Letter to L.M. Kaganovich, V.M. Molotov, G.K. Ordzhonikidze, June 24, 1932
Письмо К.Е. Ворошилову 24 июня 1932 года
Letter to L.M. Kaganovich, V.M. Molotov, G.K. Ordzhonikidze, June 24, 1932
Source: Tom 17
June 24, 1932
To Kaganovich, Molotov, Ordzhonikidze.
1) You have given too much money to the People's Commissariat of Heavy Industry for capital construction in the third quarter, and by doing so you have created the threat of ruining the whole enterprise, the threat of corrupting the workers of the Commissariat. Why did you overturn your own decision to remain within the limits of the second-quarter amounts? Do you not understand that by overfeeding the Commissariat on capital investment and thereby creating a cult of new construction, you are killing not only the cult but even the simple, elementary desire of economic managers to rationally utilize already completed enterprises? Take the Stalingrad and Kharkov tractor factories, AMO, and the Automobile Factory. They were built with great enthusiasm. And that, of course, is very good. But when it came to putting these factories into motion and using them rationally, people's enthusiasm vanished; they preferred to hide in the bushes and -- naturally -- let down the country in the most unforgivable manner. And why do such things happen in our country? Because we have a cult of new construction (which is very good), but no cult of rational utilization of completed factories (which is very bad and extremely dangerous). And by overfeeding the Commissariat of Heavy Industry on capital investment, you are consolidating this abnormal and dangerous situation in industry. I need not even mention that you are thereby creating the threat of new food supply difficulties...
2) I am categorically against giving the Putilov Factory 2,900,000 rubles in foreign currency for the conversion of the tractor shop into an automobile shop. We already have too many debts abroad, and we must learn at some point to economize on foreign currency. If we cannot currently provide domestically manufactured machine tools for this purpose, we will wait a year until we can -- what is the rush? I need not even mention that it is unknown whether we will have steel for 20,000 Buicks. We lack steel for the tractor and automobile factories -- what guarantee is there that in a year's time we will have enough for both the existing factories and the Putilov automobile plant? No such guarantees have been provided in Comrade Ordzhonikidze's memorandum.
3) The Politburo has a decision requiring the People's Commissariat of Heavy Industry to present a plan of concrete measures for creating a secure metallurgical base for AMO, the Automobile Factory, and the Chelyabinsk Tractor Factory. Where are these measures, and when will they be presented?
Well, that is all for now.
Greetings to all of you!
I. Stalin.
June 24, 1932
Source: Stalin i Kaganovich. Perepiska. 1931-1936 gg. [Stalin and Kaganovich. Correspondence. 1931-1936], pp. 190-191.
RGASPI, f. 81, op. 3, d. 99, ll. 71-76; f. 558, op. 11, d. 740, ll. 82-83.
Том 17
Письмо К.Е. Ворошилову 24 июня 1932 года
Здравствуй, Клим!
Письмо получил.
1) По части танков и авиации, видимо, промышленность не сумела еще, как следует, перевооружиться применительно к новым (нашим) заданиям. Ничего! Будем нажимать и помогать ей, — приспособится. Все дело в том, чтобы держать известные отрасли промышленности (главным образом военной) под
постоянным
контролем. Приспособятся и будут выполнять программу, если не на все 100%, то на 80–90%. Разве этого мало?
2)
Самое тревожное — аварии
и гибель наших летчиков. Гибель самолетов не так страшна (черт с ними!), как гибель живых людей, летчиков. Живые люди — самое ценное и самое важное во всем нашем деле, особенно в авиации. Не следует ли — помимо всего прочего — создать при командующих округами специальную должность
заместителя
командующего
по авиации
, возложив на этих заместителей
непосредственную
ответственность за состояние авиадела в округе, что, конечно, не должно освобождать —
ни в малейшей степени!
— командующего от ответственности за авиадело в округе. Я думаю, что следует.
3) Как обстоит дело с пушкой Маханова? Очень важная штука, а дело тормозится почему-то.
4) Обрати, ради бога, внимание на записку т. Агранова насчет Курчевского. Дело очень важное.
5) Щеко вертится в Монголии неплохо. Что же, дай бог.
6) Буду очень рад, если позволит тебе время заехать в Сочи.
Привет!
Твой
И. Сталин
.
24/VI 32
Советское руководство. Переписка. 1928–1941. С. 180–181.
РГАСПИ Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 68–71.
ПРИМЕЧАНИЕ
16 июня 1932 года Л.М. Каганович пишет: “… Посылаю Вам записку Агранова об опытных работах Курчевского, в этой записке вскрывается невнимательное отношение военного ведомства и треста. Поскольку я недостаточно знаком с этим делом, я не могу судить, насколько эта записка во всем правильна, но она заслуживает того, чтобы этот вопрос специально обсудить на Комиссии обороны, несмотря на то, что это не всем понравится…”. В своих предположениях Каганович оказался прав. 23 июня он сообщает: “… Об истребителях, о танках, о Курчевском и пушках обсудили на последнем заседании Комиссии Обороны. Пришлось ругаться, особенно по танкам и Курчевскому. Надо ждать перелома в июле”.
Маханов И.А. — в 1932 году начальник конструкторского бюро Кировского завода в Ленинграде. Занимался разработкой 76 мм универсальных, полууниверсальных дивизионных зенитных пушек. См. также: Письмо К.Е. Ворошилову 30 июля 1932 года.
Курчевский Леонид Васильевич (1890–1937) — с 1911 по 1914 год учился на естественном отделении физико-математического факультета Московского университета. В 1915 году работает лаборантом Педагогического института имени П.Г. Шелапутина. С января 1916 по декабрь 1918 заведует конструкторским бюро Московского военно-промышленного комитета. В 1918–1920 годах является заведующим лабораторией комитета по делам изобретений ВСНХ, одновременно с 1919 года работает в автосекции транспортного отдела этого же комитета. С мая 1921 по май 1922 — в Комиссии особых опытов по звуковой разведке (КОМЗВУК). В 1924-м создал первый прототип динамо-реактивного орудия, в том же году арестован по обвинению в растрате государственных денег. В 1925 осужден судебной коллегией ОГПУ и сослан на Соловки.
Благодаря ходатайству Г.К. Орджоникидзе и М.Н. Тухачевского в 1930 году Л.В. Курчевский был освобожден из заключения и назначен главным конструктором ОКБ 1 ГАУ, которое находилось на заводе № 8 (Подлипки). Здесь ему поручают создание безоткатной пушки для вооружения самолетов, противотанкового ружья и батальонной пушки для стрелковых подразделений. Первые опытные образцы пушек проходили испытания в 1932 году.
За создание новых типов артиллерийского вооружения Курчевский в 1933 году награжден орденом Красной Звезды.