THE PARTY’S THREE FUNDAMENTAL SLOGANS ON THE PEASANT QUESTION. Reply to Yan—sky
О трех основных лозунгах партии по крестьянскому вопросу: Ответ Ян-скому
Acerca de las tres consignas fundamentales del partido sobre la cuestión campesina
Reply to Yan—sky
I duly received your letter, of course. I am replying after some delay, for which please forgive me. 1) Lenin says that “the main question of every revolution is the question of state power” (see Vol. XXI, p. 142). In the hands of which class, or which classes, is power concentrated; which class, or which classes, must be overthrown; which class, or which classes, must take power— such is “the main question of every revolution.” The Party’s fundamental strategic slogans, which retain their validity during the whole period of any particular stage of the revolution, cannot be called fundamental slogans if they are not wholly and entirely based on this cardinal thesis of Lenin’s.
Fundamental slogans can be correct only if they are based on a Marxist analysis of class forces, if they indicate the correct plan of disposition of the revolutionary forces on the front of the class struggle, if they help to bring the masses to the front of the struggle for the victory of the revolution, to the front of the struggle for the seizure of power by the new class, if they help the Party to form from the broad masses of the people the large and powerful political army which is essential for the fulfilment of this task.
During any particular stage of the revolution there may occur defeats and retreats, failures and tactical errors, but that does not mean that the fundamental strategic slogan is wrong. Thus, for instance, the fundamental slogan at the first stage of our revolution—“together with the whole of the peasantry, against the tsar and the landlords, while neutralising the bourgeoisie, for the victory of the bourgeois-democratic revolution”— was an absolutely correct slogan, in spite of the fact that the Revolution of 1905 suffered defeat. Consequently, the question of the fundamental slogan of the Party must not be confused with the question of the successes or failures of the revolution at any particular stage of its development. It may happen that in the course of the revolution the fundamental slogan of the Party has already led to the overthrow of the power of the old classes, or of the old class, but a number of vital demands of the revolution, arising out of that slogan, have not been achieved, or their achievement has been spread over a whole period of time, or a new revolution may be required for their achievement; but this does not mean that the fundamental slogan was wrong. Thus, for instance, the February Revolution of 1917 overthrew tsardom and the landlords, but did not lead to the confiscation of the landlords’ land, etc.; but this does not mean that our fundamental slogan at the first stage of the revolution was wrong. Or another example: The October Revolution overthrew the bourgeoisie and transferred power to the proletariat, but did not immediately lead to: a) the completion of the bourgeois revolution, in general, and b) the isolation of the kulaks in the countryside, in particular—
PARTY’S THREE FUNDAMENTAL SLOGANS
these were spread over a certain period of time; but this does not mean that our fundamental slogan at the second stage of the revolution—“together with the poor peasantry, against capitalism in town and country, while neutralising the middle peasantry, for the power of the proletariat”—was wrong.
Consequently, the question of the fundamental slogan of the Party must not be confused with the question of the time and forms of achieving particular demands arising out of that slogan.
That is why the strategic slogans of our Party must not be appraised from the point of view of episodical successes or defeats of the revolutionary movement in any particular period; still less can they be appraised from the point of view of the time or forms of achieving any particular demands that arise out of those slogans. The strategic slogans of the Party can be appraised only from the point of view of a Marxist analysis of the class forces and of the correct disposition of the revolutionary forces on the front of the struggle for the victory of the revolution, for the concentration of power in the hands of the new class.
Your error consists in overlooking this extremely important methodological question, or not understanding it. 2) You write in your letter:
“Is it correct to assert that we were in alliance with the whole of the peasantry only up to October? No, it is not. The slogan ‘Alliance with the whole of the peasantry’ was valid before October, during October and in the first period after October, inasmuch as the whole of the peasantry was interested in completing, the bourgeois revolution.”
Thus, from this quotation it follows that the strategic slogan of the Party at the first stage of the revolution (1905 to February 1917), when the task was to overthrow the power of the tsar and the landlords and to establish the dictatorship of the proletariat and the peasantry, did not differ from the strategic slogan at the second stage of the revolution (February 1917 to October 1917), when the task was to overthrow the power of the bourgeoisie and to establish the dictatorship of the proletariat.
Consequently, you deny the fundamental difference between the bourgeois-democratic revolution and the proletarian-socialist revolution. You commit this error because, evidently, you refuse to understand so simple a matter as that the fundamental theme of a strategic slogan is the question of power at the particular stage of the revolution, the question as to which class is being overthrown and into the hands of which class power is being transferred. It scarcely needs proof that on this point you are radically wrong.
You say that at the time of October and in the first period after October we applied the slogan, “Alliance with the whole of the peasantry,” inasmuch as the whole peasantry was interested in completing the bourgeois revolution. But who told you that the October uprising and the October Revolution were confined to, or took as their main task, the completion of the bourgeois revolution? Where did you get that from? Is it possible for the overthrow of the power of the bourgeoisie and the establishment of the dictatorship of the proletariat to be effected within the framework of the bourgeois revolution? Does not the achievement of the dictatorship
PARTY’S THREE FUNDAMENTAL SLOGANS
of the proletariat mean going beyond the framework of the bourgeois revolution?
How can it be asserted that the kulaks (who, of course, are also peasants) could support the overthrow of the bourgeoisie and the transfer of power to the proletariat? How can it be denied that the decree on the nationalisation of the land, the abolition of private ownership of land, the prohibition of the purchase and sale of land, etc., in spite of the fact that it cannot be regarded as a socialist decree, was put into effect by us in a struggle against the kulaks, and not in alliance with them? How can it be asserted that the kulaks (who are also peasants) could support the decrees of the Soviet government on the expropriation of mills, factories, railways, banks, etc., or the slogan of the proletariat on transforming the imperialist war into a civil war? How can it be asserted that the fundamental thing in October was not these and similar acts, not the overthrow of the bourgeoisie and the establishment of the dictatorship of the proletariat, but the completion of the bourgeois revolution?
No one denies that one of the main tasks of the October Revolution was to complete the bourgeois revolution, that without the October Revolution it could not have been completed, just as the October Revolution itself could not have been consolidated without completing the bourgeois revolution; and since the October Revolution did complete the bourgeois revolution it was bound to meet with the sympathy of all the peasants. All that is undeniable. But can it be asserted on these grounds that the completion of the bourgeois revolution was not a derivative phenomenon in the course of the October Revolution but its essence or its principal aim? What then, according to you, has become of the principal aim of the October Revolution, namely, the overthrow of the power of the bourgeoisie, the establishment of the dictatorship of the proletariat, the transformation of the imperialist war into a civil war, the expropriation of the capitalists, etc.?
And if the main theme of a strategic slogan is the fundamental question of every revolution, i.e., the question of the transfer of power from one class to another class, is it not clear from this that the question of the completion of the bourgeois revolution by the proletarian power must not be confused with the question of overthrowing the bourgeoisie and achieving this proletarian power, i.e., with the question that is the main theme of the strategic slogan at the second stage of the revolution?
One of the greatest achievements of the dictatorship of the proletariat is that it completed the bourgeois revolution and swept away all the filth of medievalism. For the countryside that was of supreme and indeed decisive importance. Without it the combination of peasant wars with the proletarian revolution, of which Marx spoke in the second half of the past century,50 could not have been brought about. Without it, the proletarian revolution itself could not have been consolidated. Moreover, the following important circumstance must be borne in mind. The completion of the bourgeois revolution cannot be accomplished at one stroke. Actually, it was spread over a whole period embracing not only parts of 1918, as you assert in your letter, but also
PARTY’S THREE FUNDAMENTAL SLOGANS
parts of 1919 (the Volga area and the Urals) and of 1919-20 (the Ukraine). I am referring to the advance of Kolchak and Denikin, when the peasantry as a whole was faced with the danger of the restoration of the power of the landlords and when the peasantry, precisely as a whole, was compelled to rally around the Soviet power in order to ensure the completion of the bourgeois revolution and to retain the fruits of that revolution. This complexity and diversity of the processes of living reality, this “odd” interweaving of the directly socialist tasks of the proletarian dictatorship with the task of completing the bourgeois revolution, must always be kept in mind in order correctly to understand the passages you quote from the works of Lenin and the mechanics of putting the Party’s slogans into effect.
Can it be said that this interweaving indicates that the Party’s slogan at the second stage of the revolution was wrong, and that this slogan did not differ from the slogan at the first stage of the revolution? No, it cannot. On the contrary, this interweaving merely confirms the correctness of the Party’s slogan at the second stage of the revolution: Together with the poor peasantry, against the capitalist bourgeoisie in town and country, for the power of the proletariat, etc. Why? Because in order to complete the bourgeois revolution it was necessary in October first to overthrow the power of the bourgeoisie and to set up the power of the proletariat, for only such a power is capable of completing the bourgeois revolution. But in order to set up the power of the proletariat in October it was essential to prepare and organise for October the appropriate political army, an army capable of overthrowing the bourgeoisie and of establishing the power of the proletariat; and there is no need to prove that such a political army could be prepared and organised by us only under the slogan: Alliance of the proletariat with the poor peasantry against the bourgeoisie, for the dictatorship of the proletariat.
It is clear that without such a strategic slogan, which we carried through from April 1917 until October 1917, we could not have had such a political army, and that, therefore, we could not have triumphed in October, we would not have overthrown the power of the bourgeoisie and, consequently, we would not have been able to complete the bourgeois revolution.
That is why the completion of the bourgeois revolution must not be counterposed to the strategic slogan at the second stage of the revolution, a slogan which had the task of ensuring the seizure of power by the proletariat. There is only one way to avoid all these “contradictions,” namely, to recognise the fundamental difference between the strategic slogan of the first stage of the revolution (the bourgeois-democratic revolution) and the strategic slogan of the second stage of the revolution (the proletarian revolution), to recognise that during the first stage of the revolution we marched together with the whole of the peasantry for the bourgeois-democratic revolution, whereas during the second stage of the revolution we marched together with the poor peasantry against the power of capital and for the proletarian revolution. And this must be recognised because an analysis of the class forces at the first and second stages of the revPARTY’S THREE FUNDAMENTAL SLOGANS
olution obliges us to do so. Otherwise it would be impossible to explain the fact that until February 1917 we carried on our work under the slogan of a revolutionarydemocratic dictatorship of the proletariat and peasantry, while after February 1917 this slogan was replaced by the slogan of the socialist dictatorship of the proletariat and poor peasantry.
You will agree that this replacement of one slogan by an other in March-April 1917 cannot be explained under your scheme.
This fundamental difference between the two strategic slogans of the Party was already pointed out by Lenin in his pamphlet Two Tactics of Social-Democracy in the Democratic Revolution. He formulated the Party’s slogan in preparing for the bourgeois-democratic revolution as follows: “The proletariat must carry to completion the democratic revolution, by allying to itself the mass of the peasantry in order to crush by force the resistance of the autocracy and to paralyse the instability of the bourgeoisie” (see Vol. VIII, p. 96). In other words: with the whole of the peasantry, against the autocracy, while neutralising the bourgeoisie—for a democratic revolution. As to the Party’s slogan in the period of preparation for the socialist revolution, he formulated it as follows:
“The proletariat must accomplish the socialist revolution, by allying to itself the mass of the semi-proletarian elements of the population in order to crush by force the resistance of the bourgeoisie and to paralyse the instability of the peasantry and the petty bourgeoisie” (ibid.).
In other words: together with the poor peasantry and the semi-proletarian strata of the population in general, against the bourgeoisie, while neutralising the petty bourgeoisie in town and country, for the socialist revolution. That was in 1905.
In April 1917, Lenin, characterising the political situation at that time as the interweaving of the revolutionary-democratic dictatorship of the proletariat and peasantry with the actual power of the bourgeoisie, said:
“The specific feature of the present situation in Russia consists in the transition from the first* stage of the revolution— which, owing to the insufficient class consciousness and organisation of the proletariat, placed the power in the hands of the bourgeoisie—to the second stage, which must place the power in the hands of the proletariat and the poor strata* of the peasantry” (see Lenin’s April Theses—Vol. XX, p. 88).
At the end of August 1917, when the preparations for the October Revolution were in full swing, Lenin, in a special article entitled “Peasants and Workers,” wrote as follows:
“Only the proletariat and the peasantry* can overthrow the monarchy—such was the fundamental definition of our class policy for that time (i.e., 1905—J. St.). And that definition was a correct one. February and March 1917 have confirmed this once again. Only the proletariat, leading the poor peasantry* (the semi-proletarians, as our programme says), can end the war by a democratic peace, heal the wounds it has caused, and begin to take steps towards socialism, which have become absolutely essential and urgent—such is the definition of our class policy now” (see Vol. XXI, p. 111).
* My italics.—J. St.
PARTY’S THREE FUNDAMENTAL SLOGANS
That must not be understood to mean that we now have a dictatorship of the proletariat and poor peasantry. That, of course, is not so. We marched towards October under the slogan of the dictatorship of the proletariat and poor peasantry, and in October we put it into effect formally inasmuch as we had a bloc with the Left Socialist-Revolutionaries and shared the leadership with them, although actually the dictatorship of the proletariat already existed, since we Bolsheviks constituted the majority. The dictatorship of the proletariat and poor peasantry ceased to exist formally, however, after the Left Socialist-Revolutionaries’ “putsch,”51 after the rupture of the bloc with the Left Socialist-Revolutionaries, when the leadership passed wholly and entirely into the hands of one party, into the hands of our Party, which does not and cannot share the leadership of the state with another party. That is what we call the dictatorship of the proletariat. Finally, in November 1918, Lenin, casting a retrospective glance at the path the revolution had travelled, wrote:
“Yes, our revolution is a bourgeois revolution so long as we march with the peasantry as a whole. This has been as clear as clear can be to us; we have said it hundreds and thousands of times since 1905, and we have never attempted to skip this necessary stage of the historical process or abolish it by decrees. . . . But in 1917, beginning with April, long before the October Revolution, before we seized* power, we publicly declared and explained to the people: The revolution cannot now stop at this stage, for the country has gone forward, capitalism has advanced, ruin has reached unprecedented dimensions, which (whether one likes
* My italics.—J. St.
it or not) will demand steps forward, to socialism; for there is no other way of advancing, of saving the country, which is racked by war, and of alleviating the sufferings of the toilers and exploited. Things turned out just as we said they would. The course taken by the revolution confirmed the correctness of our reasoning. First,
with
the
‘whole’
of
the
peasantry
against
the
monarchy, against the landlords, against the mediaeval regime (and to that extent the revolution remains bourgeois, bourgeois-democratic). Then,
with
the
poor
peasantry,
with
the
semi-proletarians, with all the exploited, against capitalism, including the rural rich, the kulaks, the profiteers,* and to that extent the revolution becomes a socialist one” (see Vol. XXIII, pp. 390-91).
As you see, Lenin repeatedly emphasised the profound difference between the first strategic slogan, in the period of preparation for the bourgeois-democratic revolution, and the second strategic slogan, in the period of preparation for October. The first slogan was: With the whole of the peasantry, against the autocracy; the second: With the poor peasantry, against the bourgeoisie.
The fact that the completion of the bourgeois revolution was spread over a whole period after October and that, inasmuch as we were completing the bourgeois revolution, the “whole” of the peasantry could not but sympathise with us—this fact, as I said above, does not in the least shake the fundamental thesis that we marched towards October and achieved victory in October together with the poor peasantry, that we overthrew the power of the bourgeoisie and established the dictatorship of the proletariat (one of the tasks of
* My italics.—J. St.
PARTY’S THREE FUNDAMENTAL SLOGANS
which was to complete the bourgeois revolution) together with the poor peasantry, against the resistance of the kulaks (also peasants) and with the middle peasantry vacillating.
That is clear, I think.
3) You write further in your letter:
“Is the assertion true that ‘we arrived at October under the slogan of alliance with the rural poor, while neutralising the middle peasant’? No it is not true. For the reasons mentioned above, and from the quotations from Lenin, it will be seen that this slogan could arise only when ‘the class division among the peasantry had matured’ (Lenin), i.e., ‘in the summer and autumn of 1918.’” From this quotation it follows that the Party adopted the policy of neutralising the middle peasant, not in the period of preparation for October and during October, but after October, and particularly after 1918, subsequent to the Poor Peasants’ Committees. That is quite wrong.
On the contrary, the policy of neutralising the middle peasant did not begin, but ended subsequent to the Committees of Poor Peasants, after 1918. The policy of neutralising the middle peasant was abolished (and not introduced) in our practical work after 1918. It was after 1918, in March 1919, that Lenin, opening the Eighth Congress of our Party, stated:
“. . . The best representatives of socialism of the old days—when they still believed in revolution and served it theoretically and ideologically—spoke of neutralising the peasantry, i.e., of turning the middle peasantry into a social stratum which, if it did not actively aid the revolution of the proletariat, at least would not hinder it, would be neutral and not take the side of our enemies. This abstract, theoretical presentation of the problem is perfectly clear to us. But it is not enough.* We have entered a phase of socialist construction* in which we must draw up concrete and detailed basic rules and instructions which have been tested by the experience of our work in the countryside, and by which we must be guided in order to achieve a stable alliance with the middle peasantry” (see Vol. XXIV, p. 114). As you see, this amounts to the very opposite of what you say in your letter; you turn our actual Party practice upside down by confusing the beginning of neutralisation with its end. The middle peasant whined and wavered between revolution and counter-revolution while the bourgeoisie was being overthrown and while the power of the Soviets was not consolidated, therefore it was necessary to neutralise him. The middle peasant began to turn towards us when he began to be convinced that the bourgeoisie had been overthrown “for good,” that the power of the Soviets was being consolidated, that the kulak was being overcome and that the Red Army was beginning to achieve victory on the fronts of the Civil War. And it was precisely after this turning point that the third strategic slogan of the Party, issued by Lenin at the Eighth Party Congress, became possible, namely: while relying on the poor peasants and establishing a stable alliance with the middle peasants— forward to socialist construction!
How could you forget this well-known fact?
From your letter it also follows that the policy of neutralising the middle peasant during the transition to the proletarian revolution and in the first days after the victory of that revolution is wrong, unsuitable and
* My italics.—J. St.
PARTY’S THREE FUNDAMENTAL SLOGANS
therefore unacceptable. That is quite wrong. The very opposite is the case. It is precisely while the power of the bourgeoisie is being overthrown and before the power of the proletariat has been consolidated that the middle peasant wavers and resists most of all. It is precisely in this period that alliance with the poor peasant and neutralisation of the middle peasant are necessary. Persisting in your error, you assert that the question of the peasantry is very important, not only for our country, but also for other countries “which more or less resemble the economic system of pre-October Russia.” This latter statement is, of course, true. But here is what Lenin said in his theses on the agrarian question at the Second Congress of the Comintern regarding the policy of proletarian parties towards the middle peasant in the period when the proletariat is taking power. After defining the poor peasantry, or more precisely, “the toiling and exploited masses in the countryside,” as a separate group consisting of agricultural labourers, semi-proletarians, or allotment holders and small peasants, and then passing to the question of the middle peasantry as a separate group in the countryside, Lenin says: “By ‘middle peasants’ in the economic sense are meant small cultivators who also hold, either as owners or tenants, small plots of land, but such as, firstly, under capitalism, provide them as a general rule not only with a meagre upkeep for their families and households, but also with the possibility of securing a certain surplus, which, at least in the better years, may be converted into capital; and, secondly, fairly frequently (for example, one farm out of two or three) involve resort to the hire of outside labour. . . . The revoutionary proletariat cannot set itself the task—at least in the immediate future and in the initial period of the dictatorship of the proletariat—of winning over this stratum, but must confine itself to the task of neutralising it, i.e., making it neutral in the struggle between the proletariat and the bourgeoisie”* (see Vol. XXV, pp. 271-72).
How, after this, can it be asserted that the policy of neutralising the middle peasant “arose” in our country “only” “in the summer and autumn of 1918,” i.e., after the decisive successes achieved in consolidating, the power of the Soviets, the power of the proletariat? As you see, the question of the strategic slogan of proletarian parties at the moment of transition to the socialist revolution and the consolidation of the power of the proletariat, as also the question of the neutralisation of the middle peasant, is not as simple as you imagine.
4) From all that has been said above, it is evident that the passages from the works of Lenin you quote can in no way be counterposed to the fundamental slogan of the Party at the second stage of the revolution, since these quotations: a) deal not with the fundamental slogan of the Party before October, but with the completion of the bourgeois revolution after October, and b) do not refute, but confirm the correctness of that slogan. I have already said above, and I must repeat, that the strategic slogan of the Party at the second stage of the revolution, in the period before the seizure of power by the proletariat, the main theme of which is the question of power, must not be counterposed to the task of completing the bourgeois revolution which is effected in the period after the proletariat has taken power.
* My italics.—J. St.
PARTY’S THREE FUNDAMENTAL SLOGANS
5) You speak of Comrade Molotov’s article in Pravda entitled “The Bourgeois Revolution in Our Country” (March 12, 1927), which, it appears, “induced” you to apply to me for an explanation. I do not know how you read articles. I, too, have read Comrade Molotov’s article and I think that it does not in any way contradict what I said in my report at the Fourteenth Congress of our Party on our Party’s slogans regarding the peasantry.53 In his article, Comrade Molotov does not deal with the Party’s fundamental slogan in the period of October, but with the fact that, since the Party after October completed the bourgeois revolution, it enjoyed the sympathy of all the peasants. But I have already said above that the statement of this fact does not refute, but, on the contrary, confirms the correctness of the fundamental thesis that we overthrew the power of the bourgeoisie and established the dictatorship of the proletariat together with the poor peasantry, while neutralising the middle peasant, against the bourgeoisie of town and country; that without this we could not have completed the bourgeois revolution.
Bolshevik, No. 7-8,
April 15, 1927
Ваше письмо получил, конечно, своевременно. Отвечаю с некоторым опозданием, за что прошу извинения.
1) Ленин говорит, что “самым главным вопросом всякой революции является вопрос о
государственной власти” (см. т. XXI, стр. 142). В руках какого класса или каких
классов сосредоточена власть; какой класс или какие классы должны быть
свергнуты, какой класс или какие классы должны взять власть, – в этом “самый
главный вопрос всякой революции”.
Основные стратегические лозунги партии, сохраняющие свою силу на весь период
того или иного этапа революции, не могут быть названы основными лозунгами, если
они не опираются целиком и полностью на этот кардинальный тезис Ленина.
Основные лозунги могут быть правильными лишь в том случае, если они строятся на
базе марксистского анализа классовых сил, если они намечают правильную схему
расположения революционных сил на фронте классовой борьбы, если они облегчают
подвод масс к фронту борьбы за победу революции, к фронту борьбы за взятие
власти новым классом, если они облегчают партии формирование широкой и мощной
политической армии из широких народных масс, необходимой для выполнения этой
задачи.
На протяжении того или иного этапа революции могут иметь место поражения и
отступления, неудачи и отдельные тактические ошибки, но это еще не значит, что
основной стратегический лозунг неверен. Так, например, основной лозунг на первом
этапе нашей революции – “вместе со всем крестьянством, против царя и помещиков
при нейтрализации буржуазии, за победу буржуазно-демократической революции” –
был совершенно правилен, несмотря на то, что революция 1905 года потерпела
поражение.
Нельзя, стало быть, смешивать вопрос об основном лозунге партии с вопросом об
успехах или неудачах революции на той или иной ступени ее развития.
Может случиться, что в ходе революции основной лозунг партии привел уже к
свержению власти старых классов или старого класса, но ряд существенных
требований революции, вытекающих из этого лозунга, не получил осуществления, или
осуществление их растянулось на целый период времени, или для их осуществления
требуется новая революция, но это еще не значит, что основной лозунг неправилен
Так, например, февральская революция 1917 года свергла царизм и помещиков, но не
привела к осуществлению конфискации помещичьих земель и т.д., но это еще не
значит, что наш основной лозунг на первом этапе революции был неправилен.
Или еще: Октябрьская революция осуществила свержение буржуазии и переход власти
в руки пролетариата, но не привела сразу: а) к доведению до конца буржуазной
революции, вообще, и б) к изоляции кулачества в деревне, в частности, растянув
это дело на известный период времени, но это еще не значит, что наш основной
лозунг на втором этапе революции – “вместе с беднейшим крестьянством, против
капитализма в городе и деревне при нейтрализации среднего крестьянства, за
власть пролетариата” – был неправилен.
Нельзя, стало быть, смешивать вопрос об основном лозунге партии с вопросом о
сроке и формах осуществления тех или иных требований, вытекающих из этого
лозунга.
Поэтому стратегические лозунги нашей партии нельзя расценивать ни с точки зрения
эпизодических удач или поражений революционного движения в тот или иной период,
ни, тем более, с точки зрения сроков или форм осуществления тех или иных
требований, вытекающих из этих лозунгов. Стратегические лозунги партии могут
быть расцениваемы лишь с точки зрения марксистского анализа классовых сил и
правильного расположения сил революции на фронте борьбы за победу революции, за
сосредоточение власти в руках нового класса
Ваша ошибка состоит в том, что Вы обошли этот важнейший методологический вопрос или не поняли его.
2) Вы пишете в своем письме.
“Правильно ли утверждение, что мы шли в союзе со всем крестьянством только до
Октября? Нет, неправильно. Лозунг “союз со всем крестьянством” был действителен
до Октября, в момент Октября и в первый период после Октября, поскольку все
крестьянство было заинтересовано в довершении буржуазной революции до конца”.
Таким образом, из этой цитаты выходит, что стратегический лозунг партии на
первом этапе революции (1905 г. – февраль 1917 г.), когда дело шло о свержении
царско-помещичьей власти и установлении диктатуры пролетариата и крестьянства,
не отличался от стратегического лозунга на втором этапе революции (февраль 1917
г. – октябрь 1917 г.), когда дело шло о свержении власти буржуазии и
установлении диктатура пролетариата.
Вы отрицаете, стало быть, основную разницу между революцией
буржуазно-демократической и революцией пролетарско-социалистической. А делаете
Вы эту ошибку потому, что не хотите, видимо, понять той простой вещи, что
основной темой стратегического лозунга является вопрос о власти на данном этапе
революции, вопрос о том, какой класс свергается и в руки какого класса переходит
власть. Едва ли нужно доказывать, что Вы не правы тут коренным образом.
Вы говорите, что в момент Октября и в первый период после Октября мы проводили
лозунг “союз со всем крестьянством”, поскольку все крестьянство было
заинтересовано в доведении буржуазной революции до конца. Но кто Вам сказал, что
Октябрьский переворот и Октябрьская революция исчерпывались или ставили своей
основной задачей доведение до конца буржуазной революции? Откуда Вы это взяли?
Разве свержение власти буржуазии и установление диктатуры пролетариата можно
уместить в рамках буржуазной революции? Разве завоевание диктатуры пролетариата
не есть выход из рамок буржуазной революции?
Как можно утверждать, что кулаки (тоже ведь крестьяне) могли поддерживать
свержение буржуазии и переход власти к пролетариату?
Как можно отрицать, что декрет о национализации земли, отмене частной
собственности на землю, запрещении купли-продажи земли и т. д., несмотря на то,
что он не может быть признан декретом социалистическим, проводился у нас в
борьбе с кулачеством, а не в союзе с ним?
Как можно утверждать, что кулаки (тоже крестьяне) могли поддерживать декреты
Советской власти об экспроприации фабрик, заводов, железных дорог, банков и т.
д. или лозунг пролетариата о превращении войны империалистической в войну
гражданскую?
Как можно утверждать, что основным в Октябре являются не эти и подобные им акты,
не свержение буржуазии и установление диктатуры пролетариата, а доведение до
конца буржуазной революции?
Нет спора, что Октябрьская революция имела одной из своих главных задач
доведение до конца буржуазной революции, что без Октябрьской революции она не
могла быть доведена до конца, равно как сама Октябрьская революция не могла быть
упрочена без доведения до конца буржуазной революции, и поскольку Октябрьская
революция доводила до конца буржуазную революцию, она должна была встречать
сочувствие со стороны всех крестьян. Все это бесспорно. Но разве можно на этом
основании утверждать, что доведение буржуазной революции до конца было не
производным явлением в ходе Октябрьской революции, а ее существом или ее
основной целью? Куда же девалась у Вас главная цель Октябрьской революции –
свержение власти буржуазии, установление диктатуры пролетариата, превращение
войны империалистической в войну гражданскую, экспроприация капиталистов и т.п.?
И если главной темой стратегического лозунга является основной вопрос всякой
революции, т.е. вопрос о переходе власти из рук одного класса в руки другого
класса, то не ясно ли из этого, что вопрос о доведении до конца буржуазной
революции пролетарской властью нельзя смешивать с вопросом о свержении буржуазии
и завоевании этой самой пролетарской власти, т.е. с вопросом, являющимся главной
темой стратегического лозунга на втором этапе революции?
Одно из самых величайших достижений диктатуры пролетариата состоит в том, что
она довела до конца буржуазную революцию и вымела дочиста грязь средневековья.
Для деревни это имело самое главное и поистине решающее значение. Без этого не
могло быть осуществлено соединение крестьянских войн с пролетарской революцией,
о чем говорил Маркс еще во второй половине прошлого столетия[51]. Без этого не
могла быть упрочена сама пролетарская революция.
При этом нужно иметь в виду следующее важное обстоятельство. Доведение до конца
буржуазной революции не есть единичный акт. На деле оно растянулось на целый
период, захватывая не только кусочки 1918 года, как Вы утверждаете в своем
письме, но и кусочки 1919 года (Поволжье – Урал) и 1919 – 1920 годов (Украина).
Я имею в виду наступление Колчака и Деникина, когда перед крестьянством в целом
встала опасность восстановления помещичьей власти и когда оно, именно как целое,
вынуждено было сплотиться вокруг Советской власти для того, чтобы обеспечить
доведение до конца буржуазной революции и сохранить за собой плоды этой
революции. Эту сложность и многообразие процессов живой жизни, это “причудливое”
переплетение непосредственно социалистических задач диктатуры пролетариата с
задачей доведения до конца буржуазной революции нужно иметь всегда перед
глазами, чтобы понять правильно как приводимые Вами цитаты из сочинений Ленина,
так и механику претворения в жизнь партийных лозунгов.
Можно ли сказать, что это переплетение говорит о неправильности лозунга партии
на втором этапе революции, что этот лозунг не отличается от лозунга на первом
этапе революции? Нет, нельзя сказать. Наоборот, это переплетение лишь
подтверждает правильность лозунга партии на втором этапе революции: вместе с
беднейшим крестьянством, против капиталистической буржуазии в городе и деревне,
за власть пролетариата и т.д. Почему? Потому, что для того чтобы довести до
конца буржуазную революцию, надо было сначала свергнуть в Октябре власть
буржуазии и поставить власть пролетариата, ибо только такая власть способна
довести до конца буржуазную революцию. А чтобы поставить в Октябре власть
пролетариата, надо было подготовить и организовать к Октябрю соответствующую
политическую армию, способную свергнуть буржуазию, способную установить власть
пролетариата, причем нет нужды доказывать, что такую политическую армию мы могли
подготовить и организовать лишь под лозунгом: союз пролетариата с беднейшим
крестьянством против буржуазии, за диктатуру пролетариата.
Ясно, что без такого стратегического лозунга, проводимого с апреля 1917 года по
октябрь 1917 года, мы не могли бы иметь такой политической армии, не могли бы,
значит, победить в Октябре, не свергли бы власти буржуазии и не имели бы,
следовательно, возможности довести до конца буржуазную революцию.
Вот почему нельзя противопоставлять доведение до конца буржуазной революции
стратегическому лозунгу на втором этапе революции, имеющему своей задачей
обеспечение захвата власти пролетариатом.
Есть лишь одно средство избегнуть все эти “противоречия”, – признать основную
разницу между стратегическим лозунгом первого этапа революции
(буржуазно-демократическая революция) и стратегическим лозунгом второго этапа
революции (пролетарская революция), – признать, что в период первого этапа
революции мы шли вместе со всем крестьянством за буржуазно-демократическую
революцию, а в период второго этапа революции мы шли вместе с беднейшим
крестьянством против власти капитала за пролетарскую революцию.
А признать это нужно, так как к этому обязывает, нас анализ классовых сил на
первом и втором этапах революции. В противном случае нельзя было бы объяснить
тот факт, что до февраля 1917 года мы вели работу при лозунге
революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, а после
февраля 1917 года этот лозунг заменили лозунгом социалистической диктатуры
пролетариата и беднейшего крестьянства.
Согласитесь, что эта замена одного лозунга другим лозунгом в марте – апреле 1917
года не может быть объяснена при Вашей схеме.
Эту основную разницу двух стратегических лозунгов партии Ленин отметил еще в
своей брошюре “Две тактики социал-демократии в демократической революции”.
Лозунг партии при подготовке буржуазно-демократической революции сформулировал
он так:
“Пролетариат должен провести до конца демократический переворот, присоединяя к
себе массу крестьянства, чтобы раздавить силой сопротивление самодержавия и
парализовать неустойчивость буржуазии” (см. т. VIII, стр. 96)
Иначе говоря: со всем крестьянством против самодержавия при нейтрализации
буржуазии, – за демократический переворот.
Что касается лозунга партии в период подготовки социалистической революции, то
он сформулировал его так:
“Пролетариат должен совершить социалистический переворот, присоединяя к себе
массу полупролетарских элементов населения, чтобы сломить силой сопротивление
буржуазии и парализовать неустойчивость крестьянства и мелкой буржуазии”. (См.
там же).
Иначе говоря: вместе с беднейшим крестьянством и вообще полупролетарскими слоями
населения против буржуазии при нейтрализации мелкой буржуазии в городе и
деревне, – за социалистический переворот.
Это было в 1905 году.
В апреле 1917 года Ленин, характеризуя тогдашнее политическое состояние как
переплетение революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства
с реальной властью буржуазии, говорил:
“Своеобразие текущего момента в России состоит в переходе от первого (курсив
мой. – И. Ст.) этапа революции, давшего власть буржуазии в силу недостаточной
сознательности и организованности пролетариата, – ко второму ее этапу, который
должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоев (курсив мой. – И. Ст.)
крестьянства” (см. “Апрельские тезисы” Ленина – т. XX, стр. 88).
В конце августа 1917 года, когда подготовка к Октябрю “шла на всех парах, Ленин
в специальной статье “Крестьяне и рабочие” писал:
“Только пролетариат и крестьянство (курсив мой. – И. Ст.) могут свергнуть
монархию – таково было основное, по тогдашнему времени (имеется в виду 1905 год
И.Ст.), определение нашей классовой политики. И это определение было верно.
Февраль и март 1917 года лишний раз подтвердили это. Только пролетариат,
руководящий беднейшим крестьянством (курсив мой. – И. Ст.) (полупролетариями,
как говорит наша программа), может кончить войну демократическим миром, залечить
ее раны, начать ставшие безусловно необходимыми и неотложными шаги к социализму
– таково определение нашей классовой политики теперь” (см. т. XXI, стр.111).
Это не следует понимать так, что у нас имеется будто бы теперь диктатура
пролетариата и беднейшего крестьянства. Это, конечно, неверно. Мы шли к Октябрю
под лозунгом диктатуры пролетариата и беднейшего крестьянства и осуществили его
в Октябре формально, поскольку мы имели блок с левыми эсерами и делили
руководство с ними, хотя фактически у нас уже тогда была диктатура пролетариата,
так как мы, большевики, составляли большинство. Диктатура пролетариата и
беднейшего крестьянства перестала, однако, существовать формально после
левоэсеровского “путча”[52], после разрыва блока с левыми эсерами, когда
руководство перешло целиком и полностью в руки одной партии, в руки нашей
партии, которая не делит и не может делить руководства государством с другой
партией. Это и называется у нас диктатурой пролетариата.
Наконец, в ноябре 1918 года Ленин, бросая ретроспективный взгляд на пройденный
путь революции, писал:
“Да, революция наша буржуазная, пока мы идем вместе с крестьянством как целым.
Это мы яснее всего сознавали, сотни и тысячи раз с 1905 года говорили, никогда
этой необходимой ступени исторического процесса ни перепрыгнуть, ни декретами
отменить не пробовали… Но в 1917 году, с апреля месяца, задолго до Октябрьской
революции, до взятия (курсив мой. – И. Ст.) власти нами (курсив мой. – И. Ст.),
мы говорили открыто и разъясняли народу: остановиться на атом революция теперь
не сможет, ибо ушла вперед страда, шагнул вперед капитализм, дошло до невиданных
размеров разорение, которое потребует (хочет ли этого кто-нибудь или нет),
потребует шагов вперед, к социализму. Ибо иначе идти вперед, иначе спасать
страну, истерзанную войной, иначе облегчать муки трудящихся и эксплуатируемых
нельзя. Вышло именно так, как мы говорили. Ход революции подтвердил правильность
нашего рассуждения. Сначала вместе со “всем” крестьянством против монархии,
против помещиков, против средневековья (и постольку революция остается
буржуазной, буржуазно-демократической). Затем, вместе с беднейшим крестьянством,
вместе с полупролетариатом, вместе со всеми эксплуатируемыми, против
капитализма, в том числе против деревенских богатеев, кулаков, спекулянтов
(курсив мой. – И. Ст.), и постольку революция становится социалистическою” (см.
т. XXIII, стр. 390–391).
Как видите, Ленин неоднократно подчеркивал всю глубину разницы между первым
стратегическим лозунгом в период подготовки буржуазно-демократической революции
и вторым стратегическим лозунгом в период подготовки Октября. Там – лозунг: со
всем крестьянством против самодержавия, здесь – лозунг: с беднейшим
крестьянством против буржуазии.
Тот факт, что доведение буржуазной революции до конца растянулось на целый
период после Октября, что, поскольку мы доводили до конца буржуазную революцию,
нам не могло не сочувствовать “все” крестьянство, – этот факт, как я уже говорил
выше, ни на йоту не колеблет того основного положения, что к Октябрю мы шли и
победили в Октябре вместе с беднейшим крестьянством, что свергли власть
буржуазии и установили диктатуру пролетариата (одну из задач которой составило
доведение до конца буржуазной революции) вместе с беднейшим крестьянством при
сопротивлении кулачества (тоже крестьяне) и колебаниях со стороны среднего
крестьянства.
Кажется, ясно.
3) Вы пишете далее в своем письме:
“Правильно ли утверждение, что “мы подошли в Октябрю с лозунгом союза с
деревенской беднотой при нейтрализации середняка”? Нет, неправильно. По
указанным уже выше соображениям и приведенным выдержкам из Ленина видно, что
этот лозунг мог возникнуть только тогда, когда “назрело классовое деление внутри
крестьянства” (Ленин), т.е. "летом и осенью 1918 г."”.
Из этой цитаты выходит, что партия стала на путь нейтрализации середняка не в
период подготовки и не во время Октября, а после Октября и особенно после 1918
года, после комбедов. Это совершенно неверно.
Наоборот, политика нейтрализации середняка не началась, а кончилась после
комбедов, после 1918 года. Политика нейтрализации середняка была отменена (а не
введена) в нашей практике именно после 1918 года. Именно после 1918 года, в
марте 1919 года, Ленин, открывая VIII съезд нашей партии, сказал:
“Лучшие представители социализма старого времени, – когда они еще верили в
революцию и служили ей теоретически и идейно – говорили о нейтрализации
крестьянства, т.е. о том, чтобы сделать из среднего крестьянства, если не
активно помогающий революции пролетариата, то, по крайней мере, не мешающий ей,
нейтральный, не становящийся на сторону наших врагов общественный слой. Эта
отвлеченная, теоретическая постановка задачи для нас вполне ясна. Но она
недостаточна (курсив мой. – И. Ст.). Мы вошли в такую стадию социалистического
строительства (курсив мой. – И. Ст.), когда надо выработать конкретно, детально,
проверенные на опыте работы в деревне, основные правила и указания, которыми мы
должны руководиться для того, чтобы по отношению к среднему крестьянину стать на
почву прочного союза” (см. т. XXIV, стр. 114).
Получается, как видите, нечто прямо противоположное тому, о чем Вы говорите в
своем письме, причем Вы переворачиваете здесь нашу действительную партийную
практику вверх ногами, смешивая начало нейтрализации с ее концом.
Середняк хныкал и колебался между революцией и контрреволюцией, пока свергали
буржуазию, пока власть Советов не была еще упрочена, ввиду чего и приходилось
его нейтрализовать. Середняк стал поворачивать к нам, когда он стал убеждаться,
что буржуазия свергнута “всерьез”, что власть Советов упрочивается, кулака
одолевают, Красная Армия начинает побеждать на гражданских фронтах. Именно после
такого перелома стал возможен третий стратегический лозунг партии, данный
Лениным на VIII съезде партии: опираясь на бедноту и устанавливая прочный союз с
середняком – вперед за социалистическое строительство.
Как Вы могли забыть этот общеизвестный факт?
Из Вашего письма вытекает далее, что политика нейтрализации середняка при
переходе к пролетарской революции и в первые дни после победы этой революции –
неправильна, непригодна и потому неприемлема. Это совершенно неверно. Дело
обстоит как раз наоборот. Именно при свержении власти буржуазии и до упрочения
власти пролетариата более всего колеблется и сопротивляется середняк. Именно в
этот период и необходимы союз с беднотой – и нейтрализация середняка.
Настаивая на своей ошибке, Вы утверждаете, что вопрос о крестьянстве имеет
большое значение не только для нашей страны, но и для других стран, “более или
менее напоминающих экономику дооктябрьской России”. Это последнее, конечно,
верно. Но вот что говорит Ленин в своих тезисах по аграрному вопросу на II
конгрессе Коминтерна[53] о политике пролетарских партий в отношении середняка в
период взятия власти пролетариатом. Определив беднейшее крестьянство, или,
точнее, “трудящиеся и эксплуатируемые массы в деревне”, как отдельную группу,
состоящую из сельскохозяйственных рабочих, полупролетариев или парцелльных
крестьян и мелкого крестьянства, и перейдя потом к вопросу о среднем
крестьянстве, как об особой группе в деревне, Ленин говорит:
“Под “средним крестьянством” в экономическом смысле следует понимать мелких
земледельцев, которые владеют, на праве собственности или аренды, тоже
небольшими участками земли, но все же такими, которые, во-1-х, дают при
капитализме, по общему правилу, не только скудное содержание семьи хозяйства, но
и возможность получать известный излишек, способный, по крайней мере в лучшие
годы, превращаться в капитал, и которые, во-2-х, прибегают довольно часто
(например, в одном хозяйстве из двух или из трех) к найму чужой рабочей силы…
Революционный пролетариат не может ставить своей задачей, – по крайней мере для
ближайшего будущего и для начала периода диктатуры пролетариата, – привлечь этот
слой на свою сторону, а должен ограничиться задачей нейтрализовать его, т.е.
сделать нейтральным в борьбе между пролетариатом и буржуазией” (см. т. XXV, стр.
271–272; курсив мой. – И. Ст.).
Как можно после этого утверждать, что политика нейтрализации середняка могла
“возникнуть” у нас “только” “летом и осенью 1918 года”, т.е. после решающих
успехов в деле упрочения власти Советов, в деле упрочения власти пролетариата?
Как видите, вопрос о стратегическом лозунге пролетарских партий к моменту
перехода к социалистической революции и упрочения власти пролетариата, так же
как и вопрос о нейтрализации середняка, не так прост, как Вы его представляете.
4) Из всего сказанного выше видно, что приводимые Вами цитаты из сочинений
Ленина ни в какой мере не могут быть противопоставлены основному лозунгу партии
на втором этапе революции, ибо они, эти цитаты: а) трактуют не об основном
лозунге партии перед Октябрем, а о доведении до конца буржуазной революции после
Октября, б) они не опровергают, а подтверждают правильность этого лозунга.
Я уже говорил выше и вынужден еще раз повторить, что стратегическому лозунгу
партии на втором этапе революции, в период до взятия власти пролетариатом,
главной темой которого является вопрос о власти, нельзя противопоставлять задачу
доведения до конца буржуазной революции, проводимую в период после взятия власти
пролетариатом.
5) Вы говорите об известной статье тов. Молотова в “Правде” “О буржуазной
революции в нашей стране” (12 марта 1927 г.), которая, оказывается, и
“подтолкнула” Вас обратиться ко мне за разъяснением. Я не знаю, как Вы читаете
статьи. Я тоже читал статью тов. Молотова и думаю, что она ни в какой мере не
противоречит тому, что сказано в моем докладе на XIV съезде нашей партии о
лозунгах партии насчет крестьянства[54].
Тов. Молотов трактует в своей статье не об основном лозунге партии в период
Октября, а о том, что, поскольку партия после Октября доводила до конца
буржуазную революцию, она имела сочувствие всех крестьян. Но я уже говорил выше,
что констатирование этого факта не отрицает, а, наоборот, подтверждает
правильность того основного положения, что мы свергли власть буржуазии и
поставили диктатуру пролетариата вместе с беднейшим крестьянством и при
нейтрализации середняка против буржуазии города и деревни, что без этого мы не
могли бы довести до конца буржуазную революцию.
“Большевик” № 7-8,
15 апреля 1927 г.
Respuesta a Yan-ski. He recibido a su debido tiempo, naturalmente, la carta de usted. Le contesto con cierto retraso y le pido, por ello, que me disculpe. 1) Lenin dice que “la cuestión más importante de toda revolución es la cuestión del Poder estatal” (v. t. XXI, pág. 142). ¿En manos de qué clase o de qué clases está concentrado el Poder? ¿Qué clase o qué clases deben ser derrocadas y qué clase o qué clases deben tomar el Poder? En esto reside “la cuestión más importante de toda revolución”. Las consignas estratégicas fundamentales del Partido, vigentes a todo lo largo de tal o cual etapa de la revolución, no podrían llamarse consignas fundamentales si no se apoyasen plena e íntegramente en esta tesis cardinal de Lenin. Las consignas fundamentales sólo pueden ser acertadas si se basan en el análisis marxista de las fuerzas de clase; si trazan un esquema acertado de la disposición de las fuerzas revolucionarias en el frente de la lucha de clases; si facilitan la tarea de conducir a las masas al frente de la lucha por el triunfo de la revolución, al frente de la lucha por la toma del Poder por la nueva clase; si facilitan al Partido la tarea de crear el amplio y potente ejército político, formado por las grandes masas populares, necesario para cumplir esta tarea. Durante una u otra etapa de la revolución pueden darse derrotas y repliegues, reveses y ciertos errores tácticos; pero esto no significa todavía que la consigna estratégica fundamental sea equivocada. Así, por ejemplo, la consigna fundamental de la primera etapa de nuestra revolución –“con todo el campesinado, contra el zar y los terratenientes, neutralizando a la burguesía, por el triunfo de la revolución democrático-burguesa”- era absolutamente acertada, pese a la derrota de la revolución de 1905. Así, pues, no debe confundirse la cuestión de la consigna fundamental del Partido con la cuestión de las victorias o los reveses de la revolución en tal o cual fase de su desarrollo. Puede ocurrir que, en el transcurso de la revolución, la consigna fundamental del Partido haya conducido ya al derrocamiento del Poder de las viejas clases o de la vieja clase y, sin embargo, no se hayan realizado todavía una serie de reivindicaciones esenciales de la revolución, derivadas de esta consigna, o que su realización se extienda a lo largo de todo un período de tiempo, o que, para realizarlas, sea necesaria una nueva revolución; pero esto no significa todavía que la consigna fundamental sea equivocada. Así, por ejemplo, la revolución de febrero de 1917 derribó al zarismo y a los terratenientes, pero no llegó a poner en práctica la confiscación de las tierras de los terratenientes, etc.; pero esto no significa todavía que nuestra consigna fundamental de la primera etapa de la revolución fuese equivocada. Otro ejemplo: la Revolución de Octubre derrocó a la burguesía y entregó el Poder al proletariado, pero no condujo inmediatamente: a) a llevar hasta el final la revolución burguesa, hablando en términos generales, b) ni, en particular, al aislamiento de los kulaks en el campo, sino que extendió la realización de esta tarea a lo largo de cierto período de tiempo; pero esto no significa todavía que nuestra consigna fundamental de la segunda etapa de la revolución – “con los campesinos pobres, contra el capitalismo en la ciudad y en el campo, neutralizando a los campesinos medios, por el Poder del proletariado”- fuese equivocada. Así, pues, no debe confundirse la cuestión de la consigna fundamental del Partido con la cuestión de los plazos y de las formas para la realización de tales o cuales reivindicaciones derivadas de dicha consigna. Por eso, las consignas estratégicas de nuestro Partido no deben enjuiciarse ni desde el punto de vista de los éxitos o fracasos episódicos del movimiento revolucionario en tal o cual período ni, mucho menos, desde el punto de vista de los plazos o formas de realización de tales o cuales reivindicaciones derivadas de esas consignas. Las consignas estratégicas del Partido sólo pueden enjuiciarse desde el punto de vista del análisis marxista de las fuerzas de clase y de la disposición acertada de las fuerzas de la revolución en el frente de la lucha por el triunfo de la revolución, por la concentración del Poder en manos de la nueva clase. Su error consiste en que usted elude o no comprende este importantísimo problema
metodológico. 2) Dice usted en su carta: “¿Es acertada la afirmación de que sólo hasta Octubre marchamos aliados con todo el campesinado? No, no es acertada. La Consigna de “alianza con todo el campesinado” fue una consigna válida antes de Octubre, durante Octubre y en el primer período después de Octubre, porque todo el campesinado tenía interés en que se llevara la revolución burguesa hasta el final”. Así, pues, de esta cita se deduce que la consigna estratégica del Partido en la primera etapa de la revolución (de 1905 a febrero de 1917), cuando se trataba de derribar al Poder del zar y de los terratenientes y de instaurar la dictadura del proletariado y de los campesinos, no se diferenciaba de la consigna estratégica de la segunda etapa de la revolución (de febrero a octubre de 1917), en la que se trataba de derribar el Poder de la burguesía y de instaurar la dictadura del proletariado. Niega usted, por consiguiente, la diferencia fundamental entre la revolución democrático- burguesa y la revolución socialista proletaria. Incurre usted en este error porque no quiere, a lo que se ve, comprender la sencilla verdad de que el tema fundamental de toda consigna estratégica reside en la cuestión del Poder en una etapa dada de la revolución, en la cuestión de a qué clase se derriba y a manos de qué clase pasa el Poder. No creo que sea necesario demostrar que está usted absolutamente equivocado en estos problemas. Dice usted que, durante Octubre y en el primer período después de Octubre, aplicábamos la consigna de “alianza con todo el campesinado”, porque todo el campesinado tenía interés en que se llevara la revolución burguesa hasta el final. Pero ¿quién le ha dicho a usted que la insurrección de Octubre y la Revolución de Octubre se limitaron a llevar hasta el final la revolución burguesa o se planteaban tal cosa como objetivo fundamental? ¿De dónde ha sacado usted esto? ¿Acaso el derrocamiento del Poder de la burguesía y la instauración de la dictadura del proletariado pueden encajarse dentro del marco de la revolución burguesa? ¿Acaso la conquista de la dictadura del proletariado no es algo que se vale del marco de la revolución burguesa? ¿Cómo puede afirmarse que los kulaks (ellos también son campesinos) podrían apoyar el derrocamiento de la burguesía y el paso del Poder al proletariado? ¿Cómo puede negarse que el decreto de nacionalización de la tierra, de abolición de la propiedad privada sobre la tierra, de prohibición de la compraventa de la tierra, etc., a pesar de de que no se puede calificar de decreto socialista, se aplicó en nuestro país luchando contra los kulaks, y no en alianza con ellos? ¿Cómo afirmarse que los kulaks (ellos también son campesinos) podrían apoyar el decreto del Poder Soviético expropiando fábricas, ferrocarriles, Bancos, etc., o la consigna del proletariado sobre la transformación de la guerra imperialista en guerra civil? ¿Cómo puede afirmarse que lo fundamental de la Revolución de Octubre no fueron estos actos y otros análogos, no fue el derrocamiento de la burguesía y la instauración de la dictadura del proletariado, sino el llevar hasta el final la revolución burguesa? Es indiscutible que una de las tareas principales de la Revolución de Octubre era llevar a su término la revolución burguesa, que ésta no hubiera podido llevarse hasta el final sin la Revolución de Octubre, de igual modo que la misma Revolución de Octubre no habría podido afianzarse sin haber llevado hasta el final la revolución burguesa, y que, al llevar hasta el final la revolución burguesa, la Revolución de Octubre tenía que ganarse la simpatía de todos los campesinos. Todo esto es indiscutible. Pero ¿acaso, basándose en esto, puede afirmarse que el llevar hasta el final la revolución burguesa no fue un fenómeno derivado de la marcha de la Revolución de Octubre, sino su esencia o su objetivo fundamental? ¿Dónde deja usted, entonces, el objetivo fundamental de la Revolución de Octubre: el derrocamiento del Poder de la burguesía, la instauración de la dictadura del proletariado, la transformación de la guerra imperialista en guerra civil, la expropiación de los capitalistas, etc.? Y si el tema fundamental de una consigna estratégica es la cuestión cardinal de toda revolución, es decir, la cuestión del paso del Poder de manos de una clase a manos de otra, ¿no es evidente que el problema de que el Poder proletario lleve hasta el final la revolución burguesa no debe confundirse con la cuestión del derrocamiento de la burguesía y de la conquista de este mismo Poder proletario, es decir, con la cuestión que constituye el tema fundamental de la consigna estratégica en la segunda etapa de la revolución? Una de las mayores conquistas de la dictadura del proletariado consiste en haber llevado hasta el final la revolución burguesa y en haber barrido por completo toda la basura feudal. Para el campo, esto tuvo una importancia de primer orden y verdaderamente decisiva. De otra manera, no se habría producido la fusión de las guerras campesinas con la revolución proletaria, cosa de la que hablaba Marx ya en la segunda mitad del siglo pasado51. De otra manera, no se hubiera podido afianzar la propia revolución proletaria. Y al referimos a esto, no podemos perder de vista la siguiente circunstancia importante. No se puede llevar hasta el final la revolución burguesa de un solo golpe. En realidad, se extendió a lo largo de todo un período, abarcando no sólo una parte del año 1918,
Acerca de las tres consignas fundamentales del partido sobre la cuestión campesina
como afirma usted en su carta, sino también una parte del año 1919 (región del Volga y de los Urales) y de 1919-1920 (Ucrania). Me refiero a la ofensiva de Kolchak y de Denikin, que puso a todo el campesinado, en su conjunto, ante el peligro de restauración del Poder de los terratenientes y le obligó, como un todo precisamente, a cerrar filas en torno al Poder Soviético, para garantizar que la revolución burguesa fuese llevada hasta el final y asegurarse los frutos de esta revolución. Esta complejidad y variedad de los procesos de la vida real, este “caprichoso” entrelazamiento de las tareas directamente socialistas de la dictadura del proletariado con la tarea de llevar hasta el final la revolución burguesa, hay que tenerlos siempre en cuenta para comprender acertadamente tanto las citas de las obras de Lenin, aducidas por usted, como la mecánica de la realización de las consignas del Partido. ¿Puede afirmarse que este entrelazamiento indica que la consigna del Partido en la segunda etapa de la revolución era errónea y que esta consigna no se distingue de la consigna de la primera etapa de la revolución. No, no puede afirmarse. Por el contrario, este entrelazamiento no hace más que confirmar lo acertado de la consigna del Partido en la segunda etapa de la revolución: con los campesinos pobres, contra la burguesía capitalista de la ciudad y del campo, por el Poder del proletariado, etc. ¿Por qué? Porque para llevar hasta el final la revolución burguesa fue necesario, primero, derribar en Octubre el Poder de la burguesía e instaurar el Poder del proletariado, pues sólo este Poder era capaz de llevar hasta el final la revolución burguesa. Y, para instaurar en Octubre el Poder del proletariado, era necesario preparar y organizar para Octubre el ejército político correspondiente, capaz de derribar a la burguesía, capaz de instaurar el Poder del proletariado. Por cierto, huelga demostrar que este ejército político podíamos prepararlo y organizarlo sólo bajo la consigna de la alianza entre el proletariado y los campesinos pobres contra la burguesía y por la dictadura del proletariado. Es evidente que sin esta consigna estratégica, aplicada desde abril hasta octubre de 1917, no habríamos podido formar ese ejército político y, por tanto, no habríamos podido triunfar en Octubre, no habríamos derribado el Poder de la burguesía, ni, por consiguiente, hubiéramos podido llevar hasta el final la revolución burguesa. Por eso no debe oponerse la tarea de llevar hasta el final la revolución burguesa a la consigna estratégica de la segunda etapa de la revolución, consigna cuya misión era garantizar la toma del Poder por el proletariado. No hay más que un medio para evitar todas estas “contradicciones”: reconocer la diferencia fundamental existente entre la consigna estratégica de la primera etapa de la revolución (la revolución democrático-burguesa) y la consigna estratégica de la segunda etapa de la revolución (la revolución socialista); reconocer que durante la primera etapa de la revolución marchamos con todo el campesinado por la revolución democrático-burguesa y que durante la segunda etapa de la revolución marchamos con los campesinos pobres contra el Poder del capital y por la revolución proletaria. Y eso hay que reconocerlo, pues nos obliga a ello el análisis de las fuerzas de clase en la primera y en la segunda etapas de la revolución. De otro modo, no podría explicarse que antes de febrero de 1917 actuásemos bajo la consigna de dictadura democrático-revolucionaria del proletariado y del campesinado, mientras que después de febrero de 1917 sustituimos esta consigna por la de dictadura socialista del proletariado y de los campesinos pobres. Reconozca usted que con su esquema no puede explicarse esta sustitución de una consigna por otra en marzo-abril de 1917. Esta diferencia fundamental entre las dos consignas estratégicas del Partido fue señalada por Lenin ya en su folleto “Dos tácticas de la socialdemocracia en la revolución democrática”. Lenin formulaba así la consigna del Partido durante la preparación de la revolución democrático- burguesa: “El proletariado debe llevar a término la revolución democrática, atrayéndose a la masa de los campesinos, para aplastar por la fuerza la resistencia de la autocracia y paralizar la inestabilidad de la burguesía” (v. t, VIII, pág. 96). En otras palabras: con todo el campesinado contra la autocracia, neutralizando a la burguesía, por la revolución democrática. Por lo que se refiere a la consigna del Partido en el período de preparación de la revolución socialista, Lenin la expone así: “El proletariado debe llevar a cabo la revolución socialista, atrayéndose a la masa de los elementos semiproletarios de la población, para romper por la fuerza la resistencia de la burguesía y paralizar la inestabilidad de los campesinos y de la pequeña burguesía” (v. lugar citado). En otras palabras: con los campesinos pobres y las capas semiproletarias de la población, en general, contra la burguesía, neutralizando a la pequeña burguesía de la ciudad y del campo, por la revolución socialista. Esto era en 1905. En abril de 1917, Lenin, definiendo la situación política de aquel entonces como un entrelazamiento de la dictadura democrático-revolucionaria del proletariado y del campesinado con et Poder efectivo de la burguesía, decía: “La peculiaridad del momento actual en Rusia
consiste en el paso de la primera* etapa de la revolución, que ha dado el Poder a la burguesía por carecer el proletariado del grado necesario de conciencia y de organización, a su segunda etapa, que debe poner el Poder en manos del proletariado y de las capas pobres del campesinado”* (v. las “Tesis de Abril” de Lenin; t. XX, pág. 88). A fines de agosto de 1917, cuando la labor preparatoria de Octubre se desarrollaba a todo vapor, Lenin, en un artículo especial titulado “Campesinos y obreros”, decía: “Sólo el proletariado y el campesinado* pueden derribar la monarquía: tal era, en aquel tiempo (es decir, en 1905. J. St.), la definición fundamental de nuestra política de clase. Y esta definición era exacta. Los meses de febrero y marzo de 1917 lo confirmaron una vez más. Sólo el proletariado, dirigiendo a los campesinos pobres* (los semiproletarios, como se dice en nuestro programa), puede poner fin a la guerra con una paz democrática, restañar sus heridas, empezar a dar los pasos ya absolutamente necesarios e inaplazables hacia el socialismo: tal es la definición de nuestra política de clase en los momentos actuales” (v. t. XXI, pág. 111). Esto no debe interpretarse en el sentido de que ahora exista en nuestro país la dictadura del proletariado y de los campesinos pobres. Eso sería, naturalmente, erróneo. Marchamos hacia Octubre bajo la consigna de la dictadura del proletariado y de los campesinos pobres y realizamos formalmente esta consigna en Octubre, por cuanto teníamos un bloque con los eseristas de izquierda y compartíamos con ellos la dirección, aunque de hecho ya en aquel entonces existía en nuestro país la dictadura del proletariado, puesto que nosotros, los bolcheviques, éramos mayoría. Pero la dictadura del proletariado y de los campesinos pobres dejó de existir formalmente después del “putch” de los eseristas de izquierda52, después de la ruptura del bloque con ellos, cuando la dirección pasó íntegra y plenamente a manos de un partido, a manos de nuestro Partido, que no comparte ni puede compartir con ningún otro la dirección del Estado. Esto es lo que nosotros llamamos dictadura del proletariado. Finalmente, en noviembre de 1918, echando una mirada retrospectiva al camino recorrido por la revolución, Lenin escribía: “Sí, nuestra revolución es burguesa mientras marchamos juntamente con el campesinado como un todo. Nosotros teníamos una conciencia clarísima de esto, desde 1905 lo hemos dicho cientos y miles de veces; nunca hemos intentado saltar ni abolir con decretos esta etapa necesaria
* Subrayado por mí. J. St. * Subrayado por mí. J. St. del proceso histórico... Pero en 1917, desde el mes de abril, mucho antes de la Revolución de Octubre, de la toma* del Poder por nosotros, dijimos abiertamente y explicamos al pueblo que la revolución no podía detenerse en aquella etapa, pues el país había seguido marchando, el capitalismo había seguido avanzando, la ruina había alcanzado proporciones inauditas, lo cual había de exigir (quiérase o no) que marchásemos adelante hacia el socialismo. Pues no cabía avanzar de otro modo, salvar de otro modo al país, martirizado por la guerra, aliviar de otro modo los sufrimientos de los trabajadores y los explotados. Ha ocurrido tal y como nosotros dijimos. La marcha de la revolución ha confirmado la certeza de nuestro razonamiento. Al principio, con «todos» los campesinos, contra la monarquía, contra los terratenientes, contra el medievalismo (y, por ello, la revolución sigue siendo burguesa, democrático-burguesa). Después, con los campesinos pobres, con el semiproletariado, con todos los explotados, contra el capitalismo, comprendidos los ricachos del campo, los kulaks, los especuladores*, y, por ello, la revolución se transforma en revolución socialista” (v. t. XXIII, págs. 390-391). Como usted ve, Lenin subrayaba reiteradamente toda la profunda diferencia entre la primera consigna estratégica, la del período de preparación de la revolución democrático-burguesa, y la segunda consigna estratégica, la del período de preparación de Octubre. La primera consigna era: con todo el campesinado contra la autocracia; la segunda: con los campesinos pobres contra la burguesía. El hecho de que, para llevar hasta el final la revolución burguesa, hiciese falta todo un período después de Octubre y de que, mientras llevábamos la revolución burguesa hasta el final, no pudiese por menos de simpatizar con nosotros “todo” el campesinado, este hecho no hace cambiar ni en una tilde, como ya he dicho más arriba, la tesis fundamental de que marchamos hacia Octubre y triunfamos en él en unión de los campesinos pobres, de que derribamos el Poder de la burguesía e instauramos la dictadura del proletariado (uno de cuyos objetivos era el de llevar a su término la revolución burguesa) unidos a los campesinos pobres, tropezando con la resistencia de los kulaks (ellos también son campesinos) y las vacilaciones de los campesinos medios. Creo que está claro. 3) Dice usted también en su carta: “¿Es cierta la afirmación de que “llegamos a Octubre con la consigna de alianza con los pobres del campo y neutralizando a los campesinos medios”? No, no es cierta. Por lo expuesto más
* Subrayado por mí. J. St.
Acerca de las tres consignas fundamentales del partido sobre la cuestión campesina
arriba y por los pasajes citados de Lenin; Se ve que esta consigna sólo pudo surgir cuando hubo “madurado la división de clases entre los campesinos” (Lenin), es decir; “en el verano y el otoño de 1918””. De esta cita se desprende que el Partido marchó por la senda de la neutralización de los campesinos medios no en el período de preparación de Octubre ni durante éste, sino después de Octubre y, principalmente, después de 1918, después del período de los comités de campesinos pobres. Eso es absolutamente falso. Por el contrario, la política de neutralización de los campesinos medios no comenzó, sino que terminó después del período de los comités de campesinos pobres, después de 1918. La política de neutralización de los campesinos medios fue abolida (y no implantada) en nuestra actuación práctica precisamente después de 1918. Precisamente después de 1918, en marzo de 1919, fue cuando Lenin, en el discurso de apertura del VIII Congreso de nuestro Partido, dijo: “Los mejores representantes del socialismo de los viejos tiempos -cuando creían aún en la revolución y estaban a su servicio teórica e ideológicamente- hablaban de la neutralización del campesinado, es decir, de hacer del campesino medio una capa social que, si no ayudaba activamente a la revolución del proletariado, por lo menos no la obstaculizase y fuera una capa neutral, que no se pusiera al lado de nuestros enemigos. Este planteamiento teórico abstracto de la tarea es para nosotros completamente claro. Pero no es suficiente*. Hemos entrado en una fase de la edificación socialista* en la que hay que elaborar concretamente y con todo detalle las reglas e indicaciones fundamentales, comprobadas por la experiencia del trabajo en el campo, por las que debemos guiarnos para llegar a establecer una alianza sólida con el campesino medio” (v. t. XXIV, pág. 114). Como usted ve, se llega a un resultado que es diametralmente opuesto a lo que usted dice en su carta; además, usted invierte la verdadera actuación práctica de nuestro Partido dándole vuelta de pies a cabeza, confundiendo el comienzo de la neutralización con su final. El campesino medio se lamentaba y vacilaba entre la revolución y la contrarrevolución mientras estábamos derrocando a la burguesía, mientras el Poder de los Soviets no se hubo consolidado; por esta razón era necesario neutralizarlo. Comenzó a pasarse a nuestro lado cuando empezó a convencerse de que la burguesía había sido derrocada “en serio”, de que el Poder de los Soviets se consolidaba, de que se estaba venciendo a los kulaks y el Ejército Rojo
* Subrayado por mí. J. St. empezaba a triunfar en los frentes de la guerra civil. Fue precisamente después de producirse este viraje cuando se hizo posible la tercera consigna estratégica del Partido, lanzada por Lenin en el VIII Congreso: apoyándose en los campesinos pobres y estableciendo una sólida alianza con los campesinos medios, ¡adelante por la edificación socialista! ¿Cómo ha podido usted olvidar un hecho como éste, conocido de todo el mundo? De su carta se desprende, asimismo, que la política de neutralización del campesino medio, al pasar a la revolución proletaria y en los primeros días después del triunfo de esta revolución, era equivocada, inadecuada y, por tanto, inaceptable. Eso es absolutamente falso. La realidad es, precisamente, lo contrario. Mientras se derroca el Poder de la burguesía y antes de que haya sido consolidado aún el Poder del proletariado, es, precisamente, cuando más vacila y se resiste el campesino medio. Durante este período es, precisamente, cuando se necesita, la alianza con los campesinos pobres y la neutralización de los campesinos medios. Persistiendo en su error, afirma usted que la cuestión del campesinado tiene una gran importancia no sólo para nuestro país, sino también para los demás países “que recuerden, más o menos, la economía de la Rusia de antes de Octubre”. Esto último es, naturalmente, exacto. Pero he aquí lo que dice Lenin en sus tesis sobre la cuestión agraria, en el II Congreso de la Internacional Comunista53 refiriéndose a la política de los partidos proletarios respecto a los campesinos medios durante el período de la toma del Poder por el proletariado. Después de definir a los campesinos pobres o, más exactamente, a las “masas trabajadoras y explotadas del campo” como un grupo aparte, formado por obreros agrícolas, semiproletarios o campesinos parcelarías y pequeños campesinos, y pasando luego a examinar la cuestión de los campesinos medios como un grupo específico en el campo, dice Lenin: “Por “campesinos medios”, en el sentido económico, debe entenderse a los pequeños agricultores que poseen, ya sea a título de propiedad o en arriendo, también pequeñas parcelas de tierra, si bien tales que, en primer lugar, proporcionan bajo el capitalismo, por regla general, no sólo el rendimiento necesario para sostener pobremente a su familia y su hacienda, sino también la posibilidad de obtener cierto excedente, que puede, por lo menos en los años mejores, convertirse en capital; tales que, en segundo lugar, permiten recurrir, en muchos casos (por ejemplo: en una hacienda de cada dos o tres), al empleo de mano de obra asalariada... El proletariado revolucionario no puede acometer - por lo menos, en un porvenir inmediato y en los primeros tiempos del período de la dictadura del proletariado- la empresa de atraerse esta capa.
Tiene que limitarse a la tarea de neutralizarla, es decir, de hacer que sea neutral en la lucha entre el proletariado y la burguesía"* (v. t. XXV, págs. 271-272). ¿Cómo puede afirmarse, después de esto, que la política de neutralización del campesino medio “sólo” pudo “surgir” “en el verano y el otoño de 1918”, es decir, después de los éxitos decisivos logrados en la consolidación del Poder de los Soviets, en la consolidación del Poder del proletariado? Como usted ve, la cuestión de la consigna estratégica de los partidos proletarios para el período de tránsito hacia la revolución socialista y de consolidación del Poder del proletariado, así como la cuestión de la neutralización de los campesinos medios, no es tan sencilla como usted la presenta. 4) De cuanto dejamos dicho se deduce que las citas de las obras de Lenin aducidas por usted no pueden ser contrapuestas, en modo alguno, a la consigna fundamental del Partido en la segunda etapa de la revolución, ya que estas citas: a) no tratan de la consigna fundamental del Partido antes de Octubre, sino de la tarea de llevar hasta el final la revolución burguesa después de Octubre; b) esas citas no refutan, sino que confirman lo acertado de esta consigna. Ya he dicho más arriba, y me veo obligado a repetirlo aquí, que no puede contraponerse a la consigna estratégica del Partido en la segunda etapa de la revolución, en el período anterior a la toma del Poder por el proletariado, cuyo tema fundamental es la cuestión del Poder, la tarea de llevar hasta el final la revolución burguesa, tarea puesta en práctica en el período posterior a la toma del Poder por el proletariado. 5) Habla usted del conocido artículo del camarada Mólotov publicado en “Pravda” con el título de “Sobre la revolución burguesa en nuestro país” (12 de marzo de 1927), que fue lo que, al parecer, le “empujó” a usted a dirigirse a mí pidiéndome aclaraciones. Yo no sé cómo lee usted los artículos. También yo he leído el artículo del camarada Mólotov y entiendo que no contradice en lo más mínimo lo expuesto en mi informe ante el XIV Congreso de nuestro Partido acerca de las consignas del Partido respecto al campesinado54. El camarada Mólotov no trata en su artículo de la consigna fundamental del Partido durante el período de Octubre, sino del hecho de que, en tanto que el Partido, después de Octubre, se dedicó a llevar hasta el final la revolución burguesa, contaba con la simpatía de todos los campesinos. Ya he indicado antes que, al hacer constar este hecho, no se niega, sino que, por el contrario, se corrobora lo acertado de la tesis fundamental: que derrocamos el Poder de la burguesía e instauramos la dictadura del proletariado en unión con los campesinos pobres y neutralizando a los campesinos medios contra la burguesía de la ciudad y del campo, y que, sin esto, no hubiéramos podido llevar hasta el final la revolución burguesa.
Publicado el 15 de abril de 1927 en el núm. 7-8 de “¨Bolshevik”.