THE REVOLUTION IN CHINA AND THE TASKS OF THE COMINTERN. Speech Delivered at the Tenth Sitting. Eighth Plenum of the E.C.C.I., May 24, 1927
Революция в Китае и задачи Коминтерна: Речь на Х заседании VIII пленума ИККИ 24 мая 1927 г.
La revolución en china y las tareas de la Internacional Comunista
Speech Deliverd at the Tenth Sitting,
Eighth Plenum of the E.C.C.I.,64
May 24, 1927
I
SOME MINOR QUESTIONS
Comrades, I must apologise for having arrived late at today’s sitting of the Executive Committee and so could not hear the whole of the speech that Trotsky read here in the Executive Committee.
I think, however, that in the last few days Trotsky has submitted to the Executive Committee such a mass of literature, theses and letters on the Chinese question that we cannot lack material for criticism of the opposition. I shall therefore base my criticism of Trotsky’s errors on these documents, and I have no doubt that it will at the same time be a criticism of the fundamentals of the speech Trotsky delivered today.
I shall try, as far as possible, to keep the personal element out of the controversy. Trotsky’s and Zinoviev’s personal attacks on individual members of the Political Bureau of the C.C., C.P.S.U.(B.) and of the Presidium of the E.C.C.I. are not worth wasting time on. Trotsky, evidently, would like to pose at the meetings of the Executive Committee of the Comintern as a sort of hero so as to turn its examination of the questions of
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
the war danger, the Chinese revolution, etc., into an examination of the question of Trotsky. I think that Trotsky does not deserve so much consideration. (A voice from the audience: “Quite right!”) All the more so as he resembles an actor rather than a hero; and an actor should not be confused with a hero under any circumstances. I say nothing of the fact that when people like Trotsky and Zinoviev, whom the Seventh Enlarged Plenum of the Executive Committee found guilty of a Social-Democratic deviation, abuse the Bolsheviks for all they are worth, there is nothing offensive in this to Bukharin or to Stalin. On the contrary, I should be very deeply offended if semi-Mensheviks of the Trotsky and Zinoviev type did not abuse, but praised me.
Nor shall I dilate on the question of whether the opposition, by its present factional statements, has violated the undertakings it gave on October 16,1926. Trotsky asserts that the opposition’s declaration of October 16, 926, gives him the right to uphold his views. That, of course, is true. But if Trotsky means to assert that that is all the declaration stipulates, this can only be called sophistry.
The opposition’s declaration of October 16 speaks not only of the right of the opposition to uphold its views, but also of the fact that these views may be upheld only within the limits permitted by the Party, that factionalism must be discarded and put an end to, that the opposition is obliged “to submit unreservedly” to the will of the Party and the decisions of the C.C., and that the opposition must not only submit to these decisions, but must conscientiously “carry them out.” In view of all this, is any further proof needed that the opposition has most grossly violated and torn up its declaration of October 16, 1926?
Nor shall I dilate on the unseemly and grossly slanderous distortions of the position of the C.C., C.P.S.U.(B.) and the Comintern on the Chinese question contained in the numerous theses, articles and speeches of the opposition. Trotsky and Zinoviev never cease to allege that the C.C., C.P.S.U.(B.) and the Comintern have upheld and continue to uphold a policy of “support” for the national bourgeoisie in China.
It scarcely needs proof that this allegation of Trotsky’s and Zinoviev’s is a fabrication, a slander, a deliberate distortion of the facts. As a matter of fact, the C.C., C.P.S.U.(B.) and the Comintern upheld not the policy of supporting the national bourgeoisie, but a policy of utilising the national bourgeoisie so long as the revolution in China was the revolution of an all-national united front, and they later replaced that policy by a policy of armed struggle against the national bourgeoisie when the revolution in China became an agrarian revolution, and the national bourgeoisie began to desert the revolution. To convince oneself of this, one has only to examine such documents as the resolution of the Seventh Enlarged Plenum, the appeal of the Executive Committee of the Comintern,65 Stalin’s theses for propagandists,* and, lastly, Bukharin’s theses submitted the other day to the Presidium of the Executive Committee of the Comintern. It is indeed the misfortune of the opposition that it cannot manage without tittle-tattle and distortions. Let us pass to the matter in hand.
* See this volume, pp. 224-34.—Ed.
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
II
THE AGRARIAN-PEASANT REVOLUTION
AS THE BASIS OF THE BOURGEOIS-DEMOCRATIC REVOLUTION
Trotsky’s fundamental error is that he does not understand the character and meaning of the Chinese revolution. The Comintern holds that survivals of feudalism are the predominating factor in the oppression in China at the present moment, a factor stimulating the agrarian revolution. The Comintern holds that the survivals of feudalism in the Chinese countryside and the entire militarist-bureaucratic superstructure resting on them, with all the tuchuns, governors, generals, Chang Tso-lins and so forth, constitute the basis on which the present agrarian revolution has arisen and is unfolding.
If in a number of provinces 70 per cent of the peasants’ earnings go to the landlords and the gentry, if the landlords, armed and unarmed, are not only the economic but also the administrative and judicial power, if medieval purchase and sale of women and children is still practised in a number of provinces—then it cannot but be admitted that feudal survivals are the principal form of oppression in the Chinese provinces.
And precisely because feudal survivals, with their entire militarist-bureaucratic superstructure, are the principal form of oppression in China, China is now passing through an agrarian revolution of gigantic power and scope.
And what is the agrarian revolution? It is, indeed, the basis and content of the bourgeois-democratic revolution.
That is precisely why the Comintern says that China is now passing through a bourgeois-democratic revolution. But the bourgeois-democratic revolution in China is directed not only against feudal survivals; it is directed also against imperialism.
Why?
Because imperialism, with all its financial and military might, is the force in China that supports, inspires, fosters and preserves the feudal survivals, together with their entire militarist-bureaucratic superstructure. Because it is impossible to abolish the feudal survivals in China without at the same time waging a revolutionary struggle against imperialism in China. Because anyone who wants to abolish the feudal survivals in China must necessarily raise his hand against imperialism and the imperialist groups in China. Because the feudal survivals in China cannot be smashed and abolished without waging a determined struggle against imperialism.
That is precisely why the Comintern says that the bourgeois-democratic revolution in China is at the same time an anti-imperialist revolution.
Thus, the present revolution in China is a combination of two streams of the revolutionary movement— the movement against feudal survivals and the movement against imperialism. The bourgeois-democratic revolution in China is a combination of the struggle against feudal survivals and the struggle against imperialism. That is the starting point of the whole line of the Comintern (and hence of the C.C., C.P.S.U.(B.)) on the questions of the Chinese revolution.
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
And what is the starting point of Trotsky’s attitude on the Chinese question? It is the direct opposite of the Comintern’s standpoint, as just expounded. Trotsky either refuses altogether to recognise the existence of feudal survivals in China or does not attach decisive importance to them. Trotsky (and hence the opposition), underestimating the strength and significance of feudal-bureaucratic oppression in China, supposes that the principal reason for the Chinese national revolution is China’s statecustoms dependence on the imperialist countries. Allow me to refer to the theses which Trotsky submitted to the C.C., C.P.S.U.(B.) and the Executive Committee of the Comintern a few days ago. These theses of Trotsky’s are entitled “The Chinese Revolution and Stalin’s Theses.”
Here is what Trotsky says in these theses:
“Fundamentally untenable is Bukharin’s attempt to justify his opportunist compromising line by references to the alleged predominating role of ‘feudal survivals’ in China’s economy. Even if Bukharin’s estimate of Chinese economy were based upon an economic analysis, and not upon scholastic definitions, all the same ‘feudal survivals’ could not justify the policy which so manifestly facilitated the April coup. The Chinese revolution bears a national-bourgeois character for the basic reason that the development of the productive forces of Chinese capitalism is being blocked by China’s state-customs* dependence on the imperialist countries” (see Trotsky’s “The Chinese Revolution and Stalin’s Theses”).
A superficial perusal of this passage might lead one to think that it is not the Comintern line on the question of the character of the Chinese revolution that
* My italics.—J. St.
Trotsky is combating, but Bukharin’s “compromising policy.” That, of course, is not true. Actually, what we have in this quotation is a denial of the “predominating role” of the feudal survivals in China. Actually, what is asserted here is that the agrarian revolution now developing in China is a revolution of the top stratum, an anti-customs revolution, so to speak.
The talk about Bukharin’s “compromising policy” was needed here by Trotsky in order to cover up his departure from the line of the Comintern. It is, I will say bluntly, Trotsky’s usual fraudulent device. It follows therefore, according to Trotsky, that the feudal survivals in China with their entire militaristbureaucratic superstructure, are not the mainspring of the Chinese revolution at the present moment, but a secondary and insignificant factor, which only deserves to be mentioned in inverted commas.
It follows therefore, according to Trotsky, that the “basic reason” for the national revolution in China is China’s customs dependence on the imperialists, and that, owing to this, the revolution in China is primarily, so to speak, an anti-customs revolution.
Such is the starting point of Trotsky’s conception. Such is Trotsky’s viewpoint on the character of the Chinese revolution.
Permit me to observe that this viewpoint is that of a state counsellor of “His Highness” Chang Tso-lin. If Trotsky’s viewpoint is correct, then it must be admitted that Chang Tso-lin and Chiang Kai-shek are right in not desiring either an agrarian or a workers’ revolution, and in striving only for the abolition of the unequal
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
treaties and the establishment of customs autonomy for China.
Trotsky has slid over to the viewpoint of the officials of Chang Tso-lin and Chiang Kai-shek.
If the survivals of feudalism have to be put in inverted commas; if the Comintern is wrong in declaring that the feudal survivals are of predominant importance at the present stage of the revolution; if the basis for the Chinese revolution is customs dependence and not the struggle against feudal survivals and against imperialism, which supports them—what then remains of the agrarian revolution in China?
Where does the agrarian revolution in China, with its demand for the confiscation of the landlords’ land, come from? What grounds are there, in that case, for regarding the Chinese revolution as a bourgeois-democratic revolution? Is it not a fact that the agrarian revolution is the basis of the bourgeois-democratic revolution? Surely, the agrarian revolution cannot have dropped from the skies?
Is it not a fact that millions and tens of millions of peasants are involved in a gigantic agrarian revolution in such provinces as Hunan, Hupeh, Honan, etc., where the peasants are establishing their own rule, their own courts, their own self-defence bodies, driving out the landlords and settling accounts with them “in plebeian fashion”? Where do we get such a powerful agrarian movement from, if feudal-militarist oppression is not the predominant form of oppression in China? How could this mighty movement of tens of millions of peasants have assumed at the same time an anti-imperialist character, if we are not to admit that imperialism is the main ally of the feudal-militarist oppressors of the Chinese people?
Is it not a fact that the peasant association in Hunan alone has now over two and a half million members? And how many of them are there already in Hupeh and Honan, and how many will there be in the very near future in other Chinese provinces?
And what about the “Red Spears,” the “Tightened Belts’ Associations,” etc.—can they be a figment of the imagination, and not a reality?
Can it be seriously maintained that the agrarian revolution embracing tens of millions of peasants with the slogan of confiscation of the landlords’ land is directed not against real and undeniable feudal survivals, but against imaginary ones, in inverted commas? Is it not obvious that Trotsky has slid over to the viewpoint of the officials of “His Highness” Chang Tso-lin? Thus we have two basic lines:
a) the line of the Comintern, which takes into account the existence of feudal survivals in China, as the predominant form of oppression, the decisive importance of the powerful agrarian movement, the connection of the feudal survivals with imperialism, and the bourgeois-democratic character of the Chinese revolution with its struggle spearheaded against imperialism;
b) the line of Trotsky, which denies the predominant importance of feudal-militarist oppression, fails to appreciate the decisive importance of the agrarian revolutionary movement in China, and attributes the anti-imperialist character of the Chinese revolution solely to the interests of Chinese capitalism, which is demanding customs independence for China.
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
The basic error of Trotsky (and hence of the opposition) is that he underestimates the agrarian revolution in China, does not understand the bourgeois-democratic character of that revolution, denies the existence of the preconditions for an agrarian movement in China, embracing many millions, and underestimates the role of the peasantry in the Chinese revolution. This error is not a new one with Trotsky. It has been the most characteristic feature of his whole line throughout the period of his struggle against Bolshevism. Underestimation of the role of the peasantry in the bourgeois-democratic revolution is an error which has pursued Trotsky since 1905, an error which was particularly glaring prior to the February Revolution of 1917, and which clings to him to this day.
Permit me to refer to a few facts relating to Trotsky’s struggle against Leninism, on the eve of the February Revolution in 1917, for example, when we were advancing towards the victory of the bourgeois-democratic revolution in Russia. Trotsky asserted at that time that, since differentiation among the peasantry had increased, since imperialism was now predominant and the proletariat was pitting itself against the bourgeois nation, the role of the peasantry would decline and the agrarian revolution would not have the importance which had been ascribed to it in 1905.
What did Lenin say in reply to that? Let me quote a passage from an article written by Lenin in 1915 on the role of the peasantry in the bourgeois-democratic revolution in Russia:
“This original theory of Trotsky’s (referring to Trotsky’s “permanent revolution”—J. St.) borrows from the Bolsheviks their call for a resolute revolutionary struggle by the proletariat and for the conquest of political power by the latter, and from the Mensheviks the ‘denial’ of the role of the peasantry. The peasantry, he says, has split up into strata, has become differentiated; its potential revolutionary role has steadily declined; a ‘national’ revolution is impossible in Russia; ‘we are living in the era of imperialism,’ and ‘imperialism pits, not the bourgeois nation against the old regime, but the proletariat against the bourgeois nation.’
“Here we have an amusing example of ‘word juggling’: imperialism! If, in Russia, the proletariat is already pitted against the ‘bourgeois nation,’ then that means that Russia is directly facing a socialist revolution!! Then the slogan ‘confiscation of the landlords’ land’ (which Trotsky, after the Conference of January 1912, put forward again in 1915) is untrue, and we must speak not of a ‘revolutionary workers’ government, but of a ‘workers’ socialist’ government!! To what lengths Trotsky’s confusion goes may be seen from his phrase that the proletariat would, by its determination, carry along with it the ‘non-proletarian (!) popular masses’ (No. 217)!! Trotsky has not stopped to think that if the proletariat carries along with it the non-proletarian masses of the countryside for confiscation of the landlords’ land and overthrows the monarchy, that will be the completion of the ‘national bourgeois revolution’ in Russia, that will be the revolutionary-democratic dictatorship of the proletariat and peasantry!* “The whole decade—the great decade—1905-1915—has demonstrated that there are two, and only two, class lines for the Russian revolution. The differentiation of the peasantry has intensified the class struggle within it, has awakened very many politically dormant elements, has brought the rural proletariat closer to the urban proletariat (the Bolsheviks have been insisting on the separate organisation of the former since 1906, and introduced this demand in the resolution of the Stockholm,
* My italics.—J. St.
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
Menshevik Congress). But the antagonism between the ‘peasantry’ and the Markovs-Romanovs-Khvostovs has become stronger, more developed, more acute. This truth is so obvious that even thousands of phrases in scores of Trotsky’s Paris articles cannot ‘refute’ it. Trotsky is in fact helping the liberal labour politicians in Russia who understand ‘denial’ of the role of the peasantry to mean refusal to rouse the peasants to revolution! And that just now is the crux of the matter” (see Vol. XVIII, pp. 317-18). It is this peculiarity of Trotsky’s scheme—the fact that he sees the bourgeoisie and sees the proletariat, but does not notice the peasantry and does not understand its role in the bourgeois-democratic revolution—it is precisely this peculiarity that constitutes the opposition’s principal error on the Chinese question.
It is just this that constitutes the “semi-Menshevism” of Trotsky and of the opposition in the question of the character of the Chinese revolution.
From this principal error stem all the other errors of the opposition, all the confusion in its theses on the Chinese question.
III
THE RIGHT KUOMINTANG IN NANKING,
WHICH MASSACRES COMMUNISTS,
AND THE LEFT KUOMINTANG IN WUHAN,
WHICH MAINTAINS AN ALLIANCE WITH
THE COMMUNISTS
Take, for example, the question of Wuhan. The Comintern’s position on the revolutionary role of Wuhan is well known and clear. Since China is passing through an agrarian revolution, since the victory of the agrarian revolution will mean the victory of the bourgeois-democratic revolution, the victory of a revolutionary dictatorship of the proletariat and peasantry, and since Nanking is the centre of national counter-revolution and Wuhan the centre of the revolutionary movement in China, the Wuhan Kuomintang must be supported and the Communists must participate in this Kuomintang and in its revolutionary government, provided that the leading role of the proletariat and its party is ensured both inside and outside the Kuomintang.
Is the present Wuhan government the organ of a revolutionary-democratic dictatorship of the proletariat and peasantry? No, it is not such an organ as yet, and will not soon become one. But it has every chance of developing into such an organ, given the further development of the revolution and the success of this revolution. Such is the position of the Comintern.
Quite different is the way Trotsky sees the matter. He considers that Wuhan is not the centre of the revolutionary movement, but a “fiction.” Asked what the Left Kuomintang is at this moment, Trotsky replies: “So far it is nothing, or practically nothing.” Let us assume that Wuhan is a fiction. But if Wuhan is a fiction, why does Trotsky not insist on a determined struggle against this fiction? Since when have Communists been supporting fictions, participating in fictions, standing at the head of fictions, and so on? Is it not a fact that Communists are in duty bound to fight against fictions? Is it not a fact that if Communists refrained from fighting against fictions, it would mean deceiving the proletariat and the peasantry? Why, then, does Trotsky not propose that the Communists should fight this fiction, if only by immediate withdrawal from the Wuhan Kuo-
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
mintang and the Wuhan government? Why does Trotsky propose that they should remain within this fiction, and not withdraw from it? Where is the logic in this? Is not this “logical” incongruity to be explained by the fact that Trotsky took up a swaggering attitude towards Wuhan and called it a fiction, and then got cold feet and shrank from drawing the appropriate conclusion from his theses?
Or take Zinoviev, for example. In his theses, distributed at the plenum of the C.C., C.P.S.U.(B.) in April of this year, Zinoviev characterised the Kuomintang in Wuhan as a Kemalist government of the 1920 period. But a Kemalist government is a government which fights the workers and peasants, a government in which there is not, and cannot be, any place for Communists. It would seem that only one conclusion could be drawn from such a characterisation of Wuhan: a determined struggle against Wuhan, the overthrow of the Wuhan government. But that is what ordinary people, with ordinary human logic, might think.
That is not what Zinoviev thinks. Characterising the Wuhan government in Hankow as a Kemalist government, he at the same time proposes that this government should be given the most energetic support, that the Communists should not resign from it, should not withdraw from the Kuomintang in Wuhan, and so on. He says outright:
“It is necessary to render the most energetic and all-round assistance to Hankow and to organise resistance from there against the Cavaignacs. In the immediate future efforts should be concentrated precisely on facilitating organisation and consolidation in Hankow” (see Zinoviev’s theses).
Understand that if you can!
Trotsky says that Wuhan, i.e., Hankow, is a fiction. Zinoviev, on the contrary, asserts that Wuhan is a Kemalist government. The conclusion that should be drawn from this is that the fiction must be fought, or a fight undertaken to overthrow the Wuhan government. But both Trotsky and Zinoviev shrink from the conclusion that follows inevitably from their premises, and Zinoviev goes even further and recommends rendering “the most energetic and all-round assistance to Hankow.” What does all this show? It shows that the opposition has got entangled in contradictions. It has lost the capacity to think logically, it has lost all sense of perspective. Confusion of mind and loss of all sense of perspective on the Wuhan question—such is the position of Trotsky and the opposition, if confusion can be called a position at all.
IV
SOVIETS OF WORKERS’ AND PEASANTS’
DEPUTIES IN CHINA
Or take, as another example, the question of Soviets of workers’ and peasants’ deputies in China. On the question of organising Soviets, we have the three resolutions adopted by the Second Congress of the Comintern: Lenin’s theses on the formation of non-proletarian, peasants’ Soviets in backward countries, Roy’s theses on the formation of workers’ and peasants’ Soviets in such countries as China and India, and the special theses on “When and in What Circumstances Soviets of Workers’ Deputies May Be Formed.”
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
Lenin’s theses deal with the formation of “peasants’,” “people’s,” non-proletarian Soviets in countries like those of Central Asia, where there is no industrial proletariat, or practically none. Not a word is said in Lenin’s theses about the formation of Soviets of workers’ deputies in such countries. Furthermore, Lenin’s theses hold that one of the essential conditions for the development and formation of “peasants’,” “people’s,” Soviets in backward countries is the rendering of direct support to the revolution in such countries by the proletariat of the U.S.S.R. It is clear that these theses envisage not China or India— where there is a certain minimum of industrial proletariat, and where, under certain conditions, the creation of workers’ Soviets is a pre-condition for the formation of peasants’ Soviets—but other, more backward countries, such as Persia, etc.
Roy’s theses chiefly envisage China and India, where there is an industrial proletariat. These theses propose the formation, in certain circumstances—in the period of transition from the bourgeois to the proletarian revolution—of Soviets of workers’ and peasants’ deputies. It is clear that these theses have a direct bearing on China.
The special theses of the Second Congress, entitled “When and in What Circumstances Soviets of Workers’ Deputies May Be Formed,” deal with the role of Soviets of workers’ deputies on the basis of the experience of the revolutions in Russia and Germany. These theses affirm that “without a proletarian revolution, Soviets inevitably turn into a travesty of Soviets.” It is clear that when considering the question of immediately forming Soviets of workers’ and peasants’ deputies in China, we must take these latter theses also into account.
How do matters stand with the question of immediately forming Soviets of workers’ and peasants’ deputies in China, if we take into account both the present situation in China, with the existence of the Wuhan Kuomintang as the centre of the revolutionary movement, and the directives in the last two theses of the Second Congress of the Comintern.
To form Soviets of workers’ and peasants’ deputies at the present time in the area of activity, say, of the Wuhan government, would mean establishing a dual power and issuing the slogan of a struggle for the overthrow of the Left Kuomintang and the establishment of a new, Soviet power in China.
Soviets of workers’ and peasants’ deputies are organs of struggle for the overthrow of the existing power, organs of struggle for a new power. The appearance of Soviets of workers’ and peasants’ deputies cannot but create a dual power, and, given a dual power, the question whom all power should belong to cannot but become an acute issue.
How did matters stand in Russia in March-AprilMay-June 1917? There was at that time the Provisional Government, which possessed half the power—but the more real power, very likely, because it still had the support of the army. Side by side with this there were the Soviets of Workers’ and Soldiers’ Deputies, which also possessed something like half the power, although not such a real power as that of the Provisional Government. The slogan of the Bolsheviks at that time was to depose the Provisional Government and to transfer all power to the Soviets of Workers’ and Soldiers’ Deputies. None of the Bolsheviks thought of entering the Provisional Govern-
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
ment, for you cannot enter a government that you are out to overthrow.
Can it be said that the situation in Russia in MarchJune 1917 was similar to the situation in China today? No, it cannot. It cannot be said, not only because Russia at that time was facing a proletarian revolution while China now is facing a bourgeois-democratic revolution, but also because at that time the Provisional Government in Russia was a counter-revolutionary and imperialist government, while the present Wuhan government is a government that is anti-imperialist and revolutionary, in the bourgeois-democratic meaning of the word. What does the opposition propose in this connection? It proposes the immediate creation in China of Soviets of workers’, peasants’ and soldiers’ deputies, as centres of organisation of the revolutionary movement. But Soviets of workers’ and peasants’ deputies are not only centres of organisation of the revolutionary movement. They are, first and foremost, organs of an uprising against the existing power, organs for the establishment of a new, revolutionary power. The opposition does not understand that only as organs of an uprising, only as organs of a new power, can Soviets of workers’ and peasants’ deputies become centres of the revolutionary movement. Failing this, Soviets of workers’ deputies become a fiction, an appendage of the existing power, as was the case in Germany in 1918 and in Russia in July 1917.
Does the opposition understand that the formation of Soviets of workers’ and peasants’ deputies in China at the present time would mean the establishment of dual power, shared by the Soviets and the Wuhan government, and would necessarily and inevitably lead to a call for the overthrow of the Wuhan government?
I doubt very much whether Zinoviev understands this simple matter. But Trotsky understands it perfectly well, for he plainly says in his theses: “The slogan of Soviets means a call for the setting up of effective organs of power, through a transitional regime of dual power” (see Trotsky’s theses, “The Chinese Revolution and Stalin’s Theses”).
It follows, therefore, that if we were to set up Soviets in China, we should at the same time be setting up a “regime of dual power,” overthrowing the Wuhan government and forming a new, revolutionary power. Trotsky is here obviously taking as a model the events in the history of the Russian revolution in the period prior to October 1917. At that time we really did have a dual power, and we really were working to overthrow the Provisional Government.
But I have already said that none of us at that time thought of entering the Provisional Government. Why, then, does Trotsky not propose now that the Communists should immediately withdraw from the Kuomintang and the Wuhan government? How can you set up Soviets, how can you set up a regime of dual power, and at the same time belong to that selfsame Wuhan government you intend to overthrow? Trotsky’s theses provide no answer to this question.
It is clear that Trotsky has got himself hopelessly entangled in the labyrinth of his own contradictions. He has confused a bourgeois-democratic revolution with a proletarian revolution. He has “forgotten” that, far from being completed, far from being victorious as yet, the bourREVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
geois-democratic revolution in China is only in its initial stage of development. Trotsky does not understand that to withdraw support from the Wuhan government, to issue the slogan of a dual power and to proceed to overthrow the Wuhan government at the present time, through the immediate formation of Soviets, would mean rendering direct and indubitable support to Chiang Kai-shek and Chang Tso-lin.
How then, we are asked, is the formation of Soviets of workers’ deputies in Russia in 1905 to be understood? Were we not then passing through a bourgeois-democratic revolution?
Firstly, however, there were at that time only two Soviets—in St. Petersburg and in Moscow; and the existence of two Soviets did not yet mean the setting up of a system of Soviet power in Russia.
Secondly, the St. Petersburg and Moscow Soviets of that period were organs of an uprising against the old, tsarist power, which once more confirms that Soviets cannot be regarded solely as centres for organising the revolution, that they can be such centres only if they are organs of an uprising and organs of a new power. Thirdly, the history of workers’ Soviets shows that such Soviets can exist and develop only if favourable conditions exist for a direct transition from bourgeois-democratic revolution to proletarian revolution, if, consequently, favourable conditions exist for a transition from bourgeois rule to the dictatorship of the proletariat. Was it not because these favourable conditions did not exist that the workers’ Soviets in St. Petersburg and Moscow perished in 1905, just as did the workers’ Soviets in Germany in 1918?
It is possible that there would have been no Soviets in Russia in 1905 if there had been at that time a broad revolutionary organisation in Russia similar to the Left Kuomintang in China today. But no such organisation could have existed in Russia at that time, because there were no elements of national oppression among the Russian workers and peasants; the Russians themselves oppressed other nationalities, and an organisation like the Left Kuomintang can arise only when there is national oppression by foreign imperialists, which draws the revolutionary elements of the country together into one broad organisation.
One must be blind to deny to the Left Kuomintang the role of an organ of revolutionary struggle, an organ of revolt against feudal survivals and imperialism in China. But what follows from this?
From this it follows that the Left Kuomintang is performing approximately the same role in the present bourgeois-democratic revolution in China as the Soviets performed in the bourgeois-democratic revolution in Russia in 1905.
It would be a different matter if there was no popular and revolutionary-democratic organisation in China such as the Left Kuomintang. But since there is such a specific revolutionary organisation, one which is adapted to the specific features of Chinese conditions, and which has proved its suitability for the further development of the bourgeois-democratic revolution in China, it would be foolish and unwise to destroy this organisation, built up in the course of years, now when the bourgeois-democratic revolution has only just begun, is not yet victorious and will not so soon be victorious.
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
From this consideration, certain comrades draw the conclusion that the Kuomintang may be utilised in the future as well, during the transition to the proletarian revolution, as the form of state organisation of the dictatorship of the proletariat; and they see in this the possibility of a peaceful transition from the bourgeois-democratic revolution to the proletarian revolution. Generally speaking, the possibility of a peaceful development of the revolution is not, of course, out of the question. With us in Russia, too, in the early part of 1917 there was talk of the possibility of a peaceful development of the revolution through the Soviets.
But, firstly, the Kuomintang is not the same thing as Soviets, and while it may be adapted for the work of developing the bourgeois-democratic revolution, that does not necessarily mean that it can be adapted for the work of developing the proletarian revolution; whereas Soviets of workers’ deputies are the form best adapted for the dictatorship of the proletariat.
Secondly, even with Soviets, a peaceful transition to the proletarian revolution in Russia in 1917 proved in fact to be out of the question.
Thirdly, proletarian centres in China are so few, and the enemies of the Chinese revolution so strong and numerous, that every advance of the revolution and every assault of the imperialists will inevitably be accompanied by fresh secessions from the Kuomintang and a fresh strengthening of the Communist Party at the expense of the prestige of the Kuomintang.
I think that a peaceful development of the Chinese revolution must be regarded as out of the question. I think that Soviets of workers’ and peasants’ deputies will have to be set up in China during the period of transition from the bourgeois-democratic revolution to the proletarian revolution. For under present-day conditions such a transition is impossible without Soviets of workers’ and peasants’ deputies.
It is necessary first to enable the agrarian movement to develop throughout China, it is necessary to strengthen Wuhan and support it in the struggle against the feudalbureaucratic regime, it is necessary to help Wuhan to achieve victory over the counter-revolution, it is necessary broadly and universally to develop peasant associations, workers’ trade unions and other revolutionary organisations as a basis for the setting up of Soviets in the future, it is necessary to enable the Chinese Communist Party to strengthen its influence among the peasantry and in the army—and only after this may Soviets of workers’ and peasants’ deputies be set up as organs of struggle for a new power, as elements of a dual power, as elements in the preparation for the transition from the bourgeois-democratic revolution to the proletarian revolution. The setting up of workers’ Soviets in China is not a matter of empty words, of empty “revolutionary” declamations. This question cannot be regarded so lightmindedly as Trotsky does. The formation of workers’ and peasants’ Soviets means, first of all, withdrawing from the Kuomintang, because you cannot set up Soviets and promote a dual power, by calling upon the workers and peasants to establish a new power, and at the same time remain within the Kuomintang and its government. The setting up of Soviets of workers’ deputies means, further, replacing the present bloc within the Kuomintang
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
by a bloc outside the Kuomintang, a bloc similar to the one that the Bolsheviks had with the Left Socialist-Revolutionaries in October 1917. Why?
Because, whereas in the case of a bourgeois-democratic revolution it is a matter of establishing a revolutionary dictatorship of the proletariat and peasantry, and the policy of a bloc within the Kuomintang fully conforms to this, in the case of the formation of Soviets and the transition to the proletarian revolution it will be a matter of setting up the dictatorship of the proletariat, of setting up the power of the Soviets, and such a power can be prepared for and set up only under the leadership of one party, the Communist Party.
Further, Soviets of workers’ deputies entail obligations. The Chinese worker today earns 8-15 rubles a month, lives in intolerable conditions, and is heavily overworked. This state of affairs must be, and can be, ended immediately by raising wages, introducing an eight-hour day, improving the housing conditions of the working class, etc. But when there are Soviets of workers’ deputies, the workers will not be content with that. They will say to the Communists (and they will be right): Since we have Soviets, and Soviets are organs of power, why not encroach somewhat on the bourgeoisie and expropriate them “just a little”? The Communists would be empty wind-bags if they did not adopt the course of expropriating the bourgeoisie, given the existence of Soviets of workers’ and peasants’ deputies.
But, the question arises, can and should this course be adopted now, in the present phase of the revolution?
No, it should not.
Can and should one refrain from expropriating the bourgeoisie in the future, when there are Soviets of workers’ and peasants’ deputies? No. But whoever thinks that when that is the case the Communists can retain the bloc within the Kuomintang is labouring under a delusion and does not understand the working of the struggle of class forces in the period of transition from the bourgeois revolution to the proletarian revolution. That is how matters stand with the question of setting up Soviets of workers’ and peasants’ deputies in China.
As you see, it is not so simple as certain excessively light-minded people, like Trotsky and Zinoviev, make out. In general, is it permissible in principle for Marxists to take part and co-operate with the revolutionary bourgeoisie in one common revolutionary-democratic party, or in one common revolutionary-democratic government? Some of the oppositionists think that it is not permissible. But the history of Marxism tells us that under certain conditions and for a certain period it is quite permissible. I might refer to such an example as that of Marx in Germany in 1848, at the time of the revolution against German absolutism, when Marx and his supporters joined the bourgeois-democratic league in the Rhineland, and when the organ of that revolutionary-democratic party, the Neue Rheinische Zeitung, was edited by him. While belonging to that bourgeois-democratic league and spurring on the revolutionary bourgeoisie, Marx and his supporters strenuously criticised the half-heartedness
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
of their allies on the Right, just as the Communist Party in China, while belonging to the Kuomintang, must strenuously criticise the vacillation and half-heartedness of its Left Kuomintang allies.
We know that only in the spring of 1849 did Marx and his supporters quit that bourgeois-democratic league and proceed to form an independent organisation of the working class, with an absolutely independent class policy.
As you see, Marx went even further than the Chinese Communist Party, which belongs to the Kuomintang as the independent class party of the proletariat. One may argue or not as to whether it was expedient for Marx and his supporters to join that bourgeois-democratic league in 1848. Rosa Luxemburg, for instance, thought that Marx should not have joined it. That is a question of tactics. But that in principle Marx and Engels granted the possibility and expediency of joining a bourgeois-revolutionary party in a period of bourgeois-democratic revolution, under certain conditions and for a definite period, is not open to doubt. As to whether Marxists may, under definite conditions and in a definite situation, take part and co-operate in a revolutionary-democratic government together with the revolutionary bourgeoisie, on this point we have the opinion of such Marxists as Engels and Lenin. We know that Engels in his pamphlet The Bakuninists at Work, 66 pronounced in favour of such participation. We know that Lenin, in 1905, likewise said that such participation in a bourgeois-democratic revolutionary government was permissible.
V
TWO LINES
And so, we have before us two entirely different lines on the Chinese question—the line of the Comintern and the line of Trotsky and Zinoviev.
The line of the Comintern. Feudal survivals, and the bureaucratic-militarist superstructure which rests upon them and which receives every support from the imperialists of all countries, are the basic fact of Chinese life today.
China at the present moment is passing through an agrarian revolution directed both against the feudal survivals and against imperialism. The agrarian revolution constitutes the basis and content of the bourgeois-democratic revolution in China. The Kuomintang in Wuhan and the Wuhan government are the centre of the bourgeois-democratic revolutionary movement. Nanking and the Nanking government are the centre of national counter-revolution.
The policy of supporting Wuhan is at the same time a policy of developing the bourgeois-democratic revolution, with all the consequences resulting from that. Hence the participation of the Communists in the Wuhan Kuomintang and in the Wuhan revolutionary government, a participation which does not exclude, but rather presupposes strenuous criticism by the Communists of the half-heartedness and vacillation of their allies in the Kuomintang. The Communists must utilise this participation to facilitate the proletariat’s role of hegemon in the Chinese
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
bourgeois-democratic revolution, and to hasten the moment of transition to the proletarian revolution. When the moment of the complete victory of the bourgeois-democratic revolution approaches, and when in the course of the bourgeois revolution the paths of transition to the proletarian revolution become clear, the time will have arrived when it is necessary to set up Soviets of workers’, peasants’ and soldiers’ deputies, as elements of a dual power, as organs of struggle for a new power, as organs of a new power, Soviet power.
When that time comes the Communists must replace the bloc within the Kuomintang by a bloc outside the Kuomintang, and the Communist Party must become the sole leader of the new revolution in China. To propose now, as Trotsky and Zinoviev do, the immediate formation of Soviets of workers’ and peasants’ deputies and the immediate establishment of dual power now, when the bourgeois-democratic revolution is still in the initial phase of its development, and when the Kuomintang represents the form of organisation of the nationaldemocratic revolution best adapted and most closely corresponding to the specific features of China, would be to disorganise the revolutionary movement, weaken Wuhan, facilitate its downfall, and render assistance to Chang Tsolin and Chiang Kai-shek. The line of Trotsky and Zinoviev. Feudal survivals in China are a figment of Bukharin’s imagination. They either do not exist at all in China, or are so insignificant that they cannot have any serious importance. There does appear to be an agrarian revolution in China at this moment. But where it comes from, the devil only knows. (Laughter.)
But since there is this agrarian revolution, it must, of course, be supported somehow.
The chief thing just now is not the agrarian revolution, but a revolution for the customs independence of China, an anti-customs revolution, so to speak. The Wuhan Kuomintang and the Wuhan government are either a “fiction” (Trotsky), or Kemalism (Zinoviev). On the one hand, dual power must be established for overthrowing the Wuhan government through the immediate formation of Soviets (Trotsky). On the other hand, the Wuhan government must be strengthened, it must be given energetic and all-round assistance, also, it appears, through the immediate formation of Soviets (Zinoviev).
By rights, the Communists ought to withdraw immediately from this “fiction”—the Wuhan government and the Wuhan Kuomintang. However, it would be better if they remained in this “fiction,” i.e., in the Wuhan government and the Wuhan Kuomintang. But why they should remain in Wuhan if Wuhan is a “fiction”—that, it seems, God alone knows. And whoever does not agree with this is a betrayer and traitor.
Such is the so-called line of Trotsky and Zinoviev. Anything more grotesque and confused than this so-called line it would be hard to imagine. One gets the impression that one is dealing not with Marxists, but with some sort of bureaucrats who are completely divorced from real life—or, still more, with “revolutionary” tourists, who have been busy touring about Sukhum and Kislovodsk and such-like places, overlooked the Seventh Enlarged Plenum of the Executive Committee of the Comintern, which defined the basic at-
REVOLUTION IN CHINA AND TASKS OF THE COMINTERN
titude towards the Chinese revolution, and then, having learned from the newspapers that some sort of a revolution—whether agrarian or anti-customs, they were not quite clear—was really taking place in China, they decided that it was necessary to compile a whole heap of theses— one set in April, another in the early part of May, a third in the latter part of May—and having done so, they bombard the Executive Committee of the Comintern with them, apparently believing that a plethora of confused and contradictory theses is the best means of saving the Chinese revolution.
Such, comrades, are the two lines on the questions of the Chinese revolution.
You will have to choose between them.
I am concluding, comrades.
I should like, in closing, to say a few words on the political meaning and importance of Trotsky’s and Zinoviev’s factional pronouncements at this moment. They complain that they are not allowed sufficient freedom to indulge in unparalleled abuse and impermissible vilification of the C.C., C.P.S.U.(B.) and the E.C.C.I. They complain of a “regime” within the Comintern and the C.P.S.U.(B.). Essentially, what they want is freedom to disorganise the Comintern and the C.P.S.U.(B.). Essentially, what they want is to transplant to the Comintern- and the C.P.S.U.(B.) the manners of Maslow & Co. I must say, comrades, that Trotsky has chosen a very inappropriate moment for his attacks on the Party and the Comintern. I have just received information that the British Conservative government has decided to break off relations with the U.S.S.R. There is no need to prove that this will be followed by a universal campaign against the Communists. This campaign has already begun. Some are threatening the C.P.S.U.(B.) with war and intervention. Others threaten it with a split. Something like a united front from Chamberlain to Trotsky is being formed. It is possible that they want to frighten us. But it scarcely needs proof that Bolsheviks are not the sort to be frightened. The history of Bolshevism knows plenty of such “fronts.” The history of Bolshevism shows that such “fronts” have invariably been smashed by the revolutionary determination and supreme courage of the Bolsheviks.
You need have no doubt that we shall succeed in smashing this new “front” too. (Applause.)
Bolshevik, No. 10,
May 31, 1927
I НЕКОТОРЫЕ МЕЛКИЕ ВОПРОСЫ
Товарищи! Я должен извиниться, что опоздал сегодня на заседание Исполкома и не
мог заслушать полностью речь Троцкого, которую он здесь читал на Исполкоме.
Я думаю, однако, что Троцкий дал за последние дни такую массу литературы,
тезисов и писем в Исполком по китайскому вопросу, что в материалах для критики
оппозиции у нас не может быть недостатка.
Поэтому в своей критике ошибок Троцкого я буду исходить из этих документов, не
сомневаясь, что эта критика будет вместе с тем критикой основ сегодняшней речи
Троцкого.
Я постараюсь, по возможности, отмести личный элемент в полемике. Личные нападки
Троцкого и Зиновьева на отдельных членов Политбюро ЦК ВКП(б) и Президиума ИККИ
не стоят того, чтобы останавливаться на них.
Видимо, Троцкий хотел бы изобразить из себя некоего героя на заседаниях
Исполкома Коминтерна с тем, чтобы превратить работу Исполкома по вопросам о
военной опасности, китайской революции и т. д. - в работу по вопросу о Троцком.
Я думаю, что Троцкий не заслуживает такого большого внимания. (Голос с места:
"Правильно!".) Тем более, что он напоминает больше актёра, чем героя, а
смешивать актёра с героем нельзя ни в коем случае.
Я уже не говорю о том, что нет ничего оскорбительного для Бухарина или Сталина в
том, что такие люди, как Троцкий и Зиновьев, уличённые VII расширенным пленумом
Исполкома в социал-демократическом уклоне, поругивают почём зря большевиков.
Наоборот, было бы для меня глубочайшим оскорблением, если бы полуменьшевики типа
Троцкого и Зиновьева хвалили, а не ругали меня.
Я не буду также распространяться о том, нарушила ли оппозиция своими нынешними
фракционными выступлениями обязательства, данные ею 16 октября 1926 года.
Троцкий уверяет, что по декларации оппозиции от 16 октября 1926 года он имеет
право отстаивать свои взгляды. Это, конечно, верно. Но, если Троцкий думает
утверждать, что этим исчерпывается декларация, то это нельзя назвать иначе, как
софизмом.
В декларации оппозиции от 16 октября говорится не только о правах оппозиции
отстаивать свои взгляды, но и о том, что эти взгляды могут быть отстаиваемы лишь
в партийно-допустимых рамках, что фракционность должна быть отброшена и
ликвидирована, что оппозиция обязана "безоговорочно подчиняться" воле партии и
решениям ЦК, что оппозиция должна не только подчиняться этим решениям, но и
"проводить" их в жизнь добросовестно.
Следует ли ещё доказывать после всего этого, что декларация оппозиции от 16
октября 1926 года нарушена ею и разорвана в клочки самым грубым образом.
Не буду также распространяться о неприличных и грубо-клеветнических извращениях
позиции ЦК ВКП(б) и Коминтерна по китайскому вопросу, данных в многочисленных
тезисах, статьях и речах оппозиции. Троцкий и Зиновьев не перестают утверждать,
что ЦК ВКП(б) и Коминтерн отстаивали и отстаивают будто бы политику "поддержки"
национальной буржуазии в Китае.
Едва ли нужно доказывать, что это утверждение Троцкого и Зиновьева является
вымыслом, клеветой, умышленным извращением дела. На самом деле ЦК ВКП(б) и
Коминтерн отстаивали не политику поддержки национальной буржуазии, а политику
использования национальной буржуазии, пока революция в Китае была революцией
общенационального объединённого фронта, и эту политику заменили они потом
политикой вооружённой борьбы с национальной буржуазией, когда революция в Китае
стала революцией аграрной, а национальная буржуазия стала отходить от революции.
Стоит просмотреть такие документы, как резолюция VII расширенного пленума,
известное воззвание Исполкома Коминтерна, тезисы Сталина для пропагандистов· ,
наконец, тезисы Бухарина, представленные на днях Президиуму Исполкома
Коминтерна, - чтобы убедиться в этом.
Несчастье оппозиции в том именно и состоит, что она не может обойтись без клеветы и извращений.
Перейдём к делу.
II АГРАРНО-КРЕСТЬЯНСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ, КАК ОСНОВА БУРЖУАЗНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Основная ошибка Троцкого состоит в том, что он не понимает смысла и характера
китайской революции. Коминтерн исходит из того, что преобладающим фактором гнёта
в Китае в данный момент, стимулирующим аграрную революцию, являются пережитки
феодализма. Коминтерн исходит из того, что пережитки феодализма в китайской
деревне и вся милитаристско-бюрократическая надстройка над этими пережитками со
всеми дзюдзюнами, губернаторами, генералами, Чжан Цзо-линами и т. д., - являются
той базой, на основе которой возникла и развёртывается нынешняя аграрная
революция.
Если 70% крестьянских доходов в целом ряде провинций принадлежат помещику и
джентри, если помещики, вооружённые и невооружённые, являются не только
экономической, но и административной и судебной властью, если до сих пор еще в
ряде провинций практикуется средневековая купля и продажа женщин и детей, - то
нельзя не признать, что феодальные пережитки являются основной формой гнёта в
китайских провинциях.
Именно потому, что феодальные пережитки со всей их милитаристско-бюрократической
надстройкой являются основной формой гнёта в Китае, - именно поэтому и
переживает теперь Китай величайшую по своей силе и размаху аграрную революцию.
А что такое аграрная революция? Она именно и есть основа и содержание
буржуазно-демократической революции.
Именно поэтому и говорит Коминтерн, что Китай переживает в настоящий момент
буржуазно-демократическую революцию.
Но буржуазно-демократическая революция в Китае направлена не только против
феодальных пережитков. Она направлена вместе с тем против империализма.
Почему?
Потому, что империализм со всей его финансовой и военной мощью в Китае есть та
сила, которая поддерживает, вдохновляет, культивирует и консервирует феодальные
пережитки со всей их бюрократически-милитаристской надстройкой.
Потому, что нельзя ликвидировать феодальные пережитки в Китае, не ведя вместе с
тем революционной борьбы против империализма в Китае.
Потому, что кто хочет уничтожить феодальные пережитки в Китае, тот должен
обязательно поднять руку против империализма и империалистических групп в Китае.
Потому, что, не ведя решительной борьбы с империализмом, нельзя добить и
ликвидировать феодальные пережитки в Китае.
Именно поэтому и говорит Коминтерн, что буржуазно-демократическая революция в
Китае является вместе с тем революцией антиимпериалистической.
Таким образом, нынешняя революция в Китае является соединением двух потоков
революционного движения - движения против феодальных пережитков и движения
против империализма. Буржуазно-демократическая революция в Китае есть соединение
борьбы против феодальных пережитков с борьбой против империализма.
Таков исходный пункт всей линии Коминтерна (а значит, и ЦК ВКП(б)) по вопросам китайской революции.
А каков исходный пункт позиции Троцкого по китайскому вопросу? Он прямо
противоположен только что изложенной точке зрения Коминтерна. Троцкий либо вовсе
не признаёт наличия феодальных пережитков в Китае, либо не придаёт им решающего
значения. Троцкий (а значит, и оппозиция), недооценивая силу и значение
феодально-бюрократического гнёта в Китае, полагает, что основной причиной
китайской национальной революции является государственно-таможенная зависимость
Китая от стран империализма.
Позвольте сослаться на известные тезисы Троцкого, присланные в ЦК ВКП(б) и в
Исполком Коминтерна несколько дней тому назад. Заглавие этих тезисов Троцкого:
"Китайская революция и тезисы Сталина".
Вот что пишет Троцкий в этих тезисах:
"В корне несостоятельна попытка Бухарина оправдать оппортунистическую
соглашательскую линию ссылками на преобладающую, будто бы, роль в китайской
экономике "остатков феодализма". Если бы даже оценка Бухариным китайского
хозяйства была основана на экономическом анализе, а не на схоластических
определениях, "остатки феодализма" всё равно не могли бы оправдать ту политику,
которая столь явно облегчила апрельский переворот. Китайская революция имеет
национально-буржуазный характер по той основной причине, что развитие
производительных сил китайского капитализма уперлось в
государственно-таможенную· зависимость Китая от стран империализма" (см.
Троцкий, "Китайская революция и тезисы Сталина").
При невнимательном отношении к этой цитате можно подумать, что Троцкий воюет не
против линии Коминтерна по вопросу о характере китайской революции, а против
"соглашательской политики" Бухарина. Но это, конечно, неверно. На самом деле в
этой цитате речь идёт об отрицании "преобладающей роли" феодальных пережитков в
Китае. На самом деле речь идёт здесь о том, чтобы объявить развёртывающуюся ныне
аграрную революцию в Китае революцией верхушечной, революцией, так сказать,
антитаможенной.
Болтовня о "соглашательской политике" Бухарина понадобилась здесь Троцкому для
того, чтобы прикрыть свое отступничество от линии Коминтерна. Это есть - скажу
прямо - обычный мошеннический прием Троцкого.
По Троцкому выходит, таким образом, что феодальные пережитки в Китае со всей их
милитаристско-бюрократической надстройкой являются не основной пружиной
китайской революции в данный момент, а второстепенной и незначительной силой,
заслуживающей лишь того, чтобы ставить ее в кавычки.
По Троцкому выходит, таким образом, что "основной причиной" национальной
революции в Китае является таможенная зависимость Китая от империалистов, что
революция в Китае является, ввиду этого, главным образом, революцией, так
сказать, антитаможенной.
Таков исходный пункт концепции Троцкого.
Такова точка зрения Троцкого на характер китайской революции.
Позвольте отметить, что эта точка зрения есть точка зрения статского советника
"его величества" Чжан Цзо-лина.
Если точка зрения Троцкого правильна, тогда надо признать, что правы Чжан
Цзо-лин и Чан Кай-ши, не желающие ни аграрной, ни рабочей революции и
добивающиеся лишь того, чтобы отменить неравные договоры и установить таможенную
автономию Китая.
Троцкий скатился на точку зрения канцеляристов Чжан Цзо-лина и Чан Кай-ши.
Если остатки феодализма надо ставить в кавычки; если не прав Коминтерн, заявляя,
что остатки феодализма имеют преобладающее значение на данной стадии революции;
если основой китайской революции является таможенная зависимость, а не борьба с
феодальными пережитками и с поддерживающим их империализмом, - то что же
остается тогда от аграрной революции в Китае?
Откуда взялась аграрная революция в Китае с требованием конфискации помещичьих
земель? На каком основании считают, в таком случае, китайскую революцию
революцией буржуазно-демократической? Разве это не факт, что аграрная революция
является основой буржуазно-демократической революции? Неужели аграрная революция
могла упасть с неба?
Разве это не факт, что миллионы и десятки миллионов крестьян вовлечены в
величайшую аграрную революцию в таких провинциях, как Хунань, Хубэй, Хэнань и т.
д., где крестьяне устанавливают свою власть, свой суд, свою самооборону, изгоняя
вон помещиков и расправляясь с ними "по-плебейски"?
Откуда могло взяться такое мощное аграрное движение, если
феодально-милитаристский гнет не является преобладающей формой гнёта в Китае?
Как могло это мощное движение десятков миллионов крестьян принять, вместе с тем,
антиимпериалистический характер, если не признавать, что империализм является
основным союзником феодально-милитаристских угнетателей китайского народа?
Разве это не факт, что в одной только Хунани насчитывается теперь в крестьянском
союзе свыше двух с половиной миллионов членов? А сколько их состоит теперь, в
Хубэе, в Хэнани и сколько их будет состоять в самое ближайшее время в других
провинциях Китая?
А "красные пики", "союзы подтянутых животов" и т. д., - неужели всё это выдумка, а не реальность?
Неужели можно серьёзно утверждать, что аграрная революция десятков миллионов
крестьян с лозунгом конфискации помещичьих земель направлена не против
действительных и несомненных пережитков феодализма, а против воображаемых
пережитков феодализма в кавычках?
Разве не ясно, что Троцкий скатился на точку зрения канцеляристов "его величества" Чжан Цзо-лина?
Таким образом, мы имеем две основной лилии:
а) линия Коминтерна, учитывающая наличие феодальных пережитков в Китае, как
преобладающей формы гнёта, решающее значение мощного аграрного движения, связь
феодальных пережитков с империализмом, буржуазно-демократический характер
китайской революции с заострением борьбы против империализма;
б) линия Троцкого, отрицающая преобладающее значение феодально-милитаристского
гнета, не видящая решающего значения аграрно-револнщионного движения в Китае и
объясняющая антиимпериалистический характер китайской революции лишь интересами
китайского капитализма, требующего таможенной самостоятельности Китая.
Основная ошибка Троцкого (а значит, и оппозиции) состоит в недооценке аграрной
революции в Китае, в непонимании буржуазно-демократического характера этой
революции, в отрицании предпосылок многомиллионного аграрного движения в Китае,
в недооценке роли крестьянства в китайской революции.
Ошибка эта не новая для Троцкого. Она является характернейшей чертой всей линии
Троцкого за весь период его борьбы с большевизмом.
Недооценка роли крестьянства в буржуазно-демократической революции является той
ошибкой, которая преследует Троцкого с 1905 года, которая проявилась особенно
ярко перед февральской революцией 1917 года и которая не оставляет его до
нынешнего времени.
Позвольте сослаться на некоторые факты из области ^борьбы Троцкого с ленинизмом,
например, накануне февральской революции в 1917 году, когда мы шли к победе
буржуазно-демократической революции в России.
Троцкий утверждал тогда, что, так как среди крестьянства усилилась
дифференциация, так как мы имеем теперь господство империализма и пролетариат
противопоставляет себя буржуазной нации, то роль крестьянства будет падать, а
аграрная революция ее будет шесть того значения, какое придавали ей в 1905 году.
Что же отвечал на это Ленин? Позвольте привести цитату из статьи Ленина 1915
года по вопросу о роли крестьянства в буржуазно-демократической революции в
России:
"Оригинальная теория Троцкого (речь идёт о "перманентной революции" Троцкого. И.
Ст.) берет у большевиков призыв к решительной революционной борьбе пролетариата
и к завоеванию им политической власти, а у меньшевиков - "отрицание" роли
крестьянства. Крестьянство-де расслоилось, дифференцировалось; его возможная
революционная роль всё убывала; в России невозможна "национальная" революция:
"мы живём в эпоху империализма", а "империализм противопоставляет не буржуазную
нацию старому режиму, а пролетариат буржуазной нации".
Вот-забавный пример "игры в словечко": империализм! Если в России уже
противостоит пролетариат "буржуазной нации", тогда значит Россия стоит прямо
перед социалистической революцией!! тогда неверен лозунг "конфискации помещичьих
земель" (повторяемый Троцким в 1915 г. вслед за Январской конференцией 1912 г.),
тогда надо говорить не о "революционном рабочем", а о "рабочем социалистическом"
правительстве!! До каких пределов доходит путаница у Троцкого, видно из его
фразы, что решительностью пролетариат увлечет и "непролетарские (!) народные
массы" (№ 217)'! Троцкий не подумал, что если пролетариат увлечет непролетарские
массы деревни на конфискацию помещичьих земель и свергнет монархию, то это и
будет завершением "национальной буржуазной революции" в России, это и будет
революционно-демократической диктатурой пролетариата и крестьянства!·
Все десятилетие - великое десятилетие - 1905-1915 г.г. доказало наличность двух
и только двух классовых линий русской революции. Расслоение крестьянства усилило
классовую борьбу внутри него, пробудило очень многие политически спавшие
элементы, приблизило к городскому пролетариату сельский (на особой его
организации большевики настаивали с 1906 года и ввели это требование в резолюцию
Стокгольмского, меньшевистского, съезда). Но антагонизм "крестьянства" и
Марковых- Романовых-Хвостовых усилился, возрос, обострился. Это такая очевидная
истина, что даже тысячи фраз в десятках парижских статей Троцкого не
"опровергнут" её. Троцкий на деле помогает либеральным рабочим политикам России,
которые под "отрицанием" роли крестьянства понимают нежелание поднимать крестьян
на революцию! А в этом сейчас гвоздь" (см. т. XVIII, стр. 317-318).
Вот эта особенность схемы Троцкого, состоящая в том, что он видит буржуазию,
видит пролетариат, но не замечает крестьянства и не понимает его роли в
буржуазно-демократической революции, - эта именно особенность и составляет
основную ошибку оппозиции по китайскому вопросу.
В этом именно и состоит "полуменьшевизм" Троцкого и оппозиции в вопросе о
характере китайской революции.
Из этой основной ошибки проистекают все остальные ошибки оппозиции, вся путаница
в тезисах оппозиции по китайскому вопросу.
III ГОМИНДАН ПРАВЫХ В НАНКИНЕ, ИСТРЕБЛЯЮЩИЙ КОММУНИСТОВ, И ГОМИНДАН ЛЕВЫХ В
УХАНЕ, ПОДДЕРЖИВАЮЩИЙ СОЮЗ С КОММУНИСТАМИ
Взять, например, вопрос об Ухане. Установка Коминтерна по вопросу о
революционной роли Ухана известна и ясна. Так как Китай переживает аграрную
революцию; так как победа аграрной революции есть победа
буржуазно-демократической революции, победа революционной диктатуры пролетариата
и крестьянства; так как Нанкин является центром национальной контрреволюции, а
Ухан - центром революционного движения в Китае, - то необходима поддержка
уханского Гоминдана, необходимо участие коммунистов в этом Гоминдане и в его
революционном правительстве, при условии, что будет обеспечена руководящая роль
пролетариата и его партии как в Гоминдане, так и вне Гоминдана.
Является ли нынешнее уханское правительство органом революционно-демократической
диктатуры пролетариата и крестьянства? Нет, пока еще не является и не скоро еще
станет таким органом. Но оно имеет все шансы развиться в такой орган при
дальнейшем развитии революции, при успехах этой революции.
Такова установка Коминтерна.
Совершенно по-иному смотрит на дело Троцкий. Он считает, что Ухан есть "фикция",
а не центр революционного движения. На вопрос о том, что представляет сейчас
левый Гоминдан, Троцкий отвечает: "Пока еще ничего, или почти ничего".
Допустим, что Ухан есть фикция. Но если Ухан есть фикция, почему Троцкий не
требует решительной борьбы против этой фикции? С каких это пор коммунисты стали
поддерживать фикцию, участвовать в фикции, возглавлять фикцию и т. д.? Разве это
не факт, что коммунисты обязаны бороться с фикцией? Разве это не факт, что отказ
от борьбы с фикцией со стороны коммунистов есть обман пролетариата и
крестьянства? Почему же Троцкий не предлагает борьбы с фикцией, хотя бы путём
немедленного ухода коммунистов из уханского Гоминдана и уханского правительства?
Почему Троцкий предлагает остаться в этой фикции, не уходить оттуда? Где же тут
логика?
Не объясняется ли эта "логическая" несообразность тем, что Троцкий,
размахнувшись насчёт Ухана и назвав его фикцией, струсил потом и не решился
сделать соответствующего вывода в своих тезисах?
Или, например, возьмём Зиновьева. В своих тезисах, розданных пленуму ЦК ВКП(б) в
апреле этого года, Зиновьев квалифицирует Гоминдан в Ухане, как правительство
кемалистов периода 1920 года. Но правительство кемалистов - 'то есть
правительство борьбы против рабочих и крестьян, правительство, где нет и не
может быть места коммунистам. Казалось бы, что из такой квалификации Ухана может
быть лишь один вывод: решительная борьба с Уханом, свержение уханского
правительства.
Но так могут думать обыкновенные люди, с обыкновенной человеческой логикой.
Не так думает Зиновьев. Квалифицируя уханское правительство в Ханькоу, как
правительство кемалистов, он вместе с тем предлагает оказать самую энергичную
поддержку этому самому правительству, не выходить оттуда коммунистам, не
покидать Гоминдана в Ухане и т. д. Он прямо говорит:
"Необходимо оказать самую энергичную и всестороннюю помощь Ханькоу, организовав
оттуда отпор Кавеньякам. В ближайшее время необходимо сосредоточить усилия
именно на том, чтобы помочь сорганизоваться и упрочиться в Ханькоу" (см. тезисы
Зиновьева).
Пойми, кто может!
Троцкий говорит, что Ухан, т. е. Ханькоу, есть фикция. Зиновьев, наоборот,
утверждает, что Ухан есть правительство кемалистов. Отсюда следовало бы сделать
вывод: борьба с фикцией, или борьба за свержение уханского правительства. А
между тем как Троцкий, так и Зиновьев пасуют перед выводом, неизбежно вытекающим
из их предпосылок, а Зиновьев идет даже дальше, предлагая "самую энергичную и
всестороннюю помощь Ханькоу".
О чем говорит все это? О том, что оппозиция запуталась в противоречиях. Она
потеряла способность мыслить логически и растеряла все перспективы.
Путаница во взглядах, потеря всякой перспективы по вопросу об Ухане,-такова
установка Троцкого и оппозиции, если вообще можно назвать путаницу установкой.
IV О СОВЕТАХ РАБОЧИХ И КРЕСТЬЯНСКИХ ДЕПУТАТОВ В КИТАЕ
Или ещё возьмём, например, вопрос о Советах рабочих и крестьянских депутатов в Китае.
По вопросу об организации Советов мы имеем три резолюции, принятые на II
конгрессе Коминтерна: тезисы Ленина об образовании непролетарских, крестьянских
Советов в отсталых странах, тезисы Роя об образовании рабочих и крестьянских
Советов в таких странах, как Китай и Индия, и специальные тезисы о том, "Когда и
при каких условиях можно создавать Советы рабочих депутатов".
Тезисы Ленина трактуют об образовании "крестьянских", "народных", непролетарских
Советов в странах вроде Средней Азии, где нет или почти нет промышленного
пролетариата. В тезисах Ленина нет ни одного слова об образовании Советов
рабочих депутатов в таких странах. При этом тезисы Ленина считают одним из
необходимых условий развития и образования "крестьянских", "народных" Советов в
отсталых странах прямую поддержку революции в таких странах со стороны
пролетариата СССР. Ясно, что эти тезисы имеют в виду не Китай или Индию, где
есть известный минимум промышленного пролетариата и где создание рабочих
Советов, при известных условиях, является предпосылкой образования крестьянских
Советов, а другие страны, более отсталые, вроде Персии и т. д.
Тезисы Роя имеют в виду, главным образом, Китай и Индию, где имеется
промышленный пролетариат. В этих тезисах предлагается образование, при известных
условиях, в переходный период от буржуазной революции к пролетарской, - Советов
рабочих и крестьянских депутатов. Ясно, что эти тезисы имеют прямое отношение к
Китаю.
Особые тезисы II конгресса под заглавием "Когда и при каких условиях можно
создавать Советы рабочих депутатов" говорят о роли Советов рабочих депутатов на
основе опыта революции в России и Германии. Эти тезисы утверждают, что "Советы
без пролетарской революции неизбежно превращаются в пародию на Советы". Ясно,
что при обсуждении вопроса о немедленном образовании Советов рабочих и
крестьянских депутатов в Китае мы должны учесть и эти последние тезисы.
Как обстоит дело с вопросом о немедленном создании Советов рабочих и
крестьянских депутатов в Китае, если учесть при этом как обстановку в Китае в
данный момент и существование Гоминдана в Ухане, как центра революционного
движения, так и указания двух последних тезисов II конгресса Коминтерна?
Создать Советы рабочих и крестьянских депутатов теперь, например, в районе
деятельности уханского правительства, - это значит создать двоевластие, дать
лозунг борьбы за свержение левого Гоминдана и образование новой, Советской
власти в Китае.
Советы рабочих и крестьянских депутатов есть органы борьбы за свержение
существующей власти, органы борьбы за новую власть. Появление Советов рабочих и
крестьянских депутатов не может не создать двоевластия, а двоевластие не может
не обострить вопроса о том, кому должна принадлежать вся власть.
Как обстояло дело в России в марте - апреле - мае-июне 1917 года? Существовало
тогда Временное правительство, которое имело в своих руках половину власти, но,
пожалуй, более реальную власть, так как его всё еще поддерживали войска. Наряду
с этим существовали Советы рабочих и солдатских депутатов, которые тоже имели в
своих руках вроде половины власти, хотя не столь реальную власть, как Временное
правительство. Лозунг большевиков состоял тогда в устранении Временного
правительства и в передаче всей власти Советам рабочих и солдатских депутатов.
Никто из большевиков не думал тогда о вхождении в состав Временного
правительства, ибо нельзя входить в состав правительства, если ведёшь дело к
свержению этого правительства.
Можно ли сказать, что обстановка в России в марте - июне 1917 года является
аналогичной нынешней обстановке в Китае? Нет, нельзя сказать. Нельзя сказать не
только потому, что Россия стояла тогда перед пролетарской революцией, между тем
как Китай стоит теперь перед буржуазно-демократической революцией, но и потому,
что Временное правительство в России являлось тогда правительством
контрреволюционным и империалистическим, тогда как нынешнее правительство в
Ухане является правительством антиимпериалистическим и революционным в
буржуазно-демократическом смысле этого слова.
Что предлагает нам, в связи с этим, оппозиция?
Она предлагает немедленное создание Советов рабочих, крестьянских и солдатских
депутатов в Китае, как центров организации революционного движения. Но Советы
рабочих и крестьянских депутатов не есть только центры организации
революционного движения. Они являются, прежде всего и главным образом, органами
восстания против существующей власти, органами образования новой, революционной
власти. Оппозиция не понимает, что только как органы восстания, только как
органы новой власти - могут быть превращены Советы рабочих и крестьянских
депутатов в центры революционного движения. Без этого Советы рабочих депутатов
превращаются в фикцию, в придаток существующей власти, как это имело место в
Германии в 1918 году и в России в июле 1917 года.
Понимает ли оппозиция, что создание Советов рабочих и крестьянских депутатов в
Китае теперь означает создание двоевластия между Советами и уханским
правительством и ведёт обязательно и неизбежно к лозунгу свержения уханского
правительства?
Я очень сомневаюсь, чтобы Зиновьев понимал эту Простую вещь. Но Троцкий вполне
понимает это, ибо он прямо говорит в своих тезисах, что: "лозунг Советов
означает призыв к созданию действительных органов власти через переходный режим
двоевластия" (см. тезисы Троцкого "Китайская революция и тезисы Сталина").
Выходит, таким образом, что, создавая Советы в Китае, мы создаём вместе с тем
"режим двоевластия", свергаем уханское правительство и образуем новую,
революционную власть. Очевидно, Троцкий берёт тут за образец события из истории
революции в России периода перед Октябрём 1917 года. Тогда у нас, действительно,
было двоевластие, и мы, действительно, свергали тогда Временное правительство.
Но я уже говорил, что никто не думал тогда входить в состав Временного
правительства. Почему же Троцкий не предлагает теперь немедленного выхода
коммунистов из Гоминдана и уханского правительства? Как можно создавать Советы,
создавать режим двоевластия и вместе с тем входить в состав того самого
уханского правительства, которое собираешься свергнуть? Тезисы Троцкого не дают
ответа на этот вопрос.
А между тем ясно, что Троцкий безнадежно запутался здесь в дебрях своих же
собственных противоречий. Он спутал буржуазно-демократическую революцию с
революцией пролетарской. Он "забыл", что буржуазно-демократическая революция в
Китае не только не закончена и не только не победила еще, а стоит лишь на первой
фазе своего развития. Троцкий не понимает, что отказаться от поддержки уханского
правительства, дать лозунг двоевластия и свергать уханское правительство теперь
через немедленное образование Советов,-это значит оказать прямую и несомненную
поддержку Чан Кай-ши и Чжан Цзо-лину.
Нам говорят: а как понять, в таком случае, образование Советов рабочих депутатов
в 1905 году в России, - разве тогда мы не переживали буржуазно-демократическую
революцию?
Но, во-первых, Советов было тогда всего два - в Петербурге и в Москве, и
существование двух Советов еще не создавало системы Советской власти в России.
Во-вторых, Петербургский и Московский Советы были тогда органами восстания
против старой, царской власти, что лишний раз подтверждает, что нельзя
рассматривать Советы, как только лишь центры организации революции, что Советы
могут быть такими центрами лишь как органы восстания и органы новой власти.
В-третьих, история рабочих Советов говорит, что такие Советы могут существовать
и развиваться дальше лишь в том случае, если имеются благоприятные условия для
прямого перехода буржуазно-демократической революции в революцию пролетарскую,
если имеются, стало быть, благоприятные условия для перехода от власти
буржуазной к диктатуре пролетариата.
Не потому ли погибли рабочие Советы в Петербурге и в Москве в 1905 году так же,
как и рабочие Советы в Германии в 1918 году, что не было тогда таких
благоприятных условий?
Возможно, что в 1905 году в России не было бы Советов, если бы существовала
тогда в России широкая революционная организация вроде нынешнего левого
Гоминдана в Китае. Но такая организация не могла существовать тогда в России,
ибо элементов национального гнёта не было в среде русских рабочих и крестьян,
русские сами угнетали другие национальности, а организация вроде левого
Гоминдана может возникнуть лишь в обстановке национального гнёта со стороны
иностранных империалистов, стягивающего в одну широкую организацию революционные
элементы страны.
Только слепые могут отрицать за левым Гоминданом роль органа революционной
борьбы, роль органа восстания против феодальных пережитков и империализма в
Китае.
Но что из этого следует?
А из этого следует то, что левый Гоминдан в Китае играет для нынешней
буржуазно-демократической революции в Китае приблизительно такую же роль, какую
играли Советы в 1905 году для буржуазно-демократической революции в России.
Другое дело, если бы не было в Китае такой популярной и
революционно-демократической организации, как левый Гоминдан. Но раз имеется
такая специфическая революционная организация, приспособленная к особенностям
китайских условий и доказавшая свою пригодность для дальнейшего развития
буржуазно-демократической революции в Китае, - было бы глупо и •неразумно
разрушать эту годами созданную организацию теперь, когда
буржуазно-демократическая революция только началась, которая еще не победила и
которая не скоро еще победит.
Исходя из этого, некоторые товарищи делают вывод о том, что Гоминдан можно будет
использовать и в будущем, при переходе к пролетарской революции, как форму
государственной организации диктатуры пролетариата, причём в этом они видят
возможность мирного перехода от революции буржуазно-демократической к революции
пролетарской.
Возможность мирного развития революции, вообще говоря, конечно, не исключена. У
нас в России тоже говорилась в начале 1917 года о возможности мирного развития
революции через Советы.
Но, во-первых. Гоминдан не есть Советы, и если он приспособлен к делу развития
буржуазно-демократической революции, то это еще не значит, что он может быть
приспособлен к делу развития революции пролетарской, тогда как Советы рабочих
депутатов являются наиболее приспособленной формой диктатуры пролетариата.
Во-вторых, даже при Советах в России в 1917 году оказался на деле исключённым
мирный переход к пролетарской революции.
В-третьих, пролетарских центров в Китае так мало, а враги китайской революции
так сильны и многочисленны, что каждое продвижение революции вперёд и каждый
натиск со стороны империалистов неизбежно будут сопровождаться новыми отколами
от Гоминдана и новым усилением компартии за счёт авторитета Гоминдана.
Я думаю, что мирный путь развития китайской революции надо считать исключённым.
Я думаю, что Советы рабочих и крестьянских депутатов придется создавать в Китае
в переходный период от революции буржуазно-демократической к революции
пролетарской. Ибо в современных условиях без Советов рабочих и крестьянских
депутатов невозможен такой переход.
Надо- дать сначала развернуться аграрному движению по всему Китаю, надо укрепить
Ухай и поддержать его в борьбе с феодально-бюрократическим режимом, надо помочь
Ухану добиться победы над контрреволюцией, надо развить широко и повсеместно
крестьянские союзы, профсоюзы рабочих и другие революционные организации, как
базы для создания Советов в будущем, надо дать китайской компартии укрепить своё
влияние в крестьянстве и в армии, - и лишь после этого можно создать Советы
рабочих и крестьянских депутатов, как органы борьбы за новую власть, как факторы
двоевластия, как факторы подготовки перехода от революции
буржуазно-демократической к революции пролетарской.
Создание рабочих Советов в Китае не есть пустое слово, пустая "революционная"
декламация. На этот вопрос нельзя смотреть так легкомысленно, как это делает
Троцкий.
Образовать рабочие и крестьянские Советы - это значит, прежде всего, выйти из
Гоминдана, ибо нельзя создавать Советы и двигать вперёд двоевластие, призывая
рабочих и крестьян к созданию новой власти, и оставаться вместе с тем в составе
Гоминдана и его правительства.
Создать Советы рабочих депутатов - это значит, далее, заменить нынешний блок
внутри Гоминдана блоком вне Гоминдана, блоком, аналогичным тому блоку, который
существовал у большевиков в октябре 1917 года с левыми эсерами.
Почему?
Потому, что если там, при буржуазно-демократической революции, речь идет о
создании революционной диктатуры пролетариата и крестьянства, и этому вполне
соответствует политика блока внутри Гоминдана, то здесь, при образовании Советов
и при переходе к пролетарской революции, речь будет итти о создании диктатуры
пролетариата, о создании власти Советов, а такую власть можно подготавливать и
создавать лишь под руководством одной партии, партии коммунистов.
Далее. Советы рабочих депутатов обязывают. Сейчас в Китае рабочие получают в
месяц 8-15 рублей, живут в невозможных условиях, работают чрезмерно много. Этому
нужно и можно положить конец теперь же, увеличив заработную плату, введя
восьмичасовой рабочий день, улучшив жилищные условия рабочего класса и т. д. Но
рабочие на этом не остановятся при Советах рабочих депутатов. Они скажут
коммунистам (и они будут правы): если мы имеем Советы, а Советы являются
органами власти, то нельзя ли потеснить буржуазию и "немножечко" её
экспроприировать? Коммунисты будут пустыми болтунами, если они не станут на путь
экспроприации буржуазии при наличии Советов рабочих и крестьянских депутатов.
Спрашивается: можно ли и нужно ли становиться на этот путь теперь, на данной фазе революции?
Нет, не нужно.
Можно ли и нужно ли отказываться в будущем от экспроприации буржуазии при
Советах рабочих и крестьянских депутатов? Нет, нельзя. Но думать, что можно
сохранить при этом блок коммунистов внутри Гоминдана - значит впасть в иллюзию и
не понимать механики борьбы классовых сил в период перехода от революции
буржуазной к революции пролетарской.
Вот как обстоит дело с вопросом об образовании Советов рабочих и крестьянские депутатов в Китае.
Как видите, он не так прост, как это изображают нам некоторые не в меру
легкомысленные люди, вроде Троцкого и Зиновьева.
Допустимо ли вообще, с точки зрения принципиальной, участие марксистов и
сотрудничество с революционной буржуазией в одной общей
революционно-демократической партии или в одном общем
революционно-демократическом правительстве?
Некоторые из оппозиционеров думают, что недопустимо. А история марксизма
говорит, что при известных условиях и на известный срок вполне допустимо такое
участие.
Я мог бы сослаться на такой пример, как пример с Марксом в 1848 году в Германии,
во время революции против германского абсолютизма, когда Маркс с его
единомышленниками входил в буржуазно-демократический союз в Рейнской провинции и
когда орган этой революционно-демократической партии, "Новая Рейнская Газета",
редактировался Марксом.
Находясь в этом буржуазно-демократическом союзе и толкая вперёд революционную
буржуазию, Маркс и его единомышленники всемерно критиковали половинчатость своих
союзников справа так же, как компартия в Китае, находясь в Гоминдане, должна
всемерно критиковать колебания и половинчатость своих союзников из левых
гоминдановцев.
Известно, что лишь весною 1849 года Маркс и его единомышленники покинули этот
буржуазно-демократический союз и приступили к самостоятельной организации
рабочего класса с совершенно самостоятельной классовой политикой.
Как видите, Маркс шёл даже дальше, чем китайская компартия, которая входит в
Гоминдан, как самостоятельная классовая партия пролетариата.
Можно спорить или не спорить насчёт целесообразности вхождения Маркса и его
единомышленников в этот буржуазно-демократический союз в 1848 году. Роза
Люксембург думала, например, что Маркс не должен был вступать в этот
буржуазно-демократический союз. Это вопрос тактики. Но что принципиально Маркс
та Энгельс допускали возможность и целесообразность вхождения в состав,
буржуазно-революционной партии в период буржуазно-демократической революции, при
известных условиях и на известный срок, - в этом не может быть никаких сомнений.
Что касается участия марксистов в революционно-демократическом правительстве и
сотрудничества там с революционной буржуазией, при известных условиях и
известной обстановке, то на этот счёт мы имеем указания таких марксистов, как
Энгельс и Ленин. Известно, что Энгельс в своей брошюре ^Бакунисты за работой"*7
высказывался за такое участие. Известно, что Ленин в 1905 году также
высказывался за допустимость такого участия в буржуазно-демократическом
революционном правительстве.
V ДВЕ ЛИНИИ
Итак, перед нами две совершенно различных линии по китайскому вопросу - линия
Коминтерна и линия Троцкого и Зиновьева.
Линия Коминтерна. Феодальные пережитки и опирающаяся на них
бюрократически-милитаристская надстройка, всячески поддерживаемая империалистами
всех стран, являются основным фактом нынешней китайской действительности.
Китай переживает в настоящий момент аграрную революцию, направленную как против
феодальных пережитков, так и против империализма.
Аграрная революция составляет основу и содержание буржуазно-демократической революции в Китае.
Гоминдан в Ухане и уханское правительство являются центром
буржуазно-демократического революционного движения.
Нанкин и нанкинское правительство представляют центр национальной контрреволюции.
Политика поддержки Ухана является вместе с тем политикой развёртывания
буржуазно-демократической революции со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Отсюда участие коммунистов в уханском Гоминдане и в уханском революционном
правительстве, участие, которое не исключает, а предполагает всемерную критику
со стороны коммунистов половинчатости и колебаний своих союзников в Гоминдане.
Это участие коммунистов должно быть использовано для того, чтобы облегчить
пролетариату роль гегемона в китайской буржуазно-демократической революции и
приблизить момент перехода к революции пролетарской.
К моменту, когда буржуазно-демократическая революция будет приближаться к полной
победе и когда в ходе буржуазной революции будут намечаться пути к переходу к
пролетарской революции,-к этому моменту нужно создавать Советы рабочих,
крестьянских и солдатских депутатов, как факторы двоевластия, как органы борьбы
за новую власть, как органы новой власти, власти Советов.
К этому времени блок коммунистов внутри Гоминдана должен быть заменён блоком вне
Гоминдана, а компартия должна стать единственной руководительницей новой
революции в Китае.
Предлагать теперь, как это делают Троцкий и Зиновьев, немедленное образование
Советов рабочих и крестьянских депутатов и немедленное создание двоевластия,
теперь, когда буржуазно-демократическая революция находится еще в начальной фазе
своего развития, когда Гоминдан является наиболее приспособленной и наиболее
соответствующей специфическим особенностям Китая формой организации
национально-демократической революции, - это значит дезорганизовать
революционное движение, ослабить Ухан, облегчить его падение и оказать помощь
Чжан Цзо-лину и Чан Кай-ши.
Линия Троцкого и Зиновьева. Пережитки феодализма в Китае-это выдумка Бухарина.
Их либо вовсе нет в Китае, либо они так незначительны, что не могут иметь
сколько-нибудь серьёзного значения.
Аграрная революция, оказывается, есть теперь в Китае. Но откуда она взялась, сам
черт не разберёт. (Смех.)
Но раз она, эта самая аграрная революция, есть, то, конечно, придётся её так или иначе поддержать.
Главное теперь не в аграрной революции, а в революции за таможенную
самостоятельность Китая, в революции, так сказать, антитаможенной.
Уханский Гоминдан и уханское правительство либо "фикция" (Троцкий), либо кемализм (Зиновьев).
С одной стороны, нужно создать двоевластие для свержения уханского правительства
путём немедленного образования Советов (Троцкий). С другой стороны, нужно
укрепить у ханское правительство, необходима энергичная и всесторонняя помощь
уханскому правительству, тоже, оказывается, путем немедленного образования
Советов (Зиновьев).
По правилу, следовало бы немедленно уйти коммунистам из этой "фикции", из
уханского правительства и уханского Гоминдана. А, впрочем, было бы лучше
остаться им в этой самой "фикции", т. е. и в уханском правительстве, и в
уханском Гоминдане. А для чего им оставаться в Ухане, если Ухан есть "фикция", -
это, оказывается, одному лишь богу известно. А кто не согласен с этим, - тот
изменник и предатель.
Такова так называемая линия Троцкого и Зиновьева.
Едва ли можно представить что-либо более несообразное и путаное, чем эта так называемая линия.
Получается впечатление, что мы имеем дело не с марксистами, а с какими-то
оторванными от жизни канцеляристами или, ещё лучше, - "революционными"
туристами, которые путешествовали по разным Сухумам и Кисловодскам, проглядели
VII расширенный пленум Исполкома Коминтерна, давший основную установку о
китайской революции, узнали потом из газет, что в Китае, в самом деле,
разыгралась какая-то революция, не то аграрная, не то антитаможенная, и решили,
что необходимо составить целую кучу тезисов, - в апреле одни тезисы, в начале
мая другие тезисы, в конце мая третьи тезисы, и, составив целую кучу тезисов,
забросать ими Исполком Коминтерна, полагая, видимо, что обилие путаных и
противоречивых тезисов является основным средством спасения китайской революции.
Таковы, товарищи, две линии по вопросам китайской революции.
Вам придётся выбирать между этими двумя линиями.
Я кончаю, товарищи.
Хотел бы сказать под конец несколько слов о политическом смысле и значении
фракционных выступлений Троцкого и Зиновьева в данный момент. Они жалуются, что
им не дают достаточной свободы для беспримерной ругани и недопустимой брани по
адресу ЦК ВКП(б) и ИККИ. Они жалуются на "режим" в Коминтерне и в ВКП(б). По
сути дела, они хотят свободы для дезорганизации Коминтерна и ВКП(б). По сути
дела, они хотят пересадить в Коминтерн и ВКП(б) нравы Маслова и К°.
Я должен сказать, товарищи, что Троцкий выбрал для своих нападений на партию и
Коминтерн слишком неподходящий момент. Я только что получил известие, что
английское консервативное правительство решило порвать отношения с СССР. Нечего
и доказывать, что теперь пойдёт повсеместный поход против коммунистов. Этот
поход уже начался. Одни угрожают ВКП(б) войной и интервенцией. Другие -
расколом. Создаётся нечто вроде единого фронта от Чемберлена до Троцкого.
Возможно, что нас хотят этим запугать. Но едва ли нужно доказывать, что
большевики не из пугливых ребят. История большевизма знает немало таких
"фронтов". История большевизма показывает, что такие "фронты" неизменно
разбивались революционной решимостью и беспримерной отвагой большевиков.
Можете не сомневаться, что мы сумеем разбить и этот новый "фронт". (Аплодисменты.)
"Большевик" № 10
31 мая 1927 г.
Discurso en la X sesión del VIII Pleno del C.E. de la I.C.65, 24 de mayo de 1927. I. Algunas cuestiones de poca monta. Camaradas: Debo excusarme por haber llegado tarde a la reunión de hoy y no haber podido escuchar entero el discurso que Trotski acaba de leer aquí, ante el Comité Ejecutivo. Me parece, sin embargo, que Trotski ha enviado en estos últimos días al Comité Ejecutivo tal cantidad de escritos, de tesis y de cartas acerca del problema chino, que no podemos decir que carezcamos de material para criticar a la oposición. Por eso, para la crítica de los errores de Trotski, me apoyaré en esos documentos, en la seguridad de que así haré, al mismo tiempo, la crítica de las bases del discurso que Trotski ha pronunciado hoy. Procuraré, en la medida de lo posible, eludir el elemento personal en la polémica. Los ataques personales de Trotski y de Zinóviev contra algunos miembros del Buró Político del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S. y del Presídium del C.E. de la I.C. no son dignos de que nos detengamos en ellos. Parece que Trotski querría hacerse pasar por un héroe en las reuniones del Comité Ejecutivo de la I.C. para convertir las labores del C.E. respecto a los problemas del peligro de guerra, de la revolución china, etc. en labores en torno al problema de Trotski. Opino que Trotski no merece tanta atención. (Una voz: “¡Bien dicho!”.) Sobre todo teniendo en cuenta que antes recuerda a un actor que a un héroe, y nunca debe confundirse a un actor con un héroe. No me refiero ya a que no hay nada ofensivo para Bujarin o Stalin, si gentes como Trotski y Zinóviev, convictos ante el VII Pleno ampliado del Comité Ejecutivo de desviación socialdemócrata, ponen de vuelta y media a los bolcheviques. Al contrario, sería para mí la mayor de las ofensas si semimencheviques del tipo de Trotski y Zinóviev me ensalzasen en vez de injuriarme. No voy a extenderme tampoco en si la oposición ha faltado con sus intervenciones fraccionales de ahora a sus compromisos del 16 de octubre de 1926. Trotski afirma que, de acuerdo con la declaración de la oposición, del 16 de octubre de 1926, tiene derecho a defender sus puntos de vista. Eso es cierto, naturalmente. Pero si Trotski quiere afirmar que la declaración acaba ahí, esto no puede calificarse de otra manera más que de sofisma. La declaración de la oposición, del 16 de octubre, no se refiere únicamente a los derechos de los oposicionistas a defender sus puntos de vista, sino también a que estos puntos de vista sólo pueden ser defendidos dentro del marco tolerado por el Partido; a que el fraccionalismo debe ser desechado y eliminado; a que la oposición debe “subordinarse incondicionalmente” a la voluntad del Partido y a las decisiones del C.C.; a que la oposición, además de subordinarse a estas decisiones, debe “cumplirlas” escrupulosamente. ¿Hace falta demostrar, después de todo esto, que la oposición no ha cumplido su declaración del 16 de octubre de 1926, que la ha hecho trizas del modo más grosero? No voy a extenderme tampoco sobre las deformaciones desvergonzadas y burdamente calumniosas que de la posición del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S. y de la Internacional Comunista acerca del problema chino hacen los oposicionistas en un sinnúmero de tesis, artículos y discursos. Trotski y Zinóviev no dejan de afirmar que el C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S. y la Internacional Comunista han defendido y defienden la política de “apoyo” a la burguesía nacional de China. No creo que haga falta demostrar que esta afirmación de Trotski y Zinóviev es una invención, una calumnia, un falseamiento premeditado de la realidad. Y la realidad es que el C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S. y la Internacional Comunista no defendieron la política de apoyo a la burguesía nacional, sino la política de utilización de la burguesía nacional mientras la revolución china fue una revolución del frente único nacional; y esta política la sustituyeron después por la de lucha armada contra la burguesía nacional, cuando la revolución china convirtióse en revolución agraria y la burguesía nacional empezó a apartarse de la revolución. Merece la pena, para convencerse de ello, examinar documentos como la resolución del VII Pleno ampliado, el conocido llamamiento del Comité Ejecutivo de la I.C.66, las tesis de Stalin para los propagandistas* y, finalmente, las tesis de Bujarin,
* Véase el presente tomo. (N. de la Red.)
presentadas hace unos días al Presídium del Comité Ejecutivo de la I.C. La desgracia de la oposición consiste, precisamente, en que no puede prescindir de la calumnia y las falsedades. Y ahora, al grano.
II. La revolución agrario-campesina como base de la revolución democrático-burguesa. El error principal de Trotski consiste en que no comprende el sentido ni el carácter de la revolución china. La I.C. parte de que el factor predominante de la opresión en China, en el momento presente, factor que estimula la revolución agraria, reside en las supervivencias del feudalismo. La I.C. parte de que las supervivencias del feudalismo en el campo chino y toda la superestructura militarista burocrática que se levanta sobre esas supervivencias, con todos los tu-chün, los gobernadores, los generales, los Chang Tso-ling, etc., son la base sobre la que ha surgido y se desarrolla la actual revolución agraria. Si el 70% de los ingresos de los campesinos va a parar en numerosas provincias al terrateniente y a la gentry, si los terratenientes, armados o sin armas, representan no sólo el poder económico, sino también el poder administrativo y judicial, si en bastantes provincias se practica hasta ahora la compraventa medieval de mujeres y de niños, no puede por menos de reconocerse que las supervivencias feudales son la forma principal de opresión en las provincias chinas. Precisamente porque las supervivencias feudales, con su superestructura militarista burocrática, son ahora la forma principal de opresión en China, precisamente por eso vive ahora el país una revolución agraria de fuerza y proporciones inmensas. ¿Y qué es la revolución agraria? Es, precisamente, la base y el contenido de la revolución democrático burguesa. Por eso, precisamente, dice la I.C. que China vive hoy día una revolución democrático-burguesa. Pero la revolución democrático-burguesa de China no va sólo contra las supervivencias feudales. Va, al propio tiempo, contra el imperialismo. ¿Por qué? Porque el imperialismo, con todo el poderío financiero y militar que tiene en China, es la fuerza que apoya, alienta, cultiva y conserva las supervivencias feudales, con toda su superestructura burocrática militarista. Porque no es posible suprimir en China las supervivencias feudales sin mantener, al propio tiempo, en el país una lucha revolucionaria contra el imperialismo. Porque quien quiera eliminar las supervivencias feudales en China, deberá levantar necesariamente la mano contra el imperialismo y los grupos imperialistas existentes en el país. Porque sin sostener una lucha enérgica contra el imperialismo, no es posible rematar y suprimir las supervivencias feudales en China. Por eso, precisamente, dice la I.C. que la revolución democrático-burguesa en China es, al propio tiempo, una revolución antiimperialista. La actual revolución en China es, pues, la confluencia de dos torrentes del movimiento revolucionario: el movimiento contra las supervivencias feudales y el movimiento contra el imperialismo. La revolución democrático-burguesa en China es la conjugación de la lucha contra las supervivencias feudales y la lucha contra el imperialismo. Tal es el punto de partida de toda la línea de la I.C. (y, por tanto, del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.) en los problemas de la revolución china. ¿Y cuál es el punto de partida de la posición de Trotski en el problema chino? Es diametralmente opuesto al punto de vista de la I.C., que acabo de exponer. Trotski o no reconoce en absoluto la existencia de supervivencias feudales en China, o no les atribuye una importancia decisiva. Trotski (y la oposición, por tanto), que subestima la fuerza y la importancia de la opresión burocrática feudal en China, supone que la causa más importante de la revolución nacional china es la dependencia estatal y aduanera de China respecto de los países del imperialismo. Permítase me invocar las conocidas tesis de Trotski, enviadas hace unos días al C.C. del P .C.(b) de la U.R.S.S. y al Comité Ejecutivo de la I.C. Se titulan “La revolución china y las tesis de Stalin”. Escribe Trotski en esas tesis: “Es de todo punto inconsistente la tentativa de Bujarin de justificar la línea conciliadora oportunista invocando el papel preponderante que desempeñarían según él los “restos del feudalismo” en la economía china. Incluso si el juicio que a Bujarin le merece la economía china se basara en un análisis económico, y no en definiciones escolásticas, tampoco podrían los “restos del feudalismo” justificar la política que de manera tan clara facilitó el golpe de abril. La revolución china tiene un carácter burgués nacional por la fundamental razón de que el desarrollo de las fuerzas productivas del capitalismo chino tropezó con el obstáculo de la dependencia estatal y aduanera* de China respecto de los países del imperialismo” (v. Trotski, “La revolución china y las tesis de Stalin”). A primera vista, esta cita podría hacer pensar que Trotski no combate la línea de la I.C. acerca del carácter de la revolución china, sino la “política
* Subrayado por mí. J. St.
La revolución en china y las tareas de la Internacional Comunista
conciliadora” de Bujarin. Pero eso, claro está, no es cierto. En realidad, de lo que esta cita trata es de negar el “papel preponderante” de las supervivencias feudales en China. De lo que en realidad se trata, es de calificar de revolución de las altas esferas, de revolución antiaduanera, podríamos decir, la revolución agraria que ahora se desarrolla en China. Trotski necesitaba de esta palabrería acerca de la “política conciliadora” de Bujarin para encubrir su desviación de la línea de la I.C. Se trata -lo diré claramente- de un método fraudulento habitual en Trotski. Según Trotski, resulta, pues, que las supervivencias feudales, con toda su superestructura militarista y burocrática, no son la razón principal de la revolución china en el momento presente, sino una fuerza secundaria e insignificante, digna sólo de ser puesta entre comillas. Según Trotski, resulta, pues, que la “razón fundamental” de la revolución nacional china es la dependencia aduanera en que el país se encuentra respecto de los imperialistas, lo cual la hace ser, principalmente, una revolución que podríamos llamar antiaduanera. Tal es el punto de partida de la concepción de Trotski. Tal es el punto de vista de Trotski acerca del carácter de la revolución china. Permitidme señalar que este punto de vista es el de un consejero de Estado de “su majestad” Chang Tso-ling, Si el punto de vista de Trotski fuese acertado, debería admitirse que tienen razón Chang Tso-ling y Chang Kai-shek, ninguno de los cuales quiere ni revolución agraria ni revolución obrera, y únicamente desean abolir los tratados desiguales y establecer la autonomía aduanera de China. Trotski se ha deslizado hasta el punto de vista de los oficinistas de Chang Tso-ling y Chang Kai-shek, Si los restos del feudalismo hay que ponerlos entre comillas, si la I. C, no tiene razón al decir que los restos del feudalismo revisten una importancia predominante en esta fase de la revolución; si la base de la revolución china es la dependencia aduanera, y no la lucha contra las supervivencias feudales y contra el imperialismo, que las apoya, ¿qué queda entonces de la revolución agraria china? ¿De dónde ha salido la revolución agraria de China, con su reivindicación de que sean confiscadas las tierras de los terratenientes? ¿Qué motivo hay, en este caso, para calificarla de revolución democrático- burguesa? ¿No es, acaso, un hecho que la revolución agraria es la base de la revolución democrático- burguesa? ¿Acaso la revolución agraria podía caer del cielo? ¿No es, acaso, un hecho que decenas de millones de campesinos han sido incorporados a una grandiosa revolución agraria en provincias como Hu-nan, Hu- pe, Ho-nan, etc., donde organizan su Poder, sus tribunales y sus grupos de defensa local, echando a los terratenientes y ajustándoles las cuentas “al estilo plebeyo”? ¿De dónde ha podido salir ese poderoso movimiento agrario, si la opresión feudal militarista no es la forma predominante de opresión en China? ¿Cómo ha podido este poderoso movimiento de decenas de millones de campesinos tomar, al mismo tiempo, un carácter antiimperialista, si no se admite que el imperialismo es el primer aliado de los opresores feudales militaristas del pueblo chino? ¿No es, acaso, un hecho que sólo en Hu-nan la Unión Campesina cuenta con más de dos millones y medio de afiliados? ¿Y cuántos hay ahora en Hu-pe, en Ho-nan y cuántos habrá muy pronto en las otras provincias de China? ¿Y las “picas rojas”, las “sociedades de cintos apretados”, etc.? ¿Acaso todo esto es una invención, y no una realidad? ¿Acaso se puede afirmar en serio que la revolución agraria de decenas de millones de campesinos, bajo la consigna de confiscación de las tierras de los terratenientes, no va contra las supervivencias reales e indudables del feudalismo, sino contra imaginarias supervivencias del feudalismo entre comillas? ¿No está claro, acaso, que Trotski ha descendido hasta él punto de vista de los oficinistas de “su majestad” Chang Tso-ling? Así, pues, tenemos dos líneas fundamentales: a) la línea de la I.C., que toma en consideración la existencia de vestigios feudales en China como forma predominante de la opresión, la importancia decisiva del poderoso movimiento agrario, los nexos de las supervivencias feudales con el imperialismo, el carácter democrático-burgués de la revolución china, con su lucha enfilada contra el imperialismo; b) la línea de Trotski, que niega la importancia predominante de la opresión feudal militarista, no ve la significación decisiva del movimiento revolucionario agrario chino y afirma que el carácter antiimperialista de la revolución china se debe únicamente a los intereses del capitalismo chino, que exige la independencia aduanera del país. El error principal de Trotski (y de la oposición, por tanto) consiste en que subestima la revolución agraria china, no comprende el carácter democrático- burgués de esta revolución, niega las premisas para un movimiento agrario de millones de campesinos en China y subestima el papel del campesinado en la revolución china. Este error no es nuevo en Trotski. Es el rasgo más característico de toda la línea de Trotski en el período entero de su lucha contra el bolchevismo. La subestimación del papel del campesinado en la revolución democrático-burguesa es un error que persigue a Trotski desde 1905; se manifestó en él con
particular nitidez en vísperas de la revolución de febrero de 1917 y no le ha abandonado hasta el presente. Permítaseme invocar ciertos hechos de la lucha de Trotski contra el leninismo, en vísperas de la revolución de febrero de 1917, por ejemplo, cuando en Rusia íbamos a la victoria de la revolución democrático-burguesa. Trotski afirmaba entonces que, como entre el campesinado se había acentuado la diferenciación, como nos encontrábamos con la dominación del imperialismo y el proletariado se contraponía a la nación burguesa, el papel del campesinado decaería y la revolución agraria no tendría la importancia que se le concedió en 1905. ¿Qué respondió a esto Lenin? Permitidme que lea un fragmento de un artículo escrito por Lenin en 1915 acerca del papel del campesinado en la revolución democrático-burguesa de Rusia. Dice así: “La original teoría de Trotski (se trata de la “revolución permanente” de Trotski. J. St.) toma de los bolcheviques el llamamiento a una decidida lucha revolucionaria del proletariado y a su conquista del Poder político, y de los mencheviques la “negación” del papel del campesinado. El campesinado, dice, se ha dividido en varias capas, se ha diferenciado; ha ido disminuyendo su posible papel revolucionario; en Rusia es imposible una revolución “nacional”: “vivimos en la época del imperialismo” y “el imperialismo no contrapone la nación burguesa al viejo régimen, sino el proletariado a la nación burguesa”. ¡Ahí tenéis un divertido ejemplo de “juegos malabares” con la palabra imperialismo! Si en Rusia el proletariado se contrapone ya “a la nación burguesa”, eso significa que Rusia se encuentra ¡¡ante la misma revolución socialista!! Entonces no es acertada la consigna de “confiscación de las tierras de los terratenientes” (repetida por Trotski en 1915, siguiendo a la Conferencia de Enero de 1912); entonces no hay que hablar de gobierno “obrero revolucionario”, sino de ¡¡gobierno “socialista obrero”!! A qué extremo llega la confusión de Trotski, lo evidencia su frase de que el ímpetu del proletariado arrastrará ¡¡”a las masas populares no proletarias” (!) (Nº 217)!! Trotski no ha pensado que si el proletariado arrastra a las masas no proletarias del campo a la confiscación de las tierras de los terratenientes y derroca la monarquía; ¡esto será el coronamiento de la “revolución burguesa nacional” de Rusia, esto será la dictadura democrático-revolucionaria del proletariado y del campesinado!* Todo un decenio -el gran decenio de 1905 a
* Subrayado por mí. J. St. 1915- ha probado que existen única y exclusivamente dos líneas de clase de la revolución rusa. La diferenciación del campesinado ha hecho crecer la lucha de clases en su seno, ha despertado a muchos elementos que dormían políticamente, ha aproximado al proletariado urbano el proletariado rural (en su organización particular insistieron los bolcheviques en 1906 y llevaron esta reivindicación a la resolución del Congreso de Estocolmo, donde dominaron los mencheviques). Pero el antagonismo entre el “campesinado” y los Márkov, los Románov y los Jvostov se ha acentuado, es mayor, más profundo. Es ésta una verdad tan evidente, que incluso miles de frases en decenas de artículos parisienses de Trotski no podrán “refutarla”. Trotski ayuda de hecho a los políticos obreros liberales de Rusia, quienes por “negación” del papel de los campesinos entienden ¡el no querer levantarlos a la revolución! Y ahí está ahora el quid de la cuestión” (v. t. XVIII, págs. 317-318). Esta particularidad del esquema de Trotski -que consiste en que ve a la burguesía y ve al proletariado, pero no advierte al campesinado y no comprende su papel en la revolución democrático-burguesa- es lo que constituye el error principal de los oposicionistas en el problema chino. Ahí reside, precisamente, el “semimenchevismo” de Trotski y de la oposición en el problema relativo al carácter de la revolución china. De este error principal dimanan todos los demás errores de la oposición, toda la confusión en sus tesis referentes al problema chino.
III. El kuomintang derechista de .ankin, que extermina a los comunistas, y el kuomintang izquierdista de Wu-Han, que apoya la alianza con los comunistas. Tomemos, por ejemplo, el problema de Wu-han. La orientación de la I.C. en cuanto al papel revolucionario de Wu-han es conocida y está clara. Por cuanto China vive una revolución agraria, por cuanto la victoria de la revolución agraria es la victoria de la revolución democrático-burguesa, la victoria de la dictadura revolucionaria del proletariado y del campesinado; por cuanto Nankín es el centro de la contrarrevolución nacional y Wu- han el centro del movimiento revolucionario chino, hay que apoyar al Kuomintang de Wu-han, es preciso que los comunistas participen en este Kuomintang y en su gobierno revolucionario, siempre que se asegure el papel dirigente del proletariado y de su Partido, tanto en el Kuomintang como fuera de él. ¿Es el actual gobierno de Wu-han órgano de la dictadura democrático-revolucionaria del proletariado y del campesinado? No, por ahora no lo es, y no lo será tan pronto. Pero tiene todas las
La revolución en china y las tareas de la Internacional Comunista
posibilidades para llegar a ser dicho órgano, si la revolución sigue desarrollándose, si la revolución logra éxitos. Tal es la orientación de la I.C. Trotski mira las cosas de una manera completamente distinta. Cree que Wu-han es una “ficción”, y no el centro del movimiento revolucionario. A la pregunta de qué es ahora el Kuomintang de izquierda, Trotski responde: “Por ahora, nada o casi nada”. Admitamos que Wu-han sea una ficción. Pero, en este caso, ¿por qué Trotski no plantea que se luche decididamente contra ella? ¿Desde cuándo los comunistas apoyan ficciones, participan en ficciones, dirigen ficciones, etc.? ¿No es un hecho, acaso, que los comunistas tienen el deber de combatir las ficciones? ¿No es un hecho, acaso, que si los comunistas se niegan a combatir las ficciones, engañan al proletariado y al campesinado? ¿Por qué, pues, no propone Trotski que los comunistas combatan esa ficción, siquiera sea retirándose inmediatamente del Kuomintang de Wu-han y de su gobierno? ¿Por qué Trotski propone seguir en esta ficción, no retirarse de ella? ¿Qué lógica hay en todo eso? ¿No se deberá esta incongruencia “lógica” a que Trotski, después de denostar contra Wu-han y de calificarlo de ficción, se ha acobardado y no se ha atrevido a extraer de sus tesis las conclusiones correspondientes? O tomemos, por ejemplo, a Zinóviev, quien, en sus tesis, distribuidas entre los asistentes al Pleno del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S. de abril de este año, califica al Kuomintang,de Wu-han de gobierno kemalista del período de 1920. Pero gobierno kemalista es un gobierno de lucha contra los obreros y los campesinos, un gobierno en el que los comunistas no tienen ni pueden tener cabida. Hubiérase dicho que, después de calificar así al gobierno de Wu-han, la conclusión sólo podía ser una: lucha decidida contra Wu-han, derrocamiento del gobierno de Wu-han. Pero así pueden pensar personas corrientes, con la lógica corriente del hombre. Zinóviev no piensa así. Califica al gobierno de Wuhan en Han-kao de gobierno kemalista, pero, al propio tiempo, propone que se preste a este mismo gobierno el apoyo más enérgico, que los comunistas no salgan de él, que no abandonen el Kuomintang de Wu-han, etc. Dice bien a las claras: “Es necesario prestar la ayuda más enérgica y completa a Han-kao, organizando desde allí la réplica a los Cavaignac. Es necesario concentrar cuanto antes los esfuerzos precisamente para ayudar que se organicen y consoliden en Han- kao” (v. las tesis de Zinóviev). ¡Entiéndalo quien pueda! Trotski dice que Wu-han, o sea, Han-kao, es una ficción. Zinóviev, al contrario, afirma que Wu-han es un gobierno de kemalistas. De ahí se debía hacer una conclusión: lucha contra la ficción o lucha por el derrocamiento del gobierno de Wu-han. Pero tanto Trotski como Zinóviev no se atreven a hacer la deducción lógica de sus premisas; y Zinóviev va todavía más lejos, proponiendo “la ayuda más enérgica y completa a Han-kao”. ¿Qué nos dice todo esto? Que la oposición se ha enredado en sus contradicciones. Ha perdido la capacidad de pensar lógicamente y todas las perspectivas. Confusión en las concepciones, pérdida de toda perspectiva en el problema de Wu-han: tal es la orientación de Trotski y de la oposición, sí es que puede llamarse orientación a esa maraña de confusiones.
IV. Sobre los soviets de diputados obreros y campesinos en China. O tomemos también, por ejemplo, el problema de los Soviets de diputados obreros y campesinos en China. Sobre la organización de Soviets tenemos tres resoluciones, aprobadas en el II Congreso de la Internacional Comunista: las tesis de Lenin sobre la formación de Soviets no proletarios, campesinos, en los países atrasados; las tesis de Roy sobre la formación de Soviets obreros y campesinos en países como China y la India, y las tesis especiales “Cuándo y en qué condiciones se pueden crear Soviets de diputados obreros”. Las tesis de Lenin se refieren a la formación de Soviets “campesinos”, “populares”, no proletarios, en los países del tipo de los del Asia Central, donde no hay o casi no hay proletariado industrial. Las tesis de Lenin no dicen ni una palabra acerca de la formación de Soviets de diputados obreros en tales países. Además, estas tesis consideran que el apoyo directo del proletariado de la U.R.S.S. a la revolución en los países atrasados es una de las condiciones necesarias para el desarrollo y la formación en ellos de Soviets “campesinos”, “populares”. Está claro que estas tesis no se refieren a China o a la India, donde hay cierto mínimo de proletariado industrial y donde la creación de Soviets obreros es, en determinadas condiciones, premisa para la formación de Soviets campesinos; se refieren a otros países más atrasados, como lo son Persia, etc. Las tesis de Roy se refieren, principalmente, a China y a la India, donde hay proletariado industrial. Estas tesis recomiendan la formación de Soviets de diputados obreros y campesinos en determinadas condiciones, en el período de paso de la revolución burguesa a la proletaria. Está claro que estas tesis guardan una relación directa con China. Las tesis especiales del II Congreso tituladas “Cuándo y en qué condiciones se pueden crear
Soviets de diputados obreros” hablan del papel de los Soviets de diputados obreros sobre la base de la experiencia de la revolución en Rusia y Alemania. Estas tesis afirman que “los Soviets, sin revolución proletaria, se convierten irremediablemente en una parodia de Soviets”. Está claro que, al examinar el problema de la formación inmediata de Soviets de diputados obreros y campesinos en China, debemos tomar también en consideración estas últimas tesis. ¿Cómo se plantea el problema de la formación inmediata de Soviets de diputados obreros y campesinos en China, si se tiene en cuenta la situación actual en el país y la existencia del Kuomintang de Wu-han como centro del movimiento revolucionario, de una parte, y, de otra, las indicaciones de las dos últimas tesis del II Congreso de la I.C.? Formar Soviets de diputados obreros y campesinos ahora, por ejemplo, en la zona de acción del gobierno de Wu-han, significa crear una dualidad de poderes, lanzar la consigna de lucha por el derrocamiento del Kuomintang de izquierda y por la formación de un Poder nuevo, del Poder Soviético, en China. Los Soviets de diputados obreros y campesinos son órganos de lucha por el derrocamiento del Poder existente, órganos de lucha por el nuevo Poder. La aparición de Soviets de diputados obreros y campesinos crea forzosamente la dualidad de poderes, y ésta no puede por menos de agudizar el problema de a quién debe pertenecer todo el Poder. ¿Cuál era la situación en Rusia en marzo, abril, mayo y junio de 1917? Entonces existía el Gobierno Provisional, que tenía en sus manos la mitad del Poder, pero quizás un Poder más efectivo, puesto que aun contaba con el apoyo de las tropas. A su lado existían los Soviets de Diputados Obreros y Soldados, que también tenían en sus manos algo así como la mitad del Poder, aunque este Poder no era tan efectivo como el del Gobierno Provisional. Los bolcheviques defendían entonces la consigna de supresión del Gobierno Provisional y de entrega de todo el Poder a los Soviets de Diputados Obreros y Soldados. Ningún bolchevique pensaba entonces en entrar en el Gobierno Provisional, pues es imposible formar parte de un gobierno contra el que se actúa para derribarlo. ¿Puede decirse que la situación en Rusia entre marzo y junio de 1917 fue análoga a la actual situación en China? No, no puede decirse. Y esto es así no sólo porque Rusia se encontraba entonces ante la revolución proletaria, mientras que China se ve frente a la revolución democrático-burguesa, sino también porque el Gobierno Provisional de Rusia era entonces un gobierno contrarrevolucionario e imperialista, mientras que el actual gobierno de Wu- han es antiimperialista y revolucionario en el sentido democrático-burgués de la palabra. ¿Qué nos propone a este respecto la oposición? Propone la formación inmediata en China de Soviets de diputados obreros, campesinos y soldados como centros de organización del movimiento revolucionario. Pero los Soviets de diputados obreros y campesinos no son únicamente centros de organización del movimiento revolucionario. Son, ante todo y sobre todo, órganos de insurrección contra el Poder existente, órganos de formación del Poder nuevo, revolucionario. La oposición no comprende que únicamente como órganos de insurrección, únicamente como órganos del nuevo Poder pueden los Soviets de diputados obreros y campesinos ser transformados en centros del movimiento revolucionario. De otro modo, los Soviets de diputados obreros se convierten en una ficción, en un apéndice del Poder existente, como ocurrió en Alemania en 1918 y en Rusia en julio de 1917. ¿Comprende la oposición que formar ahora Soviets de diputados obreros y campesinos en China significa crear una dualidad de poderes entre los Soviets y el gobierno de Wu-han y conduce forzosa e irremisiblemente a la consigna de derrocamiento del gobierno de Wu-han? Dudo mucho de que Zinóviev haya comprendido cosa tan sencilla. Pero Trotski lo comprende muy bien, pues en sus tesis dice con toda claridad que “la consigna de los Soviets significa el llamamiento a la formación de órganos verdaderos de Poder a través de un régimen transitorio de dualidad de poderes” (v. las tesis de Trotski “La revolución china y las tesis de Stalin”). Resulta, pues, que con la formación de Soviets en China creamos un “régimen de dualidad de poderes”, derrocamos el gobierno de Wu-han y constituimos un Poder nuevo, revolucionario. Evidentemente, Trotski toma por modelo los acontecimientos de la historia de la revolución rusa en vísperas de Octubre de 1917. En efecto, entonces había dualidad de poderes en nuestro país y, en efecto, entonces luchábamos para derrocar el Gobierno Provisional. Pero ya he dicho que nadie pensaba a la sazón en entrar en el Gobierno Provisional. ¿Por qué, pues, no propone Trotski ahora que los comunistas salgan inmediatamente del Kuomintang y del gobierno de Wu-han? ¿Cómo es posible formar Soviets, crear un régimen de dualidad de poderes y, al mismo tiempo, seguir dentro del gobierno de Wu-han, al que se quiere derribar? Las tesis de Trotski no responden a esta pregunta. Entretanto, está claro que Trotski se ha embrollado definitivamente en el laberinto de sus propias contradicciones. Ha confundido la revolución democrático-burguesa con la revolución proletaria. Ha “olvidado” que la revolución democrático- burguesa de China no sólo no ha terminado ni vencido todavía, sino que se encuentra únicamente en
La revolución en china y las tareas de la Internacional Comunista
la primera fase de su desarrollo. Trotski no comprende que negar el apoyo al gobierno de Wu- han, lanzar la consigna de la dualidad de poderes y ponerse a derribar ese gobierno ahora, mediante la formación inmediata de los Soviets, significa prestar un apoyo directo e indudable a Chang Kai-shek y Chang Tso-ling. Se nos dice: ¿cómo comprender, en este caso, la formación de los Soviets de diputados obreros en 1905, en Rusia? ¿Acaso entonces no nos encontrábamos en la revolución democrático- burguesa? Pero, en primer lugar, entonces no había más que dos Soviets, el de Petersburgo y el de Moscú, y la existencia de dos Soviets no creaba aún un sistema de Poder Soviético en Rusia. En segundo lugar, los Soviets de Petersburgo y Moscú eran entonces órganos de la insurrección contra el viejo Poder, contra el Poder zarista, lo que confirma una vez más que es imposible ver únicamente en los Soviets centros organizadores de la revolución, que los Soviets sólo pueden ser centros organizadores como órganos de insurrección y órganos del nuevo Poder. En tercer lugar, la historia de los Soviets obreros dice que éstos pueden existir y desarrollarse únicamente en el caso de que haya condiciones favorables para el paso directo de la revolución democrático-burguesa a la revolución proletaria, si hay, por consiguiente, condiciones favorables para el paso, del Poder burgués, a la dictadura del proletariado. ¿No se debió la muerte de los Soviets obreros de Petersburgo y Moscú en 1905, lo mismo que de los Soviets obreros de Alemania en 1918, a que entonces no había esas condiciones favorables? Posiblemente Rusia no habría tenido Soviets en 1905 si el país hubiese contado entonces con una vasta organización revolucionaria del tipo del actual Kuomintang de izquierda en China. Pero una organización así no podía existir entonces en Rusia, pues entre los obreros y los campesinos rusos no había elementos de opresión nacional, los propios rusos oprimían a otras nacionalidades, y una organización como el Kuomintang de izquierda sólo puede surgir en un ambiente de opresión nacional por parte de los imperialistas extranjeros, circunstancia que agrupa en una vasta organización a los elementos revolucionarios del país. Únicamente los ciegos pueden negarle al Kuomintang de izquierda el papel de órgano de la lucha revolucionaria, el papel de órgano de la insurrección contra las supervivencias feudales y el imperialismo en China. Pero ¿qué se desprende de esto? De esto se desprende que el Kuomintang de izquierda cumple en la actual revolución democrático-burguesa de China el mismo papel, aproximadamente, que los Soviets cumplieron en 1905 en la revolución democrático-burguesa de Rusia. Otra cosa sería si en China no existiera una organización democrático-revolucionaria tan popular como el Kuomintang de izquierda. Pero, existiendo esta organización revolucionaria específica, adaptada a las condiciones particulares de China y que ha demostrado su eficacia para seguir impulsando la revolución democrático-burguesa china, resultaría estúpido y absurdo destruir esta organización, fruto de años de trabajo, ahora, cuando la revolución democrático-burguesa acaba de empezar, no ha vencido todavía y tardará aún en vencer. Partiendo de esto, ciertos camaradas llegan a la conclusión de que el Kuomintang podrá ser utilizado también en el futuro, cuando se pase a la revolución proletaria, como forma de organización estatal de la dictadura del proletariado, viendo en ello la posibilidad del paso pacífico de la revolución democrático-burguesa a la revolución proletaria. No está excluida, por supuesto, hablando en términos generales, la posibilidad del desarrollo pacífico de la revolución. A principios de 1917, también en Rusia se habló de la posibilidad del desarrollo pacífico de la revolución a través de los Soviets. Pero, en primer lugar, el Kuomintang no es lo mismo que los Soviets, y el que sea apropiado para desarrollar la revolución democrático-burguesa no significa todavía que pueda serlo para el desarrollo de la revolución proletaria, mientras que los Soviets de diputados obreros son la forma más apropiada de dictadura del proletariado. En segundo lugar, aun con los Soviets, en Rusia quedó descartado de hecho en 1917 el paso pacífico a la revolución proletaria. En tercer lugar, los centros proletarios de China son tan pocos, y los enemigos de la revolución china tan fuertes y tan numerosos, que cada avance de la revolución y cada acometida de los imperialistas irán acompañados inevitablemente de nuevas escisiones en el Kuomintang y de un nuevo fortalecimiento del Partido Comunista, a costa del prestigio del Kuomintang. Yo estimo que debe considerarse excluida la vía pacífica de desarrollo de la revolución china. Opino que los Soviets de diputados obreros y campesinos habrán, de ser creados en China en el período de tránsito de la revolución democrático- burguesa a la revolución proletaria, pues en las condiciones de nuestros días, dicho tránsito es imposible sin Soviets de diputados obreros y campesinos. Al principio hay que dejar que se desarrolle el movimiento agrario por toda China, hay que robustecer Wu-han y apoyado en la lucha contra el régimen feudal burocrático, hay que ayudar a Wu-
han a lograr la victoria sobre la contrarrevolución, hay que impulsar ampliamente en todas partes las uniones campesinas, los sindicatos obreros y demás organizaciones revolucionarias como bases para la creación de los Soviets en el futuro, hay que dejar que el Partido Comunista de China fortalezca su influencia entre los campesinos y en el ejército, y únicamente después de todo esto podrán crearse los Soviets de diputados obreros y campesinos como órganos de lucha por el nuevo Poder, como factores de la dualidad de poderes, como factores que preparen el paso de la revolución democrático- burguesa a la revolución proletaria. La formación de Soviets obreros en China no es una palabra huera, una huera declamación “revolucionaria”. No se puede tratar este problema con la ligereza con que lo hace Trotski. Formar Soviets obreros y campesinos significa, ante todo, salir del Kuomintang, pues no es posible crear los Soviets y llevar adelante la dualidad de poderes, llamando a los obreros y campesinos a la formación del nuevo Poder, y permanecer, al mismo tiempo, en el Kuomintang y en su gobierno. Formar Soviets de diputados obreros significa, también, sustituir el actual bloque dentro del Kuomintang por un bloque fuera del Kuomintang, por un bloque análogo al que los bolcheviques tenían en octubre de 1917 con los eseristas de izquierda. ¿Por qué? Porque si en la revolución democrático-burguesa se trata de implantar la dictadura revolucionaria del proletariado y del campesinado, a lo cual corresponde perfectamente la política de bloque dentro del Kuomintang, cuando se trata de la formación de Soviets y del paso a la revolución proletaria se planteará el problema de crear la dictadura del proletariado, de crear el Poder de los Soviets, y este Poder sólo se puede preparar y crear bajo la dirección de un solo partido, el Partido Comunista. Además, los Soviets de diputados obreros imponen determinadas obligaciones. Los obreros perciben ahora en China de 8 a 15 rublos mensuales, viven en condiciones insoportables, trabajan lo indecible. Todo esto puede y debe terminarse ahora mismo, aumentando los salarios, implantando la jornada de ocho horas, mejorando las condiciones de vivienda de la clase obrera, etc. Pero cuando existan Soviets de diputados obreros, la cosa no parará ahí. Los obreros dirán a los comunistas (y con razón): si tenemos Soviets, y los Soviets son órganos de Poder, ¿no se podría estrechar a la burguesía y expropiarla “un poquito”? Los comunistas serán unos redomados charlatanes si no emprenden el camino de expropiación de la burguesía cuando existan Soviets de diputados obreros y campesinos. ¿Se puede y se debe, nos preguntamos, emprender ese camino ahora, en la actual fase de la revolución? No, no se debe. ¿Se puede y se debe renunciar a la expropiación de la burguesía en el futuro, cuando existan Soviets de diputados obreros y campesinos? No, no se debe. Pero pensar que, al propio tiempo, los comunistas podrán mantener el bloque dentro del Kuomintang, significa hacerse ilusiones y no comprender la mecánica de la lucha de las fuerzas de clase en el período de paso de la revolución burguesa a la revolución proletaria. Eso es lo que puede decirse en cuanto al problema de la formación de Soviets de diputados obreros y campesinos en China. Veis, pues, que no es tan sencillo como nos lo presentan ciertas gentes demasiado frívolas, del tipo de Trotski y Zinóviev. ¿Se puede, hablando en términos generales, admitir, desde el punto de vista de los principios, la participación de los marxistas y su colaboración con la burguesía revolucionaria en un partido democrático-revolucionario común o en un gobierno democrático-revolucionario común? Algunos oposicionistas piensan que no se puede admitir. Pero la historia del marxismo dice que, en ciertas condiciones y durante cierto tiempo, esa participación es perfectamente admisible. Podría remitirme a un ejemplo como el del propio Marx en 1848 en Alemania, durante la revolución contra el absolutismo alemán, cuando Marx y sus correligionarios formaban parte de la coalición democrático-burguesa de la provincia del Rin y cuando la “Nueva Gaceta del Rin”, órgano de este partido demócrata revolucionario, estuvo bajo la dirección de Marx. Marx y sus correligionarios, aun siendo elementos integrantes de esta coalición y empujando adelante a la burguesía revolucionaria, criticaban con toda aspereza la política de medias tintas de sus aliados de la derecha; de la misma manera, el Partido Comunista de China, parte integrante del Kuomintang, debe criticar con toda aspereza las vacilaciones y la política de medias tintas de sus aliados kuomintanistas de izquierda. Como es sabido, Marx y sus correligionarios no abandonaron la coalición democrático-burguesa hasta la primavera de 1849, pasando a formar una organización independiente de la clase obrera, con una política de clase completamente independiente. Ya veis que Marx fue más allá, incluso, que el Partido Comunista Chino, el cual figura en el Kuomintang como partido independiente, como el partido de clase del proletariado. Se puede aceptar o no aceptar la conveniencia de que Marx y sus correligionarios entrasen en 1848 en esa coalición democrático-burguesa. Rosa Luxemburgo, por ejemplo, pensaba que Marx no debió hacerlo. Esto es una cuestión de táctica. Pero no puede haber ninguna duda de que, en el terreno de
La revolución en china y las tareas de la Internacional Comunista
los principios, Marx y Engels admitían la posibilidad y la conveniencia de entrar en un partido revolucionario burgués en el período de la revolución democrático-burguesa, en ciertas condiciones y durante cierto tiempo. En cuanto a la participación de los marxistas en un gobierno democrático- revolucionario y su colaboración en él con la burguesía revolucionaria, en determinadas condiciones y en una situación determinada, tenemos las indicaciones de marxistas como Engels y Lenin. Como es sabido, en su folleto “Los bakuninistas en acción”67, Engels se mostró en favor de dicha participación. Como es sabido, Lenin admitió también, en 1905, la posibilidad de esa participación en un gobierno revolucionario democrático-burgués.
V. Dos líneas. Así, pues, ante nosotros hay dos líneas totalmente distintas acerca del problema chino: la línea de la I.C. y la línea de Trotski y Zinóviev. Línea de la I.C. Las supervivencias feudales y la superestructura militarista burocrática en ellas asentada, que cuenta con el máximo apoyo de los imperialistas de todos los países, constituyen el fenómeno principal de la presente situación en China. China atraviesa ahora una revolución agraria, que va tanto contra las supervivencias feudales como contra el imperialismo. La revolución agraria da base y contenido a la revolución democrático-burguesa de China. El Kuomintang de Wu-han y su gobierno son el centro del movimiento revolucionario democrático- burgués. Nankín y el gobierno de Nankín son el centro de la contrarrevolución nacional. La política de apoyo a Wu-han es, al propio tiempo, una política de desarrollo de la revolución democrático-burguesa, con todas las consecuencias que de ello se derivan. De ahí la participación de los comunistas en el Kuomintang de Wu-han y en su gobierno revolucionario, participación que, lejos de excluir, presupone la más acerba crítica de los comunistas a la política de medias tintas y a las vacilaciones de sus aliados del Kuomintang. Esta participación de los comunistas debe utilizarse para facilitar al proletariado la hegemonía en la revolución democrático-burguesa china y para acercar el momento del paso a la revolución proletaria. Para el momento en que la revolución democrático-burguesa se acerque a su victoria completa y cuando, en el curso de la revolución burguesa, se vaya perfilando la vía de paso a la revolución proletaria, para ese momento habrá que formar Soviets de diputados obreros, campesinos y soldados como factores de la dualidad de poderes, como órganos de lucha por el Poder nuevo, como órganos del Poder nuevo, del Poder de los Soviets. Para ese tiempo, los comunistas deberán sustituir el bloque dentro del Kuomintang por un bloque fuera del Kuomintang, y el Partido Comunista deberá convertirse en el dirigente único de la nueva revolución china. Proponer ahora, como lo hacen Trotski y Zinóviev, la formación inmediata de Soviets de diputados obreros y campesinos y la creación inmediata de la dualidad de poderes, ahora, cuando la revolución democrático-burguesa se encuentra todavía en sus comienzos, cuando el Kuomintang es la forma de organización de la revolución democrática nacional que mejor se adapta a las peculiaridades específicas de China y mejor corresponde a ellas, significa desorganizar el movimiento revolucionario, debilitar Wu-han, facilitar su caída y prestar ayuda a Chang Tso-ling y Chang Kai-shek. Línea de Trotski y Zinóviev. Las supervivencias del feudalismo en China son una invención de Bujarin. O no existen en absoluto, o son tan insignificantes, que no pueden tener importancia digna de consideración. Resulta que en China hay ahora una revolución agraria. Pero ni el mismo diablo sabe por dónde ha aparecido. (Risas.) Ahora bien, puesto que nos encontramos con esa revolución agraria, habrá, naturalmente, que apoyarla de un modo o de otro. Lo principal no es ahora la revolución agraria, sino la revolución por la independencia aduanera de China, una revolución que se podría llamar antiaduanera. El Kuomintang de Wu-han y el gobierno de Wu- han son o bien una “ficción” (Trotski), o bien kemalismo (Zinóviev). De una parte, hay que crear la dualidad de poderes para derrocar el gobierno de Wu-han mediante la formación inmediata de Soviets (Trotski). De otra parte, hay que fortalecer el gobierno de Wu-han, hace falta una ayuda enérgica y completa al gobierno de Wu-han, y, por lo que se ve, también mediante la formación inmediata de Soviets (Zinóviev). Procediendo en rigor, los comunistas deberían retirarse inmediatamente de esa “ficción”, del gobierno y del Kuomintang de Wu-han. Aunque, por otra parte, sería mejor permanecer en esa “ficción”, es decir, en el gobierno y el Kuomintang de Wu-han. Mas ¿para qué deben seguir en Wu-han, si Wu-han es una “ficción”? Eso sólo Dios lo sabe. Y quien no está de acuerdo con ello, es un desleal y un traidor. Tal es la “línea” de Trotski y Zinóviev. Resulta difícil imaginarse algo más incongruente y confuso que esa “línea”. Se obtiene la impresión de que no tratamos con marxistas, sino con unos covachuelistas apartados de la vida o, mejor aún, con turistas “revolucionarios” que hubiesen viajado por los Sujum y los
Kislovodsk, que no se hubieran enterado del VII Pleno ampliado del Comité Ejecutivo de la I.C., donde se dio la orientación fundamental sobre la revolución china, que por los periódicos hubiesen sabido después que, en efecto, en China había estallado cierta revolución, puede ser que agraria, puede que antiaduanera, y hubieran llegado a la conclusión de que hacía falta escribir montones de tesis: en abril unas tesis, a principios de mayo otras tesis, a fines de mayo las terceras tesis, para, una vez escritas, inundar con ellas el Comité Ejecutivo de la I.C., suponiendo, por lo visto, que la abundancia de tesis confusas y contradictorias es el principal medio para salvar la revolución china. Tales son, camaradas, las dos líneas en los problemas de la revolución china. Habréis de elegir entre una u otra. Termino, camaradas. Como conclusión, desearía decir unas palabras sobre el sentido político y la significación de las intervenciones fraccionales de Trotski y Zinóviev en estos momentos. Se quejan de que no se les concede la libertad suficiente para lanzar inauditas injurias e intolerables insultos contra el C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S. y el C.E. de la I.C. Se quejan del “régimen” existente en la Internacional Comunista y en el P.C.(b) de la U.R.S.S. En el fondo, lo que quieren es libertad para desorganizar la Internacional Comunista y el P.C.(b) de la U.R.S.S. En el fondo, lo que quieren es trasplantar a la Internacional Comunista y al P.C.(b) de la U.R.S.S. las costumbres de Maslow y Cía. Debo decir, camaradas, que Trotski ha escogido un momento muy inoportuno para sus ataques al Partido y a la Internacional Comunista. Acabo de recibir la noticia de que el gobierno conservador inglés ha decidido romper las relaciones con la U.R.S.S. Huelga demostrar que ahora comenzará una cruzada general contra los comunistas. Esa cruzada ha empezado ya. Unos amenazan al P.C.(b) de la U.R.S.S. con la guerra y la intervención. Otros, con la escisión. Se forma una especie de frente único, que va desde Chamberlain hasta Trotski. Es posible que nos quieran amedrentar con eso. Pero no hace falta probar que los bolcheviques no son unos chicos asustadizos. La historia del bolchevismo conoce buen número de “frentes” de ese género. La historia del bolchevismo muestra que esos “frentes” han sido destrozados siempre, gracias a la energía revolucionaria y a la intrepidez sin par de los bolcheviques. Podéis tener la seguridad de que sabremos destrozar también este nuevo “frente”. (Aplausos.)
Publicada el 31 de mayo de 1927 en el núm. 10 de “Bolshevik”.