THE LOGIC OF FACTS ( In Reference to the “Theses” of the Central Committee of the Mensheviks )
Логика вещей (По поводу “Тезисов” ЦК меньшевиков)
La lógica de las cosas
(In Reference to the “Theses”
of the Central Committee of the Mensheviks) We have received a document entitled “Theses and Resolution of the Central Committee” of the Menshevik Party (October 17-21, 1918). This document sums up the activities of the Soviet Government since October 1917 and formulates certain future prospects which are apparently of great moment for the development of the Menshevik Party. But the most valuable thing in the document is the conclusions it draws, for they refute the whole practical activity of the Mensheviks in the year of revolution. We consider it necessary here and now to give the reader certain of our impressions, postponing an analysis of the “Theses and Resolution” to another occasion.
I
THE OCTOBER REVOLUTION
Exactly a year ago, the country was languishing in the throes of imperialist war and economic disruption. The armies at the front, weary and exhausted by suffering, were no longer capable of fighting. Meanwhile, the British imperialists (Buchanan!) were more and more getting the country into their toils and trying in every way to keep it in the imperialist war. Riga had been surrendered and preparations were being made to surrender St. Petersburg too, merely in order to prove the necessity of the war and of a military dictatorship. The bourgeoisie realized all this, and were openly working for a military dictatorship and the crushing of the revolution. What were the Bolsheviks doing at that time? The Bolsheviks were preparing for revolution. They considered that the only way out of the blind alley of war and economic disruption was for the proletariat to take power. They considered that without such a revolution, a break with imperialism and the deliverance of Russia from its clutches was inconceivable. They convened a Congress of Soviets, as the sole heir to power in the country.
First revolution, then peace!
What were the Mensheviks doing at that time? They stigmatized the Bolsheviks’ “undertaking” as “counter-revolutionary adventurism.” They considered the Congress of Soviets unnecessary and tried to prevent its convocation, and dubbed the Soviets themselves “antiquated huts” which were doomed to be broken up. Instead of these Soviet “huts,” they proposed a “permanent building” of the “European” type—the Preparliament, 31 where they, in conjunction with Milyukov, elaborated plans for “radical agrarian and economic reforms.” Instead of a break with imperialism, they proposed an Allied conference in Paris as a possible way out of the war. To them, a “consistent peace policy” meant the attendance of Menshevik Skobelev at this conference and the dubious efforts of Menshevik Axelrod to convene a congress of the Scheidemanns, Renaudels and Hyndmans.
Since then a year has passed. The “Bolshevik revolution” has succeeded in sweeping away the crafty machinery of the home and foreign imperialists. For Russia, the old imperialist war has become a memory. She has thrown off the yoke of imperialism. She is conducting, and hopes to continue conducting, an independent foreign policy. It is now clear to all that, without the October Revolution, Russia would not have extricated herself from the blind alley of imperialist war, the peasants would not have received land, and the workers would not be managing the mills and factories. What do the Mensheviks, their Central Committee, say now? Listen to them:
“The Bolshevik revolution of October 1917 was a historical necessity, since, by breaking the links between the labouring masses and the capitalist classes, it expressed the desire of the labouring masses to subordinate the trend of the revolution wholly to their own interests, without which the deliverance of Russia from the clutches of Allied imperialism, the pursuance of a consistent peace policy, the introduction of radical agrarian reform, and the regulation by the state of the entire economic life in the interests of the masses would have been inconceivable, and since this stage of the revolution has had the tendency to enlarge also the scope of the influence which the Russian revolution had on the course of world developments” (see “Theses and Resolution”).
That is what the Menshevik Central Committee says now.
Incredible, but a fact. The “Bolshevik revolution was,” it appears, “a historical necessity,” “without which the deliverance of Russia from the clutches of Allied imperialism,” the “pursuance of a consistent peace policy,” the “introduction of radical agrarian reform” and the “regulation by the state of the entire economic life in the interests of the masses” “would have been inconceivable.”
But that is just what the Bolsheviks affirmed a year ago, and what the Menshevik Central Committee opposed so fiercely! Yes, just that.
Life, you see, teaches and corrects the most incorrigible. It is all-powerful and gets its way in spite of everything. . . .
II
THE DICTATORSHIP OF THE PROLETARIAT
Some ten months ago the Constituent Assembly was about to meet, and the utterly routed bourgeois counter-revolutionaries were again mustering their forces and rubbing their hands in glee in anticipation of the “downfall” of Soviet power. The foreign imperialist (Allied) press hailed the Constituent Assembly. The Mensheviks and Socialist-Revolutionaries were arranging “private” conferences and elaborating a plan for the transfer of power from the Soviets to the Constituent Assembly, the “master of the land of Russia.” Regeneration of the “honest coalition” and correction of the Bolsheviks’ “blunders” loomed in the offing.
What were the Bolsheviks doing at that time? They were continuing the work already begun of establishing the power of the proletariat. They considered that the “honest coalition” and its organ, the bourgeois-democratic Constituent Assembly, were doomed by history, because they were aware that a new force had appeared on the scene—the power of the proletariat, and a new form of government—the Republic of Soviets. In the early part of 1917 the slogan of a Constituent Assembly was a progressive one, and the Bolsheviks supported it. At the end of 1917, after the October Revolution, the slogan of a Constituent Assembly became reactionary, because it ceased to correspond to the altered relative strength of the contending political forces in the country. The Bolsheviks considered that in the circumstances of the imperialist war in Europe and the victorious proletarian revolution in Russia, only two kinds of power were conceivable: either a dictatorship of the proletariat, in the shape of a Republic of Soviets, or a dictatorship of the bourgeoisie, in the shape of a military dictatorship—and that any attempt to steer a middle course and resurrect the Constituent Assembly would inevitably lead to a return to the old, reactionary regime, the liquidation of the October conquests. The Bolsheviks had no doubt that bourgeois parliamentarism and a bourgeois-democratic republic represented a past stage of the revolution. . . .
Since then ten months have elapsed. The Constituent Assembly, which attempted to put an end to Soviet power, was dissolved. The peasants in the country did not even notice its dissolution, while the workers acclaimed it with jubilation. One section of supporters of the Constituent Assembly went to the Ukraine and called in the aid of the German imperialists against the Soviets. Another section of supporters of the Constituent Assembly went to the Caucasus and found consolation in the arms of the Turkish and German imperialists. Still another section of supporters of the Constituent Assembly went to Samara and, in conjunction with the British and French imperialists, waged war on the workers and peasants of Russia. The slogan of a Constituent Assembly was thus turned into a bait for political simpletons and a screen for the fight of the home and foreign counter-revolutionaries against the Soviets. How did the Mensheviks behave at that time? They fought the Soviet power and consistently supported the now counter-revolutionary slogan of a Constituent Assembly. What do the Mensheviks, their Central Committee, say now? Listen to them:
It “rejects all political collaboration with classes hostile to the democracy, and refuses to have any part in government combinations, even though hidden behind a democratic flag, that are based upon ‘countrywide’ coalitions of the democracy and the capitalist bourgeoisie or upon dependence on foreign imperialism and militarism” (see the “Theses”). And further:
“All attempts by the revolutionary democracy, with the backing of the urban non-proletarian masses and the labouring masses of the countryside, to re-establish a democratic republic by means of an armed struggle against the Soviet Government and the masses which support it, have been and are being accompanied, owing to the character of the international situation and the political immaturity of the Russian democratic petty bourgeoisie, by such a re-grouping of social forces as tends to undermine the very revolutionary significance itself of the struggle for the re-establishment of a democratic system, and involves a direct threat to the fundamental socialist gains of the revolution. The desire for agreement with the capitalist classes at all costs and for the utilization of foreign weapons in the struggle for power deprives the policy of the revolutionary democracy of all independence and converts it into a tool of these classes and imperialist coalitions” (see “Theses and Resolution”). In a word, coalition is “rejected” emphatically and unreservedly, and the fight for a democratic republic and a Constituent Assembly is recognized as counter-revolutionary, since it “involves a direct threat to the fundamental socialist gains of the revolution.” There can be only one conclusion: Soviet power, the dictatorship of the proletariat, is the only conceivable revolutionary power in Russia.
But that is just what the Bolsheviks have been offirming all along, and what the Mensheviks were only yesterday opposing!
Yes, just that.
The logic of facts, you see, is stronger than all other logic, the Menshevik not excluded. . . .
III
PETTY-BOURGEOIS MUDDLE
And so:
It is a fact that after a year of fighting against Bolshevik “adventurism,” the Menshevik Central Committee is forced to admit that the “Bolshevik revolution” of October 1917 was a “historical necessity.” It is a fact that after a long fight for a Constituent Assembly and an “honest coalition,” the Menshevik Central Committee, although unwillingly and reluctantly, is forced to recognize as unsuitable a “countrywide” coalition and as counter-revolutionary the struggle for the “re-establishment of the democratic system” and the Constituent Assembly.
True, this recognition comes a year late, after the counter-revolutionary character of the Constituent Assembly slogan and the historical necessity of the October Revolution have become commonplace truths—a tardiness utterly unbefitting the Menshevik Central Committee, which lays claim to a leading role in the revolution. But such is the fate of the Mensheviks: this is not the first time they are lagging behind events, and not the last time, we presume, that they are parading in old Bolshevik breeches. . . .
It might be thought that after such an admission on the part of the Menshevik Central Committee, there should be no more room for serious differences. Nor would there be, if we were dealing not with the Menshevik Central Committee, but with consistent revolutionaries capable of thinking things out to their conclusion and knowing what follows from what. But the whole trouble is that we are dealing here with a party of petty-bourgeois intellectuals who are for ever vacillating between the proletariat and the bourgeoisie, between revolution and counter-revolution. Hence the inevitable contradictions between the word and the deed, the perpetual uncertainty and mental waverings. Just listen to this! The Menshevik Central Committee, you see: “Continues to regard popular rule, unlimited democracy, as the political form in which alone the social emancipation of the proletariat can be worked for and realized. It looks upon a democratic republic, organized by a freely-elected and sovereign Constituent Assembly, and upon universal and equal suffrage, etc., not only as a means of politically educating the masses and uniting the proletariat as a class in support of its own interests, a means for which no substitute has been found, but also as the only soil on which a socialist proletariat can carry on its work of social creation” (see “Theses and Resolution”). Incredible, but a fact. On the one hand, a “struggle for the re-establishment of a democratic system,” it appears, “involves” a “direct threat to the fundamental socialist gains of the revolution,” in view of which it is proclaimed counter-revolutionary; on the other, the Menshevik Central Committee “continues” to declare itself for the already buried “sovereign Constituent Assembly”! Or perhaps the Menshevik Central Committee thinks that a Constituent Assembly can be achieved without an “armed struggle”? But in that case, what about the “historical necessity of the Bolshevik revolution,” which discarded the “sovereign Constituent Assembly”? Or further. The Menshevik Central Committee demands nothing more nor less than:
“The abolition of extraordinary agencies of police repression and extraordinary tribunals” and “the cessation of political and economic terror” (see “Theses and Resolution”). On the one hand, it recognizes the “historical necessity” of the dictatorship of the proletariat, whose function it is to suppress the resistance of the bourgeoisie, and, on the other, it demands the abolition of certain very important instruments of power without which this suppression is inconceivable! But in that case, what about the gains of the October Revolution, which the bourgeoisie is combating by every means, including the organization of terrorist actions and criminal conspiracies? How can one recognize the October Revolution as a “historical necessity,” without recognizing the results and consequences that inevitably follow from it?! Will the Menshevik Central Committee ever extricate itself from this involved petty-bourgeois muddle?
IV
WHAT NEXT?
Incidentally, it does try to extricate itself from it. Listen to this:
Standing for the re-establishment of a united and independent Russia on the basis of the gains of the revolution won by the efforts of the democracy itself, and repudiating, therefore, all interference on the part of foreign capitalists in Russia’s domestic affairs,” the Menshevik Party “is in political solidarity with the Soviet Government, inasmuch as the latter stands for the liberation of the territory of Russia from occupation, in particular foreign occupation, and opposes these attempts of the non-proletarian democracy to extend or preserve the area of occupation. But this political solidarity in the matter of imperialist intervention could lead to direct support of the military actions of the Soviet Government for the liberation of the occupied territories of Russia only if this Government were to display a real readiness to build its relations with the non-Bolshevik democracy in the border regions on a basis of mutual agreement, and not of suppression and terror” (see “Theses and Resolution”). Thus, instead of fighting the Soviet power—“agreement” with it. “Political solidarity with the Soviet Government.” . . . We do not know how complete this solidarity is, but need it be said that the Bolsheviks will not object to the solidarity of the Menshevik Central Committee with the Soviet power? We are fully alive to the difference between solidarity with the Soviet Government and solidarity, say, with the “Constituent Assembly” members in Samara. “Direct support of the military actions of the Soviet Government.” . . . We do not know how many troops the Menshevik Central Committee could place at the disposal of the Soviet power, what military forces it could contribute to the Soviet army. But need it be said that the Bolsheviks would only welcome military support of the Soviet power? We are fully alive to the profundity of the difference between military support of the Soviet Government and participation of the Mensheviks, say, in the “Defence Conference”32 during the imperialist war under Kerensky.
All that is so. But experience has taught us not to take people at their word; we are accustomed to judge parties and groups not only by their resolutions, but, and chiefly, by their deeds.
And what are the deeds of the Mensheviks?
The Mensheviks in the Ukraine have to this day not broken with Skoropadsky’s counter-revolutionary government and are fighting the Soviet elements in the Ukraine with every means in their power, thus supporting the rule of the home and foreign imperialists in the South.
The Mensheviks in the Caucasus long ago formed an alliance with the landlords and capitalists, proclaimed sacred war on the supporters of the October Revolution, and called in the aid of the German imperialists.
The Mensheviks in the Urals and Siberia have made common cause with the British and French imperialists and have given, and are continuing to give, practical help in abolishing the gains of the October Revolution. The Mensheviks in Krasnovodsk have opened the gate of the Transcaspian area to the British imperialists, helping them to suppress Soviet power in Turkestan. Lastly, a section of the Mensheviks in European Russia preaches the necessity of “active” “struggle” against the Soviet power and organizes counter-revolutionary strikes in the rear of our army, which is shedding its blood in a war for the liberation of Russia, thus making the “support of the military actions of the Soviet Government” advocated by the Menshevik Central Committee a practical impossibility. All these anti-socialist and counter-revolutionary Menshevik elements in the centre and in the border regions of Russia continue to this day to consider themselves members of the Menshevik Party, whose Central Committee now solemnly proclaims its “political solidarity” with the Soviet power.
We ask:
1) What is the attitude of the Central Committee of the Menshevik Party to the above-mentioned counter-revolutionary Menshevik elements? 2) Does it intend to break with them emphatically and irrevocably?
3) Has it taken even the first step in this direction? All these are questions to which we do not find answers either in the “resolution” of the Menshevik
Central Committee or in the practical activities of the Mensheviks.
Yet it is unquestionable that only by emphatically breaking with the counter-revolutionary Menshevik elements could the Menshevik Central Committee further that “mutual agreement” which it is now advocating.
Pravda, No. 234,
October 29, 1918
Signed: J. Stalin
Нам доставлен документ под названием: “Тезисы и резолюция Центрального комитета”
партии меньшевиков (17–21 октября 1918 года). Документ этот подводит итог
деятельности Советской власти с октября 1917 года и строит некоторую
перспективу, имеющую по-видимому, серьезное значение для развития партии
меньшевиков. Но самое ценное в документе – это выводы, опрокидывающие всю
практику меньшевизма за год революции. Откладывая разбор “Тезисов и резолюции”
до другого раза, мы считаем нужным теперь же поделиться с читателем некоторыми
своими впечатлениями.
I. Об Октябрьском перевороте
Это было ровно год назад. Страна изнывала под тяжестью империалистической войны
и хозяйственной разрухи. Усталый, исстрадавшийся фронт не в силах был больше
воевать. Между тем, английские империалисты (Бьюкенен!) все более опутывали
страну, всячески стараясь удержать ее в рамках империалистической войны. Сдали
Ригу [30], готовились сдать Петербург только для того, чтобы доказать
необходимость войны и военной диктатуры. Буржуазия понимала все это и шла
открыто к военной диктатуре, к разгрому революции.
Что делали тогда большевики?
Большевики готовились к перевороту. Они считали, что взятие власти пролетариатом
– единственный выход из тупика войны и хозяйственной разрухи. Они считали, что
без такого переворота немыслимы разрыв с империализмом и освобождение России от
когтей последнего. Они созвали съезд Советов как единственный преемник власти в
стране.
Сначала революция, потом – мир!
Что делали тогда меньшевики?
Они объявили “затею” большевиков “контрреволюционным авантюризмом”. Съезд
Советов считали излишним и тормозили его, сами же Советы объявили “устарелыми
бараками”, обреченными на слом. Вместо Советов – “бараков” они предлагали
“прочное здание” на “европейский” лад – предпарламент [31], где они совместно с
Милюковым вырабатывали планы “радикальных аграрных и хозяйственных реформ”.
Вместо разрыва с империализмом они предлагали конференцию союзников в Париже,
как возможный выход из войны. “Последовательную же политику мира” видели они в
участии в этой конференции меньшевика Скобелева и в сомнительных операциях
меньшевика Аксельрода по созыву съезда Шейдеманов, Реноделей и Гайндманов.
С тех пор прошел год. “Большевистский переворот” сумел смести хитроумную машину
внутренних и внешних империалистов. Старая империалистическая война отошла для
России в область воспоминаний. Россия освободилась от ига империализма. Она ждет
и надеется вести свою независимую внешнюю политику. Теперь ясно для всех, что
без Октябрьского переворота Россия не вышла бы из тупика империалистической
войны, крестьяне не получили бы землю, рабочие не управляли бы заводами и
фабриками.
Что же говорят нам теперь меньшевики, их Центральный комитет? Слушайте:
“Совершенный в октябре 1917 года большевистский переворот является исторически
необходимым, поскольку, разрывая связи между трудящимися массами и
капиталистическими классами, он выражал стремление трудящихся масс подчинить
направление революции всецело их интересам, без чего немыслимо было
высвобождение России из тисков союзного империализма, ведение последовательной
политики мира, радикальное проведение аграрной реформы и регулирование
государством в интересах народных масс всей хозяйственной жизни, поскольку этот
этап революции имел тенденцию увеличивать и размах того воздействия, которое
имела российская революция на ход мировых событий” (см. “Тезисы и резолюцию”).
Так говорит теперь меньшевистский Центральный комитет.
Невероятно, но факт. “Большевистский переворот является”, оказывается,
“исторически необходимым”, “без чего немыслимо было высвобождение России и”
тисков союзного империализма”, “ведение последовательной политики мира”,
“радикальное проведение аграрной реформы” и “регулирование государством в
интересах народных масс всей хозяйственной жизни”. Но это ведь то же самое, что
еще год назад твердили большевики и против чего так яростно боролся
меньшевистский Центральный комитет!
Да, то же самое.
Не правда ли: жизнь учит и исправляет даже самых неисправимых. Она, всесильная,
всегда берет свое, несмотря ни на что...
II. О диктатуре пролетариата
Это было месяцев десять назад. Собиралось Учредительное собрание. Разбитые
наголову буржуазные контрреволюционеры вновь собирались с силами и, потирая
руки, предвкушали “гибель” Советской власти. Заграничная империалистическая
(союзная) пресса приветствовала Учредительное собрание. Меньшевики и эсеры
устраивали “частные” совещания и вырабатывали план передачи власти из рук
Советов в руки Учредительного собрания, “хозяина земли русской”. Тень
возрождения “честной коалиции” и ликвидации большевистских “ошибок” носилась в
воздухе.
Что делали тогда большевики?
Они продолжали начатую уже работу по утверждению власти пролетариата. Они
считали, что “честная коалиция” и ее орган, буржуазно-демократическое
Учредительное собрание, обречены историей на гибель, ибо они знали, что родилась
на свете новая сила – власть пролетариата, и новая форма правления – Республика
Советов. В начале 1917 года лозунг Учредительного собрания был прогрессивен, и
большевики стояли за него. В конце 1917 года, после Октябрьского переворота,
лозунг Учредительного собрания стал реакционным, ибо он перестал соответствовать
новому соотношению борющихся политических сил в стране. Большевики считали, что
в обстановке империалистической войны в Европе и победоносной пролетарской
революции в России мыслимы лишь две власти: диктатура пролетариата, принявшая
форму Республики Советов, или диктатура буржуазии в форме военной диктатуры, –
всякая попытка найти среднее и возродить Учредительное собрание неминуемо ведет
к возврату к старому, к реакции, к ликвидации октябрьских завоеваний. Большевики
не сомневались, что буржуазный парламентаризм и буржуазно-демократическая
республика представляют пройденную ступень революции...
С тех пор прошло десять месяцев. Учредительное собрание, попытавшееся
ликвидировать власть Советов, было распущено. Крестьяне в стране даже не
почувствовали роспуска, рабочие встретили роспуск с ликованием. Одна часть
сторонников “Учредилки” уехала на Украину и призвала на помощь германских
империалистов для борьбы с Советами. Другая часть сторонников “Учредилки” уехала
на Кавказ и успокоилась в объятиях турко-германских империалистов. Третья часть
сторонников “Учредилки” уехала в Самару и совместно с англо-французскими
империалистами повела войну с рабочими и крестьянами России. Лозунг
Учредительного собрания превратился, таким образом, в средство для уловления
политических простаков и в знамя, прикрывающее внутренних и внешних
контрреволюционеров в их борьбе с Советами.
Как вели себя меньшевики за этот период?
Они боролись с Советской властью, все время поддерживая ставший
контрреволюционным лозунг Учредительного собрания.
Что же говорят нам теперь меньшевики, их Центральный комитет? Слушайте:
Он “отвергает всякое политическое сотрудничество с враждебными демократии
классами и отказывается от участия во всех, хотя бы демократическим флагом
прикрываемых, правительственных комбинациях, которые основаны на
“общенациональных” коалициях демократии с капиталистической буржуазией или на
зависимости от иностранного империализма и милитаризма” (см. “Тезисы”).
И далее:
“Все попытки революционной демократии, опирающейся на городские непролетарские
массы и на трудящиеся массы деревни, восстановить демократическую республику в
вооруженной борьбе с Советским правительством и стоящими за ним массами
сопровождались и сопровождаются, благодаря характеру, народной обстановки и
политической незрелости российской демократической мелкой буржуазии, такой
перегруппировкой общественных сил, которая подрывает самое революционное
значение борьбы за восстановление демократического строя ведет к прямой угрозе
основным социалистическим завоеваниям революции. Стремление к соглашению во что
бы то ни стало с капиталистическими классами и к использованию иностранного
оружия для борьбы за власть лишает политику революционной демократии всякой
самостоятельности, превращая ее в орудие этих классов и империалистических
коалиций” (см. “Тезисы и резолюцию”).
Короче: коалиция “отвергается” решительно и без оговорок, борьба за
демократическую республику и Учредительное собрание признается
контрреволюционной, ибо она “ведет к прямой угрозе основным социалистическим
завоеваниям революции”.
Вывод один: власть Советов, диктатура пролетариата есть единственно мыслимая
революционная власть в России.
Но это ведь то же самое, что так давно твердят большевики и против чего вчера
еще боролись меньшевики!
Да, то же самое.
Не правда ли: логика вещей сильнее всякой иной логики, не исключая меньшевистской...
III. Мелкобуржуазная неразбериха
Итак:
Факт, что после года борьбы с “авантюризмом” большевиков меньшевистский ЦК
вынужден признать “историческую необходимость” “большевистского переворота” в
октябре 1917 года.
Факт, что после долгой борьбы за Учредительное собрание и “честную коалицию”
меньшевистский ЦК, нехотя и упираясь, все же вынужден признать негодность
“общенациональной” коалиции и контрреволюционность борьбы за “восстановление
демократического строя” и Учредительного собрания.
Правда, признание это произошло с опозданием на год, после того как истина о
контрреволюционном характере лозунга Учредительного собрания и исторической
необходимости Октябрьского переворота стала общим, избитым местом, – с
опозданием, совершенно неприличествующим меньшевистскому ЦК, претендующему на
руководящую роль в революции. Но такова уж участь меньшевиков: не первый раз они
отстают от хода событий и, мы полагаем, не последний раз пытаются они щегольнуть
в старых большевистских штанах...
Можно было бы подумать, что после такого признания со стороны ЦК меньшевиков
разногласиям серьезного характера не должно быть больше места. Да оно так и
случилось бы, если бы мы имели дело не с меньшевистским ЦК, а с
последовательными революционерами, умеющими мыслить до конца и способными
связывать концы с концами. Но в том-то и беда, что мы имеем дело в данном случае
с партией мелкобуржуазных интеллигентов, вечно колеблющихся между пролетариатом
и буржуазией, революцией и контрреволюцией. Отсюда неминуемые противоречия между
словом и делом, вечная неуверенность и шатание мысли.
Не угодно ли полюбоваться. Меньшевистский ЦК, видите ли:
“По-прежнему считает народовластие, ничем не ограниченную демократию той
политической формой, в которой только и может как подготовляться, так и
осуществляться социальное освобождение пролетариата. В демократической
республике, организуемой свободно выбранным полновластным Учредительным
собранием, во всеобщем и равном избирательном праве и т.д. он видит не только
ничем не замененные орудия политического воспитания этих масс и классового
сплочения пролетариата под знаменем своих собственных интересов, но и почву, на
которой единственно социалистический пролетариат может развивать свое социальное
творчество” (см. “Тезисы и резолюцию”).
Невероятно, но факт. С одной стороны, “борьба за восстановление демократического
строя” “ведет”, оказывается, “к прямой угрозе основным социалистическим
завоеваниям революции”, ввиду чего и объявляется она контрреволюционной, с
другой стороны, ЦК меньшевиков “по-прежнему” высказывается за похороненное уже
“полновластное Учредительное собрание”! Или, может быть, меньшевистский ЦК
думает добиться “Учредилки” без “вооруженной борьбы”? Как же быть в таком случае
с “исторической необходимостью
большевистского переворота”, отбросившего прочь “полновластное Учредительное собрание”?
Или еще. ЦК меньшевиков требует ни больше, ни меньше, как:
“Отмены чрезвычайных органов полицейских репрессий и чрезвычайных трибуналов” и
“прекращения политического и экономического террора” (см. “Тезисы и резолюцию”).
С одной стороны, признается “историческая необходимость” диктатуры пролетариата,
призванной подавить сопротивление буржуазии, с другой стороны, требуют отмены
некоторых весьма важных орудий власти, без коих немыслимо это подавление! Как же
быть в таком случае с завоеваниями Октябрьской революции, против которой воюет
буржуазия всеми силами, вплоть до организации террористических выступлений и
разбойничьих заговоров? Как можно признавать “историческую необходимость”
Октябрьского переворота, не признавая вытекающих из него неизбежных результатов
и последствий?!
Выберется ли когда-либо меньшевистский ЦК из этой запутанной мелкобуржуазной неразберихи?
IV. Что же дальше?
Впрочем, он пытается из нее выбраться. Слушайте:
“Отстаивая задачу восстановления единства и независимости России на основе
завоеваний революции собственными силами демократии и отвергая тем самым всякое
вмешательство иностранных капиталистов во внутренние дела России”,
меньшевистская партия “является политически солидарной с Советским
правительством, поскольку оно отстаивает освобождение территории России от
иностранной, в частности, оккупации, и выступает против этих попыток
непролетарской демократии расширить или сохранить ату оккупацию. Но эта
политическая солидарность в отношении к империалистическому вмешательству могла
бы вести к прямой поддержке военных действий Советского правительства,
направленных к освобождению оккупированных территорий России лишь в том случае,
если бы это правительство проявило на деле готовность строить свои отношения к
небольшевистской демократии на окраинах на основе взаимного соглашения, а не
подавления и террора” (см. “Тезисы и резолюцию”).
Итак, от борьбы с Советской властью – к “соглашению” с ней.
“Политическая солидарность с Советским правительством”... Мы не внаем, какова
степень полноты этой солидарности, но нужно ли говорить, что большевики не будут
возражать против солидарности меньшевистского ЦК с Советской властью? Мы вполне
понимаем разницу между солидарностью с Советским правительством и солидарностью,
скажем, с членами “Учредилки” в Самаре.
“Прямая поддержка военных действий Советского правительства”... Мы не внаем,
какое количество войск мог бы предоставить меньшевистский ЦК в распоряжение
Советской власти, какими военными силами мог бы он обогатить Советскую армию, но
нужно ли доказывать, что большевики могли бы лишь приветствовать военную
поддержку Советской власти? Мы вполне понимаем всю глубину разницы между военной
поддержкой Советского правительства и участием меньшевиков, скажем, в “совещании
по обороне”[32] во время империалистической войны при Керенском.
Все это так. Но опыт научил нас не верить людям на слово, мы привыкли судить о
партиях и группах не только по их резолюциям, но, прежде всего, по их делам.
Каковы же дела меньшевиков?
Меньшевики на Украине до сего времени не порвали с контрреволюционным
правительством Скоропадского, борясь всеми средствами с советскими элементами
Украины и содействуя тем самым господству внутренних и внешних империалистов на
юге.
Меньшевики на Кавказе давно вступили в союз с помещиками и капиталистами и,
объявив священную войну сторонникам Октябрьского переворота, призвали на помощь
германских империалистов.
Меньшевики на Урале и в Сибири, солидаризировавшись с англо-французскими
империалистами, на деле содействовали и продолжают содействовать ликвидации
завоеваний Октябрьской революции.
Меньшевики в Красноводске открыли английским империалистам двери Закаспийского
края, облегчая им дело разгрома Советской власти в Туркестане.
Наконец, одна часть меньшевиков Европейской России провозглашает необходимость
“активной” “борьбы” с Советской властью, организует контрреволюционные
забастовки в тылу нашей армии, истекающей кровью в войне за освобождение России,
и делает тем самым неосуществимой проповедуемую меньшевистским ЦК “поддержку
военных действий Советского правительства”.
Все эти антисоциалистические и контрреволюционные элементы меньшевизма в центре
и на окраинах России до сего времени продолжают считать себя членами партии
меньшевиков, ЦК которой торжественно заявляет ныне о своей “политической
солидарности” с Советской властью.
Мы спрашиваем:
1) Каково отношение ЦК партии меньшевиков к упомянутым выше контрреволюционным
элементам меньшевизма?
2) Думает ли он порвать с ними решительно и бесповоротно?
3) Сделан ли им в этом направлении хотя бы первый шаг?
Все это – вопросы, ответа на которые не находим ни в “резолюции” ЦК меньшевиков,
ни в практике последних.
Между тем несомненно, что только решительный разрыв с контрреволюционными
элементами меньшевизма мог бы подвинуть вперед дело осуществления
провозглашаемого ныне меньшевистским ЦК “взаимного соглашения”.
“Правда” № 234,
29 октября 1918 г.
Подпись: И. Сталин
(Con motivo de las “Tesis” del C.C. de los mencheviques) Ha llegado a nuestro poder un documento titulado "Tesis y resolución del Comité Central" del partido de los mencheviques (17-21 de octubre de 1918). Este documento hace un balance de la actividad del Poder Soviético a partir de octubre de 1917 y traza ciertas perspectivas que, al parecer, tienen seria importancia para el desarrollo del partido de los mencheviques. Pero lo más valioso del documento son las conclusiones, que echan por tierra toda la actividad práctica del menchevismo en este año de revolución. Dejando para otra ocasión el análisis de las "Tesis y resolución", consideramos necesario ahora exponer al lector algunas de nuestras impresiones.
I. A propósito de la Revolución de Octubre. Hace de esto exactamente un año. La guerra imperialista y la ruina económica abrumaban con su peso al país. El frente, cansado, consumido por los sufrimientos, no podía seguir combatiendo. Mientras, los imperialistas ingleses (¡Buchanan!) enredaban más y más al país, tratando de retenerle por todos los medios en la guerra imperialista. Se había entregado Riga30, se preparaba la entrega de Petersburgo, sólo para justificar la necesidad de la guerra y de la dictadura militar. La burguesía comprendía todo esto e iba abiertamente a la dictadura militar, al aplastamiento de la revolución. ¿Qué hacían entonces los bolcheviques? Los bolcheviques se preparaban para la revolución. Consideraban que la única salida del atolladero de la guerra y de la ruina económica era la toma del Poder por el proletariado. Consideraban que, sin llevar a cabo, tal revolución, era inconcebible romper con el imperialismo y liberar de sus garras a Rusia. Los bolcheviques convocaron el Congreso de los Soviets como único organismo capaz de asumir el Poder en el país. ¡Primero la revolución, después la paz! ¿Qué hacían entonces los mencheviques? Tildaban de "aventurerismo contrarrevolucionario" esta "ocurrencia" de los bolcheviques. Consideraban superfluo el Congreso de los Soviets y lo torpedeaban, y a los mismos Soviets los calificaban de "barracas envejecidas", condenadas al derribo. En vez de las "barracas" de los Soviets proponían un "edificio sólido" al estilo "europeo" -el anteparlamento31-, donde elaboraban, del brazo de Miliukov, planes de "radicales reformas agrarias y económicas". En vez de la ruptura con el imperialismo, proponían una conferencia de los aliados, en París, como posible salida de la guerra. Y en la participación del menchevique Skóbelev en esta conferencia, y en las dudosas manipulaciones del menchevique Axelrod para convocar un congreso de los Scheidemann, los Renaudel y los Hyndman, veían una "consecuente política de paz". Desde entonces ha transcurrido un año. La "revolución bolchevique" ha sabido barrer la artificiosa máquina de los imperialistas interiores y exteriores. La vieja guerra imperialista ha pasado, para Rusia, a la esfera de los recuerdos. Rusia se ha liberado del yugo del imperialismo. Rusia sigue y espera seguir una política exterior propia e independiente. Ahora está claro para todos que, sin la Revolución de Octubre, Rusia no habría salido del atolladero de la guerra imperialista, los campesinos no habrían recibido la tierra, los obreros no dirigirían las fábricas. ¿Qué nos dicen ahora los mencheviques, su comité Central? Escuchad: "La revolución bolchevique, llevada a cabo en octubre de 1917, era una necesidad histórica, por cuanto al romper los vínculos entre las masas trabajadoras y las clases capitalistas, expresaba el deseo de las masas trabajadoras de que se subordinase por entero a sus intereses la orientación de la revolución, sin lo cual era inconcebible liberar a Rusia de las garras del imperialismo aliado; de que se siguiese una consecuente política de paz; de que se aplicase radicalmente la reforma agraria; de que el Estado dirigiese, en beneficio de las masas populares, toda la vida económica; por cuanto esta etapa de la revolución propendía a aumentar también la influencia que ejercía la revolución rusa sobre la marcha de los acontecimientos mundiales" (v. las "Tesis y resolución"). Así habla ahora el Comité Central menchevique. Increíble, pero cierto. Resulta que "la revolución bolchevique era una necesidad histórica", "sin lo cual era inconcebible liberar a Rusia de las garras del imperialismo aliado", "que se siguiese una consecuente política de paz", "que se aplicase radicalmente la reforma agraria" y "que el Estado dirigiese, en beneficio de las masas populares, toda la vida económica". ¡Pero esto es lo mismo que hace ya un año afirmaban los bolcheviques, y contra lo cual luchaba con tanta furia el Comité Central menchevique! SÍ, lo mismo.
La lógica de las cosas
¿Verdad que la vida alecciona y corrige hasta a los más incorregibles? La vida es omnipotente, y, a pesar de todo, siempre se sale con la suya...
II. A propósito de la dictadura del proletariado. Hace de esto unos diez meses. Reuníase la Asamblea Constituyente. Los contrarrevolucionarios burgueses, derrotados en toda la línea, volvían a acumular fuerzas, y, frotándose las manos, saboreaban ya el "hundimiento" del Poder Soviético. La prensa imperialista extranjera (aliada) aclamaba a la Asamblea Constituyente. Los mencheviques y los eseristas organizaban conferencias "privadas" y tramaban un plan para hacer pasar el Poder de manos de los Soviets a la Asamblea Constituyente, "dueña de la tierra rusa". Flotaba en el aire la sombra del resurgimiento de la "coalición honrada" y de la eliminación de los "errores" bolcheviques. ¿Qué hacían entonces los bolcheviques? Proseguían la obra iniciada ya de consolidación del Poder del proletariado. Consideraban que la historia había condenado al hundimiento a la "coalición honrada" y a su órgano, la Asamblea Constituyente democrático-burguesa, pues sabían que había nacido una nueva fuerza, el Poder del proletariado, y una nueva forma de gobierno, la República de los Soviets. A principios de 1917, la consigna de la Asamblea Constituyente era progresiva, y los bolcheviques la respaldaban. A últimos de 1917, después de la Revolución de Octubre, la consigna de la Asamblea Constituyente pasó a ser reaccionaria, pues había dejado de responder a la nueva correlación de las fuerzas políticas contendientes en el país. Los bolcheviques consideraban que, en la situación de la guerra imperialista en Europa y de la revolución proletaria victoriosa en Rusia, sólo eran concebibles dos poderes: la dictadura del proletariado, que había revestido la forma de República de los Soviets, o la dictadura de la burguesía en la forma de dictadura militar. Todo intento de encontrar un término medio y de resucitar la Asamblea Constituyente conduciría de modo irremisible al retorno a lo viejo, a la reacción, a la abolición de las conquistas de Octubre. Los bolcheviques no dudaban de que el parlamentarismo burgués y la república democrático- burguesa constituían un escalón rebasado de la revolución... Desde entonces han transcurrido diez meses. La Asamblea Constituyente, que intentó suprimir el Poder de los Soviets, fue disuelta. Los campesinos en el país no se dieron ni cuenta de la disolución, los obreros la acogieron con júbilo. Un sector de los partidarios de la "Constituyente" marchó a Ucrania y llamó en su ayuda a los imperialistas alemanes para luchar contra los Soviets. Otra parte se largó al Cáucaso y se tranquilizó entre los brazos de los imperialistas turco-alemanes. Otra parte se fue a Samara y, con los imperialistas anglo-franceses, hizo la guerra a los obreros y campesinos de Rusia. Por lo tanto, la consigna de la Asamblea Constituyente se transformó en un medio para pescar a simplones políticos y en una bandera para encubrir a los contrarrevolucionarios interiores y exteriores en su lucha contra los Soviets. ¿Cómo procedían los mencheviques en aquel período? Luchaban contra el Poder Soviético, apoyando en todo momento la consigna de la Asamblea Constituyente, consigna entonces ya contrarrevolucionaria. ¿Qué nos dicen ahora los mencheviques, su Comité Central? Escuchad: El Comité Central "rechaza toda colaboración política con las clases enemigas de la democracia y se niega a participar en cualquier combinación gubernamental -aunque se encubra con una bandera democrática- basada en coaliciones "nacionales" de la democracia con la burguesía capitalista o en la dependencia respecto al imperialismo y al militarismo extranjeros" (Y. las "Tesis"). Y más adelante: "Todos los intentos de la democracia revolucionaría, apoyada en las masas urbanas no proletarias y en las masas trabajadoras del campo, de restablecer la república democrática en lucha armada contra el Gobierno Soviético y las masas que lo respaldan, han implicado e implican, en virtud del carácter de la situación internacional y de la falta de madurez política de la pequeña burguesía democrática de Rusia, un reagrupamiento de las fuerzas sociales que socava el propio significado revolucionario de la lucha por el restablecimiento del régimen democrático y desemboca en una amenaza directa a las conquistas socialistas fundamentales de la revolución. El deseo de llegar a un acuerdo a toda costa con las clases capitalistas y de utilizar las armas extranjeras para la lucha por el Poder, priva de toda independencia a la política de la democracia revolucionaria, convirtiéndola en instrumento de esas clases y de las coaliciones imperialistas" (v. las "Tesis y resolución"). Dicho con pocas palabras: se "rechaza" resueltamente y sin reservas la coalición, se reconoce como contrarrevolucionaria la lucha por la república democrática y la Asamblea Constituyente, pues esa lucha "desemboca en una amenaza directa a las conquistas socialistas fundamentales de la revolución". Conclusión única: el Poder de los Soviets, la dictadura del proletariado es el único Poder revolucionario concebible en Rusia. ¡Pero esto es lo mismo que desde hace tanto vienen afirmando los bolcheviques y contra la cual luchaban todavía ayer los mencheviques!
Sí, lo mismo. ¿Verdad que la lógica de las cosas es más fuerte que cualquier otra lógica, sin excluir a la menchevique?...
III. Embrollo pequeñoburgués. Así, pues: Es un hecho que, al cabo de un año de lucha contra el "aventurerismo" de los bolcheviques, el C.C. menchevique se ve obligado a reconocer la "necesidad histórica" de "la revolución bolchevique" de octubre de 1917. Es un hecho que, después de una larga lucha por la Asamblea Constituyente y la "coalición honrada", el C.C. menchevique, a desgana y forcejeando, se ve obligado a reconocer, pese a todo, lo improcedente de la coalición "nacional", y lo contrarrevolucionario de la lucha por el "restablecimiento del régimen democrático" y de la Asamblea Constituyente. Cierto, este reconocimiento viene con un año de retraso, después de que la verdad acerca del carácter contrarrevolucionario de la consigna de la Asamblea Constituyente y de la necesidad histórica de la Revolución de Octubre ha pasado a ser un lugar común, trillado; viene con un retraso que no hace honor en absoluto al C.C. menchevique, que pretende desempeñar un papel dirigente en la revolución. Pero tal es el sino de los mencheviques: no es la primera vez que se rezagan de la marcha de los acontecimientos y -así lo suponemos- no es la última vez que intentarán presumir con viejos pantalones bolcheviques... Podría pensarse que, después de tal reconocimiento por parte del C.C. de los mencheviques, no debería haber lugar a discrepancias de fondo. Y así sería, si, en vez de tratarse del C.C. menchevique, se tratara de revolucionarios consecuentes, que supieran pensar hasta el fin y fuesen capaces de atar cabos. Pero lo malo es que, en este caso, se trata de un partido de intelectuales pequeñoburgueses, que vacilan eternamente entre el proletariado y la burguesía, entre la revolución y la contrarrevolución. De ahí las inevitables contradicciones entre las palabras, y los hechos, la inseguridad y los titubeos eternos del pensamiento. ¿Queréis un botón de muestra? El C.C. menchevique resulta que: "Continúa considerando el Poder popular, la democracia sin restricciones como la forma política en la que sólo puede, tanto prepararse como realizarse la liberación social del proletariado. En la república democrática, organizada por una Asamblea Constituyente soberana y elegida libremente, en el sufragio universal, igual, etc., ve no sólo instrumentos de educación política de las masas y de unidad de clase del proletariado bajo la bandera de sus propios intereses, instrumentos que nada ha podido sustituir, sino también el único terreno en el que el proletariado socialista puede desarrollar su obra de creación social" (v. las "Tesis, y resolución"). Increíble, pero cierto. De un lado, resulta que "la lucha por el restablecimiento del régimen democrático" "desemboca en una amenaza directa a las conquistas socialistas fundamentales de la revolución", en vista de lo cual se la declara contrarrevolucionaria; y de otro, ¡el C.C. de los mencheviques "continúa" pronunciándose en favor de "una Asamblea Constituyente soberana" ya enterrada! ¿O quizá el C.C. menchevique piensa conseguir la "Constituyente" sin "lucha armada"? ¿Qué hacer, en tal caso, con la "necesidad histórica de la revolución bolchevique”, que arrojó por la borda a la "Asamblea Constituyente soberana"? O bien, otro ejemplo. El C.C. de los mencheviques exige ni más ni menos que: "La abolición de los órganos extraordinarios de represión policíaca y de los tribunales extraordinarios" y "el cese del terror político y económico" (v. las "Tesis y resolución"). De un lado, se reconoce la "necesidad histórica" de la dictadura del proletariado, llamada a aplastar la resistencia de la burguesía, de otro, se exige la abolición de algunos y muy importantes instrumentos del Poder, sin los cuales es inconcebible ese aplastamiento. ¿Qué hacer, en tal caso, con las conquistas de la Revolución de Octubre, contra la cual lucha la burguesía con todas sus fuerzas, llegando incluso a la organización de actos terroristas y de bandidescos complots? ¡¿Cómo se puede reconocer la "necesidad histórica" de la Revolución de Octubre sin reconocer los resultados y las consecuencias inevitables que dimanan de ella?! ¿Escapará alguna vez el C.C. menchevique de este intrincado embrollo pequeñoburgués?
IV. ¿Y luego? Digamos de paso que intenta escapar. Escuchad: "Defendiendo la tarea de restablecer la unidad y la independencia de Rusia, sobre la base de las conquistas de la revolución, con las propias fuerzas de la democracia, y rechazando, en consecuencia, toda intromisión de los capitalistas extranjeros en los asuntos interiores de Rusia", el partido menchevique "se solidariza, políticamente con el Gobierno Soviético, por cuanto éste defiende la liberación del territorio de Rusia frente a la ocupación extranjera, en particular, y se pronuncia contra esos intentos de la democracia no proletaria de ampliar o de mantener tal ocupación. Pero esta solidaridad política en cuanto a la intromisión imperialista podría conducir al apoyo directo de las operaciones militares del Gobierno Soviético encaminadas a la
La lógica de las cosas
liberación de los territorios ocupados de Rusia sólo en el caso de que este gobierno se manifestara de hecho dispuesto a establecer relaciones con la democracia no bolchevique de las regiones periféricas, sobre la base del acuerdo mutuo, y no del aplastamiento y del terror" (v las "Tesis y resolución"). Así, pues, de la lucha contra el Poder Soviético al "acuerdo" con él. La "solidaridad política con el Gobierno Soviético"... No sabemos hasta dónde llega esa solidaridad, pero ¿es necesario decir que los bolcheviques no pondrán reparos a la solidaridad del C.C. menchevique con el Poder Soviético? Comprendemos perfectamente la diferencia que hay entre la solidaridad con el Gobierno Soviético y, pongamos por caso, la solidaridad con los miembros de la "Constituyente" en Samara. El "apoyo directo de las operaciones militares del Gobierno Soviético"... No sabemos cuántas tropas, podría poner el C.C. menchevique a disposición del Poder Soviético, con qué fuerzas militares podría enriquecer al Ejército Soviético, pero ¿es necesario demostrar que los bolcheviques no tendrían más que aplaudir el apoyo militar al Poder Soviético? Comprendemos perfectamente la enorme diferencia que hay entro el apoyo militar al Gobierno Soviético y, pongamos por caso, la participación de los mencheviques en la "Conferencia de Defensa"32 durante la guerra imperialista en tiempos de Kerenski. Todo esto es así. Pero la experiencia nos ha enseñado a no fiar en las palabras, y nos hemos acostumbrado a juzgar de los partidos y de los grupos, no sólo por sus resoluciones, sino, ante todo, por sus hechos. ¿Y cuáles son los hechos de los mencheviques? Los mencheviques en Ucrania no han roto hasta ahora con el gobierno contrarrevolucionario de Skoropadski, luchan por todos los medios contra los elementos soviéticos de Ucrania y contribuyen de tal modo al dominio de los imperialistas interiores y exteriores en el Sur. Los mencheviques en el Cáucaso hace mucho que pactaron una alianza con los terratenientes y los capitalistas, y, al declarar una guerra sagrada a los partidarios de la Revolución de Octubre, han requerido la ayuda de los imperialistas alemanes. Los mencheviques en los Urales y en Siberia, solidarizados con los imperialistas anglo-franceses, han contribuido y contribuyen prácticamente a aniquilar las conquistas de la Revolución de Octubre. Los mencheviques en Krasnovodsk han abierto a los imperialistas ingleses las puertas del territorio transcaspiano, facilitándoles el aplastamiento del Poder Soviético en el Turkestán. En fin, una parte de los mencheviques de la Rusia europea proclama la necesidad de la "lucha" "activa" contra el Poder Soviético, organiza huelgas contrarrevolucionarias en la retaguardia de nuestro ejército, que derrama su sangre en la guerra por la liberación de Rusia, y de tal modo hace irrealizable ese "apoyo de las operaciones militares del Gobierno Soviético" predicado por el C.C. menchevique. Todos estos elementos antisocialistas y contrarrevolucionarios del menchevismo en el centro y en las regiones periféricas de Rusia continúan hasta ahora considerándose miembros del partido de los mencheviques, cuyo C.C. declara hoy solemnemente su "solidaridad política" con el Poder Soviético. Preguntamos: 1) ¿Cuál es la actitud del C.C. del partido de los mencheviques respecto a los citados elementos contrarrevolucionarios del menchevismo? 2) ¿Piensa romper con ellos resuelta e irrevocablemente? 3) ¿Ha dado siquiera el primer paso en este sentido? A ninguna de estas preguntas hallamos respuesta en la "resolución" del C.C. de los mencheviques ni en la labor práctica de estos últimos. Sin embargo, es indudable que sólo la ruptura decidida con los elementos contrarrevolucionarios del menchevismo podría impulsar la realización del "acuerdo mutuo" que hoy proclama el C.C. menchevique.
Publicado con la firma de J. Stalin el 29 de octubre de 1918 en el núm. 234 de “Pravda”.