CONCLUDING SPEECH ON THE REPORT AT THE VII ENLARGED ECCI PLENUM
Заключительное слово по докладу на VII расширенном пленуме ИККИ 13 декабря 1926 г.
Source: Tom 17
December 13, 1926
I. Preliminary Remarks
1. We Need Facts, Not Fabrications and Gossip
Comrades! Before proceeding to the substance of the matter, allow me to make some factual corrections to the statements of the opposition — statements that either distort the facts or represent fabrications and gossip.
1) The first question is the question of the opposition's speeches at the enlarged ECCI Plenum. The opposition declared that it decided to speak because the CC of the VKP(b) did not give a direct indication that the opposition's speaking could violate the opposition's "statement" of October 16, 1926, that if the CC had forbidden them to speak, the leaders of the opposition would not have dared to speak.
The opposition further declared that, speaking here at the enlarged Plenum, it would take all measures so as not to sharpen the struggle, that it would confine itself to simple "explanations," that it was not thinking, God forbid, of going on the attack against the Party, that it had no intention whatsoever, God forbid, of putting forward any accusations against the Party and appealing against its decisions.
All this is untrue, comrades. This completely fails to correspond to reality. This is hypocrisy on the part of the opposition. The facts have shown, and especially Kamenev's speech has shown, that the speeches of the opposition leaders at the enlarged Plenum were not "explanations" but an attack against the Party, an assault on the Party.
What does it mean to openly raise the question of accusing the Party of a rightist deviation? This is an attack against the Party, this is a sortie against the Party.
Did the CC of the VKP(b) not indicate in its resolution that the opposition's speaking would sharpen the struggle, would give an impulse to factional struggle? Yes, it did indicate this. And this was a warning to the opposition from the CC of the VKP(b). Could the CC have gone further than this? No, it could not. Why? Because the CC could not forbid the speaking. Every Party member has the right to appeal against a Party decision to a higher body. The CC could not but reckon with this right of Party members. Consequently, the CC of the VKP(b) did everything that was in its power to prevent a new sharpening of the struggle, a new intensification of factional struggle.
The leaders of the opposition, who are also members of the CC, should have known that their speeches could not but take the form of an appeal against the decisions of their own Party, a sortie against the Party, an assault on the Party.
Thus, the opposition's speeches, and especially Kamenev's speech — which is not his personal speech but the speech of the entire opposition bloc, for his speech, which he read from a written text, was signed by Trotsky, Kamenev, and Zinoviev — this speech by Kamenev is a turning point in the development of the opposition bloc from the "statement" of October 16, 1926, in which the opposition renounced factional methods of struggle, to a new phase of the opposition's existence, in which it returns once again to factional methods of struggle against the Party.
Hence the conclusion: the opposition has violated its own "statement" of October 16, 1926, having returned to factional methods of struggle.
Let us so record it, comrades. There is no use in being hypocritical. Kamenev was right when he said that a cat must be called a cat. (Voices: "Correct!" "And a pig — a pig.")
2) Trotsky said in his speech that "Stalin after the February revolution preached an erroneous tactic, which Lenin characterized as a Kautskyist deviation."
This is untrue, comrades. This is gossip. Stalin "preached" no Kautskyist deviation. The fact that I had certain vacillations after returning from exile, I have not concealed this and wrote about it myself in my pamphlet "On the Road to October." But which of us has not had passing vacillations? As for Lenin's position and his April Theses in 1917 — which is precisely what is at issue here — the Party knows perfectly well that I stood at that time in the same ranks as Comrade Lenin against Kamenev and his group, who were then fighting against Lenin's theses. People familiar with the minutes of the April Conference of our Party in 1917 cannot but know that I stood in the same ranks as Lenin, fighting together with him against Kamenev's opposition.
The trick here is that Trotsky confused me with Kamenev. (Laughter. Applause.)
It is true that Kamenev then stood in opposition to Lenin, to his theses, to the majority of the Party, and developed a point of view bordering on defensism. It is true that Kamenev then wrote in Pravda — for example, in March — articles of a semi-defensist character, for which articles I cannot, of course, be held responsible in any degree.
Trotsky's misfortune is that he confused Stalin with Kamenev here.
And where was Trotsky at the time of the April Conference in 1917, when the Party was waging a struggle against Kamenev's group, in what party was he then to be found — the left-Menshevik or right-Menshevik — and why was he not then in the ranks of the Zimmerwald Left? Let Trotsky tell us about this, at least in the press. But that he was not then in our Party — this is a fact that Trotsky would do well to remember.
3) Trotsky said in his speech that "on the national question Stalin committed a rather major error." What error, under what circumstances — Trotsky never said.
This is untrue, comrades. This is gossip. I have never had any disagreements with the Party or with Lenin on the national question. What Trotsky is referring to here must be one insignificant incident, when Comrade Lenin before the Twelfth Congress of our Party reproached me for pursuing too strict an organizational policy toward the Georgian semi-nationalists, semi-communists of the Mdivani type — Mdivani, who was recently trade representative in France — that I was "persecuting" them. However, subsequent facts showed that the so-called "deviationists," people of the Mdivani type, in fact deserved a stricter attitude toward themselves than I showed as one of the secretaries of the CC of our Party. Subsequent events showed that the "deviationists" are a decomposing faction of the most outspoken opportunism. Let Trotsky prove that this is not so. Lenin did not know and could not have known these facts, as he was ill, lay in bed, and did not have the opportunity to follow events. But what relation can this insignificant incident have to Stalin's principled position? Trotsky is obviously hinting here, in a gossip-mongering way, at some "disagreements" between me and the Party. But is it not a fact that the CC as a whole, including Trotsky, unanimously voted for Stalin's theses on the national question? Is it not a fact that this vote took place after the incident with Mdivani, before the Twelfth Congress of our Party? Is it not a fact that the rapporteur on the national question at the Twelfth Congress was precisely Stalin, and no one else? Where, then, are the "disagreements" on the national question, and why, in essence, did Trotsky want to mention this insignificant incident?
4) Kamenev declared in his speech that the Fourteenth Congress of our Party made an error by "opening fire to the left," that is, by opening fire against the opposition. It turns out that the Party was fighting and continues to fight against the revolutionary core of the Party. It turns out that our opposition is left, not right.
All this is trifles, comrades. This is gossip spread by our oppositionists. The Fourteenth Congress did not think of and could not open fire against the revolutionary majority. In reality it opened fire against the right, against our oppositionists, who are a right opposition, although they drape themselves in a "left" toga. Of course, the opposition is inclined to consider itself the "revolutionary left." But the Fourteenth Congress of our Party determined, on the contrary, that the opposition merely masks itself with "left" phrases, while in reality it is an opportunist opposition. We know how a right opposition often disguises itself in a "left" toga in order to mislead the working class. The "Workers' Opposition" also considered itself more left than everyone, yet it turned out in practice to be more right than everyone. The present opposition also considers itself more left than everyone, yet the practice and entire work of the present opposition prove that it is a center of attraction and a hotbed of all right opportunist currents, from the "Workers' Opposition" and Trotskyism to the "new opposition" and all sorts of Souvarines.
Kamenev committed a "small" sleight of hand regarding "lefts" and "rights."
5) Kamenev quoted from Lenin's works about the fact that we have not yet completed the socialist foundation of our economy, and declared that the Party is making an error by asserting, allegedly, that we have already completed the socialist foundation of our economy.
This is trifles, comrades. This is petty gossip by Kamenev. Never has the Party declared that it has already completed the socialist foundation of our economy. The dispute is not at all about whether we have or have not yet completed the socialist foundation of our economy. The dispute is not about this now. The dispute is only about whether we can complete with our own forces the socialist foundation of our economy or cannot. The Party asserts that we have the capability to complete the socialist foundation of our economy. The opposition denies this, sliding thereby onto the path of defeatism and capitulationism. That is what the dispute is about now. Kamenev, feeling the instability of his position, tries to evade this question. But he will not succeed in this.
Kamenev committed yet another "small" sleight of hand.
6) Trotsky declared in his speech that he "anticipated Lenin's policy in March-April 1917." It turns out, therefore, that Trotsky "anticipated" Comrade Lenin's April Theses. It turns out that Trotsky, as early as February-March 1917, independently arrived at the policy that Comrade Lenin defended in April-May 1917 in his April Theses.
Allow me, comrades, to state that this is a stupid and indecent piece of boasting. Trotsky "anticipating" Lenin — this is a picture one can only laugh at. The peasants are absolutely right when in such cases they usually say: "He compared a fly to a belfry." (Laughter.) Trotsky "anticipating" Lenin... Let Trotsky try to stick his neck out and prove this in print. Why has he not tried to do so even once? Trotsky "anticipated" Lenin... But how then can one explain the fact that Comrade Lenin, from his very first appearance on the scene in Russia, in April 1917, considered it necessary to dissociate himself from Trotsky's position? How can one explain the fact that the one being "anticipated" finds it necessary to fence himself off from the one "anticipating"? Is it not a fact that Lenin in April 1917 stated several times that he had nothing in common with Trotsky's basic formula: "No tsar, but a workers' government"? Is it not a fact that Lenin at the same time stated several times that he had nothing in common with Trotsky, who was trying to leap over the peasant movement, over the agrarian revolution?
Where, then, is the "anticipation"?
Conclusion: we need facts, not fabrications and gossip, yet the opposition prefers to operate with fabrications and gossip.
2. What Do the Enemies of the Proletarian Dictatorship Praise the Opposition For?
I said in my report that the enemies of the proletarian dictatorship, the Mensheviks and Cadets of the Russian emigration, praise the opposition. I said that they praise the opposition for the kind of work that leads to the undermining of Party unity and, consequently, to the undermining of the proletarian dictatorship. I cited a number of quotations showing that the enemies of the proletarian dictatorship praise the opposition precisely for this — that the opposition, by its work, unleashes anti-proletarian forces in the country, tries to discredit our Party, discredit the proletarian dictatorship, and thereby serves the cause of the enemies of the proletarian dictatorship.
In response to this, Kamenev (and also Zinoviev) first referred to the capitalist press in the West, which, it turns out, praises our Party and also Stalin, and then referred to Ustryalov, the smenovekhovets, a representative of the bourgeois specialists in our country, who sides with the position of our Party.
As for the capitalists, they have more disagreements about our Party over there. For example, recently the American press praised Stalin, saying that he would give them the opportunity to obtain major concessions. But now, it turns out, they curse and revile Stalin in every way, asserting that he, Stalin, "deceived" them. There appeared at one time a caricature of Stalin in the bourgeois press, showing him holding a bucket of water and putting out the fire of revolution. But then another caricature appeared in refutation, in which Stalin is holding a bucket, but the bucket contains not water but kerosene, and it turns out that Stalin is not extinguishing but fanning the flames of revolution. (Applause, laughter.)
As you can see, over there among the capitalists there are major disagreements about the position of our Party as well as about Stalin's position.
Let us turn to the question of Ustryalov. Who is Ustryalov? Ustryalov is a representative of the bourgeois specialists and of the new bourgeoisie in general. He is a class enemy of the proletariat. This is indisputable. But enemies come in different kinds. There are class enemies who do not reconcile themselves with Soviet power and seek its overthrow at all costs. And there are class enemies who reconcile themselves, in one way or another, with Soviet power. There are enemies who try to prepare the conditions for the overthrow of the proletarian dictatorship. These are the Mensheviks, SRs, Cadets, and others. But there are also enemies who collaborate with Soviet power and fight against those who stand on the point of view of overthrowing Soviet power, hoping that the dictatorship will gradually weaken, degenerate, and then go to meet the interests of the new bourgeoisie. Ustryalov belongs to the latter category of enemies.
Why did Kamenev refer to Ustryalov? Perhaps in order to show that the Party in our country has degenerated, and that is why Ustryalov praises Stalin, or our Party in general? Apparently not for this reason, since Kamenev did not dare to say this directly. Why, then, did Kamenev refer to Ustryalov? Obviously, in order to make a hint about "degeneration."
But Kamenev forgot to mention that this same Ustryalov praised Lenin even more. Ustryalov's articles praising Lenin are known to our entire Party. What, then, is the matter? Perhaps Comrade Lenin "degenerated" or began to "degenerate" when he introduced NEP? One has only to pose this question to understand the entire absurdity of such a supposition about "degeneration."
So: what does Ustryalov praise Lenin and our Party for, and what do the Mensheviks and Cadets praise the opposition for — that is the question that must first of all be resolved and that Kamenev tries by every means to evade.
The Mensheviks and Cadets praise the opposition for undermining the unity of our Party, weakening the proletarian dictatorship, and thereby facilitating the work of the Mensheviks and Cadets to overthrow Soviet power. This is proved by the quotations. While Ustryalov praises our Party for the fact that Soviet power permitted NEP, permitted private capital, permitted bourgeois specialists, in whose assistance and experience the proletariat has need.
The Mensheviks and Cadets praise the opposition for the fact that its factional work helps them in preparing the conditions for the overthrow of the proletarian dictatorship. While the Ustryalovs, knowing that the dictatorship cannot be overthrown, cast aside the point of view of overthrowing Soviet power, try to get a little corner near the proletarian dictatorship, try to attach themselves to it, and praise the Party for having introduced NEP and having permitted, under certain conditions, the new bourgeoisie, which wants to use Soviet power for its own class purposes, but which Soviet power itself uses for the purposes of the proletarian dictatorship.
That is the difference between the various class enemies of the proletariat of our country.
That is the root of the fact that the Mensheviks and Cadets praise the opposition, while the Ustryalovs praise our Party.
I should like to draw your attention to Lenin's point of view on this question.
"In our Soviet republic," says Lenin, "the social order is based on the collaboration of two classes: the workers and the peasants, to which the 'NEPmen,' i.e., the bourgeoisie, are now admitted on certain conditions" (Lenin, Vol. XXVII, p. 405).
It is precisely for this admission of the new bourgeoisie to some conditional collaboration, of course under certain conditions and under the control of Soviet power — it is precisely for this that Ustryalov praises our Party, hoping to latch on to this admission and use Soviet power for the purposes of the bourgeoisie. But we, the Party, have different calculations: to use the representatives of the new bourgeoisie, their experience, their knowledge, in order to sovietize, assimilate part of them, while casting aside the other part that proves unable to be sovietized.
Is it not a fact that Lenin made a distinction between the new bourgeoisie and the Mensheviks and Cadets, permitting and using the former and proposing to arrest the latter?
Here is what Comrade Lenin wrote on this subject in his "Tax in Kind":
"Not to fear the 'learning' of communists from bourgeois specialists, including traders, and small-scale cooperative capitalists, and capitalists. To learn from them in form differently, but in essence in the same way as they learned and have learned from military specialists. The results of the 'learning' must be verified only by practical experience: do better than those next to you, the bourgeois specialists; achieve the development of agriculture, of industry, of the circulation of agriculture with industry in this way and that way. Do not be stingy in paying 'for learning': it is worth paying dearly for learning, if only learning goes properly" (Lenin, Vol. XXVI, p. 352).
So spoke Lenin about the new bourgeoisie and bourgeois specialists, whose representative is Ustryalov.
And here is what Lenin said about the Mensheviks and SRs:
"And the 'non-party' people, who in reality are nothing but Mensheviks and SRs dressed up in the powerful Kronstadt-non-party outfit — keep them carefully in prison or dispatch them to Berlin to Martov for free enjoyment of all the charms of pure democracy, for the free exchange of ideas with Chernov, with Milyukov, with the Georgian Mensheviks" (see ibid., p. 352).
So spoke Lenin.
Perhaps the opposition does not agree with Lenin? Let it say so directly.
That is what explains the fact that the Mensheviks and Cadets are arrested in our country, while the new bourgeoisie we admit under certain conditions and with certain limitations in order, while fighting it by economic measures and overcoming it step by step, at the same time to use its experience, its knowledge for our economic construction.
It turns out, therefore, that some class enemies, like Ustryalov, praise our Party for introducing NEP and admitting the bourgeoisie to some conditional and limited collaboration with the existing Soviet order, while we pursue the aim of using the knowledge and experience of this bourgeoisie for our construction, which aim we are accomplishing, as is well known, not without success. While other class enemies, like the Mensheviks and Cadets, praise the opposition for the fact that its work leads to the undermining of the unity of our Party, to the undermining of the proletarian dictatorship, and to the facilitation of the Mensheviks' and Cadets' work of overthrowing the dictatorship.
I hope the opposition will at last understand the entire depth of the difference between the praise of the first kind and the praise of the second kind.
3. There Are Errors and Errors
The opposition spoke here about certain errors of individual members of the CC. Individual errors have, of course, occurred. We have no absolutely "infallible" people. Such people do not exist. But there are different kinds of errors. There are errors on which the authors of the errors do not insist and from which no platforms, currents, or factions grow. Such errors are quickly forgotten. And there are errors of another kind — errors on which the authors insist and from which factions, platforms, and struggle within the Party grow. Such errors cannot be quickly forgotten.
Between these two categories of errors a strict distinction must be drawn.
Here, for example, Trotsky says that I once made an error regarding the monopoly of foreign trade. This is true. I actually did propose during the period of the breakdown of our procurement organs to temporarily open one of the ports for the export of grain. But I did not insist on my error and, after talking with Lenin, rectified it without delay. Of Trotsky's errors of this kind — corrected later by the CC, on which he then did not insist — I could count dozens, hundreds. If I were to set about enumerating all the errors, very serious, less serious, and minor, which Trotsky committed in his work in the CC but on which he did not insist and which were forgotten — I would have to deliver several reports on the subject. But I think that in political struggle, in political polemics, one should speak not about such errors but about those errors that later developed into platforms and provoked struggle within the Party.
But Trotsky and Kamenev raised precisely the question of errors of the kind that did not develop into opposition currents and that were soon forgotten. And since the opposition raised precisely these questions, allow me too to recall here some errors of this kind committed at one time by the leaders of the opposition. Perhaps this will serve them as a lesson, and next time they will not try to seize upon already forgotten errors.
There was a time when Trotsky maintained in the CC of our Party that Soviet power was hanging by a thread, that "the cuckoo had already cuckooed," and Soviet power had only several months left to live, if not weeks. That was in 1921. This was a most dangerous error, speaking of dangerous moods on Trotsky's part. But the CC laughed him off, and Trotsky did not insist on this error, and the error was forgotten.
There was a time — this was in 1922 — when Trotsky proposed to allow our industrial enterprises and trusts to pledge state property, including fixed capital, to private capitalists in order to obtain credit. (Comrade Yaroslavsky: "That's the path of capitulation.") Perhaps so. In any case, it would have been a prerequisite for the denationalization of our enterprises. But the CC rejected this plan, Trotsky fought, but then stopped insisting on his error, and the error is now forgotten.
There was a time — this was in 1922 — when Trotsky proposed a harsh concentration of our industry, such a hare-brained concentration that would inevitably have left about a third of our working class outside the gates of the factories and plants. The CC rejected this proposal of Trotsky's as something scholastic, hare-brained, and politically dangerous. Trotsky several times reminded the CC that it would still have to take this path in the future. However, we did not take this path. (Voice from the floor: "The Putilov plant would have had to be closed.") Yes, that is where things were heading. But subsequently Trotsky stopped insisting on his error, and the error was forgotten.
And so on and so forth.
Or take Trotsky's friends — Zinoviev and Kamenev — who like frequently to recall that Bukharin once said "enrich yourselves" and dance around this "enrich yourselves."
This was in 1922, when the question of the Urquhart concession was being discussed, about the enslaving conditions of this concession. And what? Is it not a fact that Kamenev and Zinoviev proposed to accept the enslaving conditions of the Urquhart concession and, in proposing, insisted on their proposal? However, the CC rejected the Urquhart concession, Zinoviev and Kamenev no longer insisted on their error, and the error was forgotten.
Or take, for example, one more fact from Kamenev's errors, about which I would not wish to speak, but about which Kamenev forces me to remind, since he has become tiresome with his reminding about Bukharin's error — an error that Bukharin long ago corrected and liquidated. I am speaking of one incident that happened to Kamenev when he was in exile in Siberia, after the February revolution, when Kamenev together with prominent merchants in Siberia (in Achinsk) took part in sending a congratulatory telegram to the constitutionalist Mikhail Romanov (cries: "Shame!"), the same Mikhail Romanov to whom the tsar, having abdicated from the throne, transferred the "right to the throne." Of course, this was a most foolish error, and for this error Kamenev received a major thrashing from our Party at the April Conference in 1917. But Kamenev acknowledged his error, and the error was forgotten.
Is it necessary to recall errors of this kind? Of course it is not, for they have been forgotten and long since liquidated. Why, then, do Trotsky and Kamenev thrust under the noses of their Party opponents errors of this kind? Is it not clear that by this they only force us to remind of the numerous errors of the leaders of the opposition? And we are forced to do so, if only in order to wean the opposition from nitpicking and gossip.
But there are errors of another kind — errors on which the authors of these errors insist and from which factional platforms then grow. These are errors of an entirely different sort. The task of the Party is to uncover such errors and overcome them. For the overcoming of such errors is the only means of affirming the principles of Marxism in the Party, preserving unity in the Party, liquidating factionalism, and creating a guarantee against the repetition of such errors.
Take, for example, Trotsky's error during the Brest Peace, which turned into a whole platform against the Party. Should one fight against such errors openly and resolutely? Yes, one should.
Or another error of Trotsky's during the trade union discussion — an error that provoked an all-Russian discussion in our Party.
Or, for example, the October error of Zinoviev and Kamenev, which created a crisis in the Party before the uprising in October 1917.
Or, for example, the present errors of the opposition bloc, which have taken the form of a factional platform and a struggle against the Party.
And so on and so forth.
Should one fight against such errors openly and resolutely? Yes, one should.
Can one hush up such errors when disagreements in the Party are at issue? Clearly, one cannot.
4. The Dictatorship of the Proletariat According to Zinoviev
Zinoviev spoke in his speech about the dictatorship of the proletariat and assured us that Stalin incorrectly explains the concept of the dictatorship of the proletariat in the well-known article "On the Problems of Leninism."
This is trifles, comrades. Zinoviev is shifting blame from a sick head to a healthy one. In reality, we can speak only of Zinoviev distorting Lenin's understanding of the dictatorship of the proletariat.
Zinoviev has two versions concerning the dictatorship of the proletariat, neither of which can be called Marxist and which fundamentally contradict each other.
The first version. Proceeding from the correct thesis that the Party is the fundamental leading force in the system of the proletarian dictatorship, Zinoviev arrives at the completely incorrect conclusion that the dictatorship of the proletariat is the dictatorship of the Party. Thereby Zinoviev identifies the dictatorship of the Party with the dictatorship of the proletariat.
But what does it mean to identify the dictatorship of the Party with the dictatorship of the proletariat?
It means, first, to place an equals sign between the class and the Party, between the whole and a part of this whole, which is absurd and preposterous. Lenin never identified and could not identify the Party with the class. Between the Party and the class stand a whole series of mass non-party organizations of the proletariat, and behind these organizations stands the entire mass of the proletarian class. To ignore the role and specific weight of these mass non-party organizations and, all the more, of the entire mass of the working class, and to think that the Party can replace the mass non-party organizations of the proletariat and the entire proletarian mass in general, means to tear the Party away from the masses, to bring the bureaucratization of the Party to its highest point, to turn the Party into an infallible force, to introduce "Nechayevism" and "Arakcheevism" into the Party.
Needless to say, Lenin has nothing in common with such a "theory" of the proletarian dictatorship.
It means, second, to understand the dictatorship of the Party not in the figurative sense, not in the sense of the Party's leadership of the working class, as precisely Comrade Lenin understood it, but to understand it in the exact sense of the word "dictatorship," i.e., in the sense of replacing leadership by violence of the Party over the working class. For what is dictatorship in the exact sense of this word? Dictatorship, in the exact sense of this word, is power resting on violence, for without elements of violence there is no dictatorship, if one takes dictatorship in the exact sense of this word. Can the Party be power resting on violence in relation to its own class, in relation to the majority of the working class? Clearly, it cannot. Otherwise this would be not a dictatorship over the bourgeoisie but a dictatorship over the working class.
The Party is the teacher, the leader, the guide of its class, but not a power resting on violence in relation to the majority of the working class. Otherwise there would be no point in even speaking of the method of persuasion as the basic method of work of the proletarian party within the ranks of the working class. Otherwise there would be no point in speaking of the Party having to persuade the broad masses of the proletariat of the correctness of its policy, that only in the course of fulfilling this task could the Party consider itself a truly mass party capable of leading the proletariat into battle. Otherwise the Party would have to replace the method of persuasion with orders and threats in relation to the proletariat, which is absurd and completely incompatible with the Marxist understanding of the proletarian dictatorship.
Such is the absurdity to which Zinoviev's "theory" of identifying the dictatorship (leadership) of the Party with the dictatorship of the proletariat leads.
Needless to say, Lenin has nothing in common with this "theory."
It was against this absurdity that I objected in my article "On the Problems of Leninism," when I spoke against Zinoviev.
Perhaps it would not be superfluous to state that this article was written and submitted for publication with the full agreement and approval of the leading comrades of our Party.
So much for the first version of the dictatorship of the proletariat according to Zinoviev.
And here is the second version. If the first version is a distortion of Leninism in one direction, the second version is a distortion in a completely different direction, directly opposed to the first. It consists, this second version, in Zinoviev defining the dictatorship of the proletariat as the leadership not of one class, not of the class of proletarians, but as the leadership of two classes — the workers and the peasants.
Here is what Zinoviev says on this score:
"At present the leadership, the helm, the direction of state life is in the hands of two classes — the working class and the peasantry" (G. Zinoviev, "The Worker-Peasant Alliance and the Red Army," Priboi Publishers, Leningrad, 1925, p. 4).
Can one deny that the dictatorship of the proletariat exists in our country at present? No, one cannot. What does the dictatorship of the proletariat in our country consist of? According to Zinoviev, it consists, it turns out, in the fact that state life in our country is governed by two classes. Is this compatible with the Marxist understanding of the proletarian dictatorship? Clearly, it is incompatible.
Lenin says that the dictatorship of the proletariat is the dominion of one class, the class of proletarians. In the conditions of the alliance of the proletariat and the peasantry, this sole rule of the proletariat is expressed in the fact that the leading force in this alliance is the proletariat, its Party, which does not and cannot share the leadership of state life with another force or another party. All this is so elementary and indisputable that there is hardly any need to explain these elementary things. Yet according to Zinoviev, the dictatorship of the proletariat is the leadership of two classes. Why, then, not call such a dictatorship not the dictatorship of the proletariat but the dictatorship of the proletariat and the peasantry? And is it not clear that under Zinoviev's understanding of the proletarian dictatorship we would have to have the leadership of two parties, corresponding to the two classes standing at "the helm of state life"? What can Zinoviev's "theory" have in common with the Marxist understanding of the proletarian dictatorship?
Needless to say, Lenin has nothing in common with this "theory."
Conclusion: Zinoviev obviously distorts Lenin's teaching on the dictatorship of the proletariat, whether we are speaking of the first version of Zinoviev's "theory" or the second version.
5. Trotsky's Oracular Pronouncements
I should like, further, to dwell on some of Trotsky's ambiguous statements, whose purpose is, in essence, to mislead people. I should like to cite just a few facts.
One fact. To the question of how Trotsky relates to his Menshevik past, Trotsky replied, not without a certain pose:
"The very fact that I joined the Bolshevik Party... the very fact proves that I laid down on the threshold of the Party everything that had separated me from Bolshevism until then."
What does it mean to "lay down on the threshold of the Party everything that had separated" Trotsky "from Bolshevism"? Remmele was right when he exclaimed in response: "How can one lay down such things on the threshold of the Party?" And indeed, how can one lay down such filth on the threshold of the Party? (Laughter.) This question remained unanswered by Trotsky.
Furthermore, what does it mean to lay down on the threshold of the Party Trotsky's Menshevik survivals? Did he lay them down on the threshold of the Party in reserve for future battles within the Party, or did he simply take and burn them? It seems that Trotsky laid them down on the threshold of the Party in reserve. For how else can one explain those permanent disagreements between Trotsky and the Party that began some time after his entry into the Party and continue to this day?
Judge for yourselves. 1918 — disagreements between Trotsky and the Party on the question of the Brest Peace and struggle within the Party. 1920-21 — disagreements between Trotsky and the Party on the trade union movement and an all-Russian discussion. 1923 — disagreements between Trotsky and the Party on fundamental questions of Party construction and economic policy, and a discussion in the Party. 1924 — disagreements between Trotsky and the Party on the question of evaluating the October Revolution and the Party's leadership, and a discussion in the Party. 1925-26 — disagreements between Trotsky and his opposition bloc with the Party on fundamental questions of our revolution and current policy.
Is this not too many disagreements for a man who "laid down on the threshold of the Party everything that had separated him from Bolshevism"?
Can one say that these permanent disagreements between Trotsky and the Party are an "accidentally occurring accident" and not a natural phenomenon?
One can hardly say so.
What purpose, then, can this more than ambiguous statement of Trotsky's serve?
I think only one purpose: to cloud the listeners' eyes and mislead them.
[The remainder of the speech continues in this manner through sections on Zinoviev's method of quoting Marx, Engels, and Lenin; revisionism according to Zinoviev; the question of the victory of socialism in individual capitalist countries; how Zinoviev "processes" Lenin; the question of building socialism in the USSR; "we are building and can build the economic base of socialism in the USSR"; "we are building socialism in alliance with the world proletariat"; the question of degeneration; the opposition and the question of Party unity; and the conclusion.]
...
IV. The Opposition and the Question of Party Unity
I turn to the last question, the question of the opposition bloc and the unity of our Party.
How did the opposition bloc take shape?
The Party maintains that the opposition bloc took shape through the transition of the "new opposition," through the transition of Kamenev and Zinoviev to the side of Trotskyism.
Zinoviev and Kamenev deny this, hinting that it was not they who came to Trotsky, but Trotsky who came to them.
Let us turn to the facts.
I spoke of the resolution of the Fourteenth Conference on the question of building socialism in our country. I spoke of the fact that Kamenev and Zinoviev renounced this resolution, which Trotsky does not and cannot accept, renounced it in order to draw closer to Trotsky and go over to the side of Trotskyism. Is this true or not? Yes, it is true. Did Kamenev and Zinoviev try to counter this assertion with anything? No, they did not. They passed the question over in silence.
The opposition bloc is an embryo of a new party within our Party. Is it not a fact that the opposition had its own central committee and its own parallel local committees? The opposition assured in its "statement" of October 16, 1926, that it had renounced factionalism. But does Kamenev's speech not show that it has once again returned to factional struggle? What guarantee is there that it has not already restored the central and local parallel organizations of the opposition? Is it not a fact that the opposition collected special membership dues for its own treasury? What guarantee is there that it has not once again set out on this splittist path?
The opposition bloc is an embryo of a new party, undermining the unity of our Party.
The task is to smash this bloc and liquidate it. (Stormy applause.)
Comrades, the dictatorship of the proletariat under the dominance of imperialism in other countries, when one country, only one country, has managed to breach the front of capital — the dictatorship of the proletariat under such conditions cannot exist for a single minute without Party unity, armed with iron discipline. Attempts to undermine Party unity, attempts to form a new party must be destroyed at the root, if we wish to preserve the proletarian dictatorship, if we wish to build socialism.
Therefore the task is to liquidate the opposition bloc and strengthen the unity of our Party.
V. Conclusion
I am finished, comrades.
If one sums up the debates, one can arrive at one general conclusion that admits of no doubt — namely, the conclusion that the Fourteenth Congress of our Party was right when it said that the opposition suffers from disbelief in the forces of our proletariat, disbelief in the possibility of the victorious building of socialism in our country.
This is the general residue of impression and the general conclusion that could not but have formed among the comrades.
Thus, before you stand two forces. On one side — our Party, confidently leading the proletariat of the USSR forward, building socialism, and calling upon the proletarians of all countries to struggle. On the other side — the opposition, hobbling after our Party like a decrepit old man, with rheumatism in its legs, pain in its lower back, and a migraine in its head — an opposition that sows pessimism all around and poisons the atmosphere with chatter about how nothing will come of socialism in the USSR for us, how everything is going well for them, the bourgeois, and everything is going badly for us, the proletarians.
Such, comrades, are the two forces standing before you. You must make your choice between them. (Laughter.)
I have no doubt that you will make the right choice. (Applause.)
The opposition, in its factional blindness, regards our revolution as something devoid of any independent force, as something like a free supplement to the future, not yet victorious revolution in the West.
Comrade Lenin did not view our revolution, the Republic of Soviets, in this way. Comrade Lenin considered the Republic of Soviets a torch illuminating the path of the proletarians of all countries.
Here is what Comrade Lenin said about this:
"The example of the Soviet republic will stand before them [i.e., the proletarians of all countries — J.St.] for a long time. Our socialist republic of Soviets will stand firmly as a torch of international socialism and as an example before all the toiling masses. Over there — fighting, war, bloodshed, the sacrifice of millions of lives, exploitation of capital; here — a genuine policy of peace and a socialist republic of Soviets" (see Vol. XXII, p. 218).
Around this torch two fronts have formed: the front of the enemies of the proletarian dictatorship, who strive to discredit this torch, to shake it, and to extinguish it; and the front of the friends of the proletarian dictatorship, who strive to support the torch and fan its flame.
The task is to support this torch and strengthen its existence in the name of the victory of the world revolution.
Comrades! I have no doubt that you will take all measures to ensure that this torch burns and lights the way for all the oppressed and enslaved.
I have no doubt that you will take all measures to ensure that the flame of this torch is fanned to the fullest, to the terror of the enemies of the proletariat.
I have no doubt that you will take all measures to ensure that such torches are lit in all parts of the world, to the joy of the proletarians of all countries. (Prolonged, long-unfading applause. All delegates rise and sing "The Internationale." Triple "hurrah.")
---
Source: Pravda Nos. 294, 295, and 296; December 19, 21, and 22, 1926.
NOTE: This speech was delivered on December 13, 1926 (not 1927). The file is placed in the 1927 folder following the publication dates of the source volume.
I. Отдельные замечания
1. Нам нужны факты, а не измышления и сплетни
Товарищи! Раньше чем перейти к существу вопроса, позвольте сделать некоторые
фактические поправки к заявлениям оппозиции, к заявлениям, которые либо искажают
факты, либо представляют измышления и сплетни.
1) Первый вопрос – это вопрос о выступлениях оппозиции на расширенном пленуме
ИККИ. Оппозиция заявляла, что она решилась выступить потому, что ЦК ВКП(б) не
сделал прямого указания на то, что выступление оппозиции может нарушить
“заявление” оппозиции от 16 октября 1926 года, что если бы ЦК воспретил им
выступление, то лидеры оппозиции не решились бы выступить.
Оппозиция заявила, далее, что, выступая здесь, на расширенном пленуме, она
примет все меры к тому, чтобы не обострять борьбы, что она ограничится простыми
“объяснениями”, что в атаку против партии она, боже упаси, и не думает идти, что
она не имеет никакого намерения, боже упаси, выставить какие-либо обвинения
против партии и апеллировать на ее решения.
Все это неверно, товарищи. Это совершенно не соответствует действительности. Это
лицемерие со стороны оппозиции. Факты показали, а особенно выступление Каменева
показало, что выступления лидеров оппозиции на расширенном пленуме были не
“объяснениями”, а атакой против партии, нападением на партию.
Что значит поставить открыто вопрос об обвинении партии в правом уклоне? Это
есть атака против партии, это есть вылазка против партии.
Разве ЦК ВКП(б) не указал в своем постановлении, что выступление оппозиции
обострит борьбу, даст толчок фракционной борьбе? Да, указал. Это и было
предостережением оппозиции со стороны ЦК ВКП(б). Мог ли пойти дальше этого ЦК?
Нет, не мог. Почему? Потому, что ЦК не мог воспретить выступление. Каждый член
партии имеет право апеллировать на решение партии в высшую инстанцию. ЦК не мог
не считаться с этим правом членов партии. Стало быть, ЦК ВКП(б) сделал все, что
было в его силах, для того, чтобы предотвратить новое обострение борьбы, новое
усиление фракционной борьбы.
Лидеры оппозиции, они же члены ЦК, должны были знать, что их выступления не
могут не вылиться в апелляцию против решений своей партии, в вылазку против
партии, в нападение на партию.
Таким образом, выступления оппозиции, особенно же выступление Каменева, которое
не есть его личное выступление, а есть выступление всего оппозиционного блока,
ибо его речь, которую он читал в письменном виде, была подписана Троцким,
Каменевым и Зиновьевым, – это выступление Каменева есть поворотный пункт в
развитии оппозиционного блока от “заявления” 16 октября 1926 года, где оппозиция
отказывалась от фракционных методов борьбы, к новой полосе существования
оппозиции, где она вновь возвращается к фракционным методам борьбы против
партии.
Отсюда вывод: оппозиция нарушила свое же собственное “заявление” от 16 октября
1926 года, вернувшись к фракционным методам борьбы.
Так и запишем, товарищи. Нечего лицемерить. Каменев был прав, когда говорил, что
кошку нужно назвать кошкой. (Голоса: “Правильно!”. “А свинью – свиньей”.)
2) Троцкий говорил в своей речи, что “Сталин после февральской революции
проповедовал ошибочную тактику, которую Ленин характеризовал как каутскианский
уклон”.
Это неверно, товарищи. Это – сплетня. Никакого каутскианского уклона Сталин не
“проповедовал”. То, что у меня были некоторые колебания после возвращения из
ссылки, я этого не скрывал и сам писал об этом в своей брошюре “На путях к
Октябрю”. Но у кого из нас не бывали мимолетные колебания. Что касается позиции
Ленина и его Апрельских тезисов[19] в 1917 году, – о чем именно и идет здесь
речь, – то партия знает прекрасно, что я стоял тогда в одних рядах с тов.
Лениным против Каменева и его группы, боровшихся тогда против тезисов Ленина.
Люди, знакомые с протоколами Апрельской конференции нашей партии в 1917 году, не
могут не знать, что я стоял в одних рядах с Лениным, воюя вместе с ним против
оппозиции Каменева.
Фокус тут заключается в том, что Троцкий спутал меня с Каменевым. (Смех. Аплодисменты.)
Это верно, что Каменев стоял тогда в оппозиции против Ленина, против его
тезисов, против большинства партии и развивал точку зрения, граничащую с
оборончеством. Это верно, что Каменев писал тогда в “Правде”, например, в марте
месяце, статьи полуоборонческого характера, за каковые статьи я не могу,
конечно, отвечать ни в какой степени.
Беда Троцкого состоит в том, что он спутал тут Сталина с Каменевым.
А где был тогда Троцкий, во время Апрельской конференции в 1917 году, когда
партия вела борьбу с группой Каменева, в какой партии он обретался тогда – в
лево-меньшевистской или в право-меньшевистской, и почему он тогда не состоял в
рядах левой Циммервальда[20], – пусть об этом расскажет нам Троцкий, хотя бы в
прессе. Но что он не состоял тогда в нашей партии, – это факт, о котором
следовало бы помнить Троцкому.
3) Троцкий говорил в своей речи, что “в национальном вопросе Сталин совершил
довольно крупную ошибку”. Какую ошибку, при каких обстоятельствах, – Троцкий так
и не сказал.
Это неверно, товарищи. Это – сплетня. Никаких разногласий по национальному
вопросу с партией или с Лениным у меня не было никогда. Речь идет тут у
Троцкого, должно быть, об одном незначительном инциденте, когда тов. Ленин перед
XII съездом нашей партии упрекал меня в том, что я веду слишком строгую
организационную политику в отношении грузинских полунационалистов,
полукоммунистов типа Мдивани, который был недавно торгпредом во Франции, что я
“преследую” их. Однако последующие факты показали, что так называемые
“уклонисты”, люди типа Мдивани, заслуживали на самом деле более строгого
отношения к себе, чем это я делал, как один из секретарей ЦК нашей партии.
Последующие события показали, что “уклонисты” являются разлагающейся фракцией
самого откровенного оппортунизма. Пусть Троцкий докажет, что это не так. Ленин
не знал и не мог знать этих фактов, так как он болел, лежал в постели и не имел
возможности следить за событиями. Но какое отношение может иметь этот
незначительный инцидент к принципиальной позиции Сталина? Троцкий, очевидно, тут
по-сплетнически намекает на какие-то “разногласия” между мною и партией. Но
разве это не факт, что ЦК в целом, в том числе и Троцкий, единогласно голосовал
за тезисы Сталина по национальному вопросу? Разве это не факт, что голосование
это имело место после инцидента с Мдивани, перед XII съездом нашей партии? Разве
это не факт, что докладчиком по национальному вопросу на XII съезде был именно
Сталин, а не кто-либо другой? Где же тут “разногласия” по национальному вопросу,
и для чего, собственно, Троцкому захотелось упомянуть об этом незначительном
инциденте?
4) Каменев заявил в своей речи, что XIV съезд нашей партии допустил ошибку,
“открыв огонь налево”, т.е. открыв огонь против оппозиции. Выходит, что партия
боролась и продолжает бороться против революционного ядра партии. Выходит, что
наша оппозиция является левой, а не правой.
Все это пустяки, товарищи. Это сплетня, распространяемая нашими оппозиционерами.
XIV съезд не думал и не мог открывать огонь против революционного
большинства. На самом деле он открыл огонь против правых, против наших
оппозиционеров, которые являются правой оппозицией, хотя и драпируются в “левую”
тогу. Конечно, оппозиция склонна считать себя “революционной левой”. Но XIV
съезд нашей партии определил, наоборот, что оппозиция лишь маскируется “левой”
фразой, а на самом деле она является оппортунистической оппозицией. Мы знаем,
как правая оппозиция часто маскируется в “левую” тогу для того, чтобы ввести в
заблуждение рабочий класс. “Рабочая оппозиция” тоже считала себя левее всех,
однако она оказалась на деле правее всех. Нынешняя оппозиция тоже считает себя
левее всех, однако практика и вся работа нынешней оппозиции доказывают, что она
является центром стягивания и очагом всех правых оппортунистических течений от
“рабочей оппозиции” и троцкизма до “новой оппозиции” и всяких там Сувариных.
Каменев допустил “маленькую” передержку насчет “левых” и “правых”.
5) Каменев привел цитату из сочинений Ленина о том, что мы не доделали еще
социалистического фундамента нашей экономики, и заявил, что партия допускает
ошибку, утверждая будто бы, что мы уже доделали социалистический фундамент нашей
экономики.
Это пустяки, товарищи. Это – мелкая сплетня Каменева. Никогда еще партия не
заявляла, что она уже доделала социалистический фундамент нашей экономики. Спор
идет теперь вовсе не о том, доделали мы или не доделали еще социалистический
фундамент нашей экономики. Спор не в этом теперь. Спор идет лишь о том, можем ли
мы доделать своими собственными силами социалистический фундамент нашей
экономики или не можем. Партия утверждает, что у нас есть возможности доделать
социалистический фундамент нашей экономики. Оппозиция это отрицает, скатываясь
тем самым на путь пораженчества и капитулянтства. Вот о чем идет теперь спор.
Каменев, чувствуя неустойчивость своей позиции, старается увильнуть от этого
вопроса. Но это ему не удастся.
Каменев допустил еще одну “маленькую” передержку.
6) Троцкий заявил в своей речи, что он “предвосхитил политику Ленина в
марте-апреле 1917 года”. Выходит, таким образом, что Троцкий “предвосхитил”
Апрельские тезисы тов. Ленина. Выходит, что Троцкий еще в феврале – марте 1917
года самостоятельно пришел к той политике, которую защищал тов. Ленин в апреле –
мае 1917 года в своих Апрельских тезисах.
Позвольте, товарищи, заявить, что это – глупое и неприличное хвастовство.
Троцкий, “предвосхищающий” Ленина, – это такая картина, над которой стоит
посмеяться. Крестьяне совершенно правы, когда в таких случаях говорят обычно:
“Сравнил муху с каланчой”. (Смех.) Троцкий, “предвосхищающий” Ленина… Пусть
Троцкий попробует высунуться и доказать это в печати. Почему он этого не
попробовал хотя бы разок? Троцкий “предвосхитил” Ленина... Но чем объяснить
тогда тот факт, что тов. Ленин с самого своего появления на арене в России, в
апреле 1917 года, счел необходимым отмежеваться от позиции Троцкого? Чем
объяснить тот факт, что “предвосхищаемый” находит нужным отгородиться от
“предвосхищающего”? Разве это не факт, что Ленин в апреле 1917 года несколько
раз заявлял, что он не имеет ничего общего с основной формулой Троцкого: “без
царя, а правительство рабочее”? Разве это не факт, что Ленин тогда же заявлял
несколько раз, что он не имеет ничего общего с Троцким, пытающимся перепрыгнуть
через крестьянское движение, через аграрную революцию?
Где же тут “предвосхищение”?
Вывод: нам нужны факты, а не измышления и сплетни, между тем как оппозиция
предпочитает оперировать измышлениями и сплетнями.
2. За что хвалят оппозицию враги диктатуры пролетариата
Я говорил в своем докладе, что враги диктатуры пролетариата, меньшевики и кадеты
из русской эмиграции хвалят оппозицию. Я говорил, что они хвалят оппозицию за
такую работу, которая ведет к подрыву единен партии и, значит, к подрыву
диктатуры пролетариата. Я привел ряд цитат, говорящих о том, что именно это
хвалят оппозицию враги диктатуры пролетариата за то, что оппозиция своей работой
развязывает антипролетарские силы в стране, старается развенчать нашу партию,
развенчать пролетарскую диктатуру и обличает тем самым дело врагов диктатуры
пролетариата.
В ответ на это Каменев (а также Зиновьев) сослался сначала на капиталистическую
прессу на Западе, которая хвалит, оказывается, нашу партию, а также Сталина, а
потом сослался на Устрялова, сменовехца[21], представителя буржуазных спецов в
нашей стране, который солидаризируется с позицией нашей партии.
Что касается капиталистов, то там у них больше разногласия насчет нашей партии.
Вот, например, недавно в американской прессе хвалили Сталина, что он, дескать,
даст им возможность получить крупные концессии. А теперь, оказывается, всячески
бранят и ругают Сталина, утверждая, что он, Сталин, “обманул” их. Появилась одно
время в буржуазной прессе карикатура на Сталина, который держит в руках ведро с
водой и тушит пожар революции. Но потом появилась в опровержение этой другая
карикатура, где Сталин держит в руках ведро, но в ведре не вода, а керосин, и,
оказывается, Сталин не тушит, а разжигает пожар революции. (Аплодисменты, смех.)
Как видите, там у них, у капиталистов, существуют большие разногласия насчет
позиции нашей партии так же, как и насчет позиции Сталина.
Перейдем к вопросу об Устрялове. Кто такой Устрялов? Устрялов – это
представитель буржуазных специалистов и вообще новой буржуазии. Он – классовый
враг пролетариата. Это бесспорно. Но враги бывают разные. Есть классовые враги,
которые не мирятся с Советской властью и добиваются ее свержения во что бы то ни
стало. Есть и такие классовые враги, которые мирятся, так или иначе, с Советской
властью. Есть враги, которые стараются подготовить условия для свержения
диктатуры пролетариата. Это – меньшевики, эсеры, кадеты и прочие. Но есть и
такие враги, которые сотрудничают с Советской властью и борются против тех,
которые стоят на точке зрения свержения Советской власти, надеясь на то, что
диктатура будет помаленьку ослабевать, перерождаться и пойдет потом навстречу
интересам новой буржуазии. К последней категории врагов принадлежит Устрялов.
Для чего сослался Каменев на Устрялова? Может быть для того, чтобы показать, что
партия у нас переродилась, и Устрялов из-за этого и хвалит Сталина, или нашу
партию вообще? Видимо, не для этого, ибо сказать это прямо Каменев не решился.
Для чего же сослался в таком случае на Устрялова Каменев? Очевидно, для того,
чтобы сделать намек насчет “перерождения”.
Но Каменев забыл сказать, что этот самый Устрялов еще больше хвалил Ленина.
Статьи Устрялова с похвалой по адресу Ленина известны всей нашей партии. В чем
же тут дело? Может быть, тов. Ленин “переродился” или стал “перерождаться”,
когда он вводил нэп? Стоит поставить этот вопрос, чтобы понять всю абсурдность
такого предположения насчет “перерождения”.
Итак: за что хвалит Ленина и нашу партию Устрялов и за что хвалят оппозицию
меньшевики и кадеты, – вот вопрос, который нужно прежде всего разрешить и
который всеми мерами пытается обойти Каменев.
Оппозицию хвалят меньшевики и кадеты за то, что она подрывает единство нашей
партии, ослабляет диктатуру пролетариата и облегчает тем самым работу
меньшевиков и кадетов по свержению Советской власти. Это доказывают цитаты.
Устрялов же хвалит нашу партию за то, что Советская власть допустила нэп,
допустила частный капитал, допустила буржуазных спецов, в помощи и опыте которых
нуждается пролетариат.
Меньшевики и кадеты хвалят оппозицию за то, что она своей фракционной работой
помогает им в деле подготовки условий для свержения диктатуры пролетариата. А
Устряловы, зная, что диктатуру не свергнешь, отбрасывают прочь точку зрения
свержения Советской власти, стараются получить уголочек около диктатуры
пролетариата, стараются примазаться к ней и – хвалят партию за то, что она
ввела нэп и допустила при известных условиях новую буржуазию, которая хочет
использовать Советскую власть в своих классовых целях, но которую сама Советская
власть использует для целей пролетарской диктатуры.
Вот где разница между различными классовыми врагами пролетариата нашей страны.
Вот где корень того, что меньшевики и кадеты хвалят оппозицию, а господа Устряловы – нашу партию.
Я хотел бы обратить ваше внимание на точку зрения Ленина по этому вопросу.
“В нашей Советской республике, – говорит Ленин, – социальный строй основан на
сотрудничестве двух классов: рабочих и крестьян, к которому теперь допущены на
известных условиях и “нэпманы”, т.е. буржуазия” (Ленин, т. XXVII, стр. 405).
Вот за это допущение новой буржуазии к некоторому условному сотрудничеству,
конечно, при известных условиях и при контроле со стороны Советской власти, – за
это именно и хвалит Устрялов нашу партию, надеясь зацепиться за это допущение и
использовать Советскую власть для целей буржуазии. А у нас, у партии, другие
расчеты: использовать представителей новой буржуазии, их опыт, их знания с тем,
чтобы советизировать, ассимилировать часть из них, а другую часть, которая
окажется не в состоянии советизироваться, отбросить прочь.
Разве это не факт, что Ленин делал разницу между новой буржуазией и меньшевиками
и кадетами, допуская и используя первую и предлагая арестовывать вторых?
Вот что писал на этот счет тов. Ленин в своем “Продналоге”:
“Не бояться “ученья” коммунистов у буржуазных спецов, в том числе и у торговцев,
и у капиталистиков-кооператоров, и у капиталистов. Учиться у них по форме иначе,
а по сути дела так же, как учились и научились у военспецов. Результаты “науки”
проверять только практическим опытом: сделай лучше, чем сделали рядом буржуазные
спецы, сумей добиться и так и этак подъема земледелия, подъема промышленности,
развития оборота земледелия с промышленностью. Не скупись платить “за науку”: за
науку заплатить дорого не жалко, лишь бы ученье шло толком” (Ленин, т. XXVI,
стр. 352)
Так говорил Ленин о новой буржуазии и буржуазных спецах, представителем которых является Устрялов.
А вот что говорил Ленин о меньшевиках и эсерах:
“А “беспартийных”, которые на деле не что иное, как переодетые в мощный,
кронштадтски-беспартийный наряд меньшевики и эсеры, – держать бережливо в тюрьме
или отправлять в Берлин к Мартову для свободного использования всех прелестей
чистой демократии, для свободного обмена мыслями с Черновым, с Милюковым, с
грузинскими меньшевиками” (см. там же, стр. 352).
Так говорил Ленин.
Может быть, оппозиция не согласна с Лениным? Пусть скажет она это прямо.
Вот чем объясняется тот факт, что меньшевики и кадеты арестовываются у нас, а
новую буржуазию мы допускаем при известных условиях и с известными ограничениями
для того, чтобы, борясь с нею мерами экономического порядка и преодолевая ее шаг
за шагом, использовать вместе с тем ее опыт, ее знания для нашего хозяйственного
строительства.
Выходит, таким образом, что нашу партию хвалят некоторые классовые враги, вроде
Устрялова, за то, что мы ввели нэп и допустили буржуазию к некоторому условному
и ограниченному сотрудничеству с существующим советским строем, причем мы имеем
при этом цель использования знаний и опыта этой буржуазии для нашего
строительства, каковую цель осуществляем, как известно, не без успехов. А
оппозицию хвалят другие классовые враги, вроде меньшевиков и кадетов, за то, что
ее работа ведет к подрыву единства нашей партии, к подрыву диктатуры
пролетариата и к облегчению работы меньшевиков и кадетов по свержению диктатуры.
Надеюсь, что оппозиция поймет, наконец, всю глубину разницы между похвалой
первого рода и похвалой второго рода.
3. Есть ошибки и ошибки
Оппозиция говорила здесь о некоторых ошибках отдельных членов ЦК. Отдельные
ошибки, конечно, бывали. У нас нет людей абсолютно “безошибочных”. Таких людей и
не бывает. Но бывают разные ошибки. Бывают ошибки, на которых авторы ошибок не
настаивают и из которых не вырастают платформы, течения, фракции. Такие ошибки
забываются быстро. Бывают и другого рода ошибки, на которых авторы ошибок
настаивают и из которых вырастают фракции, платформы и борьба в партии. Такие
ошибки не могут забываться быстро.
Между этими двумя категориями ошибок надо строго различать.
Вот, например, Троцкий говорит, что я допустил одно время ошибку по части
монополии внешней торговли. Это верно. Я действительно предлагал в период
разрухи наших заготовительных органов открыть временно один из портов для вывоза
хлеба. Но я не настаивал на своей ошибке и после переговоров с Лениным
незамедлительно исправил ее. Таких ошибок Троцкого, исправленных потом ЦК, на
которых он потом не настаивал, я мог бы насчитать десятки, сотни. Если бы я
занялся перечислением всех ошибок, очень серьезных, менее серьезных и мало
серьезных, которые Троцкий допустил в своей работе в ЦК, но на которых не
настаивал и которые были забыты, – мне пришлось бы прочесть несколько рефератов
по этому поводу. Но я думаю, что в политической борьбе, в политической полемике
надо было бы говорить не о таких ошибках, а о тех ошибках, которые развились
потом в платформы и вызвали борьбу внутри партии.
Но Троцкий и Каменев затронули вопрос как раз о такого рода ошибках, которые не
развились в оппозиционные течения и которые были скоро забыты. И так как
оппозиция затронула именно эти вопросы, то позвольте и мне напомнить здесь о
некоторых ошибках такого рода, допущенных в свое время лидерами оппозиции. Может
быть это послужит им уроком и в другой раз они не будут пытаться цепляться за
уже забытые ошибки.
Было время, когда Троцкий утверждал в ЦК нашей партии, что Советская власть
висит на волоске, что “кукушка уже прокуковала”, и Советской власти остается
жить несколько месяцев, если не недель. Это было в 1921 году. Это было
опаснейшей ошибкой, говорящей об опасных настроениях Троцкого. Но ЦК его высмеял
за это, а Троцкий не настаивал на этой своей ошибке, и ошибка была забыта.
Было время – это было в 1922 году, – когда Троцкий предлагал разрешить нашим
промышленным предприятиям и трестам закладывать государственное имущество, в том
числе и основной капитал, частным капиталистам для получения кредита. (Тов.
Ярославский: “Это – путь капитуляции”.) Пожалуй, что так. Во всяком случае, это
было бы предпосылкой денационализации наших предприятий. Но ЦК отверг этот план,
Троцкий боролся, но перестал потом настаивать на своей ошибке, и ошибка теперь
забыта.
Было время – это было в 1922 году, – когда Троцкий предлагал жесткую
концентрацию нашей промышленности, такую сумасбродную концентрацию, которая
неминуемо оставила бы за воротами фабрик и заводов около трети нашего рабочего
класса. ЦК отверг это предложение Троцкого, как нечто схоластическое,
сумасбродное и политически опасное. Троцкий несколько раз напоминал ЦК, что все
же придется в будущем стать на этот путь. Однако мы на этот путь не стали.
(Голос с места: “Пришлось бы закрыть Путиловский завод”.) Да, к этому шло дело.
Но впоследствии Троцкий перестал настаивать на своей ошибке, и ошибка была
забыта.
И т.д. и т.п.
Или возьмем друзей Троцкого – Зиновьева и Каменева, которые любят часто
напоминать о том, что Бухарин как-то раз сказал – “обогащайтесь”, и танцуют
вокруг этого “обогащайтесь”.
Это было в 1922 году, когда у нас обсуждался вопрос о концессии Уркарта, о
кабальнейших условиях этой концессии. И что же? Разве это не факт, что Каменев и
Зиновьев предлагали принять кабальные условия концессии Уркарта и, предлагая,
настаивали на своем предложении? Однако ЦК отверг уркартовскую концессию,
Зиновьев и Каменев не настаивали больше на своей ошибке, и ошибка была забыта.
Или взять, например, еще один факт из ошибок Каменева, о котором я не хотел бы
говорить, но о котором Каменев заставляет меня напомнить, так как он надоел со
своим напоминанием об ошибке Бухарина, об ошибке, которую Бухарин давно уже
исправил и ликвидировал. Я говорю об одном инциденте, случившемся с Каменевым,
когда он был в ссылке в Сибири, после февральской революции, когда Каменев
вместе с именитыми купцами в Сибири (в Ачинске) принял участие в посылке
приветственной телеграммы конституционалисту Михаилу Романову (крики: “Позор!”),
тому самому Михаилу Романову, которому царь, отрекшись от престола, передал
“право на престол”. Конечно, это была глупейшая ошибка, и за эту ошибку Каменев
получил большую трепку от нашей партии во время Апрельской конференции в 1917
году. Но Каменев признал свою ошибку, и ошибка была забыта.
Нужно ли напоминать о такого рода ошибках? Конечно, не нужно, ибо они забыты и
давно уже ликвидированы. Почему же Троцкий и Каменев тычут в нос такого рода
ошибки своим партийным оппонентам? Не ясно ли, что этим они лишь вынуждают нас
напомнить о многочисленных ошибках лидеров оппозиции? И мы вынуждены сделать
это, хотя бы для того, чтобы отучить оппозицию от придирок и сплетен.
Но бывают ошибки другого рода, такие ошибки, на которых настаивают авторы этих
ошибок и из которых вырастают потом фракционные платформы. Это уже ошибки
совершенно другого сорта. Задача партии состоит в том, чтобы вскрыть такие
ошибки и преодолеть их. Ибо преодоление таких ошибок есть единственное средство
утвердить принципы марксизма в партии, сохранить единство в партии,
ликвидировать фракционность и создать гарантию от повторения таких ошибок.
Взять, например, ошибку Троцкого во время Брестского мира, которая превратилась
в целую платформу против партии. Надо бороться против таких ошибок открыто и
решительно? Да, надо.
Или другую ошибку Троцкого во время профсоюзной дискуссии, которая (ошибка)
вызвала всероссийскую дискуссию в нашей партии.
Или, например, октябрьскую ошибку Зиновьева и Каменева, которая создала в партии
кризис перед восстанием в Октябре 1917 года.
Или, например, нынешние ошибки оппозиционного блока, которые вылились в
фракционную платформу и в борьбу против партии.
И т.д. и т.п.
Нужно ли бороться против таких ошибок открыто и решительно? Да, нужно.
Можно ли замалчивать такие ошибки, когда речь идет о разногласиях в партии? Ясно, что нельзя.
4. Диктатура пролетариата по Зиновьеву
Зиновьев говорил в своей речи о диктатуре пролетариата и уверял, что Сталин
неправильно разъясняет понятие диктатуры пролетариата в известной статье “К
вопросам ленинизма”.
Это пустяки, товарищи. Зиновьев валит тут с больной головы на здоровую. На самом
деле речь может идти лишь о том, что Зиновьев извращает ленинское понимание
диктатуры пролетариата.
У Зиновьева имеются две версии насчет диктатуры пролетариата, из которых ни одна
не может быть названа марксистской и которые противоречат друг другу коренным
образом.
Первая версия. Исходя из правильного положения о том, что партия является
основной руководящей силой в системе диктатуры пролетариата, Зиновьев приходит к
совершенно неправильному выводу о том, что диктатура пролетариата есть диктатура
партии. Тем самым Зиновьев отождествляет диктатуру партии с диктатурой
пролетариата.
Но что значит отождествлять диктатуру партии с диктатурой пролетариата?
Это значит, во-первых, – ставить знак равенства между классом и партией, между
целым и частью этого целого, что абсурдно и ни с чем несообразно. Ленин никогда
не отождествлял и не мог отождествлять партию с классом. Между партией и классом
стоит целый ряд массовых беспартийных организаций пролетариата, а за этими
организациями стоит вся масса класса пролетариев. Игнорировать роль и удельный
вес этих массовых беспартийных организаций и, тем более, всей массы рабочего
класса и думать, что партия может заменить собой массовые беспартийные
организации пролетариата и всю пролетарскую массу вообще, – значит отрывать
партию от масс, довести бюрократизацию партии до высшей точки, превратить партию
в непогрешимую силу, насадить в партии “нечаевщину”[22], “аракчеев щину”[23].
Нечего и говорить, что Ленин не имеет ничего общего с такой “теорией” диктатуры пролетариата.
Это значит, во-вторых, – понимать диктатуру партии не в переносном смысле, не в
смысле руководства партии рабочим классом, как именно и понимал ее тов. Ленин, а
понимать ее в точном смысле слова “диктатура”, т.е. в смысле замены руководства
насилием партии над рабочим классом. Ибо, что такое диктатура в точном смысле
этого слова? Диктатура, в точном смысле этого слова, есть власть, опирающаяся на
насилие, ибо без элементов насилия не бывает диктатуры, если брать диктатуру в
точном смысле этого слова. Может ли партия быть властью, опирающейся на насилие
в отношении своего класса, в отношении большинства рабочего класса? Ясно, что не
может. В противном случае это было бы не диктатурой над буржуазией, а диктатурой
над рабочим классом.
Партия есть учитель, руководитель, вождь своего класса, но не власть,
опирающаяся на насилие в отношении большинства рабочего класса. Иначе нечего
было бы и говорить о методе убеждения, как основном методе работы пролетарской
партии в рядах рабочего класса. Иначе нечего было бы и говорить о том что партия
должна убеждать широкие массы пролетариата в правильности своей политики, что
лишь в ходе выполнения этой задачи партия могла бы считать себя действительно
массовой партией, способной повести в бой пролетариат. Иначе партии пришлось бы
заменить метод убеждения приказом и угрозой в отношении пролетариата, что
абсурдно и что совершенно несовместимо с марксистским пониманием диктатуры
пролетариата.
Вот к какой бессмыслице приводит “теория” Зиновьева об отождествлении диктатуры
(руководства) партии с диктатурой пролетариата.
Нечего и говорить, что Ленин не имеет ничего общего с этой “теорией”.
Против этой бессмыслицы и возражал я в своей статье “К вопросам ленинизма”,
когда я выступал против Зиновьева.
Может быть не лишне будет заявить, что статья эта была написана и сдана в печать
с полного согласия и одобрения руководящих товарищей нашей партии.
Так обстоит дело с первой версией диктатуры пролетариата по Зиновьеву.
А вот и вторая версия. Если первая версия является извращением ленинизма в одном
направлении, то вторая версия представляет извращение совершенно в другом
направлении, прямо противоположном первому направлению. Состоит она, эта вторая
версия, в том, что Зиновьев определяет диктатуру пролетариата как руководство не
одного класса, не класса пролетариев, а как руководство двух классов, рабочих и
крестьян.
Вот что говорит на этот счет Зиновьев:
“Сейчас руководство, руль, направление государственной жизни находится в руках
двух классов – рабочего класса и крестьянства” (Г. Зиновьев.
“Рабоче-крестьянский союз и Красная армия”. Изд. “Прибой”. Л., 1925 г. , стр.
4).
Можно ли отрицать, что сейчас у нас существует диктатура пролетариата? Нет,
нельзя. В чем состоит диктатура пролетариата в нашей стране? По Зиновьеву
состоит она, оказывается, в том, что государственной жизнью нашей страны
управляют два класса. Совместимо ли это с марксистским пониманием диктатуры
пролетариата? Ясно, что несовместимо.
Ленин говорит, что диктатура пролетариата есть господство одного класса, класса
пролетариев. В условиях союза пролетариата и крестьянства это единодержавие
пролетариата выражается в том, что руководящей силой в этом союзе является
пролетариат, его партия, которая не делит и не может делить руководство
государственной жизнью с другой силой или с другой партией. Все это до того
элементарно и бесспорно, что едва ли есть необходимость разъяснять эти
элементарные вещи. А у Зиновьева выходит, что диктатура пролетариата есть
руководство двух классов. Отчего бы тогда не назвать такую диктатуру не
диктатурой пролетариата, а диктатурой пролетариата и крестьянства? И разве не
ясно, что при зиновьевском понимании диктатуры пролетариата мы должны были бы
иметь руководство двух партий, сообразно с двумя классами, стоящими у “руля
государственной жизни”? Что может быть общего между этой “теорией” Зиновьева и
марксистским пониманием диктатуры пролетариата?
Нечего и говорить, что Ленин не имеет ничего общего с этой “теорией”.
Вывод: Зиновьев явным образом искажает ленинское учение о диктатуре
пролетариата, все равно, идет ли речь о первой версии зиновьевской “теории” или
о второй версии.
5. Оракульские изречения Троцкого
Я хотел бы остановиться, далее, на некоторых двусмысленных заявлениях Троцкого,
имеющих своей целью, по сути дела, ввести людей в заблуждение. Я хотел бы
привести всего несколько фактов.
Один факт. На вопрос о том, как относится Троцкий к своему меньшевистскому
прошлому, Троцкий ответил не без некоторой позы:
“Уже сам по себе тот факт, что я вступил в большевистскую партию... уже сам по
себе этот факт доказывает, что я сложил на пороге партии все то, что отделяло
меня до той поры от большевизма”.
Что значит “сложить на пороге партии все то, что отделяло” Троцкого “от
большевизма”? Реммеле был прав, когда он воскликнул на это: “Как можно
складывать такие вещи на пороге партии”. И действительно, как можно складывать
такие пакости на пороге партии? (Смех.) Этот вопрос так и остался без ответа со
стороны Троцкого.
Кроме того, что значит сложить на пороге партии меньшевистские пережитки
Троцкого? Сложил ли он эти вещи на пороге партии про запас для будущих боев в
партии или просто взял да сжег их? Похоже на то, что Троцкий сложил их на пороге
партии про запас. Ибо чем объяснить иначе те перманентные разногласия Троцкого с
партией, которые начались спустя несколько времени после вступления его в партию
и не прекращаются до настоящего времени?
Судите сами. 1918 год, – разногласия Троцкого с партией по вопросу о Брестском
мире и борьба внутри партии. 1920–21 годы, – разногласия Троцкого с партией по
профессиональному движению и всероссийская дискуссия. 1923 год, – разногласия
Троцкого с партией по основным вопросам партийного строительства и хозяйственной
политики и дискуссия в партии. 1924 год – разногласия Троцкого с партией по
вопросу об оценке Октябрьской революции и о руководстве партии и дискуссия в
партии. 1925–26 годы, – разногласия Троцкого и его оппозиционного блока с
партией по основным вопросам нашей революции и текущей политики.
Не слишком ли много разногласий для человека, который “сложил на пороге партии
все то, что отделяло его от большевизма”?
Можно ли сказать, что эти перманентные разногласия Троцкого с партией являются
“случайно случившимся случаем”, а не закономерным явлением?
Едва ли можно это сказать.
Какую цель может преследовать в таком случае это более чем двусмысленное заявление Троцкого?
Я думаю, что только одну цель: засорить глаза слушателям и ввести их в заблуждение.
Другой факт. Известно, что вопрос о “теории” перманентной революции Троцкого
имеет немаловажное значение с точки зрения идеологии нашей партии, с точки
зрения перспектив нашей революции. Известно, что эта “теория” имела претензию и
продолжает иметь претензию конкурировать с теорией ленинизма по вопросу о
движущих силах нашей революции. Вполне понятно поэтому, что не раз обращались к
Троцкому с вопросом об его отношении теперь, в 1926 году, к его же “теории”
перманентной революции. А какой ответ дал Троцкий в своей речи на пленуме
Коминтерна? Ответ более чем двусмысленный. Он сказал, что “теория” перманентной
революции имеет некоторые “пробелы”, что некоторые стороны этой “теории” не
получили оправдания в нашей революционной практике. Выходит, что если некоторые
стороны этой “теории” представляют “пробел”, то есть и другие стороны этой
“теории”, которые не представляют “пробела” и которые должны остаться в силе. Но
как отделить некоторые стороны “теории” перманентной революции от других сторон
этой “теории”? Разве “теория” перманентной революции не есть целостная система
взглядов? Разве можно рассматривать “теорию” перманентной революции как ящик,
два уголочка которого, скажем, сгнили, а два остальных уголочка остались в
целости и сохранности? И затем, разве можно ограничиваться тут простым и ни к
чему не обязывающим заявлением о “пробелах” вообще, не называя, какие именно
“пробелы” имеет в виду Троцкий и какие именно стороны “теории” перманентной
революции считает он неправильными? Троцкий говорит о некоторых “пробелах”
“теории” перманентной революции, но какие именно “пробелы” имеет он в виду и
какие именно стороны этой “теории” он считает неправильными, – обо всем этом он
не сказал ни слова. Поэтому заявление Троцкого по данному вопросу надо
рассматривать как отписку от вопроса, как попытку отговориться двусмысленной
фразой насчет “пробелов”, ни к чему не обязывающей Троцкого.
Троцкий поступил в данном случае так же, как поступали в старое время некоторые
ловкие оракулы, когда они отговаривались от вопрошающих двусмысленным ответом,
вроде следующего: “при переходе через реку будет разбито большое войско”. Через
какую реку, чье войско будет разбито, – пойми, кто может. (Смех.)
6. Зиновьев в роли школьника, цитирующего Маркса, Энгельса, Ленина
Я хотел бы, далее, сказать несколько слов об особой манере Зиновьева цитировать
классиков марксизма. Характерная черта этой зиновьевской манеры состоит в том,
что она перепутывает все периоды и даты, валит их в одну кучу, отрывает
отдельные положения и формулы Маркса и Энгельса от их живой связи с
действительностью, превращает их в обветшалые догмы и нарушает, таким образом,
основное требование Маркса и Энгельса, состоящее в том, что “марксизм есть не
догма, а руководство к действию”.
Вот несколько фактов.
1) Первый факт. Зиновьев привел в своей речи известную цитату из брошюры Маркса
“Классовая борьба во Франции” (1848–1850 гг.), говорящую о том, что “задача
рабочего класса (речь идет о победе социализма. И.Ст.) неразрешима в пределах
национальных границ”[24].
Зиновьев привел, далее, следующую цитату из письма Маркса Энгельсу (1858 г.):
“Трудным для нас вопросом является следующий: на континенте революция неизбежна
и примет немедленно социалистический характер. Не будет ли она в этом маленьком
уголке неизбежно раздавлена ввиду того, что на неизмеримо более широкой
территории движение буржуазного общества идет все еще по восходящей линии?” (см.
К. Маркс и Ф. Энгельс, “Письма”, стр. 74–75[25]; курсив мой. – И. Ст.).
Зиновьев приводит эти цитаты из Маркса за период 40–50-х годов прошлого столетия
и приходит к выводу, что тем самым вопрос о победе социализма в отдельных
странах разрешен отрицательно для всех времен и периодов капитализма.
Можно ли сказать, что Зиновьев понял Маркса, его точку зрения, его основную
линию в вопросе о победе социализма в отдельных странах? Нет, нельзя сказать.
Наоборот, из этих цитат видно, что Зиновьев совершенно не понял Маркса, что он
извратил основную точку зрения Маркса.
Вытекает ли из цитат Маркса, что победа социализма в отдельных странах
невозможна при всяких условиях развития капитализма? Нет, не вытекает. Из слов
Маркса вытекает лишь то, что победа социализма в отдельных странах невозможна
только в том случае, если “движение буржуазного общества идет все еще по
восходящей линии”. Ну, а как быть, если движение буржуазного общества в целом, в
силу хода вещей, меняет свое направление и начинает идти по нисходящей линии? Из
слов Маркса вытекает, что при таких условиях исчезает основание для отрицания
возможности победы социализма в отдельных странах.
Зиновьев забывает, что цитаты Маркса относятся к периоду домонополистического
капитализма, когда капитализм в целом развивался по восходящей линии, когда рост
капитализма в целом не сопровождался процессом загнивания такой капиталистически
развитой страны, как Англия, когда закон неравномерности развития не представлял
еще, и не мог представлять, того могучего фактора в деле разложения капитализма,
каким он стал впоследствии, в период монополистического капитализма, в период
империализма. Для периода домонополистического капитализма слова Маркса о том,
что разрешение основной задачи рабочего класса в отдельных странах невозможно,
– совершенно правильны. Я еще в своем докладе на XV конференции ВКП(б) говорил,
что для старого времени, для периода домонополистического капитализма, вопрос о
победе социализма в отдельных странах решался отрицательно, и решался он
совершенно правильно. Ну, а теперь, в нынешний период капитализма, когда
капитализм домонополистический перерос в капитализм империалистический, – можно
ли сказать, что капитализм в целом развивается теперь по восходящей линии? Нет,
нельзя сказать. Анализ экономической сущности империализма, данный Лениным,
говорит, что в период империализма буржуазное общество в целом идет по
нисходящей линии. Ленин совершенно прав, когда он говорит, что капитализм
монополистический, капитализм империалистический есть капитализм умирающий. Вот
что говорит на этот счет тов. Ленин:
“Понятно, почему империализм есть умирающий капитализм, переходный к социализму:
монополия, вырастающая из капитализма, есть уже умирание капитализма, начало
перехода его в социализм Гигантское обобществление труда империализмом (то, что
апологеты – буржуазные экономисты зовут “переплетением”) означает то же самое”
(см. Ленин, т. XIX, стр. 302).
Одно дело – капитализм домонополистический, развивающийся в целом по восходящей
линии. Другое дело – капитализм империалистический, когда мир уже поделен между
капиталистическими группами, когда скачкообразное развитие капитализма требует
новых переделов уже поделенного мира в порядке военных столкновений, когда
конфликты и войны между империалистическими группами, возникающие на этой почве,
ослабляют мировой фронт капитализма, делают его легко уязвимым и создают
возможность прорыва этого фронта в отдельных странах. Там, при
домонополистическом капитализме, победа социализма в отдельных странах
представлялась невозможной. Здесь, в период империализма, в период умирающего
капитализма, победа социализма в отдельных странах стала уже возможной.
Вот в чем дело, товарищи, и вот чего не хочет понять Зиновьев.
Вы видите, что Зиновьев цитирует Маркса, как школьник, отвлекающийся от точки
зрения Маркса и хватающийся за отдельные цитаты из Маркса, применяет же он эти
цитаты не как марксист, а как социал-демократ.
В чем состоит ревизионистская манера цитирования Маркса? Ревизионистская манера
цитирования Маркса состоит в подмене точки зрения Маркса цитатами из отдельных
положений Маркса, взятых вне связи с конкретными условиями определенной эпохи.
В чем состоит зиновьевская манера цитирования Маркса? Зиновьевская манера
цитирования Маркса состоит в подмене точки зрения Маркса буквой, цитатами из
Маркса, оторванными от живой связи с условиями развития пятидесятых годов XIX
столетия и превращенными в догму.
Я думаю, что комментарии здесь излишни.
2) Второй факт. Зиновьев цитирует слова Энгельса из “Принципов коммунизма”[26]
(1847 г.) о том, что рабочая революция “не может произойти в одной какой-либо
стране”, сопоставляет эти слова Энгельса с моим заявлением на XV конференции
ВКП(б), что мы в СССР уже осуществили девять десятых тех двенадцати требований,
которые выставляет Энгельс, и делает отсюда два вывода: во-первых, о том, что
победа социализма в отдельных странах невозможна, во-вторых, о том, что я
приукрашиваю современные условия в СССР в своем заявлении.
Что касается цитат из Энгельса, то нужно сказать, что Зиновьев допускает тут ту
же ошибку в истолковывании цитат, какую он допустил в отношении Маркса. Понятно,
что в период домонополистического капитализма, в период развития буржуазного
общества в целом по восходящей линии Энгельс должен был придти к отрицательному
решению вопроса о возможности победы социализма в отдельных странах.
Распространять механически это положение Энгельса, сказанное применительно к
старому периоду капитализма, на новый период капитализма, на период
империалистический, – это значит извращать точку зрения Энгельса и Маркса в
угоду букве, в угоду отдельной цитате, взятой вне связи с реальными условиями
развития в период домонополистического капитализма. Я уже говорил в своем
докладе на XV конференции ВКП(б), что в свое время эта формула Энгельса была
единственно правильной формулой. Но надо же понять, что нельзя ставить на одну
доску период 40-х годов прошлого столетия, когда не могло быть речи об умирающем
капитализме, с нынешним периодом развития капитализма, с периодом империализма,
когда капитализм в целом является капитализмом умирающим. Разве трудно понять,
что то, что считалось тогда невозможным, стало теперь, при новых условиях
капитализма, возможным и необходимым?
Вы видите, что и здесь в отношении Энгельса так же, как и в отношении Маркса,
Зиновьев остался верен своей ревизионистской манере цитирования классиков
марксизма.
Что же касается второго вывода Зиновьева, то он допустил прямое извращение
Энгельса насчет его 12 требований или мероприятий по линии рабочей революции.
Зиновьев изображает дело так, что Энгельс дает в своих 12 требованиях якобы
развернутую программу социализма вплоть до уничтожения классов, уничтожения
товарного производства и, значит, уничтожения государства. Это совершенно
неверно. Это – полное извращение Энгельса. В 12 требованиях Энгельса нет ни
единого слова ни об уничтожении классов, ни об уничтожении товарного хозяйства,
ни об уничтожении государства, ни об уничтожении всех и всяких форм частной
собственности. Наоборот, 12 требований Энгельса исходят из существования
“демократии” (Энгельс тогда под “демократией” понимал диктатуру пролетариата),
из наличия классов и наличия товарного хозяйства. Энгельс прямо говорит, что его
12 требований имеют в виду непосредственное “посягательство на частную
собственность” (а не ее полное уничтожение) и “обеспечение существования
пролетариата” (а не уничтожение пролетариата, как класса). Вот слова Энгельса:
“Революция пролетариата, которая, по всей вероятности, произойдет, сумеет только
постепенно преобразовать нынешнее общество и лишь после того отменит частную
собственность, когда уже будет создана необходимая для этого масса средств
производства… Прежде всего она создаст демократический строй и тем самым, прямо
или косвенно, политическое господство пролетариата… Демократия была бы
совершенно бесполезна для пролетариата, если ею не воспользоваться немедленно
как средством для проведения широких мероприятий, непосредственно
посягающих на частную собственность и обеспечивающих существование пролетариата
(курсив везде мой. – И.Ст.). Главнейшие мероприятия эти, с необходимостью
вытекающие из существующих ныне условий, суть следующие”.
И дальше идет перечисление известных уже 12 требований или мероприятий (см.
Энгельс, “Принципы коммунизма”).
Вы видите, таким образом, что у Энгельса речь идет не о развернутой программе
социализма с уничтожением классов, государства, товарного производства и т.д., а
о первых шагах социалистической революции, о первых мероприятиях, необходимых
для того, чтобы произвести непосредственное посягательство на частную
собственность, обеспечить существование рабочего класса и укрепить политическое
господство пролетариата.
Вывод один: Зиновьев извратил Энгельса, охарактеризовав его 12 требований как
развернутую программу социализма.
О чем я говорил в своем заключительном слове на XV конференции ВКП(б)? О том,
что на 9/10 энгельсовские требования или мероприятия, представляющие первые шаги
социалистической революции, у нас в СССР уже осуществлены.
Значит ли это, что у нас уже осуществлен социализм?
Ясное дело, что не значит.
Стало быть, Зиновьев, верный своей манере цитирования, допустил “маленькую”
передержку насчет моего заявления на XV конференции ВКП(б).
Вот к чему приводит Зиновьева его специфическая манера цитирования Маркса и Энгельса.
Зиновьевская манера цитирования напоминает мне одну, довольно смешную “историю”
с социал-демократами, рассказанную одним шведским революционным синдикалистом в
Стокгольме. Дело происходило в 1906 году, во время Стокгольмского съезда нашей
партии. Этот шведский товарищ довольно смешно изображал в своем рассказе
буквоедскую манеру некоторых социал-демократов цитировать Маркса и Энгельса, а
мы, делегаты съезда, слушая его, хохотали до упаду. Вот содержание этой
“истории”. Дело происходит в Крыму во время восстания флота и пехоты. Приходят
представители флота и пехоты и говорят социал-демократам: вы нас звали за
последние годы к восстанию против царизма, мы убедились, что ваш призыв
правилен, мы, матросы и пехота, сговорились восстать и теперь обращаемся к вам
за советом. Социал-демократы всполошились и ответили, что они не могут решить
вопроса о восстании без специальной конференции. Матросы дали понять, что
медлить нельзя, что дело уже готово, и если они не получат прямого ответа от
социал-демократов, а социал-демократы не возьмутся за руководство восстанием, то
дело может провалиться. Матросы и солдаты ушли в ожидании директив, а
социал-демократы созвали конференцию для обсуждения вопроса. Взяли первый том
“Капитала”, взяли второй том “Капитала”, взяли, наконец, третий том “Капитала”.
Ищут указаний насчет Крыма, Севастополя, насчет восстания в Крыму. Но ни одного,
буквально ни одного указания не находят в трех томах “Капитала” ни о
Севастополе, ни о Крыме, ни о восстании матросов и солдат. (Смех.) Перелистывают
другие сочинения Маркса и Энгельса, ищут указаний, – все равно никаких указаний
не оказалось. (Смех.) Как же быть? А матросы уже пришли, ждут ответа. И что же?
Социал-демократам пришлось признать, что при таком положении вещей они не в
силах дать какого бы то ни было указания матросам и солдатам. “Так провалилось
восстание флота и пехоты”, – кончил свой рассказ шведский товарищ. (Смех.)
Несомненно, что в этом рассказе имеются большие преувеличения. Но несомненно
также и то, что этот рассказ довольно метко схватывает основную болезнь
зиновьевской манеры цитирования Маркса и Энгельса.
3) Третий факт. Речь идет о цитатах из сочинений Ленина. Чего только не сделал
Зиновьев, чтобы надергать целую груду цитат из сочинений Ленина и “ошеломить”
слушателей. Зиновьев, видимо, думает, что чем больше цитат, тем лучше, причем он
мало считается с тем, о чем говорят цитаты и к чему они ведут. А между тем, если
вчитаться в эти цитаты, то нетрудно понять что Зиновьев не привел ни одной
цитаты из сочинений Ленина, которая бы говорила, хотя бы намеком, в пользу
нынешней капитулянтской позиции оппозиционного блока. Следует отметить, что
Зиновьев почему-то не привел одной из основных цитат Ленина о том, что
осуществление “экономической проблемы” диктатуры, победу пролетариата СССР в
деле осуществления этой проблемы нужно считать обеспеченной.
Зиновьев привел цитату из брошюры Ленина “О кооперации”, говорящую о том, что у
нас в СССР имеется все необходимое и достаточное для построения полного
социалистического общества. Но он не попытался даже ударить палец о палец для
того, чтобы поставить вопрос, хотя бы намеком, – к чему ведет эта цитата и в чью
пользу она приведена: в пользу оппозиционного блока или в пользу ВКП(б).
Зиновьев старался доказать, что победа социалистического строительства в нашей
стране невозможна, но в доказательство этого положения он привел такие цитаты из
сочинений Ленина, которые опрокидывают вверх дном положение Зиновьева.
Вот, например, одна из таких цитат:
“Мне приходилось говорить уже не раз: по сравнению с передовыми странами русским
было легче начать великую пролетарскую революцию, но им труднее будет продолжать
ее и довести до окончательной победы, в смысле полной организации
социалистического общества” (см. Ленин, т. XXIV, стр. 250; курсив мой. – И.
Ст.).
Зиновьев даже не подумал о том, что эта цитата говорит не в пользу
оппозиционного блока, а в пользу партии, ибо в ней говорится не о невозможности
построения социализма в СССР, а о трудностях этого построения, причем
возможность построения социализма в СССР признается в этой цитате, как нечто,
само собой подразумевающееся. Партия всегда говорила, что начать революцию в
СССР будет легче, чем в западноевропейских капиталистических странах, но
построить социализм будет труднее. Значит ли это, что признание этого факта
равносильно отрицанию возможности построения социализма в СССР? Конечно, не
значит. Наоборот, из этого факта вытекает только тот вывод, что построение
социализма в СССР вполне возможно и необходимо, несмотря на трудности.
Спрашивается: для чего понадобились такого рода цитаты Зиновьеву?
Видимо, для того, чтобы “ошеломить” слушателя грудой цитат и намутить воду. (Смех.)
Но теперь ясно, я думаю, что Зиновьев не достиг своей цели, что его подвела
самым недвусмысленным образом его более чем смешная манера цитирования классиков
марксизма.
7. Ревизионизм по Зиновьеву
Наконец несколько слов о зиновьевском толковании понятия “ревизионизм”. По
Зиновьеву выходит, что всякое улучшение, всякое уточнение старых формул или
отдельных положений Маркса или Энгельса, а тем более их замена другими
формулами, соответствующими новым условиям, есть ревизионизм. Почему,
спрашивается? Разве марксизм не есть наука, и разве наука не развивается,
обогащаясь новым опытом и улучшая старые формулы? Потому, оказывается, что
“ревизия” означает “пересмотр”, а улучшение и уточнение старых формул не может
быть произведено без некоторого пересмотра этих формул, стало быть, всякое
уточнение и улучшение старых формул, всякое обогащение марксизма новым опытом и
новыми формулами есть ревизионизм. Все это, конечно, смешно. Но что делать с
Зиновьевым, если он сам ставит себя в смешное положение и воображает вместе с
тем, что воюет против ревизионизма.
Имел ли право, например, Сталин изменить и уточнить свою же собственную формулу
о победе социализма в одной стране (1924 г.) в полном соответствии с указаниями
и основной линией ленинизма? По Зиновьеву выходит, что не имел права. Почему?
Потому, что изменение и уточнение старой формулы есть пересмотр этой формулы, а
пересмотр по-немецки означает ревизию. Не ясно ли, что Сталин впал в
ревизионизм?
Выходит, таким образом, что мы имеем новый зиновьевский критерий ревизионизма,
обрекающий марксистскую мысль на полную неподвижность под страхом обвинения в
ревизионизме.
Если, например, Маркс говорил в середине прошлого столетия, что при восходящей
линии развития, капитализма победа социализма в национальных границах
невозможна, а Ленин в 15 году XX столетия сказал, что при нисходящей линии
развития капитализма, при умирающем капитализме, такая победа возможна, – то
выходит, что Ленин впал в ревизионизм в отношении Маркса.
Если, например, Маркс говорил в середине прошлого столетия, что социалистический
“переворот в экономических отношениях любой страны европейского континента или
даже всего европейского континента без Англии – только буря в стакане воды”[27],
а Энгельс, учитывая новый опыт классовой борьбы, изменил впоследствии это
положение, сказав, что социалистическую революцию “начнет француз, а немец
доделает”, – то выходит, что Энгельс впал в ревизионизм в отношении Маркса.
Если Энгельс говорил, что француз начнет социалистическую революцию, а немец
доделает, между тем как Ленин, учтя опыт победы революции в СССР, изменил эту
формулу и заменил ее другой, сказав, что русский начал социалистическую
революцию, а немец, француз, англичанин доделают, – то выходит, что Ленин впал
в ревизионизм в отношении Энгельса и, тем более, в отношении Маркса.
Вот, например, слова Ленина на этот счет:
“Великие основоположники социализма Маркс и Энгельс, наблюдая в течение ряда
десятилетий развитие рабочего движения и рост мировой социалистической
революции, видели ясно, что переход от капитализма к социализму потребует долгих
мук родов, долгого периода диктатуры пролетариата, ломки всего старого,
беспощадного уничтожения всех форм капитализма, сотрудничества рабочих всех
стран, которые должны слить все свои усилия, чтобы обеспечить победу до конца. И
они говорили, что в конце XIX века будет так, что “француз начнет, а немец
доделает”, – француз начнет потому, что в течение десятилетий революции он
выработал в себе тот беззаветный почин в революционном действии, который сделал
из него авангард социалистической революции.
Мы видим теперь иное сочетание сил международного социализма. Мы говорим, что
легче начинается движение в тех странах, которые не принадлежат к числу
эксплуатирующих стран, имеющих возможность легче грабить и могущих подкупить
верхушки своих рабочих… Дело сложилось иначе, чем ожидали Маркс и Энгельс
(курсив мой. – И. Ст.), они дали нам, русским трудящимся и эксплуатируемым
классам, почетную роль авангарда международной социалистической революции, и мы
теперь ясно видим, как пойдет далеко развитие революции; русский начал – немец,
француз, англичанин доделает, и социализм победит” (см. Ленин, т. XXII, стр.
218).
Вы видите, что Ленин тут прямо “пересматривает” Энгельса и Маркса, впадая по
Зиновьеву в “ревизионизм”.
Если, например, Энгельс и Маркс определили Парижскую Коммуну, как диктатуру
пролетариата, которой, как известно, руководили две партии, из коих ни одна не
была марксистской, а Ленин, учитывая новый опыт борьбы классов в условиях
империализма, сказал потом, что сколько-нибудь развитая диктатура пролетариата
может быть осуществлена лишь при руководстве одной: партии, партии марксизма, –
то выходит, что Ленин впал в явный “ревизионизм” в отношении Маркса и Энгельса.
Если Ленин в период перед империалистической войной говорил, что федерация
является неприемлемым типом государственного устройства, а в 1917 году, учитывая
новый опыт борьбы пролетариата, изменил, пересмотрел эту формулу, сказав, что
федерация есть целесообразный тип государственного устройства при переходе к
социализму, – то выходит, что Ленин впал в “ревизионизм” в отношении себя самого
и ленинизма.
И т.д. и т.п.
По Зиновьеву выходит, таким образом, что марксизм не должен обогащаться новым
опытом, что всякое улучшение отдельных положений и формул тех или иных классиков
марксизма есть ревизионизм.
Что такое марксизм? Марксизм есть наука. Может ли сохраниться и развиваться
марксизм как наука, если он не будет обогащаться новым опытом классовой борьбы
пролетариата, если он не будет переваривать этот опыт с точки зрения марксизма,
под углом зрения марксистского метода? Ясно, что не может.
Не ясно ли после этого, что марксизм требует улучшения и обогащения старых
формул на основе учета нового опыта при сохранении точки зрения марксизма, при
сохранении его метода, а Зиновьев поступает наоборот, сохраняя букву и подменяя
буквой отдельных положений марксизма точку зрения марксизма, его метод.
Что может быть общего между действительным марксизмом и подменой основной линии
марксизма буквой отдельных формул и цитатами из отдельных положений марксизма?
Разве можно сомневаться в том, что это есть не марксизм, а карикатура на марксизм?
Маркс и Энгельс имели в виду именно таких “марксистов”, как Зиновьев, когда они
говорили: “Наше учение не догма, а руководство к действию”.
Беда Зиновьева состоит в том, что он не понимает смысла и значения этих слов Маркса и Энгельса.
II. Вопрос о победе социализма в отдельных капиталистических странах
Я говорил об отдельных ошибках оппозиции и фактических неверностях, замеченных в
речах лидеров оппозиции. Я постарался исчерпать этот вопрос в первой части
заключительного слова в виде отдельных замечаний. Позвольте теперь перейти прямо
к существу дела.
1. Предпосылки пролетарских революций в отдельных странах в период империализма
Первый вопрос – это вопрос о возможности победы социализма в отдельных
капиталистических странах в период империализма. Речь идет, как видите, не об
одной какой-либо стране, а обо всех более или менее развитых империалистических
странах.
В чем состоит основная ошибка оппозиции в вопросе о победе социализма в
отдельных капиталистических странах?
Основная ошибка оппозиции состоит в том, что она не понимает или не хочет понять
всей разницы между капитализмом доимпериалистическим и капитализмом
империалистическим, она не понимает экономической сущности империализма и
смешивает между собой две различные фазы капитализма – фазу доимпериалистическую
с фазой империалистической.
Из этой ошибки оппозиции вытекает другая ее ошибка, состоящая в том, что она не
понимает смысла и значения закона неравномерности развития в период
империализма, противопоставляет этому закону тенденцию к нивелировке и
скатывается, таким образом, на каутскианскую позицию ультраимпериализма.
Эти две ошибки ведут к третьей ошибке оппозиции, к ошибке о том, что она
механически распространяет формулы и положения, выросшие на основе
доимпериалистического капитализма, на империалистический капитализм, ввиду чего
и приходит она к отрицанию возможности победы социализма в отдельных
капиталистических странах.
В чем состоит разница между старым, домонополистическим капитализмом и новым,
монополистическим капитализмом, если выразить эту разницу в двух словах?
Состоит она в том, что развитие капитализма через свободную конкуренцию
сменилось развитием через грандиозные монополистические союзы капиталистов, что
старый, “культурный”, “прогрессивный” капитал сменился капиталом финансовым,
капиталом “загнивающим”, что “мирное” расширение капитала и распространение его
на “свободные” территории сменилось развитием скачкообразным, развитием через
передел уже поделенного мира посредством военных столкновений между
капиталистическими группами, что капитализм старый, развивавшийся в целом по
линии восходящей, сменился, таким образом, капитализмом умирающим, капитализмом,
развивающимся в целом по линии нисходящей.
Вот что говорит Ленин на этот счет:
“Вспомним, на чем основана смена предыдущей, “мирной”, эпохи капитализма
современною, империалистической: на том, что свободная конкуренция уступила
место монополистическим союзам капиталистов, и на том, что весь земной мир
(земной шар? И.Ст.) поделен. Ясно, что оба эти факта (и фактора) имеют
действительно мировое значение: свободная торговля и мирная конкуренция были
возможны и необходимы, пока капитал мог беспрепятственно увеличивать колонии и
захватывать в Африке и т.п. незанятые земли, причем концентрация капитала была
еще слаба, монополистических предприятий, т.е. столь громадных, что они
господствуют во всей данной отрасли промышленности, еще не было. Возникновение и
рост таких монополистических предприятий… делает невозможной прежнюю свободную
конкуренцию, вырывает почву из-под ног у нее, а раздел земного шара заставляет
от мирного расширения перейти к вооруженной борьбе за передел колоний и сфер
влияния” (см. т. XVIII, стр. 254).
И далее:
“Нельзя жить по-старому в сравнительно спокойной культурной, мирной обстановке
плавно эволюционирующего (курсив мой. – И. Ст.) и расширяющегося постепенно на
новые страны капитализма, ибо наступила другая эпоха. Финансовый капитал
вытесняет и вытеснит данную страну из ряда великих держав, отнимет ее колонии и
ее сферы влияния” (см. т. XVIII, стр. 256–257).
Отсюда основной вывод Ленина о характере империалистического капитализма:
“Понятно, почему империализм есть умирающий капитализм, переходный к социализму:
монополия, вырастающая из капитализма, есть уже умирание капитализма, начало
перехода его в социализм. Гигантское обобществление труда империализмом (то, что
апологеты – буржуазные экономисты зовут “переплетением”) означает то же самое”
(см. т. XIX, стр. 302).
Беда нашей оппозиции состоит в том, что она не понимает всей важности этой
разницы между капитализмом доимпериалистическим и капитализмом
империалистическим.
Таким образом, исходным пунктом позиции нашей партии является признание того
факта, что капитализм нынешний, капитализм империалистический является
капитализмом умирающим.
Это не означает еще, к сожалению, что капитализм уже умер. Но это, несомненно,
означает, что капитализм в целом идет не к возрождению, а к умиранию, что
капитализм в целом развивается не по восходящей линии, а по линии нисходящей.
Из этого общего вопроса вытекает вопрос о неравномерности развития в период империализма.
О чем обычно идет речь у ленинцев, когда они говорят о неравномерности развития
в период империализма?
Не о том ли, что существует большая разница в уровне развития различных
капиталистических стран, что одни страны отстают от других в своем развитии, что
разница эта все более и более увеличивается?
Нет, не об этом. Смешивать неравномерность развития при империализме с разницей
в уровне развития капиталистических стран, – значит впадать в обывательщину.
Именно в эту обывательщину впала оппозиция, когда она спутала на XV конференции
ВКП(б) вопрос о неравномерности развития с вопросом о разнице в уровне
хозяйственного положения различных капиталистических стран. Именно, исходя из
этой путаницы, оппозиция пришла тогда к тому совершенно неправильному выводу,
что раньше неравномерность развития была больше, чем при империализме. Именно
поэтому и говорил на XV конференции Троцкий, что “в XIX столетии эта
неравномерность была больше, чем в XX” (см. речь Троцкого на XV конференции
ВКП). То же самое говорил тогда Зиновьев, утверждая: “неверно, что
неравномерность капиталистического развития до начала империалистической эпохи
была меньше” (см. речь Зиновьева на XV конференции ВКП).
Правда, теперь, после дискуссии на XV конференции, оппозиция нашла нужным
изменить фронт, заявляя в своих речах на расширенном пленуме ИККИ нечто
совершенно противоположное или стараясь просто замолчать эту свою ошибку. Вот,
например, заявление Троцкого в его речи на расширенном пленуме: “Что касается
темпа развития, то империализм эту неравномерность обострил бесконечно”. Что же
касается Зиновьева, то он в своей речи на пленуме ИККИ счел благоразумным просто
умолчать об этом вопросе, хотя он не мог не знать, что спор шел именно о том,
усиливается действие закона неравномерности в период империализма или
ослабляется. Но это говорит лишь о том, что дискуссия кое-чему научила оппозицию
и не прошла для нее без пользы.
Итак: вопрос о неравномерности развития капиталистических стран в период
империализма нельзя смешивать с вопросом о разнице в уровне хозяйственного
положения различных капиталистических стран.
Можно ли сказать, что ослабление разницы в уровне развития капиталистических
стран и развитие нивелировки этих стран ослабляют действие закона
неравномерности развития при империализме? Нет, нельзя этого сказать.
Увеличивается или уменьшается эта разница в уровне развития? Несомненно,
уменьшается. Растет или падает нивелировка? Безусловно, растет. Не противоречит
ли рост нивелировки усилена неравномерности развития при империализме? Нет, не
противоречит. Наоборот, нивелировка есть тот фон и та база, на основе которой и
возможно усилен) действия неравномерности развития при империализм. Только люди,
не понимающие экономической сущности империализма” вроде наших оппозиционеров,
могут противопоставлять нивелировку закону неравномерности развития при
империализме. Именно потому, что отставшие страны ускоряют свое развитие и
нивелируются с передовыми странами, – именно поэтому обостряется борьба за
опережение одних стран другим, именно поэтому создается возможность для одних
стран перегнать другие страны и вытеснить их с рынков создавая тем самым
предпосылки для военных столкновений, для ослабления мирового фронта капитализм
для прорыва этого фронта пролетариями различных капиталистических стран. Кто не
понял этой простой вещи, тот ничего не понял в вопросе об экономической сущности
монополистического капитализма.
Итак: нивелировка является одним из условий для усиления неравномерности
развития в период империализма.
Можно ли сказать, что неравномерность развития при империализме состоит в том,
что одни страны догоняют другие и потом опережают их в хозяйственном отношении в
обычном порядке, в порядке, так сказать, эволюционном, без скачков, без военных
катастроф, без переделов уже поделенного мира? Нет, нельзя этого сказать. Такая
неравномерность была и в период домонополистического капитализма, о чем знал
Маркс и о чем писал Ленин в своем “Развитии капитализма в России”[28]. Тогда
развитие капитализма шло более или менее плавно, более или менее эволюционно, и
одни страны опережали другие в продолжение долгого периода времени без скачков и
без обязательных военных столкновений мирового масштаба. Речь идет теперь не об
этой неравномерности.
Что же такое в таком случае закон неравномерности развития капиталистических стран при империализме?
Закон неравномерности развития в период империализма означает скачкообразное
развитие одних стран в отношении других, быстрое оттеснение с мирового рынка
одних стран другими, периодические переделы уже поделенного мира в порядке
военных столкновений и военных катастроф, углубление и обострение конфликтов в
лагере империализма, ослабление фронта мирового капитализма, возможность прорыва
этого фронта пролетариатом отдельных стран, возможность победы социализма в
отдельных странах.
В чем состоят основные элементы закона неравномерности развития при империализме?
Во-первых, в том факте, что мир уже поделен между империалистическими группами,
“свободных”, незанятых территорий нет больше в мире, и для того, чтобы занять
новые рынки и источники сырья, для того, чтобы расшириться, – надо взять у
других эту территорию силой.
Во-вторых, в том, что небывалое развитие техники и усиливающаяся нивелировка в
уровне развития капиталистических стран создали возможность и облегчили дело
скачкообразного опережения одних стран другими, дело вытеснения более могучих
стран менее могучими, но быстро развивающимися странами.
В-третьих, в том, что старое распределение сфер влияния между отдельными
империалистическими группами приходит каждый раз в столкновение с новым
соотношением сил на мировом рынке, что для установления “равновесия” между
старым распределением сфер влияния и новым соотношением сил необходимы
периодические переделы мира путем империалистических войн.
Отсюда – усиление и обострение неравномерности развития в период империализма.
Отсюда – невозможность разрешения конфликтов в лагере империализма мирным порядком.
Отсюда – несостоятельность каутскианской теории ультраимпериализма,
проповедующей возможность мирного разрешения этих конфликтов.
Но из этого следует, что оппозиция, отрицающая факт усиления и обострения
неравномерности развития в период империализма, скатывается на позицию
ультраимпериализма.
Таковы характерные черты неравномерности развития в период империализма.
Когда был закончен раздел мира между империалистическими группами?
Ленин говорит, что раздел мира был закончен в начале XX столетия.
Когда был поставлен впервые на деле вопрос о переделе уже поделенного мира?
В период первой всемирной империалистической войны.
Но из этого следует, что закон неравномерности развития при империализме мог
быть открыт и обоснован лишь в начале XX столетия.
Об этом я и говорил в своем докладе на XV конференции ВКП(б), когда сказал, что
закон неравномерности развития при империализме был открыт и обоснован тов.
Лениным.
Всемирная империалистическая война была первой попыткой переделить уже
поделенный мир. Эта попытка стоила капитализму победы революции в России и
подрыва основ империализма в колониальных и зависимых странах.
Нечего и говорить, что за первой попыткой передела должна последовать вторая
попытка, к чему уже идет подготовительная работа в лагере империалистов.
Едва ли можно сомневаться, что вторая попытка передела обойдется мировому
капитализму много дороже, чем первая.
Таковы перспективы развития мирового капитализма с точки зрения закона
неравномерности в условиях империализма.
Вы видите, что эти перспективы ведут прямо и непосредственно к возможности
победы социализма в отдельных капиталистических странах в период империализма.
Известно, что Ленин возможность победы социализма в отдельных странах выводил
прямо и непосредственно из закона неравномерности развития капиталистических
стран. И Ленин был совершенно прав. Ибо закон неравномерности развития при
империализме уничтожает всякую почву для теоретических” упражнений всех и всяких
социал-демократов насчет невозможности победы социализма в отдельных
капиталистических странах.
Вот что говорит Ленин на этот счет в своей программной статье, написанной в 1915 году:
“Неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон
капитализма. Отсюда следует (курсив мой. – И. Ст.), что возможна победа
социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой,
капиталистической стране” (см. т. XVIII, стр. 232).
Выводы:
а) Основная ошибка оппозиции состоит в том, что она не видит разницы между двумя
фазами капитализма пли избегает подчеркнуть эту разницу. А почему она избегает
этого? Потому, что эта разница ведет к закону неравномерности развития в период
империализма.
б) Вторая ошибка оппозиции состоит в том, что она не понимает или недооценивает
решающего значения закона неравномерности развития капиталистических стран при
империализме. А почему она недооценивает этого? Потому, что правильная оценка
закона неравномерности развития капиталистических стран ведет к выводу о
возможности победы социализма в отдельных странах.
в) Отсюда третья ошибка оппозиции, состоящая в отрицании возможности победы
социализма в отдельных капиталистических странах при империализме.
Кто отрицает возможность победы социализма в отдельных странах, тот вынужден
замолчать значение закона неравномерности развития при империализме, а кто
вынужден замалчивать значение закона неравномерности, тот не может не
затушевывать разницы, существующей между капитализмом доимпериалистическим и
капитализмом империалистическим.
Так обстоит дело с вопросом о предпосылках пролетарских революций в капиталистических странах.
Каково практическое значение этого вопроса?
С точки зрения практики перед нами встают две линии.
Одна линия – это линия нашей партии, зовущей пролетариев отдельных стран
готовиться к грядущей революции, следить зорко за ходом событий и быть готовыми
к тому, чтобы при благоприятных условиях прорвать самостоятельно фронт капитала,
взять власть и расшатывать основы мирового капитализма.
Другая линия – это линия нашей оппозиции, сеющей сомнения насчет
целесообразности самостоятельного прорыва капиталистического фронта и
призывающей пролетариев отдельных стран к тому, чтобы они ждали момента
“всеобщей развязки”.
Если линия нашей партии есть линия на усиление революционного натиска на свою
буржуазию и развязывание инициативы пролетариев отдельных стран, то линия нашей
оппозиции есть линия пассивного выжидания и связывания инициативы пролетариев
отдельных стран в их борьбе против своей буржуазии.
Первая линия есть линия активизации пролетариев отдельных стран.
Вторая линия есть линия ослабления воли пролетариата к революции, линия пассивности и выжидания.
Ленин был тысячу раз прав, когда он писал следующие вещие слова, имеющие прямое
отношение к нашим нынешним спорам:
“Я знаю, есть, конечно, мудрецы, считающие себя очень умными и даже называющие
себя социалистами, которые уверяют, что не следовало брать власти до тех пор,
пока не разразится революция во всех странах. Они не подозревают, что, говоря
так, они отходят от революции и переходят на сторону буржуазии. Ждать, пока
трудящиеся классы совершат революцию в международном масштабе, – это значит всем
застыть в ожидании. Это бессмыслица” (см. т. XXIII, стр. 9).
Этих слов Ленина забывать нельзя.
2. Как Зиновьев “обрабатывает” Ленина
Я говорил о предпосылках пролетарских революций в отдельных капиталистических
странах. Я хотел бы теперь сказать несколько слов о том, как Зиновьев искажает
или “обрабатывает” основную статью Ленина о предпосылках пролетарских революций
и о победе социализма в отдельных капиталистических странах. Я имею в виду
известную статью Ленина “О лозунге Соединенных Штатов Европы”, написанную в 1915
году и несколько раз цитировавшуюся во время наших прений. Меня упрекал
Зиновьев, что я цитировал эту статью не полностью; при этом он старается дать
этой статье такое истолкование, которое не может быть названо иначе, как полным
искажением взглядов Ленина, его основной линии по вопросу о победе социализма в
отдельных странах. Позвольте привести эту цитату полностью, причем строчки,
пропущенные мною в прошлый раз, ввиду краткости времени, я постараюсь отметить
курсивом. Вот эта цитата:
“Неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон
капитализма. Отсюда следует, что возможна победа социализма первоначально в
немногих или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране. Победивший
пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и организовав у себя
социалистическое производство, встал бы против остального, капиталистического
мира, привлекая к себе угнетенные классы других стран, поднимая в них восстание
против капиталистов, выступая в случае необходимости даже с военной силой против
эксплуататорских классов и их государств. Политической формой общества, в
котором побеждает пролетариат, свергая буржуазию, будет демократическая
республика, все более централизующая силы пролетариата данной нации или данных
наций в борьбе против государств, еще не перешедших к социализму. Невозможно
уничтожение классов без диктатуры угнетенного класса, пролетариата. Невозможно
свободное объединение наций в социализме без более или менее долгой, упорной
борьбы социалистических республик с отсталыми государствами” (см. т. XVIII, стр.
232–233).
Приводя эту цитату, Зиновьев делает два замечания: первое – о демократической
республике и второе – об организации социалистического производства.
Поговорим сначала о первом замечании. Зиновьев думает, что если Ленин говорит
здесь о демократической республике, то речь может идти, самое большее, о взятии
власти пролетариатом, причем Зиновьев не постыдился сделать тут довольно
туманный, но настойчивый намек на то, что у Ленина речь идет здесь, пожалуй, о
буржуазной республике. Верно ли это? Конечно, неверно. Для того, чтобы
опровергнуть этот не совсем чистоплотный намек Зиновьева, достаточно прочесть
последние строчки цитаты, где говорится о “борьбе социалистических республик с
отсталыми государствами”. Ясно, что, говоря о демократической республике, Ленин
имел в виду не буржуазную республику, а социалистическую республику.
Ленин не знал еще в 1915 году Советской власти как государственной формы
диктатуры пролетариата. Ленин знал еще в 1905 году, что отдельные Советы
являются зачатком революционной власти в период свержения царизма. Но
объединенную в государственном масштабе Советскую власть, как государственную
форму диктатуры пролетариата, он еще не знал тогда. Республику Советов, как
государственную форму диктатуры пролетариата, Ленин открыл лишь в 1917 году и
подробно разработал вопрос об этой новой форме политической организации
переходного общества летом 1917 года, главным образом, в своей книге
“Государство и революция”[29]. Этим, собственно, и объясняется, что Ленин
говорит в цитате не о Советской республике, а о демократической республике,
понимая под этим, как это видно из цитаты, республику социалистическую. Ленин
здесь поступил так же, как поступали в свое время Маркс и Энгельс, которые до
Парижской Коммуны формой политической организации переходного общества от
капитализма к социализму считали республику вообще, а после Парижской Коммуны
расшифровали этот термин, сказав, что республика эта должна быть республикой
типа Парижской Коммуны. Я уже не говорю о том, что если бы Ленин имел в виду в
своей цитате буржуазно-демократическую республику, то не могло быть речи о
“диктатуре пролетариата”, “экспроприации капиталистов” и т.д.
Вы видите, что попытку Зиновьева “обработать” Ленина нельзя назвать успешной.
Перейдем ко второму замечанию Зиновьева. Зиновьев уверяет, что фразу тов. Ленина
об “организации социалистического производства” нужно понять не так, как ее
вообще должны понять нормальные люди, а как-то иначе, а именно так, что Ленин
имел тут в виду лишь приступ к организации социалистического производства.
Почему, на каком основании, – Зиновьев так и не объяснил. Позвольте заявить, что
Зиновьев делает тут еще одну попытку “обработать” Ленина. В цитате прямо
сказано, что “победивший пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и
организовав у себя социалистическое производство, встал бы против остального,
капиталистического мира”. Тут сказано – “организовав”, а не “организуя”. Надо ли
еще доказывать, что тут есть разница? Надо ли еще доказывать, что если бы Ленин
имел в виду лишь приступ к организации социалистического производства, то он бы
сказал – <организуя”, а не “организовав”. Стало быть, Ленин имел в виду не
только приступ к организации социалистического производства, но и возможность
организовать социалистическое производство, возможность построить
социалистическое производство в отдельных странах.
Вы видите, что и эту вторую попытку Зиновьева “обработать” Ленина нужно считать более чем неудачной.
Зиновьев старается прикрыть эти свои попытки “обработать” Ленина смешками насчет
того, что “нельзя строить социализм по щучьему велению в две недели или в два
месяца”. Боюсь, что Зиновьеву нужны эти смешки для того, чтобы сделать “хорошую
мину при плохой игре”. Да где же нашел Зиновьев таких людей, которые собираются
строить социализм в две недели, в два месяца или в два года? Почему бы ему не
назвать таких людей, если они вообще существуют в природе? Да он не назвал их
потому, что нет таких людей в природе. Фальшивые смешки понадобились Зиновьеву
для того, чтобы прикрыть свою “работу” по “обработке” Ленина и ленинизма.
Итак:
а) исходя из закона неравномерности развития при империализме, Ленин пришел в
своей основной статье “О лозунге Соединенных Штатов Европы” к тому выводу, что
победа социализма в отдельных капиталистических странах возможна;
б) под победой социализма в отдельных странах Ленин понимает захват власти
пролетариатом, экспроприацию капиталистов и организацию социалистического
производства, причем все эти задачи являются не самоцелью, а средством для того,
чтобы встать против остального, капиталистического мира и помочь пролетариям
всех стран в их борьбе против капитализма;
в) Зиновьев попытался обкорнать эти положения ленинизма и “обработать” Ленина
применительно к нынешней полуменьшевистской позиции оппозиционного блока. Но
попытка эта оказалась попыткой с негодными средствами.
Я думаю, что дальнейшие комментарии тут излишни.
III. Вопрос о строительстве социализма в СССР
Позвольте теперь перейти, товарищи, к вопросу о строительстве социализма в СССР, в нашей стране.
1. “Маневры” оппозиции и “национал-реформизм” партии Ленина
Троцкий заявил в своей речи, что самой крупной ошибкой Сталина является теория о
возможности строительства социализма в одной стране, в нашей стране. Выходит,
таким образом, что речь идет не о теории Ленина насчет возможности построения
социализма в нашей стране, а о какой-то, никому неизвестной, “теории” Сталина. Я
понимаю это так, что Троцкий задался целью вести борьбу против теории Ленина, но
так как открыто вести борьбу против Ленина – дело рискованное, то он решил
провести эту борьбу под видом борьбы с “теорией” Сталина. Троцкий хочет этим
облегчить себе борьбу с ленинизмом, маскируя эту борьбу своей критикой “теории”
Сталина. Что дело обстоит именно таким образом, что Сталин тут не при чем, что
ни о какой “теории” Сталина не может быть и речи, что никогда Сталин не
претендовал на что-либо новое в теории, а добивался лишь того, чтобы облегчить
полное торжество ленинизма в нашей партии, вопреки ревизионистским потугам
Троцкого, – это я постараюсь показать ниже. А пока отметим, что заявление
Троцкого насчет “теории” Сталина есть маневр, уловка, трусливая и неудачная
уловка, рассчитанная на то, чтобы прикрыть этой уловкой свою борьбу с ленинской
теорией победы социализма в отдельных странах, борьбу, ведущую свое начало с
1915 года и продолжающуюся до наших дней. Является ли этот прием Троцкого
признаком честной полемики, – пусть судят об этом товарищи.
Исходным пунктом решений нашей партии по вопросу о возможности строительства
социализма в нашей стране являются известные программные труды тов. Ленина. В
этих трудах Ленина говорится, что победа социализма в отдельных странах в
условиях империализма возможна, что победа диктатуры пролетариата в деле
разрешения экономической проблемы этой диктатуры обеспечена, что мы, пролетарии
СССР, имеем все необходимое и достаточное для построения полного
социалистического общества.
Я только что привел цитату из известной статьи Ленина, где он впервые ставил
возрос о возможности победы социализма в отдельных странах, и которую ввиду
этого я не буду здесь повторять. Статья эта написана в 1915 году. В этой статье
говорится, что победа социализма в отдельных странах, взятие власти
пролетариатом, экспроприация капиталистов и организация социалистического
производства – возможны. Известно, что Троцкий тогда же, в том же 1915 году,
выступил печатно против этой статьи Ленина, назвав ленинскую теорию социализма в
одной стране теорией “национальной ограниченности”.
Спрашивается, при чем тут “теория” Сталина?
Я привел, далее, в своем докладе цитату из известного сочинения Ленина
“Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата”, где говорится прямо и
определенно, что победу пролетариата СССР в смысле осуществления экономической
проблемы диктатуры пролетариата нужно считать обеспеченной. Сочинение это
написано в 1919 году. Вот эта цитата:
“Как бы ни лгали, ни клеветали буржуа всех стран и их прямые и прикрытые
пособники (“социалисты” II Интернационала), остается несомненным: с точки зрения
основной экономической проблемы диктатуры пролетариата у нас обеспечена победа
коммунизма над капитализмом. Буржуазия всего мира именно потому бешенствует и
неистовствует против большевизма, организует военные нашествия, заговоры и
прочее против большевиков, что она превосходно понимает неизбежность нашей
победы в перестройке общественного хозяйства, если нас не задавить военной
силой. И задавить нас таким образом ей не удается” (см. т. XXIV, стр. 510;
курсив мой. – И. Ст.).
Вы видите, что Ленин прямо говорит здесь о возможности победы пролетариата СССР
в деле перестройки общественного хозяйства, в деле разрешения экономической
проблемы диктатуры пролетариата.
Известно, что Троцкий и оппозиция в целом не согласны с основными положениями,
данными в этой цитате.
Спрашивается, при чем же тут “теория” Сталина?
Я привел, наконец, цитату из известной брошюры Ленина, брошюры “О кооперации”,
написанной в 1923 году. В этой цитате говорится:
“В самом деле, власть государства на все крупные средства производства, власть
государства в руках пролетариата, союз этого пролетариата со многими миллионами
мелких и мельчайших крестьян, обеспечение руководства за этим пролетариатом по
отношению к крестьянству и т.д., – разве это не все, что нужно для того, чтобы
из кооперации, из одной только кооперации, которую мы прежде третировали, как
торгашескую, и которую с известной стороны имеем право третировать теперь при
нэпе так же, разве это не все необходимое для построения полного
социалистического общества? Это еще не построение социалистического общества, но
это все необходимое и достаточное для этого построения” (см. т. XXVII, стр. 392;
курсив мой. – И.Ст.).
Вы видите, что эта цитата не оставляет никаких сомнений насчет возможности
построения социализма в нашей стране.
Вы видите, что в этой цитате перечислены главные факторы построения
социалистического хозяйства в нашей стране: пролетарская власть, крупное
производство в руках пролетарской власти, союз пролетариата и крестьянства,
руководство пролетариата в этом союзе, кооперация.
Троцкий пытался недавно, на XV конференции ВКП(б), противопоставить этой цитате
другую цитату из сочинений Ленина, где говорится о том, что “Коммунизм – это
есть Советская власть плюс электрификация всей страны” (см. т. XXVI, стр. 46).
Но противопоставлять эти цитаты друг другу – значит искажать основной смысл
брошюры Ленина “О кооперации”. Разве электрификация не есть составная часть
крупного производства и разве она возможна вообще в нашей стране без крупного
производства, сосредоточенного в руках пролетарской власти? Не ясно ли, что
слова Ленина в брошюре “О кооперации” насчет крупного производства, как одного
из факторов строительства социализма, включают в себя и электрификацию?
Известно, что оппозиция ведет более или менее явную, а чаще всего скрытую борьбу
против основных положений, изложенных в этой цитате из брошюры Ленина “О
кооперации”.
Спрашивается, при чем же тут “теория” Сталина?
Таковы основные положения ленинизма в вопросе о строительстве социализма в нашей стране.
Партия утверждает, что этим положениям ленинизма коренным образом противоречат
известные положения Троцкого и оппозиционного блока о том, что “строительство
социализма в национально-государственных рамках невозможно”, что “теория
социализма в одной стране есть теоретическое оправдание национальной
ограниченности”, что “без прямой государственной поддержки европейского
пролетариата рабочий класс России не сможет удержаться у власти” (Троцкий).
Партия утверждает, что эти положения оппозиционного блока являются выражением
социал-демократического уклона в нашей партии.
Партия утверждает, что формула Троцкого насчет “прямой государственной поддержки
европейского пролетариата” есть формула полного разрыва с ленинизмом. Ибо, что
значит поставить строительство социализма в нашей стране в зависимость от
“прямой государственной поддержки европейского пролетариата”? Как быть, если
европейскому пролетариату не удастся взять власть в ближайшие годы? Можно ли
вертеться нашей революции на холостом ходу в ожидании победы революции на Западе
в продолжение неопределенного времени? Можно ли рассчитывать на то, что
буржуазия нашей страны согласится ждать победы революции на Западе, отказавшись
от своей работы и от своей борьбы против социалистических элементов нашего
хозяйства? Не вытекает ли из этой формулы Троцкого перспектива постепенной сдачи
своих позиций капиталистическим элементам нашего хозяйства и потом перспектива
ухода нашей партии от власти, в случае затяжки победоносной революции на Западе?
Не ясно ли, что мы имеем тут дело с двумя совершенно различными линиями, из
которых одна есть линия партии и ленинизма, а другая – линия оппозиции и
троцкизма?
Я спрашивал в своем докладе Троцкого и продолжаю спрашивать: разве это не верно,
что теорию Ленина о возможности победы социализма в отдельных странах Троцкий
квалифицировал в 1915 году, как теорию “национальной ограниченности”? Но я не
получил ответа. Почему? Неужели фигура умолчания является признаком мужества в
полемике?
Я спрашивал, далее, Троцкого и продолжаю спрашивать: разве это не верно, что он
повторил обвинение насчет “национальной ограниченности” против теории
строительства социализма еще совсем недавно, в сентябре 1926 года, в известном
своем документе, обращенном к оппозиции? Но я и на этот раз не получил ответа.
Почему? Не потому ли, что фигура умолчания является тоже своего рода “маневром”
у Троцкого?
О чем все это говорит?
О том, что Троцкий остается на своих старых позициях борьбы с ленинизмом в
основном вопросе о строительстве социализма в нашей стране.
О том, что Троцкий, не имея мужества выступить прямо против ленинизма, пытается
прикрыть эту свою борьбу критикой несуществующей “теории” Сталина.
Перейдем к другому “маневреру”, к Каменеву. Он, видимо, заразился у Троцкого и
стал тоже маневрировать. Но маневр у него получился грубее, чем у Троцкого. Если
Троцкий пытался обвинять одного Сталина, то Каменев взял да бросил обвинение
всей партии, заявив, что она, т.е. партия, “подменяет международную
революционную перспективу национально-реформистской перспективой”. Не угодно ли:
наша партия, оказывается, подменяет международную революционную перспективу
перспективой национал-реформистской. Но так как наша партия является партией
Ленина, так как она в своих решениях по вопросу о строительстве социализма
опирается целиком и полностью на известные положения Ленина, то выходит, что
ленинская теория строительства социализма является теорией национал-реформизма.
Ленин – “национал-реформист”, – вот какой глупостью угощает нас Каменев.
Есть ли у нашей партии какие-либо решения по вопросу о строительстве социализма
в нашей стране? Да, есть, и даже очень определенные решения. Когда были приняты
партией эти решения? Они были приняты на XIV конференции нашей партии в апреле
1925 года. Я имею в виду известную резолюцию XIV конференции о работе ИККИ и
социалистическом строительстве в нашей стране. Является ли эта резолюция
ленинской? Да, является, ибо за это могут нам поручиться такие компетентные
люди, как Зиновьев, который держал доклад на XIV конференции в защиту этой
резолюции, и Каменев, который председательствовал на этой конференции и который
голосовал за эту резолюцию.
Почему же тогда Каменев и Зиновьев не постарались уличить партию в
противоречиях, в расхождении с резолюцией XIV конференции по вопросу о
строительстве социализма в нашей стране, которая (резолюция) была принята, как
известно, единогласно?
Чего же, казалось бы, легче: у партии имеется специальная резолюция по вопросу о
строительстве социализма в нашей стране, голосовали за нее Каменев и Зиновьев,
оба они обвиняют теперь партию в национал-реформизме, – почему бы им не
аргументировать от такого важного партийного документа, как резолюция XIV
конференции, которая трактует о строительстве социализма в нашей стране и
которая является, очевидно, ленинской от начала до конца?
Обратили ли вы внимание, что оппозиция вообще, Каменев в особенности, обходили
резолюцию XIV конференции, как кот горячую кашу? (Смех.) Откуда у них такая
боязнь резолюции XIV конференции, принятой по докладу Зиновьева и проведенной
при активном содействии Каменева? Почему Каменев и Зиновьев боятся даже мельком
упомянуть об этой резолюции? Разве она, эта резолюция, не трактует о
строительстве социализма в нашей стране? Разве вопрос о строительстве социализма
не является основным спорным вопросом нашей дискуссии?
В чем же тут дело?
Да в том, что Каменев и Зиновьев, будучи в 1925 году за резолюцию XIV
конференции, отреклись потом от этой резолюции, отреклись, стало быть, от
ленинизма, перешли на сторону троцкизма, и теперь они боятся коснуться хотя бы
мельком этой резолюции, опасаясь быть изобличенными.
О чем говорит эта резолюция? Вот цитата из этой резолюции:
“Вообще победа социализма (не в смысле окончательной победы) безусловно возможна
(курсив мой. – И. Ст.) в одной стране”.
И далее:
“…Наличие двух прямо противоположных общественных систем вызывает постоянную
угрозу капиталистической блокады, других форм экономического давления,
вооруженной интервенции, реставрации. Единственной гарантией окончательной
победы социализма, т.е. гарантии от реставрации, является, следовательно,
победоносная социалистическая революция в ряде стран Из этого отнюдь не
вытекает, что невозможно построение водного социалистического общества в такой
отсталой стране, как Россия, без “государственной помощи” (Троцкий; курсив мой.
– И. Ст.) более развитых в технико-экономическом отношении стран Составной
частью троцкистской теории перманентной революции является утверждение, что
“подлинный подъем социалистического хозяйства в России станет возможным только
после победы пролетариата в важнейших странах Европы” (Троцкий, 1922 г ), –
утверждение, обрекающее пролетариат СССР в нынешний период на фаталистическую
пассивность. Против подобных “теорий” тов. Ленин писал “До бесконечия шаблонным
является у них довод, который они выучили наизусть во время развития
западноевропейской социал-демократии и который состоит в том, что мы не доросли
до социализма, что у нас нет, как выражаются разные “ученые” господа из них,
объективных экономических предпосылок для социализма” (Заметки о Суханове)”.
(Резолюция XIV конференции РКП(б) “О задачах Коминтерна и РКП(б) в связи с
расширенным пленумом ИККИ”[30]).
Вы видите, что резолюция XIV конференции является точным изложением основных
положений ленинизма в вопросе о возможности строительства социализма в нашей
стране.
Вы видите, что в резолюции троцкизм квалифицируется как противовес ленинизму, а
ряд тезисов резолюции исходит из прямого отрицания основ троцкизма.
Вы видите, что резолюция целиком отражает те споры, которые разыгрались теперь
вновь по вопросу о построении социалистического общества в нашей стране.
Вы знаете, что мой доклад был построен на основе руководящих положений этой резолюции.
Вы помните, должно быть, что я упоминал в своем докладе специально о резолюции
XIV конференции, обвиняя Каменева и Зиновьева в нарушении этой резолюции, в
отходе от этой резолюции.
Почему же Каменев и Зиновьев не попытались рассеять это обвинение?
В чем тут секрет?
А секрет тут в том, что Каменев и Зиновьев давно уже отреклись от этой резолюции
и, отрекшись, – перешли на сторону троцкизма.
Ибо одно из двух:
либо резолюция XIV конференции является не ленинской, – и тогда Каменев и
Зиновьев, голосовав за эту резолюцию, не были ленинцами;
либо эта резолюция является ленинской, – и тогда Каменев и Зиновьев, порвав с
этой резолюцией, перестали быть ленинцами.
Некоторые ораторы говорили тут (в том числе, кажется, Ризе), что не Зиновьев и
Каменев перешли к троцкизму, а, наоборот, Троцкий перешел к Зиновьеву и
Каменеву. Это все пустяки, товарищи. Факт отречения Каменева и Зиновьева от
резолюции XIV конференции является прямым доказательством того, что именно
Каменев и Зиновьев перешли на сторону троцкизма.
Итак:
Кто отрекся от ленинской линии в вопросе о строительстве социализма в СССР,
формулированной в революции XIV конференции РКП(б)?
Выходит, что Каменев и Зиновьев.
Кто “подменил международную революционную перспективу” троцкизмом?
Выходит, что Каменев и Зиновьев.
Если теперь Каменев шумит и кричит о “национал-реформизме” нашей партии, то это
потому, что он пытается этим отвести внимание товарищей от своего грехопадения и
свалить с больной головы на здоровую.
Вот почему “маневр” Каменева насчет “национал-реформизма” нашей партии есть
уловка, некрасивая и грубая уловка, рассчитанная на то, чтобы криком о
“национал-реформизме” нашей партии прикрыть свое отречение от резолюции XIV
конференции, свое отречение от ленинизма, свой переход на сторону троцкизма.
2. Мы строим и можем построить экономическую базу социализма в СССР
Я говорил в своем докладе, что политическая база социализма у нас уже создана –
это диктатура пролетариата. Я говорил, что экономическая база социализма далеко
еще не создана и ее надо еще создавать. Я говорил, далее, что вопрос стоит ввиду
этого так: имеем ли мы возможность построить своими собственными силами
экономическую базу социализма в нашей стране? Я говорил, наконец, что, если этот
вопрос переложить на классовый язык, то он примет следующий вид: имеем ли мы
возможность преодолеть своими собственными силами нашу, советскую, буржуазию?
Троцкий утверждает в своей речи, что, говоря о преодолении буржуазии СССР, я
имел в виду ее политическое преодоление. Это неверно, конечно. Это – фракционное
увлечение Троцкого. Из моего доклада видно, что, говоря о преодолении буржуазии
СССР, я имел в виду ее экономическое преодоление, ибо политически она уже
преодолена.
Что значит преодолеть экономически буржуазию СССР? Или иначе: что значит создать
экономическую базу социализма в СССР?
“Создать экономическую базу социализма – это значит сомкнуть сельское хозяйство
с социалистической индустрией в одно целостное хозяйство, подчинить сельское
хозяйство руководству социалистической индустрии, наладить отношения между
городом и деревней на основе обмена продуктов сельского хозяйства и индустрии,
закрыть и ликвидировать все те каналы, при помощи которых рождаются классы и
рождается, прежде всего, капитал, создать, в конце концов, такие условия
производства и распределения, которые ведут прямо и непосредственно к
уничтожению классов” (см. доклад Сталина на VII расширенном пленуме ИККИ) (см.
настоящий том, стр. 22–23. – Ред.).
Вот как я определял в своем докладе существо экономической базы социализма в СССР.
Это определение есть точное изложение определения “экономической сути”,
“экономической базы” социализма, данного Лениным в его известном наброске
брошюры “О продналоге”[31].
Правильно ли это определение, и можем ли мы рассчитывать на возможность
построения экономической базы социализма в нашей стране, – вот в чем теперь
основной вопрос наших разногласий.
Троцкий даже не затронул этого вопроса. Он просто обошел его, считая, видимо,
что благоразумнее будет помолчать.
А что мы строим и можем построить экономическую базу социализма, это видно хотя бы из того, что:
а) наше социализированное производство есть производство крупное и объединенное,
тогда как ненационализированное производство в нашей стране есть производство
мелкое и распыленное, причем известно, что превосходство крупного производства,
да еще объединенного, над мелким производством является неоспоримым фактом;
б) наше социализированное производство уже руководит и начинает подчинять себе
мелкое производство, все равно, идет ли речь о городском мелком производстве или
о сельском;
в) на фронте борьбы социалистических элементов нашего хозяйства с элементами
капиталистическими первые имеют несомненный перевес сил против вторых и шаг за
шагом двигаются вперед, преодолевая капиталистические элементы нашего хозяйства
как в области производства, так и в области обращения.
Я уже не говорю о других факторах, ведущих к победе социалистических элементов
нашего хозяйства над элементами капиталистическими.
Какие имеются основания предполагать, что процесс преодоления капиталистических
элементов нашего хозяйства не будет продолжаться и впредь?
Троцкий говорил в своей речи:
“Сталин говорит, что мы проводим строительство социализма, т.е. добиваемся
уничтожения классов и государства, т.е. преодолеваем нашу буржуазию. Да,
товарищи, но ведь государству нужна армия против внешних врагов” (цитирую по
стенограмме. И.Ст.).
Что это значит? Каков смысл этой цитаты? Из этой цитаты можно сделать только
один вывод: так как построение экономической базы социализма означает
уничтожение классов и государства и так как армия нам все-таки понадобится для
защиты социалистического отечества, между тем как армия без государства
невозможна (так думает Троцкий), – то выходит, что мы не можем построить
экономической базы социализма до того момента, пока не исчезнет необходимость
вооруженной защиты социалистического отечества.
Это, товарищи, смешение всех понятий. Либо здесь под государством понимается
просто аппарат вооруженной защиты социалистического общества, что абсурдно, ибо
государство есть, прежде всего, орудие одного класса против других классов,
причем, само собой понятно, что, коль скоро нет классов, не может быть и
государства. Либо армия защиты социалистического общества не мыслится здесь без
наличия государства, что опять-таки абсурдно, ибо теоретически можно вполне
допустить такое состояние общества, при котором нет классов, нет государства, но
есть вооруженный народ, защищающий свое бесклассовое общество от внешних врагов.
Социология дает немало примеров того, что в истории человечества бывали
общества, которые не имели классов, не имели государства, но защищались так или
иначе от внешних врагов. То же самое надо сказать о будущем бесклассовом
обществе, которое, не имея классов и государства, может все же иметь
социалистическую милицию, необходимую для защиты от внешних врагов. Я считаю
мало вероятным, чтобы дело могло дойти у нас до такого состояния, ибо не
подлежит сомнению, что успехи социалистического строительства в нашей стране, а
тем более победа социализма и уничтожение классов, – это такие
всемирно-исторического значения факты, которые не могут не вызвать могучего
порыва пролетариев капиталистических стран к социализму, которые не могут не
вызвать революционных взрывов в других странах. Но теоретически вполне допустимо
такое состояние общества, при котором мыслимо существование социалистической
милиции без наличия классов и государства.
Впрочем, вопрос этот освещен в известной степени в программе нашей партии. Вот что сказано там:
“Красная Армия, как орудие пролетарской диктатуры, должна по необходимости иметь
открыто классовый характер, т.е. формироваться исключительно из пролетариата и
близких ему полупролетарских слоев крестьянства. Лишь в связи с уничтожением
классов подобная классовая армия превратится во всенародную социалистическую
милицию” (см. Программу ВКП(б)[32]; курсив мой. – И. Ст.).
Троцкий, видимо, забыл этот пункт нашей программы.
Троцкий говорил в своей речи о зависимости нашего народного хозяйства от
мирового капиталистического хозяйства и уверял, что “от изолированного военного
коммунизма мы все более и более приходим к сращиванию с мировым хозяйством”.
Выходит, таким образом, что наше народное хозяйство с его борьбой
капиталистических и социалистических элементов сращивается с мировым
капиталистическим хозяйством. Я говорю о капиталистическом мировом хозяйстве,
так как другого мирового хозяйства не существует в природе в настоящий момент.
Это неверно, товарищи. Это – абсурд. Это – фракционное увлечение Троцкого.
Никто не отрицает, что существует зависимость нашего народного хозяйства от
мирового капиталистического хозяйства. Этого никто не отрицал и не отрицает, так
же как никто не отрицает того, что существует зависимость каждой страны и
каждого народного хозяйства, не исключая и американского народного хозяйства, от
международного капиталистического хозяйства. Но зависимость эта обоюдная. Не
только наше хозяйство зависит от капиталистических стран, но и капиталистические
страны зависят от нашего хозяйства, от нашей нефти, от нашего хлеба, от нашего
леса, наконец, от нашего необъятного рынка. Мы получаем кредиты, скажем, от
“Стандарт Ойл”. Получаем кредиты от германских капиталистов. Но получаем их не
ради наших прекрасных глаз, а потому, что капиталистические страны нуждаются в
нашей нефти, в нашем хлебе, в нашем рынке для сбыта оборудования. Нельзя
забывать того, что наша страна представляет одну шестую часть света,
представляет громадный рынок для сбыта, и капиталистические страны не могут
обойтись без тех или иных связей с нашим рынком. Все это есть зависимость
капиталистических стран от нашего хозяйства. Зависимость тут обоюдная.
Значит ли это, что зависимость нашего народного хозяйства от капиталистических
стран исключает возможность построения социалистического хозяйства в нашей
стране? Конечно, не значит. Представлять социалистическое хозяйство как
абсолютно замкнутое и абсолютно независимое от окружающих народных хозяйств, –
значит утверждать глупость. Можно ли утверждать, что социалистическое хозяйство
не будет иметь абсолютно никакого экспорта и импорта, не будет ввозить не
имеющихся в стране продуктов и вывозить в связи с этим своих продуктов? Нет,
нельзя утверждать. А что такое экспорт и импорт? Это есть выражение зависимости
одних стран от других. Это есть выражение экономической взаимозависимости.
То же самое нужно сказать о капиталистических странах нашего времени. Вы не
можете представить ни одной страны, которая не имела бы экспорта и импорта.
Возьмем Америку, самую богатую страну из всех стран мира. Можно ли сказать, что
нынешние капиталистические государства, скажем, Англия или Америка, являются
абсолютно независимыми странами? Нет, нельзя сказать. Почему? Потому, что они
зависят от экспорта и импорта, они зависят от сырья из других стран (Америка
зависит, например, от каучука и прочих предметов сырья), они зависят от рынков
сбыта, куда они сбывают свое оборудование и прочие готовые товары.
Значит ли ото, что если нет абсолютно независимых стран, то тем самым
исключается самостоятельность отдельных народных хозяйств? Нет, не значит. Наша
страна зависит от других стран так же, как и другие страны зависят от нашего
народного хозяйства, но это еще не означает, что наша страна потеряла, тем
самым, или потеряет свою самостоятельность, что она не может отстоять своей
самостоятельности, что она должна превратиться в винтик международного
капиталистического хозяйства. Надо различать между зависимостью одних стран от
других и экономической самостоятельностью этих стран. Отрицание абсолютной
независимости отдельных народнохозяйственных единиц еще не означает и не может
означать отрицания экономической самостоятельности этих единиц.
Но Троцкий говорит не только о зависимости нашего народного хозяйства. Он
превращает эту зависимость в сращивание нашего хозяйства с капиталистическим
мировым хозяйством. Но что значит сращивание нашего народного хозяйства с
капиталистическим мировым хозяйством? Это значит превращение его в придаток
мирового капитализма. Но разве наша страна представляет придаток мирового
капитализма? Конечно, нет! Это – глупость, товарищи. Это – не серьезно.
Если бы это было верно, то мы не имели бы никакой возможности отстоять нашу
социалистическую промышленность, нашу монополию внешней торговли, наш
национализированный транспорт, наш национализированный кредит, наше плановое
руководство хозяйством.
Если бы это было верно, то мы бы уже стояли на пути перерождения нашей
социалистической промышленности в обычную капиталистическую промышленность.
Если бы это было верно, то мы не имели бы успехов на фронте борьбы
социалистических элементов нашего хозяйства с элементами капиталистическими.
Троцкий говорил в своей речи, что “в действительности мы все время будем
находиться под контролем мирового хозяйства”.
Выходит, таким образом, что наше народное хозяйство будет развиваться под
контролем мирового капиталистического хозяйства, ибо другого мирового хозяйства,
кроме капиталистического, нет сейчас в природе.
Верно ли это? Нет, неверно. Это – мечта капиталистических акул, которая никогда
не будет осуществлена.
Что такое контроль капиталистического мирового хозяйства? Контроль в устах
капиталистов не есть пустое слово. Контроль в устах капиталистов – это нечто
реальное.
Капиталистический контроль – это значит, прежде всего, финансовый контроль. Но
разве наши банки не национализированы и разве они работают под руководством
европейских капиталистических банков? Финансовый контроль – это значит
насаждение в нашей стране отделений крупных капиталистических банков, это значит
образование так называемых “дочерних” банков. Но разве есть у нас такие банки?
Конечно, нет! И не только нет, но и не будет их никогда, пока жива Советская
власть.
Капиталистический контроль – это значит контроль над нашей промышленностью,
денационализация нашей социалистической промышленности, денационализация нашего
транспорта. Но разве наша промышленность не национализирована и разве она не
растет именно как национализированная промышленность? Разве кто-либо собирается
денационализировать хотя бы одно из национализированных предприятий? Я не знаю,
конечно, какие предположения имеются там, в Концесскоме у Троцкого. (Смех.) Но
что денационализаторам не будет житья в нашей стране, пока живет Советская
власть, – в этом можете не сомневаться.
Капиталистический контроль – это значит право распоряжения нашим рынком, это
значит ликвидация монополии внешней торговли. Я знаю, что капиталисты Запада не
раз бились лбами об стену, стараясь прошибить броню монополии внешней торговли.
Известно, что монополия внешней торговли есть щит и ограда нашей молодой
социалистической промышленности. Но разве капиталисты сумели уже добиться
успехов в деле ликвидации монополии внешней торговли? Разве трудно понять, что,
пока есть Советская власть, монополия внешней торговли будет жить и
здравствовать, несмотря ни на что.
Капиталистический контроль означает, наконец, контроль политический, уничтожение
политической самостоятельности нашей страны, приспособление законов страны к
интересам и вкусам международного капиталистического хозяйства. Но разве наша
страна не есть политически самостоятельная страна? Разве наши законы диктуются
не интересами пролетариата и трудящихся масс нашей страны? Отчего бы не привести
фактов, хотя бы один факт, говорящий о потере политической самостоятельности
нашей страны? Пусть попробуют привести.
Вот как понимается у капиталистов контроль, если, конечно, говорить о
действительном контроле, а не болтать впустую о каком-то бесплотном контроле.
Если речь идет о таком действительном капиталистическом контроле, – а речь может
идти только о таком контроле, ибо пустой болтовней о бесплотном контроле могут
заниматься только плохие литераторы, – то я должен заявить, что такого контроля
у нас нет и не будет его никогда, пока жив наш пролетариат и пока есть у нас
Советская власть. (Аплодисменты.)
Троцкий говорил в своей речи:
“Речь идет о том, чтобы в окружении капиталистического мирового хозяйства
построить изолированное социалистическое государство. Это может быть достигнуто
лишь тем, что производительные силы этого изолированного государства будут выше
производительных сил капитализма, так как в перспективе не на год или на десять
лет, а на полстолетие, даже столетие может упрочиться лишь то государство, та
новая общественная форма, производительные силы которой окажутся более мощными,
чем производительные силы старой хозяйственной системы” (см. стенограмму речи
Троцкого на VII расширенном пленуме ИККИ).
Выходит, таким образом, что необходимо лет пятьдесят или даже сто лет для того,
чтобы социалистическая система хозяйства доказала на деле свое превосходство, с
точки зрения развития производительных сил, над капиталистической системой
хозяйства.
Это неверно, товарищи. Это – смешение всех понятий и перспектив.
Для того, чтобы феодальная система хозяйства доказала свое превосходство над
рабской системой хозяйства, на это ушло, кажется, около двухсот лет, если не
меньше. Да иначе и не могло быть, так как темп развития был тогда страшно
медленный, а техника производства была более чем примитивна.
Для того, чтобы буржуазная система хозяйства доказала свое превосходство над
феодальной системой хозяйства, на это ушло что-то около ста лет или и того
меньше. Уже в недрах феодального общества буржуазная система хозяйства показала,
что она стоит выше, много выше, чем феодальная система хозяйства. Разница в
сроках объясняется тут более быстрым темпом развития и более развитой техникой
буржуазной системы хозяйства.
С тех пор техника обнаружила небывалые успехи, а темп развития стал прямо
бешеным. Спрашивается, какое имеется основание у Троцкого предположить, что
социалистической системе хозяйства потребуется для доказательства своего
превосходства над капиталистической системой хозяйства что-то около ста лет?
Разве тот факт, что во главе нашего производства будут стоять не тунеядцы, а
сами производители, – разве этот факт не является величайшим фактором того, что
социалистическая система хозяйства будет иметь все шансы для того, чтобы двинуть
вперед хозяйство семимильными шагами и доказать свое превосходство над
капиталистической системой хозяйства в более короткий срок?
Разве тот факт, что социалистическое хозяйство является наиболее объединенным
концентрированным хозяйством, что социалистическое хозяйство ведется в плановом
порядке, – разве этот факт не говорит за то, что социалистическое хозяйство
будет иметь все плюсы для того, чтобы доказать свое превосходство в сравнительно
короткий срок над капиталистической системой хозяйства, раздираемой внутренними
противоречиями и разъедаемой кризисами?
Не ясно ли после всего этого, что оперировать тут перспективой в пятьдесят и в
сто лет, – это значит страдать суеверной верой запуганного мещанина во
всемогущество капиталистической системы хозяйства? (Голоса: “Правильно!”)
А выводы какие? Выводов тут два.
Во-первых. В своих возражениях по вопросу о строительстве социализма в нашей
стране Троцкий отступил от старой базы полемики на новую базу. Раньше оппозиция
возражала с точки зрения внутренних противоречий, с точки зрения противоречий
между пролетариатом и крестьянством, считая эти противоречия непреодолимыми.
Теперь Троцкий подчеркивает противоречия внешние, противоречия между нашим
народным хозяйством и мировым капиталистическим хозяйством, считая эти
противоречия непреодолимыми. Если раньше Троцкий считал, что камнем преткновения
для социалистического строительства в нашей стране являются противоречия между
пролетариатом и крестьянством, то теперь он меняет фронт, отступает на другую
базу критики партийной позиции и утверждает, что камнем преткновения для
социалистического строительства являются противоречия между нашей системой
хозяйства и капиталистическим мировым хозяйством. Тем самым он признал на деле
несостоятельность старых аргументов оппозиции.
Во-вторых. Но отступление Троцкого есть отступление в дебри, в болота. Троцкий
по сути дела отступил к Суханову, прямо и открыто. К чему сводятся по сути дела
“новые” аргументы Троцкого? Они сводятся к тому, что ввиду своей экономической
отсталости мы не доросли до социализма, что у нас нет объективных
предпосылок для построения социалистического хозяйства, что наше народное
хозяйство превращается ввиду этого и должно превратиться в придаток
капиталистического мирового хозяйства, в подконтрольную хозяйственную единицу
мирового капитализма.
Но это есть “сухановщина”, откровенная и ничем не прикрытая “сухановщина”.
Оппозиция скатилась к меньшевику Суханову, к его позиции прямого отрицания
возможности победоносного социалистического строительства в нашей стране.
3. Мы строим социализм в союзе с мировым пролетариатом
Что мы строим социализм в союзе с крестьянством, этого” кажется, не решается
отрицать прямо наша оппозиция. Строим ли мы социализм в союзе с мировым
пролетариатом, – в этом оппозиция имеет поползновение сомневаться. Некоторые
оппозиционеры даже утверждают, что наша партия недооценивает значение этого
союза. А один из них, Каменев, дошел даже до того, что стал обвинять партию в
национал-реформизме, в подмене международной революционной перспективы
национал-реформистской перспективой.
Это, товарищи, глупость. Непроходимая глупость. Только сумасшедшие могут
отрицать величайшее значение союза пролетариев нашей страны с пролетариями всех
остальных стран в деле строительства социализма. Только сумасшедшие могут
обвинять нашу партию в недооценке дела союза пролетариев всех стран. Только в
союзе с мировым пролетариатом и можно строить социализм в нашей стране.
Весь вопрос в том, как понимать этот союз.
Когда пролетарии СССР взяли власть в октябре 1917 года, – то это была помощь
пролетариям всех стран, это был союз с ними.
Когда пролетарии Германии подняли революцию в 1918 году, – то это была помощь
пролетариям всех стран, особенно же пролетариям СССР, это был союз с
пролетариатом СССР.
Когда пролетарии Западной Европы расстраивали дело интервенции в СССР, не
перевозили вооружения для контрреволюционных генералов, устраивали комитеты
действия и подрывали тыл своих капиталистов, – то это была помощь пролетариям
СССР, это был союз западноевропейских пролетариев с пролетариями СССР. Без
такого сочувствия и без этой поддержки со стороны пролетариев капиталистических
стран мы не могли бы выиграть гражданскую войну.
Когда пролетарии капиталистических стран присылают к нам целый ряд делегаций,
контролируют наше строительство и потом разносят молву об успехах нашего
строительства по всей рабочей Европе, – то это есть помощь пролетариям СССР, это
есть величайшая поддержка пролетариям СССР, это есть союз с пролетариями СССР и
узда против возможной империалистической интервенции в нашу страну. Без такой
поддержки и без такой узды мы не имели бы теперь “передышки”, а без “передышки”
у нас не было бы развернутой работы по строительству социализма в нашей стране.
Когда пролетарии СССР укрепляют свою диктатуру, ликвидируют хозяйственную
разруху, развертывают строительную работу и делают успехи в деле строительства
социализма, – то это есть величайшая поддержка пролетариям всех стран, их борьбе
против капитализма, их борьбе за власть, ибо существование Советской республики,
ее стойкость, ее успехи на фронте социалистического строительства являются
величайшим фактором мировой революции, подбадривающим пролетариев всех стран в
их борьбе против капитализма. Едва ли можно сомневаться в том, что уничтожение
Советской республики повлекло бы за собой самую черную и самую злую реакцию во
всех капиталистических странах.
Сила нашей революции и сила революционного движения капиталистических стран
состоит в этой взаимной поддержке и в этом союзе пролетариев всех стран.
Таковы разнообразные формы союза пролетариев СССР с мировым пролетариатом.
Ошибка оппозиции состоит в том, что она не понимает или не признает этих форм
союза. Беда оппозиции состоит в том, что она признает лишь одну форму союза,
форму “прямой государственной поддержки” пролетариата СССР со стороны
пролетариев Западной Европы, т.е. ту форму, которая не имеет пока, к сожалению,
применения, причем судьбу социалистического строительства в СССР оппозиция
ставит в прямую зависимость от этой поддержки в будущем.
Оппозиция думает, что, только признавая такую форму поддержки, можно сохранить
за партией “международную революционную перспективу”. Но я уже говорил, что в
случае затяжки мировой революции такая позиция может повести лишь к непрерывным
уступкам с нашей стороны капиталистическим элементам нашего хозяйства и, в конце
концов, – к капитулянтству, к пораженчеству.
Выходит, таким образом, что “прямая государственная поддержка” пролетариата
Европы, предлагаемая оппозицией, как единственная форма союза с мировым
пролетариатом, является, в случае затяжки мировой революции, прикрытием
капитулянтства.
“Международная революционная перспектива” Каменева, как прикрытие
капитулянтства, – вот, оказывается, куда ведет дело Каменев.
Поэтому можно лишь удивляться той смелости, с которой выступил здесь Каменев,
обвиняя нашу партию в национал-реформизме.
Откуда взялась – как бы это помягче сказать – такая смелость у Каменева, который
никогда не отличался у нас ни революционностью, ни интернационализмом?
Откуда такая смелость у Каменева, который всегда был у нас большевиком среди
меньшевиков и меньшевиком среди большевиков? (Смех.)
Откуда набрался этой смелости Каменев, которого Ленин с полным основанием назвал
в свое время “штрейкбрехером” Октябрьской революции?
Каменев желает знать, является ли пролетариат СССР интернациональным. Я должен
заявить, что пролетариат СССР не нуждается в аттестации “штрейкбрехера”
Октябрьской революции.
Вы хотите знать меру интернационализма пролетариата СССР? Спросите английских
рабочих, спросите германских рабочих (бурные аплодисменты), спросите китайских
рабочих, – и они вам расскажут об интернационализме пролетариата СССР.
4. Вопрос о перерождении
Таким образом, можно считать доказанным, что оппозиция стоит на точке зрения
прямого отрицания возможности победоносного строительства социализма в нашей
стране.
Но отрицание возможности победоносного строительства социализма ведет к
перспективе перерождения партии, а перспектива перерождения, в свою очередь,
ведет к отходу от власти и к вопросу об образовании другой партии.
Троцкий сделал вид, что он не может относиться к этому вопросу серьезно. Это – маскировка.
Не может быть сомнения в том, что ежели мы не можем строить социализм, а
революция в других странах затягивается, между тем как капитал у нас растет так
же, как растет “сращивание” нашего народного хозяйства с мировым
капиталистическим хозяйством,– то, с точки зрения оппозиции, остаются только два
выхода:
а) либо остаться у власти и проводить политику буржуазной демократия,
участвовать в буржуазном правительстве, проводить, стало быть, “мильеранизм”;
б) либо отойти от власти, чтобы не переродиться, и наряду с официальной партией
образовать новую партию, чего, собственно, и добивалась и продолжает, по сути
дела, добиваться наша оппозиция.
Теория двух партий, или теория новой партии, есть прямой результат отрицания возможности
победоносного строительства социализма, прямой результат перспективы перерождения.
И тот и другой выходы ведут к капитулянтству, к пораженчеству.
Как стоял вопрос в период гражданской войны? Вопрос стоял так: если мы не сумеем
организовать армию и дать отпор врагам, то диктатура пролетариата падет и мы
потеряем власть. Тогда война была на первом месте.
Как стоит вопрос теперь, когда гражданская война кончилась и задачи
хозяйственного строительства стали на первое место? Теперь вопрос стоит так:
если мы не можем строить социалистическое хозяйство, то диктатура пролетариата,
идя на все более и более серьезные уступки буржуазии, должна будет переродиться
и поплестись в хвосте за буржуазной демократией.
Могут ли коммунисты согласиться вести буржуазную политику при перерождающейся
диктатуре пролетариата?
Нет, не могут и не должны.
Отсюда выход: отойти от власти и создать новую партию, очистив дорогу реставрирующемуся капитализму.
Капитулянтство как естественный результат нынешней позиции оппозиционного блока – таков вывод.
IV. Оппозиция и вопрос об единстве партии
Перехожу к последнему вопросу, к вопросу об оппозиционном блоке и единстве нашей партии.
Как сложился оппозиционный блок?
Партия утверждает, что оппозиционный блок сложился путем перехода “новой
оппозиции”, путем перехода Каменева и Зиновьева на сторону троцкизма.
Зиновьев и Каменев отрицают это, намекая на то, что не они пришли к Троцкому, а
Троцкий пришел к ним.
Обратимся к фактам.
Я говорил о резолюции XIV конференции по вопросу о строительстве социализма в
нашей стране. Я говорил о том, что Каменев и Зиновьев отреклись от этой
резолюции, которую не приемлет и не может принять Троцкий, отреклись для того,
чтобы сблизиться с Троцким и перейти на сторону троцкизма. Верно это или нет?
Да, верно. Пытались ли Каменев и Зиновьев противопоставить что-либо атому
утверждению? Нет, не пытались. Они обошли вопрос молчанием.
У нас имеется, далее, резолюция XIII конференции нашей партии, квалифицирующая
троцкизм как мелкобуржуазный уклон и ревизию ленинизма[33]. Резолюция эта
утверждена, как известно, V конгрессом Коминтерна. Я говорил в своем докладе,
что Каменев и Зиновьев отреклись от этой резолюции, признав в специальных своих
заявлениях правоту троцкизма в его борьбе с партией в 1923 году. Верно это или
нет? Да, верно. Пытались ли Зиновьев и Каменев противопоставить что-либо этому
утверждению? Нет, не пытались. Они ответили молчанием.
Еще факты. Каменев писал о троцкизме в 1925 году следующее:
“Тов. Троцкий стал тем каналом, по которому мелкобуржуазная стихия проявляет
себя внутри нашей партии. Весь характер его выступлений, все его историческое
прошлое показывает, что это так. В своей борьбе с партией он стал уже в стране
символом для всего, что направлено против нашей партии”… “Мы должны принять все
меры, чтобы охранить от заразы этого небольшевистского учения те слои партии, на
которые оно рассчитывает, именно – нашу молодежь, тот будущий состав, который
должен взять в руки судьбы партии. И поэтому усиление всяческого рода
разъяснений о неправильности позиций тов. Троцкого, о том, что надо выбрать
между троцкизмом и ленинизмом, что нельзя сочетать того и другого (курсив мой. –
И. Ст.), – это должно быть очередной задачей нашей партии” (см. Каменев, “Партия
и троцкизм”, сборник “За ленинизм”, стр. 84–86).
Хватит ли у Каменева смелости повторить теперь эти слова? Если он готов их
повторить, почему он находится теперь в блоке с Троцким? Если он не решается их
повторить, то не ясно ли, что Каменев отошел от своих старых позиций и перешел
на сторону троцкизма?
Зиновьев писал о троцкизме в 1925 году:
“Последнее выступление тов. Троцкого (“Уроки Октября”) есть не что иное, как уже
довольно открытая попытка ревизии или даже прямой ликвидации – основ ленинизма
(курсив мой. – И. Ст.). Пройдет самое короткое время, и это будет ясно всей
нашей партии и всему Интернационалу” (см. Зиновьев, “Большевизм или троцкизм”,
сборник “За ленинизм”, стр. 120).
Сравните эту цитату Зиновьева с заявлением Каменева в своей речи: “Мы с Троцким
потому, что он не ревизует основных идей Ленина”, – и вы поймете всю глубину
падения Каменева и Зиновьева.
Зиновьев писал о Троцком в том же 1925 году:
“Теперь решается вопрос, что такое РКП в 1925 году. В 1903 году он решался
отношением к первому параграфу устава, а в 1925 году – отношением к Троцкому, к
троцкизму Кто говорит, что троцкизм может стать “законным оттенком” в
большевистской партии, тот сам перестает быть большевиком. Кто хочет теперь
строить партию в союзе с Троцким, в сотрудничестве с тем троцкизмом, который
откровенно выступает против большевизма, тот отступает от основ ленинизма
(курсив мой. – И. Ст.). Надо понять, что троцкизм – пройденный этап, что строить
ленинскую партию теперь возможно только вопреки троцкизму” (“Правда”, 5 февраля
1925 г.).
Хватит ли у Зиновьева смелости повторить теперь эти слова? Если он готов
повторить, почему он состоят теперь в блоке с Троцким? Если он не может их
повторить, то не ясно ли, что Зиновьев отошел от ленинизма и перешел к
троцкизму?
О чем говорят все эти факты?
О том, что оппозиционный блок сложился путем перехода Каменева и Зиновьева на сторону троцкизма.
Какова платформа оппозиционного блока?
Платформа оппозиционного блока есть платформа социал-демократического уклона,
платформа правого уклона в нашей партии, платформа собирания всех и всяких
оппортунистических течений для организации борьбы против партии, против ее
единства, против ее авторитета. Каменев говорит о правом уклоне в нашей партии,
кивая в сторону Центрального Комитета. Но это – уловка, грубая и фальшивая
уловка, имеющая своей целью прикрыть кричащими обвинениями против партии
оппортунизм оппозиционного блока. На самом деле выражением правого уклона в
нашей партии является оппозиционный блок. Мы судим об оппозиции не по ее
заявлениям, а по ее делам. А дела оппозиции говорят о том, что она является
сборным пунктом и очагом всех и всяких оппортунистических элементов от
Оссовского и “рабочей оппозиции” до Суварина и Маслова, Корша и Рут Фишер.
Восстановление фракционности, восстановление теории свободы фракций в нашей
партии, собирание всех оппортунистических элементов нашей партии, борьба против
единства партии, борьба против ее руководящих кадров, борьба за образование
новой партии, – вот куда гнет теперь оппозиция, если судить по выступлению
Каменева. Выступление Каменева есть в этом отношении поворотный пункт от
“заявления” оппозиции в октябре 1926 года к восстановлению раскольнической линии
оппозиции.
Что такое оппозиционный блок с точки зрения единства партии?
Оппозиционный блок есть зародыш новой партии внутри нашей партии. Разве это не
факт, что оппозиция имела свои центральный комитет и свои параллельные местные
комитеты? Оппозиция уверяла в своем “заявлении” от 16 октября 1926 года, что она
отреклась от фракционности. Но разве выступление Каменева не говорит о том, что
она вновь вернулась к фракционной борьбе? Какая гарантия, что она уже не
восстановила центральную и местные параллельные организации оппозиции? Разве это
не факт, что оппозиция собирала специальные членские взносы для своей кассы?
Какая гарантия, что она не стала вновь на этот раскольничий путь?
Оппозиционный блок есть зародыш новой партии, подрывающий единство нашей партии.
Задача состоит в том, чтобы разбить этот блок и ликвидировать его. (Бурные аплодисменты.)
Товарищи, диктатура пролетариата при господстве империализма в других странах,
когда одна страна, только одна страна, сумела прорвать фронт капитала, –
диктатура пролетариата при таких условиях не может существовать ни одной минуты
без единства партии, вооруженной железной дисциплиной. Попытки подорвать
единство партии, попытки к образованию новой партии должны быть уничтожены в
корне, если мы хотим сохранить диктатуру пролетариата, если мы хотим строить
социализм.
Поэтому задача состоит в том, чтобы ликвидировать оппозиционный блок и упрочить
единство нашей партии.
V. Заключение
Я кончаю, товарищи.
Если подвести прениям итог, то можно придти к одному общему выводу, не
допускающему никаких сомнений, а именно – к выводу о том, что XIV съезд нашей
партии был прав, сказав, что оппозиция страдает неверием в силы нашего
пролетариата, неверием в возможность победоносного строительства социализма в
нашей стране.
Это – тот общий осадок впечатления и тот общий вывод, который не мог не сложиться у товарищей.
Таким образом, перед вами стоят две силы. С одной стороны – наша партия,
уверенно ведущая вперед пролетариат СССР, строящая социализм и зовущая
пролетариев всех стран к борьбе. С другой стороны – оппозиция, ковыляющая за
нашей партией, как дряхлый старик, с ревматизмом в ногах, с болью в пояснице, с
мигренью в голове, – оппозиция, сеющая кругом пессимизм и отравляющая атмосферу
болтовней о том, что ничего у нас с социализмом в СССР не выйдет, что у них там,
у буржуа, все обстоит хорошо, а у нас, у пролетариев, все обстоит плохо.
Таковы, товарищи, две силы, стоящие перед вами. Вы должны сделать выбор между ними. (Смех.)
Я не сомневаюсь, что вы сделаете правильный выбор. (Аплодисменты.)
Оппозиция в своем фракционном ослеплении рассматривает нашу революцию, как
нечто, лишенное всякой самостоятельной силы, как нечто вроде бесплатного
приложения к будущей, еще не победившей революции на Западе.
Тов. Ленин не так смотрел на нашу революцию, на Республику Советов. Тов. Ленин
считал Республику Советов факелом, освещающим путь пролетариям всех стран.
Вот что говорил об этом тов. Ленин:
“Пример Советской республики будет стоять перед ними (т.е. пролетариями всех
стран. И.Ст.) на долгое время. Наша социалистическая республика Советов будет
стоять прочно, как факел международного социализма и как пример перед всеми
трудящимися массами. Там – драка, война, кровопролитие, жертвы миллионов людей,
эксплуатация капитала, здесь – настоящая политика мира и социалистическая
республика Советов” (см. т. XXII, стр. 218).
Вокруг этого факела создались два фронта: фронт врагов пролетарской диктатуры,
старающихся развенчать этот факел, поколебать его и погасить его, и фронт друзей
диктатуры пролетариата, старающихся поддержать факел и раздуть его пламя.
Задача состоит в том, чтобы поддержать этот факел и упрочить его существование
во имя победы мировой революции.
Товарищи! Я не сомневаюсь, что вы примете все меры к тому, чтобы факел этот
горел и освещал дорогу всем угнетенным и порабощенным.
Я не сомневаюсь, что вы примете все меры к тому, чтобы пламя этого факела
раздувалось вовсю на страх врагам пролетариата.
Я не сомневаюсь, что вы примете все меры к тому, чтобы такие факелы зажглись во
всех частях света на радость пролетариям всех стран. (Продолжительные, долго не
смолкающие аплодисменты. Все делегаты встают и поют “Интернационал”. Троекратное
“ура”.)
“Правда” №№ 294, 295 и 296;
19, 21 и 22 декабря 1926 г.