THE GOVERNMENT’S POLICY ON THE NATIONAL QUESTION

Три года революции и гражданской войны в России показали, что без взаимной
поддержки центральной России и ее окраин невозможна победа революции, невозможно
освобождение России от когтей империализма. Центральная Россия, этот очаг
мировой революции, не может долго держаться без помощи окраин, изобилующих
сырьем, топливом, продуктами продовольствия. Окраины России, в свою очередь,
обречены на неминуемую империалистическую кабалу без политической, военной и
организационной помощи более развитой центральной России. Если верно положение,
что более развитой пролетарский Запад не может доканать всемирную буржуазию без
поддержки менее развитого, но богатого сырьем и топливом крестьянского Востока,
то столь же верно другое положение о том, что более развитая центральная Россия
не может довести до конца дело революции без поддержки менее развитых, но
богатых необходимыми ресурсами окраин России.

Это обстоятельство несомненно учитывалось Антантой с первых же дней появления
Советского правительства, когда она (Антанта) проводила план экономического
окружения центральной России путем отрыва от нее наиболее важных окраин. В
дальнейшем план экономического окружения России остается неизменной основой всех
походов Антанты на Россию, с 1918 года по 1920 год, не исключая нынешних ее
махинаций на Украине, в Азербайджане, в Туркестане.

Тем больший интерес приобретает обеспечение прочного союза между центром и окраинами России.

Отсюда необходимость установления определенных отношений, определенных связей
между центром и окраинами России, обеспечивающих тесный, нерушимый союз между
ними.

Каковы же должны быть эти отношения, в какие формы они должны отлиться?

Иначе говоря: в чем состоит политика Советской власти по национальному вопросу в России?

Требование отделения окраин от России, как форма отношений между центром и
окраинами, должно быть исключено не только потому, что оно противоречит самой
постановке вопроса об установлении союза между центром и окраинами, но, прежде
всего, потому, что оно в корне противоречит интересам народных масс как центра,
так и окраин. Не говоря уже о том, что отделение окраин подорвало бы
революционную мощь центральной России, стимулирующей освободительное движение
Запада и Востока, сами отделившиеся окраины неминуемо попали бы в кабалу
международного империализма. Достаточно взглянуть на отделившиеся от России
Грузию, Армению, Польшу, Финляндию и т.д., сохранившие лишь видимость
независимости, а на деле превратившиеся в безусловных вассалов Антанты,
достаточно, наконец, вспомнить недавнюю историю с Украиной и Азербайджаном,
когда первая расхищалась немецким капиталом, а второй – Антантой, чтобы понять
всю контрреволюционность требования отделения окраин при настоящих международных
условиях. В обстановке разгорающейся смертельной борьбы между пролетарской
Россией и империалистической Антантой для окраин возможны лишь два выхода:

либо вместе с Россией, и тогда – освобождение трудовых масс окраин от империалистического гнета;

либо вместе с Антантой, и тогда – неминуемое империалистическое ярмо.

Третьего выхода нет.

Так называемая независимость так называемых независимых Грузии, Армении, Польши,
Финляндии и т.д. есть лишь обманчивая видимость, прикрывающая полную зависимость
этих, с позволения сказать, государств от той или иной группы империалистов.

Конечно, окраины России, нации и племена, населяющие эти окраины, как и всякие
другие нации, имеют неотъемлемое право на отделение от России, и если бы
какая-либо из этих наций решила в своем большинстве отделиться от России, как
это было с Финляндией в 1917 году, то России, вероятно, пришлось бы
констатировать факт и санкционировать отделение. Но речь идет здесь не о правах
наций, которые неоспоримы, а об интересах народных масс как центра, так и
окраин, речь идет о характере той агитации, который (характер) определяется
этими интересами и которую (агитацию) обязана вести наша партия, если она
(партия) не хочет отречься от самой себя, если она хочет повлиять на волю
трудовых масс национальностей в определенном направлении. Ну, а интересы
народных масс говорят, что требование отделения окраин на данной стадии
революции глубоко контрреволюционно.

Равным образом должна быть исключена так называемая культурно-национальная
автономия, как форма союза между центром и окраинами России. Практика
Австро-Венгрии (родины культурно-национальной автономии) за последние десять лет
показала всю эфемерность и нежизненность культурно-национальной автономии, как
формы союза между трудовыми массами национальностей многонационального
государства. Шпрингер и Бауэр, эти творцы культурно-национальной автономии,
сидящие теперь у разбитого корыта своей хитроумной национальной программы,
служат тому живым доказательством. Наконец, глашатай культурно-национальной
автономии в России, некогда знаменитый Бунд, сам вынужден был недавно признать
официально ненужность культурно-национальной автономии, открыто заявляя, что:

“Требование национально-культурной автономии, выставленное в рамках
капиталистического строя, теряет свой смысл в условиях социалистической
революции” (см. “XII конференция Бунда”, стр. 21, 1920 г.).

Остается областная автономия окраин, отличающихся особым бытом и национальным
составом, как единственно целесообразная форма союза между центром и окраинами,
автономия, долженствующая связать окраины России с центром узами федеративной
связи. То есть, та самая советская автономия, которая была провозглашена
Советской властью с первых же дней ее появления на свет и которая проводится
ныне на окраинах в виде административных коммун и автономных советских
республик.

Советская автономия не есть нечто застывшее и раз навсегда данное, она допускает
самые разнообразные формы и степени своего развития. От узкой, административной
автономии (немцы Поволжья, чуваши, карелы) она переходит к более широкой,
политической автономии (башкиры, татары Поволжья, киргизы), от широкой,
политической автономии – к еще более расширенной ее форме (Украина, Туркестан),
наконец, от украинского типа автономии – к высшей форме автономии, к договорным
отношениям (Азербайджан). Эта эластичность советской автономии составляет одно
из первых ее достоинств, ибо она (эластичность) позволяет охватить все
разнообразие окраин России, стоящих на самых различных ступенях культурного и
экономического развития. Три года советской политики по национальному вопросу в
России показали, что, осуществляя советскую автономию в ее разнообразных формах,
Советская власть стоит на правильном пути, ибо только благодаря такой политике
удалось ей проложить себе дорогу в самые захолустные дебри окраин России,
поднять к политической жизни самые отсталые и разнообразные в национальном
отношении массы, связать эти массы с центром самыми разнообразными нитями, –
задача, которую не только не решало, но и не ставило себе (боялись поставить!)
ни одно правительство в мире. Административный передел России на началах
советской автономии еще не закончен, северокавказцы, калмыки, черемисы, вотяки,
буряты и пр. ждут еще решения вопроса, но какой бы вид ни приняла
административная карта будущей России и каковы бы ни были недочеты, допущенные в
этой области, – а некоторые недочеты действительно были, – нужно признать, что,
производя административный передел на началах областной автономии, Россия
сделала крупнейший шаг вперед по пути сплочения окраин вокруг пролетарского
центра, по пути сближения власти с широкими народными массами окраин.

Но провозглашение той или иной формы советской автономии, издание
соответствующих декретов и постановлений, даже создание окраинных правительств в
виде областных совнаркомов автономных республик далеко еще недостаточны для
упрочения союза между окраинами и центром. Чтобы упрочить этот союз, нужно,
прежде всего, ликвидировать ту отчужденность и замкнутость окраин, ту
патриархальность и некультурность, то недоверие к центру, которые остались на
окраинах, как наследие зверской политики царизма. Царизм намеренно культивировал
на окраинах патриархально-феодальный гнет для того, чтобы держать массы в
рабстве и невежестве. Царизм намеренно заселил лучшие уголки окраин
колонизаторскими элементами для того, чтобы оттеснить местные национальные массы
в худшие районы и усилить национальную рознь. Царизм стеснял, а иногда просто
упразднял местную школу, театр, просветительные учреждения для того, чтобы
держать массы в темноте. Царизм пресекал всякую инициативу лучших людей местного
населения. Наконец, царизм убивал всякую активность народных масс окраин. Всем
этим царизм породил среди местных национальных масс глубочайшее недоверие,
переходящее иногда во враждебные отношения, ко всему русскому. Чтобы упрочить
союз между центральной Россией и окраинами, нужно ликвидировать это недоверие,
нужно создать атмосферу взаимного понимания и братского доверия. Но для того,
чтобы ликвидировать недоверие, нужно, прежде всего, помочь народным массам
окраин освободиться от пережитков феодально-патриархального ига, нужно
упразднить – на деле упразднить, а не на словах только – все и всякие привилегии
колонизаторских элементов, нужно дать народным массам вкусить от материальных
благ революции.

Короче: нужно доказать массам, что центральная пролетарская Россия защищает их и
только их интересы, и доказать это нужно не одними лишь репрессивными мерами
против колонизаторов и буржуазных националистов, нередко совершенно непонятными
массам, а, прежде всего, последовательной и продуманной экономической политикой.

Всем известно требование либералов о всеобщем обязательном обучении. Коммунисты
на окраинах не могут быть правее либералов, они должны провести там всеобщее
образование, если хотят ликвидировать народную темноту, если хотят духовно
сблизить центр и окраины России. Но для этого необходимо развить местную
национальную школу, национальный театр, национальные просветучреждения, поднять
культурный уровень народных масс окраин, ибо едва ли нужно доказывать, что
невежество и темнота – самый опасный враг Советской власти. Мы не знаем,
насколько успешно идет наша работа в этом направлении вообще, но нам сообщают,
что в одной из важнейших окраин местный Наркомпрос расходует на местную школу
всего лишь 10% своих кредитов. Если это верно, то нужно признать, что в этой
области мы, к сожалению, не далеко ушли от “старого режима”.

Советскую власть нельзя рассматривать, как власть, оторванную от народа, –
наоборот, она единственная в своем роде власть, вышедшая из русских народных
масс и родная, близкая для них. Этим, собственно, и объясняется та невиданная
сила и упругость, которую обычно проявляет Советская власть в критические
минуты.

Необходимо, чтобы Советская власть стала столь же родной и близкой для народных
масс окраин России. Но для того, чтобы сделаться родной, Советская власть должна
стать прежде всего понятной для них. Поэтому необходимо, чтобы все советские
органы на окраинах, суд, администрация, органы хозяйства, органы
непосредственной власти (а также и органы партии) составлялись по возможности из
местных людей, знающих быт, нравы, обычаи, язык местного населения, чтобы в эти
институты привлекались все лучшие люди из местных народных масс, чтобы местные
трудовые массы втягивались во все области управления страной, включая сюда и
область военных формирований, чтобы массы видели, что Советская власть и ее
органы есть дело их собственных усилий, олицетворение их чаяний. Только таким
путем можно установить нерушимую духовную связь между массами и властью, только
таким путем можно сделать Советскую власть понятной и близкой для трудящихся
масс окраин.

Некоторые товарищи смотрят на автономные республики в России и вообще на
советскую автономию как на временное, хотя и необходимое зло, которое нельзя
было не допустить ввиду некоторых обстоятельств, но с которым нужно бороться,
чтобы со временем устранить его. Едва ли нужно доказывать, что взгляд этот в
корне неверен и, во всяком случае, не имеет ничего общего с политикой Советской
власти по национальному вопросу. Советскую автономию нельзя рассматривать, как
нечто абстрактное и надуманное, тем более ее нельзя считать пустым декларативным
обещанием. Советская автономия есть самая реальная, самая конкретная форма
объединения окраин с центральной Россией. Никто не станет отрицать, что Украина,
Азербайджан, Туркестан, Киргизия, Башкирия, Татария и другие окраины, поскольку
они стремятся к культурному и материальному процветанию народных масс, не могут
обойтись без родной школы, без суда, администрации, органов власти, составленных
преимущественно из местных людей. Более того, действительная советизация этих
областей, превращение их в советские страны, тесно связанные с центральной
Россией в одно государственное целое, немыслимы без широкой организации местной
школы, без создания суда, администрации, органов власти и пр. из людей, знающих
быт и язык населения. Но поставить школу, суд, администрацию, органы власти на
родном языке – это именно и значит осуществить на деле советскую автономию, ибо
советская автономия есть не что иное, как сумма всех этих институтов, облеченных
в украинскую, туркестанскую, киргизскую и т.д. формы.

Как можно после этого серьезно говорить об эфемерности советской автономии, о
необходимости борьбы с ней и пр.?

Одно из двух:

либо украинский, азербайджанский, киргизский, узбекский, башкирский и прочие языки представляют

действительную реальность, причем в этих областях, следовательно, абсолютно
необходимо развить родную школу, суд, администрацию, органы власти из местных
людей, и тогда – советская автономия должна быть проведена в этих областях до
конца, без оговорок;

либо украинский, азербайджанский и прочие языки являются пустой выдумкой, школы
и прочие институты на родном языке, следовательно, не нужны, и тогда – советская
автономия должна быть отброшена прочь, как ненужный хлам.

Искание третьего пути есть результат незнания дела или печального недомыслия.

Одной из серьезных преград по пути к осуществлению советской автономии является
большой недостаток интеллигентных сил местного происхождения на окраинах,
недостаток инструкторов по всем без исключения отраслям советской и партийной
работы. Недостаток этот не может не тормозить как просветительную, так и
революционно-строительную работу на окраинах. Но именно поэтому было бы
неразумно, вредно для дела отталкивать от себя эти и так малочисленные группы
местных интеллигентов, которые, быть может, и хотели бы послужить народным
массам, но не могут этого сделать, может быть потому, что они, как не
коммунисты, считают себя окруженными атмосферой недоверия, боятся возможных
репрессий. К этим группам с успехом может быть применена политика их вовлечения
в советскую работу, политика привлечения на промышленные, аграрные,
продовольственные и иные посты в целях постепенной их советизации. Ибо едва ли
можно утверждать, что эти интеллигентские группы менее надежны, чем, скажем, те
контрреволюционные военные специалисты, которые, несмотря на их
контрреволюционность, все же были привлечены к работе и потом советизированы на
важнейших постах.

Но использование национальных интеллигентских групп далеко еще недостаточно для
удовлетворения потребности в инструкторах. Одновременно необходимо развить
богатую сеть курсов и школ на окраинах по всем отраслям управления для создания
инструкторских кадров из местных людей. Ибо ясно, что без наличия таких кадров
организация родной школы, суда, администрации и прочих институтов на родном
языке будет затруднена до крайности.

Не менее серьезной преградой по пути к осуществлению советской автономии
является та поспешность, переходящая нередко в грубую бестактность, которую
проявляют некоторые товарищи в деле советизации окраин. Когда эти товарищи в
областях, отставших от центральной России на целый исторический период, в
областях с не вполне еще ликвидированным средневековым укладом, решаются брать
на себя “героические усилия” по проведению “чистого коммунизма”, то можно с
уверенностью сказать, что от такого кавалерийского набега, от такого
“коммунизма” добра не будет. Этим товарищам мы хотели бы напомнить известный
пункт нашей программы, по которому:

“РКП стоит на исторически-классовой точке зрения, считаясь с тем, на какой
ступени ее исторического развития стоит данная нация: на пути от средневековья к
буржуазной демократии или от буржуазной демократии к советской или пролетарской
демократии и т.п.”

И далее:

“Во всяком случае, со стороны пролетариата тех наций, которые являлись нациями
угнетающими, необходима особая осторожность и особое внимание к пережиткам
национальных чувств у трудящихся масс наций угнетенных или неполноправных” (см.
“Программу РКП”).

То есть, если, например, прямой путь уплотнения квартир в Азербайджане
отталкивает от нас азербайджанские массы, считающие квартиру, домашний очаг
неприкосновенными, священными, то ясно, что прямой путь уплотнения квартир нужно
заменить косвенным, обходным путем для достижения той же цели. Или еще: если,
например, дагестанские массы, сильно зараженные религиозными предрассудками,
идут за коммунистами “на основании шариата”, то ясно, что прямой путь борьбы с
религиозными предрассудками в этой стране должен быть заменен путями косвенными,
более осторожными. И т.д. и т.д.

Короче: от кавалерийских набегов по части “немедленной коммунизации” отсталых
народных масс необходимо перейти к осмотрительной и продуманной политике
постепенного вовлечения этих масс в общее русло советского развития.

Таковы в общем те практические условия осуществления советской автономии,
проведение которых обеспечивает духовное сближение и прочный революционный союз
центра и окраин России.

Советская Россия проделывает невиданный еще в мире опыт организации
сотрудничества целого ряда наций и племен в рамках единого пролетарского
государства на началах взаимного доверия, на началах добровольного, братского
согласия. Три года революции показали, что этот опыт имеет все шансы на успех.
Но он, этот опыт, может рассчитывать на полный успех лишь в том случае, если
наша практическая политика по национальному вопросу на местах не будет
расходиться с требованиями декларированной советской автономии, взятой в ее
разнообразных формах и степенях, если наш каждый практический шаг на местах
будет содействовать приобщению народных масс окраин к высшей пролетарской
духовной и материальной культуре в формах, соответствующих быту и национальному
облику этих масс.

В этом залог упрочения того революционного союза между центральной Россией и
окраинами России, перед которым разлетятся в прах все и всякие махинации
Антанты.

“Правда” № 226,

10 октября 1920 г.

Подпись: И. Сталин

Hace un año, ya antes de la Revolución de Octubre, Rusia, como Estado, ofrecía un panorama de desintegración. El antiguo y “vasto Imperio Ruso” y, a la vez, toda una serie de pequeños “Estados” nuevos, cada uno de los cuales tiraba por su lado: tal era el panorama. La Revolución de Octubre y la paz de Brest- Litovsk no hicieron sino profundizar y desarrollar más aún el proceso de desintegración. Se empezó a hablar, no ya de Rusia, sino de la Gran Rusia, y los gobiernos burgueses formados en las regiones de la periferia, gobiernos rabiosamente hostiles al Gobierno Soviético socialista del centro, le declararon a éste la guerra. Es indudable que, al mismo tiempo, en las regiones de la periferia existía una poderosa tendencia de los Soviets Obreros y Campesinos a la unidad con el centro. Pero estas aspiraciones eran ahogadas, y después aplastadas, por las tendencias opuestas de los imperialistas extranjeros, inmiscuidos en los asuntos interiores. Aprovechándose hábilmente de la desintegración de la antigua Rusia, los imperialistas austro- alemanes, que llevaban entonces la voz cantante, abastecían en abundancia a los gobiernos de la periferia de todo lo necesario para la lucha con el centro, ocupaban en algunos sitios las regiones periféricas y, en general, contribuían a la desintegración definitiva de Rusia. Los imperialistas de la Entente, que no querían quedar a la zaga de los austro-alemanes, siguieron el mismo camino. Los enemigos del Partido de los bolcheviques achacaban, naturalmente, (¡naturalmente!), la culpa de la desintegración al Poder Soviético. Pero no es difícil comprender, que el Poder Soviético no podía - y, además, no quería- oponerse al inevitable proceso de desintegración temporal. El Poder Soviético comprendía que la unidad de Rusia, mantenida por la fuerza y apoyada en las bayonetas imperialistas, tendría que deshacerse fatalmente con la caída del imperialismo ruso. El Poder Soviético no podía, sin hacer traición a su naturaleza, mantener la unidad con los métodos del imperialismo ruso. El Poder Soviético se daba cuenta de que el socialismo no necesita una unidad cualquiera, sino una unidad fraternal; de que a esa unidad se llega por la unión voluntaria de las clases trabajadoras de las nacionalidades de Rusia, o no se llega nunca... La derrota del imperialismo austro-alemán cambió el panorama. Por un lado, en las regiones de la periferia, víctimas de todos los horrores de la ocupación, surgía una potentísima fuerza de atracción hacia el proletariado ruso y hacia sus formas de edificación del Estado, una fuerza de atracción ante la que flaquean los intentos separatistas de los gobiernos de la periferia. Por otro lado, ha desaparecido aquella fuerza armada exterior (el imperialismo austro-alemán) que impedía a las masas trabajadoras de las zonas ocupadas mostrar su propia fisonomía política. El potente ascenso revolucionario, iniciado después en las regiones ocupadas, y la formación de varias repúblicas nacionales obreras y campesinas no dejaban lugar a dudas respecto a las aspiraciones políticas de las regiones ocupadas. A la petición de reconocimiento hecha por los gobiernos soviéticos nacionales, el Gobierno Soviético de Rusia respondió reconociendo incondicionalmente la plena independencia de las repúblicas soviéticas constituidas. Al proceder así, el Poder Soviético ha seguido su vieja y probada política, que niega toda violencia con las nacionalidades, que exige la completa libertad de desarrollo de las masas trabajadoras de las nacionalidades. El Poder Soviético comprendía que sólo sobre la base de la confianza mutua puede surgir la mutua comprensión, que sólo sobre la base de la mutua comprensión puede forjarse una unión sólida e inquebrantable de los pueblos. Los enemigos del Poder Soviético no dejaron de acusarle una vez más de hacer un “nuevo intento” de desmembrar a Rusia. Los más reaccionarios de ellos, percibiendo la atracción de las regiones de la periferia por el centro, proclamaron la “nueva” consigna de restablecer la “Rusia Grande” por el fuego y la espada, naturalmente, mediante el derrocamiento del Poder Soviético. Los Krasnov y los Denikin, los Kolchak y los Chaikovski, que todavía ayer trataban de despedazar a Rusia en varios focos contrarrevolucionarios independientes, de buenas a primeras aparecen hoy compenetrados con la “idea” de un “Estado panruso”. Los agentes del capital anglo-francés, cuyo olfato político no se puede negar, y que ayer mismo hacían sus puestas a la desintegración de Rusia, hoy han cambiado hasta tal punto su juego que han llegado a formar de golpe sendos gobiernos “panrusos” (en Siberia y en el Sur). Todo esto prueba, sin duda, la atracción invencible de las regiones de la periferia por el centro, atracción que tratan de utilizar en la actualidad los contrarrevolucionarios nacionales y extranjeros. Huelga decir que las ambiciones contrarrevolucionarias de los restauradores de la “vieja Rusia” (naturalmente, con el viejo régimen), después de año y medio de labor revolucionaria de

La política del gobierno en la cuestión nacional

las masas trabajadoras de las nacionalidades de Rusia, están condenadas a la bancarrota. Pero cuanto más utópicos son los planes de nuestros contrarrevolucionarios, tanto más real aparece la política del Poder Soviético, enteramente basada en la mutua confianza fraternal de los pueblos de Rusia. Es más: en la actual situación internacional, esa política es la única política real y efectiva, la única política revolucionaria. Testimonio elocuente de ello es, por ejemplo, la última declaración del Congreso de los Soviets de la República Bielorrusa55 sobre el establecimiento de lazos federativos con la República Soviética de Rusia. El hecho es que la República Soviética Bielorrusa, hace poco reconocida como independiente, ha proclamado ahora, en el Congreso de sus Soviets, su unión voluntaria con la República de Rusia. El Congreso de los Soviets de Bielorrusia ha manifestado, en su declaración del 3 de febrero, “que sólo la unión voluntaria y libre de los trabajadores de todas las repúblicas soviéticas hoy independientes asegurará el triunfo de los obreros y campesinos en su lucha contra el mundo capitalista”. “Unión voluntaria de los trabajadores de todas las repúblicas soviéticas independientes”... Ese es, precisamente, el camino de la unión de los pueblos propugnado constantemente por el Poder Soviético y que da ahora sus felices resultados. El Congreso de los Soviets de Bielorrusia ha decidido, además, unirse con la República Lituana y ha reconocido la necesidad de establecer lazos federativos entre ambas repúblicas y la República Soviética de Rusia. El telégrafo ha traído la noticia de que el Gobierno Soviético de Lituania mantiene el mismo punto de vista; además, resulta que la Conferencia del Partido de los comunistas lituanos - el más influyente de todos los partidos de Lituania- confirma la posición del Gobierno Soviético de Lituania. Hay razones muy fundadas para esperar que el Congreso de los Soviets de Lituania56, que se va a celebrar ahora, siga el mismo camino. Esa es una confirmación más del acierta de la política del Poder Soviético en la cuestión nacional. Así, pues, de la desintegración de la vieja unidad imperialista, a través de las repúblicas soviéticas independientes, los pueblos de Rusia llegan a la nueva unidad natural y voluntaria. Este camino no es, sin duda, de los más fáciles; pero es el único que conduce a la unión socialista, sólida e inquebrantable, de las masas trabajadoras de las nacionalidades de Rusia.

Publicado con la firma de J. Stalin el 9 de febrero de 1919 en el núm. 30 de “Izvestia”.