TO COMRADE KAGANOVICH AND THE OTHER MEMBERS OF THE POLITICAL BUREAU OF THE CENTRAL COMMITTEE, UKRAINIAN C.P.(B.)
Тов. Кагановичу и другим членам ПБ ЦК КП(б)У
Al camarada Kaganóvich y a los demás miembros del buro político del C.C. del P.C.(b) de Ucrania
I have had a talk with Shumsky. It was a long talk, lasting over two hours. As you know, he is dissatisfied with the situation in the Ukraine. The reasons for his dissatisfaction may be reduced to two main points.
1. He considers that Ukrainisation is progressing far too slowly, that it is looked upon as an imposed obligation and is being carried out reluctantly and very haltingly. He considers that Ukrainian culture and the Ukrainian intelligentsia are growing at a rapid pace, and that if we do not assume control of this movement it may by-pass us. He considers that the movement should be headed by people who believe in Ukrainian culture, who are or want to be acquainted with it, who support and are capable of supporting the growing movement for Ukrainian culture. He is particularly dissatisfied with the conduct of the top leadership of the Party and trade unions in the Ukraine, which, in his opinion, is hindering Ukrainisation. He thinks that one of the principal faults of the top leadership of the Party and trade unions is that it does not draw Communists who are directly linked with Ukrainian culture into the direction of Party and trade-union work. He thinks that Ukrainisation should be carried out first of all within the ranks of the Party and among the proletariat.
2. He thinks that if these shortcomings are to be corrected, it is necessary in the first place to alter the composition of the Party and Soviet top leadership with a view to its Ukrainisation, and that only on this condition can a change of sentiment in favour of Ukrainisation be brought about among the cadres of our functionaries in the Ukraine. He proposes that Grinko should be appointed to the post of Chairman of the Council of People’s Commissars and Chubar to the post of Political Secretary of the C.C., Ukr.C.P.(B.), that the composition of the Secretariat and the Political Bureau should be improved, and so forth. He thinks that unless these and similar changes are made, it will be impossible for him, Shumsky, to work in the Ukraine. He says that should the Central Committee insist, he is prepared to return to the Ukraine even if the present conditions of work are left unchanged, but he is convinced that nothing would come of it. He is particularly dissatisfied with the work of Kaganovich. He thinks that Kaganovich has succeeded in putting Party organisation work on proper lines, but he considers that the predominance of the organisational element in Comrade Kaganovich’s methods renders normal work impossible. He is convinced that the effects of the organisational pressure exerted by Comrade Kaganovich in his work, of his method of relegating higher Soviet institutions and their
TO COMRADE KAGANOVICH
leaders to the background, will make themselves felt within the very near future, and he cannot guarantee that these effects will not take the form of a serious conflict.
Here is my opinion.
1. As regards the first point, there is some truth in what Shumsky says. It is true that a broad movement in favour of Ukrainian culture and Ukrainian public life has begun and is spreading in the Ukraine. It is true that we must under no circumstances allow that movement to fall into the hands of elements hostile to us. It is true that a number of Communists in the Ukraine do not realise the meaning and importance of that movement and are therefore taking no steps to gain control of it. It is true that a change of sentiment must be brought about among our Party and Soviet cadres, who are still imbued with an ironical and sceptical attitude towards Ukrainian culture and Ukrainian public life. It is true that we must painstakingly select and build up cadres capable of gaining control of the new movement in the Ukraine All that is true. Nevertheless, Shumsky commits at least two serious errors.
Firstly. He confuses Ukrainisation of the apparatus of our Party and other bodies with Ukrainisation of the proletariat. The apparatus of our Party, state and other bodies serving the population can and should be Ukrainised, a due tempo in this matter being observed. But it is impossible to Ukrainise the proletariat from above. It is impossible to compel the mass of the Russian workers to give up the Russian language and Russian culture and accept the Ukrainian culture and language as their own. That would be contrary to the principle of the free development of nationalities. It would not be national freedom, but a peculiar form of national oppression. There can be no doubt that with the industrial development of the Ukraine and the influx into industry of Ukrainian workers from the surrounding countryside, the composition of the Ukrainian proletariat will change. There can be no doubt that the composition of the Ukrainian proletariat will become Ukrainised, just as the composition of the proletariat in Latvia or Hungary, say, which was at one time German in character, subsequently became Latvianised or Magyarised. But this is a lengthy, spontaneous and natural process. To attempt to replace this spontaneous process by the forcible Ukrainisation of the proletariat from above would be a utopian and harmful policy, one capable of stirring up anti-Ukrainian chauvinism among the non-Ukrainian sections of the proletariat in the Ukraine. It seems to me that Shumsky has a wrong idea of Ukrainisation and does not take this latter danger into account.
Secondly. While quite rightly stressing the positive character of the new movement in the Ukraine in favour of Ukrainian culture and Ukrainian public life, Shumsky fails to see its seamy side. Shumsky fails to see that, in view of the weakness of the indigenous communist cadres in the Ukraine, this movement, which is very frequently led by non-communist intellectuals, may here and there assume the character of a struggle to alienate Ukrainian culture and public life from general Soviet culture and public life, the character of a struggle against “Moscow” in general, against the Russians in general, against Russian culture and its highest achievement—Leninism. I shall not stop to prove that
TO COMRADE KAGANOVICH
this is becoming an increasingly real danger in the Ukraine. I only want to say that even certain Ukrainian Communists are not free from such defects. I have in mind such a generally known fact as the article of the Communist Khvilevoy in the Ukrainian press. Khvilevoy’s demand for the “immediate de-Russification of the proletariat” in the Ukraine, his opinion that “Ukrainian poetry must get away from Russian literature and its style as fast as possible,” his statement that “the ideas of the proletariat are known to us without Moscow art,” his infatuation with the idea that the “young” Ukrainian intelligentsia has some kind of Messianic role to play, his ludicrous and non-Marxist attempt to divorce culture from politics—all this and much else like it sounds (cannot but sound!) more than strange nowadays coming from the mouth of a Ukrainian Communist. At a time when the proletarians of Western Europe and their Communist Parties are in sympathy with “Moscow,” this citadel of the international revolutionary movement and of Leninism, at a time when the proletarians of Western Europe look with admiration at the flag that flies over Moscow, the Ukrainian Communist Khvilevoy has nothing better to say in favour of “Moscow” than to call on the Ukrainian leaders to get away from “Moscow” “as fast as possible.” And that is called internationalism! What is to be said of other Ukrainian intellectuals, those of the non-communist camp, if Communists begin to talk, and not only to talk but even to write in our Soviet press, in the language of Khvilevoy? Shumsky does not realise that we can gain control of the new movement in the Ukraine in favour of Ukrainian culture only by combating extremes like
Khvilevoy’s in the communist ranks. Shumsky does not realise that only by combating such extremes can the rising Ukrainian culture and public life be converted into a Soviet culture and public life.
2. Shumsky is right when he asserts that the top leadership (Party and other) in the Ukraine should be Ukrainian. But he is mistaken about the tempo. And that is the main thing just now. He forgets that there are not enough purely Ukrainian Marxist cadres for this as yet. He forgets that such cadres cannot be created artificially. He forgets that such cadres can be reared only in the process of work, and that this requires time. . . . What would be the effect of appointing Grinko to the post of Chairman of the Council of People’s Commissars at this moment? How might such a step be assessed by the Party in general and the Party cadres in particular? Will they not take it to imply that our line is to depreciate the weight and prestige of the Council of People’s Commissars? For it cannot be concealed from the Party that Grinko’s Party and revolutionary standing is considerably lower than Chubar’s. Can we take such a step now, in the present period of the revitalisation of the Soviets and of increasing weight and prestige of the Soviet bodies? Would it not be better, both in the interest of our work and in the interest of Grinko himself, to forego such plans for the time being? I am in favour of the Secretariat and Political Bureau of the C.C., Ukr.C.P.(B.), as well as the top Soviet bodies, being reinforced with Ukrainian elements. But it is wrong to represent matters as if there were no Ukrainians in the leading organs of the Party and Soviets. What about Skrypnik and Zatonsky, Chubar and Petrovsky, Grinko
TO COMRADE KAGANOVICH
and Shumsky—are they not Ukrainians? Shumsky’s mistake is that, while his perspective is correct, he disregards the question of tempo. And tempo is now the
main thing.
With communist greetings,
J. Stalin
26. IV. 1926
Published in full for the first time
Имел беседу с Шумским. Беседа была длительная, продолжалась часа два с лишним.
Вы знаете, что он не доволен положением на Украине. Мотивы его недовольства
можно свести к двум основным пунктам.
1. Он считает, что украинизация идет туго, на украинизацию смотрят, как на
повинность, которую выполняют нехотя, выполняют с большой оттяжкой. Он считает,
что рост украинской культуры и украинской интеллигенции идет быстрым темпом, что
ежели мы не возьмем в руки этого движения, оно может пойти мимо нас. Он считает,
что во главе этого движения должны стать такие люди, которые верят в дело
украинской культуры, которые знают и хотят знать эту культуру, которые
поддерживают и могут поддерживать нарастающее движение за украинскую культуру.
Он особенно не доволен поведением партийной и профсоюзной верхушки на Украине,
тормозящей, по его мнению, украинизацию. Он думает, что один из основных грехов
партийно-профсоюзной верхушки состоит в том, что она не привлекает к руководству
партийной и профсоюзной работой коммунистов, непосредственно связанных с
украинской культурой. Он думает, что украинизацию надо провести прежде всего в
рядах партии и среди пролетариата.
2. Он думает, что для исправления этих недочетов необходимо прежде всего
изменить состав партийной и советской верхушки под углом зрения украинизации,
что только при этом условии можно будет создать перелом в кадрах наших
работников на Украине в сторону украинизации. Он предлагает выдвинуть на пост
Председателя Совнаркома Гринько, на пост Политсекретаря ЦК КП(б)У – Чубаря,
улучшить состав Секретариата и Политбюро и т.д. Он думает, что без таких или
подобных изменений ему, Шумскому, невозможно будет работать на Украине. Он
говорит, что если ЦК настаивает, он готов вернуться на Украину даже при
оставлении без изменений нынешних условий работы, но он убежден, что из этого
ничего не выйдет. Он особенно не доволен работой Кагановича. Он считает, что
Кагановичу удалось поставить организационно-партийную работу, но он думает, что
преобладание организационных методов в работе тов. Кагановича делает невозможной
нормальную работу. Он уверяет, что результаты организационного нажима в работе
тов. Кагановича, результаты метода оттирания высших советских учреждений и
руководителей этих учреждений – скажутся в ближайшем будущем, причем он не
ручается, что эти результаты не получат формы серьезного конфликта.
Мое мнение на этот счет.
1. В заявлениях Шумского по пункту первому есть некоторые верные мысли. Верно,
что широкое движение за украинскую культуру и украинскую общественность началось
и растет на Украине. Верно, что отдавать это движение в руки чуждых нам
элементов нельзя ни в каком случае. Верно, что целый ряд коммунистов на Украине
не понимает смысла и значения этого движения и потому не принимает мер для
овладения им. Верно, что нужно произвести перелом в кадрах наших партийных и
советских работников, все еще проникнутых духом иронии и скептицизма в вопросе
об украинской культуре и украинской общественности. Верно, что надо тщательно
подбирать и создавать кадры людей, способных овладеть новым движением на
Украине. Все это верно. Но Шумский допускает при этом, по крайней мере, две
серьезных ошибки.
Во-первых. Он смешивает украинизацию наших партийного и иных аппаратов с
украинизацией пролетариата. Можно и нужно украинизировать, соблюдая при этом
известный темп, наши партийный, государственный и иные аппараты, обслуживающие
население. Но нельзя украинизировать сверху пролетариат. Нельзя заставить
русские рабочие массы отказаться от русского языка и русской культуры и признать
своей культурой и своим языком украинский. Это противоречит принципу свободного
развития национальностей. Это была бы не национальная свобода, а своеобразная
форма национального гнета. Несомненно, что состав украинского пролетариата будет
меняться по мере промышленного развития Украины, по мере притока в
промышленность из окрестных деревень украинских рабочих. Несомненно, что состав
украинского пролетариата будет украинизироваться, так же как состав
пролетариата, скажем, в Латвии и Венгрии, имевший одно время немецкий характер,
стал потом латышизироваться и мадьяризироваться. Но это процесс длительный,
стихийный, естественный. Пытаться заменить этот стихийный процесс насильственной
украинизацией пролетариата сверху – значит проводить утопическую и вредную
политику, способную вызвать в неукраинских слоях пролетариата на Украине
антиукраинский шовинизм. Мне кажется, что Шумский неправильно понимает
украинизацию и не считается с этой последней опасностью.
Во-вторых. Совершенно правильно подчеркивая положительный характер нового
движения на Украине за украинскую культуру и общественность, Шумский не видит,
однако, теневых сторон этого движения. Шумский не видит, что при слабости
коренных коммунистических кадров на Украине это движение, возглавляемое сплошь и
рядом некоммунистической интеллигенцией, может принять местами характер борьбы
за отчужденность украинской культуры и украинской общественности от культуры и
общественности общесоветской, характер борьбы против “Москвы” вообще, против
русских вообще, против русской культуры и ее высшего достижения – ленинизма. Я
не буду доказывать, что такая опасность становится все более и более реальной на
Украине. Я хотел бы только сказать, что от таких дефектов не свободны даже
некоторые украинские коммунисты. Я имею в виду такой, всем известный факт, как
статью известного коммуниста Хвилевого в украинской печати. Требования Хвилевого
о “немедленной деруссификации пролетариата” на Украине, его мнение о том, что
“от русской литературы, от ее стиля украинская поэзия должна убегать как можно
скорее”, его заявление о том, что “идеи пролетариата нам известны и без
московского искусства”, его увлечение какой-то мессианской ролью украинской
“молодой” интеллигенции, его смешная и немарксистская попытка оторвать культуру
от политики, – все это и многое подобное в устах украинского коммуниста звучит
теперь (не может не звучать!) более чем странно. В то время как
западноевропейские пролетарии и их коммунистические партии полны симпатий к
“Москве”, к этой цитадели международного революционного движения и ленинизма, в
то время как западноевропейские пролетарии с восхищением смотрят на знамя,
развевающееся в Москве, украинский коммунист Хвилевой не имеет сказать в пользу
“Москвы” ничего другого, кроме как призвать украинских деятелей бежать от
“Москвы” “как можно скорее”. И это называется интернационализмом! Что сказать о
других украинских интеллигентах некоммунистического лагеря, если коммунисты
начинают говорить, и не только говорить, но и писать в нашей советской печати
языком Хвилевого? Шумский не понимает, что овладеть новым движением на Украине
за украинскую культуру возможно лишь борясь с крайностями Хвилевого в рядах
коммунистов. Шумский не понимает, что только в борьбе с такими крайностями можно
превратить подымающуюся украинскую культуру и украинскую общественность в
культуру и общественность советскую.
2. Прав Шумский, утверждая, что руководящая верхушка на Украине (партийная и
иная) должна стать украинской. Но он ошибается в темпе. А это теперь главное. Он
забывает, что чисто украинских марксистских кадров не хватает пока для этого
дела. Он забывает, что такие кадры нельзя создавать искусственно. Он забывает,
что такие кадры могут вырастать лишь в ходе работы, что для этого необходимо
время… Что значит выдвинуть теперь Гринько на пост Председателя Совнаркома? Как
могут расценить это дело партия в целом и партийные кадры в особенности? Не
поймут ли это так, что мы держим курс на снижение удельного веса Совнаркома? Ибо
нельзя же скрыть от партии, что партийный и революционный стаж Гринько много
ниже партийного и революционного стажа Чубаря. Можем ли мы теперь, в настоящую
полосу оживления Советов и подъема удельного веса советских органов, пойти на
такой шаг? Не лучше ли будет, и в интересах дела, и в интересах Гринько,
отказаться пока что от подобных планов? Я за то, чтобы состав Секретариата и
Политбюро ЦК КП(б)У, а также советскую верхушку усилить украинскими элементами.
Но нельзя же изображать дело так, что в руководящих органах партии и Советов не
имеется будто бы украинцев. А Скрыпник и Затонский, Чубарь и Петровский, Гринько
и Шумский, разве они не украинцы? Ошибка Шумского состоит тут в том, что, имея
правильную перспективу, он не считается с темпом. А темп теперь главное.
С ком. приветом
И. Сталин
26. IV. 1926 г.
Печатается в полном виде впервые
He hablado con Shumski, La conversación fue larga, duró más de dos horas. Ya sabéis que no está contento con la situación en Ucrania. Las razones de su descontento pueden reducirse a dos puntos fundamentales. 1. Shumski considera que la ucranianización avanza con dificultad, que se la considera como una pesada obligación, que se cumple a desgana, dándole largas y más largas. Shumski considera que el desarrollo de la cultura ucraniana y de la intelectualidad ucraniana avanza rápidamente, y que, si no tomamos ese movimiento en nuestras manos, puede dejarnos a un lado, Shumski considera que al frente de ese movimiento tienen que estar hombres que crean en la cultura ucraniana, que conozcan y quieran conocer esa cultura, que apoyen y puedan apoyar el creciente movimiento en pro de la cultura ucraniana. Le disgusta en particular la conducta de las altas esferas del Partido y de los sindicatos en Ucrania, que frenan, a su juicio, la ucranianización. Shumski cree que uno de los pecados capitales de las altas esferas del Partido y de los sindicatos consiste en que éstas no atraen a la labor de dirección del trabajo del Partido y de los sindicatos a comunistas ligados directamente a la cultura ucraniana. Cree que la ucranianización debe efectuarse ante todo en las filas del Partido y entre el proletariado. 2. Shumski cree que, para subsanar estas deficiencias, es preciso ante todo modificar la composición de las altas esferas del Partido y de los Soviets con vistas a su ucranianización, que sólo en ese caso se podrá conseguir un viraje hacia la ucranianización entre nuestros cuadros de funcionarios de Ucrania. Shumski propone que se nombre a Griñkó Presidente del Consejo de Comisarios del Pueblo y a Chubar Secretario Político del C.C. del P.C.(b) de Ucrania, que se mejore la composición del Secretariado y del Buró Político, etc. Shumski cree que, sin estos cambios u otros semejantes, él no podrá trabajar en Ucrania. Dice que, si el C.C. insiste, está dispuesto a regresar a Ucrania, aun en el caso de que no se modifiquen las actuales condiciones de trabajo, pero que está convencido de que el resultado será nulo. Le disgusta en particular el trabajo de Kaganóvich. Considera que Kaganóvich ha logrado encarrilar la labor de organización del Partido, pero cree que el predominio de los métodos de organización en la labor del camarada Kaganóvich hace imposible un trabajo normal. Shumski asegura que las consecuencias de esta presión organizativa aplicada por el camarada Kaganóvich en su labor, que las consecuencias del método de relegar a segundo plano a los organismos superiores de los Soviets y a sus dirigentes se verán muy pronto, y que no responde de que estas consecuencias no adquieran la forma de un conflicto serio. Mi opinión a este respecto: 1. Las declaraciones de Shumski relativas al primer punto contienen algunas ideas acertadas. Es cierto que en Ucrania ha comenzado y se desarrolla un amplio movimiento en pro de una cultura y una vida social ucranianas. Es cierto que no se puede en modo alguno dejar este movimiento en manos de elementos que nos sean extraños. Es cierto que en Ucrania muchos comunistas no comprenden el sentido ni la importancia de este movimiento y, por ello, no adoptan las medidas precisas para hacerse con él. Es cierta la necesidad de lograr un viraje en nuestros cuadros de funcionarios del Partido y de los Soviets, que todavía están imbuidos de un espíritu de ironía y escepticismo frente al problema de la cultura y la vida social ucranianas. Es cierta la necesidad de seleccionar minuciosamente y forjar cuadros capaces de hacerse con el nuevo movimiento en Ucrania. Todo esto es cierto. Pero, al mismo tiempo, Shumski comete, por lo menos, dos graves errores. En primer término, confunde la ucranianización de nuestro aparato del Partido y de otros aparatos con la ucranianización del proletariado. Se puede y se debe ucranianizar nuestros aparatos del Partido, del Estado, etc., que están al servicio de la población, observando, al hacerlo, un determinado ritmo. Pero no se puede ucranianizar al proletariado desde arriba. No se puede obligar a las masas obreras rusas a renunciar al idioma ruso y a la cultura rusa y a reconocer como propios la cultura y el idioma ucranianos. Esto se halla en contradicción con el principio del libre desarrollo de las nacionalidades. Esto no sería libertad nacional, sino una forma particular de opresión nacional. Es indudable que la composición del proletariado ucraniano irá
cambiando a medida del desarrollo industrial de Ucrania, a medida que a la industria vayan afluyendo obreros ucranianos procedentes de las aldeas vecinas. Es indudable que la composición del proletariado ucraniano se irá ucranianizando, al igual que la composición del proletariado de Letonia y Hungría, pongamos por ejemplo, que en un tiempo tenía un carácter alemán, se ha ido después letonizando y magiarizando. Pero éste es un proceso lento, espontáneo, natural. Intentar sustituir este proceso espontáneo por la ucranianización violenta del proletariado desde arriba, significa realizar una política utópica y perjudicial, capaz de provocar en Ucrania un chovinismo antiucraniano entre las capas no ucranianas del proletariado. Me parece que Shumski interpreta erróneamente la ucranianización y no tiene presente este último peligro. En segundo término, subrayando con todo acierto el carácter positivo del nuevo movimiento que tiene lugar en Ucrania en pro de la cultura y la vida social ucranianas, Shumski no percibe, sin embargo, los puntos negativos de este movimiento. Shumski no ve que, dada la debilidad en Ucrania de los cuadros comunistas nativos, este movimiento, frecuentemente dirigido por intelectuales no comunistas, puede adoptar a veces el carácter de una lucha por aislar la cultura y la vida social ucranianas del conjunto de la cultura y la vida social soviéticas, el carácter de una lucha contra “Moscú” en general, contra los rusos en general, contra la cultura rusa y su suprema conquista: el leninismo. No voy a entretenerme en demostrar que este peligro es cada vez más real en Ucrania. Sólo quisiera decir que incluso ciertos comunistas ucranianos no se hallan libres de estos defectos. Me refiero a un hecho de todos sabido, como es el artículo del conocido comunista Jvilevói, aparecido en la prensa ucraniana. Su exigencia de “desrusificar inmediatamente al proletariado” en Ucrania; su opinión de que “la poesía ucraniana debe huir lo más rápidamente posible de la literatura rusa y de su estilo”; su declaración de que “las ideas del proletariado nos son suficientemente conocidas sin el arte de Moscú”; su entusiasmo por no se sabe qué papel mesiánico de la “joven” intelectualidad ucraniana; su intento ridículo y antimarxista de separar la cultura de la política; todo esto y otras muchas cosas análogas suenan ahora (¡y no pueden menos de sonar!) de un modo más que extraño en boca de un comunista ucraniano. Mientras los proletarios de la Europa Occidental y sus Partidos Comunistas están llenos de simpatía por “Moscú”, por esta ciudadela del movimiento revolucionario internacional y del leninismo, mientras los proletarios de la Europa Occidental miran con entusiasmo la bandera que ondea en Moscú, el comunista ucraniano Jvilevói no tiene nada que decir en favor de “Moscú”, como no sea invitar a los hombres públicos ucranianos a huir de “Moscú” “lo más rápidamente posible” ¡Y eso se llama internacionalismo! ¿Qué se puede decir de otros intelectuales ucranianos del campo no comunista, si los comunistas empiezan a hablar, y no sólo a hablar, sino también a escribir en nuestra prensa soviética con el lenguaje de Jvilevói? Shumski no comprende que sólo es posible hacerse con el nuevo movimiento que tiene lugar en Ucrania en pro de una cultura ucraniana luchando contra los extremismos de Jvilevói en las filas comunistas. Shumski no comprende que sólo luchando contra estos extremismos es posible convertir la cultura y la vida social ucranianas, que están en ascenso, en una cultura y una vida social soviética. 2. Tiene razón Shumski al decir que en Ucrania las altas esferas dirigentes (las del Partido y otras) tienen que ser ucranianas. Poro se equivoca en cuanto al ritmo. Y eso es hoy lo principal. Shumski se olvidado que, para esa empresa, faltan todavía cuadros marxistas puramente ucranianos. Se olvida de que esos cuadros no se pueden forjar artificialmente. Se olvida de que esos cuadros sólo pueden surgir en el curso del trabajo, y de que, para ello, se requiere tiempo... ¿Qué significaría nombrar ahora a Grinkó Presidente del Consejo de Comisarios del Pueblo? ¿Cómo interpretarían este hecho el Partido en su conjunto y, en particular, los cuadros del partido? ¿No sería interpretado en el sentido de que vamos rumbo a una reducción del peso específico del Consejo de Comisarios del Pueblo? Porque no se puede ocultar al Partido que Grinkó lleva mucho menos tiempo en el Partido y en el movimiento revolucionario que Chubar. ¿Acaso, podemos dar ese paso ahora, en esta fase de reanimación de los Soviets y de elevación del peso especifico de los organismos soviéticos? ¿No sería mejor que, para beneficio de la causa y para beneficio del propio Griñkó, renunciemos por ahora a tales planes? Yo soy partidario de que se refuercen con elementos ucranianos el Secretariado y el Buró Político del C.C. del P.C.(b) de Ucrania y las altas esferas de los Soviets. Pero no se pueden presentar las cosas como si en los organismos de dirección del Partido y de los Soviets no hubiese ucranianos. ¿Y Skrípnik y Zatonski? ¿Y Chubar y Petrovski? ¿Y Griñkó y Shumski? ¿Acaso no son ucranianos? El error de Shumski consiste en que, con una perspectiva acertada, no tiene en cuenta el ritmo. Y el ritmo es ahora lo principal. Con saludos comunistas, J. Stalin. 26-IV-1926.
Se publica integra por primera vez.