The world has definitely and irrevocably split into two camps: the camp of imperialism and the camp of socialism.
Over there, in their camp, are America and Britain, France and Japan, with their capital, armaments, tried agents and experienced administrators.
Here, in our camp, are Soviet Russia and the young Soviet republics and the growing proletarian revolution in the countries of Europe, without capital, without tried agents or experienced administrators, but, on the other hand, with experienced agitators capable of firing the hearts of the working people with the spirit of emancipation. The struggle between these two camps constitutes the hub of present-day affairs, determines the whole substance of the present home and foreign policies of the leaders of the old and the new worlds.
Estland and Lithuania, the Ukraine and the Crimea, Turkestan and Siberia, Poland and the Caucasus, and, finally, Russia itself are not aims in themselves. They are only an arena of struggle, of a mortal struggle between two forces: imperialism, which is striving to strengthen the yoke of slavery, and socialism, which is fighting for emancipation from slavery.
The strength of imperialism lies in the ignorance of the masses, who create wealth for their masters and forge chains of oppression for themselves. But the ignorance of the masses is a transient thing and inevitably tends to be dispelled in the course of time, as the dissatisfaction of the masses grows and the revolutionary movement spreads. The imperialists have capital—but who does not know that capital is powerless in the face of the inevitable? For this reason, the rule of imperialism is impermanent and insecure.
The weakness of imperialism lies in its powerlessness to end the war without catastrophe, without increasing mass unemployment, without further robbery of its own workers and peasants, without further seizures of foreign territory. It is a question not of ending the war, nor even of victory over Germany, but of who is to be made to pay the billions spent on the war. Russia emerged from the imperialist war rejuvenated, because she ended the war at the cost of the imperialists, home and foreign, and laid the expense of the war on those who were directly responsible for it by expropriating them. The imperialists cannot do this; they cannot expropriate themselves, otherwise they would not be imperialists. To end the war in imperialist fashion, they are “compelled” to doom the workers to starvation (wholesale unemployment due to the closing down of “unprofitable” plants, additional indirect taxation, a terrific rise in prices of food); they are “compelled” to plunder Germany, Austria-Hungary, Rumania, Bulgaria, the Ukraine, the Caucasus, Turkestan, Siberia.
Need it be said that all this broadens the base of revolution, shakes the foundations of imperialism and hastens the inevitable catastrophe?
Three months ago imperialism, drunk with victory, was rattling the sabre and threatening to overrun Russia with its armed hordes. How could “poverty-stricken” and “savage” Soviet Russia hold out against the “disciplined” army of the British and French, who had smashed “even” the Germans, for all their vaunted technical equipment? So they thought. But they overlooked a “trifle,” they failed to realize that peace, even an “indecent” peace, would inevitably undermine the “discipline” of their army and rouse its opposition to another war, while unemployment and high living costs would inevitably strengthen the revolutionary movement of the workers against their imperialists.
And what did we find? The “disciplined” army proved unfit for purposes of intervention: it sickened with an inevitable disease—demoralization. The boasted “civil peace” and “law and order” turned into their opposite, into civil war. The hastily concocted bourgeois “governments” in the border regions of Russia proved to be soap bubbles, unsuitable as a camouflage for intervention, which had been undertaken, of course (of course!), in the name of “humanitarianism” and “civilization.” As to Soviet Russia, not only did their hope for a “walk over” fail; they even deemed it necessary to retreat a little and invite her to a “conference,” on the Princes’ Islands.57 For the successes of the Red Army, the appearance of new national Soviet republics which were infecting neighbouring countries with the spirit of revolution, the spread of revolution in the West and the appearance of Workers’ and Soldiers’ Soviets in the Entente countries were arguments that were more than persuasive. What is more, things have reached a point where even Clemenceau the “implacable,” who only yesterday refused to issue passports to the Berne Conference and who was preparing to devour “anarchistic” Russia, is today, having been rather mauled by the revolution, not averse to availing himself of the services of that honest “Marxist” broker, the old Kautsky, and wants to send him to Russia to negotiate—that is to say, “investigate.” Truly:
“Where are they now, the haughty words,
The lordly strength, the royal mien?”59
All these changes took place in the space of some three months.
We have every ground for affirming that the trend will continue in the same direction, for it has to be admitted that in the present moment of “storm and stress” Russia is the only country in which social and economic life is proceeding “normally,” without strikes or anti-government demonstrations, that the Soviet Government is the most stable of all the existing governments in Europe, and that the strength and prestige of Soviet Russia, both at home and abroad, are growing day by day in direct proportion to the decline of the strength and prestige of the imperialist governments. The world has split into two irreconcilable camps: the camp of imperialism and the camp of socialism. Imperialism in its death throes is clutching at the last straw, the “League of Nations,” trying to save itself by uniting the robbers of all countries into a single alliance. But its efforts are in vain, because time and circumstances are working against it and in favour of socialism. The tide of socialist revolution is irresistibly rising and investing the strongholds of imperialism. Its thunder is re-echoing through the countries of the oppressed East. The soil is beginning to burn under the feet of imperialism. Imperialism is doomed to inevitable
destruction.
Izvestia, No, 41,
February 22, 1919
Signed: J. Stalin
На два лагеря раскололся мир решительной бесповоротно: лагерь империализма и лагерь социализма.
Там, в их лагере, Америка и Англия, Франция и Япония с их капиталами, средствами
вооружения, испытанными агентами, опытными администраторами.
Здесь, в нашем лагере, Советская Россия с молодыми советскими республиками, с
нарастающей пролетарской революцией в странах Европы, но без капиталов, без
испытанных агентов, без опытных администраторов, зато с опытными агитаторами,
умеющими зажечь сердца трудящихся освободительным огнем.
Борьба этих двух лагерей составляет ось всей современной жизни, она наполняет
все содержание нынешней внутренней и внешней политики деятелей старого и нового
мира.
Эстляндия и Литва, Украина и Крым, Туркестан и Сибирь, Польша и Кавказ, наконец,
сама Россия – не самоцели, а лишь арена борьбы, смертельной борьбы двух сил:
империализма, стремящегося укрепить ярмо рабства, и социализма, борющегося за
освобождение от рабства.
Сила империализма – в темноте народных масс, обогащающих своих хозяев и кующих
себе цепи угнетения. Но темнота масс – вещь преходящая, имеющая тенденцию
неизбежно улетучиться с течением времени, с ростом недовольства масс, с
распространением революционного движения. Капиталы империалистов... но кому не
известно, что капиталы бессильны перед неизбежным? Именно поэтому господство
империализма недолговечно, непрочно.
Слабость империализма – в его бессилии ликвидировать войну без катастрофы, без
усиления массовой безработицы, без нового ограбления своих же собственных
рабочих и крестьян, без новых захватов чужих земель. Вопрос не в окончании войны
и даже не в победе над Германией, а в том, на кого возложить миллиарды расходов
по войне. Россия вышла из империалистической войны обновленной, потому что она
ликвидировала войну за счет империалистов, внутренних и внешних, она возложила
расходы по войне на ее прямых виновников, экспроприировав этих последних.
Империалисты не могут так поступать, они не могут экспроприировать себя самих,
иначе они не были бы империалистами. Чтобы ликвидировать войну
по-империалистически, они “вынуждены” обречь рабочих на голод (массовая
безработица на почве закрытия “невыгодных” предприятий, новые косвенные налоги и
бешеный рост цен на продукты), они “вынуждены” ограбить Германию,
Австро-Венгрию, Румынию, Болгарию, Украину, Кавказ, Туркестан, Сибирь.
Нужно ли говорить, что все это расширяет базу революции, расшатывает основы
империализма и ускоряет неизбежную катастрофу?
Три месяца назад империализм, упоенный победой, бряцал оружием, грозя наводнить
Россию полчищами своей армии. Советская Россия, “убогая”, “дикая”, – разве она
устоит против “дисциплинированной” армии англо-французов, сломивших “даже”
германцев с их прославленной техникой? Так думали они. Но они упустили из виду
“мелочь”, они не учли, что мир, хотя бы и “похабный”, неизбежно подорвет
“дисциплину” армии, подымет ее против новой войны, а безработица и дороговизна
жизни неизбежно усилят революционное движение рабочих против своих
империалистов.
И что же? “Дисциплинированная” армия оказалась непригодной для интервенции: она
заболела неизбежной болезнью, – разложением. Хваленый “гражданский мир” и
“порядок” превратились в свою противоположность, в гражданскую войну. Наскоро
испеченные буржуазные “правительства” на окраинах России оказались мыльными
пузырями, непригодными для прикрытия интервенции, преследующей цели, конечно
(конечно!), “гуманности” и “цивилизации”. Что же касается Советской России, то
ее не только не закидали шапками, но даже сочли нужным отступить немножечко,
пригласив ее на “совещание”, на Принцевы острова [57]. Ибо успехи Красной Армии,
появление новых национальных советских республик, заражающих духом революции
соседние страны, рост революции на Западе и появление рабоче-солдатских советов
в странах Антанты не могли не действовать более чем убедительно. Более того.
Дело дошло даже до того, что “непримиримый” Клемансо, вчера еще отказывавший в
паспортах на Бернскую конференцию [58] и готовившийся проглотить “анархическую”
Россию, теперь, несколько помятый революцией, не отказывается воспользоваться
услугами честного “марксистского” маклера, старика Каутского, посылая его в
Россию для переговоров... то бишь, для “исследования”.
Не правда ли:
“Где ж девалася речь высокая,
Сила гордая, доблесть царская?..”[59]
Вся эта перемена произошла за какие-нибудь три месяца.
Мы имеем все основания утверждать, что дальнейшее развитие пойдет в том же
направлении, ибо нужно признать, что в переживаемый ныне момент “бурь и невзгод”
Россия – единственная страна, где общественно-хозяйственная жизнь протекает
“нормально”, без забастовок и враждебных правительству демонстраций, а Советское
правительство – самое прочное из всех существующих ныне в Европе правительств,
причем сила и вес Советской России, как внутри, так и вне, растут изо дня в день
в прямом соответствии с падением силы и веса империалистических правительств.
На два непримиримых лагеря раскололся мир: лагерь империализма и лагерь
социализма. Издыхающий империализм хватается за последнее средство, за “Лигу
наций”, стараясь спасти положение путем сплочения в единый союз грабителей всех
стран. Но тщетны его усилия, ибо обстановка и время работают против него, за
социализм. Волны социалистической революции неудержимо растут, осаждая твердыни
империализма. Их рокот отдается в странах угнетенного Востока. Почва под ногами
империализма загорается. Империализм обречен на неминуемую гибель.
“Известия” № 41,
22 февраля 1919 г.
Подпись: И. Сталин
El mundo se ha dividido resuelta e irrevocablemente en dos campos: el campo del imperialismo y el campo del socialismo. Allí, en su campo, están los Estados Unidos e Inglaterra, Francia y el Japón, con sus capitales, con su armamento, con sus avezados agentes y expertos administradores. Aquí, en nuestro campo, está la Rusia Soviética con las jóvenes repúblicas soviéticas, con la revolución proletaria ascendente en los países de Europa, mas sin capitales, sin agentes avezados ni administradores expertos, pero, en cambio, con agitadores expertos, que saben encender el corazón de los trabajadores con la llama de la liberación. La lucha de estos dos campos constituye el eje de toda la vida contemporánea y determina todo el contenido de la actual política interior y exterior de los hombres públicos del viejo y del nuevo mundo. Estlandia y Lituania, Ucrania y Crimea, el Turkestán y Liberia, Polonia y el Cáucaso, y, en fin, la propia Rusia, no son objetivos en sí, sino sólo palestras de lucha, de una lucha a muerte entre dos fuerzas, entre el imperialismo, que trata de consolidar el yugo de la esclavitud, y el socialismo, que lucha por acabar con la esclavitud. La fuerza del imperialismo reside en la ignorancia de las masas populares, que enriquecen a sus amos y forjan las cadenas de su propia opresión. Pero la ignorancia de las masas es cosa transitoria, que tiende inevitablemente a desvanecerse con el tiempo, al crecer el descontento de las masas y propagarse el movimiento revolucionario. Los capitales de los imperialistas... pero ¿quién ignora que los capitales son impotentes ante lo inevitable? Precisamente por eso el dominio del imperialismo no es firme ni duradero. La debilidad del imperialismo reside en su impotencia para poner fin a la guerra sin provocar una catástrofe, sin acrecentar la desocupación en masa, sin seguir expoliando a sus propios obreros y campesinos, sin nuevas anexiones de territorios ajenos. El problema no reside en la terminación de la guerra, y ni siquiera en la victoria sobre Alemania, sino en quién va a cargar con los gastos de miles de millones ocasionados por la guerra. Rusia ha salido renovada de la guerra imperialista, porque ha puesto fin a la guerra a costa de los imperialistas interiores y extranjeros, porque ha cargado los gastos de la contienda sobre los culpables directos de ella expropiándolos. Los imperialistas no pueden actuar así, no pueden expropiarse a sí mismos, pues, de lo contrario, no serían imperialistas. Para poner fin a la guerra al modo imperialista, se ven “obligados” a condenar a los obreros al hambre (desempleo en masa a causa del cierre de las empresas “desventajosas”, nuevos impuestos indirectos y aumento desenfrenado de los precios de los víveres), se ven “obligados” a desvalijar a Alemania, Austria- Hungría, Rumania, Bulgaria, Ucrania, el Cáucaso, el Turkestán, Siberia. ¿Hará falta decir que todo esto amplía la base de la revolución, hace vacilar los cimientos del imperialismo y acelera la catástrofe inevitable? Hace tres meses, el imperialismo, embriagado con la victoria, blandía las armas, amenazando invadir Rusia con sus hordas armadas. ¿Podrá, acaso, mantenerse la “mísera” y “salvaje” Rusia Soviética frente al “disciplinado” ejército anglo-francés, que ha vencido “hasta” a los alemanes, a pesar de su famoso armamento? Así pensaban ellos. Mas pasaron por alto una “pequeñez”: no tuvieron en cuenta, que la paz, aunque sea una paz “indecente”, quebrantará, sin que nadie pueda evitarlo, la “disciplina” del ejército, levantándolo contra la nueva guerra, mientras que el desempleo y la carestía de la vida reforzarán inevitablemente el movimiento revolucionario de los obreros contra sus imperialistas. ¿Y qué pasó? El ejército “disciplinado” resultó inservible para la intervención y contrajo una dolencia inevitable: la desmoralización. La tan cacareada “paz civil” y el “orden” se transformaron en su antítesis, en guerra civil. Los “gobiernos” burgueses fabricados de prisa y corriendo en las regiones de la periferia de Rusia resultaron ser pompas de jabón, inservibles para enmascarar la intervención, que persigue, naturalmente (¡naturalmente!), los objetivos del “humanitarismo” y de la “civilización”. En cuanto a la Rusia Soviética, lejos de ser “pan comido” para ellos, hubieron de considerar prudente replegarse un poquito, invitándola a la “conferencia” del Archipiélago de las Príncipes57, pues los éxitos del Ejército Rojo, el surgimiento de nuevas repúblicas soviéticas nacionales, que contaminan con el espíritu de la revolución a los países colindantes, el ascenso de la revolución en el Occidente y la aparición de Soviets de Obreros y Soldados en los países de la Entente no podían dejar de influir de un modo más que convincente. Es más: las cosas han llegado hasta el punto de que el “intransigente” Clemenceau, que todavía ayer negaba los pasaportes para asistir a la Conferencia de Berna58 y se preparaba a engullirse a la Rusia “anárquica”, ahora, algo chafado por la revolución, no desdeña los servicios de un honesto
intermediario “marxista”, el viejo Kautsky, enviándole a Rusia para entablar negociaciones... o sea, para “investigar”. Verdaderamente: “¿Qué se hizo del lenguaje majestuoso, De la orgullosa fuerza y del valor real?...”59 Esta transformación se ha producido en unos tres meses. Tenemos razones muy fundadas para afirmar que, en lo sucesivo, los acontecimientos seguirán la misma dirección, pues hay que reconocer que, en el momento actual de “tormentas y adversidades”, Rusia es el único país donde la vida económica y social transcurre “normalmente”, sin huelgas ni manifestaciones de hostilidad hacia el Gobierno; que el Gobierno Soviético es hoy el más firme de todos los que existen en Europa, y que la fuerza y el prestigio de la Rusia Soviética crecen de día en día, tanto dentro como fuera del país, en proporción directa al decaimiento de la fuerza y del prestigio de los gobiernos imperialistas. El mundo se ha dividido en dos campos irreconciliables: el campo del imperialismo y el campo del socialismo. El imperialismo agonizante se agarra al último recurso, a la “Sociedad de Naciones”, en un intento de salvar la situación coligando a los expoliadores de todos los países en una alianza única. Pero son vanos sus esfuerzos, pues la situación y el tiempo actúan contra él y en favor del socialismo. Las oleadas de la revolución socialista crecen con ímpetu arrollador, cercando las fortalezas del imperialismo. Su estruendo resuena en los países del Oriente oprimido. El suelo empieza a arder bajo los pies del imperialismo. El imperialismo está fatalmente condenado a perecer.
Publicado con la firma de J. Stalin el 22 de febrero de 1919 en el núm. 41 de “Izvestia”.