THE SLOGAN OF THE DICTATORSHIP OF THE PROLETARIAT AND POOR PEASANTRY IN THE PERIOD OF PREPARATION FOR OCTOBER. Reply to S. Pokrovsky
О лозунге диктатуры пролетариата и беднейшего крестьянства в период подготовки Октября: Ответ С. Покровскому
Sobre la consigna de dictadura del proletariado y de los campesinos pobres en el periodo de preparación de Octubre
Reply to S. Pokrovsky
I think that your letter of May 2 of this year provides neither occasion nor grounds for a reply in detail, point by point, so to speak.
As a matter of fact, it offers nothing particularly new as compared with Yan-sky’s letter.
If, nevertheless, I am replying to your letter it is because it contains certain elements of a direct revival of Kamenev’s ideas of the period of April-May 1917. It is only in order to expose these elements of a revival of Kamenev’s ideas that I consider it necessary to reply briefly to your letter.
1) You say in your letter that “in fact, in the period from February to October we had the slogan of alliance with the whole of the peasantry,” that “in the period from February to October the Party upheld and defended its old slogan in relation to the peasantry—alliance with the whole peasantry.”
It follows, firstly, that in the period of preparation for October (April-October 1917) the Bolsheviks did not set themselves the task of drawing a demarcation line between the poor peasants and the well-to-do peasants, but treated the peasantry as an integral whole.
THE SLOGAN OF THE DICTATORSHIP OF THE PROLETARIAT
It follows, secondly, that in the period of preparation for October the Bolsheviks did not replace the old slogan, “Dictatorship of the proletariat and peasantry,” by a new slogan, “Dictatorship of the proletariat and poor peasantry,” but maintained the old position laid down in Lenin’s pamphlet Two Tactics in 1905. It follows, thirdly, that the Bolshevik policy of combating the vacillations and compromising policy of the Soviets in the period of preparation for October (March-October 1917), the vacillations of the middle peasantry in the Soviets and at the front, the vacillations between revolution and counter-revolution, the vacillations and compromising policy which assumed a particularly acute character in the July days, when the Soviets, headed by the Socialist-Revolutionary and Menshevik compromisers, joined hands with the counter-revolutionary generals in the attempt to isolate the Bolsheviks—it appears that the Bolshevik fight against these vacillations and the compromising policy of certain strata of the peasantry was pointless and absolutely unnecessary. It follows, finally, that Kamenev was right when, in April May 1917, he defended the old slogan of dictatorship of the proletariat and peasantry, while Lenin, who regarded this slogan as already out-of-date and who proclaimed the new slogan of dictatorship of the proletariat and poor peasantry, was wrong. One need only raise these issues to realise the utter absurdity of your letter as a whole.
But since you are very fond of isolated quotations from Lenin’s works, let us turn to quotations. It does not require much effort to prove that what
Lenin regarded as new in the agrarian relations in Russia after the February Revolution, from the point of view of the further development of the revolution, was not a community of interests of the proletariat and the peasantry as a whole, but the cleavage between the poor peasantry and the well-to-do peasantry, of whom the former, i.e., the poor peasantry, gravitated towards the proletariat, whereas the latter, i.e., the well-to-do peasantry, followed the Provisional Government. Here is what Lenin said on this score in April 1917, in his polemic against Kamenev and Kamenev’s ideas:
“It would be impermissible for the proletarian party now* to place hopes in a community of interests with the peasantry” (see Lenin’s speech at the April Conference, 1917, Vol. XX, p. 245).
Further:
“Already we can discern in the decisions of a number of peasant congresses the idea of postponing the solution of the agrarian question until the Constituent Assembly; this represents a victory for the well-to-do peasantry,* which inclines towards the Cadets” (see Lenin’s speech at the Petrograd City Conference, April 1917, Vol. XX, p. 176).
Further:
“It is possible that the peasantry may seize all the land and the entire power. Far from forgetting this possibility, far from limiting my outlook to the present day alone, I definitely and clearly formulate the agrarian programme, taking into account the new phenomenon, i.e., the deeper cleavage* between the agri-
*My italics.—J. St.
THE SLOGAN OF THE DICTATORSHIP OF THE PROLETARIAT
cultural labourers and poor peasants on the one hand, and the prosperous peasants on the other” (see Lenin’s article written in April, “Letters on Tactics,” Vol. XX, p. 103). That is what Lenin regarded as new and important in the new situation in the countryside after the February Revolution.
That was Lenin’s starting point in shaping the Party’s policy in the period after February 1917. That thesis was Lenin’s starting point when, at the Petrograd City Conference in April 1917, he said: “It was only here, on the spot, that we learned that the Soviet of Workers’ and Soldiers’ Deputies had surrendered its power to the Provisional Government. The Soviet of Workers’ and Soldiers’ Deputies represents the realisation of the dictatorship of the proletariat and soldiers; among the latter, the majority are peasants. This is the dictatorship of the proletariat and peasantry. But this ‘dictatorship’ has entered into an agreement with the bourgeoisie. And it is here that a revision of the ‘old’ Bolshevism is needed”* (see Vol. XX, p. 176).
That thesis also was Lenin’s starting point when, in April 1917, he wrote:
“Whoever speaks now only of a ‘revolutionary-democratic dictatorship of the proletariat and peasantry’ is behind the times, has consequently in fact gone over to the side of the petty bourgeoisie against the proletarian class struggle. He deserves to be consigned to the archive of ‘Bolshevik’ pre-revolutionary antiques (which might be called the archive of ‘Old Bolsheviks’)” (see Vol. XX, p. 101).
It was on this basis that there arose the slogan of dictatorship of the proletariat and poor peasantry in
* My italics.—J. St.
place of the old slogan of dictatorship of the proletariat and peasantry.
You may say, as indeed you do in your letter, that this is a Trotskyite skipping over of the still uncompleted peasant revolution; but that would be just as convincing as the similar objection which Kamenev raised against Lenin in April 1917.
Lenin took this objection fully into account when he said:
“Trotskyism says: ‘No tsar, but a workers’ government.’ That is incorrect. The petty bourgeoisie exists, and it cannot be left out of account. But it consists of two sections. The poorer* section follows the working class” (see Vol. XX, p. 182). Kamenev’s error, and now yours, consists in the inability to discern and emphasise the difference between the two sections of the petty bourgeoisie, in this case the peasantry; in the inability to single out the poor section of the peasantry from the mass of the peasantry as a whole, and on that basis to shape the Party’s policy in the situation of the transition from the first stage of the revolution in 1917 to its second stage, in the inability to deduce from this the new slogan, the Party’s second strategic slogan, concerning the dictatorship of the proletariat and poor peasantry.
Let us trace in consecutive order in Lenin’s works the practical history of the slogan “Dictatorship of the proletariat and poor peasantry” from April to October 1917.
* My italics.—J. St.
THE SLOGAN OF THE DICTATORSHIP OF THE PROLETARIAT
April 1917:
“The specific feature of the present situation in Russia consists in the transition from the first* stage of the revolution—which, owing to the insufficient class consciousness and organisation of the proletariat, placed the power in the hands of the bourgeoisie—to the second stage, which must place the power in the hands of the proletariat and the “poor strata of the peasantry*” (see Lenin’s April Theses, Vol. XX, p. 88). July 1917:
“Only the revolutionary workers, if they are supported by the poor peasants,* are capable of smashing the resistance of the capitalists and leading the people to win the land without compensation, to complete freedom, to victory over famine, to victory over war, and to a just and lasting peace” (see Vol. XXI, p. 77). August 1917:
“Only the proletariat, leading the poor peasantry* (the semiproletarians, as our programme says), can end the war by a democratic peace, heal the wounds it has caused, and begin to take steps towards socialism, which have become absolutely essential and urgent—such is the definition of our class policy now” (see Vol. XXI, p. 111).
September 1917:
“Only a dictatorship of the proletarians and the poor peasants* is capable of smashing the resistance of the capitalists, of displaying really supreme courage and determination in the exercise of power, and of securing the enthusiastic, selfless and truly heroic support of the masses both in the army and among the peasantry” (see Vol. XXI, p. 147).
September-October 1917, the pamphlet Can the Bolsheviks Retain State Power?, in which Lenin, in controversy with Novaya Zhizn,63 says:
* My italics.—J. St.
“Either* all power to the bourgeoisie—which you have long ceased to advocate, and which the bourgeoisie itself dare not even hint at, for it knows that already on April 20-21 the people overthrew that power with one heave of the shoulder, and would overthrow it now with thrice that determination and ruthlessness. Or* power to the petty bourgeoisie, i.e., a coalition (alliance, agreement) between it and the bourgeoisie, for the petty bourgeoisie does not wish to and cannot take power alone and independently, as has been proved by the experience of all revolutions, and as is proved by economic science, which explains that in a capitalist country it is possible to stand for capital and it is possible to stand for labour, but it is impossible to stand in between. In Russia this coalition has for six months tried scores of ways but failed. Or,* finally, all power to the proletarians and the poor peasants* against the bourgeoisie in order to break its resistance. This has not yet been tried, and you, gentlemen of Novaya Zhizn, are dissuading the people from this, trying to frighten them with your own fear of the bourgeoisie. No fourth way can be invented” (see Vol. XXI, p. 275).
Such are the facts.
You “successfully” evade all these facts and events in the history of the preparation for October; you “successfully” erase from the history of Bolshevism the struggle waged by the Bolsheviks in the period of preparation for October against the vacillations and the compromising policy of the “prosperous peasants” who were in the Soviets at that time; you “successfully” bury Lenin’s slogan of dictatorship of the proletariat and poor peasantry, and at the same time imagine that this is not to do violence to history, to Leninism.
From these quotations, which could be multiplied, you must see that the Bolsheviks took as their starting
* My italics.—J. St.
THE SLOGAN OF THE DICTATORSHIP OF THE PROLETARIAT
point after February 1917 not the peasantry as a whole, but the poor section of the peasantry; that they marched towards October not under the old slogan of the dictatorship of the proletariat and peasantry, but under the new slogan of the dictatorship of the proletariat and poor peasantry.
From this it is evident that the Bolsheviks put this slogan into effect in a fight against the vacillations and compromising policy of the Soviets, against the vacillations and compromising policy of a certain section of the peasantry inside the Soviets, against the vacillations and compromising policy of certain parties representing petty-bourgeois democracy and known as Socialist-Revolutionaries and Mensheviks. From this it is evident that without the new slogan of the dictatorship of the proletariat and poor peasantry we would have been unable to assemble a sufficiently powerful political army, one capable of overcoming the compromising policy of the Socialist-Revolutionaries and the Mensheviks, of neutralising the vacillations of a certain section of the peasantry, of overthrowing the power of the bourgeoisie, and of thus making it possible to carry the bourgeois revolution to completion. From this it is evident that “we marched towards October and achieved victory in October together with the poor peasantry against the resistance of the kulaks (also peasants) and with the middle peasantry vacillating” (see my reply to Yan-sky*). Thus, it follows that in April 1917, as also during the whole period of preparation for October, it was
* See this volume, pp. 218-19.—Ed.
Lenin who was right, and not Kamenev; and you, by now reviving Kamenev’s ideas, seem to be getting into not very good company.
2) As against all that has been said above you quote Lenin’s words to the effect that in October 1917 we took power with the support of the peasantry as a whole. That we took power with a certain amount of support from the peasantry as a whole is quite true. But you forgot to add a “detail,” namely, that the peasantry as a whole supported us in October, and after October, only in so far as we carried the bourgeois revolution to completion. That is a very important “detail,” which in the present instance settles the issue. To “forget” such an important “detail” and thus slur over a most important issue is impermissible for a Bolshevik.
From your letter it is evident that you counterpose what Lenin said about the support of the peasantry as a whole to the Party’s slogan of “Dictatorship of the proletariat and poor peasantry,” which was also advanced by Lenin. But in order to counterpose these words of Lenin to the previous quotations from the works of Lenin, in order to have grounds for refuting the previous quotations from Lenin on the slogan of dictatorship of the proletariat and poor peasantry by the words you quote from Lenin about the peasantry as a whole, two things, at least, must be proved.
Firstly. It must be proved that the completion of the bourgeois revolution was the main thing in the October Revolution. Lenin considered that the completion of the bourgeois revolution was a “by-product” of the October Revolution, which fulfilled this task “in passing.” You must first of all refute this thesis of Lenin’s
THE SLOGAN OF THE DICTATORSHIP OF THE PROLETARIAT
and prove that the main thing in the October Revolution was not the overthrow of the power of the bourgeoisie and the transfer of power to the proletariat, but the completion of the bourgeois revolution. Try to prove that, and if you do I shall be ready to admit that from April to October 1917 the Party’s slogan was not the dictatorship of the proletariat and poor peasantry, but the dictatorship of the proletariat and peasantry. From your letter it is evident that you do not think it possible to undertake this more than risky task; you try, however, to prove “in passing” that on one of the most important questions of the October Revolution, the question of peace, we were supported by all the peasantry as a whole. That, of course, is untrue. It is quite untrue. On the question of peace you have slipped into the viewpoint of the philistine. As a matter of fact the question of peace was for us at that time a question of power, for only with the transfer of power to the proletariat could we count on extricating ourselves from the imperialist war.
You must have forgotten Lenin’s words, that “the only way to stop the war is by the transfer of power to another class,” and that “‘Down with the war’ does not mean flinging away your bayonets. It means the transfer of power to another class” (see Lenin’s speech at the Petrograd City Conference, April 1917, Vol. XX, pp. 181 and 178).
Thus, one thing or the other: either you must prove that the main thing in the October Revolution was the completion of the bourgeois revolution, or you cannot prove it; in the latter case the obvious conclusion is that the peasantry as a whole could support us in
October only in so far as we carried the bourgeois revolution to completion, doing away with the monarchy, and with the property and regime of the landlords. Secondly. You must prove that the Bolsheviks could have secured the support of the peasantry as a whole in October and after October, in so far as they carried the bourgeois revolution to completion, without systematically putting into effect the slogan of dictatorship of the proletariat and poor peasantry during the whole period of preparation for October; without a systematic struggle, arising from this slogan, against the compromising policy of the petty-bourgeois parties; without a systematic exposure, arising from the same slogan, of the vacillations of certain strata of the peasantry and of their representatives in the Soviets.
Try to prove that. In point of fact, why did we succeed in securing the support of the peasantry as a whole in October and after October? Because we had the possibility of carrying the bourgeois revolution to completion. Why did we have that possibility? Because we succeeded in overthrowing the power of the bourgeoisie and replacing it by the power of the proletariat, which alone is able to carry the bourgeois revolution to completion. Why did we succeed in overthrowing the power of the bourgeoisie and establishing the power of the proletariat? Because we prepared for October under the slogan of dictatorship of the proletariat and poor peasantry; because, proceeding from this slogan, we waged a systematic struggle against the compromising policy of the petty-bourgeois parties; because, proceeding from
THE SLOGAN OF THE DICTATORSHIP OF THE PROLETARIAT
this slogan, we waged a systematic struggle against the vacillations of the middle peasantry in the Soviets; because only with such a slogan could we overcome the vacillations of the middle peasant, defeat the compromising policy of the petty-bourgeois parties, and rally a political army capable of waging the struggle for the transfer of power to the proletariat.
It scarcely needs proof that without these preliminary conditions, which determined the fate of the October Revolution, we could not have won the support of the peasantry as a whole for the task of completing the bourgeois revolution, either in October or after October.
That is how the combination of peasant wars with the proletarian revolution should be understood. That is why to counterpose the support of the peasantry as a whole in October and after October as regards completing the bourgeois revolution to the fact that the preparation for the October Revolution under the slogan of the dictatorship of the proletariat and poor peasantry means to understand nothing of Leninism.
Your principal error is that you have failed to understand either the fact of the interweaving during the October Revolution of socialist tasks with the tasks of completing the bourgeois revolution, or the mechanics of fulfilling the various demands of the October Revolution arising from the Party’s second strategic slogan, the slogan of the dictatorship of the proletariat and poor peasantry.
Reading your letter one might think that it was not we who took the peasantry into the service of the proletarian revolution, but, on the contrary, that it was “the peasantry as a whole,” including the kulaks, who took the Bolsheviks into their service. Things would go badly with the Bolsheviks if they so easily “entered” the service of non-proletarian classes. Kamenev’s ideas of the period of April 1917—that is what is fettering you.
3) You assert that Stalin does not see any difference between the situation in 1905 and the situation in February 1917. That, of course, is not to be taken seriously. I never said that, and could not have said it. In my letter I said merely that the Party’s slogan on the dictatorship of the proletariat and peasantry, issued in 1905, received confirmation in the February Revolution of 1917. That, of course, is true. That is exactly how Lenin described the situation in his article “Peasants and Workers” in August 1917:
“Only the proletariat and the peasantry can overthrow the monarchy—such was the fundamental definition of our class policy for that time (i.e., 1905—J. St.). And that definition was a correct one. February and March have confirmed this once again”* (see Vol. XXI, p. 111).
You simply want to find fault.
4) You try, further, to convict Stalin of contradicting himself, by counterposing his thesis on the compromising policy of the middle peasant before October to a quotation from Stalin’s pamphlet Problems of Leninism, which speaks of the possibility of building socialism jointly with the middle peasantry after the dictatorship of the proletariat has been consolidated.
* My italics.—J. St.
THE SLOGAN OF THE DICTATORSHIP OF THE PROLETARIAT
It does not require much effort to prove that such an identification of two different phenomena is utterly unscientific. The middle peasant before October, when the bourgeoisie was in power, and the middle peasant after the dictatorship of the proletariat has been consolidated, when the bourgeoisie has already been overthrown and expropriated, when the co-operative movement has developed and the principal means of production are concentrated in the hands of the proletariat, are two different things. To identify these two kinds of middle peasant and to put them on a par means to examine phenomena out of connection with their historical setting and to lose all sense of perspective. It is something like the Zinoviev manner of mixing up all dates and periods when quoting.
If that is what is called “revolutionary dialectics,” it must be admitted that Pokrovsky has broken all records for “dialectical” quibbling.
5) I shall not touch on the remaining questions, for I think they have been exhaustively dealt with in the correspondence with Yan-sky.
May 20, 1927
First published in the book:
J. Stalin, Problems
of Leninism, 4th edition, 1928
Я думаю, что Ваше письмо от 2 мая с.г. не дает ни повода, ни основания для того,
чтобы ответить подробно, так сказать, по всем пунктам.
Собственно говоря, оно не дает ничего особенно нового в сравнении с письмом Ян-ского.
Если я все же отвечаю на Ваше письмо, то потому, что оно содержит некоторые
элементы прямой реставрации каменевщины периода апрель – май 1917 года. Только
для разоблачения этих элементов реставрации каменевщины я считаю нужным ответить
коротко на Ваше письмо.
1) Вы говорите в своем письме, что “на деле мы имели в период от Февраля до
Октября лозунг союза со всем крестьянством”, что в “период от Февраля к Октябрю
партия отстаивала и защищала свой старый лозунг по отношению к крестьянству –
союз со всем крестьянством в целом”.
Выходит, во-первых, что большевики в период подготовки Октября (апрель – октябрь
1917 г.) не ставили своей задачей проведение борозды между беднейшим
крестьянством и зажиточными крестьянами, а брали крестьянство как целое.
Выходит, во-вторых, что в период подготовки Октября большевики не заменили
старого лозунга – “диктатура пролетариата и крестьянства” – новым лозунгом –
“диктатура пролетариата и беднейшего крестьянства”, а оставались при старых
позициях, данных в брошюре Ленина “Две тактики” в 1905 году.
Выходит, в-третьих, что большевистская политика борьбы с колебаниями и
соглашательством Советов, в период подготовки Октября (март – октябрь 1917 г.),
с колебаниями среднего крестьянства в Советах и на фронте, с колебаниями между
революцией и контрреволюцией, с колебаниями и соглашательством, принявшими
особенно острый характер в июльские дни, когда Советы во главе с соглашателями
из эсеров и меньшевиков пошли в ногу с контрреволюционными генералами в деле
изоляции большевиков, – выходит, что большевистская борьба с этими колебаниями и
соглашательством известных слоев крестьянства была беспредметной и абсолютно
ненужной.
Выходит, наконец, что Каменев был прав, отстаивая в апреле – мае 1917 года
старый лозунг диктатуры пролетариата и крестьянства, а Ленин, считавший этот
лозунг уже устаревшим и провозгласивший новый лозунг диктатуры пролетариата и
беднейшего крестьянства, был не прав.
Стоит только поставить эти вопросы, чтобы понять всю несообразность Вашего письма в целом.
Но так как Вы являетесь большим любителем отдельных цитат из сочинений Ленина, обратимся к цитатам.
Не нужно большого труда, чтобы доказать, что новым в аграрных отношениях России
после февральского переворота, с точки зрения дальнейшего развития революции,
Ленин считал не общность интересов пролетариата и крестьянства в целом, а раскол
беднейшего крестьянства с зажиточным крестьянством, из коих первое, т.е.
беднейшее крестьянство, тянуло к пролетариату, а второе, т.е. зажиточное
крестьянство” шло за Временным правительством.
Вот что говорил на этот счет Ленин в апреле 1917 года, полемизируя с Каменевым и каменевщиной:
“Не позволительно пролетарской партии возлагать теперь (курсив мой. – И. Ст.)
надежды на общность интересов с крестьянством” (см. речь Ленина на Апрельской
конференции 1917 г., т. XX, стр. 245).
Далее:
“Уже теперь мы видим в решениях ряда крестьянских съездов мысль обождать с
разрешением аграрного вопроса до Учредительного Собрания, – это победа
зажиточного крестьянства (курсив мой. – И. Ст.), склоняющегося к кадетам” (см.
речь Ленина на Петроградской общегородской конференции в апреле 1917 г., т. XX,
стр. 176).
Дальше:
“Возможно, что крестьянство возьмет всю землю и всю власть. Я не только не
забываю этой возможности, не ограничиваю своего кругозора одним сегодняшним
днем, а прямо и точно формулирую аграрную программу с учетом нового явления:
более глубокого раскола (курсив мой. – И. Ст.) батраков и беднейших крестьян с
крестьянами-хозяевами” (см. апрельскую статью Ленина “Письма о тактике”, т. XX,
стр. 103) .
Вот в чем усматривал Ленин новое и важное в новой обстановке в деревне после февральской революции.
Вот из чего исходил Ленин при построении политики партии в период после февраля 1917 года.
Из этого положения исходил Ленин, когда он говорил на общегородской
Петроградской конференции в апреле 1917 года:
“Только на месте здесь мы уже узнали, что Совет Р. и С.Д. отдал власть
Временному Правительству. Совет Р. и С.Д. есть осуществление диктатуры
пролетариата и солдат; среди последних большинство крестьян. Это и есть
диктатура пролетариата и крестьянства. Но эта “диктатура” вошла в соглашение с
буржуазией. Тут и нужен пересмотр “старого” большевизма” (см. т. XX, стр. 176;
курсив мой. – И. Ст.).
Из этого же положения исходил Ленин, когда он писал в апреле 1917 года:
“Кто говорит теперь только о “револ.-демокр. диктатуре пролетариата и
крестьянства”, тот отстал от жизни, тот в силу этого перешел на деле к мелкой
буржуазии против пролетарской классовой борьбы, того надо сдать в архив
“большевистских” дореволюционных редкостей (можно назвать: архив “старых
большевиков”)” (см. т. XX, стр. 101).
На этой почве и родился лозунг диктатуры пролетариата и беднейшего крестьянства
вместо старого лозунга – диктатуры пролетариата и крестьянства.
Вы можете сказать, как это и делаете в Вашем письме, что это есть троцкистское
перепрыгивание через незавершенную еще крестьянскую революцию, но это будет
столь же убедительно, сколь убедительно было подобное возражение Каменева,
направленное в апреле 1917 года против Ленина.
Ленин вполне учитывал такое возражение, когда он сказал:
“Троцкизм – “без царя, а правительство рабочее”. Это неверно. Мелкая буржуазия
есть, ее выкинуть нельзя. Но у нее две части. Беднейшая (курсив мой. – И. Ст.)
ее часть идет с рабочим классом” (см. т. XX, стр. 182).
Ошибка Каменева, а теперь Ваша ошибка состоит в неумении подметить и подчеркнуть
разницу между двумя частями мелкой буржуазии, в данном случае – крестьянства, в
неумении выделить беднейшую часть крестьянства из всей массы крестьянства в
целом и построить на этом политику партии в обстановке перехода от первого этапа
революции в 1917 году ко второму ее этапу, в неумении вывести из этого новый
лозунг, второй стратегический лозунг партии о диктатуре пролетариата и
беднейшего крестьянства.
Проследим последовательно практическую историю лозунга “диктатуры пролетариата и
беднейшего крестьянства” от апреля до октября 1917 года в трудах Ленина.
Апрель 1917 года:
“Своеобразие текущего момента в России состоит в переходе от первого этапа
революции, давшего власть буржуазии в силу недостаточной сознательности и
организованности пролетариата, – ко второму ее этапу, который должен дать власть
в руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства” (см. “Апрельские тезисы”
Ленина, т. XX, стр. 88; курсив мой. – И. Ст.).
Июль 1917 года:
“Революционные рабочие, если их поддержат беднейшие крестьяне (курсив мой. – И.
Ст.), одни только в состоянии сломить сопротивление
капиталистов, повести народ к завоеванию земли без выкупа, к полной свободе, к
победе над голодом, к победе над войной, к справедливому и прочному миру” (см.
т. XXI, стр. 77).
Август 1917 года:
“Только пролетариат, руководящий беднейшим крестьянством (курсив мой. – И. Ст.)
(полупролетариями, как говорит наша программа), может кончить войну
демократическим миром, залечить ее раны, начать ставшие безусловно необходимыми
и неотложными шаги к социализму – таково определение нашей классовой политики
теперь” (см. т. XXI, стр. 111)
Сентябрь 1917 года:
“Только диктатура пролетариев и беднейших крестьян (курсив мой. – И. Ст.)
способна сломить сопротивление капиталистов, проявить действительно
величественную смелость и решительность власти, обеспечить себе восторженную,
беззаветную, истинно героическую поддержку масс и в армии, и в крестьянстве”
(см. т. XXI, стр. 147)
Сентябрь - октябрь 1917 года, брошюра “Удержат ли большевики государственную
власть?”, где Ленин полемизирует с “Новой Жизнью”[64]:
“Либо (курсив мой. – И. Ст.) вся власть буржуазии – этого вы давно не защищаете,
и сама буржуазия не смеет даже заикнуться об этом, зная, что уже 20–21 апреля
такую власть народ одним движением плеча скинул и скинет теперь втрое
решительнее, беспощаднее. Либо (курсив мой. – И. Ст.) власть мелкой буржуазии,
т.е. коалиция (союз, соглашение) ее с буржуазией, ибо самостоятельно и
независимо мелкая буржуазия власти не хочет и не может взять, как доказал опыт
всех революций, как доказывает и экономическая наука, разъясняющая, что в
капиталистической стране можно стоять за капитал, можно стоять за труд, но по
середке устоять нельзя. Эта коалиция в России полгода испробовала не десятки
способов и провалились. Либо (курсив мой. – И. Ст.), наконец, вся власть
пролетариям и беднейшим крестьянам (курсив мой. – И. Ст.), против буржуазии, для
того, чтобы сломить ее сопротивление. Это еще не испробовано, и это вы, господа
из “Новой Жизни”, отсоветуете народу, запугивая его вашей собственной
запуганностью перед буржуазией. Ничего четвертого и выдумать нельзя” (см. т.
XXI, стр. 275).
Таковы факты.
Все эти факты и события из истории подготовки Октября Вы “благополучно”
обходите, “благополучно” вычеркиваете из истории большевизма борьбу большевиков
в период подготовки Октября с колебаниями и соглашательством “крестьян-хозяев”,
сидевших тогда в Советах, “благополучно” хороните лозунг Ленина о диктатуре
пролетариата и беднейшего крестьянства и воображаете вместе с тем, что это не
есть насилие над историей, над ленинизмом.
Из этих цитат, количество которых можно было бы увеличить, Вы должны видеть, что
большевики брали за исходный пункт после февраля 1917 года не крестьянство в
целом, а беднейшую его часть, они шли к Октябрю не под старым лозунгом диктатуры
пролетариата и крестьянства, а под новым лозунгом диктатуры пролетариата и
беднейшего крестьянства.
Из этого видно, что большевики проводили этот лозунг в борьбе с колебаниями и
соглашательством Советов, с колебаниями и соглашательством известной части
крестьянства, сидевшей в Советах, с колебаниями и соглашательством известных
партий мелкобуржуазной демократии, имя которым – эсеры и меньшевики.
Из этого видно, что без нового лозунга диктатуры пролетариата и беднейшего
крестьянства мы не могли бы собрать достаточно мощной политической армии,
способной преодолеть соглашательство эсеров и меньшевиков, нейтрализовать
колебания известной части крестьянства, свергнуть буржуазную власть и сделать,
таким образом, возможным доведение до конца буржуазной революции.
Из этого видно, что “к Октябрю мы шли и победили в Октябре вместе с беднейшим
крестьянством при сопротивлении кулачества (тоже крестьянство) и колебаниях со
стороны среднего крестьянства” (см. мой ответ Ян-скому) (см. настоящий том, стр.
216. - Ред.).
Выходит, таким образом, что в апреле 1917 года, как и за весь период подготовки
Октября, прав был Ленин, а не Каменев, а Вы, реставрирующий ныне каменевщину,
попадаете как будто в не совсем хорошую компанию.
2) В противовес всему сказанному выше Вы приводите слова Ленина о том, что в
октябре 1917 года мы брали власть при поддержке крестьянства в целом. Что мы
брали власть при известной поддержке крестьянства в целом, это совершенно
правильно. Но Вы забыли добавить “мелочь”: крестьянство в целом поддерживало нас
в Октябре, и после Октября, лишь постольку, поскольку мы доводили до конца
буржуазную революцию. Это очень важная “мелочь”, которая решает в данном случае
вопрос. “Забывать” такую важную “мелочь” и замазывать, таким образом, важнейший
вопрос непозволительно большевику.
Из Вашего письма видно, что Вы противопоставляете слова Ленина о поддержке
крестьянства в целом лозунгу партии о “диктатуре пролетариата и беднейшего
крестьянства”, данному тем же Лениным. Но для того, чтобы противопоставить эти
слова Ленина предыдущим цитатам из сочинений Ленина, для того, чтобы иметь
основание опровергнуть предыдущие цитаты Ленина о лозунге диктатуры пролетариата
и беднейшего крестьянства приведенными Вами словами того же Ленина о
крестьянстве в целом, – для этого надо доказать, по крайней мере, две вещи.
Во-первых. Надо доказать, что доведение до конца буржуазной революции является
главным в Октябрьской революции. Ленин считает, что доведение до конца
буржуазной революции является “побочным” продуктом Октябрьской революции,
разрешившей эту задачу “мимоходом”. Надо, прежде всего, опровергнуть это
положение Ленина и доказать, что главным в Октябрьской революции является не
свержение власти буржуазии и переход власти в руки пролетариата, а доведение до
конца буржуазной революции. Попробуйте доказать это, и тогда я готов признать,
что лозунгом партии от апреля до октября 1917 года была у нас не диктатура
пролетариата и беднейшего крестьянства, а диктатура пролетариата и крестьянства.
Из Вашего письма видно, что Вы, не считая возможным взять на себя эту более чем
рискованную задачу, пытаетесь, однако, “мимоходом” доказать, что в одном из
важнейших вопросов Октябрьской революции, в вопросе о мире, нас поддерживало
будто бы все крестьянство в целом. Это, конечно, неверно. Это совершенно
неверно. В вопросе о мире Вы сбились на обывательскую точку зрения. На самом
деле вопрос о мире был тогда у нас вопросом о власти, ибо только с переходом
власти в руки пролетариата можно было рассчитывать на выход из
империалистической войны.
Вы забыли, должно быть, слова Ленина о том, что “кончить войну можно только
переходом власти к другому классу”, что ““долой войну” – не значит бросанье
штыка. Это значит переход власти к другому классу” (см. речь Ленина на
Петроградской общегородской конференции в апреле 1917 г., т. XX, стр. 181 и
178).
Итак, одно из двух: либо Вы должны доказать, что главным в Октябрьской революции
является доведение до конца буржуазной революции, либо Вы этого не докажете, – и
тогда сам собою напрашивается вывод о том, что крестьянство в целом могло нас
поддерживать в Октябре лишь постольку, поскольку мы доводили до конца буржуазную
революцию, ликвидируя монархию, помещичью собственность и помещичьи порядки.
Во-вторых. Вы должны доказать, что большевики могли добиться поддержки
крестьянства в целом в Октябре и после Октября, поскольку они доводили до конца
буржуазную революцию, без систематического проведения лозунга диктатуры
пролетариата и беднейшего крестьянства за весь период подготовки Октября, без
систематической борьбы с соглашательством мелкобуржуазных партий, вытекающей из
этого лозунга, без систематического разоблачения колебаний известных слоев
крестьянства и их представителей в Советах, вытекающего из того же лозунга.
Попробуйте доказать это. В самом деле, почему нам удалось обеспечить себе
поддержку крестьянства в целом в Октябре и после Октября? Потому, что мы
получили возможность довести до конца буржуазную революцию.
Почему мы получили такую возможность? Потому, что нам удалось свергнуть
буржуазную власть и заменить ее властью пролетариата, которая только и способна
довести до конца буржуазную революцию.
Почему нам удалось свергнуть власть буржуазии и поставить власть пролетариата?
Потому, что мы вели подготовку Октября под лозунгом диктатуры пролетариата и
беднейшего крестьянства, потому, что, исходя из этого лозунга, мы вели
систематическую борьбу с соглашательством мелкобуржуазных партий, потому, что,
исходя из этого лозунга, мы вели систематическую борьбу с колебаниями среднего
крестьянства в Советах, потому, что только при таком лозунге мы могли преодолеть
колебания середняка, разбить соглашательство мелкобуржуазных партий и собрать
такую политическую армию, которая способна повести борьбу за переход власти в
руки пролетариата.
Едва ли нужно доказывать, что без этих предвари тельных условий, определивших
судьбу Октябрьской революции, мы не могли бы добиться поддержки крестьянства в
целом ни в Октябре, ни после Октября в деле доведения до конца буржуазной
революции.
Вот как надо понимать соединение крестьянских войн с пролетарской революцией.
Вот почему противопоставлять поддержку крестьянства в целом в Октябре и после
Октября в деде доведения до конца буржуазной революции факту подготовки
Октябрьской революции под лозунгом диктатуры пролетариата и беднейшего
крестьянства – значит ничего не понять в ленинизме.
Основная Ваша ошибка состоит в том, что Вы не поняли ни факта переплетения в
ходе Октябрьской революции задач социалистических с задачами доведения до конца
буржуазной революции, ни механики претворения в жизнь отдельных требований
Октябрьской революции, вытекающих из второго стратегического лозунга партии о
диктатуре пролетариата и беднейшего крестьянства.
Читая Ваше письмо, можно подумать, что не мы взяли крестьянство на службу
пролетарской революции, а, наоборот, “крестьянство в целом”, включая и
кулачество, взяло на службу себе большевиков. Плохи были бы дела большевиков,
если бы они так легко “поступали” на службу к непролетарским классам.
Каменевщина периода апреля 1917 года – вот что тянет Вас за ноги.
3) Вы утверждаете, что Сталин не видит разницы между обстановкой 1905 года и
обстановкой к февралю 1917 года. Это, конечно, несерьезно. Я этого не говорил и
говорить не мог. Я говорил в своем письме лишь о том, что лозунг партии о
диктатуре пролетариата и крестьянства, данный в 1905 году, получил свое
подтверждение в февральской революции 1917 года. И это, конечно, верно. Так
именно и рисовал Ленин положение в своей статье “Крестьяне и рабочие” в августе
1917 года:
“Только пролетариат и крестьянство могут свергнуть монархию – таково было
основное, по тогдашнему времени (имеется в виду 1905 год. И.Ст.), определение
нашей классовой политики. И это определение было верно. Февраль и март 1917 года
лишний раз подтвердила это” (см. т. XXI, стр. 111; курсив мой. – И. Ст.).
Вы просто изволите придираться.
4) Вы пытаетесь, далее, изобличить Сталина в противоречиях, противопоставляя его
тезису о соглашательстве середняка до Октября цитату из брошюры Сталина “Вопросы
ленинизма”, где говорится о возможности строительства социализма совместно с
средним крестьянством после упрочения диктатуры пролетариата.
Не нужно большого труда, чтобы доказать абсолютную ненаучность такого
отождествления двух различных явлений. Середняк перед Октябрем, когда у власти
стояла буржуазия, и середняк после упрочения диктатуры пролетариата, когда
буржуазия уже свергнута и экспроприирована, кооперация развилась и основные
средства производства сосредоточены в руках пролетариата, – две вещи разные.
Отождествлять эти два рода середняка и ставить их на одну доску, – это значит
рассматривать явления вне связи с исторической обстановкой и растерять все
перспективы. Это нечто вроде зиновьевской манеры цитирования с перепутыванием
всех дат и периодов.
Если это называется “революционной диалектикой”, то надо признать, что
Покровский побил все рекорды “диалектического” крючкотворства.
5) Остальных вопросов не касаюсь, так как считаю, что они уже исчерпаны в переписке с Ян-ским.
20 мая 1927 г.
Впервые напечатано в книге:
И. Сталин. Вопросы ленинизма. 4-е изд., 1928
Respuesta a S. Pokrovski. Creo que su carta del 2 de mayo del corriente no ofrece motivo ni fundamento para contestar en detalle, digámoslo así, punto por punto. En rigor, la carta no contiene nada particularmente nuevo en comparación con la de Yan-ski. Si, no obstante, contesto a su carta es porque presenta algunos elementos de resurrección directa del kamenevismo del período de abril a mayo de 1917. Sólo con el fin de poner al desnudo estos elementos de resurrección del kamenevismo, considero necesario contestar brevemente a su carta. 1) Dice usted en ella que, “de hecho, en el período de Febrero a Octubre, nuestra consigna era la de alianza con todo el campesinado”, que, en “el período de Febrero a Octubre, el Partido mantuvo y defendió su vieja consigna con respecto al campesinado: alianza con todo el campesinado en su conjunto”. Resulta, en primer lugar, que, en el período de preparación de Octubre (abril-octubre de 1917), los bolcheviques no se trazaron la tarea de deslindar a los campesinos pobres de los campesinos acomodados, sino que tomaban al campesinado como un todo. Resulta, en segundo lugar, que, en el período de preparación de Octubre, los bolcheviques no sustituyeron la vieja consigna de “dictadura del proletariado y del campesinado” por la nueva consigna de “dictadura del proletariado y de los campesinos pobres”, sino que se mantuvieron en las viejas posiciones señaladas en el folleto de Lenin Dos tácticas, en 1905. Resulta, en tercer lugar, que la política bolchevique de lucha contra las vacilaciones y la política conciliadora de los Soviets en el período de preparación de Octubre (marzo-octubre de 1917), contra las vacilaciones de los campesinos medios en los Soviets y en el frente, contra las vacilaciones entre la revolución y la contrarrevolución, contra las vacilaciones y la política de conciliación, que revistieron un carácter especialmente agudo en las jornadas de julio, cuando los Soviets, encabezados por los conciliadores eseristas y mencheviques, marcharon al lado de los generales contrarrevolucionarios en la empresa de aislar a los bolcheviques, resulta que la lucha bolchevique contra aquellas vacilaciones y aquella política conciliadora de ciertas capas campesinas era vana y absolutamente innecesaria. Resulta, finalmente, que Kámenev tenía razón cuando, en abril-mayo de 1917, defendía la vieja consigna de dictadura del proletariado y del campesinado, y que Lenin, que consideraba esta consigna ya caducada y había proclamado la nueva consigna de dictadura del proletariado y de los campesinos pobres, no tenía razón. Basta plantearse estas cuestiones, para comprender lo absurdo de toda la carta. Pero, como usted es un gran aficionado a las citas sueltas de las obras de Lenin, veamos algunas. No es necesario esforzarse mucho para demostrar que lo que para Lenin había de nuevo en las relaciones agrarias en Rusia después de la revolución de febrero, desde el punto de vista del desarrollo sucesivo de la revolución, no era la comunidad de intereses del proletariado y del campesinado en su conjunto, sino la escisión entre los campesinos pobres y los campesinos acomodados, de los cuales los primeros, es decir, los campesinos pobres, tendían hacia el proletariado, mientras que los segundos, es decir, los campesinos acomodados, seguían al Gobierno Provisional. He aquí lo que a este respecto decía Lenin en abril de 1917, polemizando con Kámenev y el kamenevismo: “Al Partido del proletariado no le es lícito cifrar ahora* esperanzas en la comunidad de intereses con el campesinado” (v. el discurso de Lenin en la Conferencia de Abril de 1917, t. XX, pág. 245). Otra cita: “Hoy vemos ya en los acuerdos de varios congresos campesinos la idea de aguardar hasta la Asamblea Constituyente para resolver la cuestión agraria; esto es un triunfo de los campesinos acomodados*, que se inclinan hacia los demócratas constitucionalistas” (v. el discurso de
* Subrayado por mí. J. St. * Subrayado por mí. J. St.
Sobre la consigna de dictadura del proletariado y de los campesinos pobres en el periodo…
Lenin en la Conferencia local de Petrogrado, en abril de 1917, t. XX, pág. 176). Otra cita: “Es posible que los campesinos tomen toda la tierra y todo el Poder. Yo no sólo no pierdo de vista esta posibilidad ni limito mi horizonte visual al día de hoy, sino que formulo, clara y concretamente, el programa agrario teniendo en cuenta un nuevo fenómeno: una escisión* más profunda entre los jornaleros del campo y los campesinos pobres, de una parte, y los campesinos acomodados, de otra” (v. el artículo Cartas sobre táctica, escrito por Lenin en abril; t. XX, pág. 103). Eso era para Lenin lo nuevo e importante en la nueva situación creada en el campo después de la revolución de febrero. De eso partía Lenin al trazar la política del Partido en el período posterior a febrero de 1917. De esa tesis partía Lenin al decir, en la Conferencia local de Petrogrado, en abril de 1917: “Sólo al llegar aquí nos hemos enterado de que el Soviet de Diputados Obreros y Soldados ha entregado el Poder al Gobierno Provisional. El Soviet de Diputados Obreros y Soldados encarna la dictadura del proletariado y de los soldados; de éstos, la mayoría son campesinos. Se trata, pues, de la dictadura del proletariado y del campesinado. Ahora bien, esta “dictadura” ha llegado a un acuerdo con la burguesía. Se impone pues, revisar el “viejo” bolchevismo”* (v. t. XX, pág. 176). De esta misma tesis partía Lenin al escribir, en abril de 1917: “Quien hable ahora solamente de “dictadura democrático-revolucionaria del proletariado y del campesinado”, irá a la zaga de la realidad y, por esta razón, se habrá pasado de hecho a la pequeña burguesía contra la lucha proletaria de clase, y habrá que mandarlo al archivo de las curiosidades “bolcheviques” prerrevolucionarias (al archivo que podríamos llamar “de los viejos bolcheviques”)” (v. t. XX, pág. 101). Sobre esta base, precisamente, surgió la consigna de dictadura del proletariado y de los campesinos pobres, en lugar de la vieja consigna de dictadura del proletariado y del campesinado. Podrá usted decir, como lo hace en su carta, que esto es dar un salto trotskista por encima de la revolución campesina, aún no terminada, pero eso sería tan convincente como lo fue la objeción análoga hecha por Kámenev a Lenin en abril de 1917. Lenin tenía muy en cuenta objeciones de esa índole cuando observaba: “El trotskismo dice: “sin zar, por un gobierno obrero”. Esto es falso. La pequeña burguesía
* Subrayado por mí. J. St. existe y no se la puede descartar. Pero hay en ella dos partes. La parte pobre* está al lado de la clase obrera” (v. t. XX, pág. 182). El error de Kámenev, y el de usted ahora, consiste en no haber sabido advertir y subrayar la diferencia entre las dos partes de la pequeña burguesía, en este caso, del campesinado; en no haber sabido destacar la parte pobre del campesinado de toda su masa y erigir sobre esta base la política del Partido en las condiciones del paso de la primera etapa de la revolución de 1917 a su segunda etapa; en no haber sabido deducir de esto la nueva consigna, la segunda consigna estratégica del Partido sobre la dictadura del proletariado y de los campesinos pobres. Sigamos paso a paso la historia práctica de la consigna de “dictadura del proletariado y de los campesinos pobres”, desde abril hasta octubre de 1917, en las obras de Lenin. Abril de 1917: “La peculiaridad del momento actual en Rusia consiste en el paso de la primera* etapa de la revolución, que ha dado el Poder a la burguesía por carecer el proletariado del grado necesario de conciencia y de organización, a su segunda etapa, que debe poner el Poder en manos del proletariado y de las capas pobres del campesinado”* (v. las Tesis de Abril de Lenin, t. XX, pág. 88). Julio de 1917: “Los obreros revolucionarios son, si los campesinos pobres* les apoyan, los únicos que están en condiciones de vencer la resistencia de los capitalistas, de llevar al pueblo a la conquista de la tierra sin indemnización, a la plena libertad, a la victoria sobre el hambre, a la victoria sobre la guerra, a una paz justa y duradera” (v. t. XX, pág. 88). Agosto de 1917: “Sólo el proletariado, dirigiendo a los campesinos pobres (los semiproletarios, como se dice en nuestro programa), puede poner fin a la guerra con una paz democrática, restañar sus heridas, empezar a dar los pasos ya absolutamente necesarios e inaplazables hacia el socialismo: tal es la definición de nuestra política de clase en los momentos actuales” (v. t. XXI, pág. 111). Septiembre de 1917: “Sólo la dictadura de los proletarios y de los campesinos pobres* puedo vencer la resistencia de los capitalistas, dar pruebas de una intrepidez y de una decisión verdaderamente grandiosa por parte del Poder, asegurarse el apoyo entusiasta, abnegado y verdaderamente heroico de las masas, tanto en el ejercito como entre los campesinos”
* Subrayado por mí. J. St. * Subrayado por mí. J. St. * Subrayado por mí. J. St.
(v. t. XXI, pág. 147). Septiembre-octubre de 1917, el folleto ¿Se sostendrán los bolcheviques en el Poder?, donde Lenin polemiza con Nóvaia Zhizn64: “O* todo el Poder a la burguesía, cosa que ustedes han dejado de defender hace mucho tiempo, y que no se atreve a apuntar siquiera ni la propia burguesía, sabiendo que el pueblo echó ya por tierra este Poder de un simple empujón el 20- 21 de abril y que ahora lo echaría por tierra mucho más resuelta e implacablemente. O el Poder a la pequeña burguesía, es decir, la coalición (alianza, acuerdo) de ésta con la burguesía pues la pequeña burguesía no quiere ni puede tomar el Poder por su cuenta e independientemente, como lo demuestra la experiencia de todas las revoluciones y como lo demuestra también la ciencia económica, la cual nos enseña que en un país capitalista se puede propugnar por el capital o se puede propugnar por el trabajo, pero no se puede mantener una posición intermedia. Durante cosa de medio año, esta coalición ha ensayado en Rusia multitud de métodos y ha fracasado. O*, finalmente, todo el Poder a los proletarios y a los campesinos pobres*, contra la burguesía, para vencer la resistencia de ésta. Esto no se ha ensayado aún y de esto es de lo que ustedes, señores de Nóvaia Zhizn, disuaden al pueblo, atemorizándolo con el temor que ustedes mismos tienen a la burguesía. Es inútil querer inventar una cuarta solución” (v. t. XXI, pág. 275). Tales son los hechos. Usted elude “felizmente” todos estos hechos y acontecimientos de la historia de la preparación de Octubre, descarta “felizmente” de la historia del bolchevismo la lucha de los bolcheviques durante el período de preparación de Octubre contra las vacilaciones y la política conciliadora de los “campesinos acomodados”, aposentados por aquel entonces en los Soviets, entierra “felizmente” la consigna de Lenin sobre la dictadura del proletariado y de los campesinos pobres, imaginándose, al mismo tiempo, que esto no es violentar la historia, violentar el leninismo. Por estas citas, cuyo número podría aumentarse, debe usted comprender que los bolcheviques tomaban como punto de partida, después de febrero de 1917, no al campesinado en su conjunto, sino a su parte pobre; que marchaban hacia Octubre no bajo la vieja consigna de dictadura del proletariado y del campesinado, sino bajo la nueva consigna de dictadura del proletariado y de los campesinos pobres.
* Subrayado por mí. J. St. * Subrayado por mí. J. St. * Subrayado por mí. J. St. De esto se desprende que los bolcheviques aplicaban esta consigna en lucha contra las vacilaciones y la política conciliadora de los Soviets, contra las vacilaciones y la política conciliadora de cierta parte de los campesinos, aposentados en los Soviets, contra las vacilaciones y la política conciliadora de ciertos partidos de la democracia pequeñoburguesa, cuyos nombres son: el partido eserista y el partido menchevique. De esto se desprende que, sin la nueva consigna de dictadura del proletariado y de los campesinos pobres, no habríamos podido agrupar un ejército político lo suficientemente poderoso para vencer la política conciliadora de los eseristas y los mencheviques, neutralizar las vacilaciones de cierta parte de los campesinos, derribar el Poder de la burguesía y hacer posible, de este modo, que la revolución burguesa fuese llevada hasta el final. De esto se desprende que "marchamos hacia Octubre y triunfamos en él en unión de los campesinos pobres, tropezando con la resistencia de los kulaks (ellos también son campesinos) y las vacilaciones de los campesinos medios" (v. mi respuesta a Yan-ski*). Resulta, pues, que en abril de 1917 y en todo el período de preparación de Octubre tenía razón Lenin, y no Kámenev; y usted, que resucita ahora el kamenevismo, aparece en una compañía que yo diría muy poco envidiable. 2) En contraposición a cuanto queda expuesto, cita usted las palabras de Lenin de que en octubre de 1917 tomamos el Poder apoyados por los campesinos en su conjunto. Que tomamos el Poder apoyados hasta cierto punto por los campesinos en su conjunto, es absolutamente exacto. Pero se olvida usted de añadir una “pequeñez”: los campesinos en su conjunto nos apoyaron en Octubre y después de Octubre solamente mientras llevábamos hasta el final la revolución burguesa. Esta es una “pequeñez” muy importante, decisiva en la cuestión que aquí se trata. “Olvidarse” de una “pequeñez” tan importante, velando con ello una cuestión importantísima, es inadmisible en un bolchevique. De su carta se desprende que usted contrapone las palabras de Lenin sobre el apoyo de los campesinos en su conjunto a la consigna del Partido sobre “la dictadura del proletariado y de los campesinos pobres”, consigna dada también por Lenin. Mas, para contraponer estas palabras de Lenin a las citas de sus obras reproducidas más arriba, para poder refutar fundadamente las anteriores citas de Lenin sobre la consigna de dictadura del proletariado y de los campesinos pobres con las palabras del propio Lenin, citadas por usted, sobre los campesinos en su conjunto, habría que demostrar, por lo menos, dos cosas: Primero. Habría que demostrar que llevar hasta el
* Véase el presente volumen.
Sobre la consigna de dictadura del proletariado y de los campesinos pobres en el periodo…
final la revolución burguesa era lo fundamental en la Revolución de Octubre. Lenin entiende que llevar hasta el final la revolución burguesa era un producto “derivado” de la Revolución de Octubre, que cumplió este cometido “de pasada”. Habría, ante todo, que refutar esta tesis de Lenin y demostrar que lo fundamental en la Revolución de Octubre no era el derrocamiento del Poder de la burguesía y el paso del Poder al proletariado, sino llevar hasta el final la revolución burguesa. Pruebe usted a demostrar esto, y, si lo consigue, entonces estaré dispuesto a reconocer que la consigna del Partido, de abril a octubre de 1917, no fue la de dictadura del proletariado y de los campesinos pobres, sino la de dictadura del proletariado y del campesinado. Por su carta se ve que, si bien usted no considera posible afrontar esta empresa más que arriesgada, intenta, sin embargo, demostrar “de pasada” que en una de las cuestiones más importantes de la Revolución de Octubre, en la cuestión de la paz, nos apoyaron, al parecer, todos los campesinos en su conjunto. Eso es, claro está, falso. Eso es completamente falso. En la cuestión de la paz, se desvía usted, situándose en un punto de vista propio de filisteos. En realidad, la cuestión de la paz era entonces, para nosotros, la cuestión del Poder, pues sólo con el paso del Poder a manos del proletariado era posible pensar en salir de la guerra imperialista. Se ha olvidado usted, por lo visto, de las palabras de Lenin, cuando dice que “sólo es posible poner fin a la guerra con el paso del Poder a otra clase”, que “¡abajo la guerra! no significa tirar la bayoneta, sino hacer pasar el Poder a otra clase” (v. el discurso de Lenin en la Conferencia local de Petrogrado, en abril de 1917, t. XX, págs. 181 y 178). Así, pues, una de dos: o tiene usted que demostrar que lo fundamental en la Revolución de Octubre era llevar hasta el final la revolución burguesa, o no lo demuestra usted, en cuyo caso se impone la conclusión de que, en Octubre, los campesinos en su conjunto sólo podían apoyarnos mientras llevábamos hasta el final la revolución burguesa, liquidábamos la monarquía, la propiedad terrateniente y el orden de cosas impuesto por los terratenientes. Segundo. Tendría usted que demostrar que los bolcheviques podían lograr el apoyo de los campesinos en su conjunto, en Octubre y después de Octubre, mientras llevaban hasta el final la revolución burguesa, sin aplicar sistemáticamente la consigna de dictadura del proletariado y de los campesinos pobres durante todo el período de preparación de Octubre, sin mantener una lucha sistemática, dimanante de esa consigna, contra la política conciliadora de los partidos pequeñoburgueses, sin el desenmascaramiento sistemático, dimanante de esa misma consigna, de las vacilaciones de ciertas capas campesinas y de sus representantes dentro de los Soviets. Pruebe usted a demostrarlo. En efecto, ¿por qué conseguimos asegurarnos el apoyo de los campesinos en su conjunto en Octubre y después de Octubre? Porque pudimos llevar hasta el final la revolución burguesa. ¿Y por qué pudimos hacerlo? Porque conseguimos derribar el Poder burgués y sustituirlo por el Poder del proletariado, el único capaz de llevar hasta el final la revolución burguesa. ¿Y por qué conseguimos derribar el Poder de la burguesía e instaurar el Poder del proletariado? Porque la preparación de Octubre la realizamos bajo la consigna de dictadura del proletariado y de los campesinos pobres; porque, partiendo de esta consigna, mantuvimos una lucha sistemática contra la política conciliadora de los partidos pequeñoburgueses; porque, partiendo de esta consigna, mantuvimos una lucha sistemática contra las vacilaciones de los campesinos medios dentro de los Soviets; porque sólo con esta consigna podíamos vencer las vacilaciones de los campesinos medios, derrotar la política conciliadora de los partidos pequeñoburgueses y agrupar un ejército político capaz de luchar por el paso del Poder a manos del proletariado. No creo que sea necesario demostrar que, sin estas condiciones previas, que determinaron la suerte de la Revolución de Octubre, no habríamos podido conseguir el apoyo de los campesinos en su conjunto, ni en Octubre ni después de Octubre, en la obra de llevar hasta el final la revolución burguesa. Así debe comprenderse la fusión de las guerras campesinas con la revolución proletaria. Por eso, el contraponer el apoyo prestado por los campesinos en su conjunto, durante Octubre y después de Octubre, en la obra de llevar hasta el final la revolución burguesa a la preparación de la Revolución de Octubre bajo la consigna de dictadura del proletariado y de los campesinos pobres, significa no comprender nada del leninismo. Su error fundamental consiste en que usted no ha comprendido ni el hecho de que, en el curso de la Revolución de Octubre, se entrelazaran las tareas socialistas con las tareas de llevar hasta el final la revolución burguesa, ni la mecánica de la satisfacción de las diversas reivindicaciones de la Revolución de Octubre, derivadas de la segunda consigna estratégica del Partido, la consigna sobre la dictadura del proletariado y de los campesinos pobres. Al leer su carta, podría uno pensar que no fuimos nosotros los que pusimos a los campesinos al servicio de la revolución proletaria, sino que, por el contrario, fueron "los campesinos en su conjunto" comprendidos los kulaks, los que pusieron a su servicio a los bolcheviques. ¡Mal andarían las cosas para los bolcheviques, si tan fácilmente "se pusiesen" al servicio de las clases no proletarias!
El kamenevismo del período de abril de 1917: ésta es la cadena que se enreda en sus pies. 3) Afirma usted que Stalin no ve diferencia alguna entre la situación de 1905 y la situación en vísperas de febrero de 1917. Esto, naturalmente, es poco serio. Yo no he dicho ni podía decir eso. Lo único que yo decía en mi carta es que la consigna del Partido sobre la dictadura del proletariado y del campesinado, formulada en 1905, había sido confirmada por la revolución de febrero de 1917. Y esto es, naturalmente, exacto. Así era, en efecto, cómo presentaba Lenin la situación en su artículo titulado Campesinos y obreros, en agosto de 1917: “Sólo el proletariado y el campesinado pueden derribar la monarquía: tal era, en aquel tiempo (es decir, en 1905. J. St.) la definición fundamental de nuestra política de clase. Y esta definición era exacta. Los meses de febrero y marzo de 1917 lo confirmaron una vez más”* (v. t. XXI, pág. 111). Usted, simplemente, está buscando tres pies al gato. 4) Intenta usted, asimismo, pillar a Stalin en contradicciones, oponiendo a su tesis sobre la política conciliadora de los campesinos medios antes de Octubre una cita tomada de su folleto Cuestiones del leninismo, en la que se habla de la posibilidad de edificar el socialismo en unión de los campesinos medios después de la consolidación de la dictadura del proletariado. No hace falta esforzarse mucho para demostrar que esa identificación de dos fenómenos distintos es completamente anticientífica. El campesino medio de antes de Octubre, cuando estaba en el Poder la burguesía, y el campesino medio posterior a la consolidación de la dictadura del proletariado, cuando la burguesía ha sido ya derrocada y expropiada, cuando la cooperación se ha desarrollado y los medios fundamentales de producción están concentrados en manos del proletariado, son dos cosas distintas. Identificar estos dos tipos de campesinos medios y situarlos en un mismo plano, significa enfocar los fenómenos aparte de la situación histórica y perder toda perspectiva Es algo parecido a la manera zinovievista de aducir citas embrollando todas las fechas y todos los períodos. Si a esto se le llama "dialéctica revolucionaria", hay que reconocer que Pokrovski ha batido todos los records en triquiñuelas "dialécticas". 5) No trato de las demás cuestiones por considerarlas ya completamente esclarecidas en mi correspondencia con Yan-ski. 20 de mayo de 1927.
Publicado por primera vez en el libro J. Stalin, “Cuestiones del leninismo”, 4ª ed., 1928.
* Subrayado por mí. J. St.