже не представляют федераций:
они были федерациями в 60-х годах прошлого столетия; они превратились на деле в
унитарные государства – с конца прошлого века, когда вся власть была передана от
штатов и кантонов центральному федеральному правительству.

История показала, что федерализм Америки и Швейцарии есть переходная ступень от
независимости штатов и кантонов к полному их объединению. Федерализм оказался
вполне целесообразной формой, как переходная ступень от независимости к
империалистическому унитаризму, но он был изжит и отброшен, как только созрели
условия для объединения штатов и кантонов в единое государственное целое.

Процесс политического строительства Российской Федерации.

Федерализм в России – переходная ступень к социалистическому унитаризму

В России политическое строительство идет в обратном порядке. Здесь
принудительный царистский унитаризм сменяется федерализмом добровольным для
того, чтобы, с течением времени, федерализм уступил место такому же
добровольному и братскому объединению трудовых масс всех наций и племен России.
Федерализму в России, – закончил свою беседу товарищ Сталин, – суждено, как и в
Америке и Швейцарии, сыграть переходную роль – к будущему социалистическому
унитаризму.

“Правда” №№ 62 и 63,

3 и 4 апреля 1918 года

Declaraciones a un colaborador de “Pravda”. Con motivo de la discusión surgida en los últimos días en las páginas de la prensa soviética a propósito de los principios y de los procedimientos de estructuración de la Federación Rusa, uno de nuestros colaboradores ha solicitado la opinión del camarada Stalin, Comisario del Pueblo de las Nacionalidades. A las preguntas de nuestro compañero, el camarada Stalin ha dado las siguientes respuestas.

Las federaciones democrático-burguesas. De todas las uniones federativas existentes, las más características del régimen democrático-burgués son las federaciones norteamericana y suiza. Históricamente se han formado de Estados independientes, a través de la confederación a la federación, con la particularidad de que, en la práctica, se han convertido en Estados unitarios, conservando sólo la forma del federalismo. Todo este proceso de desarrollo -de la independencia al unitarismo- ha pasado por una serie de actos de violencia, de opresión y de guerras nacionales. Baste recordar la guerra de los Estados norteamericanos del Sur contra los del Norte12 y la guerra del Sonderbund13 contra los demás cantones de Suiza. No se puede dejar de señalar que los cantones de Suiza y los Estados de Norteamérica no se estructuraron según el principio nacional, y ni siquiera según el económico, sino de modo enteramente fortuito, en virtud de la ocupación casual de unos territorios u otros por los emigrantes colonos o las comunidades agrícolas.

En qué se diferencia de ellas la federación rusa en proceso de estructuración. La federación que se estructura ahora en Rusia ofrece, debe ofrecer, un cuadro completamente distinto. En primer lugar, las regiones que se han perfilado en Rusia son unidades plenamente definidas en el sentido de su modo de vida y de la composición nacional. Ucrania, Crimea, Polonia, la Transcaucasia, el Turkestán, la Región Central del Volga, el territorio de Kirguizia se distinguen del centro, no sólo por su ubicación geográfica (¡la periferia!), sino también como territorios económicos íntegros, con un determinado modo de vida y determinada composición nacional. En segundo lugar, estas regiones no son territorios libres e independientes, sino unidades incrustadas por la fuerza en un organismo político común a toda Rusia, unidades que ahora aspiran a obtener la libertad de acción necesaria, bajo la forma de relaciones federativas o de independencia completa. La historia de la “unión” de estos territorios es una sucesión ininterrumpida de actos de violencia y de opresión por parte de las antiguas autoridades de Rusia. El establecimiento, en Rusia, de un régimen federativo significará liberar del viejo yugo imperialista a estos territorios y a los pueblos que los habitan. ¡Del unitarismo al federalismo! En tercer lugar, allí -en las federaciones occidentales-, la burguesía imperialista es la que dirige la estructuración de la vida del Estado. No hay nada de asombroso en que la “unión” no pudiera prescindir de la violencia. Aquí, en Rusia, por el contrario, es el proletariado, enemigo acérrimo del imperialismo, quien dirige la estructuración política. Por eso en Rusia se puede y se debe establecer el régimen federativo sobre la base de la libre unión de los pueblos. Tal es la diferencia esencial entre la federación en Rusia y las federaciones en el Occidente.

Los principios de estructuración de la Federación Rusa. Está claro, pues -prosigue el camarada Stalin-, que la Federación Rusa no es una unión de ciudades independientes (como piensan los caricaturistas de la prensa burguesa) o simplemente de regiones (como suponen algunos de nuestros camaradas), sino una unión de determinados territorios, formados históricamente y que se distinguen tanto por su modo de vida particular como por su composición nacional. No se trata en absoluto de la ubicación geográfica de unas u otras regiones, y ni siquiera de que estas o aquellas zonas estén separadas del centro por extensiones de agua (el Turkestán), cordilleras (Siberia) o estepas (el mismo Turkestán). Tal federalismo geográfico, pregonado por Lacis, no tiene nada que ver con el federalismo proclamado por el III Congreso de los Soviets. Polonia y Ucrania no están separadas del centro por cordilleras o extensiones de agua. No obstante, a nadie se le ocurre afirmar que la ausencia de estos accidentes geográficos excluya el derecho de las indicadas regiones a la libre determinación. Por otra parte, es indudable -dice el camarada Stalin- que el original federalismo de los regionalista de Moscú, que tratan de agrupar artificialmente alrededor de Moscú a catorce provincias, tampoco tiene nada que ver con la conocida disposición del III Congreso de los Soviets relativa a la federación. No

La organización de la República Federativa de Rusia

cabe duda de que la zona textil central, que engloba sólo unas pocas provincias, constituye, en cierto aspecto, una entidad económica íntegra y, como tal, es indudable que dispondrá de su órgano regional administrativo, como parte autónoma del Consejo Supremo de la Economía Nacional. Pero la razón no alcanza a comprender qué puede haber de común entre la anquilosada Kaluga y el industrial Ivánovo- Vosnesensk y a título de qué los “une” el actual Consejo de Comisarios del Pueblo de la región.

La composición de la República Federativa de Rusia. Evidentemente, no todas las zonas y entidades ni todo territorio geográfico deben ni pueden federarse, sino sólo determinadas regiones, que de forma natural reúnen en sí las particularidades de su modo de vida, la peculiaridad de la composición nacional y cierta integridad mínima de territorio económico. Tales son Polonia, Ucrania, Finlandia, Crimea, la Transcaucasia (y no está excluida la posibilidad de que la Transcaucasia se divida en varias unidades territoriales nacionales, como la georgiana, la armenia, la azerbaidzhano-tártara y otras), el Turkestán, el territorio de Kirguizia, el territorio tártaro-bashkir, Siberia, etc.

Los derechos de las regiones que se federan. Los derechos de las minorías nacionales. Los límites de los derechos de estas regiones que se federan serán trazados con todo detalle conforme vaya estructurándose la Federación Soviética, en su conjunto, pero ya ahora se pueden perfilar las líneas generales de estos derechos. Los asuntos militares y de la Marina de Guerra, las relaciones exteriores, los ferrocarriles, correos y telégrafos, la moneda, los convenios comerciales, la política general económica, financiera y bancaria, todo esto será, probablemente, de la competencia del Consejo de Comisarios del Pueblo central. Todos los demás asuntos y, en primer término, la forma de aplicación de los decretos generales, la escuela, el procedimiento judicial, la administración, etc. pasarán a los Consejos regionales de Comisarios del Pueblo. ¡Ningún idioma “oficial” obligatorio ni en el procedimiento judicial ni en la escuela! Cada región elige el idioma o los idiomas que correspondan a la composición de su población, y existe plena igualdad de los idiomas, tanto de las minorías como de las mayorías, en todos los establecimientos sociales y políticos.

La estructura del poder central. La estructura del Poder central, los procedimientos de su organización quedan determinados por las particularidades de la Federación Rusa. En Norteamérica y en Suiza, el federalismo ha conducido, en la práctica, al sistema bicameral: de un lado, el Parlamento, elegido en elecciones generales; de otro lado, el Consejo Federal, formado por los Estados o los cantones. Es el sistema de dos cámaras, que conduce, en la práctica, a los habituales y engorrosos trámites legislativos burgueses. Ni que decir tiene que las masas trabajadoras de Rusia no tolerarían tal sistema bicameral. No hablamos ya de la absoluta discordancia de tal sistema con los requisitos elementales del socialismo. Creemos -prosigue el camarada Stalin- que el órgano supremo de Poder de la Federación Rusa será el Congreso de los Soviets, elegido por todas las masas trabajadoras de Rusia, o el Comité Ejecutivo Central en funciones de aquél. Habrá, además, que despedirse del prejuicio burgués de la infalibilidad del “principio” del sufragio universal. Se concederá, probablemente, el derecho electoral sólo a los sectores explotados de la población o, en todo caso, a los que no explotan el trabajo ajeno. Esto es un resultado natural del hecho de la dictadura del proletariado y de los pobres del campo.

El órgano ejecutivo del poder. En cuanto al órgano del Poder Ejecutivo de la Federación Rusa, es decir, el Consejo de Comisarios del Pueblo Central, éste será elegido por los congresos de los Soviets y, como suponemos, de entre los candidatos presentados por el centro y por las regiones que se federan. De tal modo, entre el Comité Ejecutivo Central y el Consejo de Comisarios del Pueblo no existirá ni deberá existir la llamada segunda cámara. No cabe duda de que la práctica puede conducir, y seguramente conducirá, a otras formas más apropiadas y elásticas de armonización de los intereses de las regiones y del centro en la estructuración del Poder. Pero una cosa es indudable: las formas que ofrezca la práctica, cualesquiera que sean, no resucitarán el caduco sistema bicameral, enterrado por nuestra revolución.

El papel transitorio del federalismo. Tales son, a mi entender -continúa nuestro interlocutor-, los contornos generales de la Federación Rusa, a cuya formación asistimos. Muchos se inclinan a considerar el régimen federativo como el más estable e incluso como el sistema ideal, invocando frecuentemente el ejemplo de Norteamérica, del Canadá, de Suiza. Pero la historia no justifica esa atracción por el federalismo. En primer lugar, Norteamérica, como Suiza, no son ya federaciones: lo fueron en los años del 60 del siglo pasado; de hecho, se han convertido en Estados unitarios desde las postrimerías del siglo XIX, cuando todo el Poder fue transferido de los Estados y cantones al gobierno federal central. La historia ha demostrado que el federalismo de Norteamérica y de Suiza es un escalón de paso de la independencia de los Estados y cantones a su unión completa. El federalismo ha resultado una forma

plenamente adecuada como escalón de paso de la independencia al unitarismo imperialista, pero fue superado y desechado en cuanto maduraron las condiciones para la unificación de los Estados y de los cantones en una unidad estatal.

El proceso de estructuración política de la Federación Rusa. El federalismo en Rusia es un escalón de paso hacia el unitarismo socialista. La estructuración política en Rusia va en sentido inverso. Aquí el forzoso unitarismo zarista es sustituido por el federalismo voluntario para que, con el transcurso del tiempo, éste ceda su puesto a una agrupación, análogamente voluntaria y fraternal, de las masas trabajadoras de todas las naciones y pueblos de Rusia. Como en Norteamérica y en Suiza -dice el camarada Stalin al concluir sus declaraciones-, el federalismo en Rusia está llamado a desempeñar un papel de transición hacia el futuro unitarismo socialista.

Publicado el 3 y el 4 de abril de 1918 en los núms. 62 y 63 de “Pravda”.