Telegram to V.M. Molotov, K.E. Voroshilov, L.M. Kaganovich, June 10, 1932
Телеграмма В.М. Молотову, К.Е. Ворошилову, Л.М. Кагановичу 10 июня 1932 года
Telegram to V.M. Molotov, K.E. Voroshilov, L.M. Kaganovich, June 10, 1932
Source: Tom 17
Moscow. CC VKP. Poskrebyshev.
For Molotov. Voroshilov. Kaganovich.
First. I received the coded message about Mongolia. The latest telegrams reported successes, so this sudden and sharp deterioration is incomprehensible. Either the telegrams about successes were inaccurate and their authors were misleading us, or Okhtin's current report is not entirely accurate and deliberately paints a darker picture in order to draw us into a risky undertaking.
Second. The role of our military representative, Comrade Shcheko, is also unclear. Where is he, what is he doing, what form does his work take, and why does he not inform us? Who directs, and who by rights should be directing, the operations against the insurgents -- Okhtin, the Chekists, or Shcheko? Is it not time for the CC's Mongolian Commission to sort out this important question? If Shcheko is unsuitable, is it not time to replace him with a more experienced military representative?
Third. I consider it risky to send our troops into Mongolia on the basis of information from Okhtin, a person inexperienced both in political and, especially, in military matters. Mongolia and Buryat-Mongolia are not the same thing. A hasty and insufficiently prepared decision in this matter could unleash a conflict with Japan and provide a basis for a united front of Japan, China, and Mongolia against the USSR. It would be wrong to think that events in Mongolia will remain a secret from the outside world. The Mongols themselves, the Chinese, the Japanese, and the European press will shout about them. We will be portrayed as occupiers fighting against the rebellious Mongolian people, and the Japanese and Chinese as liberators. I fear that the present situation in Mongolia may impose on our troops a role not natural to them -- the role of occupiers marching against the majority of the population. It seems to me that it is now too late to begin with military suppression. The formula "first suppress, then change the political course" is now inexpedient. The matter must begin with a change of political course. This act must be carried out by the Mongolian government. Only such an act can produce a turning point, split the insurgents, and restore to the Mongolian government its lost political base. After such a political step, it will not be difficult to isolate and suppress the extreme counter-revolutionaries. Under such a combination, the assistance of our well-disguised troops can be carried out simultaneously and inconspicuously.
Fourth. I advise that immediately and in the strictest secrecy all documents, coded messages, protocols, papers, and any other evidence of the work of Soviet people and representatives of the USSR in Mongolia be removed from Mongolia to the USSR. This is absolutely essential under any circumstances.
Stalin.
Source: Stalin i Kaganovich. Perepiska. 1931-1936 gg. [Stalin and Kaganovich. Correspondence. 1931-1936], pp. 157-158.
RGASPI, f. 558, op. 11, d. 77, ll. 42-45.
Том 17
Телеграмма В.М. Молотову, К.Е. Ворошилову, Л.М. Кагановичу 10 июня 1932 года
Москва. ЦК ВКП. Поскребышеву.
Для Молотова. Ворошилова. Кагановича.
Первое. Шифровку о Монголии получил. Последние телеграммы сообщали об успехах, поэтому непонятно столь неожиданное и резкое ухудшение. Либо телеграммы об успехах были неправильны и авторы их вводили нас в заблуждение, либо нынешнее сообщение Охтина не вполне правильно и намеренно сгущает краски, чтобы втянуть нас в рискованное дело.
Второе. Непонятна также роль нашего военного представителя товарища Щеко. Где он, чем занят, в чем выражается его работа и почему он не информирует нас? Кто руководит и кто по правилу должен руководить операциями против повстанцев — Охтин, чекисты или Щеко? Не пора ли монгольской комиссии ЦК разобраться в этом важном вопросе? Если Щеко не годится, не пора ли заменить его более опытным военным представителем?
Третье. Считаю рискованной посылку наших войск в Монголию на основании информации Охтина, человека неопытного как в политическом, так и, особенно, в военном отношении. Монголия и Бурят-Монголия не одно и то же. Поспешное и недостаточно подготовленное решение в этом деле может развязать конфликт с Японией и дать базу для единого фронта Японии, Китая, Монголии против СССР. Было бы неправильно думать, что события в Монголии останутся секретом для внешнего мира. О них будут кричать сами монголы, китайцы, японцы, европейская пресса. Нас будут изображать оккупантами, борющимися против восстающего монгольского народа, а японцев и китайцев освободителями. Боюсь, что нынешняя обстановка в Монголии может навязать нашим войскам не свойственную им роль оккупантов, идущих против большинства населения. Мне кажется, что теперь уже поздно начинать дело с военного подавления. Формула “сначала подавить, а потом изменить политический курс” теперь уже нецелесообразна. Дело нужно начать с изменения политического курса. Этот акт должно проделать монгольское правительство. Только такой акт может создать перелом, расколоть повстанцев и вернуть монгольскому правительству утерянную политическую базу. После такого политического шага нетрудно будет изолировать и подавить крайних контрреволюционеров. При такой комбинации помощь наших хорошо замаскированных войск можно будет провести одновременно и незаметным образом.
Четвертое. Советую немедля и в самом секретном порядке вывезти из Монголии в СССР все и всякие документы, шифровки, протоколы, бумаги, свидетельствующие о работе советских людей и представителей СССР в Монголии. Это абсолютно необходимо при всяких условиях.
Сталин
.
Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг. С. 157–158.
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 77. Л. 42–45.