With the advance of the Red Army eastward and the opening of the road to Turkestan, a number of new tasks confront us.
The population of the eastern part of Russia is characterized neither by the homogeneity of the central gubernias, which facilitates socialist construction, nor by the cultural maturity of the western and southern border regions, which made it possible swiftly and painlessly to clothe the Soviet power in appropriate national forms. In contrast to these border regions and the centre of Russia, the eastern regions—the Tatars, Bashkirs, Kirghiz, Uzbeks, Turkmen, Tajiks and a whole number of other ethnic groups (a total of about thirty million inhabitants)—present a great diversity of culturally backward peoples who either have not yet emerged from medievalism, or have only recently entered the phase of capitalist development.
This circumstance undoubtedly complicates and somewhat handicaps the tasks of Soviet power in the East.
In addition to the complications of a purely internal character connected with the manner of life, there are complications of a “historical” character, introduced, so to speak, from without. We are referring to the tsarist government’s imperialist policy aimed at crushing the peoples of the East, the insatiable greed of the Russian merchants who acted as masters in the eastern regions, and, also, the jesuitical policy of the Russian priests, who strove by fair means or foul to drag the Moslem peoples into the bosom of the Orthodox Church—circumstances which aroused in the eastern peoples a feeling of distrust and hatred of everything Russian. It is true that the triumph of the proletarian revolution in Russia and the Soviet Government’s policy of emancipating the oppressed peoples have undoubtedly helped to eliminate the atmosphere of national enmity and have won for the Russian proletariat the confidence and respect of the peoples of the East. More, there is every ground for asserting that the peoples of the East, their more enlightened representatives, are beginning to regard Russia as the bulwark and banner of their liberation from the chains of imperialism. Nevertheless, restricted culture and backward manner of life cannot be done away with at one stroke and they still make (and will continue to make) their influence felt in the building of Soviet power in the East. It is these handicaps that the Programme Drafting Commission of the Russian Communist Party has in mind when it says in its draft that as regards the question of national freedom “the R.C.P. upholds the historical and class standpoint, giving consideration to the stage of historical development in which the given nation finds itself—whether it is on the way from medievalism to bourgeois democracy, or from bourgeois democracy to Soviet democracy,” and that “the proletariat of those nations which were oppressor nations must exercise particular caution and be particularly heedful of the survivals of national sentiment among the labouring masses of the oppressed or unequal nations.” Our task is:
1) In every way to raise the cultural level of the backward peoples, to build a broad system of schools and educational institutions, and to conduct our Soviet agitation, oral and printed, in the language which is native to and understood by the surrounding labouring population.
2) To enlist the labouring masses of the East in the building of the Soviet state and to render them the utmost assistance in forming their volost, uyezd and other Soviets comprised of people who support the Soviet power and are closely connected with the local population. 3) To do away with all disabilities, formal and actual, whether inherited from the old regime or arisen in the atmosphere of civil war, which prevent the peoples of the East from displaying the maximum independent activity in emancipating themselves from the survivals of medievalism and of the national oppression which has already been shattered.
Only in this way can Soviet power become near and dear to the enslaved peoples of the boundless East. Only in this way can a bridge be erected between the proletarian revolution of the West and the anti-imperialist movement of the East, thus forming an all-embracing ring around dying imperialism. The task is to build a citadel of Soviet power in the East, to plant a socialist beacon in Kazan and Ufa, in Samarkand and Tashkent, which will light the path to emancipation for the tormented peoples of the East. We have no doubt that our devoted Party and Soviet officials, who bore the whole brunt of the proletarian revolution and of the war with imperialism, will discharge with credit this further duty which is laid upon them
by history.
Pravda, No. 48,
March 2, 1919
Signed: J. Stalin
С продвижением Красной Армии на восток и открытием дороги на Туркестан перед
нами встает ряд новых задач.
Население востока России не представляет ни единообразия центральных губерний,
облегчившего дело социалистического строительства, ни культурной зрелости
западных и южных окраин, давшей возможность быстро и безболезненно облечь
Советскую власть в соответствующие национальные формы. В противоположность этим
окраинам и центру России, восточные окраины: татары и башкиры, киргизы и узбеки,
туркмены и таджики, наконец, целый ряд других этнографических образований (около
30 миллионов населения) представляют богатейшее разнообразие отсталых в
культурном отношении народов, либо не вышедших еще из средневековья, либо
недавно только вступивших в область капиталистического развития.
Это обстоятельство, несомненно, осложняет и несколько затрудняет задачи Советской власти на Востоке.
К осложнениям чисто внутреннего бытового характера прибавляются осложнения
“исторического” характера, привнесенные, так сказать, извне. Мы имеем в виду
империалистическую политику царского правительства, направленную на удушение
народов Востока, алчность и ненасытность русского купца, чувствовавшего себя
хозяином восточных окраин и, наконец, иезуитскую политику русского попа, всеми
правдами и неправдами старавшегося втащить в лоно православия мусульманские
народности, – обстоятельства, создавшие у восточных народностей чувство
недоверия и озлобления ко всему русскому.
Правда, торжество пролетарской революции в России и освободительная политика
Советской власти по отношению к угнетенным народам, нет сомнения, очистили
атмосферу национальной вражды, завоевав русскому пролетариату доверие и уважение
народов Востока. Более того. Есть все основания утверждать, что народы Востока,
их сознательные представители, начинают видеть в России оплот и знамя своего
освобождения от цепей империализма. Но культурная ограниченность и бытовая
отсталость, которые не могут быть ликвидированы одним взмахом, все же дают (и
дадут еще) чувствовать себя в деле строительства Советской власти на Востоке.
Эти именно затруднения и имеет в виду комиссия по составлению проекта программы
РКП [60], заявляя в проекте, что в вопросе о национальной свободе “РКП стоит на
исторически-классовой точке зрения, считаясь с тем, на какой ступени ее
исторического развития стоит данная нация: на пути от средневековья к буржуазной
демократии или от буржуазной демократии к советской”, что “со стороны
пролетариата тех наций, которые являлись нациями угнетающими, необходима особая
осторожность и особое внимание к пережиткам национальных чувств у трудящихся
масс наций угнетенных или неполноправных”.
Наша задача состоит в том, чтобы:
1) Всеми силами поднять культурный уровень отсталых народов, организовать
богатую сеть школ и просветительных учреждений, развить устную и печатную
советскую агитацию на языке, понятном и родном для окружающего трудового
населения.
2) Вовлечь массы трудящихся Востока в строительство Советского государства,
всячески помогая им создавать свои волостные, уездные и прочие Совдепы из людей,
ставших на сторону Советской власти и близких к местному населению.
3) Отсечь все и всякие ограничения, формальные и фактические, унаследованные от
старого режима или приобретенные в атмосфере гражданской войны, мешающие
развитию максимальной самодеятельности народов Востока по пути к освобождению от
пережитков средневековья и разрушенного уже национального гнета.
Только таким образом можно будет сделать Советскую власть близкой и родной для
порабощенных народов обширного Востока.
Только таким образом можно будет перекинуть мост между пролетарской революцией
Запада и антиимпериалистическим движением Востока, создав, таким образом,
всеохватывающее кольцо вокруг издыхающего империализма.
Построить цитадель Советской власти на Востоке, поставить социалистический маяк
в Казани и Уфе, Самарканде и Ташкенте, освещающий путь к освобождению измученных
народов Востока, – такова задача.
Мы не сомневаемся, что наши самоотверженные партийно-советские работники,
вынесшие на своих плечах всю тяжесть пролетарской революции и войны с
империализмом, сумеют с честью выполнить и эту, возложенную на них историей,
задачу.
“Правда” № 45,
2 марта 1919 года
Подпись: И. Сталин
El avance del Ejército Rojo hacia el Oriente y la apertura del camino al Turkestán nos plantean nuevas tareas. La población del Oriente de Rusia no ofrece la uniformidad de las provincias centrales, que facilita la edificación del socialismo, ni la madurez cultural de las regiones periféricas occidentales y meridionales, que ha permitido al Poder Soviético revestir rápidamente y sin dolor las formas nacionales correspondientes. En contraste con estas regiones y el centro de Rusia, las regiones periféricas orientales -los tártaros y los bashkires, los kirguises y los uzbekos, los turcomanos y los tadzhikos, y, por último, toda una serie de grupos étnicos (unos 30.000.000 de personas)- presentan una enorme variedad de pueblos atrasados en el sentido cultural, que no han pasado todavía del medievo o que acaban de emprender el desarrollo capitalista. Esta circunstancia, sin duda, complica y dificulta en cierto modo las tareas del Poder Soviético en el Oriente. A las complicaciones de carácter puramente interno y motivadas por el modo de vida, se agregan otras de carácter “histórico”, aportadas, por así decirlo, de fuera. Nos referimos a la política imperialista del zarismo, cuyo fin era oprimir a los pueblos del Oriente, a la codicia insaciable de los comerciantes rusos, que se sentían dueños de las regiones periféricas orientales, y, por último, a la política jesuítica de los popes rusos que, sin reparar en medios, trataban de arrastrar a las nacionalidades musulmanas al seno de la Iglesia ortodoxa. Todas estas circunstancias crearon en los pueblos del Oriente un sentimiento de desconfianza y de rencor hacia todo lo ruso. Es cierto que el triunfo de la revolución proletaria en Rusia y la política de liberación de los pueblos oprimidos, seguida por el Poder Soviético, despejaron, sin duda alguna, la atmósfera de hostilidad nacional, haciendo que el proletariado ruso se granjease la confianza y el aprecio de los pueblos del Oriente. Es más. Hay razones muy fundadas para afirmar que los pueblos del Oriente, que sus representantes conscientes empiezan a ver en Rusia el baluarte y la bandera de su liberación de las cadenas del imperialismo. Pero la estrechez cultural y el atraso en el modo de vida, que no pueden ser liquidados de un plumazo, se hacen (y se harán) sentir todavía en la edificación del Poder Soviético en el Oriente. La Comisión encargada de elaborar el proyecto de programa del Partido Comunista de Rusia60 tiene en cuenta, precisamente, esas dificultades al declarar en este proyecto qué, en el problema de la libertad nacional, “el P. C. R. mantiene un punto de vista histórico y de clase, tomando en consideración la etapa del desarrollo histórico en que se encuentra la nación dada: si en el camino del medievo a la democracia burguesa o en el de la democracia burguesa a la democracia soviética”; y que “el proletariado de aquellas naciones que han sido naciones opresoras debe prestar un cuidado y una atención especiales a las supervivencias de los sentimientos nacionales en las masas trabajadoras de las naciones oprimidas o privadas de la plenitud de sus derechos”. Nuestra tarea consiste en: 1) Elevar por todos los medios el nivel cultural de los pueblos atrasados, organizar una extensa red de escuelas e instituciones educativas, fomentar la propaganda soviética oral y escrita en el idioma materno, en el idioma que comprenden las masas trabajadoras de estos pueblos. 2) Incorporar las masas trabajadoras del Oriente a la edificación del Estado Soviético, ayudándoles por todos los medios a crear sus Soviets de Diputados de subdistrito, de distrito, etc. con personas que se hayan puesto al lado del Poder Soviético y estén estrechamente ligadas a la población local. 3) Suprimir todas y cada una de las restricciones, formales y reales, heredadas del viejo régimen o aparecidas en la atmósfera de la guerra civil, que impiden el desarrollo de la máxima iniciativa de los pueblos del Oriente en su liberación de los resabios medievales y de las supervivencias de la ya destruida opresión nacional. Sólo así se podrá hacer que el Poder Soviético sea querido por los pueblos esclavizados del inmenso Oriente, que se haga entrañable a éstos. Sólo así se podrá tender un puente entre la revolución proletaria del Occidente y el movimiento antiimperialista del Oriente, estableciendo de este modo un anillo cerrado alrededor del imperialismo agonizante. Levantar una ciudadela del Poder Soviético en el Oriente, erigir en Kazán y Ufá, en Samarcanda y Tashkent, el faro del socialismo, que ilumine a los atormentados pueblos del Oriente el camino de su liberación: ésa es la tarea. No dudamos de que nuestros abnegados funcionarios del Partido y de los Soviets, que han llevado sobre sus hombros todo el peso de la revolución proletaria y de la guerra contra el imperialismo, también sabrán cumplir dignamente
esta tarea que la historia les ha encomendado.
Publicado con la firma de J. Stalin el 2 de marzo de 1919 en el núm. 48 de “Pravda”.