SOME QUESTIONS CONCERNING THE HISTORY OF BOLSHEVISM. Letter to the Editorial Board of the Magazine “ Proletarskaya Revolutsia ”
О некоторых вопросах истории большевизма: Письмо в редакцию журнала "Пролетарская Революция"
Sobre algunas cuestiones de la historia del bolchevismo
Letter to the Editorial Board of the Magazine “Proletarskaya Revolutsia”
Dear Comrades,
I emphatically protest against the publication in the magazine Proletarskaya Revolutsia (No. 6, 1930) of Slutsky’s anti-Party and semi-Trotskyist article, “The Bolsheviks on German Social-Democracy in the Period of Its Pre-War Crisis,” as an article for discussion. Slutsky asserts that Lenin (the Bolsheviks) underestimated the danger of Centrism in German Social-Democracy and in pre-war Social-Democracy in general; that is, he underestimated the danger of camouflaged opportunism, the danger of conciliation towards opportunism. In other words, according to Slutsky, Lenin (the Bolsheviks) did not wage an irreconcilable struggle against opportunism, for, in essence, underestimation of Centrism is tantamount to refraining from a thoroughgoing struggle against opportunism. It follows, therefore, that in the period before the war Lenin was not yet a real Bolshevik; that it was only in the period of the imperialist war, or even at the close of the war, that Lenin became a real Bolshevik.
Such is the tale Slutsky tells in his article. And you, instead of branding this new-found “historian” as a slanderer and falsifier, enter into discussion with him, provide him with a forum. I cannot refrain from protesting against the publication of Slutsky’s article in your magazine as an article for discussion, for the question of Lenin’s Bolshevism, the question whether Lenin did or did not wage an irreconcilable struggle, based on principle, against Centrism as a certain form of opportunism, the question whether Lenin was or was not a real Bolshevik, cannot be made into a subject of discussion. In your statement entitled “From the Editorial Board,” sent to the Central Committee on October 20, you admit that the editorial board made a mistake in publishing Slutsky’s article as a discussion article. That is all to the good, of course, despite the fact that the statement of the editorial board is very belated. But in your statement you commit a fresh mistake by declaring that “the editorial board consider it to be politically extremely urgent and necessary that the entire complex of problems pertaining to the relations between the Bolsheviks and the pre-war Second International be further analysed in the pages of Proletarskaya Revolutsia.” That means that you intend once again to draw people into a discussion on questions which are axioms of Bolshevism. It means that you are again thinking of converting the subject of Lenin’s Bolshevism from an axiom into a problem requiring “further analysis.” Why? On what grounds?
Everyone knows that Leninism was born, grew up and became strong in relentless struggle against opportunism of every brand, including Centrism in the West (Kautsky) and Centrism in our country (Trotsky, etc.). This cannot be denied even by the downright enemies of Bolshevism, It is an axiom. But you are dragging us back by trying to turn an axiom into a problem requiring “further analysis.” Why? On what grounds? Perhaps through ignorance of the history of Bolshevism? Perhaps for the sake of a rotten liberalism, so that the Slutskys and other disciples of Trotsky may not be able to say that they are being gagged? A rather strange sort of liberalism, this, exercised at the expense of the vital interests of Bolshevism. . . .
What, exactly, is there in Slutsky’s article that the editorial board regard as worthy of discussion? 1) Slutsky asserts that Lenin (the Bolsheviks) did not pursue a line directed towards a rupture, towards a split with the opportunists in German Social-Democracy, with the opportunists in the Second International of the pre-war period. You want to open a discussion on this Trotskyist thesis of Slutsky’s. But what is there to discuss? Is it not obvious that Slutsky is simply slandering Lenin, slandering the Bolsheviks? Slander must be branded as such and not made the subject of discussion. Every Bolshevik, if he really is a Bolshevik, knows that long before the war, approximately since 1903-04, when the Bolshevik group in Russia took shape and when the Lefts in German Social-Democracy first raised their voice, Lenin pursued a line directed towards a rupture, towards a split with the opportunists both here, in the Russian Social-Democratic Party, and over there, in the Second International, particularly in the German Social-Democratic Party. Every Bolshevik knows that it was for that very reason that even at that time (1903-05) in the ranks of the opportunists of the Second International the Bolsheviks won for themselves honourable fame as being “splitters” and “disrupters.” But what could Lenin do, what could the Bolsheviks do, if the Left Social-Democrats in the Second International, and above all in the German Social-Democratic Party, were a weak and powerless group, a group without organisational shape, ideologically ill-equipped and afraid even to pronounce the word “rupture,” “split”? It cannot be demanded that Lenin, the Bolsheviks, should have, from inside Russia, done the work of the Lefts for them and brought about a split in the parties of the West.
That is apart from the fact that organisational and ideological weakness was a characteristic feature of the Left Social-Democrats not only in the period prior to the war. As is well known, the Lefts retained this negative feature in the post-war period as well. Everyone knows the appraisal of the German Left Social-Democrats given by Lenin in his famous article, “On Junius’s Pamphlet,”* published in October 1916—that is, more than two years after the beginning of the war—in which Lenin, criticising a number of very serious political mistakes committed by the Left Social-Democrats in Germany, speaks of “the weakness of a l l German Lefts, who are entangled on all sides in the vile net of Kautskyist hypocrisy, pedantry, ‘friendship’ for the opportunists”; in which he says that “Junius has not yet freed himself completely from the ‘environment’ of the German, even Left Social-Democrats, who are afraid of a split, are afraid to voice revolutionary slogans to the full.”23
* Junius was the pen name of Rosa Luxemburg, leader of the Lefts in the Social-Democratic Party of Germany.
Of all the groups in the Second International, the Russian Bolsheviks were at that time the only one which, by its organisational experience and ideological equipment, was capable of undertaking anything serious in the sense of a direct rupture, of a split with its own opportunists in its own Russian Social-Democratic Party. Now, if the Slutskys attempted, not even to prove, but simply to assume that Lenin and the Russian Bolsheviks did not exert all their efforts to organise a split with the opportunists (Plekhanov, Martov, Dan) and to oust the Centrists (Trotsky and other adherents of the August bloc), then one could argue about Lenin’s Bolshevism, about the Bolsheviks’ Bolshevism. But the whole point is that the Slutskys dare not even hint at such a wild assumption. They dare not, for they are aware that the universally known facts concerning the resolute policy of rupture with the opportunists of all brands pursued by the Russian Bolsheviks (1904-12) cry out against such an assumption. They dare not, for they know that they would be pilloried the very next day. But the question arises: Could the Russian Bolsheviks bring about a split with their opportunists and Centrist conciliators long before the imperialist war (190412) without at the same time pursuing a line directed towards a rupture, towards a split with the opportunists and Centrists of the Second International? Who can doubt that the Russian Bolsheviks regarded their policy towards the opportunists and Centrists as a model for the policy of the Lefts in the West? Who can doubt that the Russian Bolsheviks did all they could to push the Left Social-Democrats in the West, particularly the Lefts in the German Social-Democratic Party, towards a rupture, towards a split with their own opportunists and Centrists? It was not the fault of Lenin and of the Russian Bolsheviks that the Left Social-Democrats in the West proved to be too immature to follow in the footsteps of the Russian Bolsheviks. 2) Slutsky reproaches Lenin and the Bolsheviks for not supporting the German Left Social-Democrat resolutely and wholeheartedly, for supporting them only with important reservations, for allowing factional considerations to hinder them from giving all-out support to the Lefts. You want to discuss this fraudulent and utterly false reproach. But what is there indeed to discuss? Is it not obvious that Slutsky is manoeuvring and trying, by means of a false reproach against Lenin and the Bolsheviks, to cover up the real gaps in the position of the Lefts in Germany? Is it not obvious that the Bolsheviks could not support the Lefts in Germany, who time and again wavered between Bolshevism and Menshevism, without important reservations, without seriously criticising their mistakes, and that to act otherwise would have been a betrayal of the working class and its revolution? Fraudulent manoeuvres must be branded as such and not made a subject of discussion.
Yes, the Bolsheviks supported the Left Social-Democrats in Germany only with certain important reservations, criticising their semi-Menshevik mistakes. But for this they ought to be applauded, not reproached. Are there people who doubt this?
Let us turn to the most generally known facts of history.
a) In 1903, serious differences arose between the Bolsheviks and the Mensheviks in Russia on the question of Party membership. By their formula on Party membership the Bolsheviks wanted to set up an organisational barrier against the influx of non-proletarian elements into the Party. The danger of such an influx was very real at that time in view of the bourgeois-democratic character of the Russian revolution. The Russian Mensheviks advocated the opposite position, which threw the doors of the Party wide open to non-proletarian elements. In view of the importance of the questions of the Russian revolution for the world revolutionary movement, the West-European Social-Democrats decided to intervene. The Left Social-Democrats in Germany, Parvus and Rosa Luxemburg, then the leaders of the Lefts, also intervened. And what happened? Both declared for the Mensheviks and against the Bolsheviks. They accused the Bolsheviks of having ultra-centralist and Blanquist tendencies. Subsequently, these vulgar and philistine epithets were seized upon by the Mensheviks and spread far and wide.
b) In 1905, differences developed between the Bolsheviks and the Mensheviks in Russia on the question of the character of the Russian revolution. The Bolsheviks advocated an alliance between the working class and the peasantry under the hegemony of the proletariat. The Bolsheviks asserted that the objective must be a revolutionary-democratic dictatorship of the proletariat and peasantry for the purpose of passing immediately from the bourgeois-democratic revolution to the socialist revolution, with the support of the rural poor secured. The Mensheviks in Russia rejected the idea of the hegemony of the proletariat in the bourgeois-democratic revolution; instead of the policy of an alliance between the working class and the peasantry they preferred the’ policy of an agreement with the liberal bourgeoisie, and they declared that the revolutionarydemocratic dictatorship of the proletariat and peasantry was a reactionary Blanquist scheme that ran counter to the development of the bourgeois revolution. What was the attitude of the German Left Social-Democrats, of Parvus and Rosa Luxemburg, to this controversy? They invented a utopian and semi-Menshevik scheme of permanent revolution (a distorted representation of the Marxist scheme of revolution), which was permeated through and through with the Menshevik repudiation of the policy of alliance between the working class and peasantry, and they counterposed this scheme to the Bolshevik scheme of the revolutionary-democratic dictatorship of the proletariat and peasantry. Subsequently, this semi-Menshevik scheme of permanent revolution was seized upon by Trotsky (in part by Martov) and turned into a weapon of struggle against Leninism.
c) In the period before the war, one of the most urgent questions that came to the fore in the parties of the Second International was the national and colonial question, the question of the oppressed nations and colonies, the question of the liberation of the oppressed nations and colonies, the question of the paths to be followed in the struggle against imperialism, the question of the paths to the overthrow of imperialism. In the interests of developing the proletarian revolution and encircling imperialism, the Bolsheviks proposed the policy of supporting the liberation movement of the oppressed nations and colonies on the basis of the self-determination of nations, and developed the scheme of a united front between the proletarian revolution in the advanced countries and the revolutionary-liberation movement of the peoples of the colonies and oppressed countries. The opportunists of all countries, the social-chauvinists and social-imperialists of all countries hastened to take up arms against the Bolsheviks on this account. The Bolsheviks were baited like mad dogs. What position did the Left Social-Democrats in the West adopt at that time? They developed a semi-Menshevik theory of imperialism, rejected the principle of self-determination of nations in its Marxist sense (including secession and formation of independent states), rejected the thesis that the liberation movement in the colonies and oppressed countries is of great revolutionary importance, rejected the thesis that a united front between the proletarian revolution and the movement for national liberation is possible, and counterposed all this semi-Menshevik hotchpotch, which is nothing but an underestimation of the national and colonial question, to the Marxist scheme of the Bolsheviks. It is well known that this semi-Menshevik hotchpotch was subsequently seized upon by Trotsky, who used it as a weapon in the struggle against Leninism.
Such are the universally known mistakes committed by the Left Social-Democrats in Germany.
I need not speak of the other mistakes of the German Lefts, mistakes which were severely criticised in various articles by Lenin.
Nor need I speak of the mistakes they committed in appraising the policy of the Bolsheviks in the period of the October Revolution.
What do these mistakes of the German Lefts taken from the history of the pre-war period indicate, if not that the Left Social-Democrats, despite their Leftism, had not yet rid themselves of Menshevik lumber? Of course, the record of the Lefts in Germany does not consist only of serious mistakes. They also have great and important revolutionary deeds to their credit. I have in mind a number of their services and revolutionary actions in relation to questions of internal policy and, in particular, of the electoral struggle, questions of the struggle inside and outside parliament, the general strike, war, the Revolution of 1905 in Russia, etc. That is why the Bolsheviks reckoned with them as Lefts, supported them and urged them forward. But it does not and cannot obliterate the fact that at the same time the Left Social-Democrats in Germany did commit a number of very serious political and theoretical mistakes; that they had not yet rid themselves of the Menshevik burden and therefore were in need of severe criticism by the Bolsheviks. Now judge for yourselves whether Lenin and the Bolsheviks could have supported the Left Social-Democrats in the West without serious reservations, without severely criticising their mistakes, and whether it would not have been a betrayal of the interests of the working class, a betrayal of the interests of the revolution, a betrayal of communism, to act otherwise?
Is it not obvious that in reproaching Lenin and the Bolsheviks for something for which he should have applauded them if he were a Bolshevik, Slutsky fully exposes himself as a semi-Menshevik, as a camouflaged Trotskyist?
Slutsky assumes that in their appraisal of the Lefts in the West, Lenin and the Bolsheviks were guided by their own factional considerations and that, consequently, the Russian Bolsheviks sacrificed the great cause of the international revolution to the interests of their faction. It scarcely needs proof that there can be nothing more base and disgusting than such an assumption. There can be nothing more base, for even the basest of Mensheviks are beginning to understand that the Russian revolution is not a private cause of the Russians; that, on the contrary, it is the cause of the working class of the whole world, the cause of the world proletarian revolution. There can be nothing more disgusting, for even the professional slanderers in the Second International are beginning to understand that the consistent and thoroughly revolutionary internationalism of the Bolsheviks is a model of proletarian internationalism for the workers of all countries.
Yes, the Russian Bolsheviks did put in the forefront the fundamental questions of the Russian revolution, such questions as those of the Party, of the attitude of Marxists towards the bourgeois-democratic revolution, of the alliance between the working class and the peasantry, of the hegemony of the proletariat, of the struggle inside and outside parliament, of the general strike, of the growing over of the bourgeois-democratic revolution into a socialist revolution, of the dictatorship of the proletariat, of imperialism, of the self-determination of nations, of the liberation movement of the oppressed nations and colonies, of the policy of support for this movement, etc. They advanced these questions as the touchstone by which they tested the revolutionary stamina of the Left Social-Democrats in the West. Had they, the right to do so? Yes, they had. They not only had the right, but it was their duty to do so. It was their duty to do so because all these questions were also fundamental questions of the world revolution, to whose aims the Bolsheviks subordinated their policy and their tactics. It was their duty to do so because only through such questions could they really test the revolutionary character of the various groups in the Second International. The question arises: Where is there here any “factionalism”- of the Russian Bolsheviks and what have “factional” considerations to do with this?
As far back as 1902 Lenin wrote in his pamphlet What Is To Be Done? that “history has now confronted us with an immediate task which is the m o s t r e v o I u t i o na r y of all the i m m e d i a t e tasks that confront the proletariat of any country,” that “the fulfilment of this task, the destruction of the most powerful bulwark, not only of European, but also (it may now be said) of Asiatic reaction, would make the Russian proletariat the vanguard of the international revolutionary proletariat.”24 Thirty years have elapsed since that pamphlet, What Is To Be Done?, appeared. No one will dare deny that the events during this period have brilliantly confirmed Lenin’s words. But does it not follow from this that the Russian revolution was (and remains) the nodal point of the world revolution, that the fundamental questions of the Russian revolution were at the same time (and are now) the fundamental questions of the world revolution? Is it not obvious that only through these fundamental questions was it possible to make a real test of the revolutionary character of the Left Social-Democrats in the West?
Is it not obvious that people who regard these questions as “factional” questions fully expose themselves as base and degenerate elements?
3) Slutsky asserts that so far there has not been found a sufficient number of official documents testifying to Lenin’s (the Bolsheviks’) determined and relentless struggle against Centrism. He employs this bureaucratic thesis as an irrefutable argument in favour of the proposition that Lenin (the Bolsheviks) underestimated the danger of Centrism in the Second International. And you are ready to discuss this nonsense, this rascally chicanery. But what is there indeed to discuss? Is it not obvious anyway that by his talk about documents Slutsky is trying to cover up the wretchedness and falsity of his so-called conception?
Slutsky considers the Party documents now available to be inadequate. Why? On what grounds? Are not the universally known documents relating to the Second International, as well as those relating to the inner-Party struggle in Russian Social-Democracy, sufficient to demonstrate with full clarity the revolutionary relentlessness of Lenin and the Bolsheviks in their struggle against the opportunists and Centrists? Is Slutsky at all familiar with these documents? What more documents does he need?
Let us assume that, in addition to the documents already known, a mass of other documents were found, containing, say, resolutions of the Bolsheviks once again urging the necessity of wiping out Centrism. Would that mean that the mere existence of written documents is sufficient to demonstrate the real revolutionary character and the real relentlessness of the Bolsheviks’ attitude towards Centrism? Who, except hopeless bureaucrats, can rely on written documents alone? Who, except archive rats, does not understand that a party and its leaders must be tested primarily by their deeds and not merely by their declarations? History knows not a few Socialists who readily signed all sorts of revolutionary resolutions, just for the sake of satisfying importunate critics. But that does not mean that they carried out these resolutions. Furthermore, history knows not a few Socialists who, foaming at the mouth, called upon the workers’ parties of other countries to perform the most revolutionary actions imaginable. But that does not mean that they did not in their own party, or in their own country, shrink from fighting their own opportunists, their own bourgeoisie. Is not this why Lenin taught us to test revolutionary parties, trends and leaders, not by their declarations and resolutions, but by their deeds?
Is it not obvious that if Slutsky really wanted to test the relentlessness of Lenin and the Bolsheviks towards Centrism, he should have taken as the basis of his article, not individual documents and two or three personal letters, but a test of the Bolsheviks by their deeds, their history, their actions? Did we not have opportunists and Centrists in the Russian Social-Democratic Party? Did not the Bolsheviks wage a determined and relentless struggle against all these trends? Were not these trends both ideologically and organisationally connected with the opportunists and Centrists in the West? Did not the Bolsheviks smash the opportunists and Centrists as no other Left group did anywhere else in the world? How can anyone say after all this that Lenin and the Bolsheviks underestimated the danger of Centrism? Why did Slutsky ignore these facts, which are of decisive importance in characterising the Bolsheviks? Why did he not resort to the most reliable method of testing Lenin and the Bolsheviks: by their deeds, by their actions? Why did he prefer the less reliable method of rummaging among casually selected papers?
Because recourse to the more reliable method of testing the Bolsheviks by their deeds would have instantaneously upset Slutsky’s whole conception. Because a test of the Bolsheviks by their deeds would have shown that the Bolsheviks are the only revolutionary organisation in the world which has completely smashed the opportunists and Centrists and driven them out of the Party.
Because recourse to the real deeds and the real history of the Bolsheviks would have shown that Slutsky’s teachers, the Trotskyists, were the principal and basic group which fostered Centrism in Russia, and for this purpose created a special organisation, the August bloc, as a hotbed of Centrism.
Because a test of the Bolsheviks by their deeds would have exposed Slutsky once and for all as a falsifier of the history of our Party, who is trying to cover up the Centrism of pre-war Trotskyism by slanderously accusing Lenin and the Bolsheviks of having underestimated the danger of Centrism.
That, comrade editors, is how matters stand with Slutsky and his article.
As you see, the editorial board made a mistake in permitting a discussion with a falsifier of the history of our Party.
What could have impelled the editorial board to take this wrong road?
I think that they were impelled to take that road by rotten liberalism, which has spread to some extent among a section of the Bolsheviks. Some Bolsheviks think that Trotskyism is a faction of communism—one which makes mistakes, it is true, which does many foolish things, is sometimes even anti-Soviet, but which, nevertheless, is a faction of communism. Hence a certain liberalism in the attitude towards the Trotskyists and Trotskyist-minded people. It scarcely needs proof that such a view of Trotskyism is deeply mistaken and harmful. As a matter of fact, Trotskyism has long since ceased to be a faction of communism. As a matter of fact, Trotskyism is the advanced detachment of the counter-revolutionary bourgeoisie, which is fighting against communism, against the Soviet regime, against the building of socialism in the
U.S.S.R.
Who gave the counter-revolutionary bourgeoisie an ideological weapon against Bolshevism in the shape of the thesis that building socialism in our country is impossible, that the degeneration of the Bolsheviks is inevitable, etc.? Trotskyism gave it that weapon. It is no accident that in their efforts to prove the inevitability of the struggle against the Soviet regime all the anti-Soviet groups in the U.S.S.R. have been referring to the well-known Trotskyist thesis that building socialism in our country is impossible, that the degeneration of the Soviet regime is inevitable, that a return to capitalism is probable.
Who gave the counter-revolutionary bourgeoisie in the U.S.S.R. a tactical weapon in the shape of attempts at open actions against the Soviet regime? The Trotskyists, who tried to organise anti-Soviet demonstrations in Moscow and Leningrad on November 7, 1927, gave it that weapon. It is a fact that the anti-Soviet actions of the Trotskyists raised the spirits of the bourgeoisie and let loose the wrecking activities of the bourgeois experts. Who gave the counter-revolutionary bourgeoisie an organisational weapon in the form of attempts at setting up underground anti-Soviet organisations? The Trotskyists, who organised their own anti-Bolshevik illegal group, gave it that weapon. It is a fact that the underground anti-Soviet work of the Trotskyists helped the anti-Soviet groups in the U.S.S.R. to assume an organised form. Trotskyism is the advanced detachment of the counter-revolutionary bourgeoisie. That is why liberalism in the attitude towards Trotskyism, even though the latter is shattered and camouflaged, is blockheadedness bordering on crime, on treason to the working class.
That is why the attempts of certain “writers” and “historians” to smuggle disguised Trotskyist rubbish into our literature must meet with a determined rebuff from Bolsheviks.
That is why we cannot permit a literary discussion with the Trotskyist smugglers.
It seems to me that “historians” and “writers” of the Trotskyist smuggler category are for the present trying to carry out their smuggling work along two lines. Firstly, they are trying to prove that in the period before the war Lenin underestimated the danger of Centrism, thereby leaving the inexperienced reader to surmise that, in consequence, Lenin was not yet a real revolutionary at that time; that he became one only after the war, after he had “re-equipped” himself with Trotsky’s assistance. Slutsky may be regarded as a typical representative of this type of smuggler.
We have seen above that Slutsky and Co. are not worth making much fuss about.
Secondly, they are trying to prove that in the period prior to the war Lenin did not realise the necessity of the growing over of the bourgeois-democratic revolution into a socialist revolution, thereby leaving the inexperienced reader to surmise that, in consequence, Lenin at that time was not yet a real Bolshevik; that he realised the necessity of this growing over only after the war, after he had “re-equipped” himself with Trotsky’s assistance. Volosevich, author of A Course in the History of the C.P.S.U.(B.), may be regarded as a typical representative of this type of smuggler. True, as far back as 1905 Lenin wrote that “from the democratic revolution we shall at once, and just to the extent of our strength, the strength of the class-conscious and organised proletariat, begin to pass to the socialist revolution,” that “we stand for uninterrupted revolution,” that “we shall not stop halfway.”25 True, a very large number of facts and documents of a similar nature could be found in the works of Lenin. But what do the Voloseviches care about the facts of Lenin’s life and work? The Voloseviches write in order, by decking themselves out in Bolshevik colours, to smuggle in their anti-Leninist contraband, to utter lies about the Bolsheviks and to falsify the history of the Bolshevik Party. As you see, the Voloseviches are worthy of the Slutskys.
Such are the “highways and byways” of the Trotskyist smugglers. You yourselves should realise that it is not the business of the editorial board of Proletarskaya Revolutsia to facilitate the smuggling activities of such “historians” by providing them with a forum for discussion. The task of the editorial board is, in my opinion, to raise the questions concerning the history of Bolshevism to the proper level, to put the study of the history of our Party on scientific, Bolshevik lines, and to concentrate attention against the Trotskyist and all other falsifiers of the history of our Party, systematically tearing off their masks.
That is all the more necessary since even some of our historians—I am speaking of historians without quotation marks, of Bolshevik historians of our Party— are not free from mistakes which bring grist to the mill of the Slutskys and Voloseviches. In this respect, even Comrade Yaroslavsky is not, unfortunately, an exception; his books on the history of the C.P.S.U.(B.), despite all their merits, contain a number of errors in matters of principle and history.
With communist greetings,
J. Stalin
The magazine Proletarskaya Revolutsia,
No. 6 (113), 1931
Уважаемые товарищи!
Решительно протестую против помещения в журнале “Пролетарская Революция”[22] (№
6, 1930 г.) антипартийной и полутроцкистской статьи Слуцкого “Большевики о
германской социал-демократии в период ее предвоенного кризиса”, как статьи
дискуссионной.
Слуцкий утверждает, что Ленин (большевики) недооценивал опасности центризма в
германской и вообще предвоенной социал-демократии, то есть недооценивал
опасности прикрытого оппортунизма, опасности примиренчества с оппортунизмом.
Иначе говоря, по Слуцкому выходит, что Ленин (большевики) не вел непримиримой
борьбы с оппортунизмом, ибо недооценка центризма есть по сути дела отказ от
развернутой борьбы с оппортунизмом. Выходит, таким образом, что Ленин в период
перед войной не был еще настоящим большевиком, что лишь в период
империалистической войны, или даже в исходе этой войны, Ленин стал настоящим
большевиком.
Так повествует в своей статье Слуцкий. А вы, вместо того, чтобы заклеймить этого
новоявленного “историка” как клеветника и фальсификатора, ввязываетесь с ним в
дискуссию, даете ему трибуну. Не могу не протестовать против помещения в вашем
журнале статьи Слуцкого, как статьи дискуссионной, так как нельзя превращать в
предмет дискуссии вопрос о большевизме Ленина, вопрос о том, вел Ленин
принципиальную непримиримую борьбу с центризмом как известным видом
оппортунизма, или не вел ее, был Ленин настоящим большевиком или не был таковым.
В своем заявлении “От редакции”, присланном в ЦК 20 октября, вы признаете, что
редакция допустила ошибку, поместив статью Слуцкого в качестве дискуссионной
статьи. Это, конечно, хорошо, несмотря на то, что заявление редакции появляется
с большим запозданием. Но вы допускаете в своем заявлении новую ошибку,
декларируя, что “редакция считает политически крайне актуальным и необходимым
дальнейшую разработку на страницах “Пролетарской Революции” всего круга проблем,
связанных с взаимоотношением большевиков с довоенным II Интернационалом”. Это
значит, что вы намерены вновь втянуть людей в дискуссию по вопросам, являющимся
аксиомами большевизма. Это значит, что вопрос о большевизме Ленина вы вновь
думаете превратить из аксиомы в проблему, нуждающуюся в “дальнейшей разработке”.
Почему, на каком основании?
Всем известно, что ленинизм родился, вырос и окреп в беспощадной борьбе с
оппортунизмом всех мастей, в том числе с центризмом на Западе (Каутский), с
центризмом у нас (Троцкий и др.). Этого не могут отрицать даже прямые враги
большевизма. Это аксиома. А вы тянете нас назад, пытаясь превратить аксиому в
проблему, подлежащую “дальнейшей разработке”. Почему? На каком основании? Может
быть по незнакомству с историей большевизма? Может быть ради гнилого
либерализма, чтобы Слуцкие и прочие ученики Троцкого не могли сказать, что им
зажимают рот? Довольно странный либерализм, проводимый за счет кровных интересов
большевизма...
Что собственно считает редакция достойным дискуссионного рассмотрения в статье Слуцкого?
1) Слуцкий утверждает, что Ленин (большевики) не вел линии на разрыв, на раскол
с оппортунистами германской социал-демократии, с оппортунистами II
Интернационала довоенного периода. Вы хотите дискуссировать по поводу этого
троцкистского тезиса Слуцкого. Но что тут дискуссионного? Разве не ясно, что
Слуцкий просто клевещет на Ленина, на большевиков? Клевету нужно заклеймить, а
не превращать в предмет дискуссии.
Всякий большевик знает, если он действительно большевик, что Ленин еще задолго
до войны, примерно с 1903–1904 гг., когда оформилась в России группа большевиков
и когда впервые дали о себе знать левые в германской социал-демократии, – вел
линию на разрыв, на раскол с оппортунистами и у нас, в Российской
социал-демократической партии, и там, во II Интернационале, в частности в
германской социал-демократии.
Всякий большевик знает, что именно поэтому большевики уже тогда (1903–1905 гг.)
снискали себе в рядах оппортунистов II Интернационала почетную славу
“раскольников” и “дезорганизаторов”. Но что мог сделать Ленин, что могли сделать
большевики, если левые социал-демократы во II Интернационале и, прежде всего, в
германской социал-демократии представляли слабую и немощную группу,
организационно не оформленную, идеологически не подкованную, боящуюся даже
выговорить слово “разрыв”, “раскол”? Нельзя же требовать, чтобы Ленин, чтобы
большевики устроили из России за левых раскол в западных партиях.
Я уже не говорю о том, что организационная и идеологическая слабость была
характерной чертой левых социал-демократов не только в период довоенный. Она,
эта отрицательная черта, как известно, сохранилась за левыми и в период после
войны. Всем известна оценка германских левых социал-демократов в известной
статье Ленина “О брошюре Юниуса” (Юниус – Роза Люксембург, лидер левых
социал-демократов в германской социал-демократии. – И. Ст.), напечатанной в
октябре 1916 года, то есть спустя более двух лет после начала войны, где Ленин,
критикуя целый ряд серьезнейших политических ошибок левых социал-демократов в
Германии, говорит о “слабости всех немецких левых, опутанных со всех сторон
гнусной сетью каутскианского лицемерия, педантства, “дружелюбия” к
оппортунистам”, где он говорит о том, что “Юниус не освободился вполне от
“среды” немецких, даже левых социал-демократов, боящихся раскола, боящихся
договаривать до конца революционные лозунги”[23].
Из всех группировок II Интернационала русские большевики были тогда единственной
группировкой, способной по своему организационному опыту и идеологической
подкованности предпринять что-либо серьезное в смысле прямого разрыва, раскола
со своими оппортунистами в своей российской социал-демократии. Вот если бы
Слуцкие попытались даже не доказать, а просто предположить, что Ленин и русские
большевики не использовали всей своей мощи для того, чтобы организовать раскол с
оппортунистами (Плеханов, Мартов, Дан) и изгнать центристов (Троцкий и прочие
сторонники Августовского блока), – то тогда можно было бы спорить о большевизме
Ленина, о большевизме большевиков. Но в том-то и дело, что Слуцкие не смеют даже
заикнуться в пользу такого дикого предположения. Не смеют, так как знают, что
всем известные факты решительной политики разрыва с оппортунистами всех мастей,
проводившейся русскими большевиками (1904–1912 гг.), вопиют против такого
предположения. Не смеют, так как знают, что на другой же день будут они
пригвождены к позорному столбу.
Но вот вопрос: могли ли русские большевики осуществить раскол со своими
оппортунистами и центристами-примиренцами задолго до империалистической войны
(1904–1912 гг.), не ведя вместе с тем линию на разрыв, линию на раскол с
оппортунистами и центристами II Интернационала? Кто может сомневаться в том, что
русские большевики считали свою политику в отношении оппортунистов и центристов
образцом политики для левых на Западе? Кто может сомневаться в том, что русские
большевики всячески толкали левых социал-демократов на Западе, в частности левых
в германской социал-демократии, на разрыв, на раскол со своими оппортунистами и
центристами? Не вина Ленина и русских большевиков, если левые социал-демократы
на Западе оказались не созревшими к тому, чтобы идти по стопам русских
большевиков.
2) Слуцкий упрекает Ленина и большевиков, что они не поддерживали левых в
германской социал-демократии решительно и бесповоротно, что они поддерживали их
лишь с серьезными оговорками, что фракционные соображения мешали им поддерживать
левых до конца. Вы хотите дискуссировать против этого шарлатанского и насквозь
фальшивого упрека. Но что тут, собственно, дискуссионного? Разве не ясно, что
Слуцкий здесь маневрирует и старается прикрыть фальшивым упреком против Ленина и
большевиков действительные прорехи в позиции левых в Германии? Разве не ясно,
что большевики не могли поддерживать левых в Германии, то и дело колебавшихся
между большевизмом и меньшевизмом, без серьезных оговорок, без серьезной критики
их ошибок, не изменяя рабочему классу и его революции? Мошеннические маневры
нужно заклеймить, а не превращать в предмет дискуссии.
Да, большевики поддерживали левых социал-демократов в Германии лишь с известными
серьезными оговорками, критикуя их полуменьшевистские ошибки. Но за это надо их
приветствовать, а не упрекать.
Есть люди, которые сомневаются в этом?
Обратимся к наиболее известным фактам из истории.
а) В 1903 году выявились серьезные разногласия между большевиками и меньшевиками
в России по вопросу о членстве в партии. Своей формулировкой о членстве в партии
большевики хотели создать организационную узду против наплыва непролетарских
элементов в партию. Опасность такого наплыва была тогда более чем реальна, ввиду
буржуазно-демократического характера русской революции. Русские меньшевики
отстаивали противоположную позицию, открывающую широко двери партии
непролетарским элементам. Ввиду важности вопросов русской революции для мирового
революционного движения западноевропейские социал-демократы решили вмешаться в
дело. Вмешались и левые социал-демократы в Германии, Парвус и Роза Люксембург,
тогдашние лидеры левых. И что же? Оба они высказались за меньшевиков, против
большевиков. При этом было брошено обвинение по адресу большевиков в
ультрацентрализме и бланкистских тенденциях. Впоследствии эти пошлые и мещанские
эпитеты были подхвачены меньшевиками и разнесены по всему миру.
б) В 1905 году развернулись разногласия между большевиками и меньшевиками в
России о характере русской революции. Большевики отстаивали идею союза рабочего
класса с крестьянством при гегемонии пролетариата. Большевики утверждали, что
дело надо вести к революционно-демократической диктатуре пролетариата и
крестьянства с тем, чтобы от революции буржуазно-демократической перейти
немедленно к революции социалистической при обеспечении поддержки со стороны
деревенской бедноты. Меньшевики в России отвергали идею гегемонии пролетариата в
буржуазно-демократической революции, политике союза рабочего класса с
крестьянством они предпочли политику соглашения с либеральной буржуазией, а
революционно-демократическую диктатуру пролетариата и крестьянства объявили
реакционной бланкистской схемой, противоречащей развитию буржуазной революции.
Как отнеслись к этим спорам левые в германской социал-демократии, Парвус и Роза
Люксембург? Они сочинили утопическую и полуменьшевистскую схему перманентной
революции (уродливое изображение марксовой схемы революции), проникнутую
насквозь меньшевистским отрицанием политики союза рабочего класса и
крестьянства, и противопоставили ее большевистской схеме
революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. В дальнейшем
эта полуменьшевистская схема перманентной революции была подхвачена Троцким
(отчасти Мартовым) и превращена в орудие борьбы против ленинизма.
в) В период перед войной в партиях II Интернационала выступил на сцену, как один
из актуальнейших вопросов, вопрос национально-колониальный, вопрос об угнетенных
нациях и колониях, вопрос об освобождении угнетенных наций и колоний, вопрос о
путях борьбы с империализмом, вопрос о путях свержения империализма. В интересах
развертывания пролетарской революции и окружения империализма большевики
предложили политику поддержки освободительного движения угнетенных наций и
колоний на базе самоопределения наций и развили схему единого фронта между
пролетарской революцией передовых стран и революционно-освободительным движением
народов колоний и угнетенных стран. Оппортунисты всех стран, социал-шовинисты и
социал-империалисты всех стран не замедлили ополчиться в связи с этим против
большевиков. Большевиков травили как бешеных собак. Какую позицию заняли тогда
левые социал-демократы на Западе? Они развили полуменьшевистскую теорию
империализма, отвергли принцип самоопределения наций в его марксистском
понимании (вплоть до отделения и образования самостоятельных государств), отвели
тезис о серьезном революционном значении освободительного движения колоний и
угнетенных стран, отвели тезис о возможности единого фронта между пролетарской
революцией и национально-освободительным движением и противопоставили всю эту
полуменьшевистскую кашу, являющуюся сплошной недооценкой
национально-колониального вопроса, – марксистской схеме большевиков. Известно,
что эту полуменьшевистскую кашу подхватил потом Троцкий и использовал ее, как
орудие борьбы против ленинизма.
Таковы всем известные ошибки левых социал-демократов в Германии.
Я уже не говорю о других ошибках германских левых, раскритикованных в
соответствующих статьях Ленина.
Не говорю также об ошибках, допущенных ими при оценке политики большевиков в
период Октябрьского переворота.
О чем говорят эти ошибки германских левых, взятые из истории довоенного периода,
как не о том, что левые социал-демократы, несмотря на свою левизну, не
освободились еще от меньшевистского багажа?
Конечно, у левых в Германии были не только серьезные ошибки. Они имеют за собой
также большие и серьезные революционные дела. Я имею в виду целый ряд их заслуг
и революционных выступлений по вопросам внутренней политики и, в частности,
избирательной борьбы, по вопросам парламентской и внепарламентской борьбы, об
общей забастовке, о войне, о революции 1905 года в России и т.д. Именно поэтому
и считались с ними большевики, как с левыми, и поддерживали их, толкали их
вперед. Но это не уничтожает и не может уничтожить того факта, что левые
социал-демократы в Германии вместе с тем имели за собой целый ряд серьезнейших
политических и теоретических ошибок, что они не освободились еще от
меньшевистского груза и нуждались ввиду этого в серьезнейшей критике со стороны
большевиков.
Судите теперь сами, могли ли Ленин и большевики поддерживать левых
социал-демократов на Западе без серьезных оговоров, без серьезной критики их
ошибок, не изменяя интересам рабочего класса, не изменяя интересам революции, не
изменяя коммунизму?
Не ясно ли, что Слуцкий, упрекая Ленина и большевиков в том, по поводу чего он
должен был бы их приветствовать, если бы он был большевиком, – разоблачает себя
до конца, как полуменьшевика, как замаскированного троцкиста?
Слуцкий делает предположение, что Ленин и большевики в своей оценке левых на
Западе исходили из своих фракционных соображений, что, стало быть, русские
большевики приносили в жертву интересам своей фракции великое дело международной
революции. Едва ли нужно доказывать, что не может быть ничего пошлее и гнуснее
такого предположения. Не может быть ничего пошлее, так как даже оголтелые
пошляки из меньшевиков начинают понимать, что русская революция не есть частное
дело русских, что она, наоборот, является делом рабочего класса всего мира,
делом мировой пролетарской революции. Не может быть ничего гнуснее, так как даже
профессиональные клеветники из II Интернационала начинают понимать, что
последовательный и до конца революционный интернационализм большевиков является
образцом пролетарского интернационализма для рабочих всех стран.
Да, русские большевики выдвигали на первый план коренные вопросы русской
революции, вроде вопросов о партии, об отношении марксистов к
буржуазно-демократической революции, о союзе рабочего класса и крестьянства, о
гегемонии пролетариата, о парламентской и внепарламентской борьбе, об общей
забастовке, о перерастании буржуазно-демократической революции в
социалистическую, о диктатуре пролетариата, об империализме, о самоопределении
наций, об освободительном движении угнетенных наций и колоний, о политике
поддержки этого движения и т.п. Они выдвигали эти вопросы, как пробный камень,
на котором они проверяли революционную выдержанность левых социал-демократов на
Западе. Имели ли они на это право? Да, имели. Не только имели, но обязаны были
поступать таким образом. Они обязаны были поступать таким образом, так как все
эти вопросы были вместе с тем коренными вопросами мировой революции, задачам
которой подчиняли большевики свою политику, свою тактику. Они обязаны были
поступать таким образом, так как только на таких вопросах можно было проверять
по-настоящему революционность тех или иных группировок II Интернационала.
Спрашивается, в чем же тут “фракционность” русских большевиков и при чем здесь
“фракционные” соображения?
Ленин еще в 1902 году писал в своей брошюре “Что делать?”, что “история
поставила теперь перед нами ближайшую задачу, которая является наиболее
революционной из всех ближайших задач пролетариата какой бы то ни было другой
страны”, что “осуществление этой задачи, разрушение самого могучего оплота не
только европейской, но также (можем мы сказать теперь) и азиатской реакции
сделало бы русский пролетариат авангардом международного революционного
пролетариата”[24]. Со времени выхода в свет брошюры “Что делать?” прошло 30
лет. Никто не смеет отрицать, что события за этот период блестяще подтвердили
слова Ленина. Но не следует ли из этого, что русская революция была (и остается)
узловым пунктом мировой революции, что коренные вопросы русской революции
являлись вместе с тем (и являются теперь) коренными вопросами мировой революции?
Не ясно ли, что только на таких коренных вопросах можно было проверить
по-настоящему революционность левых социал-демократов на Западе?
Не ясно ли, что люди, рассматривающие эти вопросы, как вопросы “фракционные”, –
разоблачают себя до конца, как пошляков и перерожденцев?
3) Слуцкий утверждает, что не найдено еще достаточного количества официальных
документов, свидетельствующих о решительной и непримиримой борьбе Ленина
(большевиков) против центризма. Этим бюрократическим тезисом оперирует он, как
неотразимым аргументом в пользу того положения, что Ленин (большевики), стало
быть, недооценивал опасности центризма во II Интернационале. Вы беретесь
дискуссировать против этой галиматьи, против этого жульнического крючкотворства.
Но что тут собственно дискуссионного? Разве не ясно и так, что разговорами о
документах Слуцкий старается прикрыть убожество и фальшь своей так называемой
установки?
Слуцкий считает существующие партийные документы недостаточными. Почему, на
каком основании? Разве всем известных документов по линии II Интернационала, так
же как и по линии внутрипартийной борьбы в российской социал-демократии,
недостаточно для того, чтобы со всей ясностью демонстрировать революционную
непримиримость Ленина и большевиков в их борьбе против оппортунистов и
центристов? Знаком ли, вообще, Слуцкий с этими документами? Какие ему нужны еще
документы?
Допустим, что кроме уже известных документов будет найдена куча других
документов в виде, скажем, резолюций большевиков, лишний раз трактующих о
необходимости изничтожения центризма. Значит ли это, что наличия только лишь
бумажных документов достаточно для того, чтобы демонстрировать действительную
революционность и действительную непримиримость большевиков по отношению к
центризму? Кто же, кроме безнадежных бюрократов, может полагаться на одни лишь
бумажные документы? Кто же, кроме архивных крыс, не понимает, что партии и
лидеров надо проверять по их делам, прежде всего, а не только по их декларациям?
История знает немало социалистов, которые с готовностью подписывали любые
революционные резолюции, чтобы отписаться от назойливых критиков. Но это еще не
значит, что они проводили в жизнь эти резолюции. История знает, далее, немало
социалистов, которые с пеной у рта требовали от рабочих партий других стран
самых что ни на есть революционных действий. Но это еще не значит, что они не
пасовали в своей собственной партии или в своей собственной стране перед своими
оппортунистами, перед своей буржуазией. Не потому ли учил нас Ленин проверять
революционные партии, течения, лидеров не по их декларациям и резолюциям, а по
их делам?
Не ясно ли, что если Слуцкий в самом деле хотел проверить непримиримость Ленина
и большевиков в их отношении к центризму, он должен был сделать основой своей
статьи не отдельные документы и два – три личных письма, а проверку большевиков
по их делам, по их истории, по их действиям? Разве у нас, у российской
социал-демократии, не было оппортунистов, центристов? Разве большевики не вели
решительную и непримиримую борьбу со всеми этими течениями? Разве эти течения не
были связаны и идейно и организационно с оппортунистами и центристами на Западе?
Разве большевики не разгромили оппортунистов и центристов так, как не громила их
ни одна левая группа в мире? Как можно говорить после всего этого, что Ленин и
большевики недооценивали опасности центризма? Почему Слуцкий пренебрег этими
фактами, имеющими решающее значение для характеристики большевиков? Почему он не
использовал наиболее надежный метод проверки Ленина и большевиков по их делам,
по их действиям? Почему он предпочел менее надежный метод копания в случайно
подобранных бумагах?
Потому, что обращение к более надежному методу проверки большевиков по их делам
мигом опрокинуло бы вверх дном всю установку Слуцкого.
Потому, что проверка большевиков по их делам показала бы, что большевики
являются единственной в мире революционной организацией, которая разгромила до
конца оппортунистов и центристов и изгнала их вон из партии.
Потому, что обращение к действительным делам и действительной истории
большевиков показало бы, что учителя Слуцкого – троцкисты были главной и
основной группой, насаждавшей в России центризм и создавшей для этого
специальную организацию, как очаг центризма, в виде Августовского блока.
Потому, что проверка большевиков по их делам окончательно разоблачила бы
Слуцкого, как фальсификатора истории нашей партии, пытающегося прикрыть центризм
троцкизма довоенного периода клеветническими обвинениями Ленина и большевиков в
недооценке опасности центризма.
Вот как обстоит дело, товарищи редакторы, со Слуцким и его статьей.
Вы видите, что редакция совершила ошибку, допустив дискуссию с фальсификатором истории нашей партии.
Что могло толкнуть редакцию на этот неправильный путь?
Я думаю, что на этот путь толкнул ее гнилой либерализм, имеющий теперь среди
одной части большевиков некоторое распространение. Некоторые большевики думают,
что троцкизм есть фракция коммунизма, правда, ошибающаяся, делающая немало
глупостей, иногда даже антисоветская, но все же фракция коммунизма. Отсюда –
некоторый либерализм в отношении троцкистов и троцкистски-мыслящих людей. Едва
ли нужно доказывать, что такой взгляд на троцкизм является глубоко ошибочным и
вредным. На самом деле троцкизм давно уже перестал быть фракцией коммунизма. На
самом деле троцкизм есть передовой отряд контрреволюционной буржуазии, ведущей
борьбу против коммунизма, против Советской власти, против строительства
социализма в СССР.
Кто дал контрреволюционной буржуазии духовное, идеологическое оружие против
большевизма в виде тезиса о невозможности построения социализма в нашей стране,
в виде тезиса о неизбежности перерождения большевиков и т.п.? Это оружие дал ей
троцкизм. Нельзя считать случайностью тот факт, что все антисоветские
группировки в СССР в своих попытках обосновать неизбежность борьбы с Советской
властью ссылались на известный тезис троцкизма о невозможности построения
социализма в нашей стране, о неизбежности перерождения Советской власти, о
вероятности возврата к капитализму.
Кто дал контрреволюционной буржуазии в СССР тактическое оружие в виде попыток
открытых выступлений против Советской власти? Это оружие дали ей троцкисты,
пытавшиеся устроить антисоветские демонстрации в Москве и Ленинграде 7 ноября
1927 года. Это факт, что антисоветские выступления троцкистов подняли дух у
буржуазии и развязали вредительскую работу буржуазных специалистов.
Кто дал контрреволюционной буржуазии организационное оружие в виде попыток
устройства подпольных антисоветских организаций? Это оружие дали ей троцкисты,
организовавшие свою собственную антибольшевистскую нелегальную группу. Это факт,
что подпольная антисоветская работа троцкистов облегчила организационное
оформление антисоветских группировок в СССР.
Троцкизм есть передовой отряд контрреволюционной буржуазии.
Вот почему либерализм в отношении троцкизма, хотя бы и разбитого и
замаскированного, есть головотяпство, граничащее с преступлением, изменой
рабочему классу.
Вот почему попытки некоторых “литераторов” и “историков” протащить контрабандой
в нашу литературу замаскированный троцкистский хлам должны встречать со стороны
большевиков решительный отпор.
Вот почему нельзя допускать литературную дискуссию с троцкистскими контрабандистами.
Мне кажется, что “историки” и “литераторы” из разряда троцкистских
контрабандистов стараются проводить свою контрабандную работу пока что по двум
линиям.
Во-первых, они стараются доказать, что Ленин в период перед войной недооценивал
опасности центризма” при этом предоставляется неискушенному читателю
догадываться, что Ленин, стало быть, не был еще тогда настоящим революционером,
что он стал таковым лишь после войны, после того, как “перевооружился” при
помощи Троцкого. Типичным представителем такого рода контрабандистов можно
считать Слуцкого.
Мы видели выше, что Слуцкий и компания не стоят того, чтобы долго возиться с ними.
Во-вторых, они стараются доказать, что Ленин в период перед войной не понимал
необходимости перерастания буржуазно-демократической революции в революцию
социалистическую, при этом предоставляется неопытному читателю догадываться, что
Ленин, стало быть, не был еще тогда настоящим большевиком, что он понял
необходимость такого перерастания лишь после войны, после того, как он
“перевооружился” при помощи Троцкого. Типичным представителем такого рода
контрабандистов можно считать Волосевича, автора “Курса истории ВКП(б)”.
Правда, Ленин еще в 1905 году писал, что “от революции демократической мы сейчас
же начнем переходить и как раз в меру нашей силы, силы сознательного и
организованного пролетариата, начнем переходить к социалистической революции”,
что “мы стоим за непрерывную революцию”, что “мы не остановимся на полпути”[25].
Правда, фактов и документов аналогичного порядка можно было бы найти в
сочинениях Ленина многое множество. Но какое дело Волосевичам до фактов из жизни
и деятельности Ленина? Волосевичи пишут для того, чтобы, подкрасившись под
большевистский цвет, протащить свою антиленинскую контрабанду, налгать на
большевиков и сфальсифицировать историю большевистской партии.
Вы видите, что Волосевичи стоят Слуцких.
Таковы “пути и перепутья” троцкистских контрабандистов.
Сами понимаете, что не дело редакции “Пролетарской Революции” облегчать
контрабандистскую деятельность подобных “историков” предоставлением им
дискуссионной трибуны.
Задача редакции состоит, по-моему, в том, чтобы поднять вопросы истории
большевизма на должную высоту, поставить дело изучения истории нашей партии на
научные, большевистские рельсы и заострить внимание против троцкистских и всяких
иных фальсификаторов истории нашей партии, систематически срывая с них маски.
Это тем более необходимо, что даже некоторые наши историки, – я говорю об
историках без кавычек, о большевистских историках нашей партии, – не свободны от
ошибок, льющих воду на мельницу Слуцких и Волосевичей. Исключения не составляет
здесь, к сожалению, и т. Ярославский, книжки которого по истории ВКП(б),
несмотря на их достоинства, содержат ряд ошибок принципиального и исторического
характера.
С ком. приветом И. Сталин
Журнал “Пролетарская
Революция” № 6 (113), 1931 г.
Carta a la redacción de la revista “Proletárskaia Revolutsia”. Estimados camaradas: Protesto enérgicamente por la publicación, en la revista “Proletárskaia Revolutsia”22 (núm. 6, 1930), del artículo antipartido y semitrotskista de Slutski “Los bolcheviques a propósito de la socialdemocracia alemana en el período de su crisis de anteguerra” como artículo de discusión. Slutski afirma que Lenin (los bolcheviques) menospreciaba el peligro del centrismo en la socialdemocracia alemana y, en general, en la socialdemocracia de anteguerra, es decir, menospreciaba el peligro del oportunismo encubierto, el peligro de conciliación con el oportunismo. Dicho de otra manera, resulta, según Slutski, que Lenin (los bolcheviques) no sostuvo una lucha implacable contra el oportunismo, puesto que menospreciar el centrismo significa, en el fondo, renunciar a la lucha abierta contra el oportunismo. Resulta, de esta manera, que Lenin, en el período anterior a la guerra, no era todavía un auténtico bolchevique, que hasta el período de la guerra imperialista, más aún, hasta el fin de esta guerra, Lenin no se hizo un auténtico bolchevique. Esto es lo que sostiene SlutSki en su artículo. Y vosotros, en vez de condenar a este “historiador” de nuevo cuño como calumniador y falseador, os enzarzáis en una discusión con él, le dais tribuna. No puedo dejar de protestar por la publicación, en vuestra revista, del artículo de Slutski como artículo de discusión, puesto que el bolchevismo de Lenin, si Lenin sostuvo o no una lucha implacable de principios contra el centrismo como determinado aspecto del oportunismo, si Lenin fue o no un verdadero bolchevique, son cosas que no cabe someter a discusión. En vuestra “Nota de la Redacción”, enviada al Comité Central el 20 de octubre, vosotros reconocéis que la redacción ha cometido un error al publicar el artículo de Slutski en calidad de artículo de discusión. Esto, naturalmente, está bien, a pesar de que esta nota de la redacción viene con un gran retraso. Pero en vuestra nota cometéis un nuevo error al declarar que “la redacción considera de extrema actualidad y necesidad políticas seguir estudiando, en las páginas de “Proletárskaia Revolutsia”, todo el conjunto de problemas concernientes a las relaciones entre los bolcheviques y la II Internacional de anteguerra”. Es decir, tenéis el propósito de suscitar de nuevo una discusión sobre cuestiones que son axiomas del bolchevismo. Es decir, tratáis de nuevo de convertir el bolchevismo de Lenin, de un axioma, en un problema que debe “seguirse estudiando”. ¿Por qué?, ¿con qué razón? Todo el mundo sabe que el leninismo nació, creció y se fortaleció en lucha implacable contra el oportunismo de toda laya, incluidos el centrismo en el Occidente (Kautsky) y el centrismo en nuestro país (Trotski y otros). Esto no lo pueden negar ni siquiera los enemigos declarados del bolchevismo. Esto es un axioma. Y vosotros queréis hacernos retroceder al intentar, convertir un axioma en un problema que debe “seguirse estudiando”. ¿Por qué? ¿Con qué razón? ¿Quizá por desconocimiento de la historia del bolchevismo? ¿Quizá en aras de un liberalismo podrido, para que los Slutski y demás discípulos de Trotski no puedan decir que les tapan la boca? Liberalismo bastante extraño, a costa de intereses vitales del bolchevismo... ¿Qué es, propiamente dicho, lo que la redacción considera digno de ser discutido en el artículo de Slutski? 1) Slutski afirma que Lenin (los bolcheviques) no se orientó hacia la ruptura, hacia la escisión con los oportunistas de la socialdemocracia alemana, con los oportunistas de la II Internacional del período de anteguerra. Vosotros queréis discutir esta tesis trotskista de Slutski. Pero ¿qué hay aquí que merezca ser discutido? ¿Acaso no está claro que Slutski calumnia simplemente a Lenin, a los bolcheviques? La calumnia hay que condenarla, y no ponerla a discusión. Todo bolchevique sabe, si es realmente un bolchevique, que Lenin, mucho antes de la guerra, a partir, más o menos, de 1903-1904, cuando se formó en Rusia el grupo de los bolcheviques y cuando por primera vez se dieron a conocer los izquierdistas en la socialdemocracia alemana, se orientó hacia la ruptura, hacia la escisión con los oportunistas, tanto en el Partido Socialdemócrata de Rusia como en la II Internacional, particularmente en la socialdemocracia alemana. Todo bolchevique sabe que, precisamente por
esto, los bolcheviques, ya entonces (1903-1905), se conquistaron en las filas de los oportunistas de la II Internacional el honroso título de “escisionistas” y “desorganizadores”. Pero ¿qué podía hacer Lenin, qué podían hacer los bolcheviques, si los socialdemócratas de izquierda en la II Internacional y, ante todo, en la socialdemocracia alemana eran un grupo débil e impotente, sin cuajar en el terreno de la organización, sin forjar ideológicamente, que temía hasta pronunciar las palabras “ruptura”, “escisión”? No se puede exigir que, en lugar de los izquierdistas, Lenin, los bolcheviques organizaran desde Rusia la escisión en los partidos occidentales. No hablo ya de que la debilidad en el terreno de la organización y de la ideología fue el rasgo característico de los socialdemócratas de izquierda no sólo en el período de anteguerra. Como se sabe, los izquierdistas conservaron este rasgo negativo también en el período de la postguerra. Todo el mundo conoce el juicio que los socialdemócratas de izquierda alemanes merecen a Lenin en su conocido artículo “Sobre el folleto de Junios”*, publicado en octubre de 1916, es decir, a los dos años largos de comenzar la guerra, donde Lenin, criticando todo un cúmulo de graves errores políticos cometidos por los socialdemócratas de izquierda en Alemania, habla de “la debilidad de todos los izquierdistas alemanes, envueltos desde todas partes por la abominable red de la hipocresía kautskiana, de la pedantería kautskiana, de la “benevolencia” kautskiana hacia los oportunistas”, donde dice que “Junius no se ha liberado por entero del “medio ambiente” de los socialdemócratas alemanes, incluso de izquierda, que temen la escisión, que temen la proclamación franca de las consignas revolucionarias”23. De todos los grupos de la II Internacional, los bolcheviques rusos fueron, entonces, el único capaz, por su experiencia de organización y por su preparación ideológica, de hacer algo serio en el sentido de la ruptura declarada, de la escisión con sus oportunistas en la socialdemocracia rusa. Si los Slutski intentaran, no ya demostrar, sino tan siquiera suponer que Lenin y los bolcheviques rusos no utilizaron todo su poder para organizar la escisión con los oportunistas (Plejánov, Mártov, Dan) y expulsar a los centristas (Trotski y demás partidarios del Bloque de Agosto), sería posible discutir acerca del bolchevismo de Lenin, acerca del bolchevismo de los bolcheviques. Pero la cosa consiste, precisamente, en que los Slutski no se atreven ni siquiera a abrir la boca en favor de una suposición tan insensata. No se atreven, porque saben que los notorios hechos de la decidida política de ruptura con los oportunistas de toda laya, aplicada por los bolcheviques rusos (1904-1912), claman contra tal suposición. No se atreven, porque saben que al día
* Junius: Rosa Luxemburgo, líder de los izquierdistas en la socialdemocracia alemana. siguiente serían puestos en la picota. Cabe, sin embargo, preguntar: ¿podían los bolcheviques rusos realizar la escisión con sus oportunistas y centristas-conciliadores mucho antes de la guerra imperialista (1904-1912), y no orientarse, al mismo tiempo, hacia la ruptura, hacia la escisión con los oportunistas y centristas de la II Internacional? ¿Quién puede dudar de que los bolcheviques rusos consideraban su política respecto a los oportunistas y centristas como el modelo de la política a seguir por los izquierdistas del Occidente? ¿Quién puede dudar de que los bolcheviques rusos impulsaban por todos los medios a los socialdemócratas de izquierda del Occidente, y en particular a los izquierdistas de la socialdemocracia alemana, a la ruptura, a la escisión con sus oportunistas y centristas? No es culpa de Lenin ni de los bolcheviques rusos si los socialdemócratas de izquierda del Occidente no habían alcanzado la suficiente madurez para seguir los pasos de los bolcheviques rusos. 2) Slutski reprocha a Lenin y a los bolcheviques que no apoyaran decidida e irrevocablemente a los izquierdistas en la socialdemocracia alemana, que sólo los apoyaran con serias reservas, que consideraciones de fracción les impidieran apoyar consecuentemente a los izquierdistas, Vosotros queréis discutir contra este reproche propio de un charlatán y falso hasta la médula. Pero ¿qué hay realmente aquí que merezca ser discutido? ¿Acaso no está claro que Slutski maniobra y trata de encubrir, mediante un hipócrita reproche a Lenin y a los bolcheviques, las verdaderas fallas en la posición mantenida por los izquierdistas alemanes? ¿Acaso no está claro que, a menos de traicionar a la clase obrera y a su revolución, los bolcheviques no podían sostener, sin serias reservas, sin una seria crítica de sus errores, a los izquierdistas de Alemania, que vacilaban a cada paso entre el bolchevismo y el menchevismo? Las maniobras fraudulentas hay que condenarlas, y no ponerlas a discusión. Sí, los bolcheviques apoyaron a los socialdemócratas de izquierda en Alemania con serias reservas, criticando sus errores semimencheviques. Y por esto se les debe felicitar, en vez de hacerles reproches. ¿Hay quien duda de ello? Recordemos los hechos más conocidos de la historia. a) En 1903 se advirtieron hondas discrepancias entre los bolcheviques y los mencheviques en Rusia acerca de la condición de miembro del Partido. Con su fórmula, que definía la condición de miembro del Partido, los bolcheviques querían crear, en materia de organización, un freno contra la afluencia de elementos no proletarios al Partido. El peligro de esta afluencia era entonces más que real, dado el carácter democrático-burgués de la revolución rusa. Los
Sobre algunas cuestiones de la historia del bolchevismo
mencheviques rusos defendían la posición contraria, que abría de par en par las puertas del Partido a los elementos no proletarios. En vista de la importancia que los problemas de la revolución rusa tenían para el movimiento revolucionario mundial, los socialdemócratas del Occidente de Europa decidieron tomar cartas en el asunto. También lo hicieron los socialdemócratas de izquierda de Alemania, Parvus y Rosa Luxemburgo, entonces líderes de los izquierdistas. ¿Y qué ocurrió? Ambos se pronunciaron en favor de los mencheviques y contra los bolcheviques. Se acusó a los bolcheviques de ultracentralismo y de tendencias blanquistas. Más tarde, estos chabacanos y filisteos epítetos fueron adoptados por los mencheviques y difundidos por el mundo entero. b) En 1905 se desarrollaron las discrepancias entre bolcheviques y mencheviques en Rusia sobre el carácter de la revolución rusa. Los bolcheviques defendían la idea de la alianza de la clase obrera con los campesinos bajo la hegemonía del proletariado. Los bolcheviques afirmaban que se debía ir hacia la dictadura democrática revolucionaria del proletariado y de los campesinos, con el fin de pasar inmediatamente de la revolución democrático- burguesa a la revolución socialista, asegurándose el apoyo de los campesinos pobres. Los mencheviques en Rusia rechazaban la idea de la hegemonía del proletariado en la revolución democrático-burguesa. A la política de alianza de la clase obrera con los campesinos, preferían la política de componendas con la burguesía liberal, y tildaron a la dictadura democrática revolucionaria del proletariado y de los campesinos de esquema reaccionario blanquista, en pugna con el desarrollo de la revolución burguesa. ¿Qué actitud adoptaron respecto a estas discusiones los izquierdistas de la socialdemocracia alemana, Parvus y Rosa Luxemburgo? Inventaron un esquema utópico y semimenchevique de revolución permanente (imagen deformada del esquema marxista de la revolución) penetrado hasta la médula por la negación menchevique de la alianza entre la clase obrera y los campesinos, y lo contrapusieron al esquema bolchevique de la dictadura democrática revolucionaria del proletariado y de los campesinos. Más tarde, este esquema semimenchevique de la revolución permanente fue adoptado por Trotski (y en parte por Mártov) y convertido en arma de lucha contra el leninismo. c) En el período de anteguerra, en los partidos de la II Internacional salió a la palestra, como uno de los problemas más actuales, la cuestión nacional y colonial, de las naciones oprimidas y de las colonias, de la liberación de las naciones oprimidas y de las colonias, la cuestión de los medios para luchar contra el imperialismo, de los medios para derrocar el imperialismo. A fin de desarrollar la revolución proletaria y de cercar al imperialismo, los bolcheviques propusieron una política de apoyo al movimiento de liberación de las naciones oprimidas y de las colonias, sobre la base de la autodeterminación de las naciones, y elaboraron el esquema de frente único entre la revolución proletaria de los países avanzados y el movimiento revolucionario de liberación de los pueblos de las colonias y de los países oprimidos. Los oportunistas de todos los países, los social-chovinistas y social- imperialistas de todos los países arremetieron en el acto contra los bolcheviques. Los bolcheviques eran perseguidos como perros rabiosos. ¿Qué actitud adoptaron entonces los socialdemócratas de izquierda en el Occidente? Desarrollaron una teoría semimenchevique acerca del imperialismo, rechazaron el principio de la autodeterminación de las naciones en su concepción marxista (hasta la separación y formación de Estados independientes), descartaron la tesis de la gran importancia revolucionaria del movimiento de liberación de las colonias y de los países oprimidos, rechazaron la tesis de la posibilidad de un frente único entre la revolución proletaria y el movimiento de liberación nacional y contrapusieron todo ese galimatías semimenchevique, que es una desestimación completa de la cuestión nacional y colonial, al esquema marxista de los bolcheviques. Es sabido que este galimatías semimenchevique fue recogido después por Trotski y utilizado como arma de lucha contra el leninismo. Tales son los errores públicos y notorios de los socialdemócratas de izquierda de Alemania. No hablo ya de otros errores de los izquierdistas alemanes, criticados en los correspondientes artículos de Lenin. No hablo tampoco de los errores que cometieron al enjuiciar la política de los bolcheviques en el período de la Revolución de Octubre. ¿Qué denotan estos errores de los izquierdistas alemanes, tomados de la historia del período de anteguerra, sino que los socialdemócratas de izquierda, a pesar de su izquierdismo, no se habían liberado aún del bagaje menchevique? Naturalmente, los izquierdistas en Alemania no tienen sólo en su haber serios errores. También tienen en su haber grandes y serios hechos revolucionarios. Me refiero a sus múltiples méritos y acciones revolucionarias en las cuestiones de política interior y particularmente, de la lucha electoral, en las cuestiones de la lucha parlamentaria y extraparlamentaria, de la huelga general, de la guerra, de la revolución de 1905 en Rusia, etc. Precisamente por esto, los bolcheviques les tomaban en consideración como izquierdistas y les apoyaban, les empujaban hacia adelante. Pero esto no desmiente, ni puede desmentir que los socialdemócratas de izquierda de Alemania tenían, al mismo tiempo, la contrapartida de múltiples errores políticos y teóricos
muy graves; que no se habían liberado aún del lastre menchevique y necesitaban, por lo tanto, la crítica más severa por parte de los bolcheviques. Juzgad ahora vosotros mismos: ¿podían Lenin y los bolcheviques apoyar a los socialdemócratas de izquierda del Occidente sin serías reservas, sin una crítica severa de sus errores, a menos de traicionar los intereses de la clase obrera, a menos de traicionar los intereses de la revolución, a menos de traicionar el comunismo? ¿Acaso no está claro que Slutski, al reprochar a Lenin y a los bolcheviques una cosa por la que debería aplaudirles si fuera un bolchevique, se descubre por completo como un semimenchevique, como un trotskista enmascarado? Slutski hace la suposición de que Lenin y los bolcheviques, al enjuiciar a los izquierdistas del Occidente, se basaban en consideraciones de fracción, de que, en consecuencia, los bolcheviques rusos sacrificaban a los intereses de su fracción la gran causa de la revolución internacional. Huelga demostrar que no puede haber nada más chabacano e infame que esa suposición. No puede haber nada más chabacano, porque hasta los mencheviques rematadamente chabacanos comienzan a comprender que la revolución rusa no es un asunto privado de los rusos, que, por el contrario, es la causa de la clase obrera del mundo entero, la causa de la revolución proletaria mundial. No puede haber nada más infame, porque hasta los calumniadores profesionales de la II Internacional comienzan a comprender que el internacionalismo consecuente y revolucionario hasta el fin, que practican los bolcheviques, es un modelo de internacionalismo proletario para los obreros de todos los países. Sí, los bolcheviques rusos destacaban a primer plano las cuestiones cardinales de la revolución rusa, tales como las concernientes al Partido, a la actitud de los marxistas hacia la revolución democrático- burguesa, a la alianza entre la clase obrera y los campesinos, a la hegemonía del proletariado, a la lucha parlamentaria y extraparlamentaria, a la huelga general, a la transformación de la revolución democrático-burguesa en revolución socialista, a la dictadura del proletariado, al imperialismo, a la autodeterminación de las naciones, al movimiento de liberación de las naciones oprimidas y de las colonias, a la política de apoyo a este movimiento, etc. Planteaban estas cuestiones como piedra de toque en la cual contrastaban la firmeza revolucionaria de los socialdemócratas de izquierda del Occidente. ¿Tenían derecho a ello? Si. No sólo lo tenían, sino que estaban obligados a obrar de esa forma. Estaban obligados a obrar de esa forma, ya que todas estas cuestiones eran, al mismo tiempo, cuestiones cardinales de la revolución mundial, a cuyas tareas subordinaban los bolcheviques su política, su táctica. Estaban obligados a obrar de esa forma, ya que sólo en estas cuestiones era posible comprobar verdaderamente el revolucionarismo de unos u otros grupos de la II Internacional. ¿Dónde está, pues, en nada de eso, el “fraccionalismo” de los bolcheviques rusos y qué tienen que ver aquí las consideraciones de “fracción”? Lenin, ya en 1902, escribió en su folleto “¿Qué hacer?” que “la historia plantea hoy ante nosotros una tarea inmediata, que es la más revolucionaria de todas las tareas inmediatas del proletariado de ningún otro país”, que “la realización de esta tarea, la demolición del más poderoso baluarte, no ya de la reacción europea, sino también (hoy podemos afirmarlo) de la reacción asiática, convertiría al proletariado ruso en la vanguardia del proletariado revolucionario internacional”24. Desde la publicación del folleto “¿Qué hacer?” han pasado treinta años. Nadie se atreve a negar que los acontecimiento de este período, han confirmado brillantemente las palabras de Lenin. Pero ¿no se desprende de esto que la revolución rusa era (y sigue siendo) el punto crucial de la revolución mundial, que las cuestiones cardinales de la revolución rusa eran, al mismo tiempo (y lo son ahora), cuestiones cardinales de la revolución mundial? ¿Acaso no está claro que sólo en estas cuestiones cardinales era posible comprobar verdaderamente el revolucionarismo de los socialdemócratas de izquierda del Occidente? ¿Acaso no está claro que quienes consideran estas cuestiones como cuestiones de “fracción” se desenmascaran por entero como gentes chabacanas y degeneradas? 3) Slutski afirma que aun no se ha encontrado suficiente cantidad de documentos oficiales que demuestren la existencia de una lucha decidida e intransigente de Lenin (de los bolcheviques) contra el centrismo. Y opera con esta tesis burocrática como argumento irrebatible en favor de la idea de que Lenin (los bolcheviques) menospreciaba el peligro del centrismo en la II Internacional. Vosotros os ponéis a discutir contra este galimatías, contra este desvergonzado y retorcido argumento. Pero ¿qué hay aquí, en rigor, que merezca ser discutido? ¿Acaso no está suficientemente claro que, con esa charlatanería acerca de los documentos, Slutski intenta ocultar la pobreza y la falsedad de su pretendido planteamiento? Slutski considera que no bastan los documentos de Partido existentes. ¿Por qué?, ¿con qué razón? ¿Acaso los documentos del dominio público concernientes a la II Internacional, así como a la lucha en el seno de la socialdemocracia rusa, no bastan para demostrar con toda claridad la intransigencia revolucionaria de Lenin y de los bolcheviques en su lucha contra los oportunistas y centristas? ¿Conoce, en general, Slutski estos documentos? ¿Qué más documentos necesita?
Sobre algunas cuestiones de la historia del bolchevismo
Admitamos que, aparte de los documentos ya conocidos, aparezca todo un montón de otros documentos, por ejemplo: resoluciones de los bolcheviques que traten una vez más de la necesidad de acabar con el centrismo. ¿Significa esto que la existencia de unos documentos escritos baste por sí sola para demostrar el revolucionarismo auténtico y la auténtica intransigencia de los bolcheviques frente al centrismo? ¿Quién, excepto los burócratas incurables, puede fiarse sólo de documentos escritos? ¿Quién, excepto los ratones de biblioteca, no comprende que a los partidos y a los líderes hay que comprobarlo, ante todo, por sus hechos, y no sólo por sus palabras? La historia conoce a no pocos socialistas que suscribían complacidos cualquier resolución revolucionaria, con tal de zafarse de los críticos importunos. Pero esto no significa, ni mucho menos, que llevaran a la práctica estas resoluciones. La historia conoce, además, no pocos socialistas que exigían a voz en grito a los partidos obreros de otros países las acciones más revolucionarias que pueda haber. Pero esto no significa, ni mucho menos, que no cediesen en su partido o en su país ante sus oportunistas, ante su burguesía. ¿No nos enseñó por esto Lenin a comprobar los partidos revolucionarios, las tendencias, los líderes, no por sus declaraciones y resoluciones, sino por sus hechos? ¿No está claro que si en realidad Slutski quisiera comprobar la intransigencia de Lenin y de los bolcheviques en su actitud hacia el centrismo, no debía tomar como base de su artículo unos u otros documentos y dos o tres cartas particulares, sino juzgar a los bolcheviques por sus hechos, por su historia, por su actuación? ¿Acaso en la socialdemocracia rusa no hubo oportunistas y centristas? ¿Acaso los bolcheviques no libraron una lucha decidida e intransigente contra todas estas tendencias? ¿Acaso estas tendencias no estaban ligadas ideológicamente y en el terreno de la organización con los oportunistas y centristas del Occidente? ¿Acaso los bolcheviques no aplastaron a los oportunistas y centristas como no los aplastó ningún grupo de izquierda en el mundo? ¿Cómo se puede decir, después de todo esto, que Lenin y los bolcheviques menospreciaban el peligro del centrismo? ¿Por qué Slutski ha desdeñado estos hechos, que tienen una importancia decisiva para caracterizar a los bolcheviques? ¿Por qué no ha utilizado el método más seguro de juzgar a Lenin y a los bolcheviques por sus obras, por sus actos? ¿Por qué ha preferido el método menos seguro de rebuscar en papeles elegidos al azar? Porque el método más seguro, el método de juzgar a los bolcheviques por sus hechos, hubiera refutado al instante de arriba abajo todo el planteamiento de Slutski. Porque la comprobación de los bolcheviques por sus hechos hubiera demostrado que los bolcheviques son la única organización revolucionaria del mundo que aplastó totalmente a los oportunistas y centristas y los arrojó del seno del Partido. Porque el método de recurrir a los hechos verdaderos y a la verdadera historia de los bolcheviques hubiera demostrado que los maestros de Slutski, los trotskistas, fueron el grupo principal y fundamental que cultivó el centrismo en Rusia y que creó para esto una organización especial, como foco del centrismo: el Bloque de Agosto. Porque la comprobación de los bolcheviques por sus hechos hubiera desenmascarado definitivamente a Slutski como falsificador de la historia de nuestro Partido, falsificador que intenta encubrir el carácter centrista del trotskismo de anteguerra acusando calumniosamente a Lenin ya los bolcheviques de menospreciar el peligro del centrismo. Esto es lo que ocurre, camaradas redactores, con Slutski y su artículo. Como veis, la redacción ha cometido un error al admitir una discusión con un falsificador de la historia de nuestro Partido. ¿Qué ha podido llevar a la redacción a esta senda equivocada? Yo creo que la ha llevado a esta senda el liberalismo podrido, que tiene actualmente cierta difusión entre una parte de los bolcheviques. Algunos bolcheviques creen que el trotskismo es una fracción del comunismo, que, ciertamente, comete errores, hace muchas tonterías, a veces hasta es antisoviética, pero que, a pesar de todo, es una fracción del comunismo. De aquí nace cierto liberalismo para con los trotskistas y los que piensan como ellos. Huelga demostrar que tal opinión sobre el trotskismo es profundamente errónea y dañina. En realidad, el trotskismo hace ya mucho que dejó de ser una fracción del comunismo. En realidad, el trotskismo es el destacamento de vanguardia de la burguesía contrarrevolucionaria, que lucha contra el comunismo, contra el Poder Soviético, contra la edificación del socialismo en la U.R.S.S. ¿Quién dio a la burguesía contrarrevolucionaria un arma moral, un arma ideológica contra el bolchevismo como la tesis de la imposibilidad de la edificación del socialismo en nuestro país, como la tesis de la inevitabilidad de la degeneración de los bolcheviques, etc.? Esta arma se la dio el trotskismo. No se puede considerar fortuito que todos los grupos antisoviéticos en la U.R.S.S., en sus intentos de argumentar la inevitabilidad de la lucha contra el Poder Soviético, invocaran la conocida tesis del trotskismo de la imposibilidad de edificar el socialismo en nuestro país, de la inevitabilidad de la degeneración del Poder Soviético, de la probabilidad del retorno al capitalismo. ¿Quién dio a la burguesía contrarrevolucionaria en la U.R.S.S. un arma táctica como los intentos de acciones públicas contra el Poder Soviético? Esta
arma se la dieron los trotskistas, que intentaron organizar manifestaciones antisoviéticas en Moscú y en Leningrado el 7 de noviembre de 1927. Es un hecho que estas acciones antisoviéticas de los trotskistas alentaron a la burguesía y desencadenaron el trabajo de sabotaje de los técnicos burgueses. ¿Quién dio a la burguesía contrarrevolucionaria un arma de organización como los intentos de crear organizaciones clandestinas antisoviéticas? Esta arma se la dieron los trotskistas al organizar su propio grupo antibolchevique ilegal. Es un hecho que el trabajo clandestino antisoviético de los trotskistas permitió que los grupos antisoviéticos en la U.R.S.S. adoptaran forma orgánica. El trotskismo es el destacamento de vanguardia de la burguesía contrarrevolucionaria. Por eso, el liberalismo respecto al trotskismo, aunque éste se baile derrotado y enmascarado, es una imbecilidad rayana en el crimen, en la traición a la clase obrera. Por eso, los intentos de ciertos “literatos” e “historiadores” de meter de matute en nuestra literatura la basura trotskista enmascarada deben ser rechazados enérgicamente por los bolcheviques. Por eso, no se debe admitir una discusión literaria con los matuteros trotskistas. Me parece que los “historiadores” y “literatos” del corte de los contrabandistas trotskistas intentan alijar su contrabando, basta ahora, por dos cauces. En primer lugar, intentan demostrar que Lenin, en el período de anteguerra, menospreciaba el peligro del centrismo, y con esto se induce al lector inexperto a suponer que Lenin, por lo tanto, no era todavía entonces un verdadero revolucionario, que no lo fue hasta después de la guerra, hasta después de “reequiparse” con la ayuda de Trotski. Se puede considerar a Slutski un ejemplar típico de este género de contrabandistas. Hemos visto antes que Slutski y compañía no valen la pena de que se pierda el tiempo con ellos. En segundo lugar, intentan demostrar que Lenin, en el período de anteguerra, no comprendía la necesidad de transformar la revolución democrático- burguesa en revolución socialista, y con esto se induce al lector inexperto a suponer que Lenin, por lo tanto, no era todavía entonces un verdadero bolchevique, que no comprendió la necesidad de esta transformación hasta después de la guerra, hasta después de “reequiparse” con la ayuda de Trotski. Se puede considerar como un ejemplar típico de este género de contrabandistas a Volosiévich, autor del “Curso de Historia del P.C.(b) de la U.R.S.S.”. Bien es verdad que Lenin, ya en 1905, escribió que “de la revolución democrática comenzaremos a pasar en seguida, y precisamente en la medida de nuestras fuerzas, de las fuerzas del proletariado consciente y organizado, a la revolución socialista”, que “nosotros somos partidarios de la revolución ininterrumpida”, que, “no nos quedaremos a mitad de camino”25. Bien es verdad que en las obras de Lenin se podrían encontrar gran cantidad de hechos y documentos de carácter análogo. Pero ¿qué les importan a los Volosiévich los hechos de la vida y de la actividad de Lenin? Los Volosiévich escriben para, con la máscara de bolcheviques, pasar su contrabando antileninista, calumniar a los bolcheviques y falsear la historia del Partido Bolchevique. Ya veis que tanto valen los Volosiévich como los Slutski Estos son “los caminos y las encrucijadas” de los contrabandistas trotskistas. Vosotros mismos comprenderéis que no es tarea de la redacción de “Proletárskaia Revolutsia” facilitar la labor contrabandística de semejantes “historiadores”, concediéndoles una tribuna de discusión. La tarea de la redacción consiste, a mi modo de ver, en elevar las cuestiones de la historia del bolchevismo a la altura debida, colocando el estudio de la historia de nuestro Partido sobre un terreno científico, bolchevique, y acentuar la vigilancia contra los trotskistas y toda suerte de falsificadores de la historia de nuestro Partido, arrancándoles sistemáticamente la careta. Esto es tanto más necesario por cuanto incluso algunos de nuestros historiadores -me refiero a los historiadores sin comillas, a los historiadores bolcheviques de nuestro Partido- no están exentos de errores que llevan el agua al molino de los Slutski y los Volosiévich. Por desgracia, tampoco es una excepción el camarada Yaroslavski, cuyos libros sobre la historia del P.C.(b) de la U.R.S.S., a pesar de su valor, contienen errores de principio y de carácter histórico. Con saludos comunistas J. Stalin.
Publicado en 1931, en el núm. 6 (113) de la revista “Proletárskaia Revolutsia”.