THE RIGHT DANGER IN THE C.P.S.U.(B.). Speech Delivered at the Plenum of the Moscow Committee and Moscow Control Commission of the C.P.S.U.(B.), October 19, 1928
О правой опасности в ВКП(б): Речь на пленуме МК и МКК ВКП(б) 19 октября 1928 г.
Balance del pleno de julio del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S
Speech Delivered at the Plenum
of the Moscow Committee and Moscow Control Commission of the C.P.S.U.(B.)
October 19, 1928
I think, comrades, that we must first rid our minds of trivialities, of personal matters, and so forth, in order to settle the question which interests us, that of the Right deviation.
Is there a Right, opportunist danger in our Party? Do there exist objective conditions favourable to the development of such a danger? How should this danger be fought? These are the questions that now confront us. But we shall not settle this question of the Right deviation unless we purge it of all the trivialities and adventitious elements which have surrounded it and which prevent us from understanding its essence. Zapolsky is wrong in thinking that the question of the Right deviation is an accidental one. He asserts that it is all not a matter of a Right deviation, but of petty squabbles, personal intrigues, etc. Let us assume for a moment that petty squabbles and personal intrigues do play some part here, as in all struggles. But to explain everything by petty squabbles and to fail to see the essence of the question behind the squabbles, is to depart from the correct, Marxist path.
A large, united organisation of long standing, such as the Moscow organisation undoubtedly is, could not be stirred up from top to bottom and set into motion by the efforts of a few squabblers or intriguers. No, comrades, such miracles do not happen. That is apart from the fact that the strength and power of the Moscow organisation cannot be estimated so lightly. Obviously, more profound causes have been at work here causes which have nothing to do with either petty squabbles or intrigues. Fruntov is also wrong; for although he admits the existence of a Right danger, he does not think it worth while for serious, busy people to concern themselves with it seriously. In his opinion, the question of the Right deviation is a subject for noise-makers, not for serious people. I quite understand Fruntov: he is so absorbed in the day-to-day practical work that he has no time to think about the prospects of our development. But that does not mean that we must convert the narrow, practical empiricism of certain of our Party workers into a dogma of our work of construction. A healthy practicalism is a good thing; but if it loses sight of the prospects in the work and fails to subordinate the work to the basic line of the Party, it becomes a drawback. And yet it should not be difficult to understand that the question of the Right deviation is a question of the basic line of our Party; it is the question as to whether the prospects of development outlined by our Party at the Fifteenth Congress are correct or incorrect.
Those comrades who in discussing the problem of the Right deviation concentrate on the question of the individuals representing the Right deviation are also wrong. Show us who are the Rights and the conciliators, they say, name them, so that we can deal with them accordingly. That is not the correct way of presenting the question. Individuals, of course, play some part. Nevertheless, the question is not one of individuals, but of the conditions, of the situation, giving rise to the Right danger in the Party. Individuals can be kept out, but that does not mean that we have thereby cut the roots of the Right danger in our Party. Hence, the question of individuals does not settle the matter, although it is undoubtedly of interest.
In this connection I cannot help recalling an incident which occurred in Odessa at the end of 1919 and the beginning of 1920, when our forces, having driven Denikin’s forces out of the Ukraine, were crushing the last remnants of his armies in the area of Odessa. One group of Red Army men searched high and low for the “Entente” in Odessa, convinced that if they could only capture it—the Entente—the war would be over. (General laughter.) It is conceivable that our Red Army men might have captured some representatives of the Entente in Odessa, but that, of course, would not have settled the question of the Entente, for the roots of the Entente did not lie in Odessa, although Odessa at that time was the Denikinites’ last terrain, but in world capitalism. The same can be said of certain of our comrades, who in the question of the Right deviation concentrate on the individuals representing that deviation, and forget about the conditions that give rise to it. That is why we must first of all elucidate here the conditions that give rise to the Right, and also to the “Left” (Trotskyite), deviation from the Leninist line. Under capitalist conditions the Right deviation in communism signifies a tendency, an inclination that has not yet taken shape, it is true, and is perhaps not yet consciously realised, but nevertheless a tendency of a section of the Communists to depart from the revolutionary line of Marxism in the direction of Social-Democracy. When certain groups of Communists deny the expediency of the slogan “Class against class” in election campaigns (France), or are opposed to the Communist Party nominating its own candidates (Britain), or are disinclined to make a sharp issue of the fight against “Left” Social-Democracy (Germany), etc., etc., it means that there are people in the Communist Parties who are striving to adapt communism to Social-Democratism. A victory of the Right deviation in the Communist Parties of the capitalist countries would mean the ideological rout of the Communist Parties and an enormous strengthening of Social-Democratism. And what does an enormous strengthening of Social-Democratism mean? It means the strengthening and consolidation of capitalism, for Social-Democracy is the main support of capitalism in the working class. Consequently, a victory of the Right deviation in the Communist Parties of the capitalist countries would lead to a development of the conditions necessary for the preservation of capitalism.
Under the conditions of Soviet development, when capitalism has already been overthrown, but its roots have not yet been torn out, the Right deviation in communism signifies a tendency, an inclination that has not yet taken shape, it is true, and is perhaps not yet consciously realised, but nevertheless a tendency of a section of the Communists to depart from the general line of our Party in the direction of bourgeois ideology. When certain circles of our Communists strive to drag the Party back from the decisions of the Fifteenth Congress, by denying the need for an offensive against the capitalist elements in the countryside; or demand a contraction of our industry, in the belief that its present rapid rate of development is fatal for the country; or deny the expediency of subsidies to the collective farms and state farms, in the belief that such subsidies are money thrown to the winds; or deny the expediency of fighting against bureaucracy by methods of self-criticism, in the belief that self-criticism undermines our apparatus; or demand that the monopoly of foreign trade be relaxed, etc., etc., it means that there are people in the ranks of our Party who are striving, perhaps without themselves realising it, to adapt our socialist construction to the tastes and requirements of the “Soviet” bourgeoisie.
A victory of the Right deviation in our Party would mean an enormous strengthening of the capitalist elements in our country. And what does the strengthening of the capitalist elements in our country mean? It means weakening the proletarian dictatorship and increasing the chances of the restoration of capitalism. Consequently, a victory of the Right deviation in our Party would mean a development of the conditions necessary for the restoration of capitalism in our country. Have we in our Soviet country any of the conditions that would make the restoration of capitalism possible? Yes, we have. That, comrades, may appear strange, but it is a fact. We have overthrown capitalism, we have established the dictatorship of the proletariat, we are developing our socialist industry at a rapid pace and are linking peasant economy with it. But we have not yet torn out the roots of capitalism. Where are these roots imbedded? They are imbedded in commodity production, in small production in the towns and, especially, the countryside.
As Lenin says, the strength of capitalism lies “in the strength of small production. For, unfortunately, small production is still very, very widespread in the world, and small production engenders capitalism and the bourgeoisie continuously, daily, hourly, spontaneously, and on a mass scale” (see Vol. XXV, p. 173). It is clear that, since small production bears a mass, and even a predominant character in our country, and since it engenders capitalism and the bourgeoisie continuously and on a mass scale, particularly under the conditions of NEP, we have in our country conditions which make the restoration of capitalism possible. Have we in our Soviet country the necessary means and forces to abolish, to eliminate the possibility of the restoration of capitalism? Yes, we have. And it is this fact that proves the correctness of Lenin’s thesis on the possibility of building a complete socialist society in the U.S.S.R. For this purpose it is necessary to consolidate the dictatorship of the proletariat strengthen the alliance between the working class and peasantry, develop our key positions from the standpoint of industrialising the country, develop industry at a rapid rate, electrify the country, place the whole of our national economy on a new technical basis, organise the peasantry into co-operatives on a mass scale and increase the yield of its farms gradually unite the individual peasant farms into socially conducted, collective farms, develop state farms, restrict and overcome the capitalist elements in town and country, etc., etc. Here is what Lenin says on this subject:
“As long as we live in a small-peasant country, there is a surer economic basis for capitalism in Russia than for communism. This must be borne in mind. Anyone who has carefully observed life in the countryside, as compared with life in the towns, knows that we have not torn out the roots of capitalism and have not undermined the foundation, the basis of the internal enemy. The latter depends on small-scale production, and there is only one way of undermining it, namely, to place the economy of the country, including agriculture, on a new technical basis, the technical basis of modern large-scale production. And it is only electricity that is such a basis. Communism is Soviet power plus the electrification of the whole country. Otherwise, the country will remain a small-peasant country, and we have got to understand that clearly. We are weaker than capitalism, not only on a world scale, but also within the country. Everybody knows this. We are conscious of it, and we shall see to it that our economic base is transformed from a small-peasant base into a large-scale industrial base. Only when the country has been electrified, only when our industry, our agriculture, our transport system have been placed upon the technical basis of modern large-scale industry shall we achieve final victory” (Vol. XXVI, pp. 46-47). It follows, firstly, that as long as we live in a smallpeasant country, as long as we have not torn out the roots of capitalism, there is a surer economic basis for capitalism than for communism. It may happen that you cut down a tree but fail to tear out the roots; your strength does not suffice for this. Hence the possibility of the restoration of capitalism in our country. Secondly, it follows that besides the possibility of the restoration of capitalism there is also the possibility of the victory of socialism in our country, because we can destroy the possibility of the restoration of capitalism, we can tear out the roots of capitalism and achieve final victory over capitalism in our country, if we intensify the work of electrifying the country, if we place our industry, agriculture and transport on the technical basis of modern, large-scale industry. Hence the possibility of the victory of socialism in our country.
Lastly, it follows that we cannot build socialism in industry alone and leave agriculture to the mercy of spontaneous development on the assumption that the countryside will “move by itself” following the lead of the towns. The existence of socialist industry in the towns is the principal factor in the socialist transformation of the countryside. But it does not mean that that factor is quite sufficient. If the socialist towns are to take the lead of the peasant countryside all the way, it is essential, as Lenin says, “to place the economy of the country, including agriculture,* on a new technical basis, the technical basis of modern large-scale production.” Does this quotation from Lenin contradict another of his statements, to the effect that “NEP fully ensures us the possibility* of laying the foundation of a socialist economy”? No, it does not. On the contrary, the two statements fully coincide. Lenin by no means says that NEP gives us socialism ready-made. Lenin merely says that NEP ensures us the possibility of laying the foundation of a socialist economy. There is a great difference between the possibility of building socialism
* My italics.—J. St.
and the actual building of socialism. Possibility and actuality must not be confused. It is precisely for the purpose of transforming possibility into actuality that Lenin proposes the electrification of the country and the placing of industry, agriculture and transport on the technical basis of modern large-scale production as a condition for the final victory of socialism in our country. But this condition for the building of socialism cannot be fulfilled in one or two years. It is impossible in one or two years to industrialise the country, build up a powerful industry, organise the vast masses of the peasantry into co-operatives, place agriculture on a new technical basis, unite the individual peasant farms into large collective farms, develop state farms, and restrict and overcome the capitalist elements in town and country. Years and years of intense constructive work by the proletarian dictatorship will be needed for this. And until that is accomplished—and it can not be accomplished all at once—we shall remain a small peasant country, where small production engenders capitalism and the bourgeoisie continuously and on a mass scale, and where the danger of the restoration of capitalism remains.
And since our proletariat does not live in a vacuum, but in the midst of the most actual and real life with all its variety of forms, the bourgeois elements arising on the basis of small production “encircle the proletariat on every side with petty bourgeois elemental forces, by means of which they permeate and corrupt the proletariat and continually cause relapses among the proletariat into petty-bourgeois spinelessness, disunity, individualism, and alternate moods of exaltation and dejection” (Lenin, Vol. XXV, p. 189), thereby introducing into the ranks of the proletariat and of its Party a certain amount of vacillation, a certain amount of wavering.
There you have the root and the basis of all sorts of vacillations and deviations from the Leninist line in the ranks of our Party.
That is why the Right and “Left” deviations in our Party cannot be regarded as a trifling matter. Where does the danger of the Right, frankly opportunist, deviation in our Party lie? In the fact that it underestimates the strength of our enemies, the strength of capitalism: it does not see the danger of the restoration of capitalism; it does not understand the mechanism of the class struggle under the dictatorship of the proletariat and therefore so readily agrees to make concessions to capitalism, demanding a slowing down of the rate of development of our industry, demanding concessions for the capitalist elements in town and country, demanding that the question of collective farms and state farms be relegated to the background, demanding that the monopoly of foreign trade be relaxed, etc., etc.
There is no doubt that the triumph of the Right deviation in our Party would unleash the forces of capitalism, undermine the revolutionary positions of the proletariat and increase the chances of the restoration of capitalism in our country.
Where does the danger of the “Left” (Trotskyite) deviation in our Party lie? In the fact that it overestimates the strength of our enemies, the strength of capitalism; it sees only the possibility of the restoration of capitalism, but cannot see the possibility of building socialism by the efforts of our country; it gives way to despair and is obliged to console itself with chatter about Thermidor tendencies in our Party.
From the words of Lenin that “as long as we live in a small peasant country, there is a surer economic basis for capitalism in Russia than for communism,” the “Left” deviation draws the false conclusion that it is impossible to build socialism in the U.S.S.R. at all; that we cannot get anywhere with the peasantry; that the idea of an alliance between the working class and the peasantry is an obsolete idea; that unless a victorious revolution in the West comes to our aid the dictatorship of the proletariat in the U.S.S.R. must fall or degenerate; that unless we adopt the fantastic plan of super-industrialisation, even at the cost of a split with the peasantry, the cause of socialism in the U.S.S.R. must be regarded as doomed.
Hence the adventurism in the policy of the “Left” deviation. Hence its “superhuman” leaps in the sphere of policy.
There is no doubt that the triumph of the “Left” deviation in our Party would lead to the working class being separated from its peasant base, to the vanguard of the working class being separated from the rest of the working-class masses, and, consequently, to the defeat of the proletariat and to facilitating conditions for the restoration of capitalism.
You see, therefore, that both these dangers, the “Left” and the Right, both these deviations from the Leninist line, the Right and the “Left,” lead to the same result, although from different directions.
Which of these dangers is worse? In my opinion one is as bad as the other.
The difference between these deviations from the point of view of successfully combating them consists in the fact that the danger of the “Left” deviation is at the present moment more obvious to the Party than the danger of the Right deviation. The fact that an intense struggle has been waged against the “Left” deviation for several years now has, of course, not been without its value for the Party. It is clear that the Party has learned a great deal in the years of the fight against the “Left,” Trotskyite deviation and cannot now be easily deceived by “Left” phrases.
As for the Right danger, which existed before, but which has now become more prominent because of the growth of the petty-bourgeois elemental forces resulting from last year’s grain-procurement crisis, I think it is not quite so obvious to certain sections of our Party. That is why our task must be—while not in the least relaxing the fight against the “Left,” Trotskyite danger—to lay the emphasis on the fight against the Right deviation and to take all measures to make the danger of this deviation as obvious to the Party as the Trotskyite danger. The question of the Right deviation would not, perhaps, be as acute as it is now, were it not for the fact that it is connected with the difficulties accompanying our development. But the whole point is that the existence of the Right deviation complicates the difficulties accompanying our development and hinders our efforts to overcome these difficulties. And for the very reason that the Right danger hinders the efforts to overcome the difficulties, the question of overcoming the
Right danger has assumed particularly great importance for us.
A few words about the nature of our difficulties. It should be borne in mind that our difficulties should by no means be regarded as difficulties of stagnation or decline. There are difficulties that arise at a time of economic decline or stagnation, and in such cases efforts are made to render the stagnation less painful, or the decline less profound. Our difficulties have nothing in common with difficulties of that kind. The characteristic feature of our difficulties is that they are difficulties of expansion, difficulties of growth. When we speak about difficulties we usually mean by what percentage industry ought to be expanded, by what percentage the crop area ought to be enlarged, by how many poods the crop yield ought to be increased, etc., etc. And because our difficulties are those of expansion, and not of decline or stagnation, they should not be anything particularly dangerous for the Party.
But difficulties are difficulties, nevertheless. And since in order to overcome difficulties it is necessary to exert all efforts, to display firmness and endurance, and since not everybody possesses sufficient firmness and endurance—perhaps as a result of fatigue and overstrain, or because of a preference for a quiet life, free from struggle and commotion—it is just here that vacillations and waverings begin to take place, tendencies to adopt the line of least resistance, talk about slowing down the rate of industrial development, about making concessions to the capitalist elements, about rejecting collective farms and state farms and, in general, everything that goes beyond the calm and familiar conditions of the daily routine.
But unless we overcome the difficulties in our path we shall make no progress. And in order to overcome the difficulties we must first defeat the Right danger, we must first overcome the Right deviation, which is hindering the fight against the difficulties and is trying to undermine our Party’s will to fight and overcome the difficulties.
I am speaking, of course, of a real fight against the Right deviation, not a verbal, paper fight. There are people in our Party who, to soothe their conscience, are quite willing to proclaim a fight against the Right danger in the same way as priests sometimes cry, “Hallelujah! Hallelujah!” But they will not undertake any practical measures at all to organise the fight against the Right deviation on a firm basis, and to overcome this deviation in actual fact. We call this tendency a conciliatory tendency towards the Right, frankly opportunist, deviation. It is not difficult to understand that the fight against this conciliatory tendency is an integral part of the general fight against the Right deviation, against the Right danger. For it is impossible to overcome the Right, opportunist deviation without waging a systematic fight against the conciliatory tendency, which takes the opportunists under its wing.
The question who are the exponents of the Right deviation is undoubtedly of interest, although it is not of decisive importance. We came across exponents of the Right danger in our lower Party organisations during the grain-procurement crisis last year, when a number of Communists in the volosts and villages opposed the Party’s policy and worked towards forming a bond with kulak elements. As you know, such people were cleared out of the Party last spring, a matter specially referred to in the document of the Central Committee of our Party in February this year.
But it would be wrong to say that there are no such people left in our Party. If we go higher up, to the uyezd and gubernia Party organisations, or if we dig deeper into the Soviet and co-operative apparatus, we could without difficulty find exponents of the Right danger and conciliation towards it. We know of “letters,” “declarations,” and other documents written by a number of functionaries in our Party and Soviet apparatus, in which the drift towards the Right deviation is quite distinctly expressed. You know that these letters and documents were referred to in the verbatim report of the July plenum of the Central Committee. If we go higher still, and ask about the members of the Central Committee, we shall have to admit that within the Central Committee, too, there are certain elements, very insignificant it is true, of a conciliatory attitude towards the Right danger. The verbatim report of the July plenum of the Central Committee provides direct proof of this. Well, and what about the Political Bureau? Are there any deviations in the Political Bureau? In the Political Bureau there are neither Right nor “Left” deviations nor conciliators towards those deviations. This must be said quite categorically. It is time to put a stop to the tittle-tattle spread by enemies of the Party and by the oppositionists of all kinds about there being a Right deviation, or a conciliatory attitude towards the Right deviation, in the Political Bureau of our Central Committee.
Were there vacillations and waverings in the Moscow organisation, or in its top leadership, the Moscow Committee? Yes, there were. It would be absurd to assert now that there were no waverings, no vacillations there. The candid speech made by Penkov is direct proof of this. Penkov is by no means the least important person in the Moscow organisation and in the Moscow Committee. You heard him plainly and frankly admit that he had been wrong on a number of important questions of our Party policy. That does not mean, of course, that the Moscow Committee as a whole was subject to vacillation. No, it does not mean that. A document like the appeal of the Moscow Committee to the members of the Moscow organisation in October of this year undoubtedly shows that the Moscow Committee has succeeded in overcoming the vacillations of certain of its members. I have no doubt that the leading core of the Moscow Committee will be able completely to straighten out the situation. Certain comrades are dissatisfied with the fact that the district organisations interfered in this matter and demanded that an end be put to the mistakes and vacillations of certain leaders of the Moscow organisation. I do not see how this dissatisfaction can be justified. What is there wrong about district activists of the Moscow organisation raising the demand that an end be put to mistakes and vacillations? Does not our work proceed under the slogan of self-criticism from below? Is it not a fact that self-criticism increases the activity of the Party rank and file and of the proletarian rank and file in general? What is there wrong or dangerous in the fact that the district activists proved equal to the situation? Did the Central Committee act rightly in interfering in this matter? I think that it did. Berzin thinks that the Central Committee acted too drastically in demanding the removal of one of the district leaders to whom the district organisation was opposed. That is absolutely wrong. Let me remind Berzin of certain incidents in 1919 or 1920, when some members of the Central Committee who were guilty of certain, in my opinion, not very serious errors in respect of the Party line were, on Lenin’s suggestion, subjected to exemplary punishment, one of them being sent to Turkestan, and the other almost paying the penalty of expulsion from the Central Committee.
Was Lenin right in acting as he did? I think he was quite right. The situation in the Central Committee then was not what it is now. Half the members of the Central Committee followed Trotsky, and the situation in the Central Committee was not a stable one. The Central Committee today is acting much more mildly. Why? Is it, perhaps, because we want to be more gentle than Lenin? No, that is not the point. The point is that the position of the Central Committee is more stable now than it was then, and the Central Committee can afford to act more mildly.
Nor is Sakharov right in asserting that the intervention of the Central Committee was belated. Sakharov is wrong because he evidently does not know that, properly speaking, the intervention of the Central Committee began in February of this year. Sakharov can convince himself of that if he desires. It is true that the intervention of the Central Committee did not immediately yield required results. But it would be strange to blame the Central Committee for that.
Conclusions:
1) the Right danger is a serious danger in our Party, for it is rooted in the social and economic situation in our country;
2) the danger of the Right deviation is aggravated by the existence of difficulties which cannot be overcome unless the Right deviation and conciliation towards it are overcome;
3) in the Moscow organisation there were vacillations and waverings, there were elements of instability; 4) the core of the Moscow Committee, with the help of the Central Committee and the district activists, took all measures to put an end to these vacillations; 5) there can be no doubt that the Moscow Committee will succeed in overcoming the mistakes which began to take shape in the past;
6) our task is to put a stop to the internal struggle, to unite the Moscow organisation into a single whole, and to carry through the elections in the Party units successfully on the basis of fully developed self-criticism.
(Applause.)
Pravda, No. 247
October 23, 1928
Я думаю, товарищи, что надо прежде всего отвлечься от мелочей, от личных
моментов и т.д. для того, чтобы разрешить интересующий нас вопрос о правом
уклоне.
Есть ли у нас в партии правая, оппортунистическая опасность; существуют ли
объективные условия, благоприятные для такой опасности; как бороться с этой
опасностью, – вот какие вопросы стоят теперь перед нами.
Но мы не разрешим этого вопроса о правом уклоне, если не очистим его от всех тех
мелочей и наносных элементов, которые облепили его и которые мешают нам понять
существо вопроса.
Не прав Запольский, когда он думает, что вопрос о правом уклоне есть случайный
вопрос. Он утверждает, что все дело здесь не в правом уклоне, а в склоке, в
личных интригах и т.д. Допустим на минутку, что склока и личные интриги играют
здесь некоторую роль, как и во всякой борьбе. Но объяснять все склокой и не
видеть за склокой существа вопроса, – значит сойти с правильного, с
марксистского пути.
Не может быть, чтобы такая большая, старая, сплоченная организация, какой
несомненно является московская организация, могла быть всколыхнута снизу доверху
и приведена в движение усилиями нескольких склочников или интриганов. Нет,
товарищи, таких чудес не бывает на свете. Я уже не говорю о том, что нельзя так
легко расценивать силу и мощь московской организации. Очевидно, что здесь
действовали более глубокие причины, не имеющие ничего общего ни со склокой, ни с
интригой.
Не прав также Фрунтов, который хотя и признает наличие правой опасности, но не
считает ее достойной того, чтобы ею могли серьезно заниматься серьезные деловые
люди. У него выходит так, что вопрос о правом уклоне есть предмет занятий
крикунов, а не деловых людей. Я вполне понимаю Фрунтова, который до того
поглощен повседневной практической работой, что ему некогда думать о
перспективах нашего развития. Но это еще не значит, что мы должны узкий и
деловой практицизм некоторых партийных работников превратить в догмат нашего
строительства. Здоровое делячество – дело хорошее, но если оно теряет
перспективы в работе и не подчиняет свою работу основной линии партии, – оно
превращается в минус. А между тем нетрудно понять, что вопрос о правом уклоне
есть вопрос об основной линии нашей партии, есть вопрос о том, правильна или
неправильна та перспектива развития, которая дана нашей партией на XV съезде.
Не правы и те товарищи, которые при обсуждении проблемы о правом уклоне
заостряют вопрос на лицах, представляющих правый уклон. Укажите нам правых или
примиренцев, говорят они, назовите лиц, чтобы мы могли расправиться с ними. Это
неправильная постановка вопроса. Лица, конечно, играют известную роль. Но дело
тут не в лицах, а в тех условиях, в той обстановке, которые порождают правую
опасность в партии. Можно отвести лиц, но это еще не значит, что мы тем самым
подорвали корни правой опасности в нашей партии. Поэтому вопрос о лицах не
решает дела, хотя и представляет несомненный интерес.
Нельзя не вспомнить, в связи с этим, об одном эпизоде в Одессе, имевшем место в
конце 1919 и начале 1920 года, когда наши войска, прогнав деникинцев из Украины,
добивали последние остатки деникинских войск в районе Одессы. Одна часть
красноармейцев с остервенением искала тогда в Одессе Антанту, будучи уверена,
что ежели они поймают ее, Антанту, то войне будет конец. (Общий смех.) Можно
представить, что красноармейцы могли бы поймать кого-либо из представителей
Антанты в Одессе. Но этим, конечно, не был бы решен вопрос об Антанте, так как
корни Антанты лежат не в Одессе, хотя она и была тогда последней территорией
деникинцев, а в мировом капитализме.
То же самое можно сказать о некоторых наших товарищах, которые в вопросе о
правом уклоне заостряют дело на лицах, представляющих правый уклон, забывая об
условиях, порождающих этот уклон.
Поэтому мы должны выяснить здесь прежде всего вопрос об условиях возникновения
правого, а также “левого” (троцкистского) уклона от ленинской линии.
Правый уклон в коммунизме в условиях капитализма означает тенденцию, склонность
одной части коммунистов, правда, не оформленную и, пожалуй, не осознанную еще,
но все же склонность к отходу от революционной линии марксизма в сторону
социал-демократии. Когда известные круги коммунистов отрицают целесообразность
лозунга “класс против класса” в избирательной борьбе (Франция), или выступают
против самостоятельных кандидатур от компартии (Англия), или не хотят заострять
вопроса о борьбе с “левой” социал-демократией (Германия) и т.д. и т.п., – то это
значит, что внутри компартий имеются люди, старающиеся приспособить коммунизм к
социал-демократизму.
Победа правого уклона в компартиях капиталистических стран означала бы идейный
разгром компартий и громадное усиление социал-демократизма. А что такое
громадное усиление социал-демократизма? Это есть усиление и укрепление
капитализма, ибо социал-демократия является главной опорой капитализма в рабочем
классе.
Стало быть, победа правого уклона в компартиях капиталистических стран ведет к
нарастанию условий, необходимых для сохранения капитализма.
Правый уклон в коммунизме в условиях советского развития, где капитализм уже
свергнут, но где еще не вырваны его корни, означает тенденцию, склонность одной
части коммунистов, правда, не оформленную и, пожалуй, еще не осознанную, но все
же склонность к отходу от генеральной линии нашей партии в сторону буржуазной
идеологии. Когда некоторые круги наших коммунистов пытаются тащить партию назад
от решений XV съезда, отрицая необходимость наступления на капиталистические
элементы деревни; или требуют свертывания нашей индустрии, считая нынешний темп
быстрого ее развития гибельным для страны; или отрицают целесообразность
ассигновок на колхозы и совхозы, считая их (ассигновки) выброшенными на ветер
деньгами или отрицают целесообразность борьбы с бюрократизмом на базе
самокритики, полагая, что самокритика расшатывает ваш аппарат; или требуют
смягчения монополии внешней торговли и т.д. и т.п., – то это значит, что в рядах
нашей партии имеются люди, которые пытаются приспособить, может быть, сами того
не замечая, дело нашего социалистического строительства со вкусами потребностям
“советской” буржуазии.
Победа правого уклона в нашей партии означала бы громадное усиление
капиталистических элементов в нашей стране. А что значит усиление
капиталистических элементов в нашей стране? Это значит ослабление пролетарской
диктатуры и усиление шансов на восстановление капитализма.
Стало быть, победа правого уклона в нашей партии означала бы нарастание условий,
необходимых для восстановления капитализма в нашей стране.
Существуют ли у нас, в нашей Советской стране, условия, делающие возможным
восстановление (реставрацию) капитализма? Да, существуют. Это, может быть,
покажется странным, но это факт, товарищи. Мы свергли капитализм, установили
диктатуру пролетариата и развиваем усиленным темпом нашу социалистическую
промышленность, смыкая с ней крестьянское хозяйство. Но мы еще не вырвали корней
капитализма. Где же они, эти самые корни, гнездятся? Они гнездятся в товарном
производстве, в мелком производстве города и особенно деревни.
Сила капитализма состоит, как говорит Ленин, “в силе мелкого производства. Ибо
мелкого производства осталось еще на свете, к сожалению, очень и очень много, а
мелкое производство рождает капитализм и буржуазию постоянно, ежедневно,
ежечасно, стихийно и в массовом масштабе” (см. т. XXV, стр. 173).
Ясно, что поскольку мелкое производство имеет у нас массовый и даже
преобладающий характер и поскольку оно рождает капитализм и буржуазию, особенно
в условиях нэпа, постоянно и в массовом масштабе, – у нас имеются условия,
делающие возможным восстановление капитализма.
Существуют ли у нас, в нашей Советской стране, средства и силы, необходимые для
того, чтобы уничтожить, ликвидировать возможность восстановления капитализма?
Да, существуют. На этом именно и зиждется правильность тезиса Ленина о
возможности построения в СССР полного социалистического общества. Для этого
необходимо упрочение пролетарской диктатуры, укрепление союза рабочего класса и
крестьянства, развитие наших командных высот под углом индустриализации страны,
быстрый темп развития индустрии, электрификация страны, перевод всего народного
хозяйства на новую техническую базу, массовое кооперирование крестьянства и
поднятие урожайности его хозяйства, постепенное объединение индивидуальных
крестьянских хозяйств в общественные, коллективные хозяйства, развитие совхозов,
ограничение и преодоление капиталистических элементов города и деревни и т.д. и
т.п.
Вот что говорит на этот счет Ленин:
“Пока мы живем в мелкокрестьянской стране, для капитализма в России есть более
прочная экономическая база, чем для коммунизма. Это необходимо запомнить.
Каждый, внимательно наблюдавший за жизнью деревни, в сравнении с жизнью города,
знает, что мы корней капитализма не вырвали и фундамент, основу у внутреннего
врага не подорвали. Последний держится на мелком хозяйстве, и чтобы подорвать
его, есть одно средство – перевести хозяйство страны, в том числе и земледелие,
на новую техническую базу, на техническую базу современного крупного
производства. Такой базой является только электричество. Коммунизм – это есть
Советская власть плюс электрификация всей страны. Иначе страна остается
мелкокрестьянской, и надо, чтобы мы это ясно сознали. Мы более слабы, чем
капитализм, не только в мировом масштабе, но и внутри страны. Всем это известно.
Мы это сознали, и мы доведем дело до того, чтобы хозяйственная база из
мелкокрестьянской перешла в крупнопромышленную. Только тогда, когда страна будет
электрифицирована, когда под промышленность, сельское хозяйство и транспорт
будет подведена техническая база современной крупной промышленности, – только
тогда мы победим окончательно” (т. XXVI, стр. 46–47).
Выходит, во-первых, что, пока мы живем в мелкокрестьянской стране, пока мы не
выкорчевали еще корней капитализма, для капитализма имеется более прочная
экономическая база, чем для коммунизма. Бывает, что срубили дерево, а корней не
выкорчевали: не хватило сил. Из этого и вытекает возможность восстановления
капитализма в нашей стране.
Выходит, во-вторых, что кроме возможности восстановления капитализма существует
еще у нас возможность победы социализма, ибо мы можем уничтожить возможность
восстановления капитализма, можем выкорчевать корни капитализма и добиться
окончательной победы над капитализмом в нашей стране, если поведем усиленную
работу по электрификации страны, если под промышленность, сельское хозяйство и
транспорт подведем техническую базу современной крупной промышленности. Из этого
и вытекает возможность победы социализма в нашей стране.
Выходит, наконец, что нельзя строить социализм только в промышленности,
предоставив сельское хозяйство на произвол стихийного развития, исходя из того,
что деревня “сама пойдет” за городом. Наличие социалистической промышленности в
городе представляет основной фактор социалистического преобразования деревни. Но
это еще не значит, что этот фактор является вполне достаточным. Чтобы
социалистический город мог до конца повести за собой крестьянскую деревню, для
этого необходимо, как говорит Ленин, “перевести хозяйство страны, в том числе и
земледелие (курсив мой. – И.Ст.), на новую техническую базу, на техническую базу
современного крупного производства”.
Не противоречит ли эта цитата Ленина другой его цитате о том, что “НЭП вполне
обеспечивает нам возможность (курсив мой. – И.Ст.) постройки фундамента
социалистической экономики”? Нет, не противоречит. Наоборот, они вполне
совпадают друг с другом. Ленин вовсе не говорит, что НЭП дает нам социализм в
готовом виде. Ленин говорит лишь о том, что НЭП обеспечивает нам возможность
построения фундамента социалистической экономики. Между возможностью построения
социализма и действительным его построением существует большая разница. Нельзя
смешивать возможность с действительностью. Именно для того, чтобы эту
возможность превратить в действительность, именно для этого Ленин и предлагает
электрификацию страны и подведение технической базы современной крупной
промышленности под промышленность, сельское хозяйство и транспорт, как условие
для окончательной победы социализма в нашей стране.
Но осуществить это условие построения социализма в один-два года нет
возможности. Нельзя в один – два года индустриализовать страну, построить мощную
промышленность, кооперировать миллионные массы крестьянства, подвести новую
техническую базу под земледелие, объединить индивидуальные крестьянские
хозяйства в крупные коллективы, развить совхозы, ограничить и преодолеть
капиталистические элементы города и деревни. Для этого нужны годы и годы
усиленной строительной работы пролетарской диктатуры. И пока этого не сделано, –
а этого не сделаешь сразу, – мы остаемся все еще мелкокрестьянской страной, где
мелкое производство рождает капитализм и буржуазию постоянно и в массовом
масштабе и где опасность восстановления капитализма остается в силе.
И так как наш пролетариат живет не в безвоздушном пространстве, а в самой
действительной и реальной жизни со всем ее разнообразием, то нарождающиеся на
базе мелкого производства буржуазные элементы “окружают пролетариат со всех
сторон мелкобуржуазной стихией, пропитывают его ею, развращают его ею, вызывают
– постоянно внутри пролетариата рецидивы мелкобуржуазной бесхарактерности,
раздробленности, индивидуализма, переходов от увлечения к унынию” (Ленин, т.
XXV, стр. 189) и вносят, таким образом, в пролетариат и его партию известные
колебания, известные шатания.
Вот где корень и основа всякого рода колебаний и уклонов от ленинской линии в рядах нашей партии.
Вот почему вопрос о правом или “левом” уклоне в нашей партии нельзя считать пустяковым вопросом.
В чем состоит опасность правого, откровенно оппортунистического уклона в нашей
партии? В том, что он недооценивает силу наших врагов, силу капитализма, не
видит опасности восстановления капитализма, не понимает механики классовой
борьбы в условиях диктатуры пролетариата и потому так легко идет на уступки
капитализму, требуя снижения темпа развития нашей индустрии, требуя облегчения
для капиталистических элементов деревни и города, требуя отодвигания на задний
план вопроса о колхозах и совхозах, требуя смягчения монополии внешней торговли
и т.д. и т.п.
Несомненно, что победа правого уклона в нашей партии развязала бы силы
капитализма, подорвала бы революционные позиции пролетариата и подняла бы шансы
на восстановление капитализма в нашей стране.
В чем состоит опасность “левого” (троцкистского) уклона в нашей партии? В том,
что он переоценивает силу наших врагов, силу капитализма, видит только
возможность восстановления капитализма, но не видит возможности построения
социализма силами нашей страны, впадает в отчаяние и вынужден утешать себя
болтовней о термидорианстве в нашей партии.
Из слов Ленина о том, что, “пока мы живем в мелко-крестьянской стране, для
капитализма в России есть более прочная экономическая база, чем для
коммунизма”,– из этих слов Ленина “левый” уклон делает тот неправильный вывод,
что в СССР невозможно вообще построить социализм, что с крестьянством ничего не
выйдет, что идея союза рабочего класса и крестьянства есть отжившая идея, что
если не подоспеет помощь со стороны победившей революции на Западе, то диктатура
пролетариата в СССР должна пасть или переродиться, что если не будет принят
фантастический план сверхиндустриализации, проводимый хотя бы ценой раскола с
крестьянством, то надо считать дело социализма в СССР погибшим.
Отсюда авантюризм в политике “левого” уклона. Отсюда “сверхчеловеческие” прыжки в политике.
Несомненно, что победа “левого” уклона в нашей партии привела бы к отрыву
рабочего класса от его крестьянской базы, к отрыву авангарда рабочего класса от
остальной рабочей массы, – следовательно, к поражению пролетариата и к
облегчению условий для восстановления капитализма.
Как видите, обе эти опасности, и “левая” и правая, оба эти уклона от ленинской
линии, и правый и “левый”, ведут к одному и тому же результату, хотя и с разных
концов.
Какая из этих опасностей хуже? Я думаю, что обе хуже.
Разница между этими уклонами с точки зрения успешной борьбы с ними состоит в
том, что опасность “левого” уклона более ясна в данный момент для партии, чем
опасность правого уклона. То обстоятельство, что с “левым” уклоном идет у нас
усиленная борьба вот уже несколько лет, это обстоятельство, конечно, не могло
пройти даром для партии. Ясно, что партия за годы борьбы с “левым”, троцкистским
уклоном научилась многому и ее уже нелегко провести “левыми” фразами.
Что касается правой опасности, которая существовала и раньше и которая теперь
выступает более выпукло ввиду усиления мелкобуржуазной стихии в связи с
заготовительным кризисом прошлого года, то она, я думаю, не так ясна для
известных слоев нашей партии. Поэтому задача состоит в том, чтобы, не ослабляя
ни на ноту борьбы с “левой”, троцкистской опасностью, сделать ударение на борьбе
с правым уклоном и принять все меры к тому, чтобы опасность этого уклона стала
для партии столь же ясной, как ясна для нее троцкистская опасность.
Вопрос о правом уклоне стоял бы у нас, может быть, не так остро, как он стоит
теперь, если бы он не был связан с вопросом о трудностях нашего развития. Но в
том-то и дело, что наличие правого уклона усложняет трудности нашего развития и
тормозит дело преодоления этих трудностей. И именно потому, что правая опасность
затрудняет борьбу за преодоление трудностей, именно поэтому вопрос о преодолении
правой опасности приобретает для нас особо важное значение.
Два слова о характере наших трудностей. Следует иметь в виду, что наши трудности
никак нельзя считать трудностями застоя или упадка. Бывают трудности при упадке
хозяйства или при его застое, причем люди стараются сделать менее болезненным
застой или менее глубоким упадок хозяйства. Наши трудности не имеют ничего
общего с такими трудностями. Характерная черта наших трудностей состоит в том,
что они есть трудности подъема, трудности роста. Когда у нас говорят о
трудностях, речь идет обычно о том, на сколько процентов поднять промышленность,
на сколько процентов увеличить посевные площади, на сколько пудов поднять
урожайность и т.д. и т.д. И именно потому, что наши трудности являются
трудностями подъема, а не упадка или застоя, именно поэтому они не должны
представлять для партии чего-либо особо опасного.
Но трудности являются все же трудностями. И так как для преодоления трудностей
необходимо напряжение всех сил, необходимы твердость и выдержка, а твердости и
выдержки не у всякого хватает, может быть, потому, что имеется усталость и
надорванность, или потому, что предпочитают жить поспокойнее, без борьбы и
треволнений, – то тут именно и начинаются колебания и шатания, повороты в
сторону линии наименьшего сопротивления, разговоры о снижении темпа развития
индустрии, об облегчениях для капиталистических элементов, об отрицании колхозов
и совхозов и вообще всего того, что выходит за пределы обычной и спокойной
обстановки повседневной работы.
Но мы не можем двигаться вперед, не преодолевая трудностей, стоящих перед нами.
А чтобы преодолеть трудности, надо, прежде всего, побороть правую опасность,
надо, прежде всего, преодолеть правый уклон, тормозящий дело борьбы с
трудностями и пытающийся подорвать волю нашей партии к борьбе за преодоление
трудностей.
Речь идет, конечно, о действительной, а не о словесной, бумажной борьбе с правым
уклоном. У нас есть в партии люди, которые не прочь провозглашать, для очистки
совести, борьбу с правой опасностью, вроде того, как попы провозглашают иногда
“аллилуйя, аллилуйя”, но не принимают никаких, ровно никаких практических мер к
тому, чтобы поставить борьбу с правым уклоном на твердую ногу и преодолеть его,
этот самый уклон, на деле. Такое течение называется у нас примиренческим
течением в отношении правого, открыто оппортунистического уклона. Нетрудно
понять, что борьба с такого рода примиренчеством является составной частью общей
борьбы с правым уклоном, с правой опасностью. Ибо невозможно преодолеть правый,
оппортунистический уклон, не ведя систематической борьбы с примиренчеством,
укрывающим под свое крылышко оппортунистов.
Вопрос о носителях правого уклона представляет несомненный интерес, хотя он и не
решает дела. Мы имели случаи столкнуться с носителями правой опасности в низовых
организациях нашей партии во время хлебозаготовительного кризиса в прошлом году,
когда целый ряд коммунистов в волостях и селах выступал против политики партии,
ведя дело на смычку с кулацкими элементами. Вы знаете, что такого рода элементы
были у нас вычищены из партии весной этого года, о чем специально упоминается в
известном документе ЦК нашей партии в феврале этого года.
Но было бы неправильно сказать, что таких элементов не осталось у нас в партии.
Если подняться выше, к уездным, губернским парторганизациям, и покопаться
хорошенько в советском и кооперативном аппарате, то вы без труда могли бы найти
здесь носителей правой опасности и примиренчества с ней. Известны “письма”,
“заявления” и прочие документы ряда работников нашего партийного и советского
аппарата, где тяга к правому уклону сказалась со всей определенностью. Вы
знаете, что об этих письмах и документах упоминалось в стенограмме июльского
пленума ЦК.
Если подняться еще выше и поставить вопрос о членах ЦК, то надо признать, что и
в составе ЦК имеются некоторые, правда, самые незначительные, элементы
примиренческого отношения к правой опасности. Стенограмма июльского пленума ЦК
является прямым тому доказательством.
Ну, а как в Политбюро? Есть ли в Политбюро какие-либо уклоны? В Политбюро нет у
нас ни правых, ни “левых”, ни примиренцев с ними. Это надо сказать здесь со всей
категоричностью. Пора бросить сплетни, распространяемые недоброжелателями партии
и всякого рода оппозиционерами, о наличии правого уклона или примиренческого
отношения к нему в Политбюро нашего ЦК.
Были ли колебания и шатания в московской организации или в ее верхушке, в
Московском комитете? Да, были. Глупо было бы теперь утверждать, что не было там
шатаний, колебаний. Чистосердечная речь Пенькова является прямым тому
доказательством. Пеньков не последний человек в московской организации и в
Московском комитете. Вы слышали, что он прямо и открыто признал свои ошибки по
целому ряду важнейших вопросов нашей партийной политики. Это не значит, конечно,
что Московский комитет в Полом был подвержен колебаниям. Нет, не значит. Такой
документ, как обращение Московского комитета к членам московской организации в
октябре этого года, с несомненностью говорит о том, что Московскому комитету
удалось преодолеть колебания некоторых своих членов. Я не сомневаюсь, что
руководящему ядру Московского комитета удастся окончательно выправить положение.
Некоторые товарищи недовольны тем, что в это дело вмешались районные
организации, поставив вопрос о ликвидации ошибок и колебаний тех или иных
руководителей московской организации. Я не знаю, чем можно оправдать такое
недовольство. Что может быть плохого в том, что районные активы московской
организации подняли свой голос, потребовав ликвидации ошибок и колебаний? Разве
наша работа не идет под знаком самокритики снизу? Разве это не факт, что
самокритика подымает активность партийных и вообще пролетарских низов? Что же
тут плохого или опасного, если районные активы оказались на высоте положения?
Правильно ли поступил ЦК, вмешавшись в это дело? Я думаю, что ЦК поступил
правильно. Берзин думает, что ЦК поступает круто, ставя вопрос о смене одного из
районных руководителей, против которого поднялась районная организация. Это
совершенно неверно. Я мог бы напомнить Берзину о некоторых эпизодах 1919 или
1920 года, когда некоторые члены ЦК, допустившие некоторые, я думаю, не очень
серьезные, ошибки в отношении партийной линии, были, по предложению Ленина,
примерно наказаны, причем один из них был направлен в Туркестан, а другой чуть
было не поплатился исключением из состава ЦК.
Прав ли был Ленин, поступая так? Я думаю, что он был совершенно прав. В ЦК тогда
положение было не такое, как теперь. Половина ЦК шла тогда за Троцким, а в самом
ЦК не было устойчивого положения. Ныне ЦК поступает несравненно более мягко.
Почему? Может быть, мы хотим быть добрее Ленина? Нет, не в этом дело. Дело в
том, что положение ЦК теперь более устойчивое, чем тогда, и ЦК имеет теперь
возможность поступить более мягко.
Не прав и Сахаров, утверждая, что ЦК опоздал со своим вмешательством. Не прав,
так как он, очевидно, не знает, что вмешательство ЦК началось, собственно
говоря, с февраля месяца этого года. Сахаров может убедиться в этом, если он
имеет желание. Правда, вмешательство ЦК не дало сразу положительных результатов.
Но странно было бы обвинять в этом ЦК.
Выводы:
1) правая опасность представляет серьезную опасность в нашей партии, ибо она
коренится в социально-экономической обстановке нашей страны;
2) опасность правого уклона усугубляется наличием трудностей, которые невозможно
преодолеть, не преодолевая правого уклона и примиренчества с ним;
3) в московской организации были колебания и шатания, были элементы неустойчивости;
4) ядро Московского комитета с помощью ЦК и районных активов приняло все меры к
тому, чтобы колебания были ликвидированы;
5) не может быть сомнений, что Московскому комитету удастся преодолеть наметившиеся раньше ошибки;
6) задача состоит в том, чтобы ликвидировать внутреннюю борьбу, сплотить воедино
московскую организацию и успешно провести перевыборы ячеек на базе развернутой
самокритики. (Аплодисменты.)
“Правда” № 247,
23 октября 1928 г.
Informe en la reunión del activo de la organización de Leningrado del P.C.(b) de la U.R.S.S., 18 de julio de 1928. Camaradas: El Pleno del Comité Central que acaba de terminar ha desplegado sus labores en torno a dos grupos de cuestiones. El primer grupo lo constituyen los problemas fundamentales de la Internacional Comunista a tratar en el próximo VI Congreso. El segundo grupo abarca las cuestiones relacionadas con nuestra edificación en la U.R.S.S., tanto en el dominio de la agricultura -el problema del grano y los acopios de cereales-, como en lo tocando a la necesidad de proporcionar a nuestra industria intelectuales técnicos, cuadros intelectuales salidos de la clase obrera. Empecemos por el primer grupo de cuestiones.
I. Cuestiones de la internacional comunista. 1. Problemas fundamentales del vi congreso de la I.C. ¿Qué problemas fundamentales se plantean en estos momentos ante el VI Congreso de la Internacional Comunista? Si se toma en consideración la etapa comprendida entre el V Congreso y el VI, hay que detenerse, ante todo, en las contradicciones que en ese período han madurado en el campo de los imperialistas. ¿Qué contradicciones son ésas? En el período del V Congreso, apenas se consideraba la contradicción anglo-norteamericana como la fundamental. Entonces, incluso era corriente hablar de alianza anglo-norteamericana. Pero, en cambio, se hablaba con harta frecuencia de contradicciones entre Inglaterra y Francia, entre Norteamérica y el Japón, entre vencedores y vencidos. La diferencia entre aquel período y el actual consiste en que, de las contradicciones existentes en el campo de los capitalistas, la contradicción entre el capitalismo norteamericano y el capitalismo inglés ha pasado a ser la fundamental. Lo mismo si tomáis la cuestión del petróleo, de importancia decisiva tanto para la edificación de la economía capitalista como para la guerra, que la cuestión de los mercados de venta de las mercancías, los cuales tienen una importancia primordial para la vida y el desarrollo del capitalismo mundial, pues no se puede producir mercancías sin tener asegurada su venta; o la cuestión de los mercados para exportación de capitales, uno de los rasgos más característicos de la etapa imperialista; o si, en fin, tomáis la cuestión de las vías que llevan a los mercados de venta y a los mercados de materias primas, todas esas cuestiones fundamentales confluyen en un problema esencial: el problema de la lucha entre Inglaterra y Norteamérica por la hegemonía en el mundo. Dondequiera que pruebe a meterse Norteamérica, país de capitalismo de desarrollo gigantesco, lo mismo si es en China que en las colonias, en América del Sur que en África, en todas partes tropieza con enormes obstáculos: las posiciones previamente fortificadas que tiene allí Inglaterra. Naturalmente, esto no quiere decir que hayan desaparecido las demás contradicciones en el campo del capitalismo: entre Norteamérica y el Japón, entre Inglaterra y Francia, entre Francia e Italia, entre Alemania y Francia, etc., etc. Pero sí quiere decir que estas contradicciones están relacionadas, por uno y otro lado, con la contradicción fundamental entre la Inglaterra capitalista, cuya estrella se eclipsa, y la Norteamérica capitalista, cuya estrella está en ascenso. ¿Qué encierra esta contradicción fundamental? Probablemente, la guerra. Cuando dos gigantes chocan el uno con el otro, cuando se sienten estrechos en el globo terrestre, tratan de medir sus fuerzas para resolver por la guerra el litigio de la hegemonía mundial. Eso es lo primero que hay que tener en cuenta. La segunda contradicción es la contradicción entre el imperialismo y las colonias. Esta contradicción existía también en el período del V Congreso. Pero hasta ahora no había tomado un carácter tan agudo. Entonces no se daba un desarrollo tan poderoso del movimiento revolucionario chino, una tan poderosa conmoción de masas de millones de obreros y de campesinos chinos como la que observábamos hace un año y observamos hoy. Pero esto no es todo. Entonces, en la época del V Congreso de la Internacional Comunista, no asistíamos tampoco a la poderosa animación del movimiento obrero y de la lucha de liberación nacional que observamos hoy en la India. Estos dos hechos fundamentales plantean tajantemente la
cuestión de las colonias y de las semicolonias. ¿Qué encierra el desarrollo de esta contradicción? Encierra guerras de liberación nacional en las colonias e intervenciones del imperialismo. Esta circunstancia también debe tenerse en cuenta. Finalmente, la tercera contradicción, la contradicción entre el mundo capitalista y la U.R.S.S., contradicción que, lejos de debilitarse, se agudiza. Si en el período del V Congreso de la Internacional Comunista podía decirse que se había llegado a cierto equilibrio, verdad es que inestable, pero más o menos duradero entre los dos mundos, entre dos antípodas, entre el mundo de los Soviets y el mundo del capitalismo, ahora tenemos pleno fundamento para afirmar que ese equilibrio va tocando a su fin. Huelga decir que el desarrollo de esta contradicción no puede por menos de encerrar el peligro de intervención militar. Es de suponer que el VI Congreso tendrá también en cuenta esta circunstancia. Así, pues, todas estas contradicciones llevan inevitablemente a un peligro fundamental, al peligro de nuevas guerras e intervenciones imperialistas. Por eso el peligro de nuevas guerras e intervenciones imperialistas es la cuestión principal del momento. La forma más extendida de adormecer a la clase obrera y apartarla de la lucha contra el peligro de guerra es el actual pacifismo burgués, con su Sociedad de Naciones, su prédica de “paz”, su “prohibición” de la guerra, su palabrería acerca del “desarme”, etc., etc. Muchos creen que el pacifismo imperialista es un instrumento de paz. Eso es completamente erróneo. El pacifismo imperialista es un instrumento de preparación de la guerra y de encubrimiento de esa preparación con farisaica palabrería de paz. Sin ese pacifismo y sin su instrumento, la Sociedad de Naciones, la preparación de guerras sería imposible en las actuales condiciones. Hay ingenuos que creen que, si existe el pacifismo imperialista, no habrá guerra. Eso es completamente erróneo. Al contrario, quien desee alcanzar la verdad debe invertir esta tesis y decir: si prospera el pacifismo imperialista, con su Sociedad de Naciones, es seguro que habrá nuevas guerras e intervenciones imperialistas. Y lo más importante de todo consiste en que la socialdemocracia es el principal vehículo del pacifismo imperialista en el seno de la clase obrera; por consiguiente, es el sostén fundamental del capitalismo en la clase obrera para la gestación de nuevas guerras e intervenciones. Mas, para preparar nuevas guerras, no basta solamente con el pacifismo, aunque éste sea apoyado por una fuerza tan considerable como la socialdemocracia. Para ello se necesitan, además, ciertos medios de aplastamiento de las masas en los centros del imperialismo. El imperialismo no puede hacer la guerra sin reforzar la retaguardia imperialista. No se puede forzar la retaguardia imperialista sin aplastar a los obreros. Para ello, precisamente, existe el fascismo. De aquí la agudización de las contradicciones internas en los países del capitalismo, las contradicciones entre el trabajo y el capital. De una parte, predicar el pacifismo por boca de la socialdemocracia, con el fin de prepararse mejor para nuevas guerras; de otra parte, aplastar a la clase obrera y a los Partidos Comunistas en la retaguardia empleando métodos fascistas, con el fin de llevar a cabo después, con mayor éxito, la guerra, la intervención: tal es el camino preparatorio de nuevas guerras. De aquí, las siguientes tareas de los Partidos Comunistas: En primer lugar, una lucha infatigable contra la socialdemocracia en todos los terrenos, tanto en el económico como en el político, sin olvidarse de desenmascarar el pacifismo burgués, a fin de conquistar para el comunismo a la mayoría de la clase obrera. En segundo lugar, la creación de un frente único de los obreros de los países adelantados y de las masas trabajadoras de las colonias, para conjurar el peligro de guerra o, si la guerra estalla, para transformar la guerra imperialista en guerra civil, aplastar el fascismo, derrocar el capitalismo, implantar el Poder Soviético, liberar a las colonias de la esclavitud y organizar, por todos los medios, la defensa de la primera República Soviética del mundo. Tales son los principales problemas y las principales tareas que tiene planteados el VI Congreso. Estos problemas y estas tareas han sido tenidos en cuenta por el Comité Ejecutivo de la I.C., como puede comprobarse fácilmente si se examina el orden del día del VI Congreso de la Internacional Comunista.
2. El programa de la Internacional Comunista. En estrecha relación con los problemas fundamentales del movimiento obrero internacional está la cuestión del programa de la Internacional Comunista. La importantísima significación del programa de la Internacional Comunista consiste en que expresa científicamente las tareas cardinales del movimiento comunista, traza las vías fundamentales para llevarlas a cabo y da de este modo a las secciones de la Internacional Comunista esa claridad en los fines y los procedimientos sin la cual es imposible marchar adelante con firme paso.
Balance del pleno de julio del C.C. del P.C. (b) de la U.R.S.S.
Algunas palabras sobre las particularidades del proyecto de programa de la I.C. presentado por la Comisión del Comité Ejecutivo de la Internacional Comunista encargada de redactar el programa. Se podrían señalar, por lo menos, siete particularidades. 1) El proyecto no ofrece un programa para uno u otro Partido Comunista nacional, sino para todos los Partidos Comunistas tomados en su conjunto, recogiendo lo general y lo fundamental para todos ellos. De aquí su carácter teórico general. 2) Antes solía redactarse un programa para las naciones “civilizadas”. A diferencia de esto, el proyecto de programa tiene en cuenta a todas las naciones del mundo, a los blancos y a los negros, a las metrópolis y a las colonias. De aquí su carácter universal, su carácter profundamente internacional. 3) El proyecto no toma como punto de partida el capitalismo de uno u otro país o parte del mundo, sino todo el sistema mundial del capitalismo, oponiéndole el sistema mundial de la economía socialista. De aquí que se distinga de todos los programas habidos hasta ahora. 4) El proyecto parte de la desigualdad del desarrollo de los países del capitalismo y saca la conclusión de la posibilidad de la victoria del socialismo en uno u otro país, llegando a la perspectiva de la formación de dos centros de atracción paralelos: el centro del capitalismo mundial y el centro del socialismo mundial. 5) El proyecto lanza en lugar de la consigna de los Estados Unidos de Europa la consigna de una federación de repúblicas soviéticas de los países adelantados y de las colonias que se hayan desgajado o se estén desgajando del sistema imperialista y que se oponga en su lucha por el socialismo mundial al sistema capitalista mundial. 6) El proyecto hace hincapié en la lucha contra la socialdemocracia como sostén fundamental del capitalismo en la clase obrera y principal enemigo del comunismo, considerando que las demás tendencias en la clase obrera (el anarquismo, el anarcosindicalismo, el socialismo corporativo55, etc., etc.) son, en el fondo, variedades de la ideología socialdemócrata. 7) El proyecto pone en primer plano la consolidación de los Partidos Comunistas del Occidente y del Oriente como condición previa para asegurar la hegemonía del proletariado y, después, la dictadura del proletariado. El Pleno del C.C. ha aprobado, en líneas generales, el proyecto de programa de la Internacional Comunista y ha instado a los camaradas que proponen enmiendas a que las presenten a la Comisión de programa del VI Congreso. Eso es lo que puede decirse de las cuestiones relacionadas con la Internacional Comunista. Pasemos ahora a las cuestiones de nuestra edificación interior.
II. Cuestiones de la edificación socialista en la U.R.S.S. L. Cuestión de la política de acopios de cereales. Permitid me que, haga una breve información histórica. ¿Cómo estaban las cosas el 1 de enero de este año? Sabéis por los documentos del Partido que el 1 de enero de este año tenía más un déficit de 128 millones de puds de grano en comparación con el año pasado. No voy a extender me analizando las causas de este fenómeno, pues se habla de ellas en conocidos documentos del Partido, publicados en la prensa. Lo importante para nosotros ahora es saber que teníamos un déficit de 128 millones de puds. Y eso, cuando faltaban dos o tres meses para el deshielo. Nos encontrábamos, por tanto, ante el dilema: o recuperar lo perdido y establecer un ritmo normal de acopios de cereales para el futuro o vernos ante la inevitabilidad de una grave crisis de toda nuestra economía nacional. ¿Qué había que hacer para recuperar lo perdido? Había, ante todo, que asestar un golpe a los kulaks y a los especuladores, que subían artificialmente los precios del grano y amenazaban al país con el hambre. Había, en segundo lugar, que llevar el máximo de mercancías a las zonas cerealistas. Había, por último, que poner en pie a todas nuestras organizaciones del Partido e imprimir un viraje a todo nuestro trabajo de acopios, desterrando la costumbre de abandonar las cosas a su curso. Nos vimos obligados, por ello, a tomar medidas extraordinarias. Estas medidas surtieron su efecto y logramos, para fines de marzo, reunir 275 millones de puds de grano. No sólo recuperamos lo perdido, no sólo conjuramos una crisis general de nuestra economía, no sólo alcanzamos el ritmo de acopios del año anterior; teníamos también plena posibilidad de salir sin grandes contratiempos de la crisis de los acopios, y lo hubiéramos logrado si en los meses siguientes (abril, mayo, junio) hubiésemos mantenido un ritmo más o menos normal en los acopios. Sin embargo, a consecuencia de la pérdida de las sementeras de cereales de otoño en el Sur de Ucrania y en parte del Cáucaso del Norte, toda Ucrania y parcialmente el Cáucaso del Norte quedaron descartados como zonas abastecedoras, privando a la República de 20 ó 30 millones de puds de grano. Esta circunstancia, unida a que gastamos más cereales de lo debido, nos puso ante la inevitabilidad de apretar más fuerte en las demás zonas y de tocar, por ello, los fondos que los campesinos tenían para casos de emergencia, lo que no pudo menos de empeorar la situación. Si supimos reunir en enero-marzo casi 300 millones de puds, recurriendo a las reservas que el
campesino tenía para maniobrar, en abril-junio no logramos siquiera reunir cien millones de puds porque tuvimos que tocar las reservas que los campesinos tenían para casos de emergencia cuando las perspectivas de la próxima cosecha aun no estaban claras. Sin embargo, de todas formas había que sacar el grano. De aquí que reincidiéramos una y otra vez en las medidas extraordinarias, en la arbitrariedad administrativa, en la violación de la legalidad revolucionaria, en las inspecciones de los hogares campesinos, en los registros ilícitos, etc., cosa que empeoró la situación política del país y puso en peligro la ligazón. ¿Era eso la desunión? No, no era la desunión. ¿Quizá fuera una nimiedad? No, no era una nimiedad. Era un peligro para la ligazón de la clase obrera con el campesinado. A ello, hablando en rigor, se debe que algunos funcionados de nuestro Partido no tuvieran la serenidad y la firmeza necesarias para apreciar sobriamente y sin exageraciones la situación creada. Más tarde, las perspectivas de buena cosecha y la abolición de parte de las medidas extraordinarias devolvieron la tranquilidad y mejoraron la situación. ¿Cuál es la esencia de nuestras dificultades en el frente de los cereales? ¿Cuál es la raíz de esas dificultades? ¿Acaso no es un hecho que nuestra superficie de siembra de cereales es ahora casi la misma que antes de la guerra (sólo un 5% menos)? ¿Acaso no es un hecho que producimos hoy casi tanto grano como en la anteguerra (unos 5 mil millones, sólo 200 ó 300 millones menos)? ¿A qué se debe, pues, que, a pesar de esta circunstancia, produzcamos la mitad de grano mercantil que antes de la guerra? Se debe a la dispersión de nuestra agricultura. Si antes de la guerra había en el país cerca de 16 millones de haciendas campesinas, ahora tenemos, por lo menos 24 millones, con la particularidad de que el fraccionamiento de los hogares campesinos y de las parcelas no manifiesta tendencia a disminuir. ¿Y qué es la pequeña hacienda campesina? Es la hacienda menos mercantil, la menos rentable, y la que más se basa en la economía natural, la que más consume su propia producción, dando sólo un 12 ó 15% de producción mercantil. Entretanto, las ciudades y la industria crecen en nuestro país con la mayor rapidez, la edificación se desarrolla, y la demanda de grano mercantil aumenta con extraordinaria celeridad. Esa es la raíz de nuestras dificultades en el frente cerealista. He aquí lo que dice Lenin al respecto en su discurso “Sobre el impuesto en especie”: “Si la economía campesina puede seguir desarrollándose, es necesario asegurar también firmemente su ulterior transformación, y esa transformación ulterior consistirá, inevitablemente, en que, unificándose poco a poco, las pequeñas haciendas campesinas aisladas, las menos beneficiosas y las más atrasadas, organicen una agricultura basada en grandes haciendas colectivas. Así se lo han imaginado siempre los socialistas. Precisamente así lo considera también nuestro Partido Comunista” (t. XXVI, pág. 299). He ahí, pues, dónde se encuentra la raíz de nuestras dificultades en el frente cerealista. ¿Dónde está la salida de la situación? La salida está, en primer término, en elevar la hacienda campesina pequeña y mediana, prestándole todo apoyo para que incremente sus cosechas por hectárea, su rendimiento. Sustituir el arado primitivo por el moderno, proporcionar semillas sin mezcla, facilitar abonos, suministrar máquinas pequeñas, incorporar las haciendas campesinas individuales a una amplia red de cooperativas, concertando contratos con aldeas enteras: tal es la tarea. Hay un método de concertar contratos entre las cooperativas agrícolas y aldeas enteras a fin de abastecer a los campesinos de semillas, obtener así mayores cosechas, asegurar que los campesinos entreguen el grano al Estado oportunamente, darles por ello un premio en forma de plus sobre los precios establecidos y crear relaciones sólidas entre el Estado y los campesinos. La experiencia dice que ese método da resultados bien palpables. Hay quien supone que la hacienda campesina individual ya ha agotado todas sus posibilidades, que no vale la pena de apoyarla. Eso es erróneo, camaradas. Esa gente no tiene nada de común con la línea de nuestro Partido. Hay, por otra parte, quien piensa que la hacienda campesina individual es el principio y el fin de la agricultura en general. Eso también es erróneo. Es más, esa gente atenta, sin duda, a los fundamentos del leninismo. No necesitamos detractores ni cantores de la hacienda campesina individual. Necesitamos políticos sensatos, que sepan sacarle a la hacienda campesina individual todo lo posible y que, al mismo tiempo, sepan llevarla paulatinamente al cauce del colectivismo. La salida está, en segundo término, en agrupar paulatinamente a las pequeñas y medianas haciendas campesinas aisladas en grandes haciendas colectivas y. en cooperativas, como agrupaciones plenamente voluntarias que trabajen sobre la base de la nueva técnica, sobre la base de los tractores y demás máquinas agrícolas. ¿En qué consiste la superioridad de los koljoses sobre las pequeñas haciendas? En que son grandes haciendas y tienen, por ello, la posibilidad de utilizar todos los adelantos de la ciencia y de la técnica, en que son más rentables y estables, en que dan mayor rendimiento y más producción mercantil. No hay que olvidar que los koljoses proporcionan de un 30 a un
Balance del pleno de julio del C.C. del P.C. (b) de la U.R.S.S.
35% de producción mercantil y su rendimiento por desiatina llega a veces a 200 puds y más. La salida está, por último, en mejorar los viejos sovjoses y montar nuevos grandes sovjoses. Debe recordarse que los sovjoses son las entidades económicas que reportan más producción mercantil. Tenemos sovjoses que dan, como mínimo, un 60% de producción mercantil. Nuestra misión consiste en combinar acertadamente estas tres tareas y desplegar una intensa labor por los tres cauces. La particularidad del momento presente consiste en que el cumplimiento de la primera tarea -elevar la hacienda campesina individual pequeña y mediana-, hoy por hoy la fundamental de nuestra labor en el dominio de la agricultura, no basta ya para resolver la tarea general en su conjunto. La particularidad del momento presente consiste en que hay que complementaria primera tarea con dos nuevas tareas prácticas: elevar los koljoses y mejorar el trabajo relacionado con los sovjoses. Pero, además de las causas fundamentales, hay causas específicas, causas temporales, que han convertido nuestras dificultades en los acopios en crisis de acopios. ¿Qué causas son ésas? Entre ellas, la resolución del Pleno del C.C. incluye: a) la ruptura del equilibrio en el mercado y la agudización de esa ruptura debido a que la demanda solvente del campesinado crece con mayor rapidez que la oferta de artículos industriales porque se han elevado los ingresos del campo, gracias a varias buenas cosechas y, particularmente, porque se han elevado los ingresos de las capas de campesinos acomodados y kulaks; b) la desfavorable correlación de los precios de los cereales en comparación con los precios de otros productos agrícolas, cosa que ha debilitado el estímulo para la realización de los excedentes de grano y que el Partido no podía modificar en la primavera de este año sin lesionar los intereses de las capas poco pudientes del campo; c) los errores en la planificación, principalmente en lo que se refiere al abastecimiento oportuno de mercancías, a la política fiscal (impuestos bajos para las capas pudientes del campo) y a los desaciertos en el gasto de cereales; d) las deficiencias de las organizaciones de acopios, del Partido y de los Soviets (falta de un frente único, escasa actividad, esperanzas en la marcha espontánea de las cosas); e) infracción de la legalidad revolucionaria, arbitrariedad administrativa, inspección de los hogares campesinos, cierre parcial de los mercados locales, etc., etc.; f) utilización de todas estas deficiencias por los elementos capitalistas de la ciudad y del campo (kulaks y especuladores) para hacer fracasar los acopios y empeorar la situación política en el país. Si las causas de carácter general requieren varios años para ser eliminadas, las causas de carácter específico y temporal pueden plenamente ser eliminadas ahora mismo, para impedir que se repita la crisis en los acopios de cereales. ¿Qué se requiere para eliminar estas causas específicas? Para ello es necesario: a) poner fin inmediatamente a la inspección de los hogares, a los registros ilícitos y a todas las violaciones de la legalidad revolucionaria; b) poner fin inmediatamente a todos y cada uno de los intentos de volver al sistema de la contingentación y a toda tentativa de cerrar las ferias, asegurando, al mismo tiempo, formas flexibles de regulación del comercio por el Estado; c) cierta elevación de los precios de los cereales, con variaciones según las zonas y los cultivos; d) organizar acertadamente el envío de mercancías a las zonas de acopios; e) organizar como es debido el abastecimiento de cereales, sin tolerar gastos excesivos; f) formar obligatoriamente una reserva de cereales del Estado. La aplicación honrada y sistemática de estas medidas, dada la buena cosecha de este año, debe crear una situación que permita excluir la aplicación de cualquier medida extraordinaria en la próxima campaña de acopios de cereales. Es una tarea inmediata del Partido controlar el exacto cumplimiento de las medidas arriba indicadas. En relación con las dificultades en cuanto a los cereales, se ha planteado ante nosotros el problema de la ligazón, de la suerte de la alianza de los obreros y los campesinos, de los medios para fortalecer esa alianza. Dicen que ya no hay ligazón, que la ligazón ha sido reemplazada por la desunión. Eso, naturalmente, es una necedad digna de cobardes presa de pánico. Cuando no hay ligazón, el campesino pierde la fe en el mañana, se encierra en sí mismo, deja de creer en la firmeza del Poder Soviético, principal acopiador del grano de los campesinos, empieza a reducir sus sementeras y, en todo caso, no se arriesga a ampliarlas, temeroso de que comiencen otra vez la inspección de los hogares, los registros, etc., y le quiten el grano. ¿Y qué observamos en la realidad? Observamos una extensión de las sementeras de cereales de primavera en todas las zonas. Es un hecho que, en las zonas cerealistas fundamentales, el campesino ha ampliado las sementeras de cereales de primavera del 2 al 15 y hasta el 20%. ¿Acaso no es evidente que el campesino no cree eternas las medidas extraordinarias y que tiene todo fundamento para esperar la elevación de los precios del grano? ¿Qué desunión es esta? Naturalmente, eso no quiere decir que la ligazón no corra o no haya corrido peligro. Pero deducir de ello la desunión, significa perder la
cabeza y caer prisionero de fuerzas ciegas. Algunos camaradas opinan que para fortalecer la ligazón hay que desplazar el centro de gravedad, de la industria pesada, a la industria ligera (textil), suponiendo que la industria textil es la industria “ligadora” fundamental, la industria “ligadora” por excelencia. Eso es falso, camaradas. ¡Es completamente falso! Naturalmente, la industria textil tiene una importancia inmensa para la circulación de mercancías entre la industria socialista y la economía campesina. Pero creer, por eso, que los artículos textiles son la única base para la ligazón, significa incurrir en un error gravísimo. En realidad, la ligazón entre la industria y la economía campesina no sólo se basa en el percal, necesario para el consumo personal del campesino, sino también en el metal, en las semillas, en los abonos, en las máquinas agrícolas de toda clase, que el campesino necesita como productor de cereales. No hablo ya de que la propia industria textil no puede desarrollarse ni existir sin el desarrollo de la industria pesada, de la construcción de maquinaria. La ligazón no es necesaria para conservar y eternizar las clases; la ligazón hace falta para aproximar el campesinado a la clase obrera, reeducarlo, rehacer su psicología de individualista, transformarlo en el espíritu del colectivismo y preparar de este modo la supresión, la destrucción de las clases sobre la base de la sociedad socialista. Quien no comprenda o no quiera reconocer eso, no es marxista, no es leninista, sino un “filósofo campesino”, que mira hacia atrás, y no hacia adelante. Pero ¿cómo se puede transformar, cómo se puede rehacer al campesino? Se le puede rehacer únicamente sobre la base de la nueva técnica, sobre la base del trabajo colectivo. He aquí lo que dice Lenin al respecto: “La labor de rehacer al pequeño agricultor, la labor de rehacer toda su psicología y todos sus hábitos es obra de varias generaciones. Resolver este problema en relación con el pequeño agricultor, sanear, por decirlo así, toda su psicología, únicamente puede hacerlo la base material, la maquinaria, el empleo masivo de tractores y otras máquinas en la agricultura, la electrificación en escala masiva. Eso es lo que reharía radicalmente y con enorme celeridad al pequeño agricultor” (t. XXVI, pág. 239). La cosa está clara: quien piensa asegurar la ligazón sólo sobre la base del textil, olvidándose del metal y de las máquinas que transforman la hacienda campesina sobre la base del trabajo colectivo, eterniza las clases y no es un revolucionario proletario, sino un “filósofo campesino”. He aquí lo que dice Lenin en otro lugar: “Sólo si se consigue hacer ver prácticamente a los campesinos las ventajas del cultivo en común, colectivo, en cooperativas y arteles; sólo si se logra ayudar al campesino por medio de la hacienda cooperativa, colectiva, sólo entonces la clase obrera, dueña del Poder del Estado, demostrará realmente al campesino que ella tiene razón y atraerá realmente a su lado, de un modo sólido y auténtico, a la masa de millones y millones de campesinos” (t. XXIV, pág. 579). Así es como se asegura de manera efectiva y sólida la conquista de las masas de millones de campesinos para la clase obrera, para el socialismo. A veces dicen que para asegurar la ligazón tenemos una sola reserva, la reserva de las concesiones al campesinado. Partiendo de ello, sacan a veces la teoría de las concesiones ininterrumpidas, suponiendo que con concesiones ininterrumpidas la clase obrera puede fortalecerse. Eso es falso, camaradas. ¡Es completamente falso! Esa teoría únicamente puede echarlo todo a rodar. Es la teoría de la desesperación. Para fortalecer la ligazón, hay que tener, además de la reserva de las concesiones, muchas otras reservas, tanto en la forma de bases económicas en el campo (cooperativas, koljoses y sovjoses desarrollados) como en forma de bases políticas (intenso trabajo entre los campesinos pobres y el apoyo, asegurado, de los campesinos pobres). El campesino medio es una clase vacilante. Si no contamos con el apoyo del campesino pobre, si al Poder Soviético le marchan mal las cosas en el campo, el campesino medio puede inclinarse hacia el kulak. Y al contrario: si tenemos asegurado el apoyo del campesino pobre, se puede decir con toda seguridad que el campesino medio se inclinará hacia el Poder Soviético. Por eso, realizar un trabajo sistemático entre los campesinos pobres y proporcionar a éstos semillas y grano para el consumo a precios módicos es una tarea inmediata del Partido.
2. La formación de cuadros para la edificación industrial. Pasemos ahora a la cuestión de asegurar a nuestra industria nuevos cuadros de intelectuales técnicos. Me refiero a nuestras dificultades en el dominio de la industria, a las dificultades puestas de manifiesto a raíz del asunto de Shajti. ¿En qué consiste la esencia del asunto de Shajti, desde el punto de vista del mejoramiento de la industria? La esencia y el sentido del asunto de Shajti consisten en que se puso de manifiesto que casi no teníamos posibilidades de asegurar a nuestra industria cierto mínimo de especialistas fieles a la clase obrera, y todo nuestro atraso, nuestro vergonzoso atraso en este sentido. La enseñanza que se desprende del asunto de Shajti es que hay que acelerar la formación de nuevos intelectuales
Balance del pleno de julio del C.C. del P.C. (b) de la U.R.S.S.
técnicos salidos de la clase obrera, fieles a la causa del socialismo y capaces de dirigir técnicamente nuestra industria socialista. Eso no quiere decir que apartemos a un lado a los especialistas que no piensen en soviético o que no sean comunistas, pero que estén de acuerdo en colaborar con el Poder Soviético. No, no quiere decir eso. Con todas nuestras fuerzas, con la mayor amplitud seguiremos utilizando a los especialistas sin-partido, a los técnicos sin-partido dispuestos a marchar hombro con hombro con el Poder Soviético en la edificación de nuestra industria. Nosotros no exigimos, en absoluto, que renuncien ahora mismo a sus ideas sociales y políticas o que las cambien inmediatamente. Exigimos una sola cosa: que colaboren con el Poder Soviético honradamente, ya que han accedido a ello por propia voluntad. Pero lo que ocurre es que cada vez van siendo relativamente menos los viejos especialistas dispuestos a marchar hombro con hombro con el Poder Soviético. Lo que ocurre es que se impone la absoluta necesidad de prepararles un relevo integrado por jóvenes especialistas. Y el Partido considera que el nuevo relevo hay que formarlo a ritmo acelerado, si no queremos vernos ante nuevas sorpresas, y hay que formarlo con gente de la clase obrera, con trabajadores. Eso es lo que significa forjar una nueva intelectualidad técnica, capaz de satisfacer las necesidades de nuestra industria. Los hechos han demostrado que el Comisariado del Pueblo de Instrucción Pública no ha sabido cumplir esa importante tarea. No tenemos fundamento para suponer que el Comisariado del Pueblo de Instrucción Pública, abandonado a sí mismo y, además, poco ligado con la producción, sepa, dados su inercia y su conservadurismo, cumplir esta tarea en un futuro próximo. Por eso el Partido ha llegado a la conclusión de que es necesario dividir la labor de preparación acelerada de los nuevos intelectuales técnicos entre tres Comisariados del Pueblo: el de Instrucción Pública, el Consejo Supremo de la Economía Nacional y el Comisariado del Pueblo de Vías de Comunicación. El Partido considera que este camino es el más conveniente, el camino capaz de asegurar el necesario ritmo en esta importante labor. De aquí que se pase varias escuelas superiores técnicas al Consejo Supremo de la Economía Nacional y al Comisariado del Pueblo de Vías de Comunicación. Esto, naturalmente, no significa que con la transferencia de estas escuelas superiores técnicas quede resuelta la tarea de formar rápidamente nuevos cuadros de intelectuales técnicos. Los estudiantes deben estar asegurados en el aspecto material. Es indudable que esto desempeñará un importante papel. Por eso el Poder Soviético ha resuelto que los gastos de instrucción de los nuevos cuadros se equiparen por su peso relativo a los gastos en la edificación de obras básicas de la industria y ha acordado destinar complementariamente para ella más de 40 millones de rublos al año.
III. Conclusión. Hay que reconocer, camaradas, que nosotros siempre hemos aprendido en nuestras dificultades y en nuestros errores. Hasta ahora, por lo menos, siempre ha ocurrido que la historia aleccionaba y templaba a nuestro Partido en las dificultades, en las crisis, en nuestros errores. Así ocurrió en 1918, cuando nosotros, a raíz de las dificultades en el Frente del Este, a raíz de los reveses en la lucha contra Kolchak, comprendimos, por fin, la necesidad de formar una infantería regular y, en efecto, la formamos. Así ocurrió en 1919, cuando nosotros, a raíz de las dificultades en el frente contra Denikin, a raíz de la incursión de Mámontov en la retaguardia de nuestros ejércitos, comprendimos, al fin, la necesidad de formar una poderosa caballería regular y, en efecto, la formamos. Creo que ahora ocurre más o menos lo mismo. Las dificultades relacionadas con los cereales no pasarán en vano para nosotros. Sacudirán a los bolcheviques y les harán ponerse de lleno a desarrollar la agricultura, particularmente la economía cerealista. Sin estas dificultades, es dudoso que los bolcheviques se hubieran dedicado en serio al problema cerealista. Lo mismo debe decirse del asunto de Shajti y de las dificultades con él relacionadas. Las enseñanzas del asunto de Shajti no pasarán, no pueden pasar en vano para nuestro Partido. Creo que esas enseñanzas nos obligarán a plantear tajantemente la cuestión de formar nuevos intelectuales técnicos, capaces de atender a nuestra industria socialista. Por cierto, ya veis que hemos dado el primer paso importante para resolver el problema de la formación de nuevos intelectuales técnicos. Esperemos que este paso no sea el último. (Clamorosos y prolongados aplausos.)
Publicado el 14 de julio de 1928 en el núm. 162 de “Leningrádskaia Pravda”.