Letter to K.E. Voroshilov, 30 July 1932
Письмо Л.М. Кагановичу, В.М. Молотову, В.В. Куйбышеву 30 июля 1932 года
Letter to K.E. Voroshilov, 30 July 1932
Source: Tom 17
Hello, Klim!
I received your letter of 26/VII.
1) Press Makhanov as hard as you can: his universal gun is as vital to us as air and water. Make the Putilov workers speed up the work on Makhanov's gun.
2) I have no objection to leaving Gamarnik in Moscow, provided, however, that Blyukher receives leave for medical treatment and that matters (in the Far East) cannot suffer in any way.
3) Six bombers for the Far East is a trifle. At least 50-60 TB-3s must be sent there. And this must be done as quickly as possible. Without this, the defense of the Far East is an empty phrase.
4) Regarding the weeds and poor field cultivation in the south (not only in the south!), you are absolutely right. The cause of this calamity is, among other things, the poor work of the MTS. I intend to write a special letter to the Politburo about improving the work of the MTS. Markevich is a good worker, but he has become a bit conceited (too much praise!) and does not see the gaps in the work of the MTS.
Greetings!
Yours,
I. Stalin
---
Source: Soviet Leadership. Correspondence. 1928-1941, pp. 185-186.
RGASPI. F. 74. Op. 2. D. 38. L. 76-77.
Том 17
Письмо Л.М. Кагановичу, В.М. Молотову, В.В. Куйбышеву 30 июля 1932 года
Кагановичу, Молотову, Куйбышеву.
Купер большой нахал и избалован легкостью приемов у советских деятелей. Почти уверен, что у него нет конкретных поручений, ни политических, ни коммерческих. Вернее всего — он хочет приложиться к строительству наших новых гидроэлектростанций на Волге. Не следует его баловать. Тем не менее его надо принять вежливо, выслушать внимательно и записать каждое слово, доложив обо всем ЦК.
Видаться с ним я не хочу, т. к. интересы дела не требуют этого.
Сталин
.
Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг. С. 252.
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 78. Л. 100.
ПРИМЕЧАНИЕ
Ответ на шифровку 29 июля 1932 года, подписанную Кагановичем, Молотовым и Куйбышевым: “Сочи. Сталину. Приехавший Купер заявил Куйбышеву, что он уполномочен решающими деловыми кругами Америки вести переговоры о взаимоотношениях СССР и САСШ. Спросил Куйбышева, не может ли он встретиться со всем составом Политбюро, настолько-де исключительно важные вопросы, с которыми он приехал. Куйбышев, разумеется, отвел такую постановку ответа и сказал, что доложит правительству и сообщит ему, согласно ли правительство вести переговоры и кого оно выделит для переговоров. Купер выразил желание, чтобы 31-го, когда ему обещан прием у Молотова, ему был дан ответ о согласии на переговоры и кто уполномочен. 31-го Купер подробнее сообщит о данных ему деловыми кругами заданиях. Просил свидания с Вами. Куйбышев обещал дать ответ тоже 31-го. Просим сообщить Ваше мнение…”.
На следующий день Сталин получил от Молотова и Куйбышева еще одну шифровку: “Вы были абсолютно правы, что у Купера нет никаких серьезных предложений, ни политических, ни коммерческих. Все свелось к вопросу о приезде 10 крупных банковских и промышленных деятелей, республиканцев и демократов, и то в крайне неопределенной форме и в смысле срока, и в смысле состава. Центром разговора был вопрос о 30 неграх, приехавших в СССР для участия в съемке кинофильма. Купер узнал об этом на пароходе по пути в СССР. Упорно, в течение часа, Купер доказывал, что приезд негров в СССР, а тем более съемка фильма как пример антиамериканской пропаганды будет непреодолимым препятствием признанию. Сам Купер не считает для себя возможным дальнейшую работу в СССР, а также участие в кампании за признание, если будет поставлен этот фильм. По-видимому, Купер ждал предложений о новой работе. Продолжал настаивать на свидании с Вами. В ответ на просьбу о неграх ограничились замечаниями, что не в фильме дело и не такие факты являются препятствием к признанию. О делегации деловых кругов просто выслушали, да он и не настаивал на конкретном ответе. Завтра Купер едет на Днепрострой, куда просил сообщить ответ о неграх и о свидании с Вами. Предлагаем о неграх никакого ответа не давать, вежливо отказать в свидании с Вами”.
Сталин одобрил эти предложения. 1 августа 1932 года в повестке дня ПБ стоял вопрос “О неграх”, предложенный Куйбышевым. ПБ поручило Постышеву и Пятницкому принять меры на основе состоявшегося обмена мнений. 22 августа по представлению Пятницкого ПБ приняло следующее решение: “а) Не объявлять о полном отказе от выпуска картины “Белое и черное”, б) Поручить тт. Постышеву и Пятницкому просмотреть сценарий картины в направлении серьезного изменения картины в соответствии с состоявшимся обменом мнений”.