REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS ON THE WORK OF THE CENTRAL COMMITTEE OF THE C.P.S.U.(B.), January 26, 1934
Отчетный доклад XVII съезду партии о работе ЦК ВКП(б) 26 января 1934 г.
Informe ante el XVII congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S
January 26, 1934
I
THE CONTINUING CRISIS OF WORLD CAPITALISM
AND THE EXTERNAL SITUATION
OF THE SOVIET UNION
Comrades, more than three years have passed since the Sixteenth Congress. That is not a very long period. But it has been fuller in content than any other period. I do not think that any period in the last decade has been so rich in events as this one.
In the economic sphere these years have been years of continuing world economic crisis. The crisis has affected not only industry, but also agriculture as a whole. The crisis has raged not only in the sphere of production and trade; it has also extended to the sphere of credit and money circulation, and has completely upset the established credit and currency relations among countries. While formerly people here and there still disputed whether there was a world economic crisis or not, now they no longer do so, for the existence of the crisis and its devastating effects are only too obvious. Now the conREPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
troversy centres around another question: Is there a way out of the crisis or not; and if there is, then what is to be done?
In the political sphere these years have been years of further tension both in the relations between the capitalist countries and in the relations within them. Japan’s war against China and the occupation of Manchuria, which have strained relations in the Far East; the victory of fascism in Germany and the triumph of the idea of revenge, which have strained relations in Europe; the withdrawal of Japan and Germany from the League of Nations, which has given a new impetus to the growth of armaments and to the preparations for an imperialist war; the defeat of fascism in Spain,71 which is one more indication that a revolutionary crisis is maturing and that fascism is far from being long-lived—such are the most important events of the period under review. It is not surprising that bourgeois pacifism is breathing its last and that the trend towards disarmament is openly and definitely giving way to a trend towards armament and rearmament.
Amid the surging waves of economic perturbations and military-political catastrophes, the U.S.S.R. stands out like a rock, continuing its work of socialist construction and its fight to preserve peace. Whereas in the capitalist countries the economic crisis is still raging, in the U.S.S.R. the advance continues both in industry and in agriculture. Whereas in the capitalist countries feverish preparations are in progress for a new war for a new redivision of the world and of spheres of influence, the U.S.S.R. is continuing its systematic and persistent struggle against the menace of war and for peace; and it cannot be said that the efforts of the U.S.S.R. in this direction have had no success.
Such is the general picture of the international situation at the present moment. Let us pass to an examination of the principal data on the economic and political situation in the capitalist countries.
1. THE COURSE OF THE ECONOMIC CRISIS
IN THE CAPITALIST COUNTRIES
The present economic crisis in the capitalist countries differs from all analogous crises, among other things, in that it is the longest and most protracted crisis. Formerly crises would come to an end in a year or two; the present crisis, however, is now in its fifth year, devastating the economy of the capitalist countries year after year and draining it of the fat accumulated in previous years. It is not surprising that this is the most severe of all the crises that have taken place.
How is this unprecedentedly protracted character of the present industrial crisis to be explained? It is to be explained, first of all, by the fact that the industrial crisis has affected every capitalist country without exception, which has made it difficult for some countries to manoeuvre at the expense of others. Secondly, it is to be explained by the fact that the industrial crisis has become interwoven with the agrarian crisis which has affected all the agrarian and semi-agrarian countries without exception, which could not but make the industrial crisis more complicated and more profound.
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
Thirdly, it is to be explained by the fact that the agrarian crisis has grown more acute in this period, and has affected all branches of agriculture, including livestock farming; that it has brought about a retrogression of agriculture, a reversion from machines to hand labour, a substitution of horses for tractors, a sharp reduction in the use of artificial fertilisers, and in some cases a complete abandonment of them—all of which has caused the industrial crisis to become still more protracted. Fourthly, it is to be explained by the fact that the monopolist cartels which dominate industry strive to maintain high commodity prices, a circumstance which makes the crisis particularly painful and hinders the absorption of commodity stocks.
Lastly—and this is the chief thing—it is to be explained by the fact that the industrial crisis broke out in the conditions of the general crisis of capitalism, when capitalism no longer has, nor can have, either in the major countries or in the colonial and dependent countries, the strength and stability it had before the war and the October Revolution; when industry in the capitalist countries has acquired, as a heritage from the imperialist war, chronic under-capacity operation of plants and armies of millions of unemployed, of which it is no longer able to rid itself.
Such are the circumstances that have given rise to the extremely protracted character of the present industrial crisis. It is these circumstances also that explain the fact that the crisis has not been confined to the sphere of production and trade, but has also affected the credit system, foreign exchange, the debt settlements, etc., and has broken down the traditionally established relations both between countries and between social groups in the various countries. An important part was played by the fall in commodity prices. In spite of the resistance of the monopolist cartels, the fall in prices increased with elemental force, affecting primarily and mainly the commodities of the unorganised commodity owners—peasants, artisans, small capitalists—and only gradually and to a smaller degree those of the organised commodity owners—the capitalists united in cartels. The fall in prices made the position of debtors (manufacturers, artisans, peasants, etc.) intolerable, while, on the other hand, it placed creditors in an unprecedentedly privileged position. Such a situation was bound to lead, and actually did lead to the mass bankruptcy of firms and of individual capitalists. As a result, tens of thousands of joint-stock companies have failed in the United States, Germany, Britain and France during the past three years. The bankruptcy of joint-stock companies was followed by a depreciation of currency, which slightly alleviated the position of debtors. The depreciation of currency was followed by the non-payment of debts, both foreign and internal, legalised by the state. The collapse of such banks as the Darmstadt and Dresden banks in Germany and the Kreditanstalt in Austria, and of concerns like Kreuger’s in Sweden, the Insull corporation in the United States, etc. is well known to all.
Naturally, these phenomena, which shook the foundations of the credit system, were bound to be followed, and actually were followed, by the cessation of payments on credits and foreign loans, the cessation of payments
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
on inter-Allied debts the cessation of export of capital, a further decline in foreign trade, a further decline in the export of commodities, an intensification of the struggle for foreign markets, trade war between countries, and— dumping. Yes, comrades, dumping. I am not referring to the alleged Soviet dumping, about which only very recently certain honourable members of honourable parliaments in Europe and America were shouting themselves hoarse. I am referring to the real dumping that is now being practised by almost all “civilised” states, and about which these gallant and honourable members of parliaments maintain a prudent silence. Naturally, also, these destructive phenomena accompanying the industrial crisis, which took place outside the sphere of production, could not but in their turn influence the course of the industrial crisis, aggravating it and complicating the situation still further. Such is the general picture of the course of the industrial crisis.
Here are a few figures, taken from official data, that illustrate the course of the industrial crisis during the period under review.
Volume of Industrial Output
(Per cent of 1929)
1929
1930
1931
1932
1933
U.S.S.R. . . . . . . . .
129.7
161.9
184.7
201.6
U.S.A. . . . . . . . . .
80.7
68.1
53.8
64.9
Britain . . . . . . . . .
92.4
83.8
83.8
86.1
Germany . . . . . . . .
88.3
71.7
59.8
66.8
France . . . . . . . . .
100.7
89.2
69.1
77.4
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
As you see, this table speaks for itself.
While industry in the principal capitalist countries declined from year to year, compared with 1929, and began to recover somewhat only in 1933—although still far from reaching the level of 1929—industry in the U.S.S.R. grew from year to year, experiencing an uninterrupted rise. While industry in the principal capitalist countries at the end of 1933 shows on the average a reduction of 25 per cent and more in volume of output compared with 1929, industrial output in the U.S.S.R. has more than doubled during this period, i.e., it has increased more than 100 per cent. (Applause.)
Judging by this table, it may seem that of these four capitalist countries Britain is in the most favourable position. But that is not quite true. If we compare industry in these countries with its pre-war level we get a somewhat different picture.
Here is the corresponding table:
Volume of Industrial Output
(Per cent of pre-war level)
1913
1929
1930
1931
1932
1933
U.S.S.R. . . . . . .
194.3
252.1
314.7
359.0
391.9
U.S.A. . . . . . . .
170.2
137.3
115.9
91.4
110.2
Britain . . . . . . .
99.1
91.5
83.0
82.5
85.2
Germany . . . . . .
113.0
99.8
81.0
67.6
75.4
France . . . . . . .
139.0
140.0
124.0
96.1
107.6
As you see, industry in Britain and Germany has not yet reached the pre-war level, while the United States
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
and France have exceeded it by several per cent, and the U.S.S.R. has raised, increased its industrial output during this period by more than 290 per cent over the prewar level. (Applause.) But there is still another conclusion to be drawn from these tables.
While industry in the principal capitalist countries declined steadily after 1930, and particularly after 1931, and reached its lowest point in 1932, in 1933 it began to recover and pick up somewhat. If we take the monthly returns for 1932 and 1933 we find still further confirmation of this conclusion; for they show that, despite fluctuations of output in the course of 1933, industry in these countries revealed no tendency to fall to the lowest point reached in the summer of 1932.
What does this mean?
It means that, apparently, industry in the principal capitalist countries had already reached the lowest point of decline and did not return to it in the course of 1933. Some people are inclined to ascribe this phenomenon exclusively to the influence of artificial factors, such as the war-inflation boom. There can be no doubt that the war-inflation boom plays no small part in it. This is particularly true in regard to Japan, where this artificial factor is the principal and decisive force stimulating a certain revival in some industries, mainly war industries. But it would be a gross mistake to explain everything by the war-inflation boom. Such an explanation would be incorrect, if only for the reason that the changes in industry which I have described are observed, not in separate and chance areas, but in all, or nearly all, the industrial countries, including the countries with a stable currency. Apparently, in addition to the warinflation boom, the internal economic forces of capitalism are also operating here. Capitalism has succeeded in somewhat alleviating the position of industry at the expense of the workers, by heightening their exploitation through increased intensity of labour; at the expense of the farmers, by pursuing a policy of paying the lowest prices for the products of their labour, for foodstuffs and, partly, raw materials; and at the expense of the peasants in the colonies and economically weak countries, by still further forcing down prices for the products of their labour, principally for raw materials, and also for foodstuffs.
Does this mean that we are witnessing a transition from a crisis to an ordinary depression, to be followed by a new upswing and flourishing of industry? No, it does not. At any rate, at the present time there is no evidence, direct or indirect, to indicate the approach of an upswing of industry in the capitalist countries. More than that, judging by all things, there can be no such evidence, at least in the near future. There can be no such evidence, because all the unfavourable conditions which prevent industry in the capitalist countries from making any considerable advance continue to operate. I have in mind the continuing general crisis of capitalism, in the circumstances of which the economic crisis is proceeding; the chronic under-capacity operation of the enterprises; chronic mass unemployment; the interweaving of the industrial crisis with an agricultural crisis; the absence of tendencies towards a more or less serious renewal of fixed capital, which usually heralds the approach of a boom, etc., etc.
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
Evidently, what we are witnessing is a transition from the lowest point of decline of industry, from the lowest point of the industrial crisis, to a depression—not an ordinary depression, but a depression of a special kind, which does not lead to a new upswing and flourishing of industry, but which, on the other hand, does not force industry back to the lowest point of decline.
2. THE GROWING TENSION IN THE POLITICAL
SITUATION IN THE CAPITALIST COUNTRIES
A result of the protracted economic crisis has been an unprecedented increase in the tension of the political situation in the capitalist countries, both within those countries and in their mutual relations.
The intensified struggle for foreign markets, the abolition of the last vestiges of free trade, the prohibitive tariffs, the trade war, the foreign currency war, dumping, and many other analogous measures which demonstrate extreme nationalism in economic policy have strained to the utmost the relations among the various countries, have created the basis for military conflicts, and have put war on the order of the day as a means for a new redivision of the world and of spheres of influence in favour of the stronger states. Japan’s war against China, the occupation of Manchuria, Japan’s withdrawal from the League of Nations, and her advance in North China, have made the situation still more tense. The intensified struggle for the Pacific and the growth of naval armaments in Japan, the United States, Britain and France are results of this increased tension.
Germany’s withdrawal from the League of Nations and the spectre of revanchism have further added to the tension and have given a fresh impetus to the growth of armaments in Europe.
It is not surprising that bourgeois pacifism is now dragging out a miserable existence, and that idle talk of disarmament is giving way to “business-like” talk about armament and rearmament.
Once again, as in 1914, the parties of bellicose imperialism, the parties of war and revanchism are coming to the foreground.
Quite clearly things are heading for a new war. The internal situation of the capitalist countries, in view of the operation of these same factors, is becoming still more tense. Four years of industrial crisis have exhausted the working class and reduced it to despair. Four years of agricultural crisis have utterly ruined the poorer strata of the peasantry, not only in the principal capitalist countries, but also—and particularly—in the dependent and colonial countries. It is a fact that, notwithstanding all kinds of statistical trickery designed to minimise unemployment, the number of unemployed, according to the official figures of bourgeois institutions, reaches 3,000,000 in Britain, 5,000,000 in Germany and 10,000,000 in the United States, not to mention the other European countries. Add to this the more than ten million partially unemployed; add the vast masses of ruined peasants—and you will get an approximate picture of the poverty and despair of the labouring masses. The masses of the people have not yet reached the stage when they are ready to storm capitalism; but the idea of storming it is maturing in the minds of the masses—
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
of that there can hardly be any doubt. This is eloquently testified to by such facts as, say, the Spanish revolution which overthrew the fascist regime, and the expansion of the Soviet districts in China, which the united counter-revolution of the Chinese and foreign bourgeoisie is unable to stop.
This, indeed, explains why the ruling classes in the capitalist countries are so zealously destroying or nullifying the last vestiges of parliamentarism and bourgeois democracy which might be used by the working class in its struggle against the oppressors, why they are driving the Communist Parties underground and resorting to openly terrorist methods of maintaining their dictatorship. Chauvinism and preparation of war as the main elements of foreign policy; repression of the working class and terrorism in the sphere of home policy as a necessary means for strengthening the rear of future war fronts— that is what is now particularly engaging the minds of contemporary imperialist politicians.
It is not surprising that fascism has now become the most fashionable commodity among war-mongering bourgeois politicians. I am referring not only to fascism in general, but, primarily, to fascism of the German type, which is wrongly called national-socialism—wrongly because the most searching examination will fail to reveal even an atom of socialism in it.
In this connection the victory of fascism in Germany must be regarded not only as a symptom of the weakness of the working class and a result of the betrayals of the working class by Social-Democracy, which paved the way for fascism; it must also be regarded as a sign of the weakness of the bourgeoisie, a sign that the bourgeoisie is no longer able to rule by the old methods of parliamentarism and bourgeois democracy, and, as a consequence, is compelled in its home policy to resort to terrorist methods of rule—as a sign that it is no longer able to find a way out of the present situation on the basis of a peaceful foreign policy, and, as a consequence, is compelled to resort to a policy of war.
Such is the situation.
As you see, things are heading towards a new imperialist war as a way out of the present situation. Of course, there are no grounds for assuming that war can provide a real way out. On the contrary, it is bound to confuse the situation still more. More than that, it is sure to unleash revolution and jeopardise the very existence of capitalism in a number of countries, as happened in the course of the first imperialist war. And if, in spite of the experience of the first imperialist war, the bourgeois politicians clutch at war as a drowning man clutches at a straw, that shows that they have got into a hopeless muddle, have landed in an impasse, and are ready to rush headlong into the abyss.
It is worth while, therefore, briefly to examine the plans for the organisation of war which are now being hatched in the circles of bourgeois politicians. Some think that war should be organised against one of the great powers. They think of inflicting a crushing defeat upon that power and of improving their affairs at its expense. Let us assume that they organise such a war. What may be the result of that? As is well known, during the first imperialist war it was also intended to destroy one of the great powers, viz., Germany, and to profit at its expense. But what was
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
the upshot of this? They did not destroy Germany; but they sowed in Germany such a hatred of the victors, and created such a rich soil for revenge, that even to this day they have not been able to clear up the revolting mess they made, and will not, perhaps, be able to do so for some time. On the other hand, the result they obtained was the smashing of capitalism in Russia, the victory of the proletarian revolution in Russia, and— of course—the Soviet Union. What guarantee is there that a second imperialist war will produce “better” results for them than the first? Would it not be more correct to assume that the opposite will be the case? Others think that war should be organised against a country that is weak in the military sense, but represents an extensive market—for example, against China, which, it is claimed, cannot even be described as a state in the strict sense of the word, but is merely “unorganised territory” which needs to be seized by strong states. They evidently want to divide it up completely and improve their affairs at its expense. Let us assume that they organise such a war. What may be the result of that? It is well known that at the beginning of the nineteenth century Italy and Germany were regarded in the same light as China is today, i.e., they were considered “unorganised territories” and not states, and they were subjugated. But what was the result of that? As is well known, it resulted in wars for independence waged by Germany and Italy, and the union of these countries into independent states. It resulted in increased hatred for the oppressors in the hearts of the peoples of these countries, the effects of which have not been removed to this day and will not, perhaps, be removed for some time.
The question arises: What guarantee is there that the same thing will not result from a war of the imperialists against China?
Still others think that war should be organised by a “superior race,” say, the German “race,” against an “inferior race,” primarily against the Slavs; that only such a war can provide a way out of the situation, for it is the mission of the “superior race” to render the “inferior race” fruitful and to rule over it. Let us assume that this queer theory, which is as far removed from science as the sky from the earth, let us assume that this queer theory is put into practice. What may be the result of that? It is well known that ancient Rome looked upon the ancestors of the present-day Germans and French in the same way as the representatives of the “superior race” now look upon the Slav races. It is well known that ancient Rome treated them as an “inferior race,” as “barbarians,” destined to live in eternal subordination to the “superior race,” to “great Rome”, and, between ourselves be it said, ancient Rome had some grounds for this, which cannot be said of the representatives of the “superior race” of today. (Thunderous applause.) But what was the upshot of this? The upshot was that the non-Romans, i.e., all the “barbarians,” united against the common enemy and brought Rome down with a crash. The question arises: What guarantee is there that the claims of the representatives of the “superior race” of today will not lead to the same lamentable results? What guarantee is there that the fascist literary politicians in Berlin will be more fortunate than the old and experienced conquerors in Rome? Would it not be more correct to assume that the opposite will be the case?
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
Finally, there are others who think that war should be organised against the U.S.S.R. Their plan is to defeat the U.S.S.R., divide up its territory, and profit at its expense. It would be a mistake to believe that it is only certain military circles in Japan who think in this way. We know that similar plans are being hatched in the circles of the political leaders of certain states in Europe. Let us assume that these gentlemen pass from words to deeds. What may be the result of that? There can hardly be any doubt that such a war would be the most dangerous war for the bourgeoisie. It would be the most dangerous war, not only because the peoples of the U.S.S.R. would fight to the death to preserve the gains of the revolution; it would be the most dangerous war for the bourgeoisie for the added reason that it would be waged not only at the fronts, but also in the enemy’s rear. The bourgeoisie need have no doubt that the numerous friends of the working class of the U.S.S.R. in Europe and Asia will endeavour to strike a blow in the rear at their oppressors who have launched a criminal war against the fatherland of the working class of all countries. And let not Messieurs the bourgeoisie blame us if some of the governments near and dear to them, which today rule happily “by the grace of God,” are missing on the morrow after such a war. (Thunderous applause.)
There has already been one such war against the U.S.S.R., if you remember, 15 years ago. As is well known, the universally esteemed Churchill clothed that war in a poetic formula—“the campaign of fourteen states.” You remember, of course, that that war rallied all the working people of our country into one united camp of self-sacrificing warriors, who with their lives defended their workers’ and peasants’ motherland against the foreign foe. You know how it ended. It ended in the ejection of the invaders from our country and the formation of revolutionary Councils of Action in Europe. It can hardly be doubted that a second war against the U.S.S.R. will lead to the complete defeat of the aggressors, to revolution in a number of countries in Europe and in Asia, and to the destruction of the bourgeois-landlord governments in those countries.
Such are the war plans of the perplexed bourgeois politicians.
As you see, they are not distinguished either for their brains or for their valour. (Applause.)
But while the bourgeoisie chooses the path of war, the working class in the capitalist countries, brought to despair by four years of crisis and unemployment, is beginning to take the path of revolution. This means that a revolutionary crisis is maturing and will continue to mature. And the more the bourgeoisie becomes entangled in its war schemes, the more frequently it resorts to terrorist methods of fighting against the working class and the labouring peasantry, the more rapidly will the revolutionary crisis develop.
Some comrades think that, once there is a revolutionary crisis, the bourgeoisie is bound to get into a hopeless position, that its end is therefore a foregone conclusion, that the victory of the revolution is thus assured, and that all they have to do is to wait for the fall of the bourgeoisie and to draw up victorious resolutions. That is a profound mistake. The victory of the revolution never comes of itself. It must be prepared for and won. And only a
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
strong proletarian revolutionary party can prepare for and win victory. Moments occur when the situation is revolutionary, when the rule of the bourgeoisie is shaken to its very foundations, and yet the victory of the revolution does not come, because there is no revolutionary party of the proletariat with sufficient strength and prestige to lead the masses and to take power. It would be unwise to believe that such “cases” cannot occur. It is worth while in this connection to recall Lenin’s prophetic words on revolutionary crisis, uttered at the Second Congress of the Communist International: “We have now come to the question of the revolutionary crisis as the basis of our revolutionary action. And here we must first of all note two widespread errors. On the one hand, the bourgeois economists depict this crisis as mere ‘unrest,’ as the English so elegantly express it. On the other hand, revolutionaries sometimes try to prove that the crisis is absolutely hopeless. That is a mistake. There is no such thing as an absolutely hopeless situation. The bourgeoisie behaves like an arrogant plunderer who has lost his head; it commits folly after folly, making the situation more acute and hastening its own doom. All this is true. But it cannot be ‘proved’ that there is absolutely no chance of its gulling some minority of the exploited with some kind of minor concessions, or of suppressing some movement or uprising of some section or another of the oppressed and exploited. To try to ‘prove’ beforehand that a situation is ‘absolutely’ hopeless would be sheer pedantry, or juggling with concepts and catchwords. In this and similar questions the only real ‘proof’ is practice. The bourgeois system all over the world is experiencing a most profound revolutionary crisis. The revolutionary parties must now ‘prove’ by their practical actions that they are sufficiently intelligent and organised, are sufficiently in contact with the exploited masses, are sufficiently determined and skilful, to utilise this crisis for a successful and victorious revolution” (Lenin, Vol. XXV, pp. 340-4174).
3. THE RELATIONS BETWEEN THE U.S.S.R.
AND THE CAPITALIST STATES
It is easy to understand how difficult it has been for the U.S.S.R. to pursue its peace policy in this atmosphere poisoned with the miasma of war schemes. In the midst of this eve-of-war frenzy which has affected a number of countries, the U.S.S.R. during these years has stood firmly and unshakably by its position of peace: fighting against the menace of war; fighting to preserve peace; meeting half-way those countries which in one way or another stand for the preservation of peace; exposing and tearing the masks from those who are preparing for and provoking war.
What did the U.S.S.R. rely on in this difficult and complicated struggle for peace?
a) On its growing economic and political might. b) On the moral support of the vast masses of the working class of all countries, who are vitally interested in the preservation of peace.
c) On the prudence of those countries which for one motive or another are not interested in disturbing the peace, and which want to develop trade relations with such a punctual client as the U.S.S.R.
d) Finally—on our glorious army, which stands ready to defend our country against assaults from without. It was on this basis that we began our campaign for the conclusion with neighbouring states of pacts of nonaggression and of pacts defining aggression. You know that this campaign has been successful. As you know, pacts of non-aggression have been concluded not only with the majority of our neighbours in the West and in the South, including Finland and Poland, but also with
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
such countries as France and Italy; and pacts defining aggression have been concluded with those same neighbouring states, including the Little Entente.75 On the same basis the friendship between the U.S.S.R. and Turkey has been consolidated; relations between the U.S.S.R. and Italy have improved and have indisputably become satisfactory; relations with France, Poland and other Baltic states have improved; relations have been restored with the U.S.A., China, etc.
Of the many facts reflecting the successes of the peace policy of the U.S.S.R. two facts of indisputably material significance should be noted and singled out.
1) I have in mind, firstly, the change for the better that has taken place recently in the relations between the U.S.S.R. and Poland and between the U.S.S.R. and France. In the past, as you know, our relations with Poland were not at all good. Representatives of our state were assassinated in Poland. Poland regarded itself as the barrier of the Western states against the U.S.S.R. All the various imperialists counted on Poland as their advanced detachment in the event of a military attack on the U.S.S.R. The relations between the U.S.S.R. and France were no better. We need only recall the facts relating to the trial of the Ramzin group of wreckers in Moscow to bring to mind a picture of the relations between the U.S.S.R. and France. But now those undesirable relations are gradually beginning to disappear. They are giving way to other relations, which can only be called relations of rapprochement.
The point is not merely that we have concluded pacts of non-aggression with these countries, although the pacts in themselves are of very great importance. The point is, primarily, that the atmosphere of mutual distrust is beginning to be dissipated. This does not mean, of course, that the incipient process of rapprochement can be regarded as sufficiently stable and as guaranteeing ultimate success. Surprises and zigzags in policy, for example in Poland, where anti-Soviet sentiments are still strong, can as yet by no means be regarded as out of the question. But the change for the better in our relations, irrespective of its results in the future, is a fact worthy of being noted and emphasised as a factor in the advancement of the cause of peace.
What is the cause of this change? What stimulates it? Primarily, the growth of the strength and might of the U.S.S.R.
In our times it is not the custom to take any account of the weak—only the strong are taken into account. Furthermore, there have been some changes in the policy of Germany which reflect the growth of revanchist and imperialist sentiments in Germany.
In this connection some German politicians say that the U.S.S.R. has now taken an orientation towards France and Poland; that from an opponent of the Versailles Treaty it has become a supporter of it, and that this change is to be explained by the establishment of the fascist regime in Germany. That is not true. Of course, we are far from being enthusiastic about the fascist regime in Germany. But it is not a question of fascism here, if only for the reason that fascism in Italy, for example, has not prevented the U.S.S.R. from establishing the best relaREPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
tions with that country. Nor is it a question of any alleged change in our attitude towards the Versailles Treaty. It is not for us, who have experienced the shame of the Brest Peace, to sing the praises of the Versailles Treaty. We merely do not agree to the world being flung into the abyss of a new war on account of that treaty. The same must be said of the alleged new orientation taken by the U.S.S.R. We never had any orientation towards Germany, nor have we any orientation towards Poland and France. Our orientation in the past and our orientation at the present time is towards the U.S.S.R., and towards the U.S.S.R. alone. (Stormy applause.) And if the interests of the U.S.S.R. demand rapprochement with one country or another which is not interested in disturbing peace, we adopt this course without hesitation. No, that is not the point. The point is that Germany’s policy has changed. The point is that even before the present German politicians came to power, and particularly after they came to power, a contest began in Germany between two political lines: between the old policy, which was reflected in the treaties between the U.S.S.R. and Germany, and the “new” policy, which, in the main, recalls the policy of the former German Kaiser, who at one time occupied the Ukraine and marched against Leningrad, after converting the Baltic countries into a place d’armes for this march; and this “new” policy is obviously gaining the upper hand over the old policy. The fact that the advocates of the “new” policy are gaining supremacy in all things, while the supporters of the old policy are in disfavour, cannot be regarded as an accident. Nor can the well-known statement made by Hugenberg in London, and the equally well-known declarations of Rosenberg, who directs the foreign policy of the ruling party in Germany, be regarded as accidents. That is the point, comrades.
2) I have in mind, secondly, the restoration of normal relations between the U.S.S.R. and the United States of America. There cannot be any doubt that this act is of very great significance for the whole system of international relations. The point is not only that it improves the chances of preserving peace, improves the relations between the two countries, strengthens trade connections between them and creates a basis for mutual collaboration. The point is that it forms a landmark between the old position, when in various countries the U.S.A. was regarded as the bulwark for all sorts of anti-Soviet trends, and the new position, when that bulwark has been voluntarily removed, to the mutual advantage of both countries. Such are the two main facts which reflect the successes of the Soviet policy of peace. It would be wrong, however, to think that everything went smoothly in the period under review. No, not everything went smoothly, by a long way.
Recall, say, the pressure that was brought to bear upon us by Britain, the embargo on our exports, the attempt to interfere in our internal affairs and to use this as a probe—to test our power of resistance. True, nothing came of this attempt, and later the embargo was lifted; but the unpleasant after effect of these sallies still makes itself felt in everything connected with the relations between Britain and the U.S.S.R., including the negotiations for a commercial treaty. And these sallies
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
against the U.S.S.R. must not be regarded as accidental. It is well known that a certain section of the British Conservatives cannot live without such sallies. And precisely because they are not accidental we must reckon that in the future, too, sallies will be made against the U.S.S.R., all sorts of menaces will be created, attempts will be undertaken to damage the U.S.S.R., etc.
Nor must we lose sight of the relations between the U.S.S.R. and Japan, which stand in need of considerable improvement. Japan’s refusal to conclude a pact of non-aggression, of which Japan stands in no less need than the U.S.S.R., once again emphasises the fact that all is not well in the sphere of our relations. The same must be said of the rupture of negotiations concerning the Chinese-Eastern Railway, due to no fault of the U.S.S.R.; and also of the outrageous actions of the Japanese agents on the Chinese-Eastern Railway, the illegal arrests of Soviet employees on the Chinese-Eastern Railway, etc. That is apart from the fact that one section of the military in Japan, with the obvious approval of another section of the military, is openly advocating in the press the necessity for a war against the U.S.S.R. and the seizure of the Maritime Region; while the Japanese Government, instead of calling these instigators of war to order, pretends that the matter is no concern of its. It is not difficult to understand that such circumstances cannot but create an atmosphere of uneasiness and uncertainty. Of course, we shall persistently continue to pursue a policy of peace and strive for an improvement in our relations with Japan, because we want to improve these relations. But it does not depend entirely upon us. That is why we must at the same time take all measures to guard our country against surprises, and be prepared to defend it against attack. (Stormy applause.) As you see, alongside the successes in our peace policy there are also a number of unfavourable features. Such is the external situation of the U.S.S.R. Our foreign policy is clear. It is a policy of preserving peace and strengthening trade relations with all countries. The U.S.S.R. does not think of threatening anybody—let alone of attacking anybody. We stand for peace and uphold the cause of peace. But we are not afraid of threats and are prepared to answer the instigators of war blow for blow. (Stormy applause.) Those who want peace and seek business relations with us will always have our support. But those who try to attack our country will receive a crushing repulse to teach them in future not to poke their pig snouts into our Soviet garden. (Thunderous applause.) Such is our foreign policy. (Thunderous applause.) The task is to continue to implement this policy with unflagging perseverance and consistency.
II
THE CONTINUING PROGRESS OF THE NATIONAL
ECONOMY AND THE INTERNAL SITUATION
IN THE U.S.S.R.
I pass to the question of the internal situation in the U.S.S.R.
From the point of view of the internal situation in the U.S.S.R. the period under review presents a picREPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
ture of ever increasing progress, both in the sphere of the national economy and in the sphere of culture. This progress has not been merely a simple quantitative accumulation of strength. This progress is remarkable in that it has introduced fundamental changes into the structure of the U.S.S.R., and has radically changed the face of the country.
During this period, the U.S.S.R. has become radically transformed and has cast off the aspect of backwardness and medievalism. From an agrarian country it has become an industrial country. From a country of small individual agriculture it has become a country of collective, large-scale mechanised agriculture. From an ignorant, illiterate and uncultured country it has become— or rather it is becoming—a literate and cultured country covered by a vast network of higher, secondary and elementary schools functioning in the languages of the nationalities of the U.S.S.R. New industries have been created: the production of machine tools, automobiles, tractors, chemicals, motors, aircraft, harvester combines, powerful turbines and generators, high-grade steel, ferro-alloys, synthetic rubber, nitrates, artificial fibre, etc., etc. (Prolonged applause.) During this period thousands of new, fully up-to-date industrial plants have been built and put into operation. Giants like the Dnieprostroi, Magnitostroi, Kuznetskstroi, Chelyabstroi, Bobriki, Uralmashstroi and Krammashstroi have been built. Thousands of old plants have been reconstructed and provided with modern technical equipment. New plants have been built, and industrial centres created, in the national republics and in the border regions of the U.S.S.R.: in Byelorussia, in the Ukraine, in the North Caucasus, in Transcaucasia, in Central Asia, in Kazakhstan, in Buryat-Mongolia, in Tataria, in Bashkiria, in the Urals, in Eastern and Western Siberia, in the Far East, etc. More than 200,000 collective farms and 5,000 state farms have been organised, with new district centres and industrial centres serving them.
New large towns, with large populations, have sprung up in what were almost uninhabited places. The old towns and industrial centres have grown enormously. The foundations have been laid for the Urals-Kuznetsk Combine, which unites the coking coal of Kuznetsk with the iron ore of the Urals. Thus, we may consider that the dream of a new metallurgical base in the East has become a reality.
The foundations for a powerful new oil base have been laid in areas of the western and southern slopes of the Urals range—in the Urals region, Bashkiria and Kazakhstan.
It is obvious that the huge capital investments of the state in all branches of the national economy, amounting in the period under review to over 60,000 million rubles, have not been spent in vain, and are already beginning to bear fruit. As a result of these achievements the national income of the U.S.S.R. has increased from 29,000 million rubles in 1929 to 50,000 million in 1933; whereas during the same period there has been an enormous decline in the national income of all the capitalist countries without exception.
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
Naturally, all these achievements and all this progress were bound to lead—and actually have led—to the further consolidation of the internal situation in the
U.S.S.R.
How was it possible for these colossal changes to take place in a matter of three or four years on the territory of a vast state with a backward technique and a backward culture? Was it not a miracle? It would have been a miracle if this development had taken place on the basis of capitalism and individual small farming. But it cannot be described as a miracle if we bear in mind that this development took place on the basis of expanding socialist construction.
Naturally, this enormous progress could take place only on the basis of the successful building of socialism; on the basis of the socially organised work of scores of millions of peoples; on the basis of the advantages which the socialist system of economy has over the capitalist and individual peasant system.
It is not surprising, therefore, that the colossal progress in the economy and culture of the U.S.S.R. during the period under review has at the same time meant the elimination of the capitalist elements and the relegation of individual peasant economy to the background. It is a fact that the socialist system of economy in the sphere of industry now constitutes 99 per cent of the total; and in agriculture, according to the area sown to grain crops, it constitutes 84.5 per cent of the total, whereas individual peasant economy accounts for only 15.5 per cent.
It follows, then, that capitalist economy in the U.S.S.R. has already been eliminated and that the individual peasant sector in the countryside has been relegated to a secondary position. At the time when the New Economic Policy was being introduced, Lenin said that there were elements of five forms of social and economic structure in our country: 1) patriarchal economy (largely natural economy); 2) small-commodity production (the majority of the peasants who sell grain); 3) private capitalism; 4) state capitalism; 5) socialism.76 Lenin considered that, of all these forms, the socialist form must in the end gain the upper hand. We can now say that the first, the third and the fourth forms of social and economic structure no longer exist; the second form has been forced into a secondary position, while the fifth form—the socialist form of social and economic structure—now holds undivided sway and is the sole commanding force in the whole national economy. (Stormy and prolonged applause.)
Such is the result.
In this result is contained the basis of the stability of the internal situation in the U.S.S.R., the basis of the firmness of its front and rear positions in the circumstances of the capitalist encirclement. Let us pass to an examination of the concrete material relating to various questions of the economic and political situation in the Soviet Union.
1. THE PROGRESS OF INDUSTRY
Of all branches of our national economy, the one that has grown most rapidly is industry. During the period under review, i.e., beginning with 1930, our industry has more than doubled, namely, it has increased by
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
101.6 per cent; and compared with the pre-war level it has grown almost four-fold, namely, by 291.9 per cent.
This means that our industrialisation has been going ahead at full speed.
As a result of the rapid growth of industrialisation the output of industry has advanced to first place in the gross output of the whole national economy. Here is the corresponding table:
Relative Importance of Industry in the Gross Output of the National Economy
(Per cent of total, in prices of 1926-27)
1913
1929
1930
1931
1932
1933
1. Industry (without
small industry) . .
42.1
54.5
61.6
66.7
70.7
70.4
2. Agriculture . . . .
57.9
45.5
38.4
33.3
29.3
29.6
Total . . . 100.0
100.0
100.0
100.0
100.0 100.0
This means that our country has definitely and finally become an industrial country. Of decisive significance for the industrialisation of the country is the growth of the output of instruments and means of production in the total development of industry. The figures for the period under review show that this item has become predominant in the gross output of industry.
Here is the corresponding table:
Relative Importance of the Output of the Two Main Branches of Large-Scale Industry
(In prices of 1926-27)
Gross output (in thousand million
rubles)
1929
1930
1931
1932
1933
Total large-scale industry .
21.0
27.5
33.9
38.5
41.9
Of which:
Group “A”: instruments and
means of production . . .
10.2
14.5
18.8
22.0
24.3
Group “B”: consumer goods
10.8
13.0
15.1
16.5
17.6
Relative importance
(per cent of total)
Group “A”: instruments and
means of production . . .
48.5
52.6
55.4
57.0
58.0
Group “B”: consumer goods
51.5
47.4
44.6
43.0
42.0
Total . . . . .
100.0
100.0
100.0
100.0
100.0
As you see, this table requires no explanation. In our country, which is still young as regards technical development, industry has a special task to fulfil. It must reconstruct on a new technical basis not only itself, not only all branches of industry, including light industry, the food industry, and the timber industry; it must also reconstruct all forms of transport and all branches of agriculture. It can fulfil this task, however, only if the machine-building industry—which is the main lever for the reconstruction of the national economy—occupies a predominant place in it. The figures for the period under review show that our machine-building industry
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
has advanced to the leading place in the total volume of industrial output.
Here is the corresponding table:
Relative Importance of Various Branches of Industry (Per cent of total gross output)
U.S.S.R.
1913
1929
1932
1933
Coal
.
.
.
.
.
.
.
.
2.9
2.1
1.7
2.0
Coke .
.
.
.
.
.
.
.
0.8
0.4
0.5
0.6
Oil (extraction) .
.
.
.
1.9
1.8
1.5
1.4
Oil (refining)
.
.
.
.
2.3
2.5
2.9
2.6
Iron and steel .
.
.
.
No data
4.5
3.7
4.0
Non-ferrous metals . . ” ”
1.5
1.3
1.2
Machine building .
.
.
11.0
14.8
25.0
26.1
Basic chemicals
.
.
.
0.8
0.6
0.8
0.9
Cotton textiles .
.
.
.
18.3
15.2
7.6
7.3
Woolen textiles .
.
.
.
3.1
3.1
1.9
1.8
This means that our industry is developing on a sound foundation, and that the key to reconstruction—the machine building industry—is entirely in our hands. All that is required is that we use it skilfully and rationally. The development of industry according to social sectors during the period under review present an interesting picture. Here is the corresponding table:
Gross Output of Large-Scale Industry
According to Social Sectors
(In prices of 1926-27)
(In million rubles)
1929
1930
1931
1932
1933
Total output . . . . . .
21,025
27,477
33,903
38,464
41,968
Of which:
I. Socialised industry. .
20,891
27,402
No data
38,436
41,940
Of which:
a) State industry. . . .
19,143
24,989
” ”
35,587
38,932
b) Co-operative industry
1,748
2,413
” ”
2,849
3,008
II. Private industry . . .
” ”
(Per cent of total)
Total output . . . . . 100
Of which:
I. Socialised industry. .
99.4
99.7
No data
99.93
99.93
Of which:
a) State industry. . . .
91.1
90.9
” ”
92.52
92.76
b) Co-operative industry
8.3
8.8
” ”
7.41
7.17
II. Private industry . . .
0.6
0.3
” ”
0.07
0.07
From this table it is evident that the capitalist elements in industry have already come to an end and that the socialist system of economy is now the sole system, holding a position of monopoly, in our industry. (Applause.) However, of all the achievements of industry in the period under review the most important is the fact that it has succeeded in this period in training and moulding thousands of new men and women, of new leaders of industry, whole strata of new engineers and technicians, hundreds of thousands of young skilled workers who have
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
mastered the new technique and who have advanced our socialist industry. There can be no doubt that without these men and women industry could not have achieved the successes it has achieved, and of which it has a right to be proud. The figures show that in the period under review about 800,000 more or less skilled workers have graduated into industry from factory training schools, and over 180,000 engineers and technicians from higher technical educational institutions, other higher educational institutions and technical schools. If it is true that the problem of cadres is a most important problem of our development, then it must be admitted that our industry is beginning really to cope with this problem. Such are the principal achievements of our industry. It would be wrong, however, to think that industry has only successes to record. No, it also has its defects. The chief of these are:
a) The continuing lag of the iron and steel industry; b) The lack of order in the non-ferrous metals industry; c) The underestimation of the great importance of developing the mining of local coal for the general fuel supply of the country (Moscow Region, the Caucasus, the Urals, Karaganda, Central Asia, Siberia, the Far East, the Northern Territory, etc.);
d) The absence of proper attention to the question of organising a new oil centre in areas of the Urals, Bashkiria, and the Emba; e) The absence of serious concern for expanding the production of goods for mass consumption both in the light and food industries and in the timber industry; f) The absence of proper attention to the question of developing local industry;
g) An absolutely impermissible attitude towards the question of improving the quality of output; h) The continuing lag as regards increasing the productivity of labour, reducing the cost of production, and adopting business accounting;
i) The fact that bad organisation of work and wages, lack of personal responsibility in work, and wage equalisation have not yet been eliminated; j) The fact that red-tape and bureaucratic methods of management in the economic People’s Commissariats and their bodies, including the People’s Commissariats of the light and food industries, are still far from having been eliminated.
The absolute necessity for the speedy elimination of these defects scarcely needs any further explanation. As you know, the iron and steel and non-ferrous metals industries failed to fulfil their plan throughout the first five-year plan period; nor have they fulfilled the plan for the first year of the second five year plan period. If they continue to lag behind they may become a brake on industry and the cause of failures in its work. As to the creation of new centres of the coal and oil industries, it is not difficult to understand that unless this urgent task is fulfilled both industry and transport may run aground. The question of goods for mass consumption and of developing local industry, as well as the questions of improving the quality of output, of increasing the productivity of labour, of reducing production costs, and of adopting business accounting also need no further explanation. As for the bad organisation of work and wages, and red-tape and bureaucratic methods of management, the case of the Donbas and of the enterprises of the light
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
and food industries has shown that this dangerous disease is to be found in all branches of industry and hinders their development. If it is not eliminated, industry will be in a bad way.
Our immediate tasks are:
1) To maintain the present leading role of machine building in the system of industry.
2) To eliminate the lag of the iron and steel industry. 3) To put the non-ferrous metals industries in order.
4) To develop to the utmost the mining of local coal in all the areas already known; to develop new coalfields (for example, in the Bureya district in the Far East), and to convert the Kuzbas into a second Donbas. (Prolonged applause.) 5) Seriously to set about organising a centre of the oil industry in the areas of the western and southern slopes of the Urals range.
6) To expand the production of goods for mass consumption by all the economic People’s Commissariats. 7) To develop local Soviet industry; to give it the opportunity of displaying initiative in the production of goods for mass consumption and to give it all possible assistance in the way of raw materials and funds. 8) To improve the quality of the goods produced; to stop turning out incomplete sets of goods, and to punish all those comrades, irrespective of their post, who violate or evade Soviet laws concerning the quality and completeness of sets of goods.
9) To secure a systematic increase in the productivity of labour, a reduction in production costs, and the adoption of business accounting.
10) To put an end to lack of personal responsibility in work and to wage equalisation.
11) To eliminate red-tape and bureaucratic methods of management in all the departments of the economic Commissariats, and to check systematically the fulfilment of the decisions and instructions of the directing centres by the subordinate bodies.
2. THE PROGRESS OF AGRICULTURE
Development in the sphere of agriculture has proceeded somewhat differently. In the period under review progress in the main branches of agriculture proceeded many times more slowly than in industry, but nevertheless more rapidly than in the period when individual farming predominated. In live stock farming, however, there was even a reverse process—a decline in the number of livestock, and it was only in 1933, and then only in pig breeding, that signs of progress were observed. Evidently, the enormous difficulties of uniting the scattered small peasant farms into collective farms, the difficult task of creating a large number of big grain and livestock farms, starting almost from nothing, and, in general, the period of reorganisation, when individual agriculture was being remodelled and transferred to the new, collectivefarm basis, which required much time and considerable outlay—all these factors inevitably predetermined both the slow rate of progress of agriculture, and the relatively long period of decline in the number of livestock. In point of fact, in agriculture the period under review was not so much one of rapid progress and powerREPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
ful upswing as one during which the conditions were created for such a progress and upswing in the near future. If we take the figures for the increase in the area under all crops, and separately the figures for industrial crops, we get the following picture of the development of agriculture during the period under review. Area under All Crops in the U.S.S.R.
(In million hectares)
1913
1929
1930
1931
1932
1933
Total crop area . . .
105.0
118.0
127.2
136.3
134.4
129.7
Of which:
a) Grain crops
. .
94.4
96.0
101.8
104.4
99.7
101.5
b) Industrial crops
.
4.5
8.8
10.5
14.0
14.9
12.0
c) Vegetables and
melons
. . . .
3.8
7.6
8.0
9.1
9.2
8.6
d) Fodder crops . .
2.1
5.0
6.5
8.8
10.6
7.3
Area under Industrial Crops in the U.S.S.R. (In million hectares)
1913
1929
1930
1931
1932
1933
Cotton . . . . . . .
0.69
1.06
1.58
2.14
2.17
2.05
Flax (long fibre) . .
1.02
1.63
1.75
2.39
2.51
2.40
Sugar-beet. . . . . .
0.65
0.77
1.04
1.39
1.54
1.21
Oil seeds . . . . . .
2.00
5.20
5.22
7.55
7.98
5.79
These tables reflect the two main lines in agriculture: 1) The line of the greatest possible expansion of crop areas in the period when the reorganisation of agriculture was at its height, when collective farms were being formed in tens of thousands and were driving the kulaks from the land, seizing the vacated land and taking charge of it. 2) The line of refraining from wholesale expansion of crop areas; the line of passing from wholesale expansion of crop areas to improved cultivation of the land, to the introduction of proper rotation of crops and fallow, to an increase of the harvest yield and, if shown to be necessary in practice, to a temporary reduction of crop areas. As you know, the second line—the only correct line in agriculture—was proclaimed in 1932, when the period of reorganisation in agriculture was drawing to a close and the question of increasing the harvest yield became one of the fundamental questions of the progress of agriculture. But the data on the growth of the crop areas cannot be regarded as a fully adequate indication of the development of agriculture. It sometimes happens that while the crop area increases, output does not increase, or even declines, because cultivation of the soil has deteriorated, and the yield per hectare has fallen. In view of this, data on crop areas must be supplemented by data on gross output. Here is the corresponding table:
Gross Output of Grain and Industrial
Crops in the U.S.S.R.
(In million centners)
1913
1929
1930
1931
1932
1933
Grain crops . . . . .
801.0
717.4
835.4
694.8
698.7
898.0
Raw cotton . . . . .
7.4
8.6
11.1
12.9
12.7
13.2
Flax fibre
. . . . .
3.3
3.6
4.4
5.5
5.0
5.6
Sugar-beet. . . . . .
109.0
62.5
140.2
120.5
65.6
90.0
Oil seeds . . . . . .
21.5
35.8
36.2
51.0
45.5
46.0
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
It can be seen from this table that the years in which the reorganisation of agriculture was at its height, viz., 1931 and 1932, were the years of the greatest decrease in the output of grain crops.
It follows, further, from this table that in the flax and cotton areas, where the reorganisation of agriculture proceeded at a slower pace, flax and cotton hardly suffered, and progressed more or less evenly and steadily, while maintaining a high level of development. Thirdly, it follows from this table that whereas there was only a slight fluctuation in the output of oil seeds, and a high level of development was maintained as compared with the pre-war level, in the sugar-beet districts, where the reorganisation of agriculture proceeded at the most rapid rate, sugar beet farming, which was the last to enter the period of reorganisation, suffered its greatest decline in the last year of reorganisation, viz., in 1932, when output dropped below the pre-war level.
Lastly, it follows from this table that 1933, the first year after the completion of the reorganisation period, marks a turning-point in the development of grain and industrial crops.
This means that from now on grain crops, in the first place, and then industrial crops, will firmly and surely achieve a mighty advance.
The branch of agriculture that suffered most in the reorganisation period was livestock farming. Here is the corresponding table:
Livestock in the U.S.S.R.
(Million head)
1916
1929
1930
1931
1932
1933
a) Horses . . . . . .
35.1
34.0
30.2
26.2
19.6
16.6
b) Large cattle
. . .
58.9
68.1
52.5
47.9
40.7
38.6
c) Sheep and goats . .
115.2
147.2
108.8
77.7
52.1
50.6
d) Pigs . . . . . . .
20.3
20.9
13.6
14.4
11.6
12.2
It can be seen from this table that in the period under review there was not an improvement, but a continual decline in the quantity of livestock in the country as compared with the pre-war level. It is obvious that this table reflects, on the one hand, the fact that livestock farming was most of all dominated by big kulak elements, and, on the other hand, the intense kulak agitation for the slaughter of livestock, which found favourable soil in the years of reorganisation. Furthermore, it follows from this table that the decline in the number of livestock began in the very first year of reorganisation (1930) and continued right up to 1933. The decline was greatest in the first three years; while in 1933, the first year after the termination of the period of reorganisation, when the grain crops began to make progress, the decline in the number of livestock reached a minimum.
Lastly, it follows from this table that the reverse process has already commenced in pig breeding, and that in 1933 signs of direct progress were already seen. This means that the year 1934 can and must mark a turning point towards progress in all branches of livestock farming.
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
How did the collectivisation of peasant farms develop in the period under review? Here is the corresponding table:
Collectivisation
1929
1930
1931
1932
1933
Number of collective farms
(thousands) . . . . . . .
57.0
85.9
211.1
211.05
224.5
Number of households in
collective farms (millions)
1.0
6.0
13.0
14.9
15.2
Per cent of peasant farms
collectivised
. . . . . .
3.9
23.6
52.7
61.5
65.0
And what was the development as regards the areas under grain crops according to sectors?
Here is the corresponding table:
Area under Grain Crops According to Sectors (In million hectares)
1929
1930
1931
1932
1933
1. State farms
. .
1.5
2.9
8.1
9.3
10.8
10.6
2. Collective farms
3.4
29.7
61.0
69.1
75.0
73.9
3. Individual peasant farms
. . .
91.1
69.2
35.3
21.3
15.7
15.5
Total grain crop
area in the
U.S.S.R. . . .
96.0
101.8 104.4
99.7
101.5
100.0
What do these tables show?
They show that the period of reorganisation in agriculture, during which the number of collective farms and Sectors
Per cent
of total
area in 1913
the number of their members increased at a tempestuous pace, is now ended, that it was already ended in 1932.
Hence, the further process of collectivisation is a process of the gradual absorption and re-education of the remaining individual peasant farms and farmers by the collective farms.
This means that the collective farms have triumphed completely and irrevocably. (Stormy and prolonged applause.) They show also that the state farms and collective farms together control 84.5 per cent of the total area under grain in the U.S.S.R. This means that the collective farms and state farms together have become a force which determines the fate of the whole of agriculture and of all its branches. The tables further show that the 65 per cent of peasant farms united in collective farms control 73.9 per cent of the total area under grain crops, whereas all the individual peasant farms that remain, representing 35 per cent of the entire peasant population, control only 15.5 per cent of the total area under grain crops. If we add to this fact that in 1933 the various deliveries to the state made by the collective farms amounted to more than 1,000 million poods of grain, while the individual peasants, who fulfilled their plan 100 per cent, delivered only about 130,000,000 poods; whereas in 1929-30 the individual peasants delivered to the state about 780,000,000 poods, and the collective farms not more than 120,000,000 poods—then it becomes absolutely clear that during the period under review the collective farms and the individual peasants have completeREPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
ly exchanged roles: the collective farms during this period have become the predominant force in agriculture, whereas the individual peasants have become a secondary force and are compelled to subordinate and adapt themselves to the collective-farm system.
It must be admitted that the labouring peasantry, our Soviet peasantry, has completely and irrevocably taken its stand under the Red banner of socialism. (Prolonged applause.) Let the Socialist-Revolutionary, Menshevik, and bourgeois Trotskyite gossips chatter about the peasantry being counter-revolutionary by nature, about its mission to restore capitalism in the U.S.S.R., about its inability to serve as the ally of the working class in building socialism, and about the impossibility of building socialism in the U.S.S.R. The facts show that these gentlemen slander the U.S.S.R. and the Soviet peasantry. The facts show that our Soviet peasantry has quit the shores of capitalism for good and is going forward, in alliance with the working class, to socialism. The facts show that we have already laid the foundations of a socialist society in the U.S.S.R., and it only remains for us to erect the superstructures—a task which undoubtedly is much easier than that of laying the foundations of a socialist society.
The increase in crop area and in output is not the only thing, however, that reflects the strength of the collective farms and state farms. Their strength is reflected also in the increase in the number of tractors at their disposal, in their increasing use of machinery. There is no doubt that in this respect our collective farms and state farms have gone a long way forward.
Here is the corresponding table:
Number of Tractors Employed in Agriculture in the U.S.S.R. (Allowance made for depreciation)
Number of tractors
Capacity in thousands
in thousands
of horse-power
1929 1930 1931
1932
1933
1929
1930
1931
1932
1933
Total number of tractors
34.9
72.1
125.3
148.5
204.1
391.4 1,003.5 1,850.0 2,225.0 3,100.0
Of which:
a) In machine and
tractor stations . . .
2.4
31.1
63.3
74.8
122.3
23.9
372.5
848.0 1,077.0 1,872.0
b) In state
farms of all
systems . .
9.7
27.7
51.5
64.0
81.8
123.4
483.1
892.0 1,043.0 1,318.0
Thus, we have 204,000 tractors with a total of 3,100,000 H.P. working for the collective farms and state farms. This force, as you see, is not a small one; it is a force capable of pulling up all the roots of capitalism in the countryside; it is a force twice as great as the number of tractors that Lenin once mentioned as a remote prospect.77
As regards the number of agricultural machines in the machine and tractor stations and in the state farms under the People’s Commissariat of State Farms, figures are given in the following tables:
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
In Machine and Tractor Stations
1930
1931
1932
1933
Harvester combines
(thousands)
. . . .
7 (units)
0.1
2.2
11.5
Internal combustion and
steam engines (thousands) . . . . . . .
0.1
4.9
6.2
17.6
Complex and semi-complex threshers (thousands) . . . . . . . 2.9
27.8
37.0
50.0
Electric threshing installations
. . . . .
551
1,283
MTS repair shops . . .
770
1,220
1,933
Motor lorries (thousands) . . . . . . .
0.2
1.0
6.0
13.5
Passenger motor-cars
(units) . . . . . . .
2,800
In State Farms Controlled
by the People’s Commissariat of State Farms 1930
1931
1932
1933
Harvester combines
(thousands)
. . . .
1.7
6.3
11.9
13.5
Internal combustion
and steam engines
(thousands) . . . . .
0.3
0.7
1.2
2.5
Complex and semicomplex threshers
(thousands)
. . . .
1.4
4.2
7.1
8.0
Electric installations . .
Repair shops:
a) For capital repairs
b) For medium repairs
c) For running repairs
578
1,166
Motor lorries (thousands) . . . . . . .
2.1
3.7
6.2
10.9
Passenger motor-cars
(units) . . . . . . .
625
1,890
I do not think that these figures require any explanation. Of no little importance for the progress of agriculture was also the formation of the Political Departments of the machine and tractor stations and state farms and the sending of skilled personnel into agriculture. Everybody admits now that the personnel of the Political Departments played a tremendous role in improving the work of the collective farms and state farms. You know that during the period under review the Central Committee of the Party sent more than 23,000 Communists to the countryside to reinforce the cadres in agriculture. More than 3,000 of them were sent to work in the land organs, more than 2,000 to state farms, more than 13,000 to the Political Departments of the machine and tractor stations, and over 5,000 to the Political Departments of the state farms.
The same must be said about the provision of new engineering, technical and agronomic forces for the collective farms and state farms. As you know, more than 111,000 workers of this category were sent into agriculture during the period under review.
During the period under review, over 1,900,000 tractor drivers, harvester-combine drivers and operators, and automobile drivers were trained and sent to work in the system under the People’s Commissariat of Agriculture alone. During the same period more than 1,600,000 chairmen and members of management boards of collective farms, brigade leaders for field work, brigade leaders for livestock raising, and book-keepers were trained or received additional training.
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
This, of course, is not enough for our agriculture. But still, it is something.
As you see, the state has done everything possible to facilitate the work of the organs of the People’s Commissariat of Agriculture and of the People’s Commissariat of State Farms in guiding collective-farm and statefarm development. Can it be said that these possibilities have been properly used? Unfortunately, it cannot.
To begin with, these People’s Commissariats are more infected than others with the disease of red tape. Decisions are made, but not a thought is given to checking their fulfilment, to calling to order those who disobey the instructions and orders of the leading bodies, and to promoting honest and conscientious workers. One would think that the existence of a huge number of tractors and machines would impose upon the land organs the obligation to keep these valuable machines in good order, to see to their timely repair, to employ them more or less efficiently. What is being done by them in this respect? Unfortunately, very little. The maitenance of tractors and machines is unsatisfactory. Repairs are also unsatisfactory, because even to this day there is a refusal to understand that the basis of repairs is running and medium repairs, and not capital repairs. As for the utilisation of tractors and machines, the unsatisfactory position in this respect is so clear and well known that it needs no proof.
One of the immediate tasks in agriculture is to introduce proper rotation of crops and to secure the extension of clean fallow and the improvement of seeds in all branches of agriculture. What is being done in this respect? Unfortunately, very little as yet. The state of affairs in regard to grain and cotton seed is so muddled that it will take a long time to put straight.
One of the effective means of increasing the yield of industrial crops is to supply them with fertilisers. What is being done in this respect? Very little as yet. Fertilisers are available, but the organs of the People’s Commissariat of Agriculture fail to get them; and when they do get them they do not see to it that they are delivered on time to the places where they are required and that they are utilised properly.
In regard to the state farms, it must be said that they still fail to cope with their tasks. I do not in the least underestimate the great revolutionising role of our state farms. But if we compare the enormous sums the state has invested in the state farms with the actual results they have achieved to date, we find an enormous discrepancy to the disadvantage of the state farms. The principal reason for the discrepancy is the fact that our state grain farms are too unwieldy; the directors cannot manage such huge farms. The state farms themselves are too specialised, they have no rotation of crops and fallow land; they do not include sectors for livestock raising. Evidently, it will be necessary to split up the state farms and do away with their excessive specialisation. One might think that it was the People’s Commissariat of State Farms that raised this question opportunely and succeeded in solving it. But that is not so. The question was raised and settled on the initiative of people who were not connected in any way with the People’s Commissariat of State Farms.
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
Finally, there is the question of livestock farming. I have already reported on the serious situation with regard to livestock. One might think that our land organs would display feverish activity in an effort to put an end to the crisis of livestock farming, that they would sound the alarm, mobilise their personnel and tackle the problem of livestock farming. Unfortunately, nothing of the kind has happened, or is happening. Not only have they failed to sound the alarm about the serious livestock situation, but, on the contrary, they try to gloss over the question, and sometimes in their reports even try to conceal from the public opinion of the country the actual situation of livestock farming, which is absolutely impermissible for Bolsheviks. To hope, after this, that the land organs will be able to put livestock farming on to the right road and raise it to the proper level would be building on sand. The whole Party, all our workers, Party and non-Party, must take this matter in hand, bearing in mind that the livestock problem today is of the same prime importance as the grain problem—now successfully solved—was yesterday. There is no need to prove that our Soviet people, who have overcome many a serious obstacle in the path to the goal, will be able to overcome this obstacle as well. (Thunderous applause.)
Such is a brief and far from complete enumeration of the defects which must be removed, and of the tasks which must be fulfilled in the immediate future. But the matter does not end with these tasks. There are other tasks in agriculture, concerning which a few words must be said.
First of all, we must bear in mind that the old division of our regions into industrial regions and agrarian regions has now become obsolete. We no longer have any exclusively agrarian regions that would supply grain, meat and vegetables to the industrial regions; just as we no longer have any exclusively industrial regions that would expect to obtain all necessary produce from outside, from other regions. Development is leading to the point where all our regions will be more or less industrial, and they will become increasingly so as this development proceeds. This means that the Ukraine, the North Caucasus, the Central Black Earth region, and other formerly agrarian areas can no longer supply the industrial centres with as much produce as they supplied in the past, because they have to feed their own towns and their own workers, the number of which will be increasing. But from this it follows that every region must develop its own agricultural base, so as to have its own supply of vegetables, potatoes, butter and milk, and, to some extent, grain and meat, if it does not want to get into difficulties. You know that this is quite practicable and is already being done.
The task is to pursue this line to the end at all costs. Further, we should note the fact that the familiar division of our regions into consuming regions and producing regions is also beginning to lose its hard and fast character. This year such “consuming” regions as the Moscow and Gorky regions delivered nearly 80,000,000 poods of grain to the state. This, of course, is no small item. In the so-called consuming zone there are about 5,000,000 hectares of virgin soil, covered with scrub. It is well known that the climate in this zone is not bad; precipitation is
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
ample, and droughts unknown. If this land were cleared of scrub and a number of organisational measures were undertaken, it would be possible to obtain a vast area for grain crops, which with the usually high yield in these localities could supply no less market grain than is now supplied by the Lower or Middle Volga. This would be a great help for the industrial centres in the north. Evidently, the task is to develop large tracts under grain crops in the areas of the consuming zone. Finally, there is the question of combating drought in the Trans-Volga area. Afforestation and the planting of forest shelter belts in the eastern districts of the TransVolga area is of tremendous importance. As you know, this work is already taking place, although it cannot be said that it is being carried on with sufficient intensity. As regards the irrigation of the Trans-Volga area—the most important thing in combating drought—we must not allow this matter to be indefinitely postponed. It is true that this work has been held up some what by certain external circumstances which cause considerable forces and funds to be diverted to other purposes. But now there is no longer any reason why it should be further postponed. We cannot do without a large and absolutely stable grain base on the Volga, one which will be independent of the vagaries of the weather and will provide annually about 200,000,000 of marketable grain. This is absolutely necessary, in view of the growth of the towns on the Volga, on the one hand, and of the possibility of all sorts of complications in the sphere of international relations, on the other.
The task is to set to work seriously to organise the irrigation of the Trans-Volga area. (Applause.)
3. THE RISE IN THE MATERIAL AND CULTURAL
STANDARD OF THE WORKING PEOPLE
We have thus depicted the situation of our industry and agriculture, their development during the period under review and their state at the present moment. To sum up, we have:
a) A mighty advance in production both in industry and in the main branches of agriculture.
b) The final victory, on the basis of this advance, of the socialist system of economy over the capitalist system both in industry and in agriculture; the socialist system has become the sole system in the whole of the national economy, and the capitalist elements have been ousted from all spheres of the national economy. c) The final abandonment of small-commodity individual farming by the overwhelming majority of the peasants; their uniting in collective farms on the basis of collective labour and collective ownership of the means of production; the complete victory of collective farming over small-commodity individual farming. d) An ever-increasing process of expansion of the collective farms through the absorption of individual peasant farms, which are thus diminishing in number month by month and are, in fact, being converted into an auxiliary force for the collective farms and state farms. Naturally, this historic victory over the exploiters could not but lead to a radical improvement in the material standard of the working people and in their conditions of life generally. The elimination of the parasitic classes has led to the disappearance of the exploitation of man by man.
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
The labour of the worker and the peasant is freed from exploitation. The incomes which the exploiters used to squeeze out of the labour of the people now remain in the hands of the working people and are used partly for the expansion of production and the enlistment of new detachments of working people in production, and partly for directly increasing the incomes of the workers and peasants.
Unemployment, that scourge of the working class, has disappeared. In the bourgeois countries millions of unemployed suffer want and privation owing to lack of work, whereas in our country there are no longer any workers who have no work and no earnings.
With the disappearance of kulak bondage, poverty in the countryside has disappeared. Every peasant, whether a collective farmer or an individual farmer, now has the opportunity of living a human existence, provided only that he wants to work conscientiously and not to be a loafer, a tramp, or a despoiler of collective-farm property. The abolition of exploitation, the abolition of unemployment in the towns, and the abolition of poverty in the countryside are historic achievements in the material condition of the working people that are beyond even the dreams of the workers and peasants even in the most “democratic” of the bourgeois countries.
The very appearance of our large towns and industrial centres has changed. An inevitable feature of the big towns in bourgeois countries is the slums, the so-called working-class districts on the outskirts of the towns—a heap of dark, damp and dilapidated dwellings, mostly of the basement type, where usually the poor live in filth and curse their fate. The revolution in the U.S.S.R. has meant the disappearance of such slums. They have been replaced by blocks of bright and well-built workers’ houses; in many cases the working-class districts of our towns present a better appearance than the centre of the town.
The appearance of the countryside has changed even more. The old type of village, with the church in the most prominent place, with the best houses—those of the police officer, the priest, and the kulaks—in the foreground, and the dilapidated huts of the peasants in the background, is beginning to disappear. Its place is being taken by the new type of village, with its public farm buildings, with its clubs, radio, cinemas, schools, libraries and crèches; with its tractors, harvester combines, threshing machines and automobiles. The former important personages of the village, the kulak-exploiter, the bloodsucking usurer, the merchant-speculator, the “little father” police officer, have disappeared. Now, the prominent personages are the leading people of the collective farms and state farms, of the schools and clubs, the senior tractor and combine drivers, the brigade leaders in field work and livestock raising, and the best men and women shock brigaders on the collective-farm fields. The antithesis between town and country is disappearing. The peasants are ceasing to regard the town as the centre of their exploitation. The economic and cultural bond between town and country is becoming stronger. The country now receives assistance from the town and from urban industry in the shape of tractors, agricultural machinery, automobiles, workers, and funds. And the countryside itself now has its own industry, in
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
the shape of the machine and tractor stations, repair shops, all sorts of industrial undertakings of the collective farms, small electric power stations, etc. The cultural gulf between town and country is being bridged. Such are the principal achievements of the working people in the sphere of improving their material conditions, their everyday life, and their cultural standard. On the basis of these achievements we have the following to record for the period under review: a) An increase in the national income from 35,000 million rubles in 1930 to 50,000 million rubles in 1933. In view of the fact that the income of the capitalist elements, including concessionaires, at the present time constitutes less than one half of one per cent of the total national income, almost the whole of the national income is distributed among the workers and other employees, the labouring peasants, the co-operatives, and the state. b) An increase in the population of the Soviet Union from 160,500,000 at the end of 1930 to 168,000,000 at the end of 1933.
c) An increase in the number of workers and other employees from 14,530,000 in 1930 to 21,883,000 in 1933. The number of manual workers increased during this period from 9,489,000 to 13,797,000; the number of workers employed in large-scale industry, including transport, increased from 5,079,000 to 6,882,000; the number of agricultural workers increased from 1,426,000 to 2,519,000, and the number of workers and other employees engaged in trade increased from 814,000 to 1,497,000. d) An increase in the total of the wages paid to workers and other employees from 13,597 million rubles in 1930 to 34,280 million rubles in 1933.
e) An increase in the average annual wages of industrial workers from 991 rubles in 1930 to 1,519 rubles in 1933.
f) An increase in the social insurance fund for workers and other employees from 1,810 million rubles in 1930 to 4,610 million rubles in 1933.
g) The adoption of a seven-hour working day in all surface industries.
h) State aid to the peasants by the organisation of 2,860 machine and tractor stations, involving an investment of 2,000 million rubles. i) State aid to the peasants in the form of credits to the collective farms amounting to 1,600 million rubles. j) State aid to the peasants in the form of seed and food loans amounting in the period under review to 262 million poods of grain.
k) State aid to the economically weaker peasants in the shape of relief from taxation and insurance payments amounting to 370 million rubles. As regards the cultural development of the country, we have the following to record for the period under review:
a) The introduction of universal compulsory elementary education throughout the U.S.S.R., and an increase in literacy among the population from 67 per cent at the end of 1930 to 90 per cent at the end of 1933.
b) An increase in the number of pupils and students at schools of all grades from 14,358,000 in 1929 to 26,419,000 in 1933, including an increase from 11,697,000 to 19,163,000 in the number receiving elementary education, from 2,453,000 to 6,674,000 in the number receivREPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
ing secondary education, and from 207,000 to 491,000 in the number receiving higher education.
c) An increase in the number of children receiving pre-school education from 838,000 in 1929 to 5,917,000 in 1933.
d) An increase in the number of higher educational institutions, general and special, from 91 in 1914 to 600 in 1933.
e) An increase in the number of scientific research institutes from 400 in 1929 to 840 in 1933. f) An increase in the number of clubs and similar institutions from 32,000 in 1929 to 54,000 in 1933. g) An increase in the number of cinemas, cinema installations in clubs, and mobile cinemas, from 9,800 in 1929 to 29,200 in 1933.
h) An increase in the circulation of newspapers from 12,500,000 in 1929 to 36,500,000 in 1933.
Perhaps it will not be amiss to point out that the proportion of workers among the students in our higher educational institutions is 51.4 per cent of the total, and that of labouring peasants 16.5 per cent; whereas in Germany, for instance, the proportion of workers among the students in higher educational institutions in 1932-33 was only 3.2 per cent of the total, and that of small peasants only 2.4 per cent.
We must note as a gratifying fact and as an indication of the progress of culture in the countryside, the increased activity of the women collective farmers in social and organisational work. We know, for example, that about 6,000 women collective farmers are chairmen of collective farms, more than 60,000 are members of management boards of collective farms, 28,000 are brigade leaders, 100,000 are team organisers, 9,000 are managers of collective-farm marketable livestock sectors, and 7,000 are tractor drivers.
Needless to say, these figures are incomplete; but even these figures quite clearly show the great progress of culture in the countryside. This fact, comrades, is of tremendous significance. It is of tremendous significance because women form half the population of our country; they constitute a huge army of workers; and they are called upon to bring up our children, our future generation, that is to say, our future. That is why we must not permit this huge army of working people to remain in darkness and ignorance! That is why we must welcome the growing social activity of the working women and their promotion to leading posts as an indubitable sign of the growth of our culture. (Prolonged applause.)
Finally, I must point out one more fact, but of a negative character. I have in mind the intolerable fact that our pedagogical and medical faculties are still being neglected. This is a great defect bordering on violation of the interests of the state. This defect must be remedied without fail, and the sooner the better.
4. THE PROGRESS OF TRADE TURNOVER
AND TRANSPORT
Thus we have:
a) An increase in the output of industry, including goods for mass consumption.
b) An increase in the output of agriculture.
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
c) A growth in the requirements and the demand for produce and manufactured goods on the part of the masses of the working people of town and country. What more is needed to co-ordinate these conditions and to ensure that the entire mass of consumers receives the necessary goods and produce? Some comrades think that these conditions alone are sufficient for the economic life of the country to go full steam ahead. That is a profound delusion. We can imagine a situation in which all these conditions exist; yet if the goods do not reach the consumers, economic life—far from going full steam ahead—will, on the contrary, be dislocated and disorganised to its foundations. It is high time we realised that in the last analysis goods are produced not for the sake of producing them, but for consumption. Cases have occurred where we have had quite a quantity of goods and produce, but they have not only not reached the consumers, they have continued for years to wander in the bureaucratic backwaters of our so-called commodity-distribution network, at a distance from the consumers. Naturally, under these circumstances industry and agriculture lost all stimulus to increase production; the commodity-distribution network became overstocked, while the workers and peasants had to go without these goods and produce. The result was a dislocation of the economic life of the country, despite the existence of the goods and produce. If the economic life of the country is to go full steam ahead, and industry and agriculture are to have a stimulus for further in creasing their output, one more condition is necessary, namely, well-developed trade turnover between town and country, between the various districts and regions of the country, between the various branches of the national economy. The country must be covered with a vast network of wholesale distribution bases, shops and stores. There must be a ceaseless flow of goods through these bases, shops and stores from the producer to the consumer. The state trading system, the co-operative trading system, the local industries, the collective farms, and the individual peasants must be drawn into this work.
This is what we call fully developed Soviet trade, trade without capitalists, trade without speculators. As you see, the expansion of Soviet trade is a very urgent problem, which must be solved or further progress will be rendered impossible.
And yet, in spite of the fact that this truth is perfectly obvious, in the period under review the Party has had to over come a number of obstacles to the expansion of Soviet trade which could briefly be described as the result of an aberration of the brain among a section of Communists on questions of the necessity and importance of Soviet trade.
To begin with, there is still among a section of Communists a supercilious, disdainful attitude towards trade in general, and towards Soviet trade in particular. These Communists, so-called, look upon Soviet trade as a matter of secondary importance, not worth bothering about, and those engaged in trade as being quite hopeless. Evidently, these people do not realise that their supercilious attitude towards Soviet trade is not an expression of Bolshevik views, but rather of the views of impoverished aristocrats who are full of ambition but lack ammunition. (Applause.) These people do not realREPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
ise that Soviet trade is our own, Bolshevik work, and that those employed in trade, including those behind the counter—if only they work conscientiously—are doing our revolutionary, Bolshevik work. (Applause.) It goes without saying that the Party had to give those Communists, so-called, a slight dressing down and throw their aristocratic prejudices on the rubbish heap. (Prolonged applause.)
Further, we had to overcome prejudices of another kind. I have in mind the Leftist chatter current among a section of our functionaries to the effect that Soviet trade is a superseded stage; that it is necessary to organise the direct exchange of products; that money will soon be abolished, because it has become mere tokens; that it is unnecessary to develop trade, since the direct exchange of products is knocking at the door. It must be observed that this Leftist petty-bourgeois chatter, which plays into the hands of the capitalist elements who are striving to sabotage the expansion of Soviet trade, is current not only among a section of our “Red professors,” but also among certain of our trading personnel. Of course, it is ridiculous and funny to hear these people, who are incapable of organising the very simple business of Soviet trade, chatter about their readiness to organise the more complicated and difficult business of a direct exchange of products. But Don Quixotes are called Don Quixotes precisely because they lack the most elementary sense of reality. These people, who are as far removed from Marxism as the sky from the earth, evidently do not realise that we shall use money for a long time to come, right up to the time when the first stage of communism, i.e., the socialist stage of development, has been completed. They do not realise that money is the instrument of bourgeois economy which the Soviet Government has taken over and adapted to the interests of socialism for the purpose of expanding Soviet trade to the utmost, and so preparing the conditions necessary for the direct exchange of products. They do not realise that the direct exchange of products can replace, and be the result of, only a perfectly organised system of Soviet trade, of which we have not a trace as yet, and shall not have for some time. Naturally, in trying to organise developed Soviet trade, our Party found it necessary to give a dressing down to these “Left” freaks as well, and to scatter their petty-bourgeois chatter to the winds. Further, we had to overcome among the people in charge of trade the unhealthy habit of distributing goods mechanically; we had to put a stop to their indifference to the demand for a greater range of goods and to the requirements of the consumers; we had to put an end to the mechanical consignment of goods, to lack of personal responsibility in trade. For this purpose, regional and inter-district wholesale distribution bases and tens of thousands of new shops and booths were opened.
Further, we had to put an end to the monopoly position of the co-operatives in the market. In this connection we instructed all the People’s Commissariats to start trade in the goods manufactured by the industries under their control; and the People’s Commissariat of Supplies was instructed to develop an extensive open trade in agricultural produce. This has led, on the one hand, to an improvement in co-operative trade through
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
emulation, and, on the other hand, to a drop in market prices and to sounder conditions in the market. A wide network of dining-rooms was established which provide food at reduced prices (“public catering”). Workers’ Supply Departments were set up in the factories, and all those who had no connection with the factory were taken off the supply list; in the factories under the control of the People’s Commissariat of Heavy Industry alone, no less than 500,000 such persons had to be removed from the list.
We have organised a single centralised bank for short term credit—the State Bank, with its 2,200 district branches capable of financing trade operations. As a result of these measures we have the following to record for the period under review:
a) An increase in the number of shops and trading booths from 184,662 in 1930 to 277,974 in 1933. b) A newly created network of regional wholesale distribution bases, numbering 1,011, and inter-district wholesale distribution bases, numbering 864. c) A newly created network of Workers’ Supply Departments, numbering 1,600. d) An increase in the network of shops for non-rationed sale of bread, which now exist in 330 towns. e) An increase in the number of public dining-rooms, which at the present time cater for 19,800,000 consumers. f) An increase in state and co-operative trade turnover, including public dining-rooms, from 18,900 million rubles in 1930 to 49,000 million rubles in 1933. It would be a mistake, however, to think that all this expansion of Soviet trade is sufficient to satisfy the requirements of our economy. On the contrary, it is now becoming clearer than ever that the present state of trade turnover cannot satisfy our requirements. Hence, the task is to develop Soviet trade still further, to draw local industry into this work, to increase collective-farm and peasant trade, and to achieve new and decisive successes in the sphere of increasing Soviet trade.
It must be pointed out, however, that we cannot restrict ourselves merely to the expansion of Soviet trade. While the development of our economy depends upon the development of the trade turnover, upon the development of Soviet trade, the development of Soviet trade, in its turn, depends upon the development of our transport, both rail and water transport, and motor transport. It may happen that goods are available, that all the possibilities exist for expanding trade turnover, but transport cannot keep up with the development of trade turnover and refuses to carry the freight. As you know, this happens rather often. Hence, transport is the weak spot which may be a stumbling-block, and indeed is perhaps already beginning to be a stumblingblock to the whole of our economy and, above all, to our trade turnover.
It is true that railway transport has increased its freight turnover from 133,900 million ton-kilometres in 1930 to 172,000 million ton-kilometres in 1933. But that is too little, far too little for us, for our economy. Water transport has increased its freight turnover from 45,600 million ton-kilometres in 1930 to 59,900 million ton-kilometres in 1933. But that is too little, far too little for our economy.
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
I say nothing of motor transport, in which the number of automobiles (lorries and passenger cars) has increased from 8,800 in 1913 to 117,800 at the end of 1933. That is so little for our national economy that one is ashamed even to mention it.
There can be no doubt that all these forms of transport could work much better if the transport system did not suffer from the well-known disease called redtape methods of management. Hence, besides the need to help transport by providing personnel and means, our task is to root out the red-tape attitude in the administration departments of the transport system and to make them more efficient.
Comrades, we have succeeded in solving correctly the main problems of industry, which is now standing firmly on its feet. We have also succeeded in solving correctly the main problems of agriculture, and we can say quite definitely that agriculture also is now standing firmly on its feet. But we are in danger of losing all these achievements if our trade turnover begins to be defective and if transport becomes a fetter on our feet. Hence, the task of expanding trade turnover and of decisively improving transport is an immediate and urgent problem which must be solved or we cannot go forward.
III
THE PARTY
I pass to the question of the Party.
The present congress is taking place under the flag of the complete victory of Leninism, under the flag of the liquidation of the remnants of the anti-Leninist groups.
The anti-Leninist group of Trotskyites has been smashed and scattered. Its organisers are now to be found in the backyards of the bourgeois parties abroad. The anti-Leninist group of the Right deviators has been smashed and scattered. Its organisers have long ago renounced their views and are now trying in every way to expiate the sins they committed against the Party.
The groups of nationalist deviators have been smashed and scattered. Their organisers have either completely merged with the interventionist émigrés, or else they have recanted.
The majority of the adherents to these anti-revolutionary groups had to admit that the line of the Party was correct and they have capitulated to the Party. At the Fifteenth Party Congress it was still necessary to prove that the Party line was correct and to wage a struggle against certain anti-Leninist groups; and at the Sixteenth Party Congress we had to deal the final blow to the last adherents of these groups. At this congress, however, there is nothing to prove and, it seems, no one to fight. Everyone sees that the line of the Party has triumphed. (Thunderous applause.) The policy of industrialising the country has triumphed. Its results are obvious to everyone. What arguments can be advanced against this fact? The policy of eliminating the kulaks and of complete collectivisation has triumphed. Its results are also obvious to every one. What arguments can be advanced against this fact?
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
The experience of our country has shown that it is fully possible for socialism to achieve victory in one country taken separately. What arguments can be advanced against this fact? It is evident that all these successes, and primarily the victory of the five-year plan, have utterly demoralised and smashed all the various anti-Leninist groups. It must be admitted that the Party today is united as it has never been before. (Stormy and prolonged applause.)
1. QUESTIONS OF IDEOLOGICAL AND POLITICAL
LEADERSHIP
Does this mean, however, that the fight is ended, and that the offensive of socialism is to be discontinued as superfluous?
No, it does not.
Does it mean that all is well in our Party, that there will be no more deviations in the Party, and that, therefore, we may now rest on our laurels? No, it does not.
We have smashed the enemies of the Party, the opportunists of all shades, the nationalist deviators of all kinds. But remnants of their ideology still live in the minds of individual members of the Party, and not infrequently they find expression. The Party must not be regarded as something isolated from the people who surround it. It lives and works in its environment. It is not surprising that at times unhealthy moods penetrate into the Party from outside. And the ground for such moods undoubtedly exists in our country, if only for the reason that there still exist in town and country certain intermediary strata of the population who constitute a medium which breeds such moods. The Seventeenth Conference of our Party declared that one of the fundamental political tasks in fulfilling the Second Five-Year Plan is “to overcome the survivals of capitalism in economic life and in the minds of people.” That is an absolutely correct idea. But can we say that we have already overcome all the survivals of capitalism in economic life? No, we cannot say that. Still less can we say that we have overcome the survivals of capitalism in the minds of people. We cannot say that, not only because in development the minds of people lag behind their economic position, but also because the capitalist encirclement still exists, which endeavours to revive and sustain the survivals of capitalism in the economic life and in the minds of the people of the U.S.S.R., and against which we Bolsheviks must always keep our powder dry.
Naturally, these survivals cannot but be a favourable ground for a revival of the ideology of the defeated anti-Leninist groups in the minds of individual members of our Party. Add to this the not very high theoretical level of the majority of our Party members, the inadequate ideological work of the Party bodies, and the fact that our Party functionaries are overburdened with purely practical work, which deprives them of the opportunity of augmenting their theoretical knowledge, and you will understand the origin of the confusion on a number of questions of Leninism that exists in the minds of individual Party members, a confusion which not infrequently penetrates into our press and helps to re-
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
vive the survivals of the ideology of the defeated anti-Leninist groups. That is why we cannot say that the fight is ended and that there is no longer any need for the policy of the socialist offensive.
It would be possible to take a number of questions of Leninism and demonstrate by means of them how tenaciously the survivals of the ideology of the defeated anti-Leninist groups continue to exist in the minds of certain Party members.
Take, for example, the question of building a classless socialist society. The Seventeenth Party Conference declared that we are advancing towards the formation of a classless socialist society. Naturally, a classless society cannot come of its own accord, as it were. It has to be achieved and built by the efforts of all the working people, by strengthening the organs of the dictatorship of the proletariat, by intensifying the class struggle, by abolishing classes, by eliminating the remnants of the capitalist classes, and in battles with enemies, both internal and external. The point is clear, one would think.
And yet, who does not know that the enunciation of this clear and elementary thesis of Leninism has given rise to not a little confusion in the minds of a section of Party members and to unhealthy sentiments among them? The thesis that we are advancing towards a classless society—put forward as a slogan—was interpreted by them to mean a spontaneous process. And they began to reason in this way: If it is a classless society, then we can relax the class struggle, we can relax the dictatorship of the proletariat, and get rid of the state altogether, since it is fated to wither away soon in any case. And they fell into a state of foolish rapture, in the expectation that soon there would be no classes, and therefore no class struggle, and therefore no cares and worries, and therefore it is possible to lay down one’s arms and go to bed—to sleep in expectation of the advent of a classless society. (General laughter.) There can be no doubt that this confusion of mind and these sentiments are exactly like the well-known views of the Right deviators, who believed that the old must automatically grow into the new, and that one fine day we shall wake up and find ourselves in a socialist society. As you see, remnants of the ideology of the defeated anti-Leninist groups are capable of revival, and are far from having lost their vitality.
Naturally, if this confusion of views and these non-Bolshevik sentiments obtained a hold over the majority of our Party, the Party would find itself demobilised and disarmed. Let us take, further, the question of the agricultural artel and the agricultural commune. Everybody admits now that under present conditions the artel is the only correct form of the collective-farm movement. And that is quite understandable: a) the artel correctly combines the personal, everyday interests of the collective farmers with their public interests; b) the artel successfully adapts personal, everyday interests to public interests, and thereby helps to educate the individual peasants of yesterday in the spirit of collectivism. Unlike the artel, where only the means of production are socialised, the communes, until recently, socialised
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
not only the means of production, but also everyday life of every member of the commune; that is to say, the members of a commune, unlike the members of an artel, did not individually own poultry, small livestock, a cow, grain, or household land. This means that in the commune the personal, everyday interests of the members have not so much been taken into account and combined with the public interests as they have been eclipsed by the latter in the interests of petty-bourgeois equalisation. It is clear that this is the weakest side of the commune. This indeed explains why communes are not widespread, why there are but a few score of them in existence. For the same reason the communes, in order to maintain their existence and save themselves from going to pieces, have been compelled to abandon the system of socialising everyday life; they are beginning to work on the basis of the workday unit, and have begun to distribute grain among their members, to permit their members to own poultry, small livestock, a cow, etc. But from this it follows that, in fact, the commune has gone over to the position of the artel. And there is nothing bad in that, because it is necessary in the interests of the sound development of the mass collectivefarm movement. This does not mean, of course, that the commune is not needed at all, and that it no longer represents a higher form of the collective-farm movement. No, the commune is needed, and it is, of course, a higher form of the collective-farm movement. This applies, however, not to the present commune, which arose on the basis of undeveloped technique and of a shortage of produce, and which is itself going over to the position of the artel; it applies to the commune of the future, which will arise on the basis of a more developed technique and of an abundance of produce. The present agricultural commune arose on the basis of an underdeveloped technique and a shortage of produce. This indeed explains why it practised equalisation and took little account of the personal, everyday interests of its members, as a result of which it is now being compelled to go over to the position of the artel, in which the personal and public interests of the collective farmers are rationally combined. The future communes will arise out of developed and prosperous artels. The future agricultural commune will arise when the fields and farms of the artel have an abundance of grain, cattle, poultry, vegetables, and all other produce; when the artels have mechanised laundries, modern kitchens and dining-rooms, mechanised bakeries, etc.; when the collective farmer sees that it is more to his advantage to get meat and milk from the collective farm’s meat and dairy department than to keep his own cow and small livestock; when the woman collective farmer sees that it is more to her advantage to take her meals in the dining-room, to get her bread from the public bakery, and to have her linen washed in the public laundry, than to do all these things herself. The future commune will arise on the basis of a more developed technique and of a more developed artel, on the basis of an abundance of products. When will that be? Not soon, of course. But it will take place. It would be criminal artificially to accelerate the process of transition from the artel to the future commune. That would confuse the whole issue, and would facilitate the work of our enemies. The transition from
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
the artel to the future commune must proceed gradually, to the extent that all the collective farmers become convinced that such a transition is necessary. That is how matters stand with regard to the question of the artel and the commune.
One would think that this was clear and almost elementary.
And yet there is a fair amount of confusion on this question among a section of Party members. There are those who think that by declaring the artel to be the fundamental form of the collective-farm movement the Party has drifted away from socialism, has retreated from the commune, from the higher form of the collective-farm movement, to a lower form. Why, one may ask? Because, it is suggested, there is no equality in the artel, since differences in the requirements and in the personal, everyday life of the members of the artel are preserved; whereas in the commune there is equality, because the requirements and the personal, everyday life of its members have been made equal. But, firstly, we no longer have any communes in which there is levelling, equalisation of requirements and personal, everyday life. Practice has shown that the communes would certainly have been doomed had they not abandoned equalisation and had they not in fact gone over to the position of artels. Consequently, there is no point in referring to what no longer exists. Secondly, every Leninist knows, if he is a real Leninist, that equalisation in the sphere of requirements and personal, everyday life is a reactionary petty-bourgeois absurdity worthy of some primitive sect of ascetics, but not of a socialist society organised on Marxist lines; for we cannot expect all people to have the same requirements and tastes, and all people to mould their personal, everyday life on the same model. And, finally, are not differences in requirements and in personal, everyday life still preserved among the workers? Does that mean that workers are more remote from socialism than members of agricultural communes? These people evidently think that socialism calls for equalisation, for levelling the requirements and personal, everyday life of the members of society. Needless to say, such an assumption has nothing in common with Marxism, with Leninism. By equality Marxism means, not equalisation of personal requirements and everyday life, but the abolition of classes, i.e., a) the equal emancipation of all working people from exploitation after the capitalists have been overthrown and expropriated; b) the equal abolition for all of private property in the means of production after they have been converted into the property of the whole of society; c) the equal duty of all to work according to their ability, and the equal right of all working people to receive in return for this according to the work performed (socialist society); d) the equal duty of all to work according to their ability, and the equal right of all working people to receive in return for this according to their needs (communist society). Moreover, Marxism proceeds from the assumption that people’s tastes and requirements are not, and cannot be, identical and equal in regard to quality or quantity, whether in the period of socialism or in the period of communism. There you have the Marxist conception of equality.
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
Marxism has never recognised, and does not recognise, any other equality.
To draw from this the conclusion that socialism calls for equalisation, for the levelling of the requirements of the members of society, for the levelling of their tastes and of their personal, everyday life—that according to the Marxist plan all should wear the same clothes and eat the same dishes in the same quantity—is to utter vulgarities and to slander Marxism. It is time it was understood that Marxism is an enemy of equalisation. Already in the Manifesto of the Communist Party Marx and Engels scourged primitive utopian socialism and termed it reactionary because it preached “universal asceticism and social levelling in its crudest form.”80 In his Anti-Dühring Engels devoted a whole chapter to a withering criticism of the “radical equalitarian socialism” put forward by Dühring in opposition to Marxist socialism. “. . . The real content of the proletarian demand for equality,” said Engels, “is the demand for the abolition of classes. Any demand for equality which goes beyond that, of necessity passes into absurdity.”81 Lenin said the same thing:
“Engels was a thousand times right when he wrote that to conceive equality as meaning anything beyond the abolition of classes is a very stupid and absurd prejudice. Bourgeois professors have tried to make use of the concept of equality to accuse us of wanting to make all men equal to one another. They have tried to accuse the Socialists of this absurdity, which they themselves invented. But in their ignorance they did not know that the Socialists—and precisely the founders of modern scientific socialism, Marx and Engels—said: Equality is an empty phrase unless equality is understood to mean the abolition of classes. We want to abolish classes, and in this respect we stand for equality. But the claim that we want to make all men equal to one another is an empty phrase and a stupid invention of intellectuals” (Lenin’s speech “On Deceiving the People with Slogans About Liberty and Equality,” Works, Vol. XXIV, pp. 293-9482). Clear, one would think.
Bourgeois writers are fond of depicting Marxist socialism in the shape of the old tsarist barracks, where everything is subordinated to the “principle” of equalisation. But Marxists cannot be held responsible for the ignorance and stupidity of bourgeois writers. There can be no doubt that this confusion in the minds of some Party members concerning Marxist socialism, and their infatuation with the equalitarian tendencies of agricultural communes, are exactly like the petty-bourgeois views of our Leftist blockheads, who at one time idealised the agricultural communes to such an extent that they even tried to set up communes in mills and factories, where skilled and unskilled workers, each working at his trade, had to pool their wages in a common fund, which was then shared out equally. You know what harm these infantile equalitarian exercises of the “Left” blockheads caused our industry.
As you see, the remnants of the ideology of the defeated anti-Party groups display rather considerable tenacity.
It is obvious that if these Leftist views were to triumph in the Party, the Party would cease to be Marxist, and the collective-farm movement would be utterly disorganised.
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
Or take, for example, the slogan “Make all the collective farmers prosperous.” This slogan applies not only to collective farmers; it applies still more to the workers, for we want to make all the workers prosperous— people leading a prosperous and fully cultured life. One would think that the point was clear. There was no point in overthrowing capitalism in October 1917 and building socialism all these years if we are not going to secure a life of plenty for our people. Socialism does not mean poverty and privation, but the abolition of poverty and privation; it means the organisation of a prosperous and cultured life for all members of society. And yet, this clear and essentially elementary slogan has caused a good deal of perplexity, confusion and muddle among a section of our Party members. Is not this slogan, they ask, a reversion to the old slogan “Enrich yourselves,” that was rejected by the Party? If everyone becomes prosperous, they go on to say, and the poor cease to exist, upon whom then are we Bolsheviks to rely in our work? How shall we work without the poor?
This may sound funny, but the existence of such naïve and anti-Leninist views among a section of Party members is an undoubted fact, which we must take into account.
Evidently, these people do not understand that a wide gulf lies between the slogan “Enrich yourselves” and the slogan “Make all the collective farmers prosperous.” In the first place, only individual persons or groups can enrich themselves; whereas the slogan concerning a prosperous life applies not to individual persons or groups, but to all collective farmers. Secondly, individual persons or groups enrich themselves for the purpose of subordinating other people to themselves and exploiting them; whereas the slogan concerning a prosperous life for all the collective farmers—with the means of production in the collective farms socialised—precludes all possibility of the exploitation of some persons by others. Thirdly, the slogan “Enrich yourselves” was issued in the period when the New Economic Policy was in its initial stage, when capitalism was being partly restored, when the kulak was a power, when individual peasant farming predominated in the country and collective farming was in a rudimentary state; whereas the slogan “Make all the collective farmers prosperous” was issued in the last stage of NEP, when the capitalist elements in industry had been abolished, the kulaks in the countryside crushed, individual peasant farming forced into the background and the collective farms had become the predominant form of agriculture. This is apart from the fact that the slogan “Make all the collective farmers prosperous” was issued not in isolation, but inseparably bound up with the slogan “Make the collective farms Bolshevik.”
Is it not clear that in point of fact the slogan “Enrich yourselves” was a call to restore capitalism, whereas the slogan “Make all the collective farmers prosperous” is a call to deal the final blow to the last remnants of capitalism by increasing the economic power of the collective farms and by transforming all collective farmers into prosperous working people? (Voices: “Quite right!”) Is it not clear that there is not, and cannot be, anything in common between these two slogans? (Voices: “Quite right!”)
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
As for the argument that Bolshevik work and socialism are inconceivable without the existence of the poor, it is so stupid that it is embarrassing even to talk about it. Leninists rely upon the poor when there exist both capitalist elements and the poor who are exploited by the capitalists. But when the capitalist elements have been crushed and the poor have been emancipated from exploitation, the task of Leninists is not to perpetuate and preserve poverty and the poor—the conditions for whose existence have already been eliminated— but to abolish poverty and to raise the poor to a life of prosperity. It would be absurd to think that socialism can be built on the basis of poverty and privation, on the basis of reducing personal requirements and lowering the standard of living to the level of the poor, who themselves, moreover, refuse to remain poor any longer and are pushing their way upward to a prosperous life. Who wants this sort of socialism, so-called? It would not be socialism, but a caricature of socialism. Socialism can be built only on the basis of a vigorous growth of the productive forces of society; on the basis of an abundance of produce and goods; on the basis of the prosperity of the working people, on the basis of a vigorous growth of culture. For socialism, Marxist socialism, means not the reduction of individual requirements, but their development to the utmost, to full bloom; not the restriction of these requirements or a refusal to satisfy them, but the full and all-round satisfaction of all the requirements of culturally developed working people. There can be no doubt that this confusion in the views of certain members of the Party concerning the poor and prosperity is a reflection of the views of our
Leftist blockheads, who idealise the poor as the eternal bulwark of Bolshevism under all conditions, and who regard the collective farms as an arena of fierce class struggle.
As you see, here too, on this question, the remnants of the ideology of the defeated anti-Party groups have not yet lost their tenacious hold on life. It is obvious that had such blockheaded views triumphed in our Party, the collective farms would not have achieved the successes they have gained during the past two years, and would have disintegrated in a very short time.
Or take, for example, the national question. Here, too, in the sphere of the national question, just as in the sphere of other questions, there is in the views of a section of the Party a confusion which creates a certain danger. I have spoken of the tenacity of the survivals of capitalism. It should be observed that the survivals of capitalism in people’s minds are much more tenacious in the sphere of the national question than in any other sphere. They are more tenacious because they are able to disguise themselves well in national costume. Many think that Skrypnik’s fall from grace was an individual case, an exception to the rule. This is not true. The fall from grace of Skrypnik and his group in the Ukraine is not an exception. Similar aberrations are observed among certain comrades in other national republics as well. What is the deviation towards nationalism—regardless whether it is a matter of the deviation towards Great-Russian nationalism or the deviation towards local nationalism? The deviation towards nationalism is the adaptation of the internationalist policy of the
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
working class to the nationalist policy of the bourgeoisie. The deviation towards nationalism reflects the attempts of “one’s own,” “national” bourgeoisie to undermine the Soviet system and to restore capitalism. The source of both these deviations, as you see, is the same. It is a departure from Leninist internationalism. If you want to keep both deviations under fire, then aim primarily against this source, against those who depart from internationalism—regardless whether it is a matter of the deviation towards local nationalism or the deviation towards Great-Russian nationalism. (Stormy applause.) There is a controversy as to which deviation represents the chief danger: the deviation towards Great-Russian nationalism, or the deviation towards local nationalism. Under present conditions, this is a formal and, therefore, a pointless controversy. It would be foolish to attempt to give ready-made recipes suitable for all times and for all conditions as regards the chief and the lesser danger. Such recipes do not exist. The chief danger is the deviation against which we have ceased to fight, thereby allowing it to grow into a danger to the state. (Prolonged applause.) In the Ukraine, only very recently, the deviation towards Ukrainian nationalism did not represent the chief danger; but when the fight against it ceased and it was allowed to grow to such an extent that it linked up with the interventionists, this deviation became the chief danger. The question as to which is the chief danger in the sphere of the national question is determined not by futile, formal controversies, but by a Marxist analysis of the situation at the given moment, and by a study of the mistakes that have been committed in this sphere.
The same should be said of the Right and “Left” deviations in the sphere of general policy. Here, too, as in other spheres, there is no little confusion in the views of certain members of our Party. Sometimes, while fighting against the Right deviation, they turn away from the “Left” deviation and relax the fight against it, on the assumption that it is not dangerous, or hardly dangerous. This is a grave and dangerous error. It is a concession to the “Left” deviation which is impermissible for a member of the Party. It is all the more impermissible for the reason that of late the “Lefts” have completely slid over to the position of the Rights, so that there is no longer any essential difference between them. We have always said that the “Lefts” are in fact Rights who mask their Rightness by Left phrases. Now the “Lefts” themselves confirm the correctness of our statement. Take last year’s issues of the Trotskyist Bulletin. What do Messieurs the Trotskyists demand, what do they write about, in what does their “Left” programme find expression? They demand: the dissolution of the state farms, on the grounds that they do not pay; the dissolution of the majority of the collective farms, on the grounds that they are fictitious; the abandonment of the policy of eliminating the kulaks; reversion to the policy of concessions, and the leasing to concessionaires of a number of our industrial enterprises, on the grounds that they do not pay.
There you have the programme of these contemptible cowards and capitulators—their counter-revolutionary programme of restoring capitalism in the U.S.S.R.!
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
What difference is there between this programme and that of the extreme Rights? Clearly, there is none. It follows that the “Lefts” have openly associated themselves with the counter-revolutionary programme of the Rights in order to enter into a bloc with them and to wage a joint struggle against the Party. How can it be said after this that the “Lefts” are not dangerous, or hardly dangerous? Is it not clear that those who talk such rubbish bring grist to the mill of the sworn enemies of Leninism?
As you see, here too, in the sphere of deviations from the line of the Party—regardless of whether we are dealing with deviations on general policy or with deviations on the national question—the survivals of capitalism in people’s minds, including the minds of certain members of our Party, are quite tenacious. There you have some of the serious and urgent problems of our ideological and political work on which there is lack of clarity, confusion, and even direct departure from Leninism in certain strata of the Party. Nor are these the only questions which could serve to demonstrate the confusion in the views of certain members of the Party. After this, can it be said that all is well in the Party? Clearly, it cannot.
Our tasks in the sphere of ideological and political work are:
1) To raise the theoretical level of the Party to the proper height.
2) To intensify ideological work in all the organisations of the Party. 3) To carry on unceasing propaganda of Leninism in the ranks of the Party.
4) To train the Party organisations and the non-Party active which surrounds them in the spirit of Leninist internationalism.
5) Not to gloss over, but boldly to criticise the deviations of certain comrades from Marxism-Leninism. 6) Systematically to expose the ideology and the remnants of the ideology of trends that are hostile to Leninism.
2. QUESTIONS OF ORGANISATIONAL LEADERSHIP
I have spoken of our successes. I have spoken of the victory of the Party line in the sphere of the national economy and of culture, and also in the sphere of overcoming anti-Leninist groups in the Party. I have spoken of the historic significance of our victory. But this does not mean that we have achieved victory everywhere and in all things, and that all questions have already been settled. Such successes and such victories do not occur in real life. We still have plenty of unsolved problems and defects of all sorts. Ahead of us is a host of problems demanding solution. But it does undoubtedly mean that the greater part of the urgent and immediate problems has already been successfully solved, and in this sense the very great victory of our Party is beyond doubt.
But here the question arises: How was this victory brought about, how was it actually achieved, as the result of what fight, as the result of what efforts? Some people think that it is sufficient to draw up a correct Party line, proclaim it for all to hear, state it in the form of general theses and resolutions, and have it voted for unanimously, for victory to come of
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
itself, automatically, as it were. That, of course, is wrong. It is a gross delusion. Only incorrigible bureaucrats and red-tapists can think so. As a matter of fact, these successes and victories did not come automatically, but as the result of a fierce struggle for the application of the Party line. Victory never comes of itself— it is usually won by effort. Good resolutions and declarations in favour of the general line of the Party are only a beginning; they merely express the desire for victory, but not the victory itself. After the correct line has been laid down, after a correct solution of the problem has been found, success depends on how the work is organised; on the organisation of the struggle for carrying out the Party line; on the proper selection of personnel; on checking upon the fulfilment of the decisions of the leading bodies. Other wise the correct line of the Party and the correct solutions are in danger of being seriously prejudiced. More than that, after the correct political line has been laid down, organisational work decides everything, including the fate of the political line itself, its success or failure.
As a matter of fact, victory was achieved and won by a systematic and fierce struggle against all sorts of difficulties in the way of carrying out the Party line; by overcoming these difficulties; by mobilising the Party and the working class for the task of overcoming the difficulties; by organising the struggle to overcome the difficulties; by removing inefficient executives and choosing better ones, capable of waging the struggle against difficulties.
What are these difficulties; and where do they lie? They are difficulties of our organisational work, difficulties of our organisational leadership. They lie in ourselves, in our leading people, in our organisations, in the apparatus of our Party, Soviet, economic, trade-union, Young Communist League and all other organisations.
We must realise that the strength and prestige of our Party and Soviet, economic and all other organisations, and of their leaders, have grown to an unprecedented degree. And precisely because their strength and prestige have grown to an unprecedented degree, it is their work that now determines everything, or nearly everything. There can be no justification for references to so-called objective conditions. Now that the correctness of the Party’s political line has been confirmed by the experience of a number of years, and that there is no longer any doubt as to the readiness of the workers and peasants to support this line, the part played by so-called objective conditions has been reduced to a minimum; whereas the part played by our organisations and their leaders has become decisive, exceptional. What does this mean? It means that from now on ninetenths of the responsibility for the failures and defects in our work rest, not on “objective” conditions, but on ourselves, and on ourselves alone.
We have in our Party more than 2,000,000 members and candidate members. In the Young Communist League we have more than 4,000,000 members and candidate members. We have over 3,000,000 worker and peasant correspondents. The Society for the Promotion of Air and Chemical Defence has more than 12,000,000 members. The trade unions have a membership of over 17,000,000. It is to these organisations that we are indebted for our successes. And if, in spite of the existence of such organisations and of such possibilities, which facilitate the achievement of successes, we still have quite a number of shortcomings in our work and not a few failures, then it is only we ourselves, our organisational work, our bad organisational leadership, that are to blame for this.
Bureaucracy and red tape in the administrative apparatus; idle chatter about “leadership in general” instead of real and concrete leadership; the functional structure of our organisations and lack of individual responsibility; lack of personal responsibility in work, and wage equalisation; the absence of a systematic check on the fulfilment of decisions; fear of self-criticism—these are the sources of our difficulties; this is where our difficulties now lie.
It would be naïve to think that these difficulties can be overcome by means of resolutions and decisions. The bureaucrats and red-tapists have long been past masters in the art of demonstrating their loyalty to Party and Government decisions in words, and pigeonholing them in deed. In order to overcome these difficulties it was necessary to put an end to the disparity between our organisational work and the requirements of the political line of the Party; it was necessary to raise the level of organisational leadership in all spheres of the national economy to the level of political leadership; it was necessary to see to it that our organisational work ensured the practical realisation of the political slogans and decisions of the Party.
In order to overcome these difficulties and achieve success it was necessary to organise the struggle to
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
eliminate them; it was necessary to draw the masses of the workers and peasants into this struggle; it was necessary to mobilise the Party itself; it was necessary to purge the Party and the economic organisations of unreliable, unstable and degenerate elements. What was needed for this?
We had to organise:
1) Full development of self-criticism and exposure of shortcomings in our work.
2) The mobilisation of the Party, Soviet, economic, trade union, and Young Communist League organisations for the struggle against difficulties.
3) The mobilisation of the masses of the workers and peasants to fight for the application of the slogans and decisions of the Party and of the Government. 4) Full development of emulation and shock-brigade work among the working people.
5) A wide network of Political Departments of machine and tractor stations and state farms and the bringing of the Party and Soviet leadership closer to the villages.
6) The subdivision of the People’s Commissariats, chief boards, and trusts, and the bringing of economic leadership closer to the enterprises.
7) The abolition of lack of personal responsibility in work and the elimination of wage equalisation. 8) The elimination of the “functional system,” the extension of individual responsibility, and a policy aiming at the abolition of collegium management. 9) Stronger checking on the fulfilment of decisions, and a policy aiming at the reorganisation of the
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
power, but who are incapable of leadership, incapable of organising anything. Last year I had a conversation with one such comrade, a very respected comrade, but an incorrigible windbag, capable of drowning any live undertaking in a flood of talk. Here is the conversation: I: How are you getting on with the sowing? He: With the sowing, Comrade Stalin? We have mobilised ourselves. (Laughter.)
I: Well, and what then?
He: We have put the question squarely. (Laughter.) I: And what next?
He: There is a turn, Comrade Stalin; soon there will be a turn. (Laughter.)
I: But still?
He: We can see an indication of some improvement. (Laughter.)
I: But still, how are you getting on with the sowing? He: So far, Comrade Stalin, we have not made any headway with the sowing. (General laughter.) There you have the portrait of the windbag. They have mobilised themselves, they have put the question squarely, they have a turn and some improvement, but things remain as they were.
This is exactly how a Ukrainian worker recently described the state of a certain organisation when he was asked whether that organisation had any definite line: “Well,” he said, “as to a line . . . they have a line all right, but they don’t seem to be doing any work.” (General laughter.) Evidently that organisation also has its honest windbags.
Besides the incorrigible bureaucrats and red-tapists, as to whose removal there are no differences of opinion among us, there are two other types of executive who retard our work, hinder our work, and hold up our advance.
One of these types of executive consists of people who rendered certain services in the past, people who have become big-wigs, who consider that Party decisions and Soviet laws are not written for them, but for fools. These are the people who do not consider it their duty to fulfil the decisions of the Party and of the Government, and who thus destroy the foundations of Party and state discipline. What do they count upon when they violate Party decisions and Soviet laws? They presume that the Soviet Government will not venture to touch them, because of their past services. These overconceited big-wigs think that they are irreplaceable, and that they can violate the decisions of the leading bodies with impunity. What is to be done with executives of this kind? They must unhesitatingly be removed from their leading posts, irrespective of past services. (Voices: “Quite right!”) They must be demoted to lower positions and this must be announced in the press. (Voices: “Quite right!”) This is essential in order to bring those conceited big-wig bureaucrats down a peg or two, and to put them in their proper place. This is essential in order to strengthen Party and Soviet discipline in the whole of our work. (Voices: “Quite right!” Applause.)
And now about the second type of executive. I have in mind the windbags, I would say honest windbags (laughter), people who are honest and loyal to the Soviet
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
power, but who are incapable of leadership, incapable of organising anything. Last year I had a conversation with one such comrade, a very respected comrade, but an incorrigible windbag, capable of drowning any live undertaking in a flood of talk. Here is the conversation: I: How are you getting on with the sowing? He: With the sowing, Comrade Stalin? We have mobilised ourselves. (Laughter.)
I: Well, and what then?
He: We have put the question squarely. (Laughter.) I: And what next?
He: There is a turn, Comrade Stalin; soon there will be a turn. (Laughter.)
I: But still?
He: We can see an indication of some improvement. (Laughter.)
I: But still, how are you getting on with the sowing? He: So far, Comrade Stalin, we have not made any headway with the sowing. (General laughter.) There you have the portrait of the windbag. They have mobilised themselves, they have put the question squarely, they have a turn and some improvement, but things remain as they were.
This is exactly how a Ukrainian worker recently described the state of a certain organisation when he was asked whether that organisation had any definite line: “Well,” he said, “as to a line . . . they have a line all right, but they don’t seem to be doing any work.” (General laughter.) Evidently that organisation also has its honest windbags.
And when such windbags are dismissed from their posts and are given jobs far removed from operative work, they shrug their shoulders in perplexity and ask: “Why have we been dismissed? Did we not do all that was necessary to get the work done? Did we not organise a rally of shock brigaders? Did we not proclaim the slogans of the Party and of the Government at the conference of shock brigaders? Did we not elect the whole of the Political Bureau of the Central Committee to the Honorary Presidium? (General laughter.) Did we not send greetings to Comrade Stalin—what more do you want of us?” (General laughter.)
What is to be done with these incorrigible windbags? Why, if they were allowed to remain on operative work they are capable of drowning every live undertaking in a flood of watery and endless speeches. Obviously, they must be removed from leading posts and given work other than operative work. There is no place for windbags on operative work. (Voices: “Quite right!” Applause.) I have already briefly reported how the Central Committee handled the selection of personnel for the Soviet and economic organisations, and how it strengthened the checking on the fulfilment of decisions. Comrade Kaganovich will deal with this in greater detail in his report on the third item of the congress agenda. I should like to say a few words, however, about further work in connection with increased checking on the fulfilment of decisions.
The proper organisation of checking on the fulfilment of decisions is of decisive importance in the fight against bureaucracy and red tape. Are the decisions of the leading bodies carried out, or are they pigeon-holed by
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
bureaucrats and red-tapists? Are they carried out properly, or are they distorted? Is the apparatus working conscientiously and in a Bolshevik manner, or is it working to no purpose? These things can be promptly found out only by a well-organised check on the fulfilment of decisions. A well-organised check on the fulfilment of decisions is the searchlight which helps to reveal how the apparatus is functioning at any moment and to bring bureaucrats and red-tapists into the light of day. We can say with certainty that nine-tenths of our defects and failures are due to the lack of a properly organised check on the fulfilment of decisions. There can be no doubt that with such a check on fulfilment, defects and failures would certainly have been averted. But if checking on fulfilment is to achieve its purpose, two conditions at least are required: firstly, that fulfilment is checked systematically and not spasmodically; secondly, that the work of checking on fulfilment in all sections of the Party, Soviet and economic organisations is entrusted not to second rate people, but to people with sufficient authority, to the leaders of the organisations concerned. The proper organisation of checking on fulfilment is most important of all for the central leading bodies. The organisational structure of the Workers’ and Peasants’ Inspection does not meet the requirements of a well-devised system for checking on fulfilment. Several years ago, when our economic work was simpler and less satisfactory, and when we could count on the possibility of inspecting the work of all the People’s Commissariats and of all the economic organisations, the Workers’ and Peasants’ Inspection was adequate. But now, when our economic work has expanded and has become more complicated, and when it is no longer necessary, or possible, to inspect it from one centre, the Workers’ and Peasants’ Inspection must be reorganised. What we need now is not an inspection, but a check on the fulfilment of the decisions of the centre—what we need now is control over the fulfilment of the decisions of the centre. We now need an organisation that would not set itself the universal aim of inspecting everything and everybody, but which could concentrate all its attention on the work of control, on the work of checking on fulfilment of the decisions of the central bodies of the Soviet power. Such an organisation can be only a Soviet Control Commission under the Council of People’s Commissars of the U.S.S.R., working on assignments of the Council of People’s Commissars, and having representatives in the localities who are independent of the local bodies. And in order that this organisation may have sufficient authority and be able, if necessary, to take proceedings against any responsible executive, candidates for the Soviet Control Commission must be nominated by the Party congress and endorsed by the Council of People’s Commissars and the Central Executive Committee of the U.S.S.R. I think that only such an organisation could strengthen Soviet control and Soviet discipline.
As for the Central Control Commission, it is well known that it was set up primarily and mainly for the purpose of averting a split in the Party. You know that at one time there really was a danger of a split. You know that the Central Control Commission and its organisations succeeded in averting the danger of a
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
split. Now there is no longer any danger of a split. But, on the other hand, we are urgently in need of an organisation that could concentrate its attention mainly on checking the fulfilment of the decisions of the Party and of its Central Committee. Such an organisation can be only a Party Control Commission under the Central Committee of the C.P.S.U.(B.), working on assignments of the Party and its Central Committee and having representatives in the localities who are independent of the local organisations. Naturally, such a responsible organisation must have great authority. In order that it may have sufficient authority and be able to take proceedings against any responsible executive who has committed an offence, including members of the Central Committee, the right to elect or dismiss the members of this commission must be vested only in the supreme organ of the Party, viz., the Party congress. There can be no doubt that such an organisation will be quite capable of ensuring control over the fulfilment of the decisions of the central organs of the Party and of strengthening Party discipline. That is how matters stand with regard to questions of organisational leadership.
Our tasks in the sphere of organisational work are: 1) To continue to adapt organisational work to the requirements of the political line of the Party. 2) To raise organisational leadership to the level of political leadership.
3) To secure that organisational leadership fully ensures the implementation of the political slogans and decisions of the Party.
I am coming to the end of my report, comrades. What conclusions must be drawn from it?
Everybody now admits that our successes are great and extraordinary. In a relatively short space of time our country has been transferred on to the lines of industrialisation and collectivisation. The First Five-Year Plan has been successfully carried out. This arouses a feeling of pride among our workers and increases their self-confidence.
That is very good, of course. But successes sometimes have their seamy side. They sometimes give rise to certain dangers, which, if allowed to develop, may wreck the whole work. There is, for example, the danger that some of our comrades may become dizzy with successes. There have been such cases among us, as you know. There is the danger that certain of our comrades, having become intoxicated with success, will get swelled heads and begin to lull themselves with boastful songs, such as: “It’s a walkover,” “We can knock anybody into a cocked hat,” etc. This is not precluded by any means, comrades. There is nothing more dangerous than sentiments of this kind, for they disarm the Party and demobilise its ranks. If such sentiments gain the upper hand in our Party we may be faced with the danger of all our successes being wrecked.
Of course, the First Five-Year Plan has been successfully carried out. That is true. But the matter does not and cannot end there, comrades. Before us is the Second Five-Year Plan, which we must also carry out, and successfully too. You know that plans are carried out in the course of a struggle against difficulties, in the process of overcoming difficulties. That means that
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
there will be difficulties and there will be a struggle against them. Comrades Molotov and Kuibyshev will report to you on the Second Five-Year Plan. From their reports you will see what great difficulties we shall have to overcome in order to carry out this great plan. This means that we must not lull the Party, but sharpen its vigilance; we must not lull it to sleep, but keep it ready for action; not disarm it, but arm it; not demobilise it, but keep it in a state of mobilisation for the fulfilment of the Second Five-Year Plan.
Hence, the first conclusion: We must not become infatuated with the successes achieved, and must not become conceited.
We have achieved successes because we have had the correct guiding line of the Party, and because we have been able to organise the masses for putting this line into effect Needless to say, without these conditions we should not have achieved the successes that we have achieved, and of which we are justly proud. But it is a very rare thing for ruling parties to have a correct line and to be able to put it into effect. Look at the countries which surround us. Can you find many ruling parties there that have a correct line and are putting it into effect? Actually, there are now no such parties in the world; for they are all living without prospects, they are floundering in the chaos of the crisis, and see no way of getting out of the swamp. Our Party alone knows in what direction to steer its course, and it is going forward successfully. To what does our Party owe its superiority? To the fact that it is a Marxist party, a Leninist party. It owes it to the fact that it is guided in its work by the teaching of
Marx, Engels, and Lenin. There can be no doubt that as long as we remain true to this teaching, as long as we have this compass, we shall achieve successes in our work.
It is said that in some countries in the West Marxism has already been destroyed. It is said that it has been destroyed by the bourgeois-nationalist trend known as fascism. That, of course, is nonsense. Only people who are ignorant of history can talk like that. Marxism is the scientific expression of the fundamental interests of the working class. To destroy Marxism, the working class must be destroyed. But it is impossible to destroy the working class. More than 80 years have passed since Marxism came into the arena. During this time scores and hundreds of bourgeois governments have tried to destroy Marxism. And what has happened? Bourgeois governments have come and gone, but Marxism has remained. (Stormy applause.) Moreover, Marxism has achieved complete victory on one-sixth of the globe; moreover, it has achieved victory in the very country in which Marxism was considered to have been utterly destroyed. (Stormy applause.) It cannot be regarded as an accident that the country in which Marxism has achieved complete victory is now the only country in the world which knows no crises and unemployment, whereas in all other countries, including the fascist countries, crisis and unemployment have been reigning for four years now. No, comrades, that is no accident. (Prolonged applause.)
Yes, comrades, our successes are due to the fact that we have worked and fought under the banner of Marx, Engels, and Lenin.
REPORT TO THE SEVENTEENTH PARTY CONGRESS
Hence, the second conclusion: We must remain true to the end to the great banner of Marx, Engels, Lenin. (Applause.)
The working class of the U.S.S.R. is strong not only because it has a Leninist party that has been tried and tested in battle; further, it is strong not only because it enjoys the support of the vast masses of the labouring peasants; it is strong also because it is supported and assisted by the world proletariat. The working class of the U.S.S.R. is part of the world proletariat, its advanced detachment, and our republic is the cherished child of the world proletariat. There can be no doubt that if our working class had not had the support of the working class in the capitalist countries it would not have been able to retain power, it would not have secured the conditions for socialist construction, and, consequently, it would not have achieved the successes that it has achieved. International ties between the working class of the U.S.S.R. and the workers of the capitalist countries, the fraternal alliance between the workers of the U.S.S.R. and the workers of all countries—this is one of the corner-stones of the strength and might of the Republic of Soviets. The workers in the West say that the working class of the U.S.S.R. is the shock brigade of the world proletariat. That is very good. It means that the world proletariat is prepared to continue rendering all the support it can to the working class of the U.S.S.R. But it imposes serious duties upon us. It means that we must prove by our work that we deserve the honourable title of shock brigade of the proletarians of all countries. It imposes upon us the duty of working better and fighting better for the final victory of socialism in our country, for the victory of socialism in all countries.
Hence, the third conclusion: We must be true to the end to the cause of proletarian internationalism, to the cause of the fraternal alliance of the proletarians of all countries. (Applause.)
Such are the conclusions.
Long live the great and invincible banner of Marx, Engels, and Lenin! (Stormy and prolonged applause from the whole hall. The congress gives Comrade Stalin an ovation. The “Internationale” is sung, after which the ovation is resumed with renewed vigour. Shouts of “Hurrah for Stalin!” “Long live Stalin!” “Long live the C.C. of the
Party!”)
Pravda, No. 27
January 28, 1934
I. Продолжающийся кризис мирового капитализма и внешнее положение Советского Союза
Товарищи! Со времени XVI съезда прошло более трех лет. Период не очень большой.
Но он более, чем какой-либо другой период, насыщен содержанием. Я думаю, что ни
один из периодов последнего десятилетия не был так богат событиями, как этот
период.
В области экономической эти годы были годами продолжающегося мирового
экономического кризиса. Кризис охватил не только промышленность, но и сельское
хозяйство в целом. Кризис бушевал не только в сфере производства и торговли. Он
перенесся также в сферу кредита и денежного обращения, перевернув вверх дном
установившиеся между странами кредитные и валютные отношения. Если раньше еще
спорили кое-где – есть мировой экономический кризис или нет его, то теперь уже
не спорят об этом, ибо слишком ясны наличие кризиса и его опустошительные
действия. Теперь спорят уже о другом – можно ли выйти из кризиса или нет выхода,
а если есть выход, – то как быть дальше?
В области политической эти годы были годами дальнейшего обострения отношений как
между капиталистическими странами, так и внутри этих стран. Война Японии с
Китаем и оккупация Манчжурии, обострившие отношения на Дальнем Востоке; победа
фашизма в Германии и торжество идеи реванша, обострившие отношения в Европе;
выход Японии и Германии из Лиги наций, давший новый толчок росту вооружений и
подготовке к империалистической войне; поражение фашизма в Испании[71], лишний
раз указывающее на то, что революционный кризис назревает и фашизм далеко не
долговечен, – таковы важнейшие факты отчетного периода. Не удивительно, что
буржуазный пацифизм дышит на ладан, а разоружительные тенденции открыто и прямо
сменяются тенденциями вооружения и довооружения.
Среди этих бушующих волн экономических потрясений и военно-политических
катастроф СССР стоит отдельно, как утес, продолжая свое дело социалистического
строительства и борьбы за сохранение мира. Если там, в капиталистических
странах, все еще бушует экономический кризис, то в СССР продолжается подъем как
в области промышленности, так и в области сельского хозяйства. Если там, в
капиталистических странах, идет лихорадочная подготовка к новой войне для нового
передела мира и сфер влияния, то СССР продолжает систематическую упорную борьбу
против угрозы войны и за мир, причем нельзя сказать, чтобы усилия СССР в этой
области не имели никакого успеха.
Такова общая картина международного положения в данный момент.
Перейдем к рассмотрению основных данных об экономическом и политическом
положении капиталистических стран.
1. Движение экономического кризиса в капиталистических странах
Нынешний экономический кризис в капиталистических странах отличается от всех
аналогичных кризисов между прочим тем, что он является наиболее продолжительным
и затяжным. Если раньше кризисы исчерпывались в 1–2 года, то нынешний кризис
продолжается вот уже пятый год, опустошая год за годом хозяйство
капиталистических стран и высасывая из него жир, накопленный в предыдущие годы.
Не удивительно, что этот кризис является наиболее тяжелым из всех кризисов.
Чем объяснить этот небывало затяжной характер современного промышленного кризиса?
Объясняется это, прежде всего, тем, что промышленный кризис захватил все без
исключения капиталистические страны, затруднив маневрирование одних стран за
счет других.
Объясняется это, во-вторых, тем, что кризис промышленный переплелся с кризисом
аграрным, охватившим все без исключения аграрные и полуаграрные страны, что не
могло не осложнить и углубить кризис промышленный.
Объясняется это, в-третьих, тем, что аграрный кризис усилился за это время и
охватил все отрасли сельского хозяйства, в том числе животноводство, доведя его
до деградации, до перехода от машин к ручному труду, до замены трактора лошадью,
до резкого сокращения, а иногда и полного отказа от применения искусственных
удобрений, что еще больше затянуло промышленный кризис.
Объясняется это, в-четвертых, тем, что господствующие в промышленности
монопольные картели стараются сохранить высокие цены на товары, –
обстоятельство, делающее кризис особенно болезненным и мешающее рассасыванию
товарных запасов.
Объясняется это, наконец, – и это главное – тем, что промышленный кризис
разыгрался в условиях общего кризиса капитализма, когда капитализм не имеет уже
и не может иметь ни в основных государствах, ни в колониях и зависимых странах
той силы и прочности, какие он имел до войны и Октябрьской революции, когда
промышленность капиталистических стран получила в наследство от
империалистической войны хроническую недогрузку предприятий и миллионные армии
безработных, от которых она не в силах больше освободиться.
Таковы обстоятельства, определившие глубоко затяжной характер нынешнего промышленного кризиса.
Этими же обстоятельствами объясняется и тот факт, что кризис не ограничился
сферой производства и торговли и захватил также кредитную систему, валюту, сферу
долговых обязательств и т.д., разбив традиционно установившиеся отношения как
между отдельными странами, так и между социальными группами в отдельных странах.
Большую роль сыграло здесь падение цен на товары. Несмотря на сопротивление
монопольных картелей, падение цен росло со стихийной силой, причем падали цены
прежде всего и больше всего на товары неорганизованных товаровладельцев, –
крестьян, ремесленников, мелких капиталистов, и лишь постепенно и в меньшей
степени товаровладельцев организованных, – объединенных в картели капиталистов.
Падение цен сделало положение должников (промышленники, ремесленники, крестьяне
и т.п.) невыносимым и, наоборот, положение кредиторов – неслыханно
привилегированным. Такое положение должно было привести и действительно привело
к колоссальному банкротству фирм и отдельных предпринимателей. В продолжение
последних 3 лет на этой почве погибли десятки тысяч акционерных обществ в САСШ,
в Германии, в Англии, во Франции. За банкротствами акционерных обществ пошло
обесценение валют, несколько облегчившее положение должников. За обесценением
валют – легализованная государством неуплата долгов как внешних, так и
внутренних. Крах таких банков, как Дармштадтский и Дрезденский банки в Германии,
Кредит-Анштальт в Австрии, и таких концернов, как концерн Крейгера в Швеции,
Инсул-Концерн в САСШ и т.д. – всем известен.
Понятно, что за этими явлениями, расшатавшими основы кредитной системы, должны
были последовать и действительно последовали прекращение платежей по кредитам и
иностранным займам, прекращение платежей по межсоюзническим долгам, прекращение
экспорта капитала, новое сокращение внешней торговли, новое сокращение экспорта
товаров, усиление борьбы за внешние рынки, торговая война между странами и –
демпинг. Да, товарищи, демпинг. Я говорю не о советском мнимом демпинге, о
котором еще совсем недавно до хрипоты кричали некоторые благородные депутаты
благородных парламентов Европы и Америки. Я говорю о действительном демпинге,
практикуемом теперь почти всеми “цивилизованными” государствами, о чем
благоразумно хранят молчание эти храбрые и благородные депутаты.
Понятно также, что эти сопутствующие промышленному кризису разрушительные
явления, разыгравшиеся вне сферы производства, не могли в свою очередь не
повлиять на ход промышленного кризиса в смысле его усугубления и усложнения.
Такова общая картина движения промышленного кризиса.
Вот некоторые цифры из официальных материалов, иллюстрирующие движение
промышленного кризиса за отчетный период.
Объем промышленной продукции в процентах к 1929 году:
1929 г.
1930 г.
1931 г.
1932 г.
1933 г.
СССР
САСШ
Англия
Германия
Франция
100
100
100
100
100
129,7
80,7
92,4
88,3
100,7
161,9
68,1
83,8
71,7
89,2
184,7
53,8
83,8
59,8
69,1
201,6
64,9
86,1
66,8
77,4
Эта таблица, как видите, сама говорит за себя.
В то время как промышленность основных капиталистических стран падала из года в
год в сравнении с уровнем 1929 года и лишь в 1933 году стала немного
оправляться, далеко еще не достигнув, однако, уровня 1929 года, промышленность
СССР росла из года в год, переживая процесс непрерывного подъема.
В то время как промышленность основных капиталистических стран показывает в
среднем сокращение объема своей продукции к концу 1933 года в сравнении с
уровнем 1929 года на 25% и больше, промышленность СССР выросла за это время
больше чем вдвое, т.е. больше чем на 100% (Аплодисменты)
Может показаться, судя по этой таблице, что из 4 капиталистических стран Англия
находится в наиболее благоприятном положении. Но это не совсем верно. Если взять
промышленность этих стран и сравнить ее с довоенным уровнем, то картина
получается несколько иная.
Вот соответствующая таблица.
Объем промышленной продукции в процентах к довоенному уровню:
1913 г
1929 г
1930 г
1931 г
1932 г
1933 г
СССР
САСШ
Англия
Германия
Франция
100
100
100
100
100
194,3
170,2
99,1
113,0
139,0
252,1
137,3
91,5
99,8
140,0
314,7
115 9
83,0
81,0
124,0
359,0
91 4
82,5
67,6
96,1
391,9
110,2
85,2
75,4
107,6
Как видите, промышленность Англии и Германии все еще не достигла довоенного
уровня, тогда как САСШ и Франция превысили его на несколько процентов, а СССР
поднял – увеличил свою промышленную продукцию за этот период в сравнении с
довоенным уровнем более чем на 290%. (Аплодисменты)
Но из этих таблиц следует еще один вывод. В то время как промышленность основных
капиталистических стран все время падала, начиная с 1930 года и особенно с 1931
года, дойдя в 1932 году до точки наибольшего упадка, – в 1933 году она стала
несколько оправляться и подыматься Если взять месячные данные по 1932 и 1933
годам, то они еще больше подтверждают этот вывод, ибо они говорят о том, что
промышленность этих стран, несмотря на колебания ее продукции в продолжение 1933
года, не обнаружила тенденции довести колебания вниз до уровня наибольшего
упадка, имевшего место летом 1932 года
Что это значит?
Это значит, что промышленность основных капиталистических стран, по-видимому,
уже прошла точку наибольшего упадка, к которой она больше не возвращалась в
течение 1933 года
Некоторые склонны приписать это явление влиянию исключительно искусственных
факторов вроде военно-инфляционной конъюнктуры Не может быть сомнения, что
военно-инфляционная конъюнктура играет здесь не малую роль Это особенно верно в
отношении Японии, где этот искусственный фактор является главной и решающей
силой некоторого оживления некоторых, главным образом, военных отраслей
промышленности Но было бы грубой ошибкой объяснять все военно-инфляционной
конъюнктурой Такое объяснение неправильно хотя бы потому, что охарактеризованные
мною некоторые сдвиги в промышленности наблюдаются не в отдельных и случайных
районах, а во всех или почти во всех промышленных странах, в том числе в странах
с твердой валютой. Очевидно, что наряду с военно-инфляционной конъюнктурой здесь
имеет место также действие внутренних экономических сил капитализма.
Капитализму удалось несколько облегчить положение промышленности за счет рабочих
– путем углубления их эксплуатации через усиление интенсивности их труда, за
счет фермеров – путем проведения политики наиболее низких цен на продукты их
труда, на продовольствие и отчасти на сырье, за счет крестьян колоний и
экономически слабых стран – путем еще большего снижения цен на продукты их
труда, главным образом, на сырье и затем на продовольствие.
Значит ли это, что мы имеем дело с переходом от кризиса к обычной депрессии,
влекущей за собой новый подъем и расцвет промышленности? Нет, не значит. Во
всяком случае в настоящее время не существует таких данных, прямых или
косвенных, которые бы говорили о наступающем подъеме промышленности в
капиталистических странах. Более того, – судя по всему, таких данных и не может
быть, по крайней мере в ближайшее время. Не может быть, так как продолжают
действовать все те неблагоприятные условия, которые не дают промышленности
капиталистических стран подняться сколько-нибудь серьезно вверх. Речь идет о
продолжающемся общем кризисе капитализма, в обстановке которого протекает
экономический кризис, о хронической недогрузке предприятий, о хронической
массовой безработице, о переплетении промышленного кризиса с
сельскохозяйственным кризисом, об отсутствии тенденции к сколько-нибудь
серьезному обновлению основного капитала, предвещающему обычно наступление
подъема, и т.д. и т.п.
Очевидно, что мы имеем дело с переходом от точки наибольшего упадка
промышленности, от точки наибольшей глубины промышленного кризиса – к депрессии,
но к депрессии не обычной, а к депрессии особого рода, которая не ведет к новому
подъему и расцвету промышленности, но и не возвращает ее к точке наибольшего
упадка.
2. Обострение политического положения в капиталистических странах
Результатом затяжного экономического кризиса явилось небывалое доселе обострение
политического положения капиталистических стран как внутри этих стран, так и
между ними.
Усиление борьбы за внешние рынки, уничтожение последних остатков свободной
торговли, запретительные таможенные пошлины, торговая война, война валют,
демпинг и многие другие аналогичные мероприятия, демонстрирующие крайний
национализм в экономической политике, обострили до крайности отношения между
странами, создали почву для военных столкновений и поставили на очередь войну,
как средство нового передела мира и сфер влияния в пользу более сильных
государств.
Война Японии с Китаем, оккупация Манчжурии, выход Японии из Лиги наций и
продвижение в Северный Китай – еще больше обострили положение. Усиление борьбы
за Великий океан и рост военно-морских вооружений в Японии, САСШ, Англии,
Франции представляют результат этого обострения.
Выход Германии из Лиги наций и призрак реванша дали новый толчок к обострению
положения и росту вооружений в Европе.
Не удивительно, что буржуазный пацифизм влачит теперь жалкое существование, а
болтовня о разоружении сменяется “деловыми” разговорами о вооружении и
довооружении.
Опять, как и в 1914 году, на первый план выдвигаются партии воинствующего
империализма, партии войны и реванша.
Дело явным образом идет к новой войне.
Еще больше обостряется, ввиду действия тех же факторов, внутреннее положение
капиталистических стран. Четыре года промышленного кризиса истощили и довели до
отчаяния рабочий класс. Четыре года сельскохозяйственного кризиса разорили
вконец неимущие слои крестьянства не только в основных капиталистических
странах, но и – особенно – в зависимых и колониальных странах. Это факт, что,
несмотря на всякие статистические ухищрения, имеющие своей целью преуменьшение
числа безработных, количество безработных по официальным данным буржуазных
учреждений доходит в Англии до 3 млн., в Германии до 5 млн., в САСШ до 10 млн.,
не говоря уже о других странах Европы. Добавьте к этому частично безработных,
количество которых превышает десяток миллионов, добавьте миллионные массы
разорившихся крестьян, – и вы получите приблизительную картину нужды и отчаяния
трудящихся масс. Народные массы не дошли еще до того, чтобы пойти на штурм
капитализма, но что идея штурма зреет в сознании масс, – в этом едва ли может
быть сомнение. Об этом красноречиво говорят хотя бы такие факты, как испанская
революция, свергнувшая режим фашизма, и рост советских районов в Китае, который
не в силах приостановить соединенная контрреволюция китайской и иностранной
буржуазии.
Этим, собственно, и объясняется тот факт, что господствующие классы
капиталистических стран старательно уничтожают или сводят на нет последние
остатки парламентаризма и буржуазной демократии, которые могут быть использованы
рабочим классом в его борьбе против угнетателей, загоняют в подполье
коммунистические партии и переходят к открыто террористическим методам
сохранения своей диктатуры.
Шовинизм и подготовка войны, как основные элементы внешней политики, обуздание
рабочего класса и террор в области внутренней политики, как необходимое средство
для укрепления тыла будущих военных фронтов, – вот что особенно занимает теперь
современных империалистических политиков.
Не удивительно, что фашизм стал теперь наиболее модным товаром среди
воинствующих буржуазных политиков. Я говорю не только о фашизме вообще, но
прежде всего о фашизме германского типа, который неправильно называется
национал-социализмом, ибо при самом тщательном рассмотрении невозможно
обнаружить в нем даже атома социализма.
В этой связи победу фашизма в Германии нужно рассматривать не только как признак
слабости рабочего класса и результат измен социал-демократии рабочему классу,
расчистившей дорогу фашизму. Ее надо рассматривать также, как признак слабости
буржуазии, как признак того, что буржуазия уже не в силах властвовать старыми
методами парламентаризма и буржуазной демократии, ввиду чего она вынуждена
прибегнуть во внутренней политике к террористическим методам управления, – как
признак того, что она не в силах больше найти выход из нынешнего положения на
базе мирной внешней политики, ввиду чего она вынуждена прибегнуть к политике
войны.
Таково положение.
Как видите, дело идет к новой империалистической войне, как к выходу из нынешнего положения.
Конечно, нет оснований предполагать, что война может дать действительный выход.
Наоборот, она должна еще больше запутать положение. Более того, она наверняка
развяжет революцию и поставит под вопрос само существование капитализма в ряде
стран, как это имело место в ходе первой империалистической войны. И если,
несмотря на опыт первой империалистической войны, буржуазные политики все же
хватаются за войну, как утопающий за соломинку, то это значит, что они
окончательно запутались, попали в тупик и готовы лететь стремглав в пропасть.
Не мешает поэтому рассмотреть коротко те планы организации войны, которые
вынашиваются теперь в кругах буржуазных политиков.
Одни думают, что войну надо организовать против одной из великих держав. Они
думают нанести ей уничтожающее поражение и поправить свои дела за ее счет.
Допустим, что они организовали такую войну. Что из этого может получиться?
Как известно, во время первой империалистической войны тоже хотели уничтожить
одну из великих держав – Германию и поживиться за ее счет. А что из этого вышло?
Германию они не уничтожили, но посеяли в Германии такую ненависть к победителям
и создали такую богатую почву для реванша, что до сих пор еще не могут, да,
пожалуй, не скоро еще смогут расхлебать ту отвратительную кашу, которую сами же
заварили. Но зато они получили разгром капитализма в России, победу пролетарской
революции в России и – ясное дело – Советский Союз. Где гарантия, что вторая
империалистическая война даст им “лучшие” результаты, чем первая? Не вернее ли
будет предположить обратное?
Другие думают, что войну надо организовать против одной из слабых в военном
отношении, но обширных в смысле рынка стран, например – против Китая, который,
оказывается, нельзя назвать к тому же государством в собственном смысле слова, а
представляет лишь “неорганизованную территорию”, нуждающуюся в том, чтобы ее
захватили сильные государства. Они хотят, очевидно, окончательно его поделить и
поправить свои дела за его счет. Допустим, что они организовали такую войну. Что
из этого может получиться?
Известно, что в начале XIX века точно так же смотрели на Италию и Германию, как
смотрят теперь на Китай, т.е. считали их “неорганизованными территориями”, а не
государствами, и порабощали их. А что из этого получилось? Из этого получились,
как известно, войны Германии и Италии за независимость и объединение этих стран
в самостоятельные государства. Из этого получилось усиление ненависти к
поработителям в сердцах народов этих стран, результаты которой до сих пор еще не
ликвидированы и, пожалуй, не скоро еще будут ликвидированы. Спрашивается: где
гарантия, что то же самое не получится в результате войны империалистов против
Китая?
Третьи думают, что войну должна организовать “высшая раса”, скажем, германская
“раса”, против “низшей расы”, прежде всего – против славян, что только такая
война может дать выход из положения так как “высшая раса” призвана оплодотворять
“низшую” и властвовать над ней. Допустим, что эту странную теорию, которая так
же далека от науки, как небо от земли, – допустим, что эту странную теорию
перевели на практику. Что из этого может получиться?
Известно, что старый Рим точно так же смотрел на предков нынешних германцев и
французов, как смотрят теперь представители “высшей расы” на славянские племена.
Известно, что старый Рим третировал их “низшей расой”, “варварами”, призванными
быть в вечном подчинении “высшей расе”, “великому Риму”, причем, – между нами
будь сказано, – старый Рим имел для этого некоторое основание, чего нельзя
сказать о представителях нынешней “высшей расы”. (Гром аплодисментов.) А что из
этого вышло? Вышло то, что неримляне, т.е. все “варвары”, объединились против
общего врага и с громом опрокинули Рим. Спрашивается: где гарантия, что
претензии представителей нынешней “высшей расы” не приведут к тем же плачевным
результатам? Где гарантия, что фашистско-литературным политикам в Берлине
посчастливится больше, чем старым и испытанным завоевателям в Риме? Не вернее ли
будет предположить обратное?
Наконец, четвертые думают, что войну надо организовать против СССР. Они думают
разбить СССР, поделить его территорию и поживиться за его счет. Ошибочно было бы
полагать, что так думают только некоторые военные круги в Японии. Нам известно,
что такие же планы вынашиваются в кругах политических
руководителей некоторых государств Европы. Допустим, что эти господа перешли от
слов к делу. Что из этого может получиться?
Едва ли можно сомневаться, что эта война будет самой опасной для буржуазии
войной. Она будет самой опасной не только потому, что народы СССР будут драться
на смерть за завоевания революции. Она будет самой опасной для буржуазии еще
потому, что война будет происходить не только на фронтах, но и в тылу у
противника. Буржуазия может не сомневаться, что многочисленные друзья рабочего
класса СССР в Европе и Азии постараются ударить в тыл своим угнетателям, которые
затеяли преступную войну против отечества рабочего класса всех стран. И пусть не
пеняют на нас господа буржуа, если они на другой день после такой войны не
досчитаются некоторых близких им правительств, ныне благополучно царствующих
“милостью божией”. (Гром аплодисментов.)
Одна такая война против СССР уже была, если вспомните, 15 лет тому назад. Как
известно, всеми уважаемый Черчилль облек тогда эту войну в поэтическую формулу –
“нашествие 14 государств”. Вы помните, конечно, что эта война сплотила всех
трудящихся нашей страны в единый лагерь самоотверженных бойцов, грудью
защищавших свою рабоче-крестьянскую родину от внешних врагов. Вы знаете, чем она
кончилась. Она кончилась изгнанием интервентов из нашей страны и созданием
революционных “Комитетов действия”[72] в Европе. Едва ли можно сомневаться, что
вторая война против СССР приведет к полному поражению нападающих, к революции в
ряде стран Европы и Азии и разгрому буржуазно-помещичьих правительств этих
стран.
Таковы военные планы запутавшихся буржуазных политиков.
Как видите, они не блещут ни умом, ни доблестью. (Аплодисменты.)
Но если буржуазия избирает путь войны, то рабочий класс капиталистических стран,
доведенный до отчаяния 4-летним кризисом и безработицей, становится на путь
революции. Это значит, что зреет и будет назревать революционный кризис. И
революционный кризис будет нарастать тем скорее, чем больше будет запутываться
буржуазия в своих военных комбинациях, чем чаще будет она прибегать к
террористическим методам борьбы против рабочего класса и трудящихся крестьян.
Некоторые товарищи думают, что коль скоро имеется революционный кризис,
буржуазия должна неминуемо попасть в безвыходное положение, что ее конец, стало
быть, уже предопределен, что победа революции тем самым уже обеспечена и что им
остается только ждать падения буржуазии и писать победные резолюции. Это
глубокая ошибка. Победа революции никогда не приходит сама. Ее надо подготовить
и завоевать. А подготовить и завоевать ее может только сильная пролетарская
революционная партия. Бывают моменты, когда положение – революционное, власть
буржуазии шатается до самого основания, а победа революции все же не приходит,
так как нет налицо революционной партии пролетариата, достаточно сильной и
авторитетной для того, чтобы повести за собой массы и взять власть в свои руки.
Было бы неразумно думать, что подобные “случаи” не могут иметь места.
Не мешало бы в связи с этим вспомнить вещие слова Ленина о революционном
кризисе, сказанные им на II конгрессе Коминтерна[73]:
“Мы подошли теперь к вопросу о революционном кризисе, как основе нашего
революционного действия. И тут надо, прежде всего, отметить две распространенные
ошибки. С одной стороны, буржуазные экономисты изображают этот кризис как
простое “беспокойство”, по изящному выражению англичан. С другой стороны, иногда
революционеры стараются доказать, что кризис абсолютно безвыходный. Это ошибка.
Абсолютно безвыходных положений не бывает. Буржуазия ведет себя, как обнаглевший
и потерявший голову хищник, она делает глупость за глупостью, обостряя
положение, ускоряя свою гибель. Все это так. Но нельзя “доказать”, что нет
абсолютно никакой возможности, чтобы она не усыпила такое-то меньшинство
эксплуатируемых такими-то уступочками, чтобы она не подавила такое-то движение
или восстание такой-то части угнетенных и эксплуатируемых. Пытаться “доказывать”
наперед “абсолютную” безвыходность было бы пустым педантством или игрой в
понятия и в словечки. Настоящим “доказательством” в этом и подобных вопросах
может быть только практика. Буржуазный строй во всем мире переживает величайший
революционный кризис. Надо “доказать” теперь практикой революционных партий, что
у них достаточно сознательности, организованности, связи с эксплуатируемыми
массами, решительности, уменья, чтобы использовать этот кризис для успешной, для
победоносной революции” (Ленин, т. XXV, стр. 340–341[74]).
3. Отношения между СССР и капиталистическими государствами
Легко понять, до чего трудно было СССР проводить свою мирную политику в этой,
отравленной миазмами военных комбинаций, атмосфере.
В обстановке этой предвоенной свистопляски, охватившей целый ряд стран, СССР
продолжал стоять за эти годы твердо и непоколебимо на своих мирных позициях,
борясь с угрозой войны, борясь за сохранение мира, идя навстречу тем странам,
которые стоят так или иначе за сохранение мира, разоблачая и срывая маску с тех,
кто подготовляет, провоцирует войну.
На что рассчитывал СССР в этой трудной и сложной борьбе за мир?
а) На свою растущую хозяйственную и политическую мощь.
б) На моральную поддержку миллионных масс рабочего класса всех стран, кровно
заинтересованного в сохранении мира.
в) На благоразумие тех стран, которые не заинтересованы по тем или иным мотивам
в нарушении мира и которые хотят развить торговые отношения с таким исправным
контрагентом, как СССР.
г) Наконец – на нашу славную армию, готовую оборонять страну от наскоков извне.
На этой базе возникла наша кампания за заключение пакта о ненападении и пакта об
определении агрессии с соседними государствами. Вы знаете, что эта кампания
имела успех. Как известно, пакт о ненападении заключен не только с большинством
наших соседних государств на Западе и Юге, в том числе с Финляндией и Польшей,
но и с такими странами, как Франция, Италия, а пакт об определении агрессии – с
теми же соседними государствами, включая сюда и Малую Антанту[75].
На этой же базе укрепилась дружба между СССР и Турцией, улучшились отношения и
стали бесспорно” удовлетворительными между СССР и Италией, улучшились отношения
с Францией, Польшей и другими Балтийскими государствами, восстановлены отношения
с САСШ, с Китаем и т.д.
Из ряда фактов, отражающих успехи мирной политики СССР, следует отметить и
выделить два факта, имеющие бесспорно серьезное значение.
1) Я имею в виду, во-первых, тот перелом к лучшему в отношениях между СССР и
Польшей, между СССР и Францией, который произошел в последнее время. В прошлом,
как известно, с Польшей были у нас неважные отношения. В Польше убивали
представителей нашего государства. Польша считала себя барьером западных
государств против СССР. На Польшу рассчитывали все и всякие империалисты, как на
передовой отряд, в случае военного нападения на СССР. Не лучше обстояло дело с
отношениями между СССР и Францией. Достаточно вспомнить факты из истории суда
над вредительской группой Рамзина в Москве, чтобы восстановить в памяти картину
взаимоотношений между СССР и Францией. И вот эти нежелательные отношения
начинают постепенно исчезать. Они заменяются другими отношениями, которые нельзя
назвать иначе, как отношениями сближения.
Дело не только в том, что мы подписали пакт о ненападении с этими странами, хотя
сам по себе пакт имеет серьезнейшее значение. Дело прежде всего в том, что
атмосфера, зараженная взаимным недоверием, начинает рассеиваться. Это не значит,
конечно, что наметившийся процесс сближения можно рассматривать, как достаточно
прочный, обеспечивающий конечный успех дела. Неожиданности и зигзаги политики,
например, в Польше, где антисоветские настроения еще сильны, далеко еще нельзя
считать исключенными. Но перелом к лучшему в наших отношениях, независимо от его
результатов в будущем, – есть факт, заслуживающий того, чтобы отметить и
выдвинуть его вперед, как фактор улучшения дела мира.
Где причина этого перелома, чем он стимулируется?
Прежде всего ростом силы и могущества СССР.
В наше время со слабыми не принято считаться, – считаются только с сильными. А
затем – некоторыми изменениями в политике Германии, отражающими рост
реваншистских и империалистических настроений в Германии.
Некоторые германские политики говорят по этому поводу, что СССР ориентируется
теперь на Францию и Польшу, что из противника Версальского договора он стал его
сторонником, что эта перемена объясняется установлением фашистского режима в
Германии. Это не верно. Конечно, мы далеки от того, чтобы восторгаться
фашистским режимом в Германии. Но дело здесь не в фашизме, хотя бы потому, что
фашизм, например, в Италии не помешал СССР установить наилучшие отношения с этой
страной. Дело также не в мнимых изменениях в нашем отношении к Версальскому
договору. Не нам, испытавшим позор Брестского мира, воспевать Версальский
договор. Мы не согласны только с тем, чтобы из-за этого договора мир был
ввергнут в пучину новой войны. То же самое надо сказать о мнимой переориентации
СССР. У нас не было ориентации на Германию, так же как у нас нет ориентации на
Польшу и Францию. Мы ориентировались в прошлом и ориентируемся в настоящем на
СССР и только на СССР. (Бурные аплодисменты.) И если интересы СССР требуют
сближения с теми или иными странами, не заинтересованными в нарушении мира, мы
идем на это дело без колебаний.
Нет, не в этом дело. Дело в изменении политики Германии. Дело в том, что еще
перед приходом к власти нынешних германских политиков, особенно же после их
прихода – в Германии началась борьба между двумя политическими линиями, между
политикой старой, получившей отражение в известных договорах СССР с Германией, и
политикой “новой”, напоминающей в основном политику бывшего германского кайзера,
который оккупировал одно время Украину и предпринял поход против Ленинграда,
превратив прибалтийские страны в плацдарм для такого похода, причем “новая”
политика явным образом берет верх над старой. Нельзя считать случайностью, что
люди “новой” политики берут во всем перевес, а сторонники старой политики
оказались в опале. Не случайно также известное выступление Гугенберга в Лондоне,
так же как не случайны не менее известные декларации Розенберга, руководителя
внешней политики правящей партии Германии. Вот в чем дело, товарищи.
2) Я имею в виду, во-вторых, восстановление нормальных отношений между СССР и
Соединенными Штатами Северной Америки. Не может быть сомнения, что этот акт
имеет серьезнейшее значение во всей системе международных отношений. Дело не
только в том, что он поднимает шансы дела сохранения мира, улучшает отношения
между обеими странами, укрепляет торговые связи между ними и создает базу Для
взаимного сотрудничества. Дело в том, что он кладет веху между старым, когда
САСШ считались в различных странах оплотом для всяких антисоветских тенденций, и
новым, когда этот оплот добровольно снят с дороги ко взаимной выгоде обеих
стран.
Таковы два основных факта, отражающие успехи советской политики мира.
Было бы, однако, неправильно думать, что за отчетный период все шло у нас
гладко. Нет, далеко не все шло у нас гладко.
Вспомните хотя бы нажим со стороны Англии, эмбарго, наложенное на наш экспорт,
попытку вмешаться в наши внутренние дела и прощупать нас на этом, – испытать
силу нашего сопротивления. Правда, из этой попытки ничего не вышло, и эмбарго
было снято потом, но неприятный осадок от этих наскоков все еще дает знать о
себе во всем, что касается отношений между Англией и СССР, в том числе в
переговорах о торговом договоре. А наскоки эти на СССР нельзя считать
случайностью. Известно, что одна часть английских консерваторов не может жить
без таких наскоков. И именно потому, что они не случайны, мы должны учитывать,
что будут и впредь наскакивать на СССР, создавать угрозы всякого рода, наносить
ему вред и т.п.
Нельзя не иметь также в виду отношений между СССР и Японией, которые нуждаются в
серьезном улучшении. Отказ Японии от подписания пакта о ненападении, в котором
Япония нуждается не меньше, чем СССР, лишний раз подчеркивает, что в области
наших отношений не все обстоит благополучно. То же самое надо сказать насчет
перерыва переговоров о КВЖД, происшедшего не по вине СССР, а также насчет того,
что японские агенты творят недопустимые вещи на КВЖД, незаконно арестовывают
советских служащих на КВЖД и т.п. Я уже не говорю о том, что одна часть военных
людей в Японии открыто проповедует в печати необходимость войны с СССР и захвата
Приморья при явном одобрении другой части военных, а правительство Японии вместо
того, чтобы призвать к порядку поджигателей войны, делает вид, что это его не
касается. Не трудно понять, что подобные обстоятельства не могут не создавать
атмосферу беспокойства и неуверенности. Конечно, мы будем и впредь настойчиво
проводить политику мира и добиваться улучшения отношений с Японией, ибо мы хотим
улучшения этих отношений. Но не все здесь зависит от нас. Поэтому мы должны
вместе с тем принять все меры к тому, чтобы оградить нашу страну от
неожиданностей и быть готовыми к ее защите от нападения. (Бурные аплодисменты.)
Как видите, наряду с успехами нашей мирной политики мы имеем и ряд отрицательных явлений.
Таково внешнее положение СССР.
Наша внешняя политика ясна. Она есть политика сохранения мира и усиления
торговых отношений со всеми странами. СССР не думает угрожать кому бы то ни было
и – тем более – напасть на кого бы то ни было. Мы стоим за мир и отстаиваем дело
мира. Но мы не боимся угроз и готовы ответить ударом на удар поджигателей войны.
(Бурные аплодисменты.) Кто хочет мира и добивается деловых связей с нами, тот
всегда найдет у нас поддержку. А те, которые попытаются напасть на нашу страну,
– получат сокрушительный отпор, чтобы впредь не повадно было им совать свое
свиное рыло в наш советский огород. (Гром аплодисментов.)
Такова наша внешняя политика. (Гром аплодисментов.)
Задача состоит в том, чтобы проводить в жизнь и впредь эту политику со всей
настойчивостью и последовательностью.
II. Продолжающийся подъем народного хозяйства и внутреннее положение СССР
Перехожу к вопросу о внутреннем положении СССР.
С точки зрения внутреннего положения СССР отчетный период представляет картину
все более развертывающегося подъема как в области народного хозяйства, так и в
области культуры.
Подъем этот был не только простым количественным накоплением сил. Подъем этот
замечателен тем, что он внес принципиальные изменения в структуру СССР и
коренным образом изменил лицо страны.
СССР за этот период преобразился в корне, сбросив с себя обличие отсталости и
средневековья. Из страны аграрной он стал страной индустриальной. Из страны
мелкого единоличного сельского хозяйства он стал страной коллективного крупного
механизированного сельского хозяйства. Из страны темной, неграмотной и
некультурной он стал – вернее, становится – страной грамотной и культурной,
покрытой громадной сетью высших, средних и низших школ, действующих на языках
наций СССР.
Созданы новые отрасли производства: станкостроение, автомобильная
промышленность, тракторная промышленность, химическая промышленность,
моторостроение, самолетостроение, комбайностроение, производство мощных турбин и
генераторов, качественных сталей, ферросплавов, синтетического каучука, азота,
искусственного волокна и т.д. и т.п. (Продолжительные аплодисменты.)
Построены и пущены в ход за этот период тысячи новых вполне современных
промышленных предприятий. Построены гиганты вроде Днепростроя, Магнитостроя,
Кузнецкстроя, Челябстроя, Бобриков, Уралмашстроя, Краммашстроя. Реконструированы
на базе новой техники тысячи старых предприятий. Построены новые предприятия и
созданы очаги промышленности в национальных республиках и на окраинах СССР: в
Белоруссии, на Украине, на Северном Кавказе, в Закавказье, в Средней Азии, в
Казахстане, в Бурят-Монголии, в Татарии, Башкирии, на Урале, в Восточной и
Западной Сибири, на Дальнем Востоке и т.д.
Создано свыше 200 тысяч колхозов и 5 тысяч совхозов с новыми районными центрами
и промышленными пунктами для них.
Выросли почти на пустом месте новые большие города с большим количеством
населения. Колоссально разрослись старые города и промышленные пункты.
Заложены основы Урало-Кузнецкого комбината – соединения кузнецкого коксующегося
угля с уральской железной рудой. Новую металлургическую базу на Востоке можно
считать таким образом превращенной из мечты в действительность.
Заложены основы новой мощной нефтяной базы в районах западного и южного склонов
Уральского хребта – по Уральской области, Башкирии, Казахстану.
Очевидно, что громадные капитальные вложения государства во все отрасли
народного хозяйства составившие за отчетный период более 60 миллиардов рублей, –
не прошли даром и начинают уже давать свои результаты.
В результате этих достижений народный доход СССР вырос с 29 миллиардов рублей в
1929 году до 50 миллиардов в 1933 году при громадном падении народного дохода за
тот же период во всех без исключения капиталистических странах.
Понятно, что все эти достижения и весь этот подъем должны были привести – и
действительно привели – к дальнейшему укреплению внутреннего положения СССР.
Как могли произойти эти колоссальные изменения в какие-либо 3–4 года на
территории громадного государства с его отсталой техникой, с его отсталой
культурой? Не чудо ли это? Это было бы чудом, если бы развитие шло на базе
капитализма и единоличного мелкого хозяйства. Но это не может быть названо
чудом, если иметь в виду, что развитие шло у нас на основе развертывания
социалистического строительства.
Понятно, что этот гигантский подъем мог развернуться лишь на базе успешного
строительства социализма, на базе общественного труда десятков миллионов людей,
на базе преимуществ социалистической системы хозяйства перед системой
капиталистической и единолично-крестьянской.
Не удивительно поэтому, что колоссальный подъем экономики и культуры СССР за
отчетный период означал вместе с тем ликвидацию капиталистических элементов и
оттеснение на задний план единоличного крестьянского хозяйства. Это факт, что
удельный вес социалистической системы хозяйства в области промышленности
составляет в настоящее время 99%, а в сельском хозяйстве, если иметь в виду
посевные площади зерновых культур, – 84,5%, тогда как на долю единоличного
крестьянского хозяйства приходится всего 15,5%.
Выходит, что капиталистическое хозяйство в СССР уже ликвидировано, а
единолично-крестьянский сектор в деревне оттеснен на второстепенные позиции.
Ленин говорил при введении нэпа, что в нашей стране имеются элементы пяти
общественно-экономических укладов: 1) патриархальное хозяйство (в значительной
степени натуральное хозяйство), 2) мелкотоварное производство (большинство
крестьян из тех, кто продает хлеб), 3) частнохозяйственный капитализм, 4)
государственный капитализм, 5) социализм[76]. Ленин считал, что из всех этих
укладов должен в конце концов возобладать социалистический уклад. Мы можем
теперь сказать, что первый, третий и четвертый общественно-экономические уклады
уже не существуют, второй общественно-экономический уклад оттеснен на
второстепенные позиции, а пятый общественно-экономический уклад –
социалистический уклад является безраздельно господствующей и единственно
командующей силой во всем народном хозяйстве. (Бурные продолжительные
аплодисменты.)
Таков итог.
В этом итоге – основа прочности внутреннего положения СССР, основа стойкости его
передовых и тыловых позиций в обстановке капиталистического окружения.
Перейдем к рассмотрению конкретных материалов по отдельным вопросам
экономического и политического положения Советского Союза.
1. Подъем промышленности
Из всех отраслей народного хозяйства наиболее быстро росла у нас промышленность.
За отчетный период, т.е. начиная с 1930 года, промышленность выросла у нас более
чем вдвое, а именно на 101,6%, а в сравнении с довоенным уровнем она выросла
почти вчетверо, а именно на 291,9%.
Это значит, что индустриализация шла у нас на всех парах.
Быстрый рост индустриализации привел к тому, что в валовой продукции всего
народного хозяйства продукция промышленности заняла главенствующее место.
Вот соответствующая таблица.
Удельный вес промышленности в валовой продукции народного хозяйства в процентах
(в ценах 1926/27 г.):
1913 г.
1929 г.
1930 г.
1931 г.
1932 г.
1933 г.
1. Промышленность
(без мелкой)
2. Сельское хозяйство
42,1
57,9
54,5
45,5
61,6
38,4
66,7
33,3
70,7
29,3
70,4
29,6
Итого:
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
Это значит, что страна наша стала прочно и окончательно – индустриальной страной.
Решающее значение в деле индустриализации имеет рост производства орудий и
средств производства в общем объеме развития промышленности. Данные за отчетный
период показывают, что удельный вес этой статьи в общем объеме промышленности
занял преобладающее место.
Вот соответствующая таблица.
Удельный вес продукции двух основных групп отраслей крупной промышленности
(в ценах 1926/27 г.):
Валовая продукция (в млрд. руб.)
1929 г.
1930 г.
1931 г.
1932 г.
1933 г.
Вся крупная промышленность
В том числе:
Гр. “А” Орудия и средства
производства
Гр. “Б” Предметы потребления
21,0
10,2
10,8
27,5
14,5
13,0
33,9
18,8
15,1
38,5
22,0
16,5
41,9
24,3
17,6
Удельный вес
(в процентах)
Гр. “А” Орудия и средства
производства
Гр. “Б” Предметы потребления
48,5
51,5
52,6
47,4
55,4
44,6
57,0
43,0
58,0
42,0
Всего
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
Таблица, как видите, не нуждается в разъяснениях.
В нашей все еще молодой в техническом отношении стране промышленность имеет
особую задачу. Она должна реконструировать на новой технической базе не только
себя самое, не только все отрасли промышленности, в том числе легкую, пищевую,
лесную промышленность. Она должна еще реконструировать все виды транспорта и все
отрасли сельского хозяйства. Но она может выполнять эту задачу лишь в том
случае, если машиностроение – основной рычаг реконструкции народного хозяйства –
займет в ней преобладающее место. Данные отчетного периода показывают, что
машиностроение завоевало у нас в общем объеме промышленности ведущую роль. Вот
соответствующая таблица.
Удельный вес отдельных отраслей промышленности
в процентах к итогу по валовой продукции:
СССР
1913 г.
1929 г.
1932 г.
1933 г.
Каменноугольная
Коксовая
Нефтедобывающая
Нефтеперерабатывающая
Черная металлургия
Цветная металлургия
Машиностроение
Основная химия
Хлопчатобумажная
Шерстяная
2,9
0,8
1,9
2,3
нет св.
” ”
11,0
0,8
18,3
3,1
2,1
0,4
1,8
2,5
4,5
1,5
14,8
0,6
15,2
3,1
1,7
0,5
1,5
2,9
3,7
1,3
25,0
0,8
7,6
1,9
2,0
0,6
1,4
2,6
4,0
1,2
26,1
0,9
7,3
1,8
Это значит, что промышленность наша развивается на здоровой основе, а ключ
реконструкции – машиностроение – целиком в наших руках. Необходимо только, чтобы
он был использован умело, рационально.
Интересную картину открывает развитие промышленности за отчетный период по
социальным секторам. Вот соответствующая таблица.
Валовая продукция крупной промышленности по социальным секторам
(в ценах 1926/27 г.):
Валовая продукция (в млрд. руб.)
1929 г.
1930 г.
1931 г.
1932 г.
1933 г.
Вся продукция
В том числе:
I. Обобществленная промышленность
В том числе:
а) государственная промышленность
б) кооперативная промышленность
II. Частная промышленность
21025
20891
19143
1748
134
27477
27402
24989
2413
75
33903
св. нет
” ”
” ”
” ”
38464
38436
35587
2849
28
41968
41940
38932
3008
28
(в процентах)
Вся продукция
В том числе:
I. Обобществленная промышленность
В том числе:
а) государственная промышленность
б) кооперативная промышленность
II. Частная промышленность
100
99,4
91,1
8,3
0,6
100
99,7
90,9
8,8
0,3
100
св. нет
” ”
” ”
” ”
100
99,93
92,52
7,41
0,07
100
99,93
92,76
7,17
0,07
Из этой таблицы видно, что с капиталистическими элементами в промышленности уже
покончено, а социалистическая система хозяйства является теперь единственной и
монопольной системой в нашей промышленности. (Аплодисменты.)
Но из всех достижений промышленности, завоеванных ею за отчетный период, самым
важным достижением нужно считать тот факт, что она сумела за это время воспитать
и выковать тысячи новых людей и новых руководителей промышленности, целые слои
новых инженеров и техников, сотни тысяч молодых квалифицированных рабочих,
освоивших новую технику и двинувших вперед нашу социалистическую промышленность.
Не может быть сомнения, что без этих людей промышленность не могла бы иметь тех
успехов, которые имеет теперь и которыми она вправе гордиться. Данные говорят,
что за отчетный период промышленность выпустила в производство из школ
фабрично-заводского ученичества около 800 тысяч более или менее
квалифицированных рабочих, а из втузов, вузов и техникумов – более 180 тысяч
инженеров и техников. Если верно, что проблема кадров является серьезнейшей
проблемой нашего развития, то надо признать, что наша промышленность начинает
серьезно овладевать этой проблемой.
Таковы основные достижения нашей промышленности.
Было бы, однако, неправильно думать, что промышленность имела лишь одни успехи.
Нет, у нее есть и свои недостатки. Главные из них:
а) Продолжающееся отставание черной металлургии;
б) Неупорядоченность дела цветной металлургии;
в) Недооценка серьезнейшего значения развития добычи местных углей в общем
топливном балансе страны (Подмосковный район, Кавказ, Урал, Караганда, Средняя
Азия, Сибирь, Дальний Восток, Северный край и т.д.);
г) Отсутствие должного внимания к вопросу организации новой нефтяной базы в
районах Урала, Башкирии, Эмбы;
д) Отсутствие серьезной заботы о развертывании производства товаров широкого
потребления как по легкой и пищевой промышленности, так и по лесной
промышленности;
е) Отсутствие должного внимания к вопросу развертывания местной промышленности;
ж) Совершенно недопустимое отношение к вопросу об улучшении качества продукции;
з) Продолжающееся отставание в деле подъема производительности труда, снижения
себестоимости, внедрения хозрасчета;
и) Все еще не ликвидированная плохая организация труда и зарплаты, обезличка в
работе, уравниловка в системе зарплаты;
к) Далеко еще не ликвидированный канцелярско-бюрократический метод руководства в
хозяйственных наркоматах и их органах, в том числе в наркоматах легкой и пищевой
промышленности.
Едва ли нужно еще разъяснять абсолютную необходимость срочной ликвидации этих
недостатков. Черная и цветная металлургии, как известно, не выполнили своего
плана на протяжении первой пятилетки. Они не выполнили его также за первый год
второй пятилетки. Если они будут и впредь отставать, они могут превратиться в
тормоз для промышленности и в причину ее прорывов. Что касается создания новых
баз угольной и нефтяной промышленности, то не трудно понять, что без выполнения
этой неотложной задачи мы можем посадить на мель и промышленность и транспорт.
Вопрос о ширпотребе и развитии местной промышленности, так же как и вопросы об
улучшении качества продукции, подъеме производительности труда, снижении
себестоимости и внедрении хозрасчета – также не нуждаются в разъяснении. Что
касается плохой организации труда и зарплаты и канцелярско-бюрократического
метода руководства, то, как показала история с Донбассом, равно как с
предприятиями легкой и пищевой промышленности, эта опасная болезнь гнездится во
всех отраслях промышленности, тормозя их развитие. Если она не будет
ликвидирована, промышленность будет хромать на обе ноги. Очередные задачи:
1) Сохранить за машиностроением его нынешнюю ведущую роль в системе промышленности.
2) Ликвидировать отставание черной металлургии.
3) Упорядочить дело цветной металлургии.
4) Развернуть вовсю добычу местных углей во всех известных уже районах,
организовать новые районы угледобычи (например, в Бурейском районе Дальнего
Востока), превратить Кузбасс во второй Донбасс. (Продолжительные аплодисменты.)
5) Взяться серьезно за организацию нефтяной базы в районах западных и южных
склонов Уральского хребта.
6) Развернуть производство товаров широкого потребления по всем хозяйственным наркоматам.
7) Развязать местную советскую промышленность, дать ей возможность проявить
инициативу в деле производства товаров ширпотреба и оказать ей возможную помощь
сырьем и средствами.
8) Улучшить качество выпускаемых товаров, прекратить выпуск некомплектной
продукции и карать всех тех товарищей, невзирая на лица, которые нарушают или
обходят законы Советской власти о качестве и комплектности продукции.
9) Добиться систематического роста производительности труда, снижения
себестоимости и внедрения хозрасчета.
10) Добить обезличку в работе и уравниловку в системе зарплаты.
11) Ликвидировать канцелярско-бюрократический метод руководства во всех звеньях
хозяйственных наркоматов, систематически проверяя исполнение решений и указаний
руководящих центров нижестоящими органами.
2. Подъем сельского хозяйства
Несколько по-иному пошло развитие в области сельского хозяйства. Во много раз
медленнее, чем в промышленности, но все же быстрее, чем в период преобладания
единоличного хозяйства, нарастал за отчетный период подъем основных отраслей
сельского хозяйства. А по животноводческой отрасли мы имели даже обратный
процесс – падение поголовья скота, и только в 1933 году и то в одной лишь
свиноводческой отрасли наметились признаки подъема.
Очевидно, что громадные трудности объединения разрозненных мелких крестьянских
хозяйств в колхозы, трудное дело создания почти на пустом месте большого
количества крупных зерновых и животноводческих хозяйств, и, вообще,
реорганизационный период перестройки и перевода единоличного сельского хозяйства
на новые колхозные рельсы, требующий много времени и больших издержек, – все эти
факторы неизбежно предрешили как медленные темпы подъема сельского хозяйства,
так и сравнительно долгий период упадка в развитии поголовья скота.
По сути дела отчетный период был для сельского хозяйства не столько периодом
быстрого подъема и мощного разбега, сколько периодом создания предпосылок для
такого подъема и такого разбега в ближайшем будущем.
Если взять данные о росте посевных площадей всех культур, а затем особо –
технических культур, то развитие сельского хозяйства за отчетный период рисуется
в следующем виде.
Посевные площади всех культур по СССР:
В миллионах гектаров
1913 г.
1929 г.
1930 г.
1931 г.
1932 г.
1933 г.
Вся посевная площадь
В том числе:
а) Зерновые
б) Технические
в) Огородно-бахчевые
г) Кормовые
105,0
94,4
4,5
30
2,1
118,0
96,0
8,8
7,6
5,0
127,2
101,8
10,5
8,0
6,5
136,3
104,4
14,0
9,1
8,8
134,4
99,7
14,9
9,2
10,6
129,7
101,5
12,0
8,6
7,3
Посевные площади технических культур по СССР:
В миллионах гектаров
1913 г.
1929 г.
1930 г.
1931 г.
1932 г.
1933 г.
Хлопок
Лен (долгунец)
Сахарная свекла
Масличные
0,69
1,02
0,65
2,00
1,06
1,63
0,77
5,20
1,58
1,75
1,04
5,22
2,14
2,39
1,39
7,55
2,17
2,51
1,54
7,98
2,05
2,40
1,21
5,79
Эти таблицы отражают две основные линии в сельском хозяйстве:
1) Линию на всемерное расширение посевных площадей в период разгара
реорганизации сельского хозяйства, когда колхозы создавались десятками тысяч,
когда они сгоняли кулаков с земли, захватывали освободившиеся земли и прибирали
их к рукам.
2) Линию на отказ от огульного расширения посевных площадей, линию на переход от
огульного расширения площадей к улучшению обработки земли, к внедрению
правильного севооборота и пара, к поднятию урожайности и, если этого потребует
практика, – к временному сокращению существующих посевных площадей.
Как известно, вторая линия, – единственно правильная линия в сельском хозяйстве,
– была провозглашена в 1932 году, когда реорганизационный период в сельском
хозяйстве подходил к концу и вопрос о поднятии урожайности стал одним из
основных вопросов подъема сельского хозяйства.
Но данные о росте посевных площадей нельзя считать вполне достаточными
показателями развития сельского хозяйства. Бывает, что площади растут, а
продукция не растет, или даже – падает, ввиду того, что обработка земли
ухудшилась и урожайность на единицу площади – пала. Ввиду этого данные о
площадях необходимо дополнить данными о валовой продукции. Вот соответствующая
таблица.
Валовая продукция зерновых и технических культур по СССР:
В миллионах гектаров
1913 г.
1929 г.
1930 г.
1931 г.
1932 г.
1933 г.
Зерновые
Хлопок (сырец)
Лен (волокно)
Сахарная свекла
Масличные
801,0
7,4
3,3
109,0
21,5
717,4
8,6
3,6
62,5
35,8
835,4
11,1
4,4
140,2
36,2
694,8
12,9
5,5
120,5
51,0
698,7
12,7
5,0
5,6
45,5
898,0
13,2
5,6
90,0
46,0
Из этой таблицы видно, что годы наибольшего разгара реорганизации сельского
хозяйства – 1931 и 1932 годы – были годами наибольшего уменьшения продукции
зерновых культур.
Из этой таблицы следует, далее, что лен и хлопок, в районах которых
реорганизация сельского хозяйства шла менее быстрыми темпами, почти не
пострадали вовсе и шли на подъем более или менее ровно и неуклонно, сохраняя
высокий уровень своего развития.
Из этой таблицы следует, в-третьих, что в то время как масличные культуры
испытали лишь некоторое колебание, сохраняя высокий уровень своего развития в
сравнении с довоенным уровнем, сахарная свекла, в районах которой наблюдались
наиболее высокие темпы реорганизации сельского хозяйства и которая последней
вступила в реорганизационный период, – испытала наибольший упадок в последний
год реорганизации, в 1932 году, снизив продукцию ниже довоенного уровня.
Из этой таблицы следует, наконец, что 1933 год – первый год после окончания
реорганизационного периода – является переломным годом в развитии зерновых и
технических культур.
Это значит, что зерновые культуры, прежде всего, а за ними – технические
культуры отныне будут идти к мощному подъему твердо и уверенно.
Наиболее болезненно перенесла реорганизационный период животноводческая отрасль сельского хозяйства.
Вот соответствующая таблица.
Поголовье скота по СССР:
В миллионах голов
1916 г.
1929 г.
1930 г.
1931 г.
1932 г.
1933 г.
а) Лошади
б) Крупный рогатый скот
в) Овцы и козы
г) Свиньи
35,1
58,9
115,2
20,3
34,0
68,1
147,2
20,9
30,2
52,5
108,8
13,6
26,2
47,9
77,7
14,4
19,6
40,7
52,1
11,6
16,6
38,6
50,6
12,2
Из этой таблицы видно, что по поголовью скота мы имеем за отчетный период не
подъем, а все еще продолжающийся упадок в сравнении с довоенным уровнем.
Очевидно, что наибольшая насыщенность животноводческих отраслей сельского
хозяйства крупно-кулацкими элементами, с одной стороны, и усиленная кулацкая
агитация за убой скота, имевшая благоприятную почву в годы реорганизации, с
другой стороны, – нашли свое отражение в этой таблице.
Из этой таблицы следует, далее, что упадок поголовья начался с первого же года
реорганизации (1930 год) и продолжается вплоть до 1933 года, причем упадок
достиг наибольших размеров в первые три года, а в 1933 году, в первый год после
окончания реорганизационного периода, когда зерновые культуры пошли на подъем,
размеры упадка поголовья дошли до минимума.
Из этой таблицы следует, наконец, что по свиноводству уже начался обратный
процесс, и в 1933 году уже наметились признаки прямого подъема.
Это значит, что 1934 год должен и может стать годом перелома к подъему во всем
животноводческом хозяйстве.
Как развивалась у нас коллективизация крестьянских хозяйств за отчетный период?
Вот соответствующая таблица.
Коллективизация:
1929 г.
1930 г.
1931 г.
1932 г.
1933 г.
Число колхозов
(в тысячах)
Число хозяйств в колхозах
(в миллионах)
Процент коллективизации
крестьянских хозяйств
57,0
1,0
3,9
85,9
6,0
23,6
211,1
13,0
52,7
211,05
14,9
61,5
224,5
15,2
65,0
А как шло движение зерновых посевных площадей по секторам?
Вот соответствующая таблица.
Посевные площади зерновых по секторам:
Секторы
Посевы зерновых в миллионах гектаров
В процентах
к площади
1933 г.
1929 г.
1930 г.
1931 г.
1932 г.
1933 г.
1. Совхозы
2. Колхозы
3. Единоличники
1,5
3,4
91,1
2,9
29,7
69,2
8,1
61,0
35,3
9,3
69,1
21,3
10,8
75,0
15,7
10,6
73,9
15,5
Весь посев
зерновых по СССР
96,0
101,8
104,4
99,7
101,5
100,0
О чем говорят эти таблицы?
Они говорят о том, что реорганизационный период сельского хозяйства, когда
количество колхозов и число их членов росли бурными темпами, уже закончен,
закончен еще в 1932 году.
Следовательно, дальнейший процесс коллективизации представляет процесс
постепенного всасывания и перевоспитания остатков индивидуальных крестьянских
хозяйств колхозами.
Это значит, что колхозы победили окончательно и бесповоротно. (Бурные продолжительные аплодисменты.)
Они говорят, далее, о том, что совхозы и колхозы вместе владеют 84,5% всех
зерновых площадей по СССР.
Это значит, что колхозы и совхозы вместе стали такой силой, которая решает
судьбу всего сельского хозяйства и всех его отраслей.
Они говорят, далее, о том, что 65% объединенных в колхозы крестьянских хозяйств
владеют 73,9% всех зерновых посевных площадей, тогда как вся масса остающихся
индивидуальных крестьянских хозяйств, составляющих 35% всего крестьянского
населения, владеет всего лишь 15,5% всех зерновых посевных площадей.
Если добавить к этому тот факт, что колхозы сдали в 1933 году государству по
всем видам поступлений более миллиарда пудов зерна, а единоличные крестьяне,
выполнившие план на все 100%, – сдали всего около 130 миллионов пудов, тогда как
в 1929/30 году единоличные крестьяне сдали государству около 780 миллионов
пудов, а колхозы не более 120 миллионов пудов, – то станет ясней ясного, что
колхозы и единоличные крестьяне за отчетный период полностью поменялись ролями,
причем колхозы стали за это время господствующей силой сельского хозяйства, а
единоличные крестьяне – второстепенной силой, вынужденной подчиняться и
приспосабливаться к колхозному строю.
Надо признать, что трудовое крестьянство, наше советское крестьянство
окончательно и бесповоротно стало под красное знамя социализма. (Продолжительные
аплодисменты)
Пусть болтают эсеро-меньшевистские и буржуазно-троцкистские кумушки, что
крестьянство по природе контрреволюционно, что оно призвано восстановить в СССР
капитализм, что оно не может быть союзником рабочего класса в деле построения
социализма, что в СССР невозможно построить социализм. Факты говорят, что эти
господа клевещут и на СССР и на советское крестьянство. Факты говорят, что наше
советское крестьянство окончательно отчалило от берегов капитализма и пошло
вперед в союзе с рабочим классом – к социализму. Факты говорят, что мы уже
построили фундамент социалистического общества в СССР и нам остается лишь
увенчать его надстройками, – дело, несомненно, более легкое, чем построение
фундамента социалистического общества.
Сила колхозов и совхозов не исчерпывается, однако, ростом их посевных площадей и
продукции Она отражается также и в росте их тракторного парка, в росте их
механизации. Несомненно, что в этом отношении наши колхозы и совхозы шагнули
далеко вперед.
Вот соответствующая таблица.
Тракторный парк в сельском хозяйстве СССР (с учетом амортизации):
В тысячах штук
Мощность в тысячах
лошадиных сил
1929
г.
1930
г.
1931
г.
1932
г.
1933
г.
1929
г.
1930
г.
1931
г.
1932
г.
1933
г.
Всего тракторов
В том числе:
а) тракторов
в МТС
б) тракторов
в совхозах
всех систем
34,9
2,4
9,7
72,1
31,1
27,7
125,3
63,3
51,5
148,5
74,8
64
204,1
122,3
81,8
391,4
23,9
123,4
1003,5
372,5
483,1
1850,0
848,0
892,0
2225,0
1077,0
1043,0
3100,0
1782,0
1318,0
Стало быть, 204 тысячи тракторов и 3 миллиона 100 тысяч лошадиных сил для
колхозов и совхозов. Сила, как видите, не малая, способная выкорчевать все и
всякие корни капитализма в деревне. Сила, вдвое превышающая то количество
тракторов, о котором говорил в свое время Ленин как о далекой перспективе[77].
Что касается парка сельхозмашин в машинно-тракторных станциях и в совхозах
Наркомсовхозов, то об этом имеются данные в следующих таблицах.
По МТС:
1930 г.
1931 г.
1932 г.
1933 г.
Комбайнов (тысяч штук)
Двигателей и локомобилей (тысяч штук)
Сложных и полусложных молотилок (тысяч штук)
Электроустановок для молотьбы
Число ремонтных мастерских в МТС
Грузовых автомобилей (тысяч штук)
Легковых автомобилей (штук)
7 шт.
0,1
2,9
168
104
0,2
17
0,1
4,9
27,8
268
770
1,0
191
2,2
6,2
37,0
551
1220
6,0
245
11,5
17,6
50,0
1283
1933
13,5
2800
По совхозам Наркомсовхозов:
1930 г.
1931 г.
1932 г.
1933 г.
Комбайнов (тысяч штук)
Двигателей и локомобилей (тысяч штук)
Сложных и полусложных молотилок (тысяч штук)
Электроустановок
Ремонтных мастерских:
а) капитального ремонта
б) среднего ремонта
в) текущего ремонта
Грузовых автомобилей (тысяч штук)
Легковых автомобилей (штук)
1,7
0,3
1,4
42
72
75
205
2,1
118
6,3
0,7
4,2
112
133
16
310
3,7
385
11,9
1,2
7,1
164
208
21
758
6,2
625
13,5
2,5
8,0
222
302
476
1166
10,9
1890
Я думаю, что эти данные не нуждаются в разъяснениях.
Не малое значение имело для подъема сельского хозяйства также образование
политотделов МТС и совхозов и снабжение сельского хозяйства квалифицированными
работниками. Теперь все признают, что работники политотделов сыграли громадную
роль в деле улучшения работы колхозов и совхозов. Известно, что за отчетный
период Центральным Комитетом партии направлено в деревню для укрепления кадров
сельского хозяйства более 23 тысяч коммунистов, из коих земельных работников
более 3 тысяч, совхозных работников более 2 тысяч, работников политотделов МТС
более 13 тысяч и работников политотделов совхозов свыше 5 тысяч.
То же самое надо сказать о снабжении колхозов и совхозов новыми
инженерно-техническими и агрономическими силами. Известно, что за отчетный
период работников этой группы направлено в сельское хозяйство более 111 тысяч
человек.
Трактористов, комбайнеров, штурвальных, шоферов подготовлено за отчетный период
и направлено по одной лишь наркомземовской системе свыше 1 миллиона 900 тысяч
человек.
Подготовлено и переподготовлено за тот же период председателей и членов
правлений колхозов, бригадиров по полеводству, бригадиров по животноводству,
счетоводов – свыше 1 миллиона 600 тысяч человек.
Этого, конечно, мало для нашего сельского хозяйства. Но это все же кое-что.
Как видите, государство сделало все возможное для того, чтобы облегчить работу
органов Наркомзема и Наркомсовхозов по руководству колхозным и совхозным
строительством.
Можно ли сказать, что должным образом использованы эти возможности?
К сожалению, нельзя этого сказать.
Начать с того, что наркоматы эти заражены в большей степени, чем другие
наркоматы, болезнью бюрократически-канцелярского отношения к делу. Решают
вопросы, но не думают о том, чтобы проверить исполнение, призвать к порядку
нарушителей указаний и распоряжений руководящих органов, выдвинуть вперед
честных и добросовестных исполнителей.
Наличие громадного парка тракторов и машин обязывает, казалось бы, земельные
органы держать эти ценные машины в порядке, вовремя их ремонтировать,
использовать их на работе более или менее сносно. Что делается ими в этой
области? К сожалению, очень мало. Хранение тракторов и машин
неудовлетворительно. Ремонт также неудовлетворителен, ибо до сих пор еще не
хотят понять, что основу ремонта составляет текущий и средний ремонт, а не
капитальный. Что касается использования тракторов и машин, то
неудовлетворительное состояние этого дела до того ясно и общеизвестно, что не
нуждается в доказательствах.
Одной из очередных задач сельского хозяйства является введение правильных
севооборотов, расширение чистых паров, улучшение семенного дела по всем отраслям
земледелия. Что делается в этой области? К сожалению, пока что – очень мало.
Семенное дело по зерну и хлопку так запутано, что придется еще долго распутывать
его.
Одним из действительных средств поднятия урожайности технических культур
является снабжение их удобрениями. Что делается в этой области? Пока что – очень
мало. Удобрения есть, но органы Наркомзема не умеют их принимать, а приняв, не
проявляют заботы о том, чтобы вовремя доставить их на место и рационально их
использовать.
Насчет совхозов следует сказать, что они все еще остаются не на высоте своих
задач. Я далек от того, чтобы недооценить большое революционизирующее значение
наших совхозов. Но если сопоставить громадные вложения государства в дело
совхозов с нынешними фактическими результатами работы совхозов, то получается
громадное несоответствие к невыгоде совхозов. Главной причиной этого
несоответствия является то обстоятельство, что наши зерновые совхозы слишком
громоздки, директора не справляются с громадными совхозами, сами совхозы слишком
специализированы, не имеют севооборота и парового клина, не имеют в своем
составе животноводческих элементов. Необходимо, очевидно, разукрупнить совхозы и
ликвидировать их чрезмерную специализированность. Можно подумать, что
Наркомсовхозов своевременно поставил этот вопрос и добился его разрешения. Но
это не верно. Вопрос был поставлен и разрешен по инициативе людей, не имеющих
никакого отношения к Наркомату совхозов.
Наконец, вопрос о животноводстве. Я уже докладывал о тяжелом положении
животноводства. Можно подумать, что наши земельные органы проявляют лихорадочную
деятельность по ликвидации кризиса животноводства, что они подымают тревогу,
мобилизуют работников и берут на приступ проблему животноводства. К сожалению,
ничего подобного не произошло и не происходит. Они не только не подымают тревогу
по поводу тяжелого положения животноводства, а – наоборот – стараются замазать
вопрос, а иногда в своих докладах пытаются даже скрыть от общественного мнения
страны действительное положение животноводства, что совершенно недопустимо для
большевиков. Надеяться после этого, что земельные органы сумеют вывести на
дорогу и поднять на должную высоту животноводство, – значит строить на песке.
Дело животноводства должны взять в свои руки вся партия, все наши работники,
партийные и беспартийные, имея в виду, что проблема животноводства является
теперь такой же первоочередной проблемой, какой была вчера уже разрешенная с
успехом проблема зерновая. Нечего и доказывать, что советские люди, бравшие не
одно серьезное препятствие на пути к цели, сумеют взять и это препятствие. (Гром
аплодисментов.)
Таков краткий и далеко не полный перечень недостатков, которые надо
ликвидировать, и перечень задач, которые надо разрешить в ближайшее время.
Но дело не исчерпывается этими задачами. Имеются еще другие задачи по линии
сельского хозяйства, о которых следовало бы сказать несколько слов.
Следует, прежде всего, иметь в виду, что старое деление наших областей на
промышленные и аграрные уже изжило себя. Нет у нас больше областей исключительно
аграрных, которые бы снабжали хлебом, мясом, овощами промышленные области, равно
как нет у нас больше исключительно промышленных областей, которые могли бы
рассчитывать на то, что получат все необходимые продукты извне, из других
областей. Развитие ведет к тому, что все области становятся у нас более или
менее промышленными, и чем дальше, тем больше они будут становиться
промышленными. Это значит, что Украина, Северный Кавказ, ЦЧО и другие бывшие
аграрные районы не могут уже больше отпускать на сторону, в промышленные центры
столько продуктов, сколько отпускали они раньше, так как вынуждены кормить свои
собственные города и своих собственных рабочих, количество которых будет расти.
Но из этого следует, что каждая область должна завести у себя свою
сельскохозяйственную базу, чтобы иметь свои овощи, свою картошку, свое масло,
свое молоко и в той или иной степени – свой хлеб, свое мясо, – если она не хочет
попасть в затруднительное положение. Вы знаете, что это дело вполне осуществимо
и оно уже делается теперь.
Задача состоит в том, чтобы довести это дело до конца во что бы то ни стало.
Следует, далее, обратить внимание на то, что известное деление наших областей на
потребительские и производящие тоже начинает терять свой исключительный
характер. Такие “потребительские” области, как Московская и Горьковская, дали в
этом году государству около 80 миллионов пудов хлеба. Это, конечно, не мелочь. В
так называемой потребительской полосе имеется около 5 миллионов гектаров
целинных земель, покрытых кустарником. Известно, что климат в этой полосе
неплохой, осадков немало, засухи не бывает. Если очистить эти земли от
кустарника и произвести ряд мероприятий организационного характера, можно будет
получить громадный район зерновых культур могущий дать товарного верна при
обычно большой урожайности в этих местах – не меньше, чем дает теперь Нижняя или
Средняя Волга. Это было бы большим подспорьем для северных промышленных центров.
Очевидно, задача состоит в том, чтобы образовать в районах потребительской
полосы большой массив зерновых культур.
Наконец, вопрос о борьбе с засухой в Заволжье. Насаждение лесов и лесозащитных
полос в восточных районах Заволжья имеет громадное значение. Эта работа, как
известно, уже производится, хотя нельзя сказать, чтобы она проводилась с
достаточной интенсивностью. Что касается орошения Заволжья, – а это главное с
точки зрения борьбы с засухой, – то нельзя допустить, чтобы это дело было
отложено в долгий ящик. Правда, оно было несколько заторможено некоторыми
внешними обстоятельствами, отвлекшими массу сил и средств. Но теперь нет больше
оснований откладывать его дальше. Мы не можем обойтись без серьезной и
совершенно стабильной, свободной от случайностей погоды, базы хлебного
производства на Волге, дающей ежегодно миллионов 200 пудов товарного зерна. Это
совершенно необходимо, если учесть рост городов на Волге, с одной стороны, и
всякие возможные осложнения в области международных отношений, с другой.
Задача состоит в том, чтобы приступить к серьезной работе по организации дела
орошения Заволжья. (Аплодисменты.)
3. Подъем материального положения и культуры трудящихся
Мы обрисовали, таким образом, положение нашей промышленности и сельского
хозяйства, их развитие за отчетный период, их состояние в данный момент.
В итоге мы имеем:
а) Мощный подъем производства как в области промышленности, так и в области
основных отраслей сельского хозяйства.
б) Окончательную победу на основе этого подъема социалистической системы
хозяйства над системой капиталистической как в промышленности, так и в сельском
хозяйстве, превращение социалистической системы в единственную систему всего
народного хозяйства, вытеснение капиталистических элементов из всех сфер
народного хозяйства.
в) Окончательный отход громадного большинства единоличных крестьян от
мелкотоварного единоличного хозяйства, объединение их в коллективные хозяйства
на базе коллективного труда и коллективной собственности на средства
производства, полную победу коллективного хозяйства над мелкотоварным
индивидуальным хозяйством.
г) Растущий процесс дальнейшего расширения колхозов за счет единоличных
крестьянских хозяйств, количество которых падает, таким образом, из месяца в
месяц и которые превращаются по сути дела в подсобную силу для колхозов и
совхозов.
Понятно, что эта историческая победа над эксплуататорами не могла не привести к
коренным улучшениям в материальном положении и во всем быту трудящихся.
Ликвидация паразитических классов привела к исчезновению эксплуатации человека
человеком. Труд рабочего и крестьянина освобожден от эксплуатации. Доходы,
выжимавшиеся эксплуататорами из народного труда, остаются ныне в руках
трудящихся и используются частью для расширения производства и привлечения в
производство новых отрядов трудящихся, частью – для прямого повышения доходов
рабочих и крестьян.
Исчезла безработица – бич рабочего класса. Если в буржуазных странах миллионы
безработных терпят нужду и страдания из-за отсутствия работы, то у нас нет
больше рабочих, которые не имели бы работы и заработка.
С исчезновением кулацкой кабалы исчезла нищета в деревне. Любой крестьянин,
колхозник или единоличник, имеет теперь возможность жить по-человечески, если он
только хочет работать честно, а не лодырничать, не бродяжничать и не расхищать
колхозное добро.
Уничтожение эксплуатации, уничтожение безработицы в городе, уничтожение нищеты в
деревне – это такие исторические достижения в материальном положении трудящихся,
о которых не могут даже мечтать рабочие и крестьяне самых что ни на есть
“демократических” буржуазных стран.
Изменился облик наших крупных городов и промышленных центров. Неизбежным
признаком крупных городов буржуазных стран являются трущобы, так называемые
рабочие кварталы на окраинах города, представляющие груду темных, сырых, большей
частью подвальных, полуразрушенных помещений, где обычно ютится неимущий люд,
копошась в грязи и проклиная судьбу. Революция в СССР привела к тому, что эти
трущобы исчезли у нас. Они заменены вновь отстроенными хорошими и светлыми
рабочими кварталами, причем во многих случаях рабочие кварталы выглядят у нас
лучше, чем центры города.
Еще больше изменился облик деревни. Старая деревня с ее церковью на самом видном
месте, с ее лучшими домами урядника, попа, кулака на первом плане, с ее
полуразваленными избами крестьян на заднем плане – начинает исчезать. На ее
место выступает новая деревня с ее общественно-хозяйственными постройками, с ее
клубами, радио, кино, школами, библиотеками и яслями, с ее тракторами,
комбайнами, молотилками, автомобилями. Исчезли старые знатные фигуры
кулака-эксплуататора, ростовщика-кровососа, купца-спекулянта, батюшки-урядника.
Теперь знатными людьми являются деятели колхозов и совхозов, школ и клубов,
старшие трактористы да комбайнеры, бригадиры по полеводству и животноводству,
лучшие ударники и ударницы колхозных полей.
Исчезает противоположность между городом и деревней. Город перестает быть в
глазах крестьян центром их эксплуатации. Все крепче становятся нити
хозяйственной и культурной смычки между городом и деревней. От города и его
промышленности деревня получает теперь помощь – тракторами, сельхозмашинами,
автомобилями, людьми, средствами. Да и сама деревня имеет теперь свою
промышленность в виде машинно-тракторных станций, ремонтных мастерских, всякого
рода промышленных предприятий колхозов, небольших электростанций и т.п.
Культурная пропасть между городом и деревней заполняется.
Таковы основные достижения трудящихся в области улучшения их материального
положения, быта, культуры.
На основе этих достижений мы имеем за отчетный период:
а) Рост народного дохода с 35 миллиардов в 1930 году до 50 миллиардов в 1933
году, причем, так как доля капиталистических элементов, в том числе
концессионеров, в народном доходе составляет в настоящее время менее
полпроцента, то почти весь народный доход распределяется между рабочими и
служащими, трудящимися крестьянами, кооперацией и государством.
б) Рост населения Советского Союза со 160,5 миллиона человек в конце 1930 года
до 168 миллионов в конце 1933 года.
в) Рост численности рабочих и служащих с 14 миллионов 530 тысяч в 1930 году до
21 миллиона 883 тысяч в 1933 году, причем количество лиц физического труда
поднялось за этот период от 9 миллионов 489 тысяч до 13 миллионов 797 тысяч
человек, количество рабочих крупной промышленности, в том числе рабочих
транспорта, поднялось от 5 миллионов 79 тысяч до 6 миллионов 882 тысяч человек,
количество сельскохозяйственных рабочих – от 1 миллиона 426 тысяч до 2 миллионов
519 тысяч человек, а количество рабочих и служащих в торговле – от 814 тысяч до
1 миллиона 497 тысяч человек.
г) Рост фонда заработной платы рабочих и служащих с 13 миллиардов 597 миллионов
рублей в 1930 году до 34 миллиардов 280 миллионов рублей в 1933 году.
д) Рост среднегодовой заработной платы рабочих промышленности с 991 рубля в 1930
году до 1 тысячи 519 рублей в 1933 году.
е) Рост фонда социального страхования рабочих и служащих с 1 миллиарда 810
миллионов рублей в 1930 году до 4 миллиардов 610 миллионов рублей в 1933 году.
ж) Перевод всей надземной промышленности на 7-часовой рабочий день.
з) Помощь государства крестьянам в виде организации для них 2 тысяч 860
машинно-тракторных станций с вложением в это дело 2 миллиардов рублей.
и) Помощь государства крестьянам в виде кредита колхозам в размере 1 миллиарда 600 миллионов рублей.
к) Помощь государства крестьянам в виде семенной и продовольственной ссуды в
течение отчетного периода в размере 262 миллионов пудов зерна.
л) Помощь государства маломощным крестьянам в виде льгот по налогу и страхованию
в размере 370 миллионов рублей.
Что касается культурного развития страны, мы имеем за отчетный период:
а) Введение по всему СССР всеобщего обязательного начального образования и
повышение процента грамотности с 67% в конце 1930 года до 90% в конце 1933 года.
б) Рост числа учащихся в школах всех ступеней с 14 миллионов 358 тысяч в 1929
году до 26 миллионов 419 тысяч человек в 1933 году, в том числе по начальному
образованию – с 11 миллионов 697 тысяч до 19 миллионов 163 тысяч, по среднему
образованию – с 2 миллионов 453 тысяч до 6 миллионов 674 тысяч человек, по
высшему образованию – с 207 тысяч до 491 тысячи человек.
в) Рост числа детей по дошкольному обучению с 838 тысяч в 1929 году до 5
миллионов 917 тысяч в 1933 году.
г) Рост числа высших учебных заведений, общих и специальных, с 91 единицы в 1914
году до 600 единиц в 1933 году.
д) Рост числа научно-исследовательских институтов с 400 единиц в 1929 году до 840 в 1933 году.
е) Рост числа учреждений клубного типа с 32 тысяч в 1929 году до 54 тысяч в 1933 году.
ж) Рост числа кинотеатров, киноустановок в клубах и кинопередвижек с 9 тысяч 800
единиц в 1929 году до 29 тысяч 200 единиц в 1933 году.
з) Рост разового тиража газет с 12 миллионов 500 тысяч в 1929 году до 36
миллионов 500 тысяч в 1933 году.
Не мешает, может быть, отметить, что удельный вес рабочих среди учащихся в
высших учебных заведениях составляет у нас 51,4%, а удельный вес трудящихся
крестьян – 16,5%, тогда как в Германии, например, удельный вес рабочих среди
учащихся в высших учебных заведениях составлял в 1932/33 учебном году всего
3,2%, а удельный вес мелких крестьян – всего 2,4%.
Следует отметить, как отрадный факт и как признак роста культурности в деревне,
– рост активности женщин-колхозниц в области общественно-организаторской работы.
Известно, например, что женщин-колхозниц состоит в настоящее время
председателями колхозов – около 6 тысяч, членами правлений колхозов – свыше 60
тысяч, бригадирами – 28 тысяч, звеновыми организаторами – 100 тысяч, заведующими
колхозными товарными фермами – 9 тысяч, трактористами – 7 тысяч.
Нечего и говорить, что эти данные не являются полными. Но и то малое, что
имеется в этих данных, достаточно ярко говорит о большом росте культурности в
деревне. Это обстоятельство имеет, товарищи, громадное значение. Оно имеет
громадное значение потому, что женщины составляют половину населения нашей
страны, они составляют громадную армию труда, и они призваны воспитывать наших
детей, наше будущее поколение, т.е. нашу будущность. Вот почему мы не можем
допустить, чтобы эта громадная армия трудящихся прозябала в темноте и
невежестве! Вот почему мы должны приветствовать растущую общественную активность
трудящихся женщин и их выдвижение на руководящие посты, как несомненный признак
роста нашей культурности. (Продолжительные аплодисменты.)
Наконец, следует отметить еще один факт, но уже отрицательного характера. Я имею
в виду то недопустимое явление, что педагогические и медицинские факультеты все
еще находятся у нас в загоне. Это большой недостаток, граничащий с нарушением
интересов государства. С этим недостатком надо обязательно покончить. И чем
скорее будет сделано это, тем лучше.
4. Подъем товарооборота и транспорт
Мы имеем таким образом:
а) рост продукции промышленности, в том числе продукции по ширпотребу;
б) рост продукции сельского хозяйства;
в) рост потребностей и спроса на продукты и изделия со стороны трудящихся масс города и деревни.
Что еще требуется для того, чтобы сомкнуть эти условия и обеспечить всей массе
потребителей получение необходимых товаров и продуктов?
Некоторые товарищи думают, что достаточно наличия этих условий, чтобы
экономическая жизнь страны забила ключом. Это глубокое заблуждение. Можно
представить, что имеются все эти условия, но если товар не доходит до
потребителя, экономическая жизнь не только не может забить ключом, а, наоборот,
– будет расстроена и дезорганизована до основания. Надо, наконец, понять, что
товары производятся в последнем счете не для производства, а для потребления. У
нас бывали случаи, когда товаров и продуктов было не мало, но они не только не
доходили до потребителя, а продолжали годами гулять в бюрократических закоулках
так называемой товаропроводящей сети – в стороне от потребителя. Понятно, что
при этих условиях промышленность и сельское хозяйство теряли всякий стимул к
расширению производства, товаропроводящая сеть затоваривалась, а рабочие и
крестьяне оставались без товаров и продуктов. В результате – расстройство
экономической жизни страны, несмотря на наличие товаров и продуктов. Чтобы
экономическая жизнь страны могла забить ключом, а промышленность и сельское
хозяйство имели стимул к дальнейшему росту своей продукции, надо иметь еще одно
условие, а именно, – развернутый товарооборот между городом и деревней, между
районами и областями страны, между различными отраслями народного хозяйства.
Необходимо, чтобы страна была покрыта богатой сетью торговых баз, магазинов,
лавок. Необходимо, чтобы по каналам этих баз, магазинов, лавок безостановочно
циркулировали товары от мест производства к потребителю. Необходимо, чтобы в это
дело были вовлечены и государственная торговая сеть, и кооперативная торговая
сеть, и местная промышленность, и колхозы, и единоличные крестьяне.
Это и называется у нас развернутой советской торговлей, торговлей без
капиталистов, торговлей без спекулянтов.
Как видите, развертывание советской торговли является той актуальнейшей задачей,
без разрешения которой невозможно дальше двигаться вперед.
И все же, несмотря на полную очевидность этой истины, партии пришлось
преодолевать за отчетный период целый ряд препятствий на пути к развертыванию
советской торговли, которые можно было бы формулировать для краткости, как
результат вывиха ума у одной части коммунистов по вопросам о необходимости и
значении советской торговли.
Начать с того, что в рядах одной части коммунистов все еще царит высокомерное,
пренебрежительное отношение к торговле вообще, к советской торговле, в
частности. Эти, с позволения сказать, коммунисты рассматривают советскую
торговлю, как второстепенное, нестоящее дело, а работников торговли – как
конченных людей. Эти люди, очевидно, не понимают, что своим высокомерным
отношением к советской торговле они выражают не большевистские взгляды, а
взгляды захудалых дворян, имеющих большую амбицию, но лишенных всякой амуниции.
(Аплодисменты.) Эти люди не понимают, что советская торговля есть наше, родное,
большевистское дело, а работники торговли, в том числе работники прилавка, если
они только работают честно, – являются проводниками нашего, революционного,
большевистского дела. (Аплодисменты.) Понятно, что партии пришлось слегка
погромить этих, с позволения сказать, коммунистов, а их дворянские предрассудки
– бросить в помойную яму. (Продолжительные аплодисменты.)
Пришлось преодолеть, далее, предрассудки другого рода. Речь идет о левацкой
болтовне, имеющей хождение среди одной части наших работников, о том, что
советская торговля является якобы пройденной стадией, что нам надо наладить
прямой продуктообмен, что деньги будут скоро отменены, так как они превратились
якобы в простые расчетные знаки, что незачем развивать торговлю, ежели стучится
в дверь прямой продуктообмен. Следует отметить, что эта левацко-мелкобуржуазная
болтовня, играющая на руку капиталистическим элементам, стремящимся сорвать
развертывание советской торговли, имеет хождение не только среди одной части
“красных профессоров”, но и среди некоторых работников торговли. Конечно, смешно
и забавно, что эти люди, неспособные наладить простейшее дело советской
торговли, болтают о своей готовности наладить более сложное и трудное дело
прямого продуктообмена. Но дон-кихоты потому и называются дон-кихотами, что они
лишены элементарного чутья жизни. Эти люди, которые так же далеки от марксизма,
как небо от земли, очевидно, не понимают, что деньги останутся у нас еще долго,
вплоть до завершения первой стадии коммунизма, – социалистической стадии
развития. Они не понимают, что деньги являются тем инструментом буржуазной
экономики, который взяла в свои руки Советская власть и приспособила к интересам
социализма для того, чтобы развернуть вовсю советскую торговлю и подготовить тем
самым условия для прямого продуктообмена. Они не понимают, что продуктообмен
может прийти лишь на смену и в результате идеально налаженной советской
торговли, чего у нас нет и в помине и что не скоро будет у нас. Понятно, что
партия, стремясь организовать развернутую советскую торговлю, сочла необходимым
погромить и этих “левых” уродов, а их мелкобуржуазную болтовню – пустить на
ветер.
Пришлось, далее, преодолеть нездоровые привычки торговых работников к
механическому распределению товаров, ликвидировать пренебрежение к требованиям
ассортимента и к требованиям потребителя, ликвидировать механическую засылку
товаров, обезличку в торговле. В этих целях были открыты торговые базы,
областные и межрайонные, открыты десятки тысяч новых магазинов и палаток.
Пришлось ликвидировать, далее, монопольное положение кооперации на рынке, в
связи с чем обязали все наркоматы открыть торговлю собственными товарами, а
Наркомснаб – развернуть широкую коммерческую торговлю сельскохозяйственными
продуктами, что привело, с одной стороны, в порядке соревнования к улучшению
торговли в кооперации, а с другой стороны – к снижению цен на рынке, к
оздоровлению рынка.
Развернули широкую сеть столовых с пониженными ценами на отпускаемый товар
(“общественное питание”), организовали отделы рабочего снабжения (“ОРСы”) при
заводах и фабриках с откреплением от заводского снабжения элементов, не имеющих
отношения к заводу, причем по одной лишь системе Наркомтяжа пришлось открепить
не менее 500 тысяч посторонних элементов.
Наладили единый централизованный банк краткосрочного кредита – Государственный
банк с 2 тысячами 200 районных отделений на местах, способных финансировать
торговые операции.
В результате этих мероприятий мы имеем за отчетный период:
а) рост сети магазинов и торговых палаток со 184 тысяч 662 единиц в 1930 году до
277 тысяч 974 в 1933 году;
б) вновь созданную сеть областных торговых баз в количестве 1 тысячи 11 единиц и
межрайонных торговых баз в количестве 864 единиц;
в) вновь созданную сеть ОРСов в количестве 1 тысячи 600 единиц;
г) рост сети коммерческих магазинов по торговле хлебом, охватывающей в настоящее время 330 городов;
д) рост сети столовых общественного питания, охватывающей в настоящее время 19
миллионов 800 тысяч потребителей;
е) рост товарооборота по государственной и кооперативной линии со включением
столовых общественного питания с 18 миллиардов 900 миллионов рублей в 1930 году
до 49 миллиардов рублей в 1933 году.
Было бы ошибочно думать, что всего этого разворота советской торговли
достаточно, чтобы удовлетворить потребности нашей экономики. Наоборот, теперь
больше, чем когда-либо, становится ясным, что нынешнее состояние товарооборота
не может удовлетворить наших потребностей. Поэтому задача состоит в том, чтобы
развернуть дальше советскую торговлю, втянуть в это дело местную промышленность,
усилить колхозно-крестьянскую торговлю и добиться новых решающих успехов в
области подъема советской торговли.
Необходимо, однако, отметить, что дело не может ограничиться одним лишь
развертыванием советской торговли. Если развитие нашей экономики упирается в
развитие товарооборота, в развитие советской торговли, то развитие советской
торговли в свою очередь упирается в развитие нашего транспорта как
железнодорожного и водного, так и автомобильного. Может случиться, что товары
есть, имеется полная возможность развернуть товарооборот, но транспорт не
поспевает за развитием товарооборота и отказывается везти грузы. Как известно,
оно так и бывает у нас сплошь и рядом. Поэтому, транспорт является тем узким
местом, о которое может споткнуться, да, пожалуй, уже начинает спотыкаться вся
наша экономика и, прежде всего, наш товарооборот.
Правда, железнодорожный транспорт увеличил свой грузооборот с 133,9 миллиарда
тонно-километров в 1930 году до 172 миллиардов тонно-километров в 1933 году. Но
этого мало, слишком мало для нас, для нашей экономики.
Водный транспорт увеличил свой грузооборот с 45,6 миллиарда тонно-километров в
1930 году до 59,9 миллиарда тонно-километров в 1933 году. Но этого мало, слишком
мало для нашей экономики.
Я уже не говорю об автомобильном транспорте, парк которого увеличился с 8 тысяч
800 автомобилей (грузовых и легковых) в 1913 году до 117 тысяч 800 автомобилей в
конце 1933 года. Этого так мало для нашего народного хозяйства, что стыдно даже
говорить об этом.
Не может быть сомнения, что все эти виды транспорта могли бы работать много
лучше, если бы органы транспорта не болели известной болезнью, называемой
канцелярско-бюрократическим методом руководства. Поэтому, кроме того, что нужно
помочь транспорту людьми и средствами, задача состоит в том, чтобы искоренить в
органах транспорта бюрократически-канцелярское отношение к делу и сделать их
более оперативными.
Товарищи! Мы добились того, что основные вопросы промышленности решены
правильно, и промышленность стоит теперь твердо на ногах. Мы добились того, что
основные вопросы сельского хозяйства также решены правильно, и сельское
хозяйство – мы можем сказать это прямо – также стоит теперь твердо на ногах. Но
мы можем лишиться этих достижений, если наш товарооборот начнет хромать, и
транспорт окажется у нас гирей на ногах. Поэтому задача развертывания
товарооборота и решительного улучшения транспорта является той очередной и
актуальнейшей задачей, без разрешения которой мы не можем двигаться вперед.
III. Партия
Перехожу к вопросу о партии.
Настоящий съезд проходит под флагом полной победы ленинизма, под флагом
ликвидации остатков антиленинских группировок.
Разбита и рассеяна антиленинская группа троцкистов. Ее организаторы
околачиваются теперь за границей на задворках буржуазных партий.
Разбита и рассеяна антиленинская группа правых уклонистов. Ее организаторы давно
уже отреклись от своих взглядов и теперь всячески стараются загладить свои грехи
перед партией.
Разбиты и рассеяны национал-уклонистские группировки. Их организаторы либо
окончательно спаялись с интервенционистской эмиграцией, либо принесли повинную.
Большинство сторонников этих антиреволюционных групп вынуждено было признать
правильность линии партии и капитулировало перед партией.
Если на XV съезде[78] приходилось еще доказывать правильность линии партии и
вести борьбу с известными антиленинскими группировками, а на XVI съезде –
добивать последних приверженцев этих группировок, то на этом съезде – и
доказывать нечего, да, пожалуй – и бить некого. Все видят, что линия партии
победила. (Гром аплодисментов.)
Победила политика индустриализации страны. Ее результаты для всех теперь
очевидны. Что можно возразить против этого факта?
Победила политика ликвидации кулачества и сплошной коллективизации. Ее
результаты также очевидны для всех. Что можно возразить против этого факта?
Доказано на опыте нашей страны, что победа социализма в одной, отдельно взятой
стране – вполне возможна. Что можно возразить против этого факта?
Очевидно, что все эти успехи и, прежде всего, победа пятилетки окончательно
деморализовали и разбили впрах все и всякие антиленинские группировки.
Надо признать, что партия сплочена теперь воедино, как никогда раньше. (Бурные,
долго не смолкающие аплодисменты.)
1. Вопросы идейно-политического руководства
Значит ли это, однако, что борьба кончена и дальнейшее наступление социализма
отпадает, как излишняя вещь?
Нет, не значит.
Значит ли это, что у нас все обстоит в партии благополучно, никаких уклонов не
будет в ней больше и – стало быть – можно теперь почить на лаврах?
Нет, не значит.
Врагов партии, оппортунистов всех мастей, национал-уклонистов всякого рода –
разбили. Но остатки их идеологии живут еще в головах отдельных членов партии и
нередко дают о себе знать. Партию нельзя рассматривать, как нечто оторванное от
окружающих людей. Она живет и подвизается внутри окружающей ее среды. Не
удивительно, что в партию проникают нередко извне нездоровые настроения. А почва
для таких настроений несомненно имеется в нашей стране, хотя бы потому, что у
нас все еще существуют некоторые промежуточные слои населения как в городе, так
и в деревне, представляющие питательную среду для таких настроений.
XVII конференция нашей партии[79] сказала, что одна из основных политических
задач при осуществлении второй пятилетки состоит в “преодолении пережитков
капитализма в экономике и сознании людей”. Это совершенно правильная мысль. Но
можно ли сказать, что мы уже преодолели все пережитки капитализма в экономике?
Нет, нельзя этого сказать. Тем более нельзя сказать, что мы преодолели пережитки
капитализма в сознании людей. Нельзя этого сказать не только потому, что
сознание людей в его развитии отстает от их экономического положения, но и
потому, что все еще существует капиталистическое окружение, которое старается
оживлять и поддерживать пережитки капитализма в экономике и сознании людей в
СССР и против которого мы, большевики, должны все время держать порох сухим.
Понятно, что эти пережитки не могут не являться благоприятной почвой для
оживления идеологии разбитых антиленинских групп в головах отдельных членов
нашей партии. Добавьте к этому не очень высокий теоретический уровень
большинства членов нашей партии, слабую идеологическую работу партийных органов,
загруженность наших партийных работников чисто практической работой, отнимающую
у них возможность пополнить свой теоретический багаж, – и вы поймете, откуда
берется та путаница по ряду вопросов ленинизма в головах отдельных членов
партии, которая нередко проникает в нашу печать и которая облегчает дело
оживления остатков идеологии разбитых антиленинских групп.
Вот почему нельзя говорить, что борьба кончена и нет больше необходимости в
политике наступления социализма.
Можно было бы взять ряд вопросов ленинизма и продемонстрировать на них –
насколько еще живучи среди некоторых членов партии остатки идеологии разбитых
антиленинских групп.
Взять, например, вопрос о построении бесклассового социалистического общества.
XVII конференция партии сказала, что мы идем к созданию бесклассового,
социалистического общества. Понятно, что бесклассовое общество не может прийти в
порядке, так сказать, самотека. Его надо завоевать и построить усилиями всех
трудящихся – путем усиления органов диктатуры пролетариата, путем развертывания
классовой борьбы, путем уничтожения классов, путем ликвидации остатков
капиталистических классов, в боях с врагами как внутренними, так и внешними.
Дело, кажется, ясное.
А между тем, кому не известно, что провозглашение этого ясного и элементарного
тезиса ленинизма породило немалую путаницу в головах и нездоровые настроения
среди одной части членов партии? Тезис о нашем продвижении к бесклассовому
обществу, данный, как лозунг, они поняли, как стихийный процесс. И они
прикидывали: ежели бесклассовое общество, то значит – можно ослабить классовую
борьбу, можно ослабить диктатуру пролетариата и вообще покончить с
государством, которое все равно должно отмереть в ближайшее время. И они
приходили в телячий восторг в ожидании того, что скоро не будет никаких классов,
– значит не будет классовой борьбы, – значит не будет забот и треволнений, –
значит можно сложить оружие и пойти на боковую – спать в ожидании пришествия
бесклассового общества. (Общий смех всего зала.)
Не может быть сомнения, что эта путаница в головах и эти настроения, как две
капли воды, похожи на известные взгляды правых уклонистов, в силу которых старое
должно самотеком врасти в новое, и в один прекрасный день мы незаметно должны
оказаться в социалистическом обществе.
Как видите, остатки идеологии разбитых антиленинских групп вполне способны к
оживлению и далеко еще не потеряли своей живучести.
Понятно, что если бы эта путаница во взглядах и эти небольшевистские настроения
овладели большинством нашей партии, партия оказалась бы демобилизованной и
разоруженной.
Возьмем, далее, вопрос о сельскохозяйственной артели и сельскохозяйственной
коммуне. Теперь все признают, что артель является при нынешних условиях
единственно правильной формой колхозного движения. И это вполне понятно: а)
артель правильно сочетает личные, бытовые интересы колхозников с их
общественными интересами, б) артель удачно приспособляет личные, бытовые
интересы – к общественным интересам, облегчая тем самым воспитание вчерашних
единоличников в духе коллективизма.
В отличие от артели, где обобществлены только средства производства, в коммунах
до последнего времени были обобществлены не только средства производства, но и
быт каждого члена коммуны, т.е. члены коммуны в отличие от членов артели не
имели в личном владении домашнюю птицу, мелкий скот, корову, зерно, приусадебную
землю. Это значит, что в коммунах личные, бытовые интересы членов не столько
учитывались и сочетались с интересами общественными, сколько заглушались
последними в интересах мелкобуржуазной уравниловки. Понятно, что это
обстоятельство являемся самой слабой стороной коммун. Этим, собственно, и
объясняется, что коммуны не имеют большого распространения и попадаются лишь
единицами и десятками. По этой же причине коммуны, чтобы отстоять свое
существование и не развалиться, оказались вынужденными отказаться от
обобществления быта, начинают работать по трудодням, стали выдавать зерно на
дом, допускают личное владение домашней птицей, мелким скотом, коровой и т.д.,
но из этого следует, что коммуны фактически перешли на положение артелей. И в
этом нет ничего плохого, ибо этого требуют интересы здорового развития массового
колхозного движения.
Это не значит, конечно, что коммуна вообще не нужна, что она не является больше
высшей формой колхозного движения. Нет, коммуна нужна и она, конечно, является
высшей формой колхозного движения, но не нынешняя коммуна, которая возникла на
базе неразвитой техники и недостатка продуктов и которая сама переходит на
положение артели, а – будущая коммуна, которая возникнет на базе более развитой
техники и обилия продуктов. Нынешняя сельскохозяйственная коммуна возникла на
основе малоразвитой техники и недостатка продуктов. Этим, собственно, и
объясняется, что она практиковала уравниловку и мало считалась с личными,
бытовыми интересами своих членов, ввиду чего она вынуждена теперь перейти на
положение артели, где разумно сочетаются личные и общественные интересы
колхозников. Будущая коммуна вырастет из развитой и зажиточной артели. Будущая
сельскохозяйственная коммуна возникнет тогда, когда на полях и в фермах артели
будет обилие зерна, скота, птицы, овощей и всяких других продуктов, когда при
артелях заведутся механизированные прачечные, современные кухни-столовые,
хлебозаводы и т.д., когда колхозник увидит, что ему выгоднее получать мясо и
молоко с фермы, чем заводить свою корову и мелкий скот, когда колхозница увидит,
что ей выгоднее обедать в столовой, брать хлеб с хлебозавода и получать
стиранное белье из общественной прачечной, чем самой заниматься этим делом.
Будущая коммуна возникнет на базе более развитой техники и более развитой
артели, на базе обилия продуктов. Когда это будет? Конечно, не скоро. Но это
будет. Было бы преступлением искусственно ускорять процесс перерастания артели в
будущую коммуну. Это спутало бы все карты и облегчило бы дело наших врагов.
Процесс перерастания артели в будущую коммуну должен происходить постепенно, по
мере того, как все колхозники будут убеждаться в необходимости такого
перерастания.
Так обстоит дело с вопросом об артели и коммуне.
Дело, казалось бы, ясное и почти что элементарное.
А между тем, среди одной части членов партии имеется изрядная путаница по этому
вопросу. Считают, что, объявив артель основной формой колхозного движения,
партия отдалилась от социализма, отступила назад от коммуны, от высшей формы
колхозного движения – к низшей. Почему, спрашивается? Потому, оказывается, что в
артели нет равенства, так как там сохраняется разница в потребностях и в личном
быту членов артели, тогда как в коммуне есть равенство, так как там уравнены и
потребности и личное бытовое положение ее членов. Но, во-первых, у нас нет
больше таких коммун, где бы существовали поравнение, уравниловка в области
потребностей и личного быта. Практика показала, что коммуны наверняка погибли
бы, если бы они не отказались от уравниловки и не перешли на деле на положение
артели. Стало быть, нечего ссылаться на то, чего нет уже в природе. Во-вторых,
всякому ленинцу известно, если он только настоящий ленинец, что уравниловка в
области потребностей и личного быта есть реакционная мелкобуржуазная нелепость,
достойная какой-нибудь первобытной секты аскетов, но не социалистического
общества, организованного по-марксистски, ибо нельзя требовать, чтобы у всех
людей были одинаковые потребности и вкусы, чтобы все люди в своем личном быту
жили по одному образцу. И наконец: разве среди рабочих не сохраняется разница
как в потребностях, так и в их личном быту? Значит ли это, что рабочие стоят
дальше от социализма, чем члены сельскохозяйственных коммун?
Эти люди, очевидно, думают, что социализм требует уравниловки, уравнения,
нивелировки потребностей и личного быта членов общества. Нечего и говорить, что
такое предположение не имеет ничего общего с марксизмом, ленинизмом. Под
равенством марксизм понимает не уравниловку в области личных потребностей и
быта, а уничтожение классов, т.е. а) равное освобождение всех трудящихся от
эксплуатации после того, как капиталисты свергнуты и экспроприированы, б) равную
отмену для всех частной собственности на средства производства после того, как
они переданы в собственность всего общества, в) равную обязанность всех
трудиться по своим способностям и равное право всех трудящихся получать за это
по их труду (социалистическое общество), г) равную обязанность всех трудиться по
своим способностям и равное право всех трудящихся получать за это по их
потребностям (коммунистическое общество). При этом марксизм исходит из того, что
вкусы и потребности людей не бывают и не могут быть одинаковыми и равными по
качеству пли по количеству ни в период социализма, ни в период коммунизма.
Вот вам марксистское понимание равенства.
Никакого другого равенства марксизм не признавал и не признает.
Делать отсюда вывод, что социализм требует уравниловки, уравнивания, нивелировки
потребностей членов общества, нивелировки их вкусов и личного быта, что по плану
марксистов все должны ходить в одинаковых костюмах и есть одни и те же блюда, в
одном и том же количестве, – значит говорить пошлости и клеветать на марксизм.
Пора усвоить, что марксизм является врагом уравниловки. Еще в “Манифесте
Коммунистической партии” бичевали Маркс и Энгельс примитивный утопический
социализм, называя его реакционным за его проповедь “всеобщего аскетизма и
грубой уравнитель ности”[80]. Энгельс в своем “Анти-Дюринге” посвятил целую
главу бичующей критике “радикального уравнительного социализма”, выдвинутого
Дюрингом, как противовес против марксистского социализма.
“Реальное содержание пролетарского требования равенства, – говорил Энгельс, –
сводится к требованию уничтожения классов. Всякое требование равенства, идущее
дальше этого, неизбежно приводит к нелепости”[81].
То же самое говорит Ленин:
“Энгельс был тысячу раз прав, когда писал: понятие равенства помимо уничтожения
классов есть глупейший и вздорный предрассудок. Буржуазные профессора за понятие
равенства пытались нас изобличить в том, будто мы хотим одного человека сделать
равным другим. В этой бессмыслице, которую они сами придумали, они пытались
обвинить социалистов. Но они не знали по своему невежеству, что социалисты – и
именно основатели современного, научного социализма, Маркс и Энгельс – говорили:
равенство есть пустая фраза, если под равенством не понимать уничтожения
классов. Классы мы хотим уничтожить, в этом отношении мы стоим за равенство. Но
претендовать на то, что мы сделаем всех людей равными друг другу, это пустейшая
фраза и глупая выдумка интеллигента” (Речь Ленина “Об обмане народа лозунгами
свободы и равенства”, т. XXIV, стр. 293–294[82]).
Кажется, ясно.
Буржуазные писатели охотно изображают марксистский социализм как старую царскую
казарму, где все подчинено “принципу” уравниловки. Но марксисты не могут быть
ответственными за невежество и тупость буржуазных писателей.
Не может быть сомнения, что эта путаница во взглядах у отдельных членов партии
насчет марксистского социализма и увлечение уравниловскими тенденциями
сельскохозяйственных коммун похожи, как две капли воды, на мелкобуржуазные
взгляды наших левацких головотяпов, у которых идеализация сельскохозяйственных
коммун доходила одно время до того, что они пытались насадить коммуны даже на
заводах и фабриках, где квалифицированные и неквалифицированные рабочие, работая
каждый по своей профессии, должны были отдавать зарплату в общий котел и делить
ее потом поровну. Известно, какой вред причинили нашей промышленности эти
уравниловско-мальчишеские упражнения “левых” головотяпов.
Как видите, остатки идеологии разбитых антипартийных групп имеют довольно большую живучесть.
Понятно, что, если бы эти левацкие взгляды восторжествовали в партии, партия
перестала бы быть марксистской, а колхозное движение было бы вконец
дезорганизовано.
Или, например, возьмем вопрос о лозунге: “сделать всех колхозников зажиточными”.
Этот лозунг касается не только колхозников. Он еще больше касается рабочих, так
как мы хотим сделать всех рабочих зажиточными, – людьми, ведущими зажиточную и
вполне культурную жизнь.
Казалось бы, дело ясное. Незачем было свергать капитализм в октябре 1917 года и
строить социализм на протяжении ряда лет, если не добьемся того, чтобы люди жили
у нас в довольстве. Социализм означает не нищету и лишения, а уничтожение нищеты
и лишений, организацию зажиточной и культурной жизни для всех членов общества.
А между тем, этот ясный и по сути дела элементарный лозунг вызвал целый ряд
недоумении, путаницу и неразбериху среди одной части членов партии. Не есть ли,
говорят они, этот лозунг возвращение к старому, отвергнутому партией лозунгу:
“обогащайтесь”? Ежели все станут зажиточными, продолжают они, и беднота
перестанет существовать, – на кого же нам, большевикам, опираться в своей
работе, как же мы будем работать без бедноты?
Может быть это и смешно, но существование таких наивных и антиленинских взглядов
среди части членов партии является несомненным фактом, с которым нельзя не
считаться.
Эти люди, очевидно, не понимают, что между лозунгом “обогащайтесь” и лозунгом
“сделать всех колхозников зажиточными” лежит целая пропасть. Во-первых,
обогащаться могут только отдельные лица или группы, тогда как лозунг о
зажиточной жизни касается не отдельных лиц или групп, а всех колхозников.
Во-вторых, обогащаются отдельные лица или группы для того, чтобы подчинить себе
остальных людей и эксплуатировать их, тогда как лозунг о зажиточной жизни всех
колхозников при наличии обобществления средств производства в колхозах исключает
всякую возможность эксплуатации одних другими. В-третьих, лозунг “обогащайтесь”
был дан в период начальной стадии нэпа, когда капитализм частично
восстанавливался, когда кулаки были в силе, в стране преобладало единоличное
крестьянское хозяйство, а колхозное хозяйство находилось в зачаточном состоянии,
тогда как лозунг “сделать всех колхозников зажиточными” дан в последней стадии
нэпа, когда капиталистические элементы в промышленности уничтожены, кулаки в
деревне разгромлены, индивидуальное крестьянское хозяйство оттеснено на задний
план, а колхозы превращены в господствующую форму сельского хозяйства. Я уже не
говорю о том, что лозунг “сделать всех колхозников зажиточными” дан не
изолированно, а в неразрывной связи с лозунгом “сделать колхозы
большевистскими”.
Не ясно ли, что лозунг “обогащайтесь” означал по сути дела призыв – восстановить
капитализм, тогда как лозунг “сделать всех колхозников зажиточными” означает
призыв – добить последние остатки капитализма путем усиления экономической мощи
колхозов и превращения всех колхозников в зажиточных тружеников? (Возгласы:
“Правильно!”)
Не ясно ли, что между этими лозунгами нет и не может быть ничего общего? (Возгласы: “Правильно!”)
Что касается того, что без существования бедноты немыслимы будто бы ни
большевистская работа, ни социализм, то это такая глупость, о которой неловко
даже говорить. Ленинцы опираются на бедноту, когда есть капиталистические
элементы и есть беднота, которую эксплуатируют капиталисты. Но когда
капиталистические элементы разгромлены, а беднота освобождена от эксплуатации,
задача ленинцев состоит не в том, чтобы закрепить и сохранить бедность и
бедноту, предпосылки существования которых уже уничтожены, а в том, чтобы
уничтожить бедность и поднять бедноту до зажиточной жизни. Было бы глупо думать,
что социализм может быть построен на базе нищеты и лишений, на базе сокращения
личных потребностей и снижения уровня жизни людей до уровня жизни бедноты,
которая к тому же сама не хочет больше оставаться беднотой и прет вверх к
зажиточной жизни. Кому нужен такой, с позволения сказать, социализм? Это был бы
не социализм, а карикатура на социализм. Социализм может быть построен лишь на
базе бурного роста производительных сил общества, на базе обилия продуктов и
товаров, на базе зажиточной жизни трудящихся, на базе бурного роста
культурности. Ибо социализм, марксистский социализм, означает не сокращение
личных потребностей, а всемерное их расширение и расцвет, не ограничение или
отказ от удовлетворения этих потребностей, а всестороннее и полное
удовлетворение всех потребностей культурно-развитых трудящихся людей.
Не может быть сомнения, что эта путаница во взглядах у отдельных членов партии
насчет бедноты и зажиточности есть отражение взглядов наших левацких
головотяпов, идеализирующих бедноту, как извечную опору большевизма при всех и
всяких условиях, и рассматривающих колхозы, как арену ожесточенной классовой
борьбы.
Как видите, и здесь, в этом вопросе, остатки идеологии разбитых антипартийных
групп все еще не теряют своей живучести.
Понятно, что если бы подобные головотяпские взгляды одержали победу в нашей
партии, колхозы не имели бы тех успехов, которых они добились за последние два
года, и они развалились бы в кратчайший срок.
Или взять, например, национальный вопрос. И здесь также, в области национального
вопроса, как и в области других вопросов, у одной части партии имеется путаница
во взглядах, создающая известную опасность. Я говорил о живучести пережитков
капитализма. Следует заметить, что пережитки капитализма в сознании людей
гораздо более живучи в области национального вопроса, чем в любой другой
области. Они более живучи, так как имеют возможность хорошо маскироваться в
национальном костюме. Многие думают, что грехопадение Скрыпника есть единичный
случай, исключение из правила. Это неверно. Грехопадение Скрыпника и его группы
на Украине не есть исключение. Такие же вывихи наблюдаются у отдельных товарищей
и в других национальных республиках.
Что значит уклон к национализму, – все равно, идет ли речь об уклоне к
великорусскому национализму или об уклоне к местному национализму? Уклон к
национализму есть приспособление интернационалистской политики рабочего класса к
националистской политике буржуазии. Уклон к национализму отражает попытки
“своей”, “национальной” буржуазии подорвать Советский строй и восстановить
капитализм. Источник у обоих уклонов, как видите, – общий. Это – отход от
ленинского интернационализма. Если хотите держать под огнем оба уклона, надо
бить, прежде всего, по этому источнику, по тем, которые отходят от
интернационализма – все равно – идет ли речь об уклоне к местному национализму,
или об уклоне к великорусскому национализму. (Бурные аплодисменты.)
Спорят о том, какой уклон представляет главную опасность, уклон к великорусскому
национализму или уклон к местному национализму? При современных условиях это –
формальный и поэтому пустой спор. Глупо было бы давать пригодный для всех времен
и условий готовый рецепт о главной и неглавной опасности. Таких рецептов нет
вообще в природе. Главную опасность представляет тот уклон, против которого
перестали бороться и которому дали, таким образом, разрастись до государственной
опасности. (Продолжительные аплодисменты.)
На Украине еще совсем недавно уклон к украинскому национализму не представлял
главной опасности, но когда перестали с ним бороться и дали ему разрастись до
того, что он сомкнулся с интервенционистами, этот уклон стал главной опасностью.
Вопрос о главной опасности в области национального вопроса решается не
пустопорожними формальными спорами, а марксистским анализом положения дел в
данный момент и изучением тех ошибок, которые допущены в этой области.
То же самое надо сказать о правом и “левом” уклонах в области общей политики. И
здесь, как и в других областях, имеется не малая путаница во взглядах у
отдельных членов нашей партии. Иногда, ведя борьбу против правого уклона,
отводят руку от “левого” уклона и ослабляют борьбу с ним, полагая, что он не
опасен или мало опасен. Это – серьезная и опасная ошибка. Это – уступка “левому”
уклону, недопустимая для члена партии. Это тем более недопустимо, что в
последнее время “левые” окончательно скатились на позицию правых и по сути дела
ничем от них уже не отличаются.
Мы всегда заявляли, что “левые” – это те же правые, маскирующие свою правизну
левыми фразами. Теперь “левые” сами подтверждают это наше заявление. Возьмите
прошлогодние номера троцкистского “Бюллетеня”. Чего требуют и о чем пишут там
господа троцкисты, в чем выражается их “левая” программа? Они требуют: роспуска
совхозов как нерентабельных, роспуска большей части колхозов как дутых, отказа
от политики ликвидации кулачества, возврата к концессионной политике и сдачи в
концессию целого ряда наших промышленных предприятий как нерентабельных.
Вот вам программа презренных трусов и капитулянтов, контрреволюционная программа
восстановления капитализма в СССР!
Чем она отличается от программы крайних правых? Ясно, что ничем. Выходит, что
“левые” открыто присоединились к контрреволюционной программе правых для того,
чтобы составить с ними блок и повести совместную борьбу против партии.
Как можно после этого говорить, что “левые” не опасны или мало опасны? Не ясно
ли, что люди, говорящие такую несуразицу, льют воду на мельницу заклятых врагов
ленинизма?
Как видите, и здесь, в области уклонов от линии партии, – все равно, идет ли
речь об уклонах по общей политике, пли об уклонах в национальном вопросе, –
пережитки капитализма в сознании людей, в том числе в сознании отдельных членов
нашей партии – имеют достаточную живучесть.
Вот вам несколько серьезных и актуальных вопросов нашей идейно-политической
работы, по которым имеются в отдельных прослойках партии неясность взглядов,
путаница, а то и прямое отклонение от ленинизма. А ведь это не единственные
вопросы, на которых можно было бы демонстрировать путаницу во взглядах среди
отдельных членов партии.
Можно ли после этого говорить, что у нас все обстоит в партии благополучно?
Ясно, что нельзя.
Наши задачи в области идейно-политической работы:
1) Поднять теоретический уровень партии на должную высоту;
2) Усилить идеологическую работу во всех звеньях партии;
3) Вести неустанную пропаганду ленинизма в рядах партии;
4) Воспитывать парторганизации и окружающий их беспартийный актив в духе
ленинского интернационализма;
5) Не замазывать, а критиковать смело отклонения некоторых товарищей от марксизма-ленинизма;
6) Систематически разоблачать идеологию и остатки идеологии враждебных ленинизму течений.
2. Вопросы организационного руководства
Я говорил о наших успехах. Говорил о победе линии партии как в области народного
хозяйства и культуры, так и в области преодоления антиленинских группировок в
партии. Я говорил о всемирно-историческом значении нашей победы. Это не значит,
однако, что победа одержана везде и во всем и уже разрешены все вопросы. Таких
успехов и побед вообще не бывает в природе. Неразрешенных вопросов и прорех
всякого рода остается у нас еще не мало. Впереди у нас – куча задач, требующих
разрешения. Но это несомненно означает, что большая часть неотложных очередных
задач уже разрешена с успехом, и в этом смысле величайшая победа нашей партии не
подлежит сомнению.
Но вот вопрос: как создавалась эта победа, как она добывалась на деле, какой
борьбой, какими усилиями?
Некоторые думают, что достаточно выработать правильную линию партии,
провозгласить ее во всеуслышание, изложить се в виде общих тезисов и резолюций и
проголосовать ее единогласно, чтобы победа пришла сама собой, так сказать,
самотеком. Это, конечно, неверно. Это большое заблуждение. Так могут думать
только неисправимые бюрократы и канцеляристы. На самом деле, эти успехи и победы
были получены не в порядке самотека, а в порядке ожесточенной борьбы за
проведение линии партии. Победа никогда не приходит сама, – ее обычно
притаскивают. Хорошие резолюции и декларации за генеральную линию партии – это
только начало дела, ибо они означают лишь желание победить, но не самую победу.
После того, как дана правильная линия, после того, как дано правильное решение
вопроса, успех дела зависит от организационной работы, от организации борьбы за
проведение в жизнь линии партии, от правильного подбора людей, от проверки
исполнения решений руководящих органов. Без этого правильная линия партии и
правильные решения рискуют потерпеть серьезный ущерб. Более того: после того,
как дана правильная политическая линия, организационная работа решает все, в том
числе и судьбу самой политической линии, – ее выполнение, или ее провал.
На самом деле победа была добыта и завоевана путем систематической и жестокой
борьбы со всякого рода трудностями на пути к проведению линии партии, путем
преодоления этих трудностей, путем мобилизации партии и рабочего класса на дело
преодоления трудностей, путем организации борьбы за преодоление трудностей,
путем смещения негодных работников и подбора лучших, способных повести борьбу с
трудностями.
Что это за трудности и где они гнездятся? Эти трудности являются трудностями
нашей организационной работы, трудностями нашего организационного руководства.
Они гнездятся в нас самих, в наших руководящих работниках, в наших организациях,
в аппаратах наших партийных, советских, хозяйственных, профсоюзных,
комсомольских и всяких иных организаций.
Нужно понять, что сила и авторитет наших партийно-советских, хозяйственных и
всяких иных организаций и их руководителей выросли до небывалой степени. И
именно потому, что их сила и авторитет выросли до небывалой степени, – от их
работы зависит теперь все или почти все. Ссылка на так называемые объективные
условия не имеет оправдания. После того, как правильность политической линии
партии подтверждена опытом ряда лет, а готовность рабочих и крестьян поддержать
эту линию не вызывает больше сомнений, – роль так называемых объективных условий
свелась к минимуму, тогда как роль наших организаций и их руководителей стала
решающей, исключительной. А что это значит? Это значит, что ответственность за
наши прорывы и недостатки в работе ложится отныне на девять десятых не на
“объективные” условия, а на нас самих, и только на нас.
Мы имеем в партии более двух миллионов членов и кандидатов. Мы имеем в комсомоле
более четырех миллионов членов и кандидатов. Мы имеем свыше трех миллионов
рабочих и крестьянских корреспондентов. В Осоавиахиме имеется у нас больше 12
миллионов членов. В профсоюзах – свыше 17 миллионов членов. Этим организациям
обязаны мы нашими успехами. И если, несмотря на наличие таких организаций и
таких возможностей, облегчающих достижение успехов, мы имеем не мало недостатков
в работе и не малое количество прорывов, то виноваты в этом только мы, наша
организационная работа, наше плохое организационное руководство.
Бюрократизм и канцелярщина аппаратов управления; болтовня о “руководстве вообще”
вместо живого и конкретного руководства; функциональное построение организаций и
отсутствие личной ответственности;
обезличка в работе и уравниловка в системе зарплаты; отсутствие систематической
проверки исполнения; боязнь самокритики, – вот где источники наших трудностей,
вот где гнездятся теперь наши трудности.
Было бы наивно думать, что можно побороть эти трудности при помощи резолюций и
постановлений. Бюрократы и канцеляристы давно уже набили руку на том, чтобы на
словах продемонстрировать верность решениям партии и правительства, а на деле –
положить их под сукно. Чтобы побороть эти трудности, надо было ликвидировать
отставание нашей организационной работы от требований политической линии партии,
надо было поднять уровень организационного руководства во всех сферах народного
хозяйства до уровня политического руководства, надо было добиться того, чтобы
наша организационная работа обеспечивала практическое проведение в жизнь
политических лозунгов и решений партии.
Чтобы побороть эти трудности и добиться успехов, надо было организовать борьбу
за преодоление этих трудностей, надо было вовлечь массы рабочих и крестьян в эту
борьбу, надо было мобилизовать самое партию, надо было очистить партию и
хозяйственные организации от ненадежных, неустойчивых, переродившихся элементов.
Что требовалось для этого?
Нам нужно было организовать:
1) Развертывание самокритики и вскрытие недостатков в нашей работе;
2) Мобилизацию партийных, советских, хозяйственных, профсоюзных и комсомольских
организаций на борьбу с трудностями;
3) Мобилизацию рабоче-крестьянских масс на борьбу за проведение в жизнь лозунгов
и решений партии и правительства;
4) Развертывание соревнования и ударничества среди трудящихся;
5) Широкую сеть политотделов МТС и совхозов и приближение партийно-советского руководства к селу;
6) Разукрупнение наркоматов, главных управлений и трестов и приближение
хозяйственного руководства к предприятию;
7) Уничтожение обезлички в работе и ликвидацию уравниловки в системе зарплаты;
8) Уничтожение “функционалки”, усиление личной ответственности и установку на ликвидацию коллегий;
9) Усиление проверки исполнения и установку на реорганизацию ЦКК и РКИ в духе
дальнейшего усиления проверки исполнения;
10) Передвижку квалифицированных работников из канцелярии поближе к производству;
11) Разоблачение и изгнание из аппаратов управления неисправимых бюрократов и канцеляристов;
12) Снятие с постов нарушителей решений партии и правительства, очковтирателей и
болтунов и выдвижение на их место новых людей – людей дела, способных обеспечить
конкретное руководство порученной работой и укрепление партийно-советской
дисциплины;
13) Чистку советско-хозяйственных организаций и сокращение их штатов;
14) Наконец, чистку партии от ненадежных и переродившихся людей.
Вот в основном те средства, которые должна была выдвинуть партия для того, чтобы
побороть трудности, поднять уровень нашей организационной работы до уровня
политического руководства и обеспечить, таким образом, проведение в жизнь линии
партии.
Вы знаете, что ЦК нашей партии так именно и вел свою организационную работу за отчетный период.
ЦК руководствовался при этом гениальной мыслью Ленина о том, что главное в
организационной работе – подбор людей и проверка исполнения.
По части подбора людей и смещения тех, которые не оправдали себя, я хотел бы сказать несколько слов.
Помимо неисправимых бюрократов и канцеляристов, насчет устранения которых у нас
нет никаких разногласий, есть у нас еще два типа работников, которые тормозят
нашу работу, мешают нашей работе и не дают нам двигаться вперед.
Один тип работников – это люди с известными заслугами в прошлом, люди, ставшие
вельможами, люди, которые считают, что партийные и советские законы писаны не
для них, а для дураков. Это те самые люди, которые не считают своей обязанностью
исполнять решения партии и правительства и которые разрушают, таким образом,
основы партийной и государственной дисциплины. На что они рассчитывают, нарушая
партийные и советские законы? Они надеются на то, что Советская власть не
решится тронуть их из-за их старых заслуг. Эти зазнавшиеся вельможи думают, что
они незаменимы и что они могут безнаказанно нарушать решения руководящих
органов. Как быть с такими работниками? Их надо без колебаний снимать с
руководящих постов, невзирая на их заслуги в прошлом. (Возгласы: “Правильно!”)
Их надо смещать с понижением по должности и опубликовывать об этом в печати.
(Возгласы: “Правильно!”) Это необходимо для того, чтобы сбить спесь с этих
зазнавшихся вельмож-бюрократов и поставить их на место. Это необходимо для того,
чтобы укрепить партийную и советскую дисциплину во всей нашей работе. (Возгласы:
“Правильно!”. Аплодисменты.)
А теперь о втором типе работников. Я имею в виду тип болтунов, я сказал бы,
честных болтунов (смех), людей честных, преданных Советской власти, но не
способных руководить, не способных что-либо организовать. У меня в прошлом году
была беседа с одним таким товарищем, очень уважаемым товарищем, но неисправимым
болтуном, способным потопить в болтовне любое живое дело. Вот она, эта беседа.
Я: Как у вас обстоит дело с севом?
Он: С севом, товарищ Сталин? Мы мобилизовались. (Смех.)
Я: Ну, и что же?
Он: Мы поставили вопрос ребром. (Смех.)
Я: Ну, а дальше как?
Он: У нас есть перелом, товарищ Сталин, скоро будет перелом. (Смех.)
Я: А все-таки?
Он: У нас намечаются сдвиги. (Смех.)
Я: Ну, а все-таки, как у вас с севом?
Он: С севом у нас пока ничего не выходит, товарищ Сталин. (Общий хохот.)
Вот вам физиономия болтуна. Они мобилизовались, поставили вопрос ребром, у них и
перелом, и сдвиги, а дело не двигается с места.
Точь-в-точь так, как охарактеризовал недавно один украинский рабочий состояние
одной организации, когда его спросили о наличии линии в этой организации: “Что
же, линия… линия, конечно, есть, только работы не видно”. (Общий смех.)
Очевидно, что эта организация тоже имеет своих честных болтунов.
И когда снимаешь с постов таких болтунов, отсылая их подальше от оперативной
работы, они разводят руками и недоумевают: “За что же нас снимают? Разве мы не
сделали всего того, что необходимо для дела, разве мы не собрали слет ударников,
разве мы не провозгласили на конференции ударников лозунгов партии и
правительства, разве мы не избрали весь состав Политбюро ЦК в почетный президиум
(общий смех), разве не послали приветствие товарищу Сталину, – чего же еще
хотите от нас?”. (Общий хохот.)
Как быть с этими неисправимыми болтунами? Ведь если их оставить на оперативной
работе, они способны потопить любое живое дело в потоке водянистых и
нескончаемых речей. Очевидно, что их надо снимать с руководящих постов и ставить
на другую, не оперативную работу. Болтунам не место на оперативной работе.
(Возгласы: “Правильно!” Аплодисменты.)
Как направлял ЦК дело подбора людей в советских и хозяйственных организациях и
как он вел дело укрепления проверки исполнения, – я уже доложил коротко. Более
подробно доложит вам товарищ Каганович по третьему пункту порядка дня съезда.
Что касается дальнейшей работы по усилению проверки исполнения, то об этом я
хотел бы сказать несколько слов.
Правильная организация проверки исполнения имеет решающее значение в деле борьбы
с бюрократизмом и канцелярщиной. Проводятся ли решения руководящих организаций
или кладутся под сукно бюрократами и канцеляристами? Проводятся ли они правильно
или извращаются? Работает ли аппарат честно и по-большевистски или вертится на
холостом ходу, – обо всем этом можно узнать вовремя лишь в результате хорошо
поставленной проверки исполнения. Хорошо поставленная проверка исполнения – это
тот прожектор, который помогает освещать состояние работы аппарата в любое время
и выводить на свет божий бюрократов и канцеляристов. Можно с уверенностью
сказать, что девять десятых наших прорех и прорывов объясняется отсутствием
правильно поставленной проверки исполнения. Не может быть сомнения, что при
наличии такой проверки исполнения прорехи и прорывы были бы наверняка
предупреждены.
Но, чтобы проверка исполнения достигла цели, необходимы по крайней мере два
условия: во-первых, – чтобы проверка исполнения была систематическая, а не
эпизодическая; во-вторых, – чтобы во главе дела проверки исполнения во всех
звеньях партийно-советских и хозяйственных организаций стояли не второстепенные
лица, а достаточно авторитетные люди, – сами руководители организации.
Наибольшее значение имеет правильная организация проверки исполнения для
центральных руководящих учреждений. РКИ по своей организации не может
удовлетворять требованиям хорошо поставленной проверки исполнения. Несколько лет
тому назад, когда наша хозяйственная работа была более проста и менее
удовлетворительна и когда можно было рассчитывать на возможность инспектирования
работы всех наркоматов и всех хозорганизаций, РКИ была на месте. Но теперь,
когда наша хозяйственная работа разрослась и стала сложнее, и когда нет уже ни
необходимости, ни возможности инспектировать ее из одного центра, РКИ должна
перестроиться. Нам нужна теперь не инспекция, а проверка исполнения решений
центра, – нам нужен теперь контроль над исполнением решений центра. Нам нужна
теперь такая организация, которая, не задаваясь универсальной целью
инспектирования всех и вся, могла бы сосредоточить все свое внимание на работе
по контролю, на работе по проверке исполнения решений центральных учреждений
Советской власти. Такой организацией может быть только Комиссия Советского
Контроля при СНК Союза ССР, работающая по заданиям СНК и имеющая на местах
независимых от местных органов представителей. А чтобы у нее был достаточный
авторитет и чтобы она могла в случае необходимости привлечь к ответственности
любого ответственного работника, – необходимо, чтобы кандидаты в члены Комиссии
Советского Контроля намечались съездом партии и утверждались СНК и ЦИК Союза
ССР. Я думаю, что только такая организация могла бы укрепить советский контроль
и советскую дисциплину.
Что касается ЦКК, то, как известно, она была создана прежде всего и главным
образом для предупреждения раскола в партии. Вы знаете, что опасность раскола
действительно существовала у нас одно время. Вы знаете, что ЦКК и ее
организациям удалось предотвратить опасность раскола. Но теперь у нас нет больше
опасности раскола. Но зато у нас имеется теперь настоятельная необходимость
такой организации которая могла бы сосредоточить главное свое внимание на работе
по проверке исполнения решений партии и ее Центрального Комитета. Такой
организацией может быть только Комиссия Партийного Контроля при ЦК ВКП(б),
работающая по заданиям партии и. ее ЦК и имеющая на местах независимых от
местных организаций представителей. Понятно, что такая ответственная организация
должна иметь большой авторитет. А чтобы она имела достаточный авторитет и чтобы
она могла привлекать к ответственности любого провинившегося ответственного
работника, в том числе и членов ЦК, – необходимо, чтобы членов этой Комиссии мог
выбирать и смещать лишь высший орган партии – съезд партии. Не может быть
сомнения, что такая организация будет вполне способна обеспечить контроль над
исполнением решений центральных органов партии и укрепить партийную дисциплину.
Так обстоит дело с вопросами организационного руководства.
Наши задачи в области организационной работы:
1) Подгонять и впредь нашу организационную работу к требованиям политической линии партии;
2) Поднять организационное руководство до уровня политического руководства;
3) Добиться того, чтобы организационное руководство полностью обеспечивало
проведение в жизнь политических лозунгов и решений партии.
* * *
Я кончаю, товарищи, отчетный доклад.
Какие следуют из него выводы?
Теперь уже все признают, что наши успехи велики и необычайны. Страна переведена
в сравнительно короткий срок на рельсы индустриализации и коллективизации. С
успехом осуществлена первая пятилетка. Это рождает чувство гордости и укрепляет
веру в свои силы у наших работников.
Это, конечно, хорошо. Но успехи имеют иногда и свою теневую сторону. Они
порождают иногда некоторые опасности, которые, если дать им развиться, – могут
развинтить все дело. Есть, например, опасность, что у некоторых наших товарищей
может закружиться голова от таких успехов. Такие случаи бывали у нас, как
известно. Есть опасность, что кое-кто из наших товарищей, опьянев от успехов,
зазнается вконец и начнет убаюкивать себя хвастливыми песнями, вроде того, что
“нам теперь море по колено”, что “можем хоть кого шапками закидать” и т.п. Это
вовсе не исключено, товарищи. Нет ничего опаснее, как подобные настроения, ибо
они разоружают партию и демобилизуют ее ряды. Если такие настроения возобладают
в нашей партии, мы можем оказаться перед угрозой срыва всех наших успехов.
Конечно, первую пятилетку выполнили с успехом. Это верно. Но этим дело не
кончается и не может кончиться, товарищи. Впереди вторая пятилетка, которую тоже
надо выполнить и тоже с успехом. Вы знаете, что планы выполняются в борьбе с
трудностями, в ходе преодоления трудностей. Значит будут трудности, будет и
борьба с ними. Товарищи Молотов и Куйбышев доложат вам о плане второй пятилетки.
Из их докладов вы увидите, какие большие трудности предстоит нам преодолеть для
осуществления этого грандиозного плана. Значит не убаюкивать надо партию, – а
развивать в ней бдительность, не усыплять ее, – а держать в состоянии боевой
готовности, не разоружать, – а вооружать, не демобилизовывать, – а держать ее в
состоянии мобилизации для осуществления второй пятилетки.
Отсюда первый вывод: не увлекаться достигнутыми успехами и не зазнаваться.
Мы добились успехов потому, что имели правильную руководящую линию партии и
сумели сорганизовать массы для проведения в жизнь этой линии. Нечего и говорить,
что без этих условий мы не имели бы тех успехов, которые имеем теперь и которыми
гордимся по праву. Но иметь правильную линию и суметь провести ее в жизнь – это
большая редкость в жизни правящих партий.
Посмотрите на окружающие страны: много ли вы найдете правящих партий, имеющих
правильную линию и проводящих ее в жизнь? Собственно, таких партий нет теперь в
мире, ибо все они живут без перспектив, путаются в хаосе кризиса и не видят
путей для того, чтобы выбраться из трясины. Только наша партия знает, куда вести
дело, и ведет его вперед с успехом. Чему обязана наша партия этим своим
преимуществом? Тому, что она является партией марксистской, партией ленинской.
Она обязана тому, что руководствуется в своей работе учением Маркса, Энгельса,
Ленина. Не может быть сомнения, что пока мы остаемся верными этому учению, пока
мы владеем этим компасом, – будем иметь успехи в своей работе.
Говорят, что на Западе в некоторых государствах уже уничтожен марксизм. Говорят,
что его уничтожило будто бы буржуазно-националистическое течение, называемое
фашизмом. Это, конечно, пустяки. Так могут говорить лишь люди, не знающие
истории. Марксизм есть научное выражение коренных интересов рабочего класса.
Чтобы уничтожить марксизм, надо уничтожить рабочий класс. А уничтожить рабочий
класс невозможно. Более 80 лет прошло с тех пор, как марксизм выступил на арену.
За это время десятки и сотни буржуазных правительств пытались уничтожить
марксизм. И что же? Буржуазные правительства приходили и уходили, а марксизм
оставался. (Бурные аплодисменты.) Более того, – марксизм добился того, что он
одержал полную победу в одной шестой части света, причем добился победы в той
самой стране, где марксизм считали окончательно уничтоженным. (Бурные
аплодисменты.) Нельзя считать случайностью, что страна, где марксизм одержал
полную победу, является теперь единственной страной в мире, которая не знает
кризисов и безработицы, тогда как во всех остальных странах, в том числе и в
странах фашизма, вот уже четыре года царят кризис и безработица. Нет, товарищи,
это не случайность. (Продолжительные аплодисменты.)
Да, товарищи, мы обязаны своими успехами тому, что работали и боролись под
знаменем Маркса, Энгельса, Ленина.
Отсюда второй вывод: быть верными до конца великому знамени Маркса, Энгельса,
Ленина. (Аплодисменты.)
Рабочий класс СССР силен не только тем, что у него имеется испытанная в боях
ленинская партия. Он силен, далее, не только тем, что имеет поддержку миллионных
масс трудящихся крестьян. Он силен еще тем, что его подпирает и ему помогает
мировой пролетариат. Рабочий класс СССР есть часть мирового пролетариата, его
передовой отряд, а наша республика – детище мирового пролетариата. Не может быть
сомнения, что если бы не было у него поддержки со стороны рабочего класса
капиталистических стран, он не удержал бы власти в своих руках, он не обеспечил
бы условий для социалистического строительства, – стало быть – у него не было бы
тех успехов, которые он имеет теперь. Интернациональные связи рабочего класса
СССР с рабочими капиталистических стран, братский союз рабочих СССР с рабочими
всех стран, – вот один из краеугольных камней силы и могущества Республики
Советов. Рабочие на Западе говорят, что рабочий класс СССР является ударной
бригадой мирового пролетариата. Это очень хорошо. Это значит, что мировой
пролетариат готов и впредь поддерживать рабочий класс СССР по мере сил и
возможностей. Но это накладывает на нас серьезные обязанности. Это значит, что
мы должны оправдать своей работой почетное звание ударной бригады пролетариев
всех стран. Это обязывает нас к тому, чтобы работать лучше и бороться лучше за
окончательную победу социализма в нашей стране, за победу социализма во всех
странах.
Отсюда третий вывод: быть верными до конца делу пролетарского интернационализма,
делу братского союза пролетариев всех стран. (Аплодисменты.)
Таковы выводы.
Да здравствует великое и непобедимое знамя Маркса, Энгельса, Ленина! (Бурные
продолжительные аплодисменты всего зала. Съезд устраивает овацию товарищу
Сталину. Пение “Интернационала”. По исполнении “Интернационала” овация
возобновляется с новой силой. Возгласы: “Ура Сталину!”, “Да здравствует
Сталин!”, “Да здравствует ЦК партии!”)
“Правда” № 27,
28 января 1934 г.
26 de enero de 1934. I. La persistente crisis del capitalismo mundial y la situación internacional de la Unión Soviética. Camaradas: Desde el XVI Congreso han pasado más de tres años. No es un período muy grande, pero por su contenido aventaja a cualquier otro. Creo que ninguno de los períodos del último decenio ha abundado tanto como éste en acontecimientos. En el aspecto económico, han sido estos años de persistente crisis económica mundial. La crisis no sólo ha afectado a la industria, sino también a la agricultura en su conjunto. La crisis no sólo ha hecho estragos en la esfera de la producción y del comercio. Se ha extendido también a la esfera del crédito y de la circulación monetaria, desbaratando las relaciones de crédito y de cambio establecidas entre los países. Si antes aun se discutía en una u otra parte si la crisis económica mundial era un hecho o no lo era, hoy no se discute ya, pues la existencia de la crisis y su acción devastadora son demasiado evidentes. Ahora se discute ya otro problema: si se puede o no salir de ella; y, si se puede, qué se debe hacer. En el aspecto político, han sido estos años de empeoramiento sucesivo de las relaciones, tanto entre los países capitalistas como en el interior de cada uno de ellos. La guerra del Japón contra China y la ocupación, de Manchuria, que han agravado las relaciones en el Extremo Oriente; la victoria del fascismo en Alemania y el triunfo de la idea del desquite, que han agravado las relaciones en Europa; la retirada del Japón y Alemania de la Sociedad de Naciones, que ha dado un nuevo impulso a la carrera de los armamentos y a los preparativos de una guerra imperialista; la derrota del fascismo en España71 - nueva demostración de que la crisis revolucionaria está madurando y de que el fascismo dista mucho de ser eterno-: tales son los hechos fundamentales ocurridos en el período de que tratamos. No es de extrañar que el pacifismo burgués esté dando las últimas boqueadas y que las tendencias de desarme sean directa y descaradamente reemplazadas por tendencias de rearme y de incremento de los armamentos. Entre esta marejada de conmociones económicas y de catástrofes políticas y militares, la U.R.S.S. se levanta sola, como una roca, prosiguiendo su edificación socialista y su lucha por el mantenimiento de la paz. Si allí, en los países capitalistas, sigue haciendo estragos la crisis económica, en la U.R.S.S. continúa el ascenso, tanto en la industria como en la agricultura. Si allí, en los países capitalistas, se realizan febriles preparativos de una nueva guerra con vistas a un nuevo reparto del mundo y de las esferas de influencia, la U.R.S.S., en cambio, prosigue la lucha sistemática y tenaz contra el peligro de guerra, por la paz, sin que pueda decirse que sus esfuerzos en este terreno hayan sido completamente estériles. Tal es, en líneas generales, el panorama de la presente situación internacional. Pasemos a examinar los datos principales de la situación económica y política de los países capitalistas.
1. El curso de la crisis económica en los países capitalistas. La actual crisis económica en los países capitalistas se diferencia de todas las crisis análogas, entre otras cosas, por ser más prolongada y persistente. Si en tiempos anteriores las crisis duraban uno o dos años, la crisis actual se prolonga ya más de cuatro, asolando año tras año la economía de los países capitalistas y absorbiéndole las grasas acumuladas en los años precedentes. No es de extrañar que ésta sea la más grave de todas las crisis conocidas. ¿A qué se debe este carácter inusitadamente persistente de la crisis industrial de nuestros días? Se debe, ante todo, a que la crisis industrial se ha extendido a todos los países capitalistas, sin excepción, dificultando que unos puedan maniobrar a expensas de otros. Se debe, en segundo lugar, a que la crisis industrial se ha entrelazado con la crisis agraria, que ha afectado a todos los países agrarios y semiagrarios, sin excepción, lo que no podía dejar de complicar y de ahondar la crisis industrial. Se debe, en tercer lugar, a que la crisis agraria se ha intensificado durante este período y se ha extendido a todas las ramas de la agricultura, incluida la ganadería, llevándola hasta la degradación, hasta tener que emplear el trabajo manual en vez de las
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
máquinas, hasta sustituir el tractor por el caballo, hasta tener que reducir sensiblemente el empleo de los abonos artificiales y, a veces, dejar de utilizarlos por completo, lo que ha prolongado todavía más la crisis industrial. Se debe, en cuarto lugar, a que los cárteles monopolistas, que dominan en la industria, procuran mantener altos los precios de las mercancías, circunstancia que hace la crisis singularmente dolorosa e impide la reabsorción de las reservas de mercancías. Se debe, por último -y esto es lo fundamental-, a que la crisis en la industria se ha desencadenado en las condiciones de la crisis general del capitalismo, cuando el capitalismo no tiene ya ni puede tener en los Estados más importantes ni en las colonias y países dependientes la fuerza y la solidez que tuvo antes de la guerra y de la Revolución de Octubre; cuando la industria de los países capitalistas ha heredado de la guerra imperialista, como un fenómeno crónico, la utilización incompleta de las empresas y ejércitos de millones de parados, de los que no está ya en condiciones de desembarazarse. Tales son las circunstancias que han determinado el carácter en extremo persistente de la crisis industrial de nuestros días. A estas mismas circunstancias obedece también que la crisis no se haya circunscrito a la esfera de la producción y del comercio y se haya extendido, además, al sistema de créditos, al cambio, a la esfera de las deudas, etc., destrozando las relaciones tradicionales, tanto entre los diferentes países como entre los grupos sociales dentro de cada país. La baja de los precios de las mercancías ha desempeñado en esto un gran papel. A pesar de la resistencia de los cárteles monopolistas, la baja de los precios se ha acelerado con fuerza incontenible, siendo de notar que, ante todo y sobre todo, han bajado los precios de las mercancías de los propietarios no organizados -campesinos, artesanos, pequeños capitalistas-, y sólo gradualmente y en escala menor los precios de las mercancías de los propietarios organizados, de los capitalistas unificados en cárteles. La baja de los precios ha hecho insoportable la situación de los deudores (industriales, artesanos, campesinos, etc.). Los acreedores, por el contrario, se han visto en una situación más privilegiada que nunca. Tal estado de cosas debía conducir y en efecto ha conducido, a la quiebra de gran número de casas y de capitalistas. Debido a ello, en los últimos tres años se han hundido decenas de miles de sociedades anónimas en los EE.UU., en Alemania, en Inglaterra y en Francia. A las quiebras de sociedades anónimas ha seguido la depreciación de la moneda, cosa que ha aliviado un tanto la situación de los deudores. Tras la depreciación de la moneda, la suspensión de pagos - legalizada oficialmente- de las deudas exteriores e interiores. La quiebra de Bancos como el Banco de Darmstadt y el Banco de Dresde en Alemania, el Kreditanstalt en Austria y de consorcios como el de Kreuger en Suecia, el Insul-Concern en los EE.UU., etc., es de todos conocida. Se comprende que a estos fenómenos, que han resquebrajado los cimientos del sistema de créditos, debía seguir, y efectivamente ha seguido, la suspensión del pago de los créditos y de los empréstitos extranjeros, la suspensión del pago de las deudas interaliadas, la paralización de las exportaciones de capital, una nueva reducción del comercio exterior y de las exportaciones de mercancías, la intensificación de la lucha por los mercados exteriores, la guerra comercial entre los países y el dumping. Sí, camaradas, el dumping. No me refiero al supuesto dumping soviético, acerca del cual hace aún poco vociferaban hasta desgañitarse ciertos honorables diputados de honorables parlamentos de Europa y de América. Me refiero al dumping verdadero, practicado ahora por casi todos los países “civilizados”, cosa que silencian prudentemente esos intrépidos y honorables diputados. Se comprende también que estos fenómenos destructivos que acompañan a la crisis industrial, fenómenos que ocurren fuera de la esfera de la producción, no han podido, a su vez, dejar de influir en el curso de la crisis industrial, ahondándola y complicándola. Tal es, en líneas generales, el panorama del curso de la crisis industrial. He aquí algunas cifras, procedentes de fuentes oficiales, que ilustran el curso de la crisis industrial durante el período a que nos referimos:
Volumen de la producción industrial en tantos por 100 con relación a 1929
1929 1930 1931 1932 1933 U.R.S.S. 129,7 161,9 184,7 201,6 EE.UU. 80,7 68,1 53,8 64,9 Inglaterra 92,4 83,8 83,8 86,1 Alemania 88,3 71,7 59,8 66,8 Francia 100,7 89,2 69,1 77,4
El cuadro, como veis, es bien elocuente. Al mismo tiempo que la producción industrial de los principales países capitalistas bajaba año a año, respecto al nivel de 1929, comenzando a reponerse un tanto únicamente en 1933, aunque sin alcanzar, ni mucho menos, el nivel de 1929, la industria de la U.R.S.S. se ha incrementado de año en año, siguiendo un proceso de ascenso ininterrumpido. Al mismo tiempo que en la industria de los principales países capitalistas se observa hacia fines de 1933 una reducción del volumen de la producción en un promedio de un 25%, y más aún, contra el nivel de 1929, la industria de la U.R.S.S. se ha incrementado en ese tiempo en más del doble, es decir, en más de un 100%. (Aplausos.)
A juzgar por el cuadro citado, podría parecer que, de los cuatro países capitalistas, es Inglaterra el que se encuentra en situación más favorable. Pero no es del todo cierto, Si tomamos la industria de dichos países y la comparamos con el nivel de anteguerra, el panorama resultará algo distinto. He aquí el cuadro correspondiente:
Volumen de la producción industrial en tantos por 100 con relación al nivel de anteguerra
1913 1929 1930 1931 1932 1933 U.R.S.S. 194,3 252,1 314,7 359,0 391, 9 EE.UU. 170.2 137,3 115,9 91,4 110,2 Inglaterra 99,1 91,5 83,0 82,5 85,2 Alemania 113,0 99,8 81,0 67,6 75,4 Francia 139,0 140,0 124,0 96,1 107,6
Como veis, la industria de Inglaterra y de Alemania no ha alcanzado aún el nivel de ante guerra, mientras que los EE.UU. y Francia han superado dicho nivel en un reducido tanto por ciento, y la U.R.S.S. ha elevado, ha aumentado su producción industrial en ese período, respecto al nivel de anteguerra, en más de un 290%. (Aplausos.) Pero de los cuadros dimana aún otra conclusión. La industria de los principales países capitalistas - que ha ido descendiendo sin cesar a partir de 1930 y especialmente desde 1931, llegando en 1932 a su punto más bajo- en 1933 ha comenzado a reponerse un tanto y ascender. Los datos mensuales de 1932 y 1933 confirman más aún esta conclusión, ya que en ellos se ve que la industria de estos países, a pesar de que su producción oscila en 1933, no ha revelado la tendencia a llevar dicha oscilación hasta el punto más bajo, al que se llegó en el verano de 1932. ¿Qué significa esto? Significa que la industria de los principales países capitalistas ha pasado ya, por lo visto, el punto más bajo de descenso, al cual no ha vuelto ya en el transcurso de 1933. Hay quien se siente inclinado a atribuir este fenómeno a la influencia de factores exclusivamente artificiales, como la coyuntura de inflación belicista. No cabe duda de que la coyuntura de inflación belicista desempeña un papel no desdeñable. Lo dicho es sobre todo cierto con respecto al Japón, donde este factor artificial es la fuerza básica y decisiva de cierta reanimación en determinadas ramas de la industria, principalmente en la industria de guerra. Pero sería un burdo error suponer que todo se debe a la coyuntura de inflación belicista. Eso sería erróneo, aunque sólo fuese por el simple hecho de que los progresos de la industria, que acabo de examinar, se observan no en unas u otras zonas al azar, sino en todos o en casi todos los países industriales, incluso en los de moneda firme. Por lo visto, al lado de la coyuntura de inflación belicista, en este caso se deja sentir también la acción de las fuerzas económicas internas del capitalismo. El capitalismo ha logrado aliviar un tanto la situación de la industria a expensas de los obreros, explotándolos en mayor grado mediante la intensificación de su trabajo; a expensas de los agricultores, aplicando la política de baja máxima de los precios del producto de su trabajo, de los artículos alimenticios y, en parte, de las materias primas; a expensas de los campesinos de las colonias y de los países económicamente débiles, bajando aun más los precios del producto de su trabajo, principalmente de las materias primas y luego de los productos alimenticios. ¿Significa esto que nos hallamos ante el paso de la crisis a la depresión habitual, que lleva tras de sí un nuevo ascenso y un nuevo florecimiento de la industria? No, de ningún modo. En todo caso, no hay actualmente indicios, directos o indirectos, de que vaya a producirse un ascenso de la industria en los países capitalistas. Más aún: todo evidencia que no puede haber tales indicios, por lo menos en un futuro próximo. No puede haberlos, ya que continúan ejerciendo su acción las condiciones desfavorables que impiden a la industria de los países capitalistas lograr un nuevo ascenso de alguna consideración. Se trata de la crisis general del capitalismo, que continúa y dentro de la cual tiene lugar la crisis económica; de la utilización incompleta crónica de las empresas; del paro crónico en masa y del entrelazamiento de la crisis industrial con la crisis agraria; se trata de que no existe la tendencia a una renovación más o menos seria del capital fijo, renovación que es la precursora habitual de un nuevo ascenso, etc., etc. Es evidente que asistimos a la transición del punto de mayor descenso de la industria, del punto más profundo de la crisis industrial, a la depresión, pero no a una depresión corriente, sino de un género especial, que no lleva a un nuevo auge ni a la prosperidad de la industria, pero que tampoco le hace regresar al punto más bajo.
2. Agravación de la situación política en los países capitalistas. Resultado de la crisis económica persistente es el inusitado empeoramiento de la situación política, de los países capitalistas, tanto en el interior de cada uno de ellos como entre unos y otros. La intensificación de la lucha por los mercados exteriores, la eliminación de los últimos vestigios del comercio libre, los aranceles prohibitivos, la guerra comercial, la guerra de las divisas, el dumping y otras, muchas medidas análogas, demostrativas de un nacionalismo extremo en la política económica, han exacerbado al máximo las relaciones entre los países, han preparado el terreno para colisiones militares y puesto al orden del día la guerra, como medio para proceder a un nuevo reparto del mundo y de las esferas de influencia en favor de los Estados más fuertes.
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
La guerra del Japón contra China, la ocupación de Manchuria, la retirada del Japón de la Sociedad de Naciones y la invasión del Norte de China han agravado todavía más la situación. El recrudecimiento de la lucha por el Pacífico y la carrera de armamentos navales en el Japón, EE.UU., Inglaterra y Francia son resultado de esta agravación. La retirada de Alemania de la Sociedad de Naciones y el fantasma del desquite han dado un nuevo impulso al empeoramiento de la situación y a la carrera de los armamentos en Europa. Nada tiene de extraño que el pacifismo burgués arrastre hoy una existencia lastimosa y que la faramalla sobre el desarme ceda el puesto a conversaciones “prácticas” sobre el rearme y el incremento de los armamentos. Como en 1914, salen nuevamente al primer plano los partidos del imperialismo guerrerista, los partidos de la guerra y la revancha. Las cosas marchan, evidentemente, hacia una nueva guerra. La acción de estos mismos factores agudiza aun más la situación interior de los países capitalistas. Los cuatro años de crisis industrial han extenuado a la clase obrera, llevándola a la desesperación. Los cuatro años de crisis agraria han arruinado por completo a los sectores pobres del campo, no sólo en los principales países capitalistas, sino también -y de una manera especial- en los países dependientes y en las colonias. Es un hecho que, a pesar de las numerosas artimañas estadísticas para ocultar las verdaderas proporciones del paro, el número de los desocupados llega, según datos oficiales de instituciones burguesas, a unos 3.000.000 en Inglaterra, a 5.000.000 en Alemania y a 10.000.000 en los EE.UU., sin hablar ya de otros países de Europa. Agregad a esto los obreros en paro parcial, que pasan de 10.000.000; añadid los millones de campesinos arruinados, y obtendréis un cuadro aproximado de la miseria y la desesperación de las masas trabajadoras. Las masas populares no han llegado aún al punto de lanzarse al asalto contra el capitalismo, pero difícilmente puede dudarse de que la idea del asalto madura en su conciencia. Lo atestiguan elocuentemente hechos como la revolución española, que ha derrocado el régimen del fascismo, y el aumento de las regiones soviéticas en China, que la contrarrevolución de la burguesía china, coligada con la extranjera, es incapaz de contener. A esto precisamente se debe que las clases dominantes de los países capitalistas supriman o reduzcan a la nada con todo empeño los últimos vestigios del parlamentarismo y de la democracia burguesa, que pueden ser aprovechados por la clase obrera en su lucha contra los opresores; lancen a la ilegalidad a los Partidos Comunistas y recurran a métodos de terror abiertos para mantener su dictadura. El chovinismo y la preparación de la guerra, como elementos principales de la política exterior; el amordazamiento de la clase obrera y el terror en la política interior, como medio indispensable para fortalecer la retaguardia de los futuros frentes militares: esto es a lo que ahora se entregan, sobre todo, los políticos imperialistas. No es de extrañar que el fascismo sea hoy la mercancía más en boga entre los belicosos políticos burgueses. No me refiero solamente al fascismo en general, sino, ante todo, al fascismo de tipo alemán, que se titula falsamente nacional-socialismo, cuando ni con el examen más prolijo es posible descubrir en él un átomo de socialismo. A este respecto, la victoria del fascismo en Alemania no sólo debe ser considerada como un síntoma de la debilidad de la clase obrera y como una consecuencia de las traiciones cometidas contra la clase obrera por la socialdemocracia, que ha despejado el camino al fascismo. Debe ser considerada, también como un indicio de la debilidad de la burguesía, como un síntoma de que la burguesía no está ya en condiciones de dominar por los viejos métodos del parlamentarismo y de la democracia burguesa, en vista de lo cual se ve obligada a recurrir, en la política interior, a los métodos terroristas de gobierno; como un síntoma de que ya no está en condiciones de hallar una salida a la situación presente sobre la base de una política exterior de paz, en vista de la cual se ve forzada a recurrir a la política de guerra. Tal es la situación. Veis, pues, que las cosas marchan hacia una nueva guerra imperialista como salida de la situación actual. Claro está que no hay razón para suponer que la guerra puede proporcionar una salida efectiva. Al contrario, la guerra ha de complicar aún más la situación. Es más: desencadenará con seguridad la revolución y pondrá en peligro la existencia misma del capitalismo en varios países, como ocurrió en la primera guerra imperialista. Y si, a pesar de la experiencia de la primera guerra imperialista, los políticos burgueses se aferran a la guerra, como quien se agarra a un clavo ardiendo, significa que han perdido definitivamente la cabeza, que se hallan metidos en un callejón sin salida y que están prontos a precipitarse en el abismo. Por esta razón, no estará de más que examinemos brevemente los planes de organización de la guerra que se incuban actualmente en los medios políticos burgueses. Unos creen que hay que organizar la guerra contra una de las grandes potencias. Piensan infligirle una derrota aniquiladora y enderezar sus negocios a expensas de ella. Admitamos que se logre organizar semejante guerra. ¿Qué puede resultar de ello?
Como sabéis, durante la primera guerra imperialista también querían aniquilar a una de las grandes potencias, Alemania, y lucrarse a costa suya. ¿Y qué ocurrió? Alemania no fue aniquilada, pero sembraron en ella tal odio contra los vencedores y crearon un terreno tan abonado para el desquite, que no han podido aún -ni es fácil que puedan pronto- comerse la repugnante bazofia que ellos mismos prepararon. En cambio, se encontraron con el aniquilamiento del capitalismo en Rusia, el triunfo de la revolución proletaria en Rusia y, naturalmente, la Unión Soviética. ¿Qué garantías hay de que la segunda guerra imperialista pueda darles “mejores” resultados que la primera? ¿No sería más acertado suponer lo contrario? Otros creen que hay que organizar la guerra contra un país débil desde el punto de vista militar, pero vasto como mercado, por ejemplo, contra China, a la que, según resulta, no puede llamarse Estado en el sentido estricto de la palabra, pues constituye tan sólo un “territorio no organizado”, que necesita ser ocupado por los países fuertes. Por lo visto, quieren repartirse definitivamente ese país y sanear los negocios a expensas de él. Admitamos que se logre organizar semejante guerra. ¿Qué puede resultar de ello? Es sabido que, a principios del siglo XIX, Italia y Alemania eran consideradas exactamente como lo es en actualidad China, es decir, como “territorios no organizados”, y no como Estados, y se las sojuzgaba. ¿Y qué resultó de ello? Resultaron, como se sabe, las guerras de Alemania e Italia por su independencia y la unificación de estos países en Estados independientes. Resultó la intensificación del odio en el corazón de los pueblos de dichos países contra sus esclavizadores, odio cuyas consecuencias no han sido liquidadas aún y que difícilmente se liquidarán pronto. Y uno se pregunta: ¿qué garantía hay de que no vaya a ocurrir lo mismo en la guerra de los imperialistas contra China? Hay un tercer grupo que cree que la guerra debe ser organizada por una “raza superior”, por ejemplo, la “raza” alemana, contra una “raza inferior”, ante todo contra la eslava; que sólo una guerra de esta índole puede proporcionar una salida a la situación, puesto que la “raza superior” está llamada a fecundar la “inferior” y dominada. Admitamos que esta extraña teoría, tan distante de la ciencia como el cielo de la tierra, es puesta en práctica. ¿Qué resultaría de ello? Es sabido que la antigua Roma consideraba a los antecesores de los actuales alemanes y franceses lo mismo que los representantes de la “raza superior” consideran hoy a los pueblos eslavos. Es sabido que la antigua Roma los tildaba de “raza inferior”, de “bárbaros” predestinados a verse eternamente sometidos a la “raza superior”, a la “gran Roma”. Por cierto, la antigua Roma tenía, dicho sea entre nosotros, cierta razón para pensar así, cosa que no puede decirse de los representantes de la actual “raza superior”. (Aplausos atronadores.) ¿Y qué resultó de ello? Resultó que los no romanos, es decir, todos los “bárbaros”, se unieron contra el enemigo común y derrumbaron estruendosamente a Roma. Uno se pregunta: ¿qué garantía hay de que las pretensiones de los representantes de la “raza superior” actual no vayan a conducir a los mismos resultados deplorables para ellos? ¿Qué garantía hay de que los políticos literario-fascistas de Berlín vayan a correr mejor suerte que los viejos y probados conquistadores romanos? ¿No será más acertado suponer lo contrario? Por último, un cuarto grupo estima que se debe organizar la guerra contra la U.R.S.S. Piensan derrotar a la U.R.S.S., repartirse sus territorios y enriquecerse a su costa. Sería erróneo suponer que esto sólo lo piensan algunas esferas militares del Japón. Sabemos que planes análogos se incuban en las esferas políticas dirigentes de algunos Estados de Europa. Supongamos que estos señores pasasen de las palabras a los hechos. ¿Qué podría resultar de ello? Difícilmente puede dudarse de que ésta sería la guerra más peligrosa para la burguesía. Sería la más peligrosa, no sólo porque los pueblos de la U.R.S.S. lucharían a muerte por las conquistas de la revolución. Sería también la más peligrosa para la burguesía, porque la guerra se haría no sólo en los frentes de batalla, sino también en la retaguardia del enemigo. La burguesía puede estar segura de que los numerosos amigos de la clase obrera de la U.R.S.S. en Europa y en Asia procurarían asestar golpes en la retaguardia a sus opresores, si éstos se atreviesen a desencadenar una criminal guerra contra la patria de la clase obrera de todos los países. Y los señores burgueses no tendrían derecho a quejarse de nosotros si al día siguiente de haber empezado esta guerra se encontrasen con que ya no existían algunos de sus amados gobiernos, que hoy reinan tranquilamente “por la gracia de Dios”. (Aplausos atronadores.) Recordaréis que hace quince años hubo ya una guerra semejante contra la U.R.S.S. Sabéis que el honorable Churchill definió aquella guerra con una fórmula poética: “la expedición de los catorce Estados”. Recordaréis, como es natural, que esta guerra agrupó a todos los trabajadores de nuestro país en un campo único de combatientes abnegados, que defendieron con su pecho la patria obrera y campesina contra los enemigos del exterior. Ya sabéis cómo terminó la guerra. Terminó en nuestro país con la expulsión de los intervencionistas y en Europa, con la creación de “Comités de Acción”72 revolucionarios. Apenas si puede dudarse de que una segunda guerra contra la U.R.S.S. conduciría a la completa derrota de los agresores, a la revolución en varios países de Europa y Asia y al derrocamiento de
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
los gobiernos burgueses-terratenientes de dichos países. Tales son los planes militares de los políticos burgueses, que se han metido en un callejón sin salida. Como veis, no brillan por su inteligencia ni por su valor. (Aplausos.) Ahora bien, si la burguesía opta por el camino de la guerra, la clase obrera de los países capitalistas, llevada a la desesperación por cuatro años de crisis y de paro, toma, en cambio, el camino de la revolución. Esto significa que madura y seguirá madurando la crisis revolucionaria. Y la crisis revolucionaria continuará agudizándose con tanta mayor rapidez, cuanto más se enrede la burguesía en sus combinaciones de guerra, cuanto más frecuentemente recurra a los métodos terroristas de lucha contra la clase obrera y contra los campesinos trabajadores. Algunos camaradas piensan que, si existe una crisis revolucionaria, la burguesía ha de caer inevitablemente en una situación sin salida, y que, por lo tanto, su fin está ya predeterminado, con lo que el triunfo de la revolución es cosa segura y ellos sólo deben aguardar la caída de la burguesía y escribir resoluciones triunfales. Este es un profundo error. El triunfo de la revolución jamás llega por sí solo. Es necesario prepararlo y conquistarlo. Y eso sólo puede hacerlo un fuerte partido revolucionario del proletariado. Hay momentos en que la situación es revolucionaria, el Poder de la burguesía se tambalea hasta los cimientos, y, no obstante, el triunfo de la revolución no llega, porque no existe un partido revolucionario del proletariado lo suficientemente fuerte y prestigioso para conducir tras de sí a las masas y tomar el Poder en sus manos. Sería insensato creer que semejantes “casos” no pueden darse. No estará de más recordar, a este propósito, las palabras proféticas de Lenin sobre la crisis revolucionaria, pronunciadas en el II Congreso de la Internacional Comunista73: “Llegamos ahora a la cuestión de la crisis revolucionaria como base de nuestra acción revolucionaria. Aquí es necesario, ante todo, hacer notar dos errores muy extendidos. De una parte, los economistas burgueses presentan esta crisis como una simple “inquietud”, según la elegante expresión de los ingleses. Por otra parte, los revolucionarios tratan a veces de demostrar que la crisis no tiene ninguna salida. Esto es un error. No existen situaciones absolutamente sin salida. La burguesía se comporta como una fiera envalentonada y que ha perdido la cabeza; comete una tontería tras otra, agravando la situación, acelerando su catástrofe. Todo esto es cierto. Pero no puede “probarse” que esté descartada en absoluto la posibilidad de que adormezca a una cierta minoría de explotados, mediante algunas concesiones de poca monta, de que reprima tal o cual movimiento o insurrección de tal o cual parte de los oprimidos y explotados. Intentar “probar” por adelantado la falta “absoluta” de salida, sería una pedantería huera o un juego de conceptos y de palabras. La verdadera “prueba”, en ésta y en otras cuestiones semejantes, puede ser tan sólo la práctica. El régimen burgués atraviesa en el mundo entero la más grande crisis revolucionaria. Los partidos revolucionarios deben “probar” ahora con su trabajo práctico que poseen suficiente conciencia, organización, vínculos con las masas explotadas, decisión y capacidad para aprovechar esta crisis para una revolución triunfante, victoriosa” (Lenin, t. XXV, págs. 340- 34174).
3. Las relaciones entre la U.R.S.S. y los estados capitalistas. No cuesta gran trabajo comprender hasta qué punto ha sido difícil para la U.R.S.S. aplicar su política de paz en esta atmósfera, envenenada por los miasmas de combinaciones de guerra. En medio de este alboroto prebélico, extendido a varios países, la U.R.S.S. ha permanecido durante estos años firme e inquebrantable en sus posiciones de paz, luchando contra el peligro de guerra, luchando por la conservación de la paz, tendiendo la mano a los países que están de una u otra manera en favor del mantenimiento de la paz, desenmascarando y denunciando a los que preparan, a los que provocan la guerra. ¿Con qué ha contado la U.R.S.S. en esta difícil y compleja lucha por la paz? a) Con su creciente poderío económico y político. b) Con el apoyo moral de la clase obrera, de los millones de obreros de todos los países, vitalmente interesados en la conservación de la paz. c) Con la sensatez de aquellos países que, por unas u otras razones, no están interesados en alterar la paz y quieren desarrollar relaciones comerciales con un contratante tan solvente como la U.R.S.S. d) Por último, con nuestro glorioso ejército, dispuesto a defender el país contra las arremetidas del exterior. Sobre esta base surgió nuestra campaña por la firma, con los Estados vecinos, de pactos de no agresión y pactos de definición de la agresión. Sabéis que esta campaña ha tenido éxito. Como es notorio, no sólo hemos concertado pactos de no agresión con la mayoría de nuestros Estados vecinos en el Occidente y en el Sur, incluidas Finlandia y Polonia, sino también con países como Francia e Italia, y pactos de definición de la agresión con esos mismos países vecinos, incluida la Pequeña Entente75. Sobre esta misma base se ha robustecido la amistad entre la U.R.S.S. y Turquía, han mejorado y se han hecho indiscutiblemente satisfactorias las
relaciones entre la U.R.S.S. e Italia, han mejorado las relaciones con Francia, con Polonia y otros Estados del Báltico, se han restablecido las relaciones con los EE.UU., con China, etc. De la serie de hechos que reflejan los éxitos de la política de paz de la U.R.S.S., cabe señalar y destacar dos, indiscutiblemente de gran importancia. 1) Me refiero, en primer lugar, al viraje favorable en las relaciones entre la U.R.S.S. y Polonia, y entre la U.R.S.S. y Francia, viraje operado en estos últimos tiempos. Como es sabido, antes, nuestras relaciones con Polonia no eran nada buenas. En Polonia asesinaban a los representantes de nuestro país. Polonia se consideraba como una barrera de los Estados del Occidente contra la U.R.S.S. Con Polonia contaban los imperialistas de todos los pelajes, como con un destacamento de vanguardia, en caso de un ataque militar contra la U.R.S.S. No andaban mejor las relaciones entre la U.R.S.S. y Francia. Basta recordar algunos hechos de la historia del proceso contra el grupo de saboteadores de Ramzin, en Moscú, para restablecer en la memoria el aspecto que ofrecían las relaciones entre la U.R.S.S. y Francia. Pues bien, estas relaciones no gratas comienzan gradualmente a desaparecer. Son sustituidas por otras relaciones, que no pueden ser llamadas sino relaciones de acercamiento. No se trata tan sólo de que hayamos firmado pactos de no agresión con estos países, aunque los pactos tienen de por sí una gran importancia. Se trata, ante todo, de que la atmósfera, cargada de desconfianza mutua, comienza a disiparse. Esto no significa, naturalmente, que el proceso de acercamiento, que ya se perfila, pueda ser estimado bastante sólido y capaz de asegurar el éxito final de la empresa. No se puede aún, ni mucho menos, considerar descartada la posibilidad de sorpresas y zigzags en la política de Polonia, por ejemplo, donde el antisovietismo es todavía fuerte. Pero el cambio en el sentido de un mejoramiento de nuestras relaciones, prescindiendo de sus resultados en el futuro, es un hecho que merece ser señalado y destacado como un factor del mejoramiento de la causa de la paz. ¿Cuál es la razón de este cambio y qué lo estimula? Ante todo, el aumento de la fuerza y de la potencia de la U.R.S.S. En nuestros tiempos no se acostumbra a tener en cuenta a los débiles; se tiene en cuenta únicamente a los fuertes. Y, luego, estimulan el cambio ciertas modificaciones de la política de Alemania, que reflejan la exacerbación de los sentimientos de revancha y de las aspiraciones imperialistas de este país. Algunos políticos alemanes dicen, con este motivo, que la U.R.S.S. se orienta actualmente hacia Francia y Polonia, que la U.R.S.S. se ha transformado, de adversaria del Tratado de Versalles, en partidaria de él; que este cambio obedece a la instauración del régimen fascista en Alemania. Esto no es cierto. Naturalmente, está muy lejos de entusiasmarnos el régimen fascista de Alemania. Pero no se trata aquí del fascismo, por la sencilla razón de que el fascismo en Italia, por ejemplo, no ha impedido a la U.R.S.S. establecer las mejores relaciones con dicho país. Tampoco se trata de supuestos cambios en nuestra actitud frente al Tratado de Versalles. No nos corresponde a nosotros, que hemos sufrido la vergüenza de la paz de Brest- Litovsk, cantar loas al Tratado de Versalles. Lo único que ocurre es que no estamos de acuerdo con que el mundo sea lanzado al abismo de una nueva guerra, a causa de este Tratado. Lo mismo debe decirse del supuesto cambio de orientación de la U.R.S.S. No hemos tenido una orientación hacia Alemania, como tampoco tenemos una orientación hacia Polonia y Francia. Nos hemos orientado antes y nos orientamos ahora hacia la U.R.S.S., y solamente hacia la U.R.S.S. (Clamorosos aplausos.) Y si los intereses de la U.R.S.S. exigen el acercamiento a tal o cual país que no quiere violar la paz, vamos hacia este acercamiento sin vacilaciones. No, no se trata de esto. Se trata del cambio de la política de Alemania. Se trata de que ya antes del advenimiento de los actuales políticos alemanes al Poder, y sobre todo después, comenzó en Alemania una lucha entre dos líneas políticas: entre la vieja política, reflejada en conocidos tratados entre la U.R.S.S. y Alemania, y la “nueva” política, que, en lo fundamental, recuerda la política del ex káiser alemán, que ocupó en tiempos Ucrania y emprendió una campaña contra Leningrado, convirtiendo para ello a los países bálticos en una plaza de armas. Esa “nueva” política va prevaleciendo de manera evidente sobre la vieja. No puede considerarse una casualidad que la gente de la “nueva” política vaya prevaleciendo en todo y que los partidarios de la vieja política caigan en desgracia. Tampoco son casuales las conocidas manifestaciones de Hugenberg en Londres, como tampoco son fortuitas las no menos conocidas declaraciones de Rosenberg, dirigente de la política exterior del partido gobernante de Alemania. De esto es de lo que se trata, camaradas. 2) Me refiero, en segundo lugar, al restablecimiento de relaciones normales entre la U.R.S.S. y los Estados Unidos del Norte de América. Es indudable que este acto tiene una gran importancia en todo el sistema de las relaciones internacionales. No sólo porque este acto aumenta las probabilidades del mantenimiento de la paz, mejora las relaciones entre ambos países, fortalece las relaciones comerciales entre ellos y crea la base de una colaboración mutua. Es que establece una divisoria entre la vieja situación, en que los EE.UU. eran considerados en los diferentes países como el
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
baluarte de las tendencias antisoviéticas de toda clase, y la nueva, en que este baluarte es retirado voluntariamente del camino, en beneficio mutuo de ambos países. Tales son los dos hechos fundamentales que reflejan los éxitos de la política soviética de paz. Sería erróneo, sin embargo, suponer que todo ha ido sobre ruedas en el período del que rendimos cuenta. No todo, ni mucho menos. Recordad, aunque sólo sea, la presión de Inglaterra, el embargo de nuestra exportación, la tentativa de inmiscuirse en nuestros asuntos privados, para sondearnos, para probar la fuerza de nuestra resistencia. Es cierto que de estos intentos no resultó nada y el embargo fue derogado; pero esas acciones hostiles han dejado un sabor desagradable, que se percibe aún en todo lo que se refiere a las relaciones entre Inglaterra y la U.R.S.S., incluso en las negociaciones para el tratado comercial. Estas acciones contra la U.R.S.S. no pueden ser consideradas como una casualidad. Es sabido que una parte de los conservadores ingleses no puede vivir sin esas acciones hostiles. Y precisamente porque no son casuales, debemos tener en cuenta que también en lo sucesivo seguirán atacando a la U.R.S.S., creando amenazas de todo género, causándole perjuicios, etc. Tampoco debemos olvidar las relaciones entre la U.R.S.S. y el Japón, relaciones que necesitan un serio mejoramiento. La negativa del Japón a firmar el pacto de no agresión, que el Japón no necesita menos que la U.R.S.S., subraya una vez más que no todo anda bien en la esfera de nuestras relaciones. Lo mismo debemos decir respecto a la suspensión de las negociaciones acerca del Ferrocarril del Este de China, de lo cual no es culpable la U.R.S.S.; lo mismo puede decirse del hecho de que los agentes japoneses realicen actos intolerables en el Ferrocarril del Este de China, practiquen detenciones arbitrarias de empleados soviéticos, etc. Y no hablo ya de la actitud de una parte de los militares del Japón, que preconiza públicamente en la prensa la necesidad de una guerra contra la U.R.S.S. y la anexión de Primorie, contando con la aprobación manifiesta de la otra parte de los militares, en tanto que el gobierno japonés, en vez de llamar al orden a los instigadores de guerra, hace como si esto no le concerniera. No es difícil comprender que estas circunstancias no pueden por menos de crear una atmósfera de intranquilidad y de incertidumbre. Nosotros, naturalmente, seguiremos aplicando con perseverancia una política de paz y procuraremos el mejoramiento de las relaciones con el Japón, porque queremos mejorar estas relaciones. Pero no todo depende de nosotros. Por eso debemos tomar, al mismo tiempo, todas las medidas necesarias para poner a nuestro país a cubierto de toda sorpresa y estar prestos a defenderlo de cualquier ataque. (Clamorosos aplausos.) Como veis, paralelamente a los éxitos de nuestra política de paz, tenemos también una serie de fenómenos negativos. Tal es la situación exterior de la U.R.S.S. Nuestra política exterior es clara. Es una política de conservación de la paz y de intensificación de las relaciones comerciales con todos los países. La U.R.S.S. no piensa amenazar ni -mucho menos- atacar a nadie. Estamos por la paz y defendemos la causa de la paz. Pero no tememos las amenazas y estamos dispuestos a devolver golpe por golpe a los provocadores de guerra. (Clamorosos aplausos.) Todo el que quiera la paz y procure establecer relaciones económicas con nosotros, encontrará siempre nuestro apoyo. Y los que intenten atacar a nuestro país, recibirán una réplica tan demoledora, que en adelante les quite las ganas de volver a meter su hocico de puerco en nuestro jardín soviético. (Aplausos atronadores.) Tal es nuestra política exterior. (Aplausos atronadores.) Nuestra tarea consiste en seguir aplicando esta política con toda tenacidad y consecuencia.
II. El continúo ascenso de la economía nacional y la situación interior de la U.R.S.S. Pasaré a la situación interior de la U.R.S.S. A este respecto, el período de que tratamos nos ofrece el cuadro de un ascenso cada vez más amplio, tanto en el dominio de la economía nacional como en el de la cultura. Este ascenso no ha sido sólo una simple acumulación cuantitativa de fuerzas. Este ascenso es notable por haber introducido modificaciones de principio en la estructura de la U.R.S.S. y haber modificado esencialmente la fisonomía del país. La U.R.S.S. se ha transformado radicalmente en este período, se ha sacudido su envoltura de atraso y de medievalismo. De país agrario, se ha transformado en país industrial. De país de pequeñas haciendas agrícolas individuales, se ha transformado en un país de grandes haciendas agrícolas colectivas mecanizadas. De país atrasado, analfabeto e inculto, se ha transformado -más exactamente, se está transformando- en un país instruido y culto, cubierto por una inmensa red de escuelas superiores, secundarias y primarias, que enseñan en las lenguas de las diversas naciones de la U.R.S.S. Se han creado nuevas industrias: de máquinas- herramientas, del automóvil, de tractores, de productos químicos, de motores, de aviones, de segadoras-trilladoras, de poderosas turbinas y generadores, de aceros de alta calidad, de aleaciones de hierro, de caucho sintético, de nitrógeno, de fibra artificial, etc., etc. (Prolongados aplausos.) Se han construido y puesto en marcha en este período miles de nuevas empresas industriales del
tipo más moderno. Se han construido gigantes como la central hidroeléctrica del Dniéper, las fábricas de Magnitogorsk, Kuznietsk, Cheliábinsk, Bóbriki, de los Urales, Kramatorsk. Se han reconstruido miles de viejas fábricas, equipándolas con maquinaria moderna. Se han edificado nuevas fábricas y creado centros industriales en las repúblicas nacionales y en las regiones periféricas de la U.R.S.S.: en Bielorrusia, en Ucrania, en el Cáucaso del Norte, en la Transcaucasia, en el Asia Central, en el Kazajstán, en Buriato-Mongolia, en Tartaria, en Bashkiria, en los Urales, en la Siberia Oriental y en la Occidental, en el Extremo Oriente, etc. Se han organizado más de 200.000 koljóses y 5.000 sovjóses, con sus nuevas capitales de distrito y sus centros industriales. Se han levantado, casi en campo raso, nuevas grandes ciudades con población numerosa. Han crecido enormemente las viejas ciudades y los centros industriales. Se han echado las bases del combinado industrial Ural-Kuznietsk, uniendo el carbón de cok de Kuznietsk con el mineral de hierro de los Urales. De esta manera, se puede considerar que la nueva base metalúrgica en el Este ha dejado de ser un sueño para convertirse en realidad. Se han asentado los cimientos de una nueva y potente base petrolera en las estribaciones occidentales y meridionales de los Urales: en la región del Ural, en Bashkiria y en el Kazajstán. Es evidente que las enormes inversiones del Estado para obras básicas en todas las ramas de la economía nacional, que en el período que nos ocupa se elevaron a más de 60.000.000.000 de rublos, no han sido hechas en vano y comienzan ya a dar sus frutos. Como consecuencia de estos éxitos, la renta nacional de la U.R.S.S. ha aumentado de 29.000.000.000 de rublos en 1929 a 50.000.000.000 en 1933, mientras que en todos los países capitalistas, sin excepción, se advierte un enorme descenso de la renta nacional en el mismo período. Claro es que todos estos progresos y todo este ascenso tenían que conducir y, efectivamente, han conducido a un mayor fortalecimiento de la situación interior de la Unión Soviética. ¿Cómo han podido producirse estos cambios formidables, en unos tres o cuatro años, en el territorio de un enorme Estado de técnica y cultura atrasadas? ¿No es esto un milagro? Lo sería, si el desarrollo se hubiera producido sobre la base del capitalismo y de la pequeña hacienda campesina individual. Pero no puede llamarse milagro, si se tiene en cuenta que el desarrollo se ha producido en nuestro país sobre la base del desenvolvimiento de la edificación socialista. Se comprende que este gigantesco ascenso no podía desenvolverse más que sobre la base de la edificación eficaz del socialismo, sobre la base del trabajo social de decenas de millones de hombres, sobre la base de las ventajas del sistema económico socialista respecto al sistema capitalista y la hacienda campesina individual. No es, pues, de extrañar que el colosal ascenso de la economía y de la cultura de la U.R.S.S., en el período a que nos referimos, haya significado al mismo tiempo la liquidación de los elementos capitalistas y el desplazamiento de la hacienda campesina individual al último plano. Es un hecho que el peso relativo del sistema económico socialista en la industria representa actualmente el 99%, y en la agricultura, si se tiene presente la superficie de siembra de cereales, el 84,5%, mientras que a la hacienda campesina individual le corresponde tan sólo el 15,5%. Resulta que, en la U.R.S.S., la economía capitalista ha sido ya liquidada, y el sector campesino individual, desplazado a posiciones de segundo orden. Lenin decía, al implantarse la Nep, que en nuestro país existían elementos de cinco estructuras económico-sociales: 1) la economía patriarcal (economía natural en grado considerable), 2) la pequeña producción mercantil (la mayoría de los campesinos que venden grano), 3) el capitalismo privado, 4) el capitalismo de Estado, 5) el socialismo76. Lenin afirmaba que, de todas estas estructuras económico-sociales, la socialista era la que, al fin y a la postre, debía salir triunfante. Hoy podemos decir que la primera, la tercera y la cuarta estructuras económico-sociales no existen ya, la segunda ha sido desplazada a posiciones de segundo orden, y la quinta, la socialista, es la que predomina de una manera absoluta y es la única fuerza rectora en toda la economía nacional. (Clamorosos y prolongados aplausos.) Tal es el balance. Y en este balance reside la base de la solidez de la situación interior de la U.R.S.S., la base de la consistencia de sus posiciones de vanguardia y de retaguardia, dada la existencia del cerco capitalista. Pasemos ahora a examinar los datos concretos sobre las diversas cuestiones de la situación económica y política de la Unión Soviética.
1. El ascenso de la industria. De todas las ramas de nuestra economía nacional, la industria es la que ha crecido con mayor rapidez. En el período de que rendimos cuenta, es decir, a partir de 1930, la industria ha crecido en más del doble, o sea, ha aumentado en un 101,6%, y en comparación con el nivel de anteguerra, casi se ha cuadruplicado, es decir, ha crecido en un 291,9%. Esto significa que la industrialización se ha desarrollado en nuestro país a toda marcha. El rápido incremento de la industrialización ha
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
hecho que la producción de la industria ocupe el puesto predominante en la producción global de la economía del país. He aquí el cuadro correspondiente:
Peso relativo de la industria en la producción global de la economía nacional en tantos por 100 (según precios de 1926-1927)
1913 1929 1930 1931 1932 1933 l. Industria (sin contar la pequeña industria) 42,1 54,6 61,6 66,7 70,7 70,4 2. Agricultura 57,9 45,5 38,4 33,3 29,3 29,6 Total 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0
Esto significa que nuestro país se ha convertido, sólida y definitivamente, en un país industrial. El aumento de la producción de instrumentos y medios de producción en el volumen general del desarrollo de la industria tiene un valor decisivo para la industrialización. Los datos del período a que nos venimos refiriendo demuestran que el peso relativo de este renglón ha ocupado, en el volumen general de la industria, un puesto predominante. He aquí el cuadro correspondiente:
Peso relativo de la producción de los dos grupos fundamentales de las ramas de la gran industria (según precios de 1926-1927)
Producción global (en miles de millones de rublos) 1929 1930 1931 1932 1933 Toda la gran industria 21,0 27,5 33,9 38,5 41,9 En particular: Grupo “A”. Instrumentos y medio de producción 10,2 14,5 18,8 22,0 24,3 Grupo “B”. Artículos de uso y consumo 10,8 13,0 15,1 16;5 17,6 Peso relativo (en tantos por 100) Grupo “A”. Instrumentos y medio de producción 48,5 52,6 55,4 57,0 58,0 Grupo “B”. Artículos de uso y consumo 51,5 47,4 44,6 43,0 42,0 Total 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0
El cuadro, como veis, no requiere ser explicado. La industria tiene en nuestro país, joven aún en el sentido técnico, una misión especial. No sólo debe reestructurarse a sí misma sobre una nueva base técnica, no sólo debe reestructurar todas las ramas de la industria, incluso la industria ligera, la de la alimentación, la forestal. Debe también reestructurar todos los tipos de transporte y todas las ramas de la agricultura. Ahora bien, sólo podrá cumplir esta misión si la industria de construcción de máquinas - palanca fundamental de la reestructuración de la economía nacional- ocupa dentro de ella un puesto predominante. Los datos del período de que rendimos cuenta demuestran que la construcción de máquinas ha conquistado un papel predominante en el volumen general de nuestra industria. He aquí el cuadro correspondiente:
Peso relativo de las distintas ramas de la industria con respecto al total de la producción global de la U.R.S.S. (en tantos por 100)
U.R.S.S. 1913 1929 1932 1933 Carbón de piedra 2,9 2,1 1,7 2,0 Cok 0,8 0,4 0,5 0,6 Extracción de petróleo 1,9 1,8 1,5 1,4 Transformación de petróleo. 2,3 2,5 2,9 2,6 Siderurgia no hay datos 4,5 3,7 4,0 Industria de metales no ferruginosos " 1,5 1,3 1,2 Construcción de máquinas 11,0 14,8 25,0 26,1 Industria química propiamente dicha 0,8 0,6 0,8 0,9 Tejidos de algodón 18,3 15,2 7,6 7,3 Tejidos de lana 3,1 3,1 1,9 1,8
Esto significa que nuestra industria Se desarrolla sobre una base sana y que la clave de la reestructuración -la construcción de máquinas- se halla por entero en nuestras manos. Pero es necesario utilizarla con habilidad y de un modo racional. El desarrollo de la industria por sectores sociales ofrece un cuadro interesante en el período de que rendimos cuenta. He aquí el cuadro correspondiente:
Producción global de la gran industria por sectores sociales (según precios de 1926-1927)
Producción global (en millones de rubios) 1929 1930 1931 1932 1933 Producción total 21.025 27.477 33.903 38.464 41. 968 En particular: I. Industria socializada 20.891 27.402 no hay datos 38.436 41.940 Y en ella:
a) Industria del Estado 19.143 24.989 “ 35.587 38.932 b) Industria cooperativa 1.748 2.413 “ 2.849 3.008 II. Industria privada “
(en tantos por 100) Producción total En particular: I. Industria socializada 99,4 99,7 no hay datos 99,93 99,93 Y en ella:
a) Industria del Estado 91,1 90,9 " 92,52 92,76 b) Industria cooperativa 8,3 8,8 " 7,41 7,17 II. Industria privada 0,6 0,3 " 0,07 0,07
El cuadro evidencia que hemos acabado con los elementos capitalistas en la industria y que el sistema económico socialista es ahora único y exclusivo en nuestra industria. (Aplausos.) Pero de todos los progresos realizados por la industria en el período de que informamos, hay que considerar como el más importante el que en este tiempo ha sabido educar y forjar a miles de nuevos hombres, de nuevos dirigentes de la industria, capas enteras de nuevos ingenieros y peritos, centenares de miles de jóvenes obreros calificados, que han aprendido a dominar la nueva técnica y han impulsado adelante nuestra industria socialista. No puede caber duda de que, sin estos hombres, la industria no hubiera podido alcanzar los éxitos con
que actualmente cuenta y de los cuales se enorgullece con razón. Los datos dicen que, durante el período de que rendimos cuenta, la industria ha incorporado a la producción, gracias a las escuelas de aprendizaje fabril, cerca de 800.000 obreros más o menos calificados, y gracias a las escuelas técnicas superiores, a los centros de enseñanza superior y a las escuelas de peritaje, más de 180.000 ingenieros y peritos. Y si es verdad que el problema de los cuadros es el más importante para nuestro desarrollo, debe reconocerse que nuestra industria comienza a resolver seriamente este problema. Tales son los éxitos fundamentales de nuestra industria. Sin embargo, sería erróneo suponer que la industria no ha tenido más que éxitos. No. También adolece de defectos. Los principales son: a) El persistente retraso de la siderurgia. b) Las deficiencias en la industria de metales no ferruginosos. c) La subestimación de la gran importancia que tiene el desarrollo de la extracción del carbón local en el balance general de combustibles del país (la región de Moscú, el Cáucaso, los Urales, Karagandá, el Asia Central, Siberia, el Extremo Oriente, el Territorio del Norte, etc.). d) Una atención insuficiente a la organización de una nueva base petrolera en las zonas del Ural, de Bashkiria, del Emba. e) Un cuidado insuficiente en el fomento de la producción de artículos de amplio consumo, tanto en la industria ligera y de la alimentación como en la industria maderera. f) Una atención insuficiente al fomento de la industria local. g) Una actitud absolutamente intolerable con respecto al mejoramiento de la calidad de la producción. h) El persistente retraso en la elevación de la productividad del trabajo, en la reducción del coste de producción, en la implantación del cálculo económico. i) La mala organización, no liquidada aún, del trabajo y de los salarios, la ausencia de responsabilidad personal en el trabajo, el igualitarismo en el sistema de los salarios. j) El método oficinesco y burocrático de dirección, que dista mucho de haber sido eliminado, en los Comisariados del Pueblo ligados a la economía y en sus organismos, incluso en los Comisariados del Pueblo de la Industria Ligera y de la Industria de la Alimentación. No creo preciso seguir esclareciendo la absoluta necesidad de liquidar con urgencia estos defectos. Como sabéis, la siderurgia y la industria de metales no ferruginosos no cumplieron su programa del primer plan quinquenal. Tampoco lo han cumplido en el primer año del segundo plan quinquenal. Si siguen retrasándose en lo sucesivo, pueden convertirse en un freno para la industria, en causa del incumplimiento de sus planes. En cuanto a la creación de nuevas bases de la industria del carbón y del petróleo, no es difícil comprender que, de no llevar a cabo esta impostergable tarea, podemos hacer encallar la industria y el transporte. La cuestión de los artículos de amplio consumo y del desarrollo de la industria local, lo mismo que el mejoramiento de la calidad de la producción, la elevación de la productividad del trabajo, la reducción del coste de producción y la implantación del cálculo económico, son cuestiones que tampoco requieren ser esclarecidas. En cuanto a la mala organización del trabajo y de los salarios, así como en lo que concierne al método oficinesco y burocrático de dirección, los casos ocurridos en la cuenca del Donetz y en muchas fábricas de la industria ligera y de la alimentación han demostrado que esta peligrosa enfermedad afecta a todas las ramas de la industria, frenando su desarrollo. Si no se acaba con ella, la industria cojeará de los dos pies. Tareas inmediatas: 1) Lograr que la construcción de máquinas conserve su papel rector en el sistema de la industria. 2) Acabar con el retraso de la siderurgia. 3) Poner orden en la industria de los metales no ferruginosos. 4) Desarrollar al máximo la extracción del carbón local en todas las zonas ya exploradas, organizar nuevas zonas de extracción del carbón (por ejemplo, la zona de Bureia en el Extremo Oriente), convertir la cuenca de Kuznietsk en una segunda cuenca del Donetz. (Prolongados aplausos.) 5) Acometer seriamente la organización de una base petrolera en las estribaciones occidentales y meridionales de los Urales. 6) Desarrollar la producción de artículos de amplio consumo en todas las empresas de los Comisariados del Pueblo ligados a la economía. 7) Darle campo libre a la industria soviética local, brindarle la oportunidad de manifestar su iniciativa en cuanto a la producción de artículos de amplio consumo y prestarle toda la ayuda posible en materias primas y recursos. 8) Mejorar la calidad de las mercancías, suspender la salida de producción incompleta e imponer sanciones a todos los camaradas, sean quienes sean, que violen o eludan las leyes del Poder Soviético que exigen una producción completa y de buena calidad. 9) Conseguir un aumento sistemático de la productividad del trabajo, la reducción del coste de producción y la implantación del cálculo económico. 10) Acabar con la ausencia de responsabilidad personal en el trabajo y con el igualitarismo en el sistema de los salarios. 11) Eliminar el método oficinesco y burocrático de dirección en todos los eslabones de los
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
Comisariados del Pueblo ligados a la economía, comprobando de una manera sistemática el cumplimiento de las resoluciones e instrucciones de los centros directivos por parte de los organismos a ellos subordinados.
2. El ascenso de la agricultura. El desarrollo de la agricultura ha sido algo distinto. El ascenso de las ramas fundamentales de la agricultura ha sido en este período mucho más lento que el de la industria; pero, con todo, se ha operado más rápidamente que en el período del predominio de la hacienda individual. En cuanto a la ganadería, observamos incluso un proceso inverso: la disminución del número de cabezas de ganado, sólo en 1933, y exclusivamente en la cría de ganado porcino, se perfilan síntomas de ascenso. Es evidente que las enormes dificultades de agrupar en koljóses las pequeñas y dispersas haciendas campesinas, la difícil obra de crear casi en campo raso un número considerable de grandes haciendas cerealistas y ganaderas, y, en general, el periodo de reorganización, de reestructuración y encarrilamiento de la hacienda agrícola individual por la nueva vía, por la vía koljósiana -cosa que requiere mucho tiempo y grandes gastos-, son los factores que han determinado, inevitablemente, tanto la lentitud del ascenso de la agricultura como la prolongación relativa del período de descenso en el desarrollo de la ganadería. En el fondo, el período que nos ocupa ha sido para la agricultura, más que un período de rápido ascenso y de poderoso impulso, una fase de creación de las premisas para ese ascenso y ese impulso en un futuro próximo. Si tomamos las cifras de incremento de la superficie de siembra de todos los cultivos y, luego, la de los cultivos industriales por separado, el desarrollo de la agricultura durante este período presenta el siguiente aspecto:
Superficie sembrada de todos los cultivos en la U.R.S.S.
En millones de hectáreas 1913 1929 1930 1931 1932 1933 Total 100,0 118.0 127,2 136,3 134,4 129,7 En particular: a) Cereales 94,4 96,0 101,8 104,4 99,7 101,5 b) Cultivos industriales 4,5 8,8 10,6 14,0 14,9 12,0 c) Huertas y melonares 3,8 7,6 8,0 9,1 9,2 8,6 d) Forrajes 2,1 5,0 6,5 8,8 10,0 7,3
Superficie sembrada de cultivos industriales en la U.R.S.S.
En millones de hectáreas
1913 1929 1930 1931 1932 1933 Algodón 0,69 1,06 1,58 2,14 2,17 2,05 Lino bayal 1,02 1,63 1,75 2,39 2,51 2,40 Remolacha azucarera 0,65 0,77 1,04 1,,39 1,54 1,21 Plantas oleaginosas 2,00 5,20 5,22 7,55 7,98 5,79
Estos cuadros reflejan dos líneas fundamentales en la agricultura: 1) La línea de ampliación máxima de la superficie de siembra en el apogeo de la reorganización de la agricultura, cuando los koljóses se creaban por decenas de miles, cuando los koljóses expulsaban a los kulaks de las tierras, se incautaban de estas tierras vacantes y las hacían suyas. 2) La línea de no ampliar a bulto la superficie de siembra, de pasar de la ampliación a bulto de la superficie de siembra a la mejora del cultivo de la tierra, al empleo de un sistema acertado de rotación de cultivos y de barbechos, a la elevación del rendimiento de los cultivos y, si la práctica lo aconseja, a la reducción temporal de la superficie de siembra. Como es sabido, la segunda línea, la única línea acertada en la agricultura, fue proclamada en 1932, cuando el período de reorganización de la agricultura se acercaba a su fin y la elevación del rendimiento de los cultivos pasó a ser uno de los problemas fundamentales del ascenso de la agricultura.. Pero no se puede considerar que los datos del aumento de la superficie de siembra reflejen con suficiente plenitud el desarrollo de la agricultura. Suele suceder que la superficie de siembra aumenta, mientras la producción no crece, e incluso declina, debido a que el cultivo de la tierra ha empeorado y la cosecha por hectárea ha descendido. En vista de ello, los datos relativos a la superficie de siembra deben ser completados con los de la producción global. He aquí el cuadro correspondiente: Producción global de cereales y cultivos industriales en la U.R.S.S.
En millones de quintales métricos 1913 1929 1930 1931 1932 1933 Cereales 801,0 717,4 835,4 694,8 698,7 898,0 Algodón (en rama) 7,4 8.6 11,1 12,9 12,7 13,2 Lino (fibra) 3,3 3,6 4,4 5,5 5,0 5,6 Remolacha azucarera 109,0 62,5 140,2 120,5 65,6 90,0 Plantas oleaginosas 21,5 35,8 36,2 51,0 45,5 46,0
Este cuadro evidencia que los años de mayor intensidad en la reorganización de la agricultura, 1931 y 1932, fueron los de mayor disminución de la producción de cereales. Del cuadro se desprende, además, que el lino y el algodón, en cuyas regiones la reorganización de la agricultura ha seguido un ritmo menos rápido, apenas han sufrido y han continuado ascendiendo con mayor o menor regularidad y constancia, manteniendo el alto nivel de su desarrollo. Del cuadro se desprende, en tercer lugar, que mientras las plantas oleaginosas han experimentado solamente cierta oscilación, conservando el alto nivel de su desarrollo respecto al de anteguerra, la remolacha azucarera -que fue la última en entrar en el período de reorganización de la agricultura y en cuyas regiones se observó el ritmo más elevado de reorganización- sufrió el mayor descenso en 1932, último año de reorganización, bajando la producción a un nivel inferior al de anteguerra.
Del cuadro se desprende, por último, que 1933 - año que siguió al período de reorganización- señaló un viraje en el desarrollo de los cereales y las plantas industriales. Esto significa que los cereales, en primer término, y las plantas industriales, después, marcharán desde ahora con firmeza y seguridad hacia un poderoso ascenso. La ganadería ha sido la rama de la agricultura que más dolorosamente ha sufrido el período de reorganización. He aquí el cuadro correspondiente: Cabezas de ganado en la U.R.S.S.
En millones 1913 1929 1930 1931 1932 1933 a) Caballos 35,1 34,0 30,2 26,2 19,6 16,6 b) Ganado vacuno 58,9 68 1 52,5 47,9 40,7 38,6 c) Ganado lanar y cabrío 115,2 147,2 108,8 77,7 52,1 50,6 d) Ganado porcino 20,3 20,9 13,6 14,4 11,6 12,2
Este cuadro evidencia que no se ha experimentado, en el período de que tratamos, un aumento del número de cabezas de ganado, sino que persiste el descenso en relación con el nivel de anteguerra. Es evidente que el cuadro refleja, de una parte, la mayor concentración de grandes kulaks en la ganadería, y, de otra, la intensa propaganda de los kulaks en favor de la matanza de los animales, que halló un ambiente propicio en los años de la reorganización. Del cuadro se desprende, además, que el descenso del número de cabezas de ganado comenzó el primer año de la reorganización (1930) y siguió hasta 1933. El descenso alcanzó las mayores proporciones en los tres primeros años; y en 1933, año siguiente al período de reorganización, cuando el cultivo de los cereales comenzó a incrementarse, el descenso del número de cabezas de ganado llegó al mínimo. Del cuadro se desprende, por último, que la cría de ganado porcino ha iniciado ya un proceso inverso, advirtiéndose ya en 1933 síntomas de franco ascenso. Esto significa que el año 1934 puede y debe ser un año de viraje hacia un ascenso en toda la ganadería. ¿Cómo se ha desarrollado la colectivización de las haciendas campesinas en el período de que rendimos cuenta? He aquí el cuadro correspondiente: Colectivización
1929 1930 1931 1932 1933 Número de koljóses (en millares) 57,0 85,9 211,1 211,0 224,5 Número de haciendas campesinas en los koljóses (en millones) 1,0 6,0 13,0 14,9 15,2 Tanto por ciento de la colectivización de las haciendas campesinas 3,9 23,6 52,7 61,5 65,0 ¿Y cuál ha sido el movimiento de la superficie de siembra de cereales por sectores? He aquí el cuadro correspondiente:
Superficie de siembra de cereales por sectores Sectores En millones de hectáreas
En tantos por 100 en relación con la superficie del año 1933 1929 1930 1931 1932 1933 1. Sovjóses 1,5 2,9 8,1 9,3 10,8 10,6 2. Koljóses 3,4 29,7 61,0 69,1 75,0 73,9 3. Campesinos individuales 91,1 69,2 35,3 21,3 15,7 15,5 Total de la superficie de siembra en la U.R.S.S. 96,0 101,8 104,4 99,7 101,5 100,0
¿Qué evidencian estos cuadros? Evidencian que el período de reorganización, en que el número de koljóses y el de sus miembros crecían a un ritmo impetuoso, ya ha terminado, concluyó ya en 1932. Por lo tanto, el proceso sucesivo de la colectivización es un proceso de absorción paulatina y reformación de las haciendas campesinas individuales restantes por los koljóses. Ello significa que los koljóses han triunfado definitiva e irrevocablemente. (Clamorosos y prolongados aplausos.) Los cuadros evidencian, además, que los koljóses y sovjóses poseen, sumados, el 84,5% de toda la superficie de siembra de cereales de la U.R.S.S. Ello significa que los koljóses y sovjóses, juntos, se han convertido en la fuerza que decide el destino de toda la agricultura y de cada una de sus ramas. Los cuadros evidencian, también, que el 65% de las haciendas campesinas agrupadas en los koljóses posee el 73,9% de toda la superficie de siembra de cereales, mientras que el resto de las haciendas campesinas, es decir, las haciendas individuales, que constituyen un 35% de la población del agro, poseen tan sólo un 15,5% de la superficie de siembra de cereales. Si agregamos a esto que los koljóses han entregado al Estado en 1933, por todos conceptos, más de 1.000.000.000 de puds de cereales, y los campesinos individuales, que han cumplido el plan en el 100%, no han entregado más que unos 130.000.000, mientras en 1929-1930 los campesinos individuales entregaron al Estado cerca de 780.000.000 de puds y los koljóses sólo 120.000.000 de puds, se verá con claridad meridiana que los
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
koljóses y los campesinos individuales han invertido por completo sus papeles en el período de que tratamos, transformándose los koljóses en la fuerza predominante de la agricultura, y los campesinos individuales en una fuerza secundaria, obligada a subordinarse y adaptarse al régimen koljósiano. Hay que reconocer que el campesinado trabajador, nuestro campesinado soviético, se ha puesto definitiva e irrevocablemente bajo la roja bandera del socialismo. (Prolongados aplausos.) No importa que las comadres eserista- mencheviques y burgués-trotskistas sigan cacareando que el campesinado es contrarrevolucionario por naturaleza, que está llamado a restaurar el capitalismo en la U.R.S.S., que no puede ser un aliado de la clase obrera en la edificación del socialismo, que en la U.R.S.S. es imposible llevar a cabo la edificación del socialismo. Los hechos evidencian que esos señores calumnian a la U.R.S.S. y al campesinado soviético. Los hechos dicen que nuestro campesinado soviético ha soltado definitivamente amarras de las costas del capitalismo y, aliado a la clase obrera, ha puesto proa hacia el socialismo. Los hechos evidencian que hemos construido ya la base de la sociedad socialista en la U.R.S.S. y no nos resta más que coronada de las superestructuras, obra indudablemente mucho más fácil que la construcción de la base de la sociedad socialista. La fuerza de los koljóses y sovjóses no se circunscribe, sin embargo, al aumento de su superficie de siembra y de su producción. Se refleja asimismo en el aumento del número de sus tractores, en el incremento de su mecanización. Es indudable que, en este sentido, nuestros koljóses y sovjóses han dado un gran paso. He aquí el cuadro correspondiente:
Parque de tractores de la agricultura de la U.R.S.S. (tomando en cuenta la amortización)
En miles de unidades 1929 1930 1931 1932 1933 Total de tractores 34,9 72,1 125,3 148,5 204,1 De ellos:
a) en las estaciones de máquinas y tractores 2,4 31,1 63,3 74,8 122,3 b) en todos los sovjóses 9,7 27,7 51,5 64,0 81,8
Potencia en miles de HP 1929 1930 1931 1932 1933 Total de tractores 391,4 1.003 1.850 2.225 3.100 De ellos:
a) en las estaciones de máquinas y tractores 23,9 372,5 1077 1.782 b) en todos los sovjóses 123,4 483,1 1.043 1.318 Por consiguiente, tenemos 204.000 tractores y 3.100.000 HP al servicio de los koljóses y sovjóses. Es ésta una fuerza, como veis, no despreciable, capaz de extirpar todas y cada una de las raíces del capitalismo en el campo. Es una fuerza que duplica el número de tractores de que habló en su tiempo Lenin como de una lejana perspectiva77. En cuanto al parque de máquinas agrícolas en las estaciones de máquinas y tractores y en los sovjóses del Comisariado del Pueblo de los Sovjoses, los datos figuran en los siguientes cuadros:
En las estaciones de máquinas y tractores
1930 1931 1932 1933 Segadoras-trilladoras (en millares) 0,1 2,2 11,5 Motores y locomóviles (en millares) 0,1 4,9 6,2 17,6 Trilladoras complicadas y semicomplicadas (en millares) 2,9 27,8 37,0 50,0 Instalaciones eléctricas para la trilla 1.283 Número de talleres de reparaciones en las estaciones de máquinas y tractores 1.220 1.933 Camiones (en millares) 0,2 1,0 6,0 13,5 Automóviles (unidades) 2.800
En los sovjóses del Comisariado del Pueblo de los Sovjóses
1930 1931 1932 1933 Segadoras-trilladoras (en millares) 1,7 6,3 11,9 13,5 Motores y locomóviles (en millares) 0,3 0,7 1,2 2,5 Trilladoras complicadas y semicomplicadas (en millares) 1,4 4,2 7,1 8,0 Instalaciones eléctricas Talleres de reparaciones:
a) reparaciones general b) reparaciones medias c) reparaciones corrientes 1.166 Camiones (en millares) 2,1 3,7 6,2 10,9 Automóviles (unidades) 1.890
Creo que estos datos no necesitan explicaciones. La formación de secciones políticas en las estaciones de máquinas y tractores y en los sovjóses y la dotación de la agricultura con personal calificado han tenido también no poca importancia en el ascenso de la agricultura. Ahora todos reconocen que el personal de las secciones políticas ha desempeñado un enorme papel en el mejoramiento del trabajo de los koljóses y sovjóses. Es sabido que, en el período de que rendimos cuenta, el Comité Central del Partido envió al campo, para reforzar el personal dirigente de la agricultura, más de 23.000 comunistas, de los cuales más de 3.000 fueron a trabajar a los departamentos agrícolas, más de 2.000 a los sovjóses, más de 13.000 a las secciones políticas de las estaciones de máquinas y tractores y más de 5.000 a las secciones políticas de los sovjóses. Lo mismo debe decirse de la dotación de los koljóses y sovjóses con nuevos ingenieros, peritos y
agrónomos. Todos sabéis que, en el período de que rendimos cuenta, se ha enviado a la agricultura más de 111.000 de estos especialistas. En este mismo período se ha preparado más de 1.900.000 tractoristas, jefes y conductores de segadoras-trilladoras y chóferes, que han sido enviados al agro por los organismos del Comisariado del Pueblo de Agricultura. Se ha instruido y capacitado en el mismo período a más de 1.600.000 personas: presidentes y miembros de las juntas directivas de los koljóses, jefes de brigada de cultivo, jefes de brigada para la ganadería y contables. Esto es poco, claro está, para nuestra agricultura. Sin embargo, algo es. Como veis, el Estado ha hecho todo lo posible para que los organismos de los Comisariados del Pueblo de Agricultura y de los Sovjóses puedan dirigir mejor la organización de los koljóses y sovjóses. ¿Puede afirmarse que han sido aprovechadas debidamente estas posibilidades? Desgraciadamente, no puede hacerse tal afirmación. Señalaré, en primer lugar, que estos Comisariados del Pueblo están más contaminados que los demás de la enfermedad de tramitar los asuntos de una manera burocrática, oficinesca. Resuelven los asuntos, pero no piensan en controlar el cumplimiento de sus decisiones, en llamar al orden a los que infringen las directivas y las disposiciones de los organismos dirigentes, en promover a los hombres que cumplen sus obligaciones honrada y escrupulosamente. La existencia de un enorme parque de máquinas y tractores debería, al parecer, obligar a los organismos agrarios a mantener en perfecto estado esta valiosa maquinaria, a repararla a tiempo, a aprovechada en el trabajo de modo más o menos pasable. ¿Qué hacen a este respecto? Desgraciadamente, muy poco. La conservación de los tractores y de las máquinas es insatisfactoria. La reparación peca de lo mismo, pues todavía no quieren comprender que lo más importante es la reparación corriente y la media, y no la reparación general. En cuanto a la mala utilización de los tractores y demás máquinas agrícolas, es hasta tal punto clara y notoria, que no necesita explicaciones. Una de las tareas inmediatas de la agricultura consiste en implantar rotaciones acertadas de cultivos, ampliar los barbechos limpios, mejorar las semillas en todas las ramas de la agricultura. ¿Qué se hace a este respecto? Desgraciadamente, muy poco hasta ahora. En cuanto a las semillas de cereales y algodón, la cosa está tan embrollada, que tardaremos aún mucho en desenredarla. Uno de los medios más eficaces para elevar el rendimiento de los cultivos industriales son los abonos. ¿Qué se hace a este respecto? Hasta ahora, muy poco. Hay abonos, pero los organismos del Comisariado del Pueblo de Agricultura no saben organizar su recepción, y una vez se han hecho cargo de ellos, no se preocupan de que lleguen a tiempo a los lugares debidos y sean aprovechados de un modo racional. En cuanto a los sovjóses, debe decirse que no están todavía a la altura de su misión. Estoy lejos de menospreciar la gran significación revolucionaria de nuestros sovjóses. Pero si comparamos las enormes inversiones del Estado en los sovjóses con los resultados reales de su labor en el presente, observaremos una enorme desproporción que nada dice en favor de los sovjóses. La causa principal de esta desproporción consiste en que nuestros sovjóses cerealistas son demasiado grandes, los directores no son capaces de dirigir empresas tan vastas, los sovjóses mismos están demasiado especializados, no aplican rotaciones de cultivos y no tienen barbechos, carecen de granjas ganaderas. Es necesario, por lo visto, hacer más pequeños los sovjóses y acabar con su exagerada especialización. Podría suponerse que el Comisariado del pueblo de los Sovjóses ha planteado a su debido tiempo esta cuestión y ha logrado resolverla. Pero esto no es cierto. La cuestión fue planteada y resuelta a iniciativa de camaradas que nada tienen que ver con el Comisariado del Pueblo de los Sovjóses. Por último, el problema de la ganadería. Ya he informado de su penosa situación. Podría suponerse que nuestros organismos agrarios despliegan una actividad febril para terminar con la crisis de la ganadería, que dan la voz de alarma, movilizan a los especialistas y se lanzan a la batalla para resolver el problema. Desgraciadamente, nada de eso ha sucedido ni sucede. Lejos de dar la voz de alarma con motivo de la grave situación de la ganadería, tratan de velar este problema y, a veces, hasta intentan en sus informes ocultar a la opinión pública del país la verdadera situación, lo que es absolutamente inadmisible en bolcheviques. Confiar, después de esto, en que los organismos agrarios sabrán llevar al buen camino y elevar a la debida altura la ganadería, significa levantar un castillo de naipes. Todo el Partido, todos nuestros funcionarios, los comunistas y los sin-partido, deben tomar en sus manos este problema, teniendo en cuenta que es ahora tan primordial como lo era ayer el de los cereales, solucionado ya con buen éxito. No hay necesidad de demostrar que los soviéticos, que han superado más de un serio obstáculo en su camino, sabrán vencer también éste. (Atronadores aplausos.) Tal es la enumeración breve y muy incompleta de los defectos que deben ser subsanados, tal es la enumeración de las tareas que deben ser resueltas bien pronto. Pero la cosa no queda reducida a esto. En la agricultura existen, además, otros problemas, de los
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
cuales habría que decir unas cuantas palabras. Ante todo, se debe tener en cuenta que la vieja división de nuestras regiones en industriales y agrarias ha caducado. Ya no hay en el país regiones exclusivamente agrarias, que abastezcan de cereales, carne y legumbres a las regiones industriales. Ni tenemos tampoco regiones exclusivamente industriales, que puedan proveerse fuera, en otras regiones, de todos los productos necesarios. El desarrollo conduce a que todas las regiones de nuestro país se transformen, más o menos, en regiones industriales; y cuanto más tiempo pase, más industriales serán. Esto quiere decir que Ucrania, el Cáucaso del Norte, la Zona Central de Tierras Negras y otras antiguas regiones agrarias ya no pueden enviar a otros lugares, a los centros industriales, tantos productos como suministraban anteriormente, ya que se ven obligados a alimentar a sus propias ciudades y a sus propios obreros, cuyo número ha de seguir aumentando. Ahora bien, de esto se desprende que cada región debe tener su propia base agropecuaria, a fin de disponer de sus propias legumbres, patatas, mantequilla, leche y, en un grado mayor o menor, pan y carne, si no quiere verse en una situación difícil. Ya sabéis que esta empresa es absolutamente realizable y se está realizando. La tarea consiste en dar cima a esta obra, cueste lo que cueste. Es necesario, además, tener bien presente que la conocida división de nuestras regiones en consumidoras y productoras empieza también a perder su carácter exclusivo. Regiones “consumidoras” como las de Moscú y Gorki han entregado este año al Estado cerca de 80.000.000 de puds de cereales. Esto, naturalmente, no es poca cosa. En la llamada zona consumidora hay cerca de 5.000.000 de hectáreas de tierras vírgenes, cubiertas de matorrales. Es sabido que el clima de esta zona no es malo, las precipitaciones atmosféricas son suficientes, no suele haber sequía. Si se limpiase de matorrales estas tierras y se tomase ciertas medidas de organización, se podría obtener un enorme macizo para el cultivo de cereales, capaz de proporcionar, con el elevado rendimiento de los cultivos propio de estos lugares, tanto grano para el mercado como proporciona actualmente la región del Bajo Volga o la del Volga Medio. Esto sería una gran ayuda para los centros industriales del Norte. A mi parecer, la tarea consiste en formar en las regiones de la zona consumidora un gran macizo de cereales. Por último, la lucha contra la sequía en las regiones del Este del Volga. La plantación de bosques y de franjas arbóreas de protección en las regiones del Este del Volga tiene una enorme importancia. Como es sabido, la plantación se está ya efectuando, si bien no puede decirse que con suficiente intensidad. En cuanto al riego de las regiones del Este del Volga -y esto es lo principal para la lucha contra la sequía-, no se puede permitir que quede aplazado indefinidamente. Es cierto que esta obra se vio dificultada por ciertas circunstancias exteriores, que han absorbido muchísimas fuerzas y recursos. Pero ahora ya no hay motivo para seguir demorándola. No podemos prescindir de una base de producción de cereales en el Volga, de una base sólida y absolutamente estable, a salvo de los caprichos del tiempo, y que puede proporcionar anualmente unos 200.000.000 de puds de grano mercantil. Esto es tanto, más necesario, si se tiene en cuenta, por una parte, el crecimiento de las ciudades del Volga y, por otra, todas las posibles complicaciones en las relaciones internacionales. La tarea consiste en acometer seriamente la organización del riego de las regiones de la margen izquierda del Volga. (Aplausos.) .
3. La elevación del nivel material y cultural de vida de los trabajadores. Hemos descrito, pues, la situación de nuestra industria y de nuestra agricultura, su desarrollo durante el período de que rendimos cuenta, su estado en el momento actual. En resumen tenemos: a) Un poderoso ascenso de la producción, tanto en la industria como en las ramas principales de la agricultura. b) La victoria definitiva, basada en este ascenso, del sistema económico socialista sobre el sistema capitalista, tanto en la industria como en la agricultura; la transformación del sistema socialista en sistema único de toda la economía nacional; el desplazamiento de los elementos capitalistas de todas las esferas de la economía nacional. c) El abandono definitivo de la pequeña hacienda individual, de escasa producción mercantil, por la inmensa mayoría de los campesinos individuales; la agrupación de éstos en haciendas colectivas sobre la base del trabajo colectivo y de la propiedad colectiva de los medios de producción; el triunfo completo de la hacienda colectiva sobre la hacienda individual, de pequeña producción mercantil. d) El creciente proceso de extensión de los koljóses, a expensas de las haciendas campesinas individuales, que son menos cada mes y van transformándose de hecho en una fuerza accesoria de los koljóses y sovjóses. Claro que este triunfo histórico sobre los explotadores no podía dejar de conducir a mejoras radicales en la situación material y en toda la vida de los trabajadores. Con la liquidación de las clases parasitarias ha desaparecido la explotación del hombre por el hombre. El trabajo del obrero y del campesino ha sido liberado de la explotación. Los beneficios que los explotadores extraían del trabajo del pueblo
quedan hoy en manos de los trabajadores y son, en parte, utilizados para ampliar la producción e incorporar a ella nuevos contingentes de trabajadores y, en parte, para elevar directamente los ingresos de los obreros y campesinos. Ha desaparecido el paro, ese azote de la clase obrera. Si en los países burgueses millones de desocupados sufren y viven en la miseria por falta de trabajo, en nuestro país no hay ya obreros sin trabajo y sin salario. Al desaparecer la explotación rapaz practicada por los kulaks, ha desaparecido la miseria en el campo. Cualquier campesino, koljósiano o individual, puede vivir ahora como un ser humano, a condición de que quiera trabajar honradamente y no holgazanear, no vagabundear ni robar los bienes de los koljóses. El fin de la explotación, del paro forzoso en la ciudad y de la miseria en el campo significan en la situación material de los trabajadores un progreso histórico con el que ni siquiera pueden soñar los obreros y los campesinos de los países burgueses de más acrisolada “democracia”. Ha cambiado la fisonomía de nuestras grandes ciudades y de los centros industriales. Un rasgo inevitable de las grandes ciudades de los países burgueses son los tugurios, las llamadas barriadas obreras en los suburbios de las ciudades: un montón de covachas oscuras, húmedas, semiderruídas, en su mayor parte sótanos, donde, por lo común, se albergan los desposeídos, en medio de la suciedad, maldiciendo su destino. La revolución en la U.R.S.S. ha acabado con estos tugurios; en su lugar han surgido hermosos barrios obreros construidos de nueva planta, llenos de luz, que en muchos casos son más bellos que el centro de las ciudades. La fisonomía del campo ha cambiado más aún. La vieja aldea, con su iglesia dominándolo todo, con las mejores casas para el jefe de gendarmes, el pope y el kulak en primer plano, y con sus isbas medio derruidas para los campesinos en el último plano, comienza a desaparecer. En su lugar se alza la nueva aldea, con sus edificios públicos, con sus clubs, radio, cines, escuelas, bibliotecas y casas-cuna; con sus tractores, segadoras-trilladoras, trilladoras, automóviles. Han desaparecido los personajes de antaño: el kulak explotador, el usurero sanguijuela, el comerciante especulador, el jefe de gendarmes. Ahora, los hombres más destacados son los mejores trabajadores de los koljóses y los sovjóses de las escuelas y de los clubs, los mejores tractoristas y conductores de segadora-trilladora, los jefes de brigada de cultivo o ganadera, los mejores trabajadores y trabajadoras de choque de los campos koljósianos. Desaparece la oposición entre la ciudad y el campo. La ciudad deja de ser, a los ojos de los campesinos, el centro de su explotación. Se fortalecen los lazos de la ligazón económica y cultural entre el campo y la ciudad. El campo recibe actualmente ayuda de la ciudad y de su industria: tractores, máquinas agrícolas, automóviles, hombres, recursos. De otro lado, el campo mismo tiene hoy su propia industria: estaciones de máquinas y tractores, talleres de reparaciones, empresas industriales de toda clase anejas a los koljóses, pequeñas centrales eléctricas, etc. El abismo cultural entre la ciudad y el campo está desapareciendo. Estas son las realizaciones fundamentales de los trabajadores en cuanto al mejoramiento de su situación material, modo de vida y cultura. Sobre la base de estas realizaciones, en el período de qué rendimos cuenta tenemos: a) El aumento de la renta nacional, de 35.000.000.000 en 1930, a 50.000.000.000 en 1933, con la particularidad de que casi toda la renta nacional se distribuye entre los obreros y empleados, los campesinos trabajadores, las cooperativas y el Estado, ya que la parte correspondiente a los elementos capitalistas, entre ellos los concesionarios, constituye en la actualidad menos del 0,5%. b) El crecimiento de la población de la Unión Soviética, de 160.500.000 habitantes a fines de 1930, a 168.000.000 a fines de 1933. c) El crecimiento numérico de los obreros y empleados, de 14.530.000 en 1930, a 21.883.000 en 1933. El número de obreros manuales se ha elevado en este período de 9.489.000 a 13.797.000; los obreros de la gran industria, incluyendo los obreros del transporte, han pasado de 5.079.000 a 6.882.000; el número de obreros agrícolas, que era de 1.426.000, se ha elevado a 2.519.000, y el número de obreros y empleados ocupados en el comercio, de 814.000 a 1.497.000. d) El aumento del fondo de salarios de los obreros y empleados, que ha pasado de 13.597.000.000 de rublos en 1930 a 34.280.000.000 de rubios en 1933. e) El aumento del salario medio anual de los obreros de la industria, de 991 rublos en 1930, a 1.519 en 1933. f) El aumento del fondo del seguro social de los obreros y empleados, de 1.810 millones de rublos en 1930, a 4.610 millones de rublos en 1933. g) La implantación de la jornada de 7 horas en todos los trabajos industriales no subterráneos. h) La ayuda del Estado a los campesinos, consistente en la organización a su servicio de 2.860 estaciones de máquinas y tractores, en lo que se han invertido 2.000.000.000 de rublos. i) La ayuda del Estado a los campesinos en forma de créditos a los koljóses por una suma de 1.600.000.000 de rublos. j) La ayuda del Estado a los campesinos en forma de préstamos de semillas y de víveres, que representan 262.000.000 de puds de grano durante el período de que rendimos cuenta. k) La ayuda del Estado a los campesinos poco
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
pudientes, concediéndoles facilidades en el pago de los impuestos y de las pólizas de seguros, por la suma de 370.000.000 de rublos. En cuanto al desarrollo cultural del país, en el período de que rendimos cuenta tenemos: a) La implantación, en toda la U.R.S.S., de la instrucción primaria general obligatoria y la elevación del porcentaje de las personas que saben leer y escribir, del 67% a fines de 1930, al 90% a fines de 1933. b) El aumento del número de alumnos de las escuelas de todos los grados, de 14.358.000 en 1929, a 26.419.000 en 1933; de ellos, el número de alumnos de las escuelas primarias ha pasado de 11.697.000 a 19.163.000; el de las escuelas secundarias, de 2.453.000 a 6.674.000, y el de las escuelas superiores, de 207.000 a 491.000. c) El aumento del número de niños que asisten a los centros de instrucción preescolar, de 838.000 en 1929, a 5.917.000 en 1933. d) El aumento del número de establecimientos de enseñanza superior, generales y especiales, de 91 unidades en 1914, a 600 en 1933. e) El aumento del número de institutos de investigación científica, de 400 unidades en 1929, a 840 en 1933. f) El aumento del número de instituciones tipo club, de 32.000 en 1929, a 54.000 en 1933. g) El aumento del número de cinematógrafos, de instalaciones de cine en los clubs y de cines ambulantes, de 9.800 unidades en 1929, a 29.200 en 1933. h) El aumento de la tirada diaria de los periódicos, de 12.500.000 en 1929, a 36.500.000 en 1933. No estaría de más, quizá, señalar que la proporción de obreros entre los estudiantes, de las instituciones de enseñanza superior de nuestro país es del 51,4% y de campesinos trabajadores de un 16,5%, mientras que en Alemania, por ejemplo, la proporción de obreros en las instituciones de enseñanza superior era en el año académico de 1932- 1933, únicamente de un 3,2%, y de pequeños campesinos, tan sólo de un 2,4%. Debe mencionarse como un hecho grato, como un síntoma de desarrollo de la cultura en el campo, el aumento de la actividad de las koljósianas en el trabajo social de organización. Como es sabido, cerca de 6.000 mujeres son actualmente presidentas de koljóses; más de 60.000 pertenecen a las juntas directivas de los koljóses; 28.000 son jefes de brigada; 100.000, dirigentes de equipos de cultivo; 9.000, administradoras de granjas koljósianas de producción mercantil; 7.000, tractoristas. Ni que decir tiene que estos datos son incompletos. Pero, a pesar de su parquedad, prueban claramente el gran desarrollo de la cultura en el campo. Este hecho, camaradas, tiene una importancia inmensa. Tiene una importancia inmensa porque las mujeres constituyen en nuestro país la mitad de la población; forman un ejército ingente del trabajo y están llamadas a educar a nuestros hijos, nuestra futura generación, es decir, nuestro porvenir. ¡He aquí por qué no podemos permitir que este enorme ejército de trabajadoras vegete en la oscuridad y en la ignorancia! He aquí por qué debemos aplaudir la creciente actividad social de las trabajadoras y su promoción a los puestos directivos, como un signo indiscutible de la elevación de nuestra cultura. (Prolongados aplausos.) Por último, es necesario señalar otro hecho, pero de carácter negativo. Me refiero al fenómeno intolerable de que las facultades de pedagogía y de medicina se hallen todavía en estado de abandono. Es un gran defecto, que casi atenta a los intereses del Estado. Hay que acabar en absoluto con este defecto, y cuanto antes, mejor.
4. El ascenso del comercio y el transporte. Tenemos, pues: a) aumento de la producción industrial, incluida la de artículos de amplio consumo; b) aumento de la producción agrícola; c) mayor necesidad y mayor demanda de productos y artículos por parte de las masas trabajadoras de la ciudad y del campo. ¿Qué más hace falta para aunar estas condiciones y asegurar a toda la masa de consumidores la adquisición de las mercancías y los productos necesarios? Algunos camaradas creen que basta con que existan estas condiciones para que la vida económica del país se desarrolle con toda plenitud. Este es un profundo error. Admitamos que existen todas esas condiciones; pero si la mercancía no llega al consumidor, la vida económica, lejos de desarrollarse con toda plenitud, se desarticula y queda desorganizada por completo. Hay que comprender de una vez que las mercancías se producen, a la postre, no por el gusto de producirlas, sino para el consumo. Ha habido ocasiones en las que disponíamos de bastantes mercancías y productos; pero en vez de llegar al consumidor, se pasaban un año y otro encajonadas en el laberinto burocrático de la llamada red distribuidora, fuera del alcance del consumidor. Es evidente que, en estas condiciones, la industria y la agricultura perdían todo estímulo para ampliar la producción; la red distribuidora se abarrotaba de mercancías, mientras los obreros y los campesinos se quedaban sin mercancías industriales y sin productos alimenticios. Esto dio por resultado la desorganización de la vida económica del país a pesar de que existían unos y otros. Para que la vida económica del país pueda desarrollarse con plenitud, y la industria y la agricultura tengan estímulo en el incremento de su producción, hace falta una condición más, a saber: una amplia circulación de
mercancías entre la ciudad y el campo, entre los distritos y las regiones del país, entre las distintas ramas de la economía nacional. Hace falta que el país se vea cubierto de una amplia red de bases comerciales, de almacenes y tiendas. Es necesario que las mercancías circulen constantemente, desde los lugares de origen hasta el consumidor, por los canales de estas bases, almacenes y tiendas. Es necesario que se incorporen a esta labor tanto la red comercial del Estado como la de las cooperativas, la industria local, los koljóses y los campesinos individuales. Esto es lo que llamamos comercio soviético en toda su amplitud, comercio sin capitalistas, comercio sin especuladores. Como veis, el desarrollo del comercio soviético es una tarea palpitante, sin cuya solución es imposible seguir avanzando. Y, sin embargo, a pesar de la absoluta evidencia de esta verdad, el Partido ha tenido que vencer en este período numerosos obstáculos que impedían el desenvolvimiento del comercio soviético, obstáculos a los que podríamos llamar en pocas palabras fruto de una aberración mental de algunos comunistas en lo que respecta a la necesidad e importancia del comercio soviético. Señalaremos, en primer lugar, que algunos comunistas siguen manteniendo una actitud altanera y desdeñosa hacia el comercio en general, y el comercio soviético en particular. Estos comunistas, con perdón sea dicho, consideran el comercio soviético como un asunto secundario, sin ninguna importancia, y a los que trabajan en él como gente sin salvación. Esos comunistas no comprenden, por lo visto, que con su altanería al considerar el comercio soviético no expresan concepciones bolcheviques; sino más bien las de aristócratas venidos a menos, con mucho orgullo pero poco peculio. (Aplausos.) No comprenden que el comercio soviético es una cosa nuestra, de los bolcheviques, y que los que trabajan en él, incluidos los dependientes, si trabajan con honradez, son un vehículo de nuestra obra revolucionaria, bolchevique. (Aplausos.) Claro está que el Partido ha tenido que vapulear un poquito a estos comunistas, con perdón sea dicho, y tirar a la basura sus prejuicios de aristócratas. (Prolongados aplausos.) Luego, hemos tenido que vencer prejuicios de otra índole. Me refiero a la charlatanería izquierdista, muy en boga entre una parte de nuestros funcionarios, de que el comercio soviético es una fase ya superada, que debemos organizar el intercambio directo de productos; que el dinero será pronto abolido, puesto que se ha convertido ya en un simple signo de contabilidad; que no hay por qué desarrollar el comercio, toda vez que está en puertas el intercambio directo de productos. Es necesario señalar que esta faramalla izquierdista- pequeñoburguesa, que hace el juego a los elementos capitalistas, empeñados en malograr el desenvolvimiento del comercio soviético, está en boga no sólo entre una parte de los “profesores rojos”, sino también entre algunos trabajadores del comercio. Es, naturalmente, ridículo y cómico que estos hombres, incapaces de organizar una cosa tan sencilla como el comercio soviético, hablen de su disposición de organizar algo mucho más complejo y difícil, como es el intercambio directo de productos. Pero los Quijotes se llaman precisamente Quijotes por carecer del más elemental sentido de la realidad. Estos hombres, tan distantes del marxismo como el cielo de la tierra, no comprenden, por lo visto, que el dinero subsistirá todavía mucho tiempo en nuestro país, incluso hasta la terminación de la primera fase del comunismo, es decir, de la fase socialista del desarrollo. No comprenden que el dinero es un instrumento de la economía burguesa; del cual el Poder Soviético se ha adueñado, adaptándolo a los intereses del socialismo, para desarrollar en toda su amplitud el comercio soviético y preparar con ello las condiciones para el intercambio directo de productos. No comprenden que el intercambio de productos no puede sustituir al sistema actual sino como resultado de un comercio soviético perfectamente organizado, que en la actualidad no tenemos ni remotamente y que aun tardaremos mucho en tener. Se comprende que el Partido, en su interés de organizar un amplio comercio soviético, haya considerado necesario descargar algunos golpes sobre estos engendras “izquierdistas” y pulverizar su faramalla pequeñoburguesa. Luego, ha habido que vencer en los trabajadores del comercio la mala costumbre de distribuir mecánicamente las mercancías; ha habido que liquidar la indiferencia que se observaba en la cuestión del surtido y ante la demanda de los consumidores; ha habido que acabar con la facturación mecánica de mercancías, con la ausencia de responsabilidad personal en el comercio. Para ello se han abierto bases comerciales regionales e interdistritales y decenas de millares de nuevos comercios y puestos. Ha sido necesario liquidar también la situación monopolista de las cooperativas en el mercado, para lo cual se ha obligado a todos los Comisariados del Pueblo a iniciar el comercio con mercancías propias, y al Comisariado del Pueblo de Abastecimiento a desarrollar un amplio comercio no racionado de productos agrícolas a precios especiales. Esto ha conducido, de una parte, como resultado de la emulación, a que mejorase el comercio en las cooperativas, y, de otra, a que se redujesen los precios en el mercado, a que se sanease el mercado. Hemos desarrollado una amplia red de comedores a precios módicos (“alimentación pública”), hemos organizado secciones de abastecimiento obrero
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
(“O.R.S.”) anejas a las fábricas, excluyendo del abastecimiento fabril a los elementos que no tienen nada que ver con la fábrica, lo que sólo en el sistema del Comisariado del Pueblo de la Industria Pesada ha afectado a no menos de 500.000 elementos extraños. Hemos organizado un banco central único de créditos a corto plazo, el Banco del Estado, con 2.200 sucursales de distrito, capaces de financiar las operaciones comerciales. Como resultado de estas medidas hemos obtenido durante el período de que rendimos cuenta: a) un aumento de la red de comercios y puestos, de 184.662 unidades en 1930, a 277.974 en 1933; b) la nueva red de 1.011 bases comerciales regionales y 864 interdistritales; c) la nueva red de 1.600 secciones de abastecimiento obrero; d) la ampliación de la red de establecimientos del Estado para la venta no racionada de pan a precios especiales, red que actualmente se extiende a 330 ciudades; e) la ampliación de la red de comedores públicos, que atienden hoy a 19.800.000 personas; f) el incremento del comercio estatal y cooperativo, incluyendo los comedores públicos, de 18.900 millones de rublos en 1930, a 49.000 millones de rublos en 1933. Sería erróneo pensar que con este nivel de desarrollo puede el comercio soviético satisfacer las necesidades de nuestra economía. Al contrario, ahora se ve más claro que nunca que el actual estado del comercio no puede atender nuestras demandas. Por eso, la tarea consiste en seguir desarrollando el comercio soviético, en atraer a esta empresa a la industria local, en fortalecer el comercio koljósiano- campesino y en lograr nuevos éxitos decisivos en el incremento del comercio soviético. Es necesario indicar, sin embargo, que la cosa no puede circunscribirse al solo desenvolvimiento del comercio soviético. Si el desarrollo de nuestra economía depende del desarrollo de la circulación de mercancías, del desarrollo del comercio soviético, éste depende, a su vez, del desarrollo de nuestro transporte, tanto ferroviario, fluvial y marítimo, como automovilístico. Puede darse el caso de que haya mercancías, de que exista la plena posibilidad de desarrollar el comercio, pero, en cambio, el transporte haya quedado rezagado y no pueda trasladar las cargas. Como es sabido, así sucede a menudo en nuestro país. Por eso, el transporte es el punto débil en el que puede tropezar, y en el que tal vez comienza a tropezar ya, toda nuestra economía y, en primer término, nuestro comercio. Es cierto que el transporte ferroviario ha aumentado su circulación, de 133.900.000.000 de toneladas-kilómetro en 1930, a 172.000.000.000 en 1933. Pero esto es poco, demasiado poco para nosotros, para nuestra economía. El transporte fluvial y marítimo ha aumentado su circulación, de 45.600.000.000 de toneladas- kilómetro en 1930, a 59.900.000.000 en 1933. Pero esto es poco, demasiado poco para nuestra economía. Y no hablo ya del transporte automovilístico, cuyo parque ha aumentado, de 8.800 camiones y coches ligeros en 1913, a 117.800 a fines de 1933. Esto es tan poco para nuestra economía nacional, que hasta avergüenza hablar de ello. No cabe duda de que todas estas formas de transporte podrían funcionar mucho mejor, si los organismos correspondientes no sufrieran la célebre enfermedad que se llama método oficinesco- burocrático de dirección. Por eso, además de que es preciso facilitar al transporte hombres y recursos, debemos extirpar la actitud oficinesco-burocrática de los organismos del transporte y hacerlos más eficaces. Camaradas: Hemos logrado solucionar con acierto los principales problemas de la industria, que cuenta hoy con una base firme. También hemos logrado solucionar con acierto los principales problemas de la agricultura, que -lo podemos decir abiertamente- cuenta asimismo con una base firme. Pero estos éxitos pueden quedar reducidos a cero, si nuestro comercio empieza a cojear y el transporte degenera en un peso muerto. Por eso, el desarrollo del comercio y el mejoramiento radical del transporte constituyen una tarea inmediata, actual, sin cuya solución no podemos seguir avanzando.
III. El partido. Paso a la cuestión del Partido. El presente Congreso se celebra bajo la bandera de la victoria total del leninismo, de la liquidación de los restos de los grupos antileninistas. Ha sido batido y disperso el grupo antileninista de los trotskistas. Sus organizadores vegetan hoy en el extranjero, en las corralizas de los partidos burgueses. Ha sido batido y disperso el grupo antileninista de los desviacionistas de derecha. Sus organizadores han abandonado hace ya mucho tiempo sus concepciones y se esfuerzan ahora en reparar a toda costa sus faltas ante el Partido. Han sido batidos y dispersos los grupos de desviación nacionalista. Sus organizadores se han sumado definitivamente a la emigración intervencionista o han reconocido sus culpas. La mayoría de los partidarios de este grupo contrarrevolucionarios se ha visto obligada a reconocer que la línea del Partido era acertada y ha capitulado ante el Partido. Si en el XV Congreso78 tuvimos todavía necesidad de demostrar que la línea del Partido era acertada y de luchar contra determinados grupos antileninistas, y en el XVI Congreso hubo que acabar con los últimos adeptos de estos grupos, en este
Congreso no hay que demostrar nada y, a lo que parece, nadie a quien combatir. Todos ven que la línea del Partido ha triunfado. (Aplausos atronadores.) Ha triunfado la política de industrialización del país. Sus resultados son ahora evidentes para todos. ¿Qué se puede oponer a este hecho? Ha triunfado la política de liquidación de los kulaks y de colectivización total. Sus resultados son también evidentes para todos. ¿Qué se puede oponer a este hecho? La experiencia de nuestro país ha demostrado que la victoria del socialismo en un solo país es plenamente posible. ¿Qué se puede oponer a este hecho? Es evidente que todos estos éxitos y, ante todo, el triunfo del plan quinquenal han desmoralizado y aniquilado por completo a todos los grupos antileninistas. Hay que reconocer que el Partido está ahora más unido que nunca. (Clamorosos y prolongados aplausos.)
1. Las cuestiones de la dirección política e ideológica. ¿Significa esto, no obstante, que la lucha ha terminado y que, en adelante, la ofensiva del socialismo está de más, como algo innecesario? No, no significa eso. ¿Significa esto que en nuestro Partido todo marcha bien, que no habrá ya desviaciones y que, por consiguiente, podemos dormimos en los laureles? No, no significa eso. Hemos destrozado a los enemigos del Partido, a los oportunistas de todos los matices y a los nacional- desviacionistas de todo género. Pero los restos de su ideología subsisten en el cerebro de algunos miembros del Partido, y no pocas veces se dejan sentir. Al Partido no se le puede considerar como algo desligado de la gente que le rodea. Vive y actúa en el medio que le circunda. Así, no tiene nada de extraño que no pocas veces penetren en él tendencias malsanas. Y es indudable que el terreno para esas tendencias existe en nuestro país, aunque sólo sea porque hay todavía algunas capas intermedias de la población, tanto en la ciudad como en el campo, que constituyen el medio nutricio para su desarrollo. La XVII Conferencia de nuestro Partido79 ha dicho que una de las tareas políticas fundamentales en el período de cumplimiento del segundo plan quinquenal consiste en “vencer las supervivencias del capitalismo en la economía y en la conciencia de los hombres”. Esta es una idea completamente acertada. Pero ¿se puede decir que hayamos vencido ya todas las supervivencias del capitalismo en la economía? No, no se puede decir. Mucho menos puede decirse que hayamos vencido las supervivencias del capitalismo en la conciencia de los hombres. Eso no puede decirse, y no sólo porque el desarrollo de la conciencia de los hombres va en retraso de su situación económica, sino también porque existe aún el cerco capitalista, que se esfuerza por reavivar y mantener esas supervivencias del capitalismo en la economía y en la conciencia de los hombres de la U.R.S.S. y contra el cual nosotros, los bolcheviques, debemos tener siempre la pólvora seca. Se comprende que estas supervivencias no pueden dejar de ser un terreno abonado para la reanimación, en el cerebro de algunos miembros de nuestro Partido, de la ideología de los derrotados grupos antileninistas. Añadid a esto el nivel teórico, no muy elevado, de la mayoría de nuestros militantes, el débil trabajo ideológico de los organismos del Partido, agregad aún que los dirigentes de las organizaciones del Partido, recargados de trabajo práctico, no pueden mejorar su preparación teórica, y comprenderéis por qué en la cabeza de algunos miembros del Partido reina confusión en determinadas cuestiones del leninismo, confusión que no pocas veces se desliza en nuestra prensa y facilita la reanimación de los restos de la ideología de los derrotados grupos antileninistas. He ahí por qué no se puede decir que la lucha haya terminado y que no hay ya necesidad de una política de ofensiva del socialismo. Podríamos tomar varias cuestiones del leninismo y demostrar con ellas lo vivos que están aún entre algunos miembros del Partido los restos de la ideología de los derrotados grupos antileninistas. Tomemos, por ejemplo, el problema de la construcción de la sociedad socialista sin clases. La XVII Conferencia del Partido ha dicho que avanzamos hacia la creación de la sociedad socialista sin clases. Es evidente que la sociedad socialista sin clases no puede advenir espontáneamente, por decirlo así. Hay que conquistarla y construirla con los esfuerzos de todos los trabajadores, fortaleciendo los órganos de la dictadura del proletariado, desarrollando la lucha de clases, suprimiendo las clases, liquidando los restos de las clases capitalistas, luchando contra los enemigos, tanto del interior como del exterior. Me parece que la cosa es clara. Sin embargo, ¿quién ignora que la proclamación de esta diáfana y elemental tesis del leninismo ha suscitado no poca confusión en las cabezas y tendencias malsanas en parte de los miembros del Partido? La tesis de nuestro avance hacia la sociedad sin clases, dada como una consigna, la han comprendido como un proceso espontáneo. Y se ha dicho: puesto que se trata de la sociedad sin clases, quiere decir que se puede debilitar la lucha de clases, que se puede aflojar la dictadura del proletariado y terminar, en general, con el Estado, el cual, de todas maneras, tiene que desaparecer en un futuro próximo. Y se vuelven locos de alegría, con la esperanza de
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
que pronto no existirán las clases y, por consiguiente, no habrá lucha de clases, desaparecerán las preocupaciones e inquietudes, se podrá deponer las armas y tumbarse a la bartola en espera del advenimiento de la sociedad sin clases. (Hilaridad general.) No cabe duda de que esta confusión en las ideas y estas tendencias se parecen como dos gotas de agua a determinadas concepciones de los desviacionistas de derecha, según las cuales lo viejo deberá integrarse espontáneamente en lo nuevo .y un buen día nos veremos, sin darnos cuenta, en la sociedad socialista. Como veis, los restos de la ideología de los derrotados grupos antileninistas son bien susceptibles de reanimación y distan mucho de haber perdido su vitalidad. Se comprende que si esta confusión de concepciones y estas tendencias no bolcheviques se hubieran apoderado de la mayoría de nuestro Partido, éste se habría visto desmovilizado y desarmado. Tomemos ahora el problema del artel agrícola y la comuna agrícola. Hoy todos reconocen que el artel es, en las condiciones actuales, la única forma acertada del movimiento koljósiano. Y esto es absolutamente comprensible: a) el artel combina en forma acertada los intereses de la vida diaria, los intereses personales de los koljósianos con sus intereses sociales, b) el artel adapta felizmente los intereses personales, los intereses de la vida diaria, a los intereses sociales, facilitando de este modo la educación de los campesinos individuales de ayer en el espíritu del colectivismo. A diferencia del artel, donde están colectivizados únicamente los medios de producción, en las comunas no sólo se colectivizaban hasta hace poco los medios de producción, sino también los bienes personales de cada miembro; es decir, los miembros de la comuna, a diferencia de los miembros del artel, no tenían como propiedad personal aves de corral, ganado menor, vaca, cereales y el huerto anejo a la casa. Esto significa que en las comunas los intereses personales, los intereses de la vida cotidiana de sus miembros, más que tenidos en cuenta, para combinarlos con los intereses sociales, eran ahogados por éstos en aras de un igualitarismo pequeñoburgués. Evidentemente, esta circunstancia es el lado más débil de las comunas. Y a ello se debe, en rigor, que las comunas no estén muy extendidas y sean contadas. Y por la misma razón, para defender su existencia y no desmoronarse, las comunas se han visto obligadas a renunciar a la socialización de los bienes personales y empiezan a funcionar aplicando el sistema del pago por jornadas de trabajo, empiezan a entregar cereales a cada hogar, permiten la posesión personal de aves de corral, de ganado menor, de una vaca, etc. Pero esto quiere decir que, de hecho, las comunas se han transformado en arteles. Y en esto no hay nada de malo, toda vez que así lo exige el buen desarrollo del movimiento koljósiano de masas. Esto no significa, naturalmente, que la comuna no sea necesaria en absoluto, que haya dejado de ser la forma superior del movimiento koljósiano. No, la comuna es necesaria y constituye, Claro está, la forma superior del movimiento koljósiano, pero no la comuna actual, surgida sobre la base de una técnica poco desarrollada, de la escasez de productos y que acaba por convertirse en artel, sino la comuna futura, que surgirá sobre la base de una técnica más desarrollada y de la abundancia de productos. La actual comuna agrícola se ha constituido sobre la base de una técnica poco desarrollada y de la escasez de productos. Precisamente a esto se debe su régimen igualitario y su olvido de los intereses personales, de la vida cotidiana de sus componentes, razón por la cual ahora se ve obligada a adoptar la forma de artel, donde se combinan razonablemente los intereses personales y sociales de los koljósianos. La futura comuna surgirá del artel desarrollado y próspero. La futura comuna agrícola surgirá cuando en los campos y en las granjas del artel abunden los cereales, el ganado, las aves, las legumbres y todos los demás productos; cuando se organicen en los arteles lavaderos mecánicos, cocinas y comedores modernos, panificadoras mecanizadas, etc.; cuando el koljósiano vea que le resulta más beneficioso obtener carne y leche de la granja que mantener su vaca y su ganado menor; cuando la koljósiana vea que le conviene más almorzar en el comedor, comprar el pan de la panadería y recoger la ropa lavada en el lavadero colectivo que ocuparse ella misma de estas cosas. La futura comuna surgirá sobre la base de una técnica más desarrollada y de un artel más desarrollado, sobre la base de la abundancia de productos. ¿Cuándo ocurrirá esto? Claro que no será aún pronto. Pero llegará. Sería un crimen acelerar artificial mente el proceso de transformación del artel en la comuna futura. Eso embrollaría las cosas y facilitaría la obra de nuestros enemigos. El proceso de transformación del artel en la comuna futura ha de realizarse paulatinamente, conforme todos los koljósianos vayan convenciéndose de la necesidad de esta transformación. Así está planteada la cuestión del artel y la comuna. En apariencia, el asunto es claro y casi elemental. Sin embargo, en una parte de los miembros del Partido reina una gran confusión en este asunto. Creen que, por declarar el artel forma fundamental del movimiento koljósiano, el Partido se ha alejado del socialismo, ha retrocedido de la comuna, de la forma superior del movimiento koljósiano, a la forma inferior. ¿Por qué?, se pregunta uno. Porque, al parecer, en el artel no hay igualdad, ya que en él se mantiene la diferencia en las necesidades y en las condiciones de la vida personal de sus miembros,
mientras que en la comuna reina la igualdad, ya que allí se nivelan las necesidades y las condiciones de la vida personal de sus miembros. Pero, en primer lugar, no tenemos ya comunas en las que exista el igualitarismo, la nivelación en las necesidades y en las condiciones de la vida personal. La práctica ha demostrado que las comunas habrían perecido con seguridad, si no hubieran abandonado el igualitarismo y si no hubiesen pasado de hecho a ser arteles. En consecuencia, no hay por qué invocar lo que ya no existe. Segundo, todo leninista, si lo es de verdad, sabe que el igualitarismo en lo que concierne a las necesidades y a la vida personal es un absurdo reaccionario pequeñoburgués, digno de cualquier secta primitiva de ascetas, pero no de una sociedad socialista organizada al modo marxista, pues no puede exigirse que todos tengan las mismas necesidades, los mismos gustos, que vivan su vida personal según un modelo único. Y, en fin, ¿acaso entre los obreros no se mantiene la diferencia, tanto en las necesidades como en su vida personal? ¿Acaso significa esto que los obreros están más distanciados del socialismo que los miembros de las comunas agrícolas? Esta gente piensa, por lo visto, que el socialismo exige el igualitarismo, la igualación, la nivelación de las necesidades y de la vida personal de los miembros de la sociedad. Huelga decir que tal suposición no tiene nada de común con el marxismo, con el leninismo. El marxismo entiende por igualdad, no la nivelación de las necesidades y del modo de vida de cada uno, sino la abolición de las clases, es decir: a) la liberación, igual para todos los trabajadores, de la explotación, una vez derrocados y expropiados los capitalistas; b) la abolición, igual para todos, de la propiedad privada sobre los medios de producción, después de que estos últimos han pasado a ser propiedad de toda la sociedad; c) el deber, igual para todos, de trabajar según sus capacidades, y el derecho, igual para todos los trabajadores, de ser remunerados según su trabajo (sociedad socialista); d) el deber, igual para todos, de trabajar según sus capacidades, y el derecho, igual para todos los trabajadores, de ser remunerados según sus necesidades (sociedad comunista). Además, el marxismo parte del hecho de que los gustos y las necesidades de los hombres no son ni pueden ser unos y los mismos en cantidad o en calidad, ni en el período del socialismo ni en el período del comunismo. Ahí tenéis la concepción marxista de la igualdad. El marxismo no ha admitido ni admite ninguna otra igualdad. Inferir de aquí que el socialismo exige el igualitarismo, la igualación, la nivelación de las necesidades de los miembros de la sociedad, la uniformidad de sus gustos y de su vida personal, y que, según el plan marxista, todos tienen que vestir igual, comer lo mismo y en igual cantidad, es decir vulgaridades y calumniar al marxismo. Es hora de saber que el marxismo es enemigo del igualitarismo. Ya en el “Manifiesto del Partido Comunista” Marx y Engels fustigaban el primitivo socialismo utópico, llamándolo reaccionario por su propaganda de “un ascetismo general y un burdo igualitarismo”80. Engels consagró, en su “Anti- Dühring”, todo un capítulo a criticar enérgicamente el “socialismo radical igualitarista”, idea lanzada por Dühring en oposición al socialismo marxista. “El verdadero contenido de la reivindicación proletaria de la igualdad -decía Engels- se reduce a la abolición de las clases. Toda reivindicación de igualdad que vaya más lejos conduce inevitablemente al absurdo”81. Lo mismo dice Lenin: “Engels tenía mil veces razón al escribir: Todo concepto de la igualdad que no sea la abolición de las clases es un prejuicio imbécil y absurdo. Los profesores burgueses, criticando el concepto de la igualdad, nos han reprochado el propósito de hacer que cada hombre sea igual a todos los demás. Han acusado a los socialistas de esta estupidez inventada por ellos mismos. Pero no saben, debido a su ignorancia, que los socialistas, y precisamente Marx y Engels, fundadores del socialismo científico moderno, decían: La igualdad es una frase vacía, si no se entiende por ella la abolición de las clases. Queremos abolir las clases; en este sentido estamos en favor de la igualdad. Pero pretender que haremos a cada hombre igual a todos los demás, es una frase vacía y una estúpida invención de intelectual” (Discurso de Lenin “Cómo se engaña al pueblo con consignas de libertad e igualdad”, t. XXIV, págs. 293-29482). Me parece que está claro. Los escritores burgueses se complacen en pintar el socialismo marxista como un viejo cuartel zarista, donde todo está sometido al “principio” de la nivelación. Pero los marxistas no son responsables de la ignorancia y de la estupidez de los escritores burgueses. No cabe duda de que esta confusión de ideas acerca del socialismo marxista en algunos miembros del Partido, y el apasionamiento por las tendencias igualitaristas de las comunas agrícolas, se parecen como dos gotas de agua a las concepciones pequeñoburguesas de nuestros atolondrados izquierdistas, en los cuales la idealización de las comunas agrícolas ha llegado en un período determinado hasta el punto de querer implantar comunas incluso en las fábricas, donde los obreros calificados y no calificados, trabajando cada uno en su oficio, tenían que entregar su salario al puchero colectivo y distribuirlo luego por igual entre todos. Ya se sabe el daño que causaron a nuestra industria
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
estos infantiles experimentos igualitaristas de los atolondrados “izquierdistas”. Como veis, los restos de la ideología de los derrotados grupos enemigos del Partido, tienen una gran vitalidad. Claro es que si estas concepciones izquierdistas hubiesen triunfado en el Partido, éste habría dejado de ser marxista y el movimiento koljósiano se habría desorganizado por completo. Tomemos ahora, por ejemplo, la consigna: “proporcionar a todos los koljósianos una vida acomodada”. Esta consigna no sólo se refiere a los koljósianos; concierne todavía más a los obreros, puesto que queremos hacer acomodados a todos los obreros, convertirlos en personas con una vida holgada y plena mente culta. Se diría que la cuestión os clara. No había por qué derrocar el capitalismo en octubre de 1917 y pasar varios años edificando el socialismo si no pudiéramos conseguir el bienestar de los hombres. El socialismo no significa miseria y privaciones, sino la supresión de éstas, la organización de una vida próspera y culta para todos los miembros de la sociedad. Sin embargo, esta consigna tan clara, en realidad elemental, ha provocado perplejidad, confusión y desconcierto en una parte de los militantes del Partido. ¿No será esta consigna, dicen, un retorno a la vieja consigna de “enriqueceos”, rechazada por el Partido? Si todos se hacen acomodados, continúan, y los pobres dejan de existir, ¿en quién podremos apoyarnos los bolcheviques en nuestro trabajo? ¿Cómo vamos a trabajar sin los pobres? Quizá sea ridículo, pero la existencia de estas concepciones ingenuas y antileninistas entre una parte de los miembros del Partido es un hecho indudable que debe ser tenido en cuenta. Por lo visto, esta gente no comprende que entre la consigna de “enriqueceos” y la de “proporcionar a todos los koljósianos una vida acomodada” media todo un abismo, En primer lugar, sólo pueden enriquecerse personas o grupos aislados, mientras que la consigna que reclama una vida acomodada no se refiere a personas o a grupos aislados, sino a todos los koljósianos. En segundo lugar, personas o grupos aislados se enriquecen para someter a los demás y explotarlos, mientras que la consigna de una vida acomodada para todos los koljósianos, estando socializados los medios de producción en los koljóses, descarta toda posibilidad de explotación de unos hombres por otros. En tercer lugar, la consigna de “enriqueceos” fue lanzada en el período de la primera fase de la Nep, cuando el capitalismo se restablecía parcialmente, cuando los kulaks aun tenían fuerza, cuando en el país prevalecía la hacienda campesina individual, y la hacienda koljósiana se encontraba en estado embrionario; mientras que la consigna de “proporcionar a todos los koljósianos una vida acomodada” fue lanzada en la última fase de la Nep, cuando los elementos capitalistas han sido eliminados en la industria, los kulaks derrotados en el campo, la hacienda campesina individual desplazada al último plano y los koljóses constituyen ya la forma dominante de la agricultura. Y no hablo ya de que la consigna de “proporcionar a todos los koljósianos una vida acomodada” no ha sido lanzada en forma aislada, sino en íntima relación con la de “bolchevizar los koljóses”. ¿No está claro que la consigna de “enriqueceos” significó, en realidad, un llamamiento a restablecer el capitalismo, mientras que la de “proporcionar a todos los koljósianos una vida acomodada” significa un llamamiento a dar el golpe de gracia a los últimos restos del capitalismo, merced al fortalecimiento de la potencia económica de los koljóses y a la transformación de todos los koljósianos en trabajadores acomodados? (Voces: “¡Así es!”.) ¿No es evidente que entre estas consignas no hay ni puede haber nada de común? (Voces: “¡Así es!”.) En cuanto al argumento de que, si no hay pobres, serán imposibles el trabajo bolchevique y el socialismo, es una tontería de la que hasta da un poco de vergüenza hablar. Los leninistas se apoyan en los pobres, cuando existen elementos capitalistas y existen pobres explotados por los capitalistas. Pero cuando los elementos capitalistas han sido aplastados y los pobres emancipados de la explotación, la tarea de los leninistas no consiste en consolidar y perpetuar la pobreza y los pobres, las premisas de cuya existencia están suprimidas, sino en desterrar la pobreza y elevar a los pobres a una vida próspera. Sería estúpido pensar que el socialismo puede ser edificado sobre la base de la miseria y de las privaciones, sobre la base de la reducción de las necesidades personales y el descenso del nivel de vida de la población hasta el rasero de vida de los pobres, que, por cierto, quieren dejar de serlo y se afanan para alcanzar una vida próspera. ¿Quién necesita tal socialismo, con perdón sea dicho? Eso no sería socialismo, sino una caricatura del socialismo. El socialismo no se puede edificar más que sobre la base de un desarrollo impetuoso de las fuerzas productivas de la sociedad, de la abundancia de productos y mercancías, de una vida próspera de los trabajadores; de un ascenso pujante de la cultura. Porque el socialismo, el socialismo marxista, no significa la restricción de las necesidades personales, sino su mayor ampliación y florecimiento; no significa la limitación de las necesidades o la renuncia a satisfacerlas, sino la satisfacción plena y completa de todas las necesidades de los trabajadores culturalmente desarrollados. No cabe duda de que esta confusión en las concepciones de algunos miembros del Partido, en lo que atañe a la pobreza y al bienestar, es reflejo de las
opiniones de nuestros atolondrados izquierdistas, que idealizan a los pobres como un apoyo eterno del bolchevismo en todas las condiciones y consideran los koljóses como arena de una encarnizada lucha de clases. Como veis, tampoco aquí, en esta cuestión, han perdido aún su vitalidad los restos de la ideología de los derrotados grupos antipartido. Claro que si estos conceptos propios de atolondrados hubiesen triunfado en nuestro Partido, los koljóses no habrían obtenido los éxitos de los dos últimos años y se habrían disgregado rápidamente. Tomemos ahora, por ejemplo, la cuestión nacional. También aquí, en la cuestión nacional, como en otras cuestiones, hay en el Partido gente con una confusión de ideas que origina cierto peligro. He hablado de la vitalidad de las supervivencias del capitalismo. Hay que señalar que las supervivencias del capitalismo en la conciencia de los hombres están mucho más arraigadas en el terreno de la cuestión nacional que en cualquier otro. Poseen más vitalidad, porque pueden enmascararse bien con el ropaje nacional. Muchos piensan que el pecado de Skrípnik es un caso aislado, una excepción de la regla. No es cierto. El pecado de Skrípnik y de su grupo en Ucrania no es una excepción. Iguales aberraciones se observan en algunos camaradas de otras repúblicas nacionales. ¿Qué significa la desviación nacionalista, tanto si se trata de una desviación hacia el nacionalismo gran ruso como hacia el nacionalismo local? La desviación nacionalista es la adaptación de la política internacionalista de la clase obrera a la política nacionalista de la burguesía. La desviación nacionalista refleja los intentos de la burguesía “propia”, de la burguesía “nacional”, por socavar el régimen soviético y restaurar el capitalismo. Como veis, el origen de ambas desviaciones es el mismo. Es el abandono del internacionalismo leninista. Si queréis hacer fuego contra ambas desviaciones, debéis dirigir los tiros, ante todo, contra los orígenes, contra los que se separan del internacionalismo, trátese de la desviación nacionalista local o de la desviación nacionalista gran rusa. (Clamorosos aplausos.) Se discute qué desviación es más peligrosa, si la desviación nacionalista gran rusa o la desviación nacionalista local. En las condiciones actuales, tal discusión es puramente formal y, por tanto, huera. Sería estúpido dar una receta, buena para todos los momentos y condiciones, sobre el peligro principal y el secundario. Estas recetas no existen. El peligro principal consiste en la desviación contra la que se ha dejado de combatir y a la que se ha permitido, de este modo, crecer hasta convertirse en un peligro para el Estado. (Prolongados aplausos.) Hace todavía muy poco, la desviación nacionalista local no era en Ucrania el peligro más grave; pero cuando se dejó de combatirla y se le permitió crecer hasta formar un bloque con los intervencionistas, se convirtió en el peligro principal. La cuestión del peligro principal en el problema nacional no se resuelve mediante discusiones hueras y formales, sino con el análisis marxista de la situación en el momento dado y con el examen de los errores cometidos en esta cuestión. Lo mismo debe decirse de las desviaciones de derecha y de “izquierda” en la política general. También aquí, como en otras cuestiones, hay bastante confusión de ideas entre algunos miembros de nuestro Partido. A veces, al combatir la desviación de derecha, se aparta la mano de la desviación de “izquierda” y se debilita la lucha contra ella, suponiendo que no es peligrosa o poco peligrosa. Este es un grave y peligroso error. Es una concesión a la desviación de “izquierda”, una concesión inadmisible, en un miembro del Partido. Y es tanto más inadmisible por cuanto en estos últimos tiempos los “izquierdistas” se han deslizado definitivamente hacia la posición de la derecha y, en realidad, esas desviaciones ya no se diferencian en nada. Siempre hemos dicho que los de la “izquierda” son los de la derecha que disfrazan su posición derechista con frases izquierdistas. Actualmente, la propia “izquierda” lo confirma así. Tomad los números del “Boletín” trotskista correspondientes al año pasado. ¿Qué exigen y qué escriben los señores trotskistas?, ¿en qué se expresa su programa de “izquierda”? Exigen: la disolución de los sovjóses, por no ser rentables; la disolución de la mayor parte de los koljóses, por ser ficticios; acabar con la política de liquidación de los kulaks, volver a la política de concesiones y entregar en concesión muchas de nuestras empresas industriales, por no ser rentables. ¡Ahí tenéis el programa de esos cobardes y miserables capituladores, el programa contrarrevolucionario de la restauración del capitalismo en la U.R.S.S.! ¿En qué difiere del programa de la extrema derecha? Está claro que en nada. Resulta que los “izquierdistas” se han adherido de manera pública al programa contrarrevolucionario de la derecha, para constituir con ella un bloque y luchar juntos contra el Partido. ¿Cómo se puede decir, después de esto, que los “izquierdistas” no son peligrosos o son poco peligrosos? ¿No está claro que decir cosa tan absurda es llevar el agua al molino de los enemigos acérrimos del leninismo? Como veis, también aquí, en el terreno de las desviaciones respecto de la línea del Partido, ya se trate de desviaciones en la política general o en la cuestión nacional, las supervivencias del capitalismo en la conciencia de los hombres, incluso en la de algunos miembros de nuestro Partido, son bastante
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
vivaces. He aquí unas cuantas cuestiones, serias y actuales, de nuestro trabajo ideológico y político en las que algunos sectores del Partido no ven claro, se confunden y, a veces, se desvían francamente del leninismo. Pero éstas no son las únicas cuestiones ilustrativas de la confusión de ideas reinante entre algunos miembros del Partido. ¿Se puede decir, después de esto, que todo anda bien en el Partido? Claro que no. Nuestras tareas en el terreno del trabajo ideológico y político: 1) Elevar el nivel teórico del Partido a la debida altura. 2) Intensificar el trabajo ideológico en todos los eslabones del Partido. 3) Desplegar una incansable propaganda del leninismo en las filas del Partido. 4) Educar las organizaciones del Partido y a los simpatizantes activos sin-partido en el espíritu del internacionalismo leninista. 5) No velar, sino criticar valientemente las desviaciones de algunos camaradas respecto del marxismo-leninismo. 6) Desenmascarar sistemáticamente la ideología y los restos de la ideología de las corrientes hostiles al leninismo.
2. Las cuestiones de la dirección del trabajo de organización. He hablado de nuestros éxitos. He hablado de la victoria de la línea del Partido, tanto en el terreno de la economía nacional y de la cultura como en la lucha contra los grupos anlileninistas en él Partido. He hablado de la significación de nuestra victoria para la historia mundial. Sin embargo, esto no significa que se haya triunfado en todas partes y en todo, ni que estén resueltos ya todos los problemas. Tales éxitos y tales victorias no se dan generalmente en la vida. Aun nos quedan bastantes problemas que resolver y deficiencias de todo género que subsanar. Nos espera un cúmulo de problemas que aguardan solución. Ahora bien, esto significa, indudablemente, que la mayor parte de los problemas inmediatos e inaplazables ha sido resuelta con buen éxito. En este sentido, es indiscutible la grandiosa victoria de nuestro Partido. Ahora bien, ¿cómo se ha logrado la victoria?, ¿cómo ha sido conseguida en la práctica?, ¿cómo se ha luchado por ella?, ¿qué esfuerzos se han hecho para alcanzarla? Algunos piensan que basta trazar una línea acertada del Partido, proclamada públicamente, exponerla en forma de tesis y resoluciones generales y aprobada en votación unánime, para que la victoria llegue por sí sola, digámoslo así, por el curso natural de las cosas. Esto, claro está, no es cierto. Es un gran error. Así no pueden pensar más que incorregibles burócratas y aficionados al papeleo. En realidad, estos éxitos y estas victorias no han sido alcanzados sin más ni más, sino en lucha encarnizada por la aplicación de la línea del Partido. La victoria no llega nunca por sí sola: habitualmente, hay que conquistarla. Las buenas resoluciones y declaraciones en favor de la línea general del Partido constituyen sólo el comienzo de la obra, pues no significan más que el deseo de triunfar, y no la victoria misma. Una vez trazada una línea certera, una vez se ha indicado la solución acertada de los problemas planteados, el éxito depende del trabajo de organización, depende de la organización de la lucha por la puesta en práctica de la línea del Partido, depende de una acertada selección de los hombres, del control del cumplimiento, de las decisiones adoptadas por los organismos directivos. De otro modo, la acertada línea del Partido y las decisiones acertadas corren el riesgo de sufrir un serio daño. Más aún: después de trazada una línea política certera, es el trabajo de organización el que lo decide todo, incluso la suerte de la línea política misma, y su cumplimiento o su fracaso. En realidad, la victoria ha sido conseguida y conquistada gracias a una lucha sistemática y tenaz contra todas las dificultades en la aplicación de la línea del Partido, gracias a la superación de estas dificultades, mediante la movilización del Partido y de la clase obrera para vencerlas, mediante la organización de la lucha para vencerlas, mediante la destitución de los dirigentes inservibles y la selección de otros mejores, capaces de organizar la lucha contra las dificultades. ¿Cuáles son estas dificultades y dónde radican? Son las dificultades de nuestro trabajo de organización, de la dirección de dicho trabajo. Radican en nosotros mismos, en nuestros cuadros dirigentes, en nuestras organizaciones, en el aparato de las organizaciones del Partido, de los Soviets, de la economía, de los sindicatos, del Komsomol y de todas las demás organizaciones. Hay que comprender que la fuerza y el prestigio de nuestras organizaciones del Partido, de los Soviets, de la economía y demás, así como de sus dirigentes, se han desarrollado hasta alcanzar una altura inusitada. Y precisamente porque su fuerza y su prestigio han crecido de ese modo, todo o casi todo depende ahora de su trabajo. No hay razón para invocar las condiciones llamadas objetivas. Después de que el acierto de la línea política del Partido ha sido confirmado por la experiencia de muchos años, y la voluntad de los obreros y campesinos para apoyarla no ofrece ya dudas, el papel de las condiciones llamadas objetivas se ve reducido a un mínimo, mientras que el de nuestras organizaciones y sus dirigentes se ha hecho decisivo y excepcional. ¿Qué significa esto? Significa que la responsabilidad
por nuestros reveses y deficiencias en el trabajo recae actualmente, en sus nueve décimas partes, no sobre las condiciones “objetivas”, sino sobre nosotros, y solamente sobre nosotros mismos. Contamos en el Partido con más de dos millones de militantes y candidatos. Tenemos en el Komsomol más de cuatro millones de militantes y candidatos. Tenemos más de tres millones de corresponsales obreros y campesinos. El Osoaviajim agrupa a más de 12 millones de afiliados. En los sindicatos hay más de 17 millones de militantes. A estas organizaciones debemos nuestros éxitos. Y si, aun contando con estas organizaciones y estas posibilidades, que facilitan los éxitos, se observan todavía en el trabajo no pocos reveses y no pocas deficiencias, la culpa es sólo nuestra, de nuestro trabajo de organización, de nuestra mala dirección. El burocratismo y el papeleo de los aparatos de administración; la charlatanería sobre “dirección en general”, en lugar de dirección viva y concreta; la estructura funcional de las organizaciones y la falta de responsabilidad personal; la ausencia de responsabilidad personal en el trabajo y el igualitarismo en el sistema de los salarios; la falta de control sistemático del cumplimiento de las decisiones y el temor a la autocrítica: he aquí el origen de nuestras dificultades, he aquí donde anidan ahora nuestras dificultades. Sería ingenuo pensar que pueden vencerse estas dificultades con resoluciones y disposiciones. Los burócratas y los aficionados al papeleo tienen ya desde hace mucho tiempo gran habilidad para manifestar, de palabra, fidelidad a las decisiones del Partido y del Gobierno y, en la práctica, sepultarlas en un cajón. Para vencer estas dificultades, ha sido preciso liquidar el atraso de nuestro trabajo de organización con respecto a las exigencias de la línea política del Partido; ha habido que elevar el nivel de la dirección del trabajo de organización en todas las esferas de la economía nacional hasta el nivel de la dirección política; ha sido necesario luchar para que nuestro trabajo de organización permitiera llevar a la práctica las consignas políticas y las decisiones del Partido. Para vencer estas dificultades y conseguir éxitos, ha habido que organizar la lucha por la victoria sobre estas dificultades, incorporar a las masas de obreros y campesinos a esta lucha, movilizar el Partido mismo, depurar de elementos dudosos, inestables y degenerados el Partido y los organismos dirigentes de la economía. ¿Qué se requería para ello? Se requería: 1) Desarrollar la autocrítica y poner al desnudo las deficiencias de nuestro trabajo. 2) Movilizar las organizaciones del Partido y de los Soviets, de la economía, de los sindicatos y del Komsomol para la lucha contra las dificultades. 3) Movilizar las masas obreras y campesinas para la lucha por la aplicación de las consignas y decisiones del Partido y del Gobierno. 4) Desarrollar la emulación y el trabajo de choque entre los trabajadores. 5) Organizar una amplia red de secciones políticas en las estaciones de máquinas y tractores y en los sovjóses, así como acercar al campo la dirección del Partido y de los Soviets. 6) Descentralizar los Comisariados del Pueblo, las direcciones generales y los trusts, establecer una relación más directa entre los organismos rectores de la economía y las empresas. 7) Acabar con la ausencia de responsabilidad personal en el trabajo y con el igualitarismo en el sistema de salarios. 8) Suprimir la estructura funcional, fortalecer la responsabilidad personal y orientarnos hacia la abolición del sistema de las juntas de administración. 9) Intensificar el control del cumplimiento de las decisiones y orientarnos hacia la reorganización, con este objeto, de la Comisión Central de Control y de la Inspección Obrera y Campesina. 10) Acercar a la producción a los especialistas que trabajan actualmente en las oficinas. 11) Desenmascarar y expulsar de los aparatos administrativos a los incorregibles burócratas y aficionados al papeleo. 12) Destituir a los infractores de las decisiones del Partido y del Gobierno, a los embusteros y charlatanes, y sustituirlos por gente nueva, práctica, por hombres capaces de asegurar una dirección concreta del trabajo encomendado y el fortalecimiento de la disciplina del Partido y de los organismos soviéticos. 13) Depurar las organizaciones de los Soviets y de la economía y reducir sus plantillas. 14) Por último, depurar el Partido, arrojando de él a los elementos dudosos y degenerados. Estos son los medios esenciales que hubo de poner en juego el Partido para vencer las dificultades, elevar nuestro trabajo de organización hasta el nivel de la dirección política y asegurar, de este modo, la puesta en práctica de la línea del Partido. Ya sabéis que el Comité Central de nuestro Partido ha realizado precisamente así su trabajo de organización en el periodo de que rendimos cuenta. El C.C. se ha guiado en esto por la idea genial de Lenin de que lo principal en el trabajo de organización es la selección de los hombres y el control del cumplimiento de las decisiones adoptadas. Quisiera decir algunas palabras sobre la selección de los hombres y la sustitución de los que no han estado a la altura debida. Aparte de algunos incorregibles burócratas y aficionados al papeleo, respecto a cuya destitución todos estamos de acuerdo, hay dos tipos de
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
funcionarios que entorpecen nuestro trabajo, lo obstaculizan y no nos permiten avanzar. Al primer tipo corresponden los funcionarios que contrajeron ciertos méritos en el pasado, hombres que se han convertido en grandes señores y a quienes les parece que las leyes soviéticas y del Partido no han sido escritas para ellos, sino para los tontos. Son esos mismos funcionarios que tampoco estiman deber suyo cumplir las decisiones del Partido y del Gobierno y que destruyen así las bases de la disciplina del Partido y del Estado. ¿En qué confían al vulnerar las leyes soviéticas y del Partido? Confían en que, por sus méritos pasados, el Poder Soviético no se atreverá a meterse con ellos. Estos grandes señores ensoberbecidos piensan que son insustituibles y que pueden infringir impunemente las decisiones de los organismos directivos. ¿Qué se debe hacer con estos funcionarios? Hay que destituirlos de los puestos de dirección sin titubeos, sin reparar en sus méritos pasados. (Voces: “¡Muy bien!”.) Hay que pasarles a puestos de menor importancia y publicar la noticia en la prensa. (Voces: “¡Muy bien!”.) Esto es indispensable para bajarles los humos a estos ensoberbecidos grandes señores burócratas y colocarles en el lugar que les corresponde. Ello es indispensable para consolidar en todo nuestro trabajo la disciplina del Partido y de los organismos soviéticos. (Voces: “¡Muy bien!”. Aplausos.) . Y ahora hablemos del segundo tipo de funcionarios. Es el tipo de charlatanes, yo diría de charlatanes honrados (risas), hombres honestos, fieles al Poder Soviético, pero incapaces de dirigir, incapaces de organizar nada. Tuve el año pasado una conversación con uno de estos camaradas, un camarada muy estimable, pero un charlatán incorregible, capaz de ahogar con su verborrea cualquier obra viva. He aquí esta conversación: Yo: ¿Qué tal va la siembra? Él: ¿La siembra, camarada Stalin? Nos hemos movilizado. (Risas.) Yo: Bien, ¿y qué? Él: Hemos planteado la cuestión de plano. (Risas.) Yo: Bien, ¿y qué más? Él: Hay un viraje, camarada Stalin, pronto se producirá un viraje. (Risas.) Yo: Bueno, pero ¿qué hay en realidad? Él: Se perfilan progresos. (Risas.) Yo: Bien, pero ¿qué tal va la siembra? Él: Hasta ahora no hemos logrado hacer nada, camarada Stalin. (Hilaridad general.) He aquí la fisonomía del charlatán. Se han movilizado, han planteado la cuestión de plano, hay un viraje y progresos, pero la cosa no avanza. Exactamente así es como ha caracterizado hace poco un obrero ucraniano el estado de una organización. Cuando se le preguntó si dicha organización se atenía a la línea, respondió: “¡Ah! ¿La línea?.. La línea existe, naturalmente; sólo que el trabajo no se ve”. (Hilaridad general.) Por lo visto, esta organización tiene también sus charlatanes honrados. Y cuando se destituye a estos charlatanes, separándoles del trabajo de dirección, se quedan atónitos, boquiabiertos: “¿Por qué nos destituyen? ¿Es que no hemos hecho todo lo necesario? ¿Es que no hemos reunido la conferencia de obreros de choque, no hemos proclamado en ella las consignas del Partido y del Gobierno, no hemos elegido todo el Buró Político del Comité Central para la presidencia de honor? (Hilaridad general.) ¿Es que no hemos mandado saludos al camarada Stalin? ¿Qué más queréis de nosotros?”. (Carcajada general.) ¿Qué hacer con estos charlatanes incorregibles? Si se les deja en un trabajo de dirección, son capaces de ahogar cualquier obra viva en un torrente de discursos interminables y hueros. Es evidente que hay que destituirlos de los puestos de dirección y darles un trabajo de otro tipo. En el trabajo de dirección no hay lugar para los charlatanes. (Voces: “¡Muy bien!”. Aplausos.) Ya he informado brevemente de cómo el C.C. ha dirigido la selección de los hombres en las organizaciones de los Soviets y de la economía y de cómo ha reforzado el control del cumplimiento de las decisiones. El camarada Kaganóvich os informará más detalladamente en el tercer punto del orden del día del Congreso. Ahora quisiera decir unas palabras respecto al trabajo a realizar en adelante con vistas a la intensificación del control del cumplimiento de las decisiones. La acertada organización del control del cumplimiento de las decisiones tiene una importancia cardinal en la lucha contra el burocratismo y el papeleo. ¿Se ponen en práctica las decisiones de las organizaciones directivas o son sepultadas por los burócratas y los aficionados al papeleo? ¿Se aplican en forma acertada o se tergiversan? ¿Trabaja el aparato honradamente y a lo bolchevique o da vueltas como una rueda loca? Todo esto sólo puede saberse a tiempo si existe un control bien organizado. Un control bien organizado es el reflector que permite iluminar el estado del trabajo de nuestros organismos en cualquier momento y exponer a la vergüenza pública a los burócratas y a los aficionados al papeleo. Se puede afirmar con toda seguridad que las nueve décimas partes de nuestras fallas y errores se deben a la falta de un control bien organizado. No cabe duda de que con un buen control del cumplimiento de las decisiones, las fallas y los errores serían prevenidos a ciencia cierta. Mas, para que este control dé resultado, se precisan, por lo menos, dos condiciones: primera, que el control sea sistemático, y no esporádico; segunda, que al frente del control en todos los
eslabones de las organizaciones del Partido, de los Soviets y de la economía no estén camaradas que ocupen puestos de segundo orden, sino camaradas con suficiente autoridad, los propios dirigentes de las organizaciones. Una acertada organización del control del cumplimiento de las decisiones tiene la mayor importancia para las instituciones dirigentes centrales. La Inspección Obrera y Campesina, por su organización, no reúne las condiciones necesarias de un aparato de control bien montado. Hace unos años, cuando nuestro trabajo en el terreno económico era más sencillo y menos satisfactorio, cuando se tenía la posibilidad de inspeccionar el trabajo de todos los Comisariados del Pueblo y de todos los organismos de la economía, la Inspección Obrera y Campesina cumplía sus fines. Pero ahora que nuestro trabajo de dirección de la economía es mayor, se ha hecho más complicado y ya no hay necesidad ni posibilidad de ejercer la inspección desde un solo centro, la Inspección Obrera y Campesina debe ser reorganizada. Lo que nos hace falta ahora no es inspeccionar, sino comprobar el cumplimiento de las decisiones del centro; lo que nos hace falta ahora es controlar el cumplimiento de las decisiones del centro. Ahora necesitamos una organización que, sin proponerse el objetivo de hacer la inspección universal de todos y de todo, pueda concentrar su atención en el control, en la comprobación del cumplimiento de las decisiones de los organismos centrales del Poder Soviético. Tal organización puede ser únicamente la Comisión de Control Soviético, adjunta al Consejo de Comisarios del Pueblo de la U.R.S.S., que trabaje por encargo de éste y cuente en todas partes con sus propios representantes, independientes de los órganos locales. Y para que la Comisión tenga la autoridad suficiente y pueda, en caso necesario, exigir responsabilidades a cualquier funcionario dirigente, es preciso que todos los candidatos a miembros de la Comisión de Control Soviético sean propuestos por el Congreso del Partido y confirmados por el Consejo de Comisarios del Pueblo y por el Comité Ejecutivo Central de la U.R.S.S. Creo que solamente una organización de este tipo podría reforzar el control y la disciplina soviéticos. En lo que respecta a la Comisión Central de Control, ésta fue creada, sobre todo y principalmente, como es notorio, para prevenir una escisión del Partido. Sabéis que el peligro de escisión existió realmente entre nosotros hace algún tiempo. Sabéis que la Comisión Central de Control y sus organizaciones lograron prevenir ese peligro. Pero ahora ya no hay peligro de escisión. En cambio, sentimos la necesidad imperiosa de una organización capaz de concentrar la máxima atención en el control del cumplimiento de las decisiones del Partido y de su Comité Central. Esta organización no puede ser más que una Comisión de Control del Partido, adjunta al C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S., que trabaje por encargo del Partido y de su C.C. y cuente en todas partes con sus propios representantes, independientes de las organizaciones locales. Claro que organización tan responsable debe tener una gran autoridad. Y para que la tenga y pueda exigir responsabilidades a cualquier funcionario dirigente que haya cometido una falta, incluidos los miembros del Comité Central, es indispensable que solamente el órgano superior del Partido, su Congreso, pueda elegir y destituir a los miembros de esta Comisión. No cabe duda de que tal organización será verdaderamente capaz de asegurar el control del cumplimiento de las decisiones de los organismos centrales del Partido y de fortalecer la disciplina del Partido. Así están las cosas en cuanto a la dirección del trabajo de organización. Nuestras tareas a este respecto son: 1) Seguir ajustando nuestro trabajo de organización a las exigencias de la línea política del Partido. 2) Elevar la dirección del trabajo de organización al nivel de la dirección política. 3) Conseguir que la dirección del trabajo de organización asegure por completo el cumplimiento de las consignas políticas y las decisiones del Partido. * * * Camaradas: Termino el informe. ¿Qué conclusiones podemos sacar? Todos reconocen ya que nuestros éxitos son grandes, extraordinarios. El país ha sido encauzado, en un plazo relativamente corto, por el camino de la industrialización y de la colectivización. El primer plan quinquenal se ha cumplido con buen éxito. Ello despierta un sentimiento de orgullo y consolida en nuestros militantes la fe en sus propias fuerzas. Eso, naturalmente, está bien. Pero los éxitos tienen, en ocasiones, su lado negativo. Engendran a veces peligros, que, si se les permite desarrollarse, pueden echado todo a rodar. Por ejemplo, hay el peligro de que a algunos de nuestros camaradas los éxitos se les suban a la cabeza. Como es sabido, ya se han dado algunos casos. Hay el peligro de que algunos camaradas, embriagados por los éxitos, se envanezcan hasta más no poder y comiencen a arrullarse con canciones jactanciosas, como ésas de “para nosotros ahora todo es pan comido”, “no hay quien pueda con nosotros”, etc. Eso no está descartado en absoluto, camaradas. Nada más peligroso que esta disposición de ánimo, porque desarma al Partido y desmoviliza sus filas. Si esta disposición de ánimo llega a prevalecer en nuestro Partido, pondremos en peligro todos nuestros éxitos. Naturalmente, hemos cumplido el primer plan quinquenal con buen éxito. Esto es cierto. Pero las
Informe ante el XVII Congreso del partido acerca de la actividad del C.C. del P.C.(b) de la U.R.S.S.
cosas no terminan ni pueden terminar ahí, camaradas. Tenemos en perspectiva el segundo plan quinquenal, que también debe ser cumplido, y cumplido asimismo con buen éxito. Ya sabéis que los planes se cumplen en lucha contra las dificultades, a medida que se vencen las dificultades. Quiere decirse que habrá dificultades, que habrá también que luchar contra ellas. Los camaradas Mólotov y Kúibishev os informarán acerca del segundo plan quinquenal. Por sus informes veréis las grandes dificultades que habremos de vencer para llevar a cabo este grandioso plan. Por tanto, no hay que adormecer al Partido, sino desarrollar en él la vigilancia; no arrullarlo, sino mantenerlo siempre dispuesto al combate; no desarmarlo, sino armarlo; no desmovilizarlo, sino conservarlo en estado de movilización para llevar a cabo el segundo plan quinquenal. De aquí la primera conclusión: no embriagarse con los éxitos alcanzados ni envanecerse. Hemos logrado esos éxitos porque hemos tenido una acertada línea directriz del Partido y hemos sabido organizar a las masas para poner en práctica esta línea. Huelga decir que sin estas condiciones no hubiéramos obtenido esos éxitos, de los que nos enorgullecemos legítimamente. Ahora bien, tener una línea acertada y saber ponerla en práctica es algo muy raro en la vida de los partidos gobernantes. Fijaos en los países que nos rodean. ¿Encontraréis muchos partidos gobernantes que tengan una línea acertada y la apliquen? En realidad, hoy no existen tales partidos en el mundo, pues todos los partidos viven sin perspectivas, se enredan en el caos de la crisis y no ven el camino para salir del pantano. Únicamente nuestro Partido sabe hacia dónde hay que conducir las cosas y las conduce con buen éxito. ¿A qué debe nuestro Partido esta ventaja? A que es un partido marxista, un partido leninista, a que se guía en su trabajo por la doctrina de Marx, Engels y Lenin. No puede caber duda de que, mientras sigamos fieles a esta doctrina, mientras nos guiemos por esta brújula, obtendremos éxitos en nuestro trabajo. Se dice que en el Occidente, en algunos países, ya se ha destruido el marxismo. Se dice que lo ha destruido la corriente burguesa nacionalista titulada fascismo. Eso es una tontería, naturalmente. Sólo quien desconoce la historia puede hablar así. El marxismo es la expresión científica de los intereses vitales de la clase obrera. Para destruir el marxismo, hay que destruir a la clase obrera. Y esto es imposible. Más de ochenta años han transcurrido desde que el marxismo salió a la lid. En este tiempo, decenas, centenares de gobiernos burgueses han intentado destruirlo. ¿Y qué ha ocurrido? Los gobiernos burgueses vienen y se van, pero el marxismo queda. (Clamorosos aplausos.) Más aún: el marxismo ha conseguido una victoria completa en una sexta parte del mundo, precisamente en el país donde el marxismo se consideraba definitivamente destruido. (Clamorosos aplausos.) No puede estimarse un azar que el país donde el marxismo ha logrado una victoria completa sea hoy el único del mundo que no conoce las crisis y el paro, mientras que en los demás países, comprendidos los fascistas, reinan, desde hace cuatro años, la crisis y el paro. No, camaradas, esto no es una casualidad. (Prolongados aplausos.) Sí, camaradas, hemos conseguido nuestros éxitos por haber trabajado y luchado bajo la bandera de Marx, Engels y Lenin. De aquí la segunda conclusión: ser fieles hasta el fin a la gloriosa bandera de Marx, Engels y Lenin. (Aplausos.) La clase obrera de la U.R.S.S. no sólo es fuerte porque cuenta con un Partido leninista probado en las luchas. No sólo es fuerte porque cuenta con el apoyo de millares de campesinos laboriosos, sino también porque lo respalda y lo sostiene el proletariado mundial. La clase obrera de la U.R.S.S. es parte del proletariado mundial, es su destacamento de vanguardia, y nuestra república es carne de la carne del proletariado mundial. No cabe duda de que, si no hubiese tenido el apoyo de la clase obrera de los países capitalistas, no se habría mantenido en el Poder, no habría asegurado las condiciones necesarias para la edificación socialista; por consiguiente, no habría tenido los éxitos que registra hoy. Los vínculos internacionales de la clase obrera de la U.R.S.S. con los obreros de los países capitalistas, la unión fraternal de los obreros de la U.R.S.S. con los obreros de todos los países, constituyen una de las piedras angulares de la fuerza y de la potencia de la República Soviética. Los obreros del Occidente dicen que la clase obrera de la U.R.S.S. es la brigada de choque del proletariado mundial. Eso está muy bien. Significa que el proletariado mundial está dispuesto a seguir apoyando a la clase obrera de la U.R.S.S. en la medida de sus fuerzas y posibilidades. Pero eso nos impone serias obligaciones. Eso significa que tenemos que justificar con nuestro trabajo el honroso título de brigada de choque de los proletarios de todos los países. Esto nos obliga a trabajar mejor, a luchar mejor por la victoria definitiva del socialismo en nuestro país, por la victoria del socialismo en todos los países. De aquí la tercera conclusión: ser fieles hasta el fin a la causa del internacionalismo proletario, a la causa de la unión fraternal de los proletarios de todos los países. (Aplausos.) Tales son las conclusiones. ¡Viva la gloriosa e invicta bandera de Marx, Engels y Lenin! (Clamorosos y prolongados aplausos en toda la sala. El Congreso ovaciona al camarada Stalin. Se canta “La Internacional”. Después, la ovación estalla con fuerza redoblada.
Voces: “¡Hurra a Stalin!”, “¡Viva Stalin!”, “¡Viva el Comité Central del Partido!”).
Publicado el 28 de enero de 1934 en el núm. 27 de “Pravda”.
En lugar de discurso de resumen. 31 de enero de 1934. Camaradas: Podemos decir que los debates del Congreso han puesto de relieve la completa unidad de los puntos de vista de nuestros dirigentes en todos los problemas políticos del Partido. No ha habido, como sabéis, ninguna objeción al informe. Se ha manifestado, por consiguiente, la extraordinaria cohesión ideológica, política y orgánica de las filas de nuestro Partido. (Aplausos.) Y ahora nos preguntamos: ¿es necesario, después de esto, un discurso de resumen? Creo que no. Permitidme, pues, que renuncie a él. (Clamorosa ovación. El Congreso se pone en pie. Un “hurra” atronador. Clamorosas exclamaciones de “¡Viva Stalin!”.El Congreso, en pie, canta “La Internacional”. Después, se reanuda la ovación. Voces: “¡Hurra!”, “¡Viva Stalin!”, “¡Viva el Comité Centra!”).
Publicado el 1 de febrero de 1934 en el núm. 31 de “Pravda”.