THE SOUTH OF RUSSIA. Pravda Interview
О Юге России: Беседа с корреспондентом газеты “Правда”
A propósito del sur de Rusia
Pravda Interview
People’s Commissar Stalin, who recently returned from his mission in the South, gave our correspondent his impressions of the situation on the Southern Front.
IMPORTANCE OF THE SOUTHERN FRONT
Its strategical position alone, situated as it is between the Don counter-revolutionaries and the AstrakhanUral-Czechoslovak bands, shows how important the Southern Front is. The proximity of the British sphere of influence (Enzeli, Krasnovodsk) only adds to its importance. South Russia’s rich resources (grain, oil, coal, cattle, fish) are in themselves enough to inflame the voracious appetites of the imperialist wolves who are striving to wrest this important area from Russia. Furthermore, it is certain that with the approach of autumn and the liquidation of the Samara adventure the centre of military operations will shift to the South. That, in fact, explains the “feverish” activity which the southern counter-revolutionaries are now displaying in hastily forming a new (brand new!) “all-Russian government” composed of those tsarist menials Shipov, Sazonov and Lukomsky, in uniting Krasnov’s, Denikin’s and Skoropadsky’s bands into one army, in appealing for help to Britain, and so on.
TSARITSYN THE MAIN TARGET
It is on Tsaritsyn that the enemy is concentrating his heaviest fire. That is understandable, because the capture of Tsaritsyn and the severance of our communications with the South, would ensure the achievement of all the enemy’s objectives: connection would be established between the Don counter-revolutionaries and the Cossack top sections of the Astrakhan and Ural troops and a united counter-revolutionary front stretching from the Don to the Czechoslovaks would be created; the counter-revolutionaries, domestic and foreign, would secure a firm hold of the South and the Caspian; the Soviet forces in the North Caucasus would be in a helpless plight. . . .
That is the chief reason for the stubborn efforts of the southern whiteguards to capture Tsaritsyn.
Krasnov issued an order for the capture of Tsaritsyn as far back as August. His bands hurled themselves with frenzy against our front and tried to break it, but were beaten off by our Red Army and thrown back beyond the Don. A fresh order to capture Tsaritsyn was issued in the early part of October, this time by the counter-revolutionary Cossack Assembly in Rostov. The enemy massed no less than forty regiments gathered from the Don, Kiev (Skoropadsky’s officer regiments!) and the Kuban (Alexeyev’s “volunteers”!). But this time, too, Krasnov’s bands were repulsed by the iron hand of our Red Army. A number of the enemy’s regiments were surrounded by our troops and wiped out, leaving their guns, machine guns and rifles in our hands. Generals Mamontov, Antonov, Popov and Tolkushkin and a whole pack of colonels were forced to seek safety in flight.
WHEREIN LIES THE STRENGTH OF OUR ARMY?
The successes of our army are due in the first place to its political consciousness and discipline. Krasnov’s soldiers are amazingly obtuse and ignorant and are completely isolated from the outside world. They do not know what they are fighting for. “We had to fight because we were ordered to,” they say on being interrogated when taken prisoner.
Not so our Red Army man. He proudly calls himself a soldier of the revolution; he knows that he is fighting not to protect capitalist profits but for the emancipation of Russia, and knowing this he goes into battle boldly and with his eyes open. The yearning for order and discipline among our Red Army men is so strong that not infrequently they themselves punish “disobedient” and ill-disciplined comrades.
A no less important factor is the appearance of a regular corps of Red officers who have been promoted from the ranks and who received their baptism of fire in a number of engagements. These Red officers are the chief cementing force of our army, welding it into a single disciplined organism.
But the strength of the army is not due to its personal qualities alone. An army cannot exist for long without a strong rear. For the front to be firm, it is necessary that the army should regularly receive replenishments, munitions and food from the rear. A great role in this respect has been played by the appearance in the rear of expert and competent administrators, chiefly consisting of advanced workers, who conscientiously and indefatigably attend to the duties of mobilization and supply. It may be safely said that without these administrators Tsaritsyn would not have been saved. All this is converting our army into a formidable force capable of smashing any resistance on the part of the enemy.
Everything is tending towards the tying of a new international knot in the South. The appearance in Yekaterinodar of a “new” “all-Russian government” composed of British proteges, the combining of the three counter-revolutionary armies (Alexeyev’s, Skoropadsky’s and Krasnov’s), which have once already been beaten by our forces at Tsaritsyn, the rumours that Britain is contemplating intervention, the fact that Britain is supplying the Terek counter-revolutionaries from Enzeli and Krasnovodsk—all these are not just chance happenings. Their abortive adventure in Samara they are now trying to resume in the South. But they will not have—will certainly not have—that without which victory is unthinkable, namely, an army which has its heart in the foul work of counter-revolution and is capable of fighting to the end. One powerful assault will be sufficient, and the counter-revolutionary adventure will collapse like a house of cards. The earnest of this is the heroism of our army, the demoralization in the ranks of the Krasnov-Alexeyev “armies,” the growing unrest in the Ukraine, the increasing might of Soviet Russia, and, lastly, the steady spread of the revolutionary movement in the West. The southern adventure will meet with the same fate as the Samara adventure.
Pravda, No. 235,
October 30, 1918
Приехавший недавно из командировки народный комиссар Сталин поделился с нашим
корреспондентом своими впечатлениями о состоянии Южного фронта.
Важность Южного фронта
Уже одно стратегическое положение между донской контрреволюцией и
астраханско-уральско-чехословацкими бандами говорит о важности Южного фронта.
Близость английской сферы влияния (Энзели, Красноводск) лишь усугубляет эту
важность. Богатства юга России (хлеб, нефть, уголь, скот, рыба) сами по себе
распаляют алчные аппетиты хищников империализма, старающихся оторвать от России
этот важный уголок. Кроме того, несомненно, что с наступлением осени и
ликвидацией самарской авантюры центр военных действий переместится на юг. Этим,
собственно, и объясняется та “лихорадочная” работа, которую развивают ныне
контрреволюционеры юга, наскоро сколачивая новое (совсем новое!) “всероссийское
правительство” в составе царских холопов, – Шипова, Сазонова, Лукомского,
объединяя банды Краснова, Деникина и Скоропадского в одну армию, взывая к помощи
Англии и пр.
Царицын как центр удара
Пунктом наибольшего обстрела со стороны противника является Царицын. Оно и
понятно, ибо взятие Царицына и перерыв сообщения с югом обеспечило бы достижение
всех задач противников: оно соединило бы донских контрреволюционеров с казачьими
верхами астраханского и уральского войск, создав единый фронт контрреволюции от
Дона до чехословаков; оно закрепило бы за контрреволюционерами, внутренними и
внешними, юг и Каспий; оно оставило бы в беспомощном состоянии советские войска
Северного Кавказа...
Этим, главным образом, и объясняется то упорство, с каким стараются белогвардейцы юга взять Царицын.
Еще в августе месяце Краснов издал приказ: “Взять Царицын”. Банды Краснова в
бешенство кидались на наш фронт и старались его сломить, но нашей Красной Армией
были они сбиты и отброшены за Дон.
В начале октября был издан новый приказ о взятии Царицына на этот раз уже
контрреволюционным казачьим кругом в Ростове. Было стянуто противником не менее
сорока полков, набранных на Дону, в Киеве (офицерские полки Скоропадского!), на
Кубани (“добровольцы” Алексеева!). Но стальной рукой нашей Красной Армии
красновские банды и на этот раз были отброшены прочь, причем целый ряд полков
противника был окружен нашими войсками и перебит, оставив в наших руках орудия,
пулеметы, винтовки. Генералы Мамонтов, Антонов, Попов, Толкушкин и целая свора
полковников принуждены были спасаться бегством.
В чем сила нашей армии?
Успехи нашей армии объясняются, прежде всего, ее сознательностью и дисциплиной.
Солдаты Краснова отличаются поразительной тупостью и невежеством, полной
оторванностью от внешнего мира. Они не знают, за что воюют. “Нам приказали, и мы
вынуждены драться”, – говорят они на допросах, попадая в плен.
Не то наш красноармеец. Он гордо называет себя солдатом революции, он знает, что
воюет не за барыши капиталистов, а за освобождение России, он знает это и смело
идет в бой с открытыми глазами. Жажда порядка и дисциплины среди красноармейцев
доходит до того, что нередко они сами наказывают своих “непослушных” и
малодисциплинированных товарищей.
Не менее важное значение имеет появление целого кадра красных офицеров из бывших
солдат, получивших боевое крещение в ряде сражений. Эти красные офицеры
составляют основной цемент нашей армии, скрепляющий ее в единый
дисциплинированный организм.
Но сила армии не исчерпывается ее собственными качествами. Армия не может долго
существовать без крепкого тыла. Для прочного фронта необходимо, чтобы армия
регулярно получала от тыла пополнение, боевые припасы, продовольствие. В этом
отношении крупную роль сыграло появление в тылу знающих и умелых
администраторов, главным образом, из передовых рабочих, добросовестно и
неустанно работающих по мобилизации и снабжению. Можно с уверенностью сказать
что Царицын не был бы спасен без таких администраторов.
Все это превращает нашу армию в грозную силу, могущую сломить любое сопротивление противника.
Все идет к тому, что на юге завязывается новый международный узел. Появление
“нового” “всероссийского правительства” в Екатеринодаре из ставленников Англии,
объединение трех контрреволюционных армий (Алексеева, Скоропадского, Краснова),
раз уже побитых нашими войсками под Царицыном, слухи о предполагаемом
вмешательстве Англии, снабжение Англией терских контрреволюционеров из Энзели и
Красноводска – все это не случайность. Авантюру, провалившуюся в Самаре,
стараются возобновить теперь на юге. Но у них не будет – безусловно не будет –
того, без чего немыслима победа, т.е. не будет армии, верящей в черное дело
контрреволюции и способной драться до конца. Достаточно будет одного мощного
натиска, – и карточный домик контрреволюционных авантюристов разлетится в прах.
Порукой в этом служит героизм нашей армии, разложение в рядах
красновско-алексеевских “войск”, усиливающееся брожение на Украине, растущая
мощь Советской России и, наконец, все усиливающееся революционное движение на
Западе. Авантюра на юге кончится тем же, чем кончилась авантюра в Самаре.
“Правда” № 235,
30 октября 1918 г.
Declaraciones a un redactor de “Pravda”. El Comisario del Pueblo Stalin, llegado recientemente después de haber estado fuera en comisión de servicio, ha hablado a uno de nuestros redactores de sus impresiones acerca del estado del Frente del Sur.
La importancia del frente del sur. Ya de por sí la situación estratégica entre la contrarrevolución del Don y las bandas de Astrajan, del Ural y de checoslovacos testimonia la importancia del Frente del Sur. La proximidad de la esfera de influencia inglesa (Enzeli, Krasnovodsk) no hace sino acentuar esta importancia. Las riquezas del Sur de Rusia (cereales, petróleo, carbón, ganado, pescado) estimulan por sí solas los codiciosos apetitos de las aves de rapiña del imperialismo, empeñadas en arrebatar a Rusia este importante rincón. Además, es indudable que, con la entrada del otoño y la liquidación de la aventura de Samara, el centro de las operaciones militares se trasladará al Sur. Esto explica, en rigor, la “febril” actividad que desarrollan ahora los contrarrevolucionarios del Sur al amalgamar a toda prisa un nuevo "(¡completamente nuevo!) “gobierno de toda Rusia”, formado por lacayos zaristas. -Shipov, Sazénov y Lukomski-, al agrupar a las bandas de Krasnov, de Denikin y de Skoropadski en un solo ejército, al requerir la ayuda de Inglaterra, etc.
Tsaritsin como centro del golpe. El punto más hostilizado por el enemigo es Tsaritsin. Y se comprende, puesto que la toma de Tsaritsin y el corte de las comunicaciones con el Sur permitirían realizar todos sus propósitos al enemigo, pues, unirían a los contrarrevolucionarios del Don con la aristocracia cosaca de las tropas de Astrajan y del Ural, formando un frente único de la contrarrevolución, desde el Don hasta los checoslovacos; asegurarían a los contrarrevolucionarios, interiores y exteriores, el Sur y el Caspio; pondrían en una situación de impotencia a las tropas soviéticas del Cáucaso del Norte... A esto obedece, principalmente, la tenacidad con que procuran los guardias blancos del Sur tomar Tsaritsin. Ya en agosto, Krasnov dio la orden de “Tomar Tsaritsin”. Las bandas de Krasnov se lanzaron con furia contra nuestro frente y trataron de arrollarlo, pero nuestro Ejército Rojo les derrotó y arrojó al otro lado del Don. A principios de octubre fue dada una nueva orden de tomar Tsaritsin, en esta ocasión ya por la asamblea cosaca contrarrevolucionaria de Rostov. El enemigo concentró, por lo menos, cuarenta regimientos reclutados en el Don, en Kiev (¡los regimientos de oficiales de Skoropadski!), en el Kubán (¡los “voluntarios” de Alexéiev!). Pero el puño de acero de nuestro Ejército Rojo repelió también en esta ocasión a las bandas de Krasnov, siendo de notar que nuestras tropas cercaron y aniquilaron a diversos regimientos del enemigo, quien dejó en nuestro poder cañones, ametralladoras y fusiles. Los generales Mámontov, Antónov, Popov, Tolkushkin y toda una traílla de coroneles hubieron de salvarse dándose a la fuga.
¿En que reside la fuerza de nuestro ejército? Los éxitos de nuestro ejército se deben, ante todo, a su conciencia y a su disciplina. Los soldados de Kasnov se distinguen por su asombrosa cerrazón mental y su ignorancia, por su absoluto aislamiento del mundo exterior. No saben por qué combaten. “Nos lo han ordenado, y estamos obligados a combatir”, dicen en los interrogatorios al ser hechos prisioneros. Nuestro soldado rojo es bien distinto. Se llama con orgullo soldado de la revolución, sabe que no se bate por las ganancias de los capitalistas, sino por la liberación de Rusia, y, por saberlo, va audazmente al combate con los ojos abiertos. El ansia de orden y de disciplina entre los soldados rojos llega hasta tal punto, que con frecuencia ellos mismos imponen castigos a sus camaradas “desobedientes” y poco disciplinados. No menos importancia tiene la aparición de todo un cuerpo de oficiales rojos, salidos de entre los soldados que han recibido el bautismo de fuego en diversas batallas. Estos oficiales rojos constituyen la argamasa fundamental de nuestro ejército, cementándolo en un organismo único y disciplinado. Pero la fuerza del ejército no reside sólo en sus cualidades intrínsecas. Un ejército no puede existir mucho tiempo sin una sólida retaguardia. Para la firmeza del frente, es necesario que el ejército reciba con regularidad refuerzos, municiones y comestibles de la retaguardia. En este aspecto, ha desempeñado un gran papel la aparición, en la retaguardia, de administradores expertos y competentes, surgidos en su mayoría de entre los obreros de vanguardia, administradores que trabajan escrupulosa e infatigablemente en la movilización y el abastecimiento. Puede decirse con seguridad que Tsaritsin no habría podido salvarse sin tales
administradores. Todo esto hace de nuestro ejército una fuerza temible, capaz de romper cualquier resistencia del enemigo. Todo concurre a que en el Sur se esté formando un nuevo nudo internacional. La aparición, en Ekaterinodar, de un “nuevo” “gobierno de toda Rusia”, integrado por testaferros de Inglaterra; el agrupamiento de los tres ejércitos contrarrevolucionarios (el de Alexéiev, el de Skoropadski y el de Kasnov), derrotados ya en una ocasión por nuestras tropas a las puertas de Tsaritsin; los rumores acerca de una presunta ingerencia de Inglaterra; el abastecimiento por Inglaterra a los contrarrevolucionarios del Térek desde Erizeli y Krasnovodsk: nada de esto son casualidades. Se trata de reanudar ahora en el Sur la aventura fracasada en Samara. Pero no tendrán -es seguro que no tendrán- el elemento sin el cual es inconcebible la victoria, es decir, no tendrán un ejército con fe en la negra causa de la contrarrevolución y capaz de luchar hasta el final. Bastará un embate poderoso para que el castillo de naipes de los aventureros contrarrevolucionarios se derrumbe. Así lo garantizan el heroísmo de nuestro ejército, la disgregación en las filas de las “tropas” de Krasnov y Alexéiev, la creciente efervescencia en Ucrania, el ascendente poderío de la Rusia Soviética y, en fin, el movimiento revolucionario en el Occidente, que no cesa de intensificarse. La aventura del Sur terminará lo mismo que terminó la aventura de Samara.
Publicado el 30 de octubre de 1918 en el núm. 235 de “Pravda”.