In my article in Pravda, No. 99* on the organising role of the press, I pointed to two mistakes that Ingulov made on the question of the press. In his article in reply (see Pravda, No. 101), Ingulov makes the excuse that his were not mistakes, but “misunderstandings.” I am willing to call Ingulov’s mistakes “misunderstandings.” The trouble is, however, that Ingulov’s rejoinder contains three new mistakes, or, if you like, three new “misunderstandings,” which, unfortunately, cannot possibly be ignored in view of the special importance of the press. 1. Ingulov asserts that in his first article he did not consider it necessary to concentrate on the question of the organising role of the press, and that he pursued a “limited aim,” namely, of ascertaining “who makes our Party newspaper.” All right. But, in that case, why did Ingulov quote as a heading to his article a passage from the Central Committee’s organisational report, a passage which speaks exclusively about the organising role of our periodical press? One thing or the other: either Ingulov did not understand the meaning of the passage, or he built his entire article in despite of and
* See this volume, pp. 286-90.—Ed.
running counter to the precise meaning of the passage from the Central Committee’s organisational report concerning the organising significance of the press. In either case, Ingulov’s mistake is glaring.
2. Ingulov asserts that “two or three years ago our press was not connected with the masses,” “did not connect the Party with them,” that, in general, connections between the press and the masses “did not exist.” It is sufficient to read this assertion of Ingulov’s carefully to realise how utterly incongruous, lifeless and divorced from reality it is. Indeed, if our Party press, and through it the Party itself, “had not been connected” with the masses of the workers “two or three years ago,” is it not obvious that our Party would not have been able to withstand the internal and external enemies of the revolution, that it would have been buried, reduced to nothing, “in no time”? Just think: the Civil War is at its height, the Party is beating off the enemy, gaining a number of brilliant successes; the Party, through the press, calls upon the workers and peasants to defend their socialist homeland; tens, hundreds of thousands of working people respond to the Party’s call in hundreds of resolutions and go to the front, ready to sacrifice their lives; but Ingulov, knowing all this, nevertheless finds it possible to assert that “two or three years ago our press was not connected with the masses, and consequently, did not connect the Party with them.” Isn’t that ridiculous? Have you ever heard of a Party “not connected with the masses” through a mass press being able to rouse into action tens and hundreds of thousands of workers and peasants? But since the Party, nevertheless, did rouse into action tens and hundreds of thousands of working people, is it not obvious that the mass party could not possibly have done that without the aid of the press? Yes, somebody certainly did lose contact with the masses, but it was not our Party and not its press; it was somebody else. The press must not be maligned! The fact of the matter is that the Party certainly was connected with the masses through its press “two or three years ago,” and it could not have been otherwise; but that connection was comparatively weak, as was justly noted by the Eleventh Congress of our Party. The task now is to widen this connection, to strengthen it in every way, to make it firmer and more regular. That is the whole point. 3. Ingulov asserts further that “two or three years ago there was no interaction between the Party and the working class through the press.” Why? Because, it appears, at that time “our press, day after day, issued a call to struggle, reported the measures taken by the Soviet Government and the decisions of the Party, but there was no response from the working-class reader.” That is what he says: “there was no response from the working-class reader.”
It is incredible, monstrous, but it is a fact. Everybody knows that when the Party issued through the press the call “All to aid transport!” the masses responded unanimously, sent hundreds of resolutions to the press expressing sympathy and readiness to uphold the transport system, and sent tens of thousands of their sons to maintain it. But Ingulov does not agree to regard this as a response of the working-class reader, he does not agree to call it interaction between the Party and the working class through the press, because this interaction took place not so much through correspondents as directly between the Party and the working class, through the press, of course.
Everybody knows that when the Party issued the call “Fight the famine!” the masses unanimously responded to the Party’s call, sent innumerable resolutions to the Party press, and sent tens of thousands of their sons to fight the kulaks. Ingulov, however, does not agree to regard this as a response of the working-class reader and as interaction between the Party and the working class through the press, because this interaction did not take place “according to rule,” certain correspondents were by-passed, etc.
It turns out, according to Ingulov, that if tens and hundreds of thousands of workers respond to the call of the Party press, that is not interaction between the Party and the working class, but if in response to the same call the Party press receives written replies from a score or so of correspondents, that is real, genuine interaction between the Party and the working class. And that is called defining the organising role of the Party press! For God’s sake, Ingulov, don’t confuse the Marxist interpretation of interaction with the bureaucratic interpretation. If, however, interaction between the Party and the working class through the press is looked at through the eyes of a Marxist, and not of a bureaucrat, it will be clear that this interaction has always taken place, both “two or three years ago,” and before that, and it could not but take place, for otherwise the Party could not have retained the leadership of the working class, and the working class could not have retained power. Obviously, the point now is to make this interaction more continuous and lasting. Ingulov not only underrated the organising significance of the press, he also misrepresented it, replacing the Marxist conception of interaction between the Party and the working class through the press by the bureaucratic, superficially technical conception. And this is what he would call a “misunderstanding.” . . .
As regards Ingulov’s “ulterior aims,” which he emphatically denies, I must say that his second article has not dispelled the doubts on that score that I expressed in
my previous article.
Pravda, No. 102,
May 10, 1923
Signed: J. Stalin
В своей статье в № 99 “Правды”[80] об организационной роли печати я отметил две
ошибки Ингулова по вопросу о печати. В ответной статье (см. “Правда” № 101)
Ингулов отговаривается тем, что у него получились не ошибки, а “недоразумения”.
Я согласен назвать ошибки Ингулова “недоразумениями”. Но беда в том, что в своей
ответной статье Ингулов допустил три новых ошибки, или, если угодно, три новых
“недоразумения”, замолчать которые, к сожалению, нет никакой возможности ввиду
особого значения печати.
1. Ингулов уверяет, что в своей первой статье он не считал нужным
сосредоточиться на вопросе об организационной роли печати и преследовал “частную
задачу” о том, “кто делает нашу партийную газету”. Допустим. Но почему в таком
случае Ингулов привел в качестве заголовка своей статьи цитату из орготчета ЦК,
цитату, говорящую исключительно об организационной роли нашей периодической
печати? Одно из двух, – либо Ингулов не понял смысла цитаты, либо всю свою
статью построил он вопреки и вразрез точному смыслу цитаты из орготчета ЦК об
организационном значении печати. И в том и другом случае ошибка Ингулова бьет в
глаза.
2. Ингулов уверяет, что “два-три года назад наша печать не была связана с
массами”, “не связывала с ними партию”, что, вообще, связи между печатью и
массами “не было”. Стоит внимательно прочесть это утверждение Ингулова, чтобы
понять всю его несообразность, безжизненность, оторванность от действительности.
В самом деле, если бы наша партийная печать, а через нее и сама партия “не были
связаны” с рабочими массами “два – три года назад”, то не ясно ли, что партия
наша не устояла бы против внутренних и внешних врагов революции, что она была бы
“в два счета” похоронена, сведена на нет! Подумайте только: гражданская война в
разгаре, партия отбивается от врагов, одерживая ряд блестящих успехов, партия
призывает через печать рабочих и крестьян отстоять социалистическое отечество,
десятки, сотни тысяч трудящихся масс откликаются на зов партии сотнями резолюций
и идут на фронт, не щадя своей жизни, а Ингулов, зная все это, все же находит
возможным утверждать, что “два – три года назад наша печать не была связана с
массами, следовательно, не связывала с ними и партию”. Разве это не смешно? Где
это слыхано, чтобы партия, “не связанная с массами” через массовую печать, могла
привести в движение десятки и сотни тысяч рабочих и крестьян? А если партия все
же приводила в движение десятки и сотни тысяч трудящихся масс, то не ясно ли,
что обойтись тут массовая партия без посредства печати не могла никак? Да, да,
кто-то, безусловно, потерял связь с массами, только не партия наша и не ее
печать, а кто-то другой. Нельзя клеветать на печать! А дело сводится к тому, что
связь партии с массами через ее печать безусловно была и не могла не быть “два –
три года назад”, но связь эта была сравнительно слабой, как справедливо говорит
об этом XI съезд нашей партии. Задача состоит теперь в том, чтобы расширить эту
связь, укрепить ее всемерно, сделать ее более крепкой и регулярной. В этом все
дело.
3. Ингулов уверяет далее, что “два – три года назад взаимодействия между партией
и рабочим классом через печать не оказалось”. Почему? Потому, оказывается, что
тогда “наша печать изо дня в день призывала к борьбе, рассказывала о
мероприятиях Советской власти, о постановлениях партии, а отклика рабочего
читателя не было”. Так и сказано: “отклика рабочего читателя не было”.
Это невероятно, чудовищно, но факт.
Всем известно, что, когда партия давала клич через печать: “Все на транспорт”,
массы единодушно откликались, присылая сотни резолюций в печать о своем
сочувствии, о своей готовности отстоять транспорт и посылая десятки тысяч своих
сынов на поддержку транспорта. Но Ингулов не согласен считать это откликом
рабочего читателя, он не согласен назвать это взаимодействием между партией и
рабочим классом через печать, так как взаимодействие это происходило не столько
через корреспондентов, сколько непосредственно между партией и рабочим классом,
конечно, путем печати.
Всем известно, что, когда партия давала клич: “На борьбу с голодом”, массы
единодушно откликались на зов партии, присылая бесчисленное количество резолюций
в партийную печать и посылая десятки тысяч своих сыновей на борьбу с кулаком.
Ингулов, однако, не согласен считать это откликом рабочего читателя и
взаимодействием между партией и рабочим классом через печать, так как
взаимодействие это проделано не “по правилу”, обойдены некоторые корреспонденты
и прочее.
По Ингулову выходит, что если на зов партийной печати отзываются десятки и сотни
тысяч рабочих, то это не есть взаимодействие между партией и рабочим классом, а
если на тот же зов партийной печати получается письменный ответ десятка-другого
корреспондентов, то это есть действительное, настоящее взаимодействие между
партией и рабочим классом. И это называется определением организационной роли
партийной печати! Побойтесь бога, Ингулов, и не смешивайте марксистского
истолкования взаимодействия с истолкованием канцелярским.
А, между тем, ясно, что если на взаимодействие между партией и рабочим классом
через печать смотреть не глазами канцеляриста, а глазами марксиста, то оно, это
взаимодействие, имело место всегда, как “два – три года назад”, так и раньше, да
и не могло не иметь места, ибо, в противном случае, партия не смогла бы
сохранить за собой руководства рабочим классом, а рабочий класс не смог бы
удержать власть. Дело, очевидно, сводится теперь к тому, чтобы это
взаимодействие сделать более непрерывным и прочным. Ингулов не только недооценил
организационного значения печати, но он еще извратил его, подменив марксистское
понимание взаимодействия между партией и рабочим классом через печать пониманием
канцелярским, внешне-техническим. И это называется у него “недоразумением”…
Что касается “побочных задач” Ингулова, наличие которых он решительно отрицает,
должен сказать, что вторая его статья не рассеяла моих сомнений на этот счет,
высказанных мною в предыдущей статье.
“Правда” № 102,
10 мая 1923 г.
Подпись: И. Сталин
En mi artículo sobre el papel organizador de la prensa, publicado en el núm. 99 de “Pravda”, señalé dos errores de Ingúlov en el problema de la prensa. En el artículo de respuesta (v. “Pravda”, núm. 101), Ingúlov se excusa diciendo que no son errores, sino “malentendidos”. Estoy dispuesto a llamar “malentendidos” a los errores de Ingúlov. Pero lo malo es que Ingúlov ha incurrido en su artículo de respuesta en tres nuevos errores o, si se quiere, en tres nuevos “malentendidos” que, lamentablemente, no es posible silenciar en modo alguno, dada la particular importancia de la prensa. 1. Ingúlov asegura que en su primer artículo no estimó necesario centrarse en el problema del papel organizador de la prensa y perseguía la “tarea parcial” referente a “quién hace el periódico de nuestro Partido”. Admitámoslo. Pero, en tal caso, ¿por qué Ingúlov encabeza su artículo con una cita del informe de organización del Comité Central, una cita que se refiere exclusivamente al papel organizador de nuestra prensa periódica? Una de dos: o Ingúlov no ha comprendido el significado de la cita, o ha construido todo su artículo a pesar y contra el sentido preciso de la cita del informe de organización del C.C., sobre la importancia organizadora de la prensa. En uno y otro caso, el error de Ingúlov salta a la vista. 2. Ingúlov asegura que “hace dos o tres años, nuestra prensa no estaba ligada a las masas”, “no ligaba al Partido con ellas”, que, en general, “no existían” vínculos entre la prensa y las masas. Basta leer atentamente esta afirmación de Ingúlov para comprender toda su incongruencia, toda su vacuidad, todo su apartamiento de la realidad. En efecto, si nuestra prensa del Partido, y a través de ella, el propio Partido “no hubiesen estado ligados” a las masas obreras “hace dos o tres años”, ¿no está claro que nuestro Partido, no habría resistido frente a los enemigos interiores y exteriores de la revolución, que habría sido enterrado, reducido a la nada “en un dos por tres”? Reflexionad un momento: la guerra civil está en su apogeo, el Partido se defiende de los enemigos obteniendo una serie de brillantes victorias, el Partido llama a través de la prensa a los obreros y campesinos a defender la patria socialista; decenas, centenares de miles de trabajadores responden al llamamiento del Partido con cientos de resoluciones y marchan al frente sin regatear su vida, pero Ingúlov, aun sabiendo todo esto, considera posible afirmar que “hace dos o tres años, nuestra prensa no estaba ligada a las masas y, por consiguiente, no ligaba al Partido con ellas”. ¿Acaso no es ridículo? ¿Dónde se ha visto que un partido “no ligado a las masas” a través de la prensa de masas pueda poner en movimiento a decenas y centenares de miles de obreros y campesinos? Pero si el Partido, a pesar de todo, ponía en movimiento a decenas y centenares de miles de trabajadores, ¿no está claro que un partido de masas no habría podido salir adelante de ningún modo sin ayuda de la prensa? Sí, sí; alguien, indudablemente, ha perdido el contacto con las masas, pero ese alguien no es nuestro Partido ni su prensa. ¡No se puede calumniar a la prensa! Lo que ocurre es que el contacto entre el Partido y las masas a través de su prensa existía indudablemente y no podía dejar de existir “hace dos o tres años”, pero este contacto era relativamente débil, como dice con razón el XI Congreso de nuestro Partido. La tarea consiste ahora en ampliar ese contacto, en reforzado por todos los medios, en hacerlo más sólido y regular. En eso estriba todo el asunto. 3. Ingúlov asegura luego que “hace dos o tres años no había acción recíproca entre el Partido y la clase obrera a través de la prensa”. ¿Por qué? Porque, según él, entonces “nuestra prensa llamaba día tras día a la lucha, exponía las medidas del Poder Soviético, las disposiciones del Partido, pero no hallaba eso en el lector obrero”. Así lo ha dicho: “no hallaba eco en el lector obrero”. Es increíble, es monstruoso, pero es un hecho. Todo el mundo sabe que, cuando el Partido lanzó a través de la prensa la consigna de “¡Todos al transporte!” de las masas respondieron unánimes, enviando a la prensa centenares de resoluciones de adhesión, mostrándose dispuestas a defender el transporte y mandando a decenas de miles de hijos suyos en ayuda del transporte. Pero Ingúlov no está de acuerdo en considerar eso como una respuesta del lector obrero ni en calificarlo de acción reciproca entre el Partido y la clase obrera a través de la prensa, pues esa acción recíproca se desarrollaba, no tanto a través de los corresponsales, como directamente entre el Partido y la clase obrera, y, claro está, a través de la prensa. Todo el mundo sabe que, cuando el Partido lanzó la consigna de “¡A la lucha contra el hambre!”, las masas respondieron unánimes al llamamiento del Partido, enviando infinidad de resoluciones a la prensa del Partido y mandando a decenas de miles de hijos suyos a la lucha contra los kulaks. Ingúlov, sin embargo, no está de acuerdo en considerar eso como una respuesta del lector obrero y como acción recíproca entre el Partido y la clase obrera a través de la prensa, pues esa acción recíproca no se ajustaba “a
la norma”, daba de lado a algunos corresponsales, etc. Según Ingúlov, resulta que, si al llamamiento de la prensa del Partido responden decenas y centenares de miles de obreros, eso no es acción recíproca entre el Partido y la clase obrera; pero si a ese mismo llamamiento de la prensa del Partido se recibe la respuesta por escrito de una que otra docena de corresponsales, entonces eso sí es una acción recíproca efectiva y auténtica entre el Partido y la clase obrera. ¡Y a eso se le llama determinar el papel organizador de la prensa del Partido! Tenga usted temor de Dios, Ingúlov, y no confunda la interpretación marxista de la acción recíproca con la interpretación oficinesca. Y, sin embargo, está claro que, si se considera la acción recíproca entre el Partido y la clase obrera a través de la prensa, no con el criterio de un oficinista, sino con el criterio de un marxista, esa acción recíproca ha existido siempre, tanto “hace dos o tres años” como antes, y no podía dejar de existir; pues, en caso contrario, el Partido no habría podido conservar la dirección de la clase obrera, y la clase obrera no hubiera podido mantenerse en el Poder. El problema se reduce ahora, evidentemente, a hacer más continua y sólida esa acción recíproca. Ingúlov no sólo ha menospreciado la importancia organizadora de la prensa, sino que, además, la ha tergiversado, suplantando la interpretación marxista de la acción recíproca entre el Partido y la clase obrera a través de la prensa por una interpretación oficinesca, por una interpretación superficial, técnica. Y eso es lo que él llama “malentendido”... Por lo que se refiere a las “tareas secundarias” de Ingúlov, cuya existencia niega terminantemente, debo decir que su segundo artículo no ha disipado las dudas que expresé a este respecto en mi artículo anterior.
Publicado con la firma de J. Stalin el 10 de mayo de 1921 en el núm. 102 de “Pravda”.